Серпентариум

Гермиона улыбнулась в полумрак спальни. Они с Драко уже несколько раз пожелали друг другу спокойной ночи после того, как приняли решение переночевать сегодня вместе, но темы для разговора все никак не иссякали.

— Как ты думаешь, почему у вас с Уизли ничего не вышло? — спросил Малфой. Она лежала в сгибе его плеча, ощущая тепло мужского тела каждой клеточкой собственного. — Кроме того, что этот идиот тебе изменил.

Ведьма приподняла голову и заглянула ему в глаза.

— Потому что, как выразилась Стейси Фитцпатрик, я была с ним Снежной королевой. А что?

Ей было приятно, что он не ушел сразу же, а остался поболтать. Хотя его вопрос был странным — разве теперь это важно? Те отношения развивались в другой реальности, и к ним не применяются правила из этой.

— По-моему, — его ослепительная улыбка электризовала воздух вокруг кровати, — ты очень горячая. Горячая королева.

— Ох, я тебя умоляю, — возмутилась она и приподнялась, упираясь локтем в его грудь. — Не будь таким приторным.

Драко поднял руку и отвел волосы от ее лица. Мягко и осторожно. Раньше казалось, что он в принципе так не умеет.

— У тебя удивительная способность заставлять людей рядом с собой чувствовать себя особенными. — Малфой погладил ее щеку. — Ты знала об этом, Грейнджер?

— Это не моя способность, — смутилась она, — это особенность твоего восприятия.

Его пальцы едва касались лица, но этого было достаточно, чтобы разжечь новый костер. Сколько бы сейчас ни пробили часы — пять утра, шесть — не важно, она хотела остаться с ним в пределах этой кровати еще на сутки. Или на неделю.

Я пропала.

— А что произошло у вас с Пэнси? — поинтересовалась в свою очередь Грейнджер. Это волновало ее уже очень давно, но спрашивать раньше она не решалась. У нее вроде как не было на это права. А сейчас Малфой лежал в ее кровати абсолютно голый, и поэтому мог дать парочку комментариев о своей личной жизни. Так сказать, расставить основные акценты.

— В каком смысле?

— В начале года вы, кажется, ходили на свидания и... — она вздохнула. — Как-то раз ты пришел на тренировку с синяками на шее, — с засосами, Мерлин, он пришел с чертовыми засосами. — Но теперь я понимаю, что она влюблена в Теодора...

— Паркинсон использовала меня, чтобы заставить Тео ревновать, — ответил Малфой. Таким будничным тоном, словно в их компании подобное происходит каждый день.

— Не очень приятно, наверное, — Гермиона натянуто улыбнулась. Она ревновала слизеринца чаще, чем могла себе позволить, пусть даже у него с Пэнси ничего не вышло.

Пальцы Драко опустились ниже и обвели контур ее челюсти.

— На самом деле к тому моменту меня уже заинтриговала одна сумасшедшая гриффиндорская ведьма, поэтому я не слишком сильно расстроился.

Грейнджер вопросительно подняла брови, пытаясь откопать в своей памяти момент, когда он перестал быть таким... Малфоем. Старой версией себя. Потому что разница между тем человеком, который встретился ей в Хогвартс-экспрессе полгода назад, и тем, что лежал сейчас на ее простынях, была поразительной. Более доброй, забавной, хотя и все еще ужасно противоречивой.

— Чем я тебя заинтриговала?

— А с чего ты взяла, что я говорю о тебе? — Драко нахмурился, а затем, увидев ее скептический взгляд, рассмеялся. — Ладно.

Он убрал руку от ее лица и тоже сел.

У нас намечается «серьезный разговор»?

— Грязным шантажом, — начал перечислять слизеринец, — невыносимо упрямым характером, зеленым платьем моей бабушки...

— Ты перечисляешь буквально худшее во мне.

Он пожал плечами. Гермиона внимательно проследила, как косточки его ключиц стали выразительнее.

— То, что ты считаешь худшим, Распределяющая шляпа назвала бы слизеринским. Я в восторге от твоих способов добиваться желаемого, — Малфой обхватил ее запястья и потянул ведьму ближе к себе.

— Думаю, что научилась этому от тебя, — Гермиона, задвинув подальше скромность, оседлала его бедра. Желание распространялось по телу, прогоняя сонливость. Так много способов испытать взаимное влечение друг к другу, а они просто болтают.

Драко улыбнулся, одобряя смелый порыв. В последнее время ей доставалось просто неприличное количество его светлых искренних эмоций, так что Грейнджер начинала опасаться: такими темпами слизеринец растратит весь свой жизненный запас. Иначе зачем он их столько лет экономил?

— Я не хотел возвращаться в Хогвартс в этом году, — его голос, спокойный и тихий, отдавался приятным эхом в груди. — И я думал, что все... — он покачал головой, — будет значительно хуже. Готовился к этому.

И его опасения были небезосновательны, хотя ученики, сражавшиеся на стороне Ордена, оказались поразительно терпимыми. Возможно, они просто устали ненавидеть. Или берегли силы для расправы над теми, кто находился в бегах. Над настоящими преступниками.

— И когда я назвал тебя в Большом зале г... — он запнулся и с осторожностью посмотрел на нее, — тем словом, я просто испытывал судьбу. Мне хотелось отомстить тебе за показания на суде, заставить тебя пожалеть об этом. Я чувствовал себя униженным.

