Изгой

Гермиона сидела на внеплановом педагогическом совете и время от времени беззастенчиво зевала в кулак. Свирепые взгляды миссис Дженкинс совершенно не впечатляли её. В последнее время она столько всего перенесла, что кажется, ей было, наконец, наплевать.

Мерлин, как же она устала. Неделя только началась, а она уже чувствовала себя выжатой, как лимон. Но хуже всего была ситуация с коллегами-мужчинами, к которым она собиралась присмотреться. Ха! Если до этого дня кто-то и казался ей вполне сносным, то только потому что она не оценивала их, как потенциальных возлюбленных, теперь же... взглянув на них под другим углом, она поняла, что едва ли захочет с кем-то из них даже чашку кофе разделить за пределами учительской.

А началось всё с очередного обсуждения «ситуации Майкла Оливера». Директриса рвала и метала, сам факт того, что сложившийся опытный коллектив и, в том числе, психолог не смогли разглядеть в мальчике явного психопата, приводил её в бешенство. А Гермионе уже надоело что-либо говорить и оправдываться, поэтому она безучастно выслушивала все излияния.

И тихо радовалась тому, что всё позади. Она не знала, поработал ли над Майклом Малфой, но мальчик в итоге согласился с изначально выдвинутой версией. Которая заключалась в том, что бита выпала у него из-за пазухи, когда его лягнула лошадь, и, таким образом, он был раскрыт.

Миссис Дженкинс же до сих пор не могла смириться с тем фактом, что именно Оливер ударил в туалете мистера Мэнсона. Особенного студента.

- Мисс Грейнджер, Вы должны понимать, насколько великодушный человек - мистер Мэнсон старший, и должны быть благодарны, что до сих пор занимаете пост преподавателя, - директриса стояла во главе стола, оперевшись руками в столешницу и грозно нависая над всеми присутствующими. – И должны молиться, чтобы я не отобрала у Вас класс!

Это уже был явный перебор, Гермиону подбросило на месте от этих слов, но неожиданно за неё вступился мистер Шерман, сидящий как раз между ней и директором. Тот самый преподаватель, который так же поехал в приют для животных и был там, к слову, абсолютно бесполезен.

- Позвольте, Мойра, - промакнув выступившие на лбу капельки пота, он убрал клетчатый платок в нагрудный карман. – Повезло, что именно мисс Грейнджер была свидетелем инцидента в приюте, она вовремя забрала биту у студента и без лишнего шума всё уладила, - он обернулся к слегка приободрившейся девушке. – Правда, я даже и не догадывался о том, что случилось, пока Майкла не забрали на допрос. У Вас поразительная выдержка!

Мужчина по-свойски похлопал её по плечу, а Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не прикрыть нос ладонью, до того неприятно пахло у него изо рта. Раньше она почему-то этого не замечала.

- Шерман, а где ты был в тот момент? - встрял с другой стороны стола мистер Дэвис, он, как всегда, был в спортивном костюме и кепке, даже в помещении.

- Гулял с собакой, - простодушно ответил учитель физики.

- Мама родная, Шерми, - Дэвис часто вспоминал чью-то мать и коверкал чужие имена, когда был раздражён, но при директрисе делал это в более деликатной форме. – А должен был..?

- Бенджамин, нельзя ли без фамильярностей? – лоб мистера Шермана вновь был усеян каплями пота, пара особо крупных задержалась на его широких бровях.

- Я всего лишь хочу сказать, что при мне такого никогда бы не случилось. Я бы не оставил беззащитную женщину без защиты, - произнёс он и кивнул Гермионе, даже не обратив внимания на явную тавтологию в своих словах. Оттянув большим пальцем висевший на шее свисток, он деловито продолжил. – Миссис Дженкинс, отныне я буду сопровождать мисс Грейнджер во всех поездках. Вы же видите, никто тут больше не в состоянии поддерживать дисциплину и налаживать с парнями контакт.

- Что Вы хотите сказать? – не выдержал шпильки в свой адрес мистер Леннокс и моментально покрылся красными пятнами. – Вы грязно играете, Дэвис. К Вашему сведенью, я сам недавно прошёл курс терапии, и физически не был готов к такому тяжёлому случаю!

