Изгой

Скорпиус закрыл за собой дверь комнаты. Теперь он будет жить в ней один, как изначально и хотел. Однако, несмотря на то, что Оливер был обычно тише воды, ниже травы, но всё же его присутствие было ощутимо, и Скорпиус не мог до конца расслабиться при нём. И, очевидно, именно это помогало парню контролировать себя.

Он сделал глубокий вдох, присел на кровать и оглядел пустую комнату. Он не знал, когда это начнётся. Но ему однозначно лучше быть без свидетелей. Впервые это произошло, когда Скорпиусу исполнилось двенадцать.

Ему тогда приснился жуткий сон, он не смог заснуть и пошёл в уборную. А там ребята баловались с сигаретами. Конечно, ему предложили попробовать, да и он был не против. Он помнил, как его трясло, как от дыма он зашёлся кашлем, и как сжалось всё внутри. Глаза заслезились, он не мог ничего видеть, и все потешались над ним. Он вдруг испугался, что ему подсунули что-то другое под видом обычной сигареты, и просто рассвирепел. Повалил на пол первого, кого смог ухватить, и бил его до тех пор, пока на крики остальных мальчишек не прибежала пара учителей.

Это был первый раз, когда его исключили из школы, он избил одноклассника до потери сознания, сломал мальчику несколько рёбер. С тех пор он не курил и, тем более, не пробовал принимать что-либо. Боялся, что может преждевременно спровоцировать это.

Но каждый раз, когда Скорпиус осваивался на новом месте, а в среднем, на это уходила пара месяцев, всё начиналось заново. Он терпел, стиснув зубы, пропускал занятия, сбегал, тренировался в спортзале, как одержимый, но всё бесполезно. Как только он привыкал к обстановке и отпускал себя, на него накатывало.

Удивительно, что в этот раз он продержался так долго. Будто что-то подавляло его. Особенно умиротворённо он чувствовал себя на уроках профессора Грейнджер. Её сдержанность, спокойный тон голоса и невозмутимость в общении с двадцатью достаточно эмоциональными парнями восхищали его. Сегодня она стойко вынесла обрушившееся на неё возмущение по поводу отмены внеклассных поездок. И бровью не повела.

И всё из-за Оливера. Скорпиус почувствовал, как в нём заклокотала ярость при одном воспоминании о том, что этот жестокий ублюдок позволил себе по отношению к профессору. И даже тогда она старалась не выдавать эмоций, пыталась воззвать к его разумности. Она позволила себе заплакать, лишь когда всё было уже позади.

«Всё в порядке. Ты – волшебник.»

Тело покрылось мурашками. Парадоксально, но он не желал об этом думать. Он не понимал, что ему делать, как себя вести и чего ожидать. В глубине души он готов был поверить в то, что всё это - изощрённый розыгрыш. И поверил бы, если не её искренние слова и те часы в Мэноре, что они провели вдвоём, пока Гермиона рассказывала ему о волшебном мире. Господи...

Всё то, что несомненно принадлежало ему по праву крови, казалось таким далёким и холодным. Да, в замке отца было хорошо. Вкусно, красиво, чудесно. Но он скучал по своей квартире в Лондоне, по привычным вещам. Таким, как компьютер, телефон, еда из ресторана в соседнем квартале. Он даже по учёбе скучал, по парням, с которыми привык общаться в столовке и на переменах. Он захотел учиться, в конце концов! Поразительная жажда знаний, которой раньше не наблюдалось.

Скорпиус вернулся в интернат рано утром, отец привёз его и тут же бросился решать какие-то неотложные дела. Как обычно. А он успел забежать в общагу, позавтракал и отправился на занятия. Профессор Грейнджер опаздывала на урок, все вокруг начали галдеть, а он ощутил странную дрожь, какое-то волнение, непонятно с чего. И когда она вошла, раскрасневшаяся, вся такая серьёзная, Скорпиус не мог не улыбнуться.

Он понял, что за эту неделю больше всего истосковался именно по ней. Что ему квартира? У него был собственный замок. Гаджеты? Всегда и везде можно приобрести новые. Еда? Домовики отлично готовили. Парни в классе? Ну, серьёзно? Скорпиус фыркнул. Никого из них даже приятелем назвать нельзя. Есть пара забавных и не особо приставучих, но не больше.