— Почему? — вряд ли Драко был когда-нибудь так откровенен, поэтому ведьма впитывала каждое его слово. Он начинал открываться, и она искренне гордилась тем, что приложила к этому руку. Не поддалась ни на одну провокацию и наконец добралась до сути.

— Потому что... — слова застревали у него в горле, но он заставлял их идти дальше, к языку, — несмотря на все дерьмо между мной, тобой и Поттером, вы свидетельствовали в мою пользу. Мне трудно себе представить, чем вы руководствовались в тот момент. Куча ваших друзей мертвы по вине Пожирателей, а вы бросаетесь защищать одного из них. Слишком благородно даже для гриффиндорцев.

Гермиона инстинктивно протянула к нему руку и убрала челку с его лица, а затем обвела пальцем дугу брови.

— Я ни разу не пожалела о своем решении выступить на суде, — мягко сказала она, — хотя, если быть до конца откровенной, не слишком обрадовалась твоему возвращению в Хогвартс. Я бы тебя выгнала, будь у меня такая возможность.

Он рассмеялся.

— Спасибо за честность.

— Видишь? Я не настолько всепрощающа, — ведьма наклонилась, чтобы оставить поцелуй на его губах. Его желание было таким же очевидным, как ее собственное. Взгляд затуманенный, голодный. Так он смотрел на нее каждый раз, едва они начинали спорить.

Это нормально?

Всегда сражаться? На мечах или безоружными.

Его руки легли на бедра и крепко сжали. Дыхание рот в рот. Поддразнивание, после которого повторится то, что они открыли для себя сегодня ночью. Быть вместе, в самом прямом смысле этого слова. Это не про секс, а про полное безоговорочное доверие, которое Гермиона теперь испытывала к нему.

Она была уверена, что Драко ей не навредит.

Малфой помог ей приподняться, придерживая за ягодицы, и в тот момент, когда ведьма была готова попробовать что-то новое, в дверь громко постучали.

— Кто это? — с раздражением спросил он, все еще крепко ее сжимая, не позволяя отодвинуться.

— Я не знаю... — растерянно протянула Грейнджер и посмотрела на дверь.

Стук повторился.

С разочарованным вздохом он отпустил ее. Понимание, что в такой час никто бы не пришел просто так, по какой-то надуманной причине, проникло в сознание обоих.

Гермиона поднялась с кровати и схватила свой халат. Малфой тем временем нашел белье и брюки.

Она услышала третий стук и, выждав еще пару секунд, открыла дверь.

— Гарри? — по спине пробежал холодок. Друг стоял на пороге в полной аврорской амуниции, готовый вот-вот седлать метлу и лететь спасать мир. — Что случилось?

— Прости, что разбудил, — он потер лоб, который пересекала одна мимическая морщина, — я могу войти?

Грейнджер несколько раз моргнула.

— Что произошло?

Ей нужен был ответ сию секунду.

— Я сейчас все объясню. Пусти меня, пока мы не разбудили всю башню.

Ведьма сделала шаг в сторону, открывая другу самый странный вид в его жизни, а именно: полуголого Драко Малфоя. Что бы слизеринец ни увидел в выражении лица Гарри, он почти сразу с раздражением выдал:

— Поттер, выключи папочку и переходи к делу.

— Это будет сниться мне в кошмарах...

Гермиона с удовольствием спряталась бы сейчас на дне своей сумочки, но вместо этого она обошла Гарри, подняла с пола одежду и убрала ее в шкаф. Ее щеки горели от смущения, но в остальном вид был совершенно невозмутимый. Ей девятнадцать, и она может заниматься сексом. И уж точно не Гарри ее судить.

Драко накинул рубашку и вальяжно уселся в кресло, всем своим видом обозначая какой-то новоприобретенный статус. Поттер уже было открыл рот, чтобы заявить права на излюбленное место, но в конце концов лишь осторожно опустился на край разворошенной кровати. Они сверлили друг друга упрямыми взглядами до тех пор, пока Гермиона демонстративно не прочистила горло.

— Патрульные видели Офидию вчера поздно вечером в Лондоне, — сказал Гарри, глядя прямо на Грейнджер, — она, судя по всему, уже и раньше спокойно разгуливала по улицам в человеческом обличии, мы ведь не знали, как она выглядит.

— Вы уверены, что это она? — уточнила Гермиона, присаживаясь на другой конец кровати.

Он кивнул.

— Всем аврорам выдали ее фото.

— Ее задержали?

— Нет, не успели. Она была с волшебником, который перенес их обоих.

— Где ее видели? — вмешался Драко.

— Недалеко от Министерства.

Грейнджер нервно перебирала руками, впитывая новую информацию. Из-за бессонной ночи мысли путались, но одна была ясной, как день: они что-то готовят. Такое, что дестабилизирует ситуацию. И Офидии, и беглым Пожирателям, и армии вампиров и оборотней будет на руку всеобщий хаос.

— Кингсли дал распоряжение усилить охрану магической части города, — Гарри снял очки и потер костяшками глаза. — Людей мало, а площадь большая, поэтому берут меня. Рон тоже вызвался добровольцем, ждем ответ от Робардса.