Голос профессора психологии, сорвавшийся на фальцет в самой концовке речи, стал последней каплей для директора Дженкинс. Она с силой опустила сжатый кулак на стол, заставив подпрыгнуть каждого, а кого-то и коротко пискнуть.

- Тишина! – проревела она басом. - Что за балаган вы тут устроили?! Боюсь, не смогу выбрать победителя в этом хит-параде, придётся уволить вас всех! – воздух ещё вибрировал, когда она замолчала и грузно опустилась в кресло, доставая из кармана пачку сигарет. – Слушать всем сюда, - она прикурила и, выпустив в лицо мистера Шермана приличную порцию дыма, гораздо спокойнее заговорила. – Все поездки и экскурсии до конца учебного года отменяются.

- Но мэм, - попыталась возразить Гермиона. – Для мальчиков очень важно..

- Я сказала, - испепеляющий взгляд заставил девушку проглотить своё возмущение вместе с горьким дымом. – Никто из студентов не покинет школу. К счастью, мистер Мэнсон вошёл в наше положение и, невзирая на то, что его сын в академ отпуске, снова протянул нам руку помощи. С сегодняшнего дня вся территория под контролем охранного агентства.

По кабинету разнёсся ропот удивлённых голосов. Молчал один математик, он просто разгадывал сканворды под столом.

*

Профессор Грейнджер неслась по коридору школы со всех ног, она опаздывала на урок с собственным классом. Он был всё ещё её классом. Директриса не посмела бы отобрать его у неё, скорее всего это была простая угроза, чтобы встряхнуть Гермиону. Но девушка и так была на взводе. А теперь ещё и расстроена отменой остальных мероприятий до конца учебного года.

Это было чудовищно, она не представляла, как расскажет об этом ребятам. Они ждали каждую поездку, как праздника, это здорово сплачивало их и мотивировало. Теперь же остался только футбольный турнир, будь он неладен. Гермиона была уверена, что рекорд по травмам будет побит ещё в первые матчи.

Она добежала до кабинета и, наскоро поправив растрепавшуюся причёску, вошла внутрь. В голос болтающие студенты смолкли, а она поспешила пройти к своему столу, выравнивая дыхание.

- Доброе утро, класс! – несколько нервно воскликнула она, водружая на переносицу очки и доставая из сумки конспект лекции. – Мистер Гилмор, приступайте.

Староста привычно начал перекличку, но Гермиона совершенно не слышала, что он говорил. Перед ней за первой партой сидел Скорпиус и улыбался самым краешком губ. Тёмно-синяя рубашка, идеально уложенные волосы. Гермиона не смогла сдержать ответной улыбки.

Она была изумлена и рада его видеть. Но почему Малфой так скоро вернул Скорпиуса в школу? Нет, не так. Почему он, в принципе, вернул его в магловскую школу после того, как узнал, что сын – волшебник? Как это понимать? И да, здесь он не мог приставить к нему миссис Хендерсон или домовика, но он нанял целое охранное агентство! Браво, Малфой.

Гермиона поймала себя на мысли, что собирается позвонить ему и всё разузнать. Захотелось дать себе подзатыльник. Она не будет ему больше звонить. Никогда. Пусть хоть Земля остановится. Она всего лишь преподаватель, а не вершитель судеб, чёрт побери.

*

Гермиона окидывала взглядом территорию интерната, проходя вечером мимо прачечной. Да, вряд ли у Скорпиуса выйдет ещё хоть раз улизнуть отсюда. Вместо скромной будочки охранника у ворот за день оборудовали целое помещение с рамкой металлоискателя. Без магии явно не обошлось, хмыкнула девушка. Возможно, и сам Малфой был здесь. Наверняка же сына привозил.

Ей, кстати, не удалось поговорить с ним, после урока он, не мешкая, ушёл на другие занятия. Очевидно, и сам не готов был к разговору. Гермиона почувствовала облегчение, он не давил на неё, требуя каких-то новых объяснений или незамедлительных действий. А именно этого она и опасалась. Гермиона рассчитывала, что у них с отцом был какой-то план по постепенному возвращению Скорпиуса домой, в магический мир. И она очень надеялась, что мальчик приехал в школу в качестве временной меры.

