Эпилог
*Десять лет спустя*
На Лондон уже давно опустился вечер, и день близился к завершению. Казалось, он длился кошмарно долго, отчего нервы были уже на пределе. Особенно у малышки Далии.
Чемоданы были давно собраны, и до отправления в Хогвартс оставались считанные часы. Девочка несколько раз сегодня проверяла, все ли на месте, хватает ли ей учебников и на месте ли палочка.
Все было идеально. Она была идеальна. Но что-то все равно не позволяло ей расслабиться, выдохнуть и насладиться тем самым предвкушением перед началом новой, интересной главы ее детства.
— Тук-тук, — послышалось из-за приоткрытой двери. Далия быстро спрятала под подушку фотографию, которую сжимала в руках, и подняла взгляд на дверь. Ее отец, заглядывая внутрь комнаты, мягко улыбался, глядя дочери в глаза, — можно к тебе?
— Проходи, пап, — девочка забралась с ногами на кровать и села в позу лотоса.
Мужчина подошел к ее кровати и сел рядом, на самый край. Он протянул руку и погладил дочь по волосам, а затем наклонился и поцеловал ее в лоб, заставляя девочку прикрыть глаза.
— Волнуешься? — спросил ее отец, и Далия, поджав губы, лишь кивнула, — понимаю тебя. Я тоже волновался перед первым днем в Хогвартсе.
— И мама? — не без грусти спросила Далия, ведь ее мамы прямо сейчас малышке очень не хватало.
— И мама, — ответил отец и на минуту замолчал.
Далия подняла на него взгляд и увидела, куда смотрит ее отец. Она приоткрыла рот и дернулась, чтобы получше спрятать фото, но было уже, кажется, поздно.
Ее отец потянулся за ее рукой и достал фотографию, которая замялась от недавней слишком долгой хватки девочки. Он улыбнулся и коснулся фото пальцами, нежно провел по краю рамки полароида и заговорил:
— Это был самый счастливый день в моей жизни, — Далия закусила губу, видя, как слезятся глаза ее отца. И почувствовала, как слезятся ее собственные.
Он замолчал, будто задумался о чем-то, и Далия вдруг тоже стала утопать в мыслях. Ее накрыло новой волной переживаний перед завтрашним днем. Было еще кое-что, очень важное, о чем она довольно часто думала.
— Цветочек, — обратился к дочери мужчина и посмотрел на нее, убирая фото в сторону, — я не уверен, что... мне не стоит подождать твою маму. Вообще не уверен, что готов к этому разговору, но я должен кое-что тебе рассказать.
Далия затаила дыхание и замерла, уставилась на отца, не моргая. Он ведь... он не читал ее мысли? Мама говорила, что папа умеет. Возможно, она шутила, но Далия не была уверена.
— М-м, да, — девочка поерзала и уселась поудобнее, глядя в глаза отцу, — что рассказать, пап?
Ее трясло от нервов. Казалось, Далия и есть один сплошной нерв.
Мужчина повернулся еще сильнее и протянул обе свои руки дочери. Далия, зависая глазами на больших ладонях отца, медленно вложила в них свои ладошки и вновь посмотрела в серые, любящие, такие нежные по-отцовски глаза.
— Завтра ты отправишься в школу, и мы с мамой хотим, чтобы тебе там нравилось, — начал он, вероятно, издалека, отчего Далия снова поерзала, — ты должна понимать, что не все дети будут добры к тебе, не все захотят дружить, кто-то даже захочет... обидеть тебя. Поэтому ты должна знать кое-что, чтобы в будущем... это не стало твоей болью или слабым местом.
Далия кивнула, продолжая сжимать губы. Она кусала внутреннюю сторону щеки, бросая иногда взгляд на ладони отца, которые начали дрожать. Он тоже волновался, и очень даже сильно.
— Я... встретил твою маму, когда ты уже была у нее, — выдохнул ее отец и прикрыл глаза, — ты... в общем...
Ему тяжело давалась правда, но Далия выдохнула. Ее плечи опустились, потому что наконец-то она услышала ответ на свой вопрос: ее догадки были верны.
— Я не твой родной отец, — подытожил мужчина и вновь посмотрел на Далию.
В его глазах было столько страха и тревоги, что малышка даже испугалась. Она никогда не видела своего отца таким... растерянным. Он всегда был таким сильным, мужественным в ее глазах, словно скала, которая закрывала ее от всех бед и несчастий. Ее и маму. Отец был для Далии примером настоящего мужчины, таким, которым она восхищалась.