— Ты поэтому зашел? Чтобы предупредить, что уходишь? — Гермиона не хотела, чтобы ее вопрос прозвучал так обеспокоенно. Но она, черт возьми, беспокоилась. Отпускать Гарри на аврорские миссии никогда не будет легко. Если к нему добавится еще и Рон, сердце ведьмы рискует не выдержать.

— Да. Мы постараемся найти Офидию раньше, чем она успеет что-то устроить.

— Если она здесь, — рассуждал Малфой, — где-то рядом могут быть и Пожиратели.

— Поисковой отряд этим занимается, — тон Поттера был ровным и спокойным, но беспокойство проступало в редкой щетине, складке на лбу и сухих, обкусанных губах. — Если Аврорату удастся поймать всех и сразу, это будет большой удачей.

«А если нет?» — вопрос повис в воздухе.

— Мне нужно заглянуть к Джинни, — Гарри поднялся. — Я пока поживу на Гриммо, но буду держать вас в курсе.

— Я пойду с вами.

Две пары глаз уставились на нее. Зеленые и серые.

— Пусть Робардс рассмотрит и мою кандидатуру тоже, — добавила Гермиона, — для патрулирования.

— Грейнджер... — ледяной тон Драко на нее не действовал, он мог даже не пытаться.

Гарри подошел ближе и опустился перед ней на корточки.

— Я знаю, что ты хочешь быть рядом, но тебе будет лучше побыть в Хогвартсе.

Гермиона хотела возразить, но он покачал головой. Не позволил себя перебить.

— Не потому, что я считаю, будто ты с чем-то не справишься. Я хочу быть аврором. Я хочу, а не ты, — повторил Поттер. — Если каждый раз ты будешь бросать учебу, бросать свои планы только потому, что я могу быть в опасности, в конце концов ты меня возненавидишь.

От его слов у нее вдруг защипало в глазах.

— Ты всегда была нашим мозгом, Гермиона. Я прошу тебя остаться, сдать экзамены и найти свое место в этом мире.

— Я не могу сидеть сложа руки, — она покачала головой, едва сдерживая слезы.

— Ни у кого не повернется язык назвать тебя бездельницей, — Поттер улыбнулся, — ты уже сделала очень многое.

— Нет, я не...

— Перестань. Ты расшифровала защитные чары на яйцах, нашла ее фотографию. Теперь моя очередь сделать что-нибудь.

Слезы побежали по ее щекам. Даже себе ведьма не могла объяснить, почему плачет.

— Будь осторожен, ладно? — не дожидаясь ответа, она крепко обняла друга.

— Я люблю тебя, — прошептал Гарри в ее плечо совсем тихо.

— И я тебя.

Поскорее бы все это закончилось.

***

Драко ушел вскоре после Гарри — ведьма сама об этом попросила. Он не возражал, лишь напомнил напоследок, что в любой момент может прийти и позаниматься вместе с ней. Гермиона плохо понимала, куда все движется, но сил анализировать его обещания, которые с каждым разом становились все более важными сердцу, у нее не было.

Пусть все идет своим чередом.

Джинни спустилась к завтраку мрачнее тучи. Еще вчера она наколдовала Гарри кошачьи уши на подростковой вечеринке, а сегодня проводила его патрулировать город. Грейнджер хотелось сказать подруге, что со временем та обязательно привыкнет, но это была бы ложь. Невозможно перестать беспокоиться, когда твой любимый — это Гарри Поттер.

После они отправились прогуляться по окрестностям Хогвартса вместе. Уизли шла чуть впереди, загребая ботинками снег. Была лишь одна тема, способная поднять настроение и помочь ей переключиться. Гермиона набрала в легкие побольше воздуха и на выдохе сообщила:

— Я переспала с Малфоем.

Джинни замерла. Через несколько мгновений она обернулась к подруге с хитрой, до ужаса довольной улыбкой. Эффект ровно такой, на который Грейнджер и рассчитывала.

— И как? — спросила она, поигрывая темно-рыжими бровями. Красная шапка с двумя косичками делала ее лет на пять младше.

Ведьма смущенно потупила взгляд, что могло бы быть красноречивее любого ответа, но Джинни не собиралась так просто сдаваться.

— О Годрик, — ухмылка стала шире, — неужели настолько хорошо?

Гермиона никогда не испытывала благоговейного трепета, представляя свой «первый раз». Но ей, как и, наверное, любой другой девушке хотелось, чтобы человек, который разделит с ней этот момент, был нежным и внимательным. Драко же превзошел все ожидания.

— Мне понравилось, — ответила она.

Воспоминания вспыхнули в памяти. Его порозовевшие щеки, чуть приоткрытый рот, растрепанные волосы и тихий, соблазнительный шепот: «Я нервничаю, Грейнджер. Можешь себе представить?»

— Мерлиновы штаны! — воскликнула Джинни, ударяя ее кулаком в плечо. — Не улыбайся так довольно! Я завидую!

— Ладно, — хихикнула Гермиона.

Уизли приобняла ее за плечи и повела вперед по тропинке, едва не подпрыгивая.

— Добро пожаловать в мир, где есть секс.

— Спасибо, что пустила меня в закрытый клуб, — Гермиона закатила глаза.

— Не за что, мы всегда рады новым членам, — подруга тащила ее к квиддичному полю. — И что будет дальше?

— А что дальше? Все по-прежнему.

По-прежнему запутанно.