Интересно, а они пользовались услугами такси или Малфой научился водить машину? А почему бы и нет? Магловский мобильник же освоил. Гермиона сразу же представила его за рулём какого-нибудь серебристого Феррари или Ламборгини.

Стекло водителя опущено, мужчина откинулся на кожаное сиденье, вдавливая в пол педаль газа, ветер треплет хлопковую чёрную рубашку и его светлые волосы, заставляя их скользить по солнцезащитным очкам. Левая рука уверенно держит руль, правая расслабленно лежит поверх опущенного стекла, на кисти отчётливо виден роскошный фамильный перстень. Наверняка он мог так же очаровательно улыбаться, как и Скорпиус, ведь они были так похожи...

Стоп. Что? Гермиона встала, как вкопанная, перед пунктом охраны, и проходящий мимо дозорный с подозрением посмотрел на неё. О чём она только что думала? Девушка громко чертыхнулась и устремилась на выход.

Мистер Хиггс выглядел на новом месте каким-то осиротевшим. Его молодые и энергичные коллеги с завидным упорством прочёсывали местность, незнакомый охранник сидел у пульта наружных камер и контролировал ворота, в то время как пожилому мужчине оставили всего одну задачу - просиживать брюки у рамки. Ну хоть не уволили.

Гермиона постаралась, как можно, искреннее улыбнуться, прощаясь с ним. Прошла сквозь арку, оставила запись в журнале и заторопилась домой.

- Мисс Грейнджер? – окликнул её мужской голос.

Она оглянулась. Из ворот школы за ней вышел преподаватель математики – мистер Бейнс. Лёгкий серый плащ, почти такой же, как у неё, очки в строгой оправе, небольшой портфель. Он сам мог бы сойти за студента, если бы не преждевременная седина на висках и морщины, залегшие между бровей. Кажется, он был ровесником Джорджа Уизли.

- Не хотите выпить чашечку кофе? – он поправил галстук, который и без того лежал ровно на его белоснежной рубашке.

Она взглянула ему в глаза, не зная, как ей быть, они до этого не часто общались. И не увидев в его лице никакого волнения или намёка на грубость, согласилась.

Уильям оказался неплохим собеседником. Сначала он выразил своё сожаление по поводу утреннего разноса от директрисы, спросил, не пострадала ли сама Гермиона в течение всей этой истории, выслушал её негодование по поводу отмены поездок, жалобы на предсказуемо бурную реакцию студентов. А потом вежливо поинтересовался, можно ли проводить её до дома. И это было так... мило и непринуждённо. И так непохоже на проклятого Малфоя, который вёл себя, как испорченная свинья. Узел, затягивающийся в груди Гермионы в прошедший месяц, немного ослаб.

Они шли по освещённым фонарями улицам, Уильям рассказывал о книге, которую в данный момент читал. Гермиона слушала его и украдкой изучала. Голубые глаза, тёмно-русые волосы, приятный парфюм, отчётливые стрелки на брюках, начищенные оксфорды. Он всегда казался ей хмурым замкнутым человеком, из которого и клещами слова не вытянешь. Хотя... «Гермиона, ты себя в зеркало видела?» - с усмешкой подумала она, уверенная, что со стороны выглядит такой же букой.

Она настолько увлеклась беседой, что и не заметила, как быстро они дошли до её дома. Равно, как и белый Мерседес, припаркованный чуть поодаль.

Он не сидел, откинувшись на спинку кожаного сиденья, его поза была напряжённой, и не разгонялся до двух сотен. Его перстень был убран во внутренний карман во избежание лишних вопросов. Волосы не развевались от ветра, а были зачёсаны назад. На лице не было очков, он сосредоточенно вглядывался в происходящее. Драко Малфой сжимал пальцами вовсе не руль, а волшебную палочку. И наблюдал, как какой-то мудак только что откланялся и оставил Грейнджер одну посреди улицы ночью.

Блядь, жизнь людей ничему не учит.