— Я знаю, — спокойно ответила малышка и пожала плечами, а следом на ее губах растянулась улыбка, а глаза загорелись.
Отец поднял на нее глаза, и Далия улыбнулась еще шире, видя его недоумение. Она удивилась, как большой и взрослый мужчина так легко потерялся из-за слов маленькой девочки. Она не понимала, насколько все это было тяжело и важно для него.
— То есть... как? — спросил он.
Далия подвинулась ближе к нему, и ее ладошки выскользнули из горячих ладоней отца. Она обхватила его лицо и притянула ближе к себе, как делала, когда была совсем маленькой.
— Вот так, папа, — улыбалась девочка, веселясь. Она смотрела в глаза отцу и понимала, что этот разговор наоборот обрадовал ее, успокоил и даже позволил вздохнуть с облегчением, — я... догадалась.
Кадык мужчины дернулся, и он сглотнул. Далия прислонилась своим лбом к его и прикрыла глаза, переводя дыхание.
— Ни на одной фотографии, где я совсем маленькая, тебя нет, — начала свой рассказ с догадками девочка, — ты появился только тогда, когда мне было уже больше полугода. А меня нет на семейном гобелене в доме у бабушки и дедушки. Точнее, нет, не так. Я там есть. Но я связана только с мамой, и ты с мамой. А я с тобой — нет.
— Далия... — отец коснулся ее щеки ладонью, и Далия открыла глаза и отстранилась, — прости. Прости, мы с мамой не хотели тебя расстраивать. Просто... просто мы хотели сделать все с твоего разрешения, когда ты подрастешь.
Он замолчал, и Далия увидела, как одинокая слеза скатилась по его впалой щеке. Она ладошкой быстро вытерла мокрую дорожку и продолжила улыбаться, глядя в глаза отцу.
— Папа, вам с мамой не нужно просить у меня прощения, — она погладила отца по лицу и поджала губы, — но... спасибо, что вы... думали обо мне. Хотя, честно, пап, я бы не расстроилась. Потому что... ну потому что я не знаю никакого другого папы, у меня его не было. А если он и был, то мне все равно. Я бы не хотела его знать. И не хочу. Потому что у меня всегда был и есть ты. Я люблю тебя. Ты вырастил меня, ты всегда заботишься обо мне и маме, и мне... у меня не может быть другого папы. И в письме, которое мне прислали из школы, я вообще-то Малфой.
Мужчина усмехнулся, и его плечи опустились. Он вдруг резко сгреб в охапку девочку и прижал к себе, крепко обнимая.
— Моя девочка, — почти с усмешкой произнес он, — такая умная и понимающая, как твоя мама.
— Это точно, — услышала Далия голос матери сбоку, и они вдвоем с отцом повернулись в сторону двери, — только такая понимающая и умная девочка может простить своей маме отсутствие в такой важный день.
Снимая на ходу мантию, мама прошла вглубь комнаты. Она так же на ходу оставила свои туфли валяться на мягком ковре, оставила мантию на кресле и села на постель рядом с дочерью.
— Ты не злишься, цветочек? — она погладила дочь по волосам и наклонилась, чтобы поцеловать девочку в лоб.
— Почему я должна злиться? — спросила Далия и высвободилась из объятий отца.
Она села ровно, между обоими родителями, и смотрела на них двоих по очереди.
— Что мы не сказали тебе с папой раньше правду, — проговорила как можно мягче ее мама и снова погладила Далию по волосам, — и что меня не было весь день, чтобы помочь тебе собраться.
— Мам, — улыбнулась Далия и приподняла брови, — мне исполнилось одиннадцать в этом году. Вряд ли пару лет назад я бы по-настоящему поняла, о чем вы вообще мне говорите. Если бы ты мне сказала, что папа, — она повернулась к отцу, — это не мой папа, то я максимум заплакала бы, но ничего бы не поняла. Хотя, я бы и тогда сказала то же, что и сейчас. У меня нет и не может быть никого другого.
Оба родителя поджали губы, и отец первый подвинулся ближе и поцеловал дочь в макушку. Мама тоже подвинулась ближе и обняла ее, согревая теплом своих объятий.
— А на меня не злишься? — она заглянула дочери в глаза, поджимая виновато губы, и Далия лишь покачала отрицательно головой, — моя малышка. Мы с папой тебя так любим.
— И я вас люблю, — Далия только прикрыла глаза, как вдруг сразу оба родителя поцеловали ее в обе щеки, точно, как делали все ее детство.
Отец отстранился первым, и Далия на пару с мамой посмотрели на него.