— Думаешь, ты не нравишься ему? Потому что то, как он вчера послал Дафну во время «Слабо»... — Джинни убрала руку с ее плеча и переплела их пальцы, чтобы пробираться через сугробы было удобнее, — говорило о том, что он заявляет на тебя эксклюзивные права.

«Эксклюзивные права», — Грейнджер передернуло из-за этой формулировки.

— Я хочу оставить все, как есть, — ответила Гермиона. — Тогда никому из нас не будет в конце концов больно или обидно.

Мне. Мне не будет больно и обидно.

Джинни ничего на это не ответила.

Тем вечером Уизли осталась ночевать в комнате гриффиндорского префекта. Перед сном подруги долго болтали, лежа рядом под одним одеялом, и незаметно для себя отключились.

Когда в без пятнадцати семь прозвенел будильник, обе ведьмы с досадой застонали.

— Может ну ее, эту тренировку? — захныкала Джинни.

— Как ты собираешься стать самой успешной охотницей в истории «Сорок»? — ответила Гермиона и поднялась с кровати. Комната была холодной, поэтому вылезать из-под одеяла было особенно неприятно.

— И не лень ведь вам с Малфоем вставать в такую рань по воскресеньям... — причитала она, натягивая носки. — Придумали и теперь других мучают...

Грейнджер с улыбкой покачала головой. Она сама решила, что будет тренироваться по четвергам и воскресеньям, еще в самом начале года, Драко здесь совершенно ни при чем. Но ей было приятно, что в голове Джинни они придумали это вместе. Обсудили и пришли к компромиссу, будто есть какие-то «они».

Через пятнадцать минут подруги вошли в Малый бальный зал. Малфой уже был там.

— Доброе утро! — чересчур радостно поприветствовала его Уизли, едва не подмигивая. Гермионе тут же захотелось стать частью каменной кладки, потому что это было более чем красноречивое заявление: «Я знаю, чем вы занимались прошлой ночью».

— Эээ... — Драко растерялся от такого энергичного приветствия, — привет?

Это будут самые кошмарные полтора часа в моей жизни.

Несмотря на провальное начало и все опасения Грейнджер, дальше Джинни болтала лишь о всякой нейтральной чепухе.

— Наш тренер просто замучил этими «берпи». На первой тренировке согнал семь потов даже со старичков. А сколько мы бегали! Профессору Димову и в самом лучшем сне не привидятся такие издевательства...

Малфой на удивление внимательно слушал и даже задавал уточняющие вопросы. Через некоторое время эти двое уже вовсю обсуждали квиддич, почти позабыв о тренировке. Грейнджер, с одной стороны, была рада, что один ее друг стопроцентно «в команде Драко», а с другой — просто в ужасе, что две такие разные части ее жизни столкнулись.

После Джинни практически сразу убежала, чтобы поговорить с Гарри по каминной сети. И впервые с тех пор, как слизеринец ушел из комнаты префекта, они остались наедине.

Неожиданно для самой себя Гермиона занервничала. Она пыталась как можно быстрее убрать меч в сумочку, но вместо этого промахивалась и краснела с каждой секундой все сильнее. Чего она боялась? Что сейчас Малфой назовет все произошедшее ошибкой, испортив тем самым ее счастливые воспоминания? Но насколько она успела узнать Драко, он не мог так поступить с ней.

Наверное...

— Грейнджер, — он подошел вплотную и забрал из ее рук и сумочку, и фамильный меч, — все в порядке?

Ведьма подняла взгляд. Почему с каждым днем, проведенным вместе, он становился все красивее?

Она не отвечала, и Драко продолжил:

— Скажи мне, что ты не пожалела. Что не надумала себе, что это все было огромной ошибкой или... — он нервно усмехнулся, обрывая себя на полуслове.

Что они сделали друг с другом? Почему больше не получалось говорить прямо именно то, что хотелось?

— Разве я дала тебе понять, что жалею? Или что мне не понравилось? — спросила Гермиона.

Малфой передал ей сумочку, куда убрал меч, намеренно касаясь ее пальцев своими.

— Я думал, что ты позовешь меня вечером заниматься.

Облегчение свалилось на нее подобно благословению небес. С ангельскими песнопениями и светом, заливающим комнату. У них были одинаковые страхи. Широкие брови сложились домиком, вызывая у нее полуулыбку.

— Я была с Джинни. Она переживает за Гарри.

— Да, я понимаю, просто... — Драко убрал челку назад, открывая высокий лоб. — Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Что между нами все по-прежнему.

— Все по-прежнему, — кивнула Грейнджер.

— Хорошо.

Он наклонился и, помучив долю секунды, поцеловал. Так, как умеет только Малфой: обещая все и ничего одновременно.

Весь оставшийся день Гермиона провела за учебой с Джинни, помогая подруге наверстать упущенное за время сборов в «Сороках». Вечером, когда ведьма уже ложилась спать, в окно постучал школьный филин. Записка от профессора Макгонагалл была длиннее, чем обычно: кроме расписания дежурств прилагалось приглашение на собрание старост.

Тема: выпускной бал.

— Не могу поверить, что через пару месяцев мы закончим школу, — бодро сказала Уизли, запрыгнув на кровать.

Гермиона положила письмо на прикроватную тумбочку и легла рядом.

— Я тоже.