И когда она улыбнулась в ответ... Всё, чего он хотел, просто быть её учеником. Прилежным студентом, которого она похвалит, чью работу поставит в пример. Он не хотел, чтобы она решала его проблемы, чтобы страдала из-за него, чтобы убегала из его дома в слезах.

Да, он видел, как она исчезла в камине, и не успел её остановить. От домовиков добился только того, что «мисс была у хозяина». И всё. Ну, об этом он и сам догадался. Каким человеком был его отец? Требовательным, грубым, хладнокровным. Сложно представить, что и в какой форме он высказал Гермионе, раз она, самый уравновешенный человек из всех, была в таком состоянии.

И он не собирался снова её в это втягивать. Скорпиус залез под одеяло и сомкнул веки, желая как можно скорее заснуть.

*

Первый матч сезона обещал быть жарким. И не только потому что весна в этом году выдалась необычайно тёплой, но и потому что соревнование открывала команда парней из её класса. Гермиона сидела на трибуне и, комкая в руках лёгкий шарф, внимательно наблюдала, как они разминаются.

Тренер Дэвис превзошёл сам себя, его пронзительный свисток и безжалостные комментарии были слышны, наверное, и за пределами Брутуса. Каждый раз, когда он орал на её студентов, Гермиона боролась сразу с двумя потребностями: пойти и защитить своих ребят или стыдливо втянуть голову в плечи вместе с ними. Но она смотрела на Скорпиуса, он продолжал, как ни в чём ни бывало, разминаться, и его отстранённый вид напоминал ей о том, что это всего лишь игра, а тренер делает свою работу. Хотя и не самыми педагогическими способами.

Мистеру Дэвису нынче предстояло перевоплотиться в судью, и он отчаянно давал всем игрокам, без разбору, последние наставления. В ходе матча он уже не сможет помочь им советом, решать всё будут капитаны команд. Но она представляла, как он отыграется на них после...

- Добрый день, Гермиона, - к ней подошёл профессор Бейнс. – Не против, если я сяду рядом с Вами?

- Уильям, здравствуйте, - Гермиона улыбнулась ему, щурясь от солнца. – Конечно, присаживайтесь.

- А Вы рано, – вежливо заметил он, расстёгивая пуговицы пиджака и опуская сиденье пластикового стула. – Волнуетесь перед игрой?

- Да, немного, - девушка рассеянно покусала губу, не сводя сосредоточенного взгляда со студентов. – Надеюсь, сегодня обойдётся без травм.

- Не переживайте, я сказал своим парням, чтобы не слишком прессовали Ваших.

- Что? – она, наконец, отвлеклась от происходящего на футбольном поле.

Уильям демонстративно поправил узел галстука, но, не выдержав её испытующего взгляда, рассмеялся.

- А Вы не знали, что играете против моего класса? – у него была очень открытая улыбка.

Мерлин, да она и не думала о соперниках. Матч ещё даже не начался, а она уже психовала из-за того, как с её ребятами обходился мистер Дэвис.

- В сущности, это не имеет никакого значения, - бесстрастным голосом ответила она. – Потому что мои парни всех сотрут в порошок, - она вызывающе приподняла бровь, принимая его правила игры.

- Естественно, если один из них – мой сын.

Она так стремительно обернулась, что, кажется, повредила шею. Малфой окинул их одним из своих фирменных высокомерных взглядов и уселся по другую сторону от неё, закинув ногу на ногу. Очевидно, здороваться он не собирался.

- Что Вы тут делаете? – сквозь зубы произнесла Гермиона, мысленно напоминая себе, что здесь его фамилия - «Мэнсон», а не «Малфой». Чтобы не вырвалось.

- А что, родитель не имеет права прийти на матч собственного ребёнка? – он стряхнул с рукава чёрного кашемирового свитера несуществующие пылинки и, положив локти на пластиковые подлокотники, переплёл пальцы на животе. – Тем более, когда я так много делаю для этой школы.

- Оу, Вы, должно быть, мистер Мэнсон? - Уильям откашлялся, приподнимаясь и протягивая руку для рукопожатия. – Простите, мы не знакомы, меня зовут Уильям Бейнс, я преподаю математику.

Его рука повисла прямо перед лицом Гермионы. Уже через секунду ей стало до того неловко, что она сама готова была её пожать. Но невероятно медлительно и лениво, Малфой всё же протянул в ответ свою ладонь, слегка наклонившись в её сторону. Гермиона задержала дыхание, стараясь не вдыхать его проклятый парфюм, который, конечно же, был уже повсюду.