— Раз ты знаешь, — он встал с кровати и протянул руку Далии, приглашая встать и ее.
Девочка встала на ноги, освобождаясь от объятий матери, и тогда мужчина опустился на одно колено и улыбнулся на одну сторону.
— Далия Айви Малфой, — официально обратился он, и малышка почувствовала, как щиплет ее глаза, — согласна ли ты стать частью рода Малфой, стать одной крови с родом Малфой?
Девочка закивала, поджимая губы. Слезы полились по ее щекам, и она тут же бросила на шею к отцу, крепко обнимая его и вдыхая аромат его парфюма. Аромат семьи, силы и любви.
— Конечно, пап, — промяукала девочка и всхлипнула, еще сильнее прижимаясь к отцу.
Он обнимал ее в ответ, поглаживая по спине. Вокруг них замер весь мир, было слышно только, как шмыгала носом мама, и как тикали часы на стене, напоминая о том, что до отправления в школу оставалось все меньше времени.
— Тогда пойдем быстрее к бабушке и дедушке, цветочек, — прошептал отец и встал на ноги, подхватывая девочку на руки, — сделаем все правильно.
Далия радостно завизжала и крепко обвила ногами тело отца, как обезьянка. Как она любила делать постоянно.
Ее глаза нашли глаза матери, и девочка улыбнулась еще шире. Она прочитала по губам признание матери, которое гласило "я тебя люблю", и ответила точно так же.
Для малышки не имело значения, кровными ли были для нее ее родители. То, как сильно они любили ее, не зависело от степени их родства. Это было просто так, безусловно.
И она любила их в ответ, так же крепко и сильно, ведь ее родители — это весь ее мир.
***
Весь мир для Драко Люциуса Малфоя — его жена и дочь. На протяжении вот уже одиннадцати лет весь смысл его жизни заключался в них двоих и больше ни в ком. Сегодня же его мир проживал огромное потрясение, ведь его малышка, его дочь уезжала в Хогвартс на первый курс.
Больше десяти лет детства остались позади, и Драко не мог в это поверить. Он все еще, кажется, не осознавал, что у него была дочь. Что у него была семья. Семья, о которой он так грезил, о которой мечтал, которую потерял одиннадцать лет назад.
Драко помнил каждое слово Далии, начиная с ее первого "мама" в кабинете Министерства. Помнил каждый ее новый зуб, а после — как появились первые коренные.
Помнил выброс ее магии — ее исключительной магии — и вспоминал день, как малышка взорвала гостиную в Малфой-мэноре с гордостью. В тот день Люциус и Нарцисса были в восторге, ведь магия их внучки была сильнее любой, которую им доводилось когда-либо встречать.
Помнил ее первые шишки, разбитые коленки и горькие слезы, когда она упала с велосипеда, на котором ее учил кататься отец Гермионы. В тот день малышка отказалась ото всех и требовала только его, своего отца, и успокоилась только у него на руках.
Она все еще помещалась в его руках, Драко любил прятать малышку в своих объятиях, защищая от всего мира вокруг, хотя защищать было не от кого. Возможно, роль играло то, в каких реалиях она стала его дочерью, поэтому Драко так беспокоился о ней.
А может просто так сильно любил.
— Готова? — он погладил дочь по волосам, и его глаза чуть дольше задержались на светлой, платиновой кудрявой пряди, точно, как у бабушки Нарциссы, и Драко шире улыбнулся.
— Готова, — твердо, на выдохе ответила девочка, поднимая взгляд на родителей.
Шум толпы, шум перрона обволакивал их троих, заставляя всех нервничать. Родители и студенты сновали туда сюда, тележки и чемоданы стучали колесами по каменной кладке, и эти все звуки складывались в приятную, пусть немного и тревожащую душу, мелодию.
— Далия, солнышко, — Гермиона позвала дочь, обратила ее внимание на себя, и Драко тоже повернулся к своей жене, — а готова ли ты стать старшей сестрой?
Далия открыла рот точно так же, как и сам Драко. Они оба уставились на Гермиону в неверии, а она поджала губы, которые тут же задрожали, будто она собиралась вот-вот расплакаться.
— Мам... — глаза их девочки тоже заслезились, и она рванула в объятия матери, крепко обнимая ее.
— Гермиона, детка, — Драко тоже обнял ее, но не мог вздохнуть. Его мир сузился еще сильнее: до осознания, что их станет еще больше.
Далия отстранилась от матери и нашла ее руки своими. Она сжала пальцы Гермионы и продолжила смотреть ей в глаза, не моргая. Улыбаясь в ответ, Гермиона немного наклонилась и коснулась носика дочери своим, потираясь о него.