— Уже придумала, чем займешься после выпуска? — Джинни, сама того не подозревая, давила на самое больное место. — Держу пари, у тебя есть план на ближайшие десять лет.

Такой план у Грейнджер действительно был, даже не один — в этом-то и заключалась вся проблема. По-прежнему много достойных вариантов, но ни одного по-настоящему близкого сердцу.

— У меня еще есть время, чтобы решить, — ответила она скорее самой себе, чем подруге.

Самое печальное — ни в одном из этих планов не было Драко Малфоя.

А тебе бы этого хотелось? Чтобы он там был?

***

Собрание старост назначили на вечер понедельника. Как бы Гермиона ни любила Джинни, ей нужна была передышка от ее компании, хотя бы небольшая, поэтому ведьма спустилась к классу Трансфигурации на десять минут раньше.

— Привет, Грейнджер, — поприветствовала ее Пэнси Паркинсон.

Гермиона вздрогнула. Она так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как слизеринка вышла из-за колонны.

— Привет.

Паркинсон оперлась плечом о стену, глядя на гриффиндорку с ленивой ухмылкой. Но под правым веком виднелось небольшое черное пятнышко от туши, а кончик носа покраснел, будто она только-только закончила плакать.

— Все в порядке? — спросила Гермиона.

Одна бровь на лице Пэнси приподнялась вверх.

— Да, все отлично.

Тео не было на субботней вечеринке. Интересно, почему?

— У тебя здесь, — Гермиона указала пальцем на свой глаз, — немного туши.

Слизеринка достала из потайного кармана форменной юбки небольшое зеркальце. Аккуратным движением она стерла пятнышко и несколько раз моргнула.

Это дело не касалось Грейнджер, но по необъяснимой причине Паркинсон ей нравилась. Не настолько, чтобы попытаться подружиться с ней, но достаточно, чтобы проявить эмпатию. Поэтому ведьма осторожно сказала:

— Я знаю, что у вас с Тео все непросто.

Пэнси хмыкнула и убрала зеркальце. Ее взгляд стал дерзким и враждебным, словно она готовилась защищаться. Но у Гермионы не было намерения нападать.

— Если вдруг тебе не с кем поговорить об этом...

— У меня есть подруги, Грейнджер, — оборвала ее Паркинсон.

— Я знаю. Но есть вещи, которые проще обсудить с посторонним человеком.

Ей самой, например, кое-что помог понять Рольф Саламандер. Тот, кто не знал о ней и десятой части всей общедоступной информации, но тем не менее попал в самую точку.

— Я буду иметь в виду, — она уставилась на колонну, демонстративно поставив точку в этом разговоре.

В этот же момент из-за угла вышли хихикающие Падма и Ханна. Вскоре вокруг класса Трансфигурации собрались все старосты, включая Драко. Он сразу подошел к Пэнси, бросив на гриффиндорку один многозначительный взгляд, от которого у нее все внутри потеплело.

Грейнджер скучала. Скучала даже по обыкновенной подготовке к экзаменам в его компании. Но сейчас Джинни отчаянно нуждалась во внимании своей лучшей подруги, а потому Гермиона довольствовалась лишь мимолетными переглядками.

А время идет.

— Я собрала вас здесь, — начала профессор Макгонагалл, когда все расселись за партами, — чтобы обсудить тему выпускного бала. Может, у кого-то из вас уже есть идеи?

— Да, у меня... — Падма откинула блестящие черные волосы назад и открыла фиолетовый ежедневник.

Гермиона слушала вполуха. Все ее внимание сосредоточилось на белоснежной макушке впереди, широких плечах, обтянутых черной водолазкой и саркастичных комментариях, которые вылетали из самого соблазнительного рта с чуть более пухлой нижней губой. Ведьма смотрела на его одежду и видела обнаженное тело: пятнышко в форме полумесяца, шрам от Сектумсемпры, татуировку со змеей и черепом. Она могла нарисовать точную карту, где располагались все самые примечательные детали. Какие они наощупь. И как Драко вздрагивает, если прикоснуться к ним губами...

— Мисс Грейнджер? — ее будто разбудили, облив ледяной водой. Профессор Макгонагалл строго смотрела на нее из-под очков, явно чего-то ожидая.

— Да? — Гермиона стремительно заливалась краской. — Простите, я не расслышала вопрос...

Малфой обернулся. Когда он увидел ее испуганный взгляд и розовые щеки, то не смог удержаться от ухмылки, словно точно знал, о чем она думала. Ведьме хотелось верить, что она бы почувствовала вторжение в собственную голову, а иначе...

Мерлин.

— Есть ли у вас какие-то предложения? Для выпускного бала?

— Мы остановились на костюмированной вечеринке, — пришла на помощь Ханна Аббот. — Но пока не придумали тему.

Грейнджер лихорадочно соображала, пока взоры всех людей в классе Трансфигурации были направлены прямо на нее. И тут вдруг ведьма вспомнила про вещь, которая не давала ей покоя уже несколько месяцев. Про ту, что пряталась в углу ее спальни под Дезиллюминационными чарами...

— Выпускной в стиле тридцатых, — предложила гриффиндорка уверенным тоном, словно только об этом весь последний год и думала. — У меня как раз совершенно случайно оказался целый сундук платьев, которые семьдесят лет ждали своего часа. Их можно ушить или немного переделать.