Девушка пыталась не поддаваться внезапно возникшему желанию сбежать. В горле пересохло, ей было неуютно от того, в какой опасной близости от её тела был локоть Малфоя. Она повернулась к Уильяму, надеясь отвлечься. Он как раз доставал из портфеля бутылку с водой и, заметив её взгляд, любезно предложил ей. Сделав большой глоток, она выдохнула. Ну что за чушь! Она твёрдо решила игнорировать Малфоя, здесь ей ничего не грозит, и снова уставилась на Скорпиуса, отрабатывающего удары с вратарём.

Трибуны начали наполняться публикой. Подтягивались шумные, полные энтузиазма, мальчишки и довольно мрачные преподаватели, которым предстояло в ближайшие полтора часа сдерживать излишнюю эмоциональность своих учеников. Несколько охранников с территории пришли им на помощь, распределившись между секторами болельщиков.

Мистер Дэвис дал сигнал, запасные игроки заняли свои места на скамейках в первом ряду, а игроки основного состава вышли в центр поля. Тренер подкинул монетку, позволяя капитанам выбрать ворота. Ребята из класса профессора Грейнджер были одеты в белые майки и синие шорты, противники – в красные майки и чёрные шорты. Парни пожали друг другу руки и разбежались по полю, занимая свои позиции, Гермиона увидела Скорпиуса неподалёку от центрального круга.

Громогласно пожелав всем удачи и честной игры, переквалифицировавшийся в судью мистер Дэвис дал свисток к началу игры. Матч начался.

*

Что он тут забыл? Драко задавал себе этот вопрос уже в сотый раз. Сначала сидя в авто у её подъезда. Потом подъезжая утром к воротам школы. И вот, наконец, на сомнительного качества трибунах, смотря сомнительного качества футбол. Мерлин милостивый.

Он никогда не интересовался спортивными успехами сына, но, объективно, он был одним из лучших. Ну а разве могло быть иначе? Он же Малфой. Драко покосился на сидящую рядом девушку. Бежевый шарф был превращён в жёваную тряпку в её стиснутых руках. Волосы убраны в высокую аккуратную причёску, губы плотно сжаты, похоже, полностью поглощена игрой. Простенький, но элегантный тёмно-синий костюм, под пиджаком шёлковая светлая блуза. Прямо под цвет своей команды, хмыкнул мужчина. И сразу же нахмурился.

Он думал, она равнодушна к спорту, по крайней мере, была – к квиддичу. Мужчина взглянул на часы, второй получасовой тайм подходил к концу. И если парни в красно-чёрном не забьют в течение оставшихся минут, то игра завершится. Если же забьют, придётся ещё просидеть тут, как минимум, минут двадцать: перерыв и серию пенальти. В школьных матчах не могло быть ничьих. Игры только на вылет, в этом прелесть коротких чемпионатов.

В этот раз его сын был цел и невредим, хотя Драко на это уже и не рассчитывал. Капитан команды как раз отправил его на лавку, выпуская ещё одного защитника, умный ход. Драко обратил внимание, как вытянула шею Грейнджер, провожая Скорпиуса взглядом.

А ведь он так и не узнал, чего она так переживала за него. Это было странно и вызывало у него поганый зуд. Его это бесило и.. подкупало? Какого хера он оставил ей работу, хотя первое, что сделал, вернувшись домой после встречи в «Версале» - запросил у юриста документы о школе? Какого хера он до сих пор не припёр её к стене, требуя ответы на свои вопросы? Какого хера позволил ей развлекаться с каким-то заморышем, сидя в тачке и теряя драгоценное время? Его время стоило ДОХУЯ.

- Ну всё, - громко сказал он, поднимаясь.

Гермиона вздрогнула, когда Малфой резко схватил её за запястье и потащил по проходу. Понимая, что не может справиться с его хваткой и устроить сцену при всей школе, она с раздражением пошла за ним.

- До свидания, Уильям, - успела бросить через плечо Гермиона уже поднявшемуся мистеру Бейнсу. Он в недоумении посмотрел ей вслед и опустился обратно на сиденье.

На пути им встретилось всего несколько студентов, и те были слишком увлечены происходящим на поле, чтобы отвлекаться на них. Едва оказавшись за спинами болельщиков, Малфой резко обернулся к ней.

- К тебе или ко мне? – жёстко спросил он.