— Мы с папой будем ждать тебя на зимние каникулы, чтобы вместе с тобой собрать вещи и переехать в новый, большой дом, — она поцеловала дочь в лоб и снова отстранилась, заглядывая в глаза малышке, — но знай, что ты навсегда останешься нашей самой любимой девочкой, нашим прекрасным цветком. Нашей первой малышкой.
— Ты — Далия Айви Малфой, — наклонился к дочери Драко и коснулся ладонью ее щеки, нежно поглаживая, — и если кто-то будет пытаться заставить тебя усомниться в этом, обязательно расскажи им, кто твои родители. Обижать дочь Министра и его заместителя вряд ли кому-то придет в голову.
— А еще моя тетя — Персефона Забини, которая с радостью наколдует моим обидчикам крысиные хвостики, — сощурив глаза, ехидно засмеялась Далия.
Драко и Гермиона переглянулись, но оба промолчали, думая о том, что обсудят это позже.
Поезд издал сигнал, оповещающий о скорой отправке, и Далия резко дернулась и развернулась.
— Мне пора! — взвизгнула она и подпрыгнула на месте, — я люблю вас! И пока!
Она схватила с земли свой рюкзак и рванула в свой вагон, оборачиваясь через плечо. Запрыгивая на ступеньки, девочка снова помахал своим родителям, а затем скрылась из виду.
Драко, чувствуя слабую тревогу, повернулся к Гермионе, и она тут же посмотрела на него в ответ.
— Так значит еще один малыш? — улыбнулся Драко и обнял женщину за талию, тут же прижимая губы к ее щеке, целуя и вдыхая аромат ее кожи и парфюма.
— Мг, — выдохнула Гермиона и прикрыла глаза, — прогулка по библиотеке в доме твоих родителей оказалась... плодотворной.
Гермиона хихикнула, поморщив нос, и Драко вновь вжался губами в ее щеку, а затем поднялся выше и поцеловал в висок.
— Я так счастлив, дорогая, — прошептал Драко и поднял взгляд на вагон, в котором скрылась их дочь.
Поезд тронулся, и к одному из окон прилипла Далия — малышка активно махала родителям ладошкой, улыбаясь. Она послала им несколько воздушных поцелуем, и Драко и Гермиона быстро поймали их и помахали дочери в ответ. Они следили за ней, пока ее вагон не скрылся из вида, а после снова вернулись друг к другу.
— И я счастлива, Драко, — Гермиона встала напротив мужа и потянулась к нему, потянулась к его губам за поцелуем.
Мужчина прижал ее к себе и ощутил себя так, будто только-только влюбился в нее. Эйфория окутала его, их обоих, точно как в момент первого поцелуя.
— Мне нужна будет твоя помощь, — прошептала Гермиона, все еще касаясь губ Драко, — как тогда.
Драко знал, что она имела в виду под «как тогда». Ей нужен будет не просто муж и отец. Ей нужен будет помощник, заместитель Министра. Ей нужен будет ее мужчина, тот, которого она встретила одиннадцать лет назад, утопая в страданиях и боли.
— Я всегда рядом, дорогая, — Драко коснулся ее щеки одной ладонью и погладил большим пальцем, — как твой заместитель, как твой муж, как отец нашей малышке. И совсем скоро отец обоим нашим детям.
Гермиона прикрыла глаза и вздохнула, счастливо улыбаясь. Она положила ладони на плечи Драко и завела их дальше, сцепляя в замок за крепкой шеей. Прижалась к крепкому телу как близко, как смогла.
— Я люблю тебя, Драко Люциус Малфой, — произнесла Гермиона и подняла взгляд вверх, чтобы найти глаза Драко и увидеть в них, что она привыкла видеть: полной покровительство и сумасшедшую любовь.
И увидела.
— И я люблю тебя, Гермиона Джин Малфой, — ответил Драко и увидел в карих, блестящих глазах все то же самое.
И этой сумасшедшей любви хватит на четверых.
Примечания:
«Цветочная мама» — все.
Моя первая, моя нежная работа, моя душа. Мне не хватит слов, чтобы описать все, что я чувствую сейчас. Кажется, будто мир одновременно рухнул и тут же собрался обратно по кусочкам.
Благодарю вас, что были со мной на этом пути. Благодарю за каждую оценку, за каждый отзыв и за каждый ждунчик.
Эта история очень важна для меня, и я надеюсь, что она останется в вашем сердце надолго.
Крепко обнимаю.
С любовью,
hallelaia.