Падма Патил закивала. Сначала медленно, словно была не до конца уверена в том, что это стоящая идея, а затем все энергичнее. Когда в ее голове наконец сложилась общая картина, она даже хлопнула в ладоши.

— Мне нравится. Повсюду перья, золотистое конфетти...

— Шампанское! — добавил Эрни Макмиллан. — Безалкогольное, разумеется, — он тут же поправил себя под строгим взглядом профессора Макгонагалл.

— Я не возражаю, — одобрительно кивнула директриса. — Если других идей нет, можно остановиться на этой.

Так Гермиона избавилась от сундука Августины Малфой. Удивительная удача.

***

— Нет, Джинни, здесь немного другой смысл...

Грейнджер уже битый час сидела в библиотеке и помогала Уизли с домашним заданием по Латыни. Если бы та не отвлекалась на свои часы каждые несколько секунд, дело бы продвигалось значительно быстрее. Гермиона не могла винить подругу — к середине недели патруль так и не обнаружил ничего, связанного с Офидией или беглыми Пожирателями. А Гарри пока не собирался в Хогвартс. Закончит ли он его вообще — оставалось загадкой.

— Можно я просто перепишу все у тебя? — простонала Уизли, роняя голову на руки. — Я ненавижу Латынь.

— Нет, — Гермиона отрицательно помотала головой. — У тебя все получится, если ты приложишь хотя бы чуть-чуть усилий.

Джинни подняла глаза. Красные, как ее гриффиндорский свитер.

— Я договорилась поболтать с Гарри по камину. Через пять минут мне нужно быть в гостиной. Прошу, прошу, прошу-у-у.

— Ладно, — вздохнула Грейнджер. — Но я даю тебе списать в последний раз.

— Спасибо, — просияла Уизли.

Она вскочила со стула, быстро побросала письменные принадлежности в сумку и выбежала из библиотеки.

Тишина.

Долгожданная тишина.

Гермиона открыла домашнее задание по Зельям, которое следовало сдать только через две недели, и принялась писать. Сколько она так просидела — неизвестно, но очнуться ведьму заставило теплое дыхание, опалившее шею, а затем знакомый тихий голос:

— Грейн-джер, — он поделил ее фамилию на две части и произнес нараспев.

Трепетное волнение разлилось в груди, когда его рука легла между лопаток.

— Что ты делаешь? — едва слышно спросила она у Драко, оборачиваясь.

— Я не прикасался к тебе целую вечность.

Они с Джинни заняли стол в дальней секции. Ни мадам Пинс, ни посетители библиотеки не могли увидеть, что здесь происходит. Малфой, похоже, прекрасно был об этом осведомлен. Его губы прижались к шее, прямо над воротником форменной рубашки, и глаза Гермионы закатились от удовольствия.

Боже, как я скучала.

Он сжал ее плечи, продолжая оставлять поцелуи.

— Драко...

Что она хотела сказать? Попросить остановиться? Но этого ей совершенно не хотелось.

Его запах был повсюду. Так пахла ее наволочка еще несколько дней после совместно проведенной ночи. Она сменила постельное белье, но не смогла отказать себе в удовольствии оставить крошечное напоминание о том, что все это ей не привиделось.

Одна его рука опустилась ниже и сжала бедро, приподнимая подол юбки на пару сантиметров вверх.

— Я не могу перестать думать о тебе, Грейнджер, — тихое признание на ухо. — Я хочу, чтобы ты снова была сверху. Прямо как за секунду до появления проклятого Поттера.

Вес его тела давил на плечи, но ведьма и помыслить не могла о том, чтобы отстраниться. Только придвинуться ближе, насколько это вообще возможно.

— Ты мне нужна.

— Боже, пожалуйста...

Его рука легла на грудь и принялась массировать затвердевший сосок сквозь несколько слоев одежды. Дыхание щекотало кожу, распаляло каждый нерв. Гермиона хотела, чтобы Драко довел ее до пика пальцами, как в ванной комнате у Саламандеров. Она была бы очень, очень тихой...

Так же внезапно, как Драко навис над ней, он отстранился. Через секунду в секцию заглянула Падма Патил.

Феноменальное чутье на сплетни, черт побери.

— О, привет, Гермиона, — когтевранка застыла. — И... Малфой.

Шестеренки усиленно крутились в ее голове, складывая два плюс два.

— Патил, — негромко сказал Драко. Та вздернула подбородок, вся внимание. — Ты ничего не видела, а я никому не скажу, что ты делала в ночь с пятницы на субботу.

Она поджала губы. Грейнджер с удивлением посмотрела на слизеринца — теперь ей было жутко интересно, что у него есть на эту ведьму.

— Обсудим бал, Гермиона? — с натянутой улыбкой спросила Падма. — У меня есть несколько предложений.

— Да-да... — ответила она только потому, что Малфой уже ушел.

***

После ужина Гермиона возвращалась в Гриффиндорскую башню вместе с Роном. Он шел рядом, непривычно тихий и задумчивый. Друзья уже давно не разговаривали по душам, и ведьма не знала, что именно его беспокоит прямо сейчас.

Она прочистила горло и спросила, замедляя шаг:

— Все в порядке?

Рон вздохнул. Его плечи, и без того поникшие, опустились еще ниже.

— Может, прогуляемся? Я не хочу сейчас возвращаться в гостиную.

Ведьма кивнула. Они забрали куртки и вышли на свежий воздух. Над замком висели железные тучи, из которых, как мука из решета, сыпался мелкий снег.

— Робардс берет меня в патруль, — сказал Рон. — Завтра утром буду дежурить с отрядом Гарри.

— Разве это плохая новость? — уточнила Гермиона. Она пока ничего не понимала.

— Еще летом я думал, что после учебы буду помогать Джорджу с магазином. Ты видела, как он был разбит, и я чувствовал себя обязанным ему. Обязанным семье. Потом появилась Анджелина, — все это Рон проговорил на одном дыхании, и в конце концов у него кончился воздух. Он сделал глубокий вдох и продолжил. — Да и мама всегда на подхвате. Им не нужна моя помощь.

Ведьма слушала и не перебивала.

— Потом появилась эта чертова змея, — Рон покачал головой, — Гарри решил, что станет аврором, и я снова почувствовал, что обязан помочь. Быть с ним рядом. Но...

— Но это решение отличается от тех, что мы принимали раньше, — наконец догадалась Гермиона.

— Да. Я не знаю, кто я сам по себе. Я не знаю, чего хочу.

— Мне это знакомо.

Они так долго жили чужими стремлениями, что выросли, не узнав самих себя. Все трое. Гарри отчасти повезло: стоять на правильной стороне и ловить тех, кто на неправильной, оказалось его призванием. Но это не значило, что Гермиона и Рон должны снова последовать за ним.

Перед ними много дверей. Осталось выбрать, какую открыть первой.

— Не пойми меня не так, — снова заговорил он. — Я пойду в патруль и сделаю все, чтобы помочь Министерству поймать и змею, и беглых Пожирателей. Но я не уверен, что после учебы пойду в Аврорат. Я говорю об этом.

— Я понимаю, Рон, — Гермиона кивнула. — Я чувствую что-то похожее.

Они повторяли их субботний маршрут с Джинни. Те же тропинки и те же сугробы. Уизли взял ее руку и переплел пальцы. В этом не было никакого романтического подтекста, ведьма это знала. Только тепло и рефреном повторяющаяся мысль: «все хорошо».

— С начала года так много всего изменилось, — он остановился недалеко от теплиц и отпустил ее руку. — Наше с тобой расставание, Стейси...

Грейнджер не стала поправлять порядок его мыслей, хотя справедливо было бы сначала отметить Стейси, а уже потом их расставание.

— После всего, что случилось, иногда я не могу смотреть на себя в зеркало. Мне всегда казалось, что я хороший человек, но...

— Ты хороший человек, Рон, — она мягко остановила этот поток самоуничижения. — Мы оба так или иначе виноваты в нашем расставании. Твоя измена сделала мне больно, но не убила меня. Я давно не злюсь на тебя. Я простила.

— Я знаю. Я вижу это, но как будто не могу осознать до конца, — Рон растерянно покачал головой. — Когда я смотрю на Стейси, я вижу твое заплаканное лицо. Вижу взрывающуюся стену раздевалки. Вижу кончик твоей палочки, который направлен прямо мне между глаз.

— Тебе нравится Стейси? — спросила Гермиона прямо.

Он поднял взгляд вверх и ответил, с шумом выпуская воздух из легких:

— Я уже не знаю...

Гермиона снова переплела их руки. Словно так можно было лучше передать мысль, чтобы она точно попала в цель.

— Сейчас самое время понять, чего ты хочешь на самом деле. Я приму твои отношения со Стейси, если ты решишь дать им второй шанс, а Гарри переживет без тебя службу в Аврорате. Самое главное, чтобы ты был счастлив. Понимаешь?

— А ты счастлива отдельно от нас?

Этот вопрос застал ее врасплох. Витиеватая формулировка на самом деле означала: «Счастлива ли ты с Малфоем?» На это она боялась ответить даже самой себе, не то что кому-то третьему.

Что будет, если признать, что отпустить его будет сложно? Больно? Даже если они остановятся прямо сейчас, и ведьма заморозит себя до выпускного и не переживет больше ни одного момента близости, ей будет невыносимо трудно без Драко. Уже с тем набором воспоминаний, что лежали в ее воображаемой коробке.

Но это все о том, что будет без него.

А с ним? Что Грейнджер чувствует рядом с ним?

— Кажется, да, — прошептала она, и ей снова захотелось расплакаться. — Да, я счастлива, Рон.

Он горько усмехнулся.

— Я должен сказать, что рад это слышать, но не могу.

— Я не прошу тебя об этом, — Гермиона заглянула ему в глаза. — Мы все заслуживаем счастья. И ты тоже. Если Стейси тебе до сих пор дорога, я советую поговорить с ней, пока не поздно. Я не одобряю ее методов добиваться своего, но я ее понимаю. Я понимаю, за что в тебя можно влюбиться, Рон.

Он сглотнул. Мелкий снег падал на рыжие волосы, на ресницы и кончик носа и практически сразу таял. Пронзительные глаза смотрели на нее со смесью боли и надежды.

Надежды на то, что однажды все действительно будет хорошо. Рон всегда хотел только одного — спокойствия.

— Спасибо, Гермиона, — он развел руки, приглашая в объятия. Она тут же обвила обеими руками его талию и положила голову на грудь. Рон пах, как дом. Как детство. И как волшебство.

— Я люблю тебя, — прошептал он в ее макушку.

— Я тебя тоже.

— Мне очень жаль, что у нас ничего не вышло, — объятия стали крепче.

— Я знаю.

***

До самой субботы Гермиона разрывалась между обязанностями префекта, лучшей ученицы школы и хорошей подруги. Но несколько раз Драко-таки удавалось перехватить ее в коридоре, а затем затащить в нишу и украсть несколько поцелуев. Ведьма зарывалась пальцами в его волосы, притягивала голову ближе и мысленно умоляла сделать что-нибудь и прямо сейчас.

— Грейнджер, мы не можем заняться сексом в школьном коридоре, — тихо засмеялся он, когда руки ведьмы вытащили рубашку из брюк и легли на подтянутый живот.

Правда? Не можем?

— Приходи вечером.

Драко приподнял ее бедро и впился в голую кожу над чулками пальцами. Она теперь из упрямства носила только их.

— Я бы с удовольствием, — он толкнулся бедрами вперед, демонстрируя это самое «удовольствие», — но мы завтра играем с Когтевраном. Ургхарт оторвет мне голову, если я попробую выйти из комнаты после отбоя.

Гермиона разочарованно простонала ему в плечо. Если они победят, будет вечеринка, и он тоже не сможет. Если проиграют... Ну, вряд ли Драко захочется заниматься сексом после этого.

Наверное.

— Я постараюсь при первой возможности прийти к тебе, — Малфой приподнял ее подбородок пальцем и заглянул в глаза. — И надеюсь, Уизлетта сжалится надо мной и погуляет одна пару часов.

— Она очень переживает...

Драко заставил ее замолчать очередным поцелуем. Глубоким и полным отчаянного желания. Ей нравились все: и нежные, и быстрые, но именно от таких кружилась голова. Ей начинало казаться, что все время до первой их совместной ночи Малфой осторожничал, а настоящие поцелуи с ним — вот такие. С языком. С руками, бессовестно блуждающими по телу. С подгибающимися коленками.

— Я скучаю, Грейнджер, — сказал он, оторвавшись от ее губ. Черный зрачок поглотил все серебро радужки.

— Я тоже, — она обняла его лицо ладонями и погладила щеки.

Это какое-то сумасшествие. Все эти чувства больше, чем она. Больше, чем та коробка, и Малфой там больше не помещается. Ее тело дрожало от одной мысли о том, что это могло значить.

— Надеюсь, скоро увидимся, — он оставил последний поцелуй на кончике ее носа и отпустил девичье бедро.

Пустота еще никогда не ощущалась так буквально.

***

Перед субботним матчем гриффиндорка нервничала сильнее, чем перед любой игрой до этого. И все дело было в содержимом ее кармана. Она в сотый раз за последние десять минут проверила, все ли на месте, и сложила руки на коленях. Переполненная трибуна и без того была на взводе от первой игры семестра, а неосторожность могла подкинуть дополнительных дров в камин.

— Я, конечно, в шоке, что ты на такое решилась, — хихикнула слева от нее Джинни.

Уизли была в курсе лишь потому, что Гермионе требовалась ее помощь. И прямо сейчас ведьма думала о том, чтобы в очередной раз в своей жизни воспользоваться заклинанием Обливиэйт.

— Тише, — прошипела Грейнджер.

Никому не следует знать, на что же она там решилась. Это касалось только ее и Драко.

— Я ра-а-а-ад всех приветствовать на первой игре после зимнего перерыва! — практически пропел Блейз Забини в громкоговоритель. Толпа истошно заверещала — все скучали по квиддичу. — Начнем с составов команд...

Со стартовым свистком сердце ведьмы начало стучать с удвоенной силой. Она неотрывно следила за одним конкретным игроком в зеленой форме, переживая, что вот-вот что-то пойдет не так.

— Если мы возьмем кубок школы, я сделаю для Гарри что-то подобное, — шепнула Джинни и моментально вскочила. Ловец Когтеврана вроде бы заметил снитч.

— Да ради бога, только замолчи, — ответила Гермиона, когда подруга снова оказалась на лавочке.

— Голдштейн вырывается вперед, — кричал Забини, — Малфой за ним. Напоминаю, что счет пока не открыт...

— Извини, но я надеюсь, что победит Когтевран, — бросила ей Уизли через плечо, будто это было не очевидно. Сейчас Гриффиндор и Слизерин делили первое место в турнирной таблице. — Если это произойдет, я тебя умоляю, — она ухмыльнулась, — можно я скажу Малфою, что он мог получить за победу?

— Заткнись, Джинни!

— Голдштейну померещилось. Внимательнее, Энтони, это тебе не шестикурснице под юбку лезть... Ай!

Драко резко спикировал вниз. Несмотря на февральский мороз, Гермионе было жарко. Кровь стучала в ушах от кричалок со слизеринской трибуны.

— Ургхарт с мячом, — ликовал Блейз.

— У Малфоя классная задница, правда? — снова Уизли.

— Слизерин выходит вперед. Голдштейн вернулся на позицию и догоняет Малфоя... Теперь это точно снитч.

Гермиона перестала следить за счетом. Она смотрела только на то, как развеваются его волосы на ветру. Как крепко он держится за рукоять метлы. И как хорошо сидят на нем брюки для игры в квиддич...

То, что ведьма собиралась сделать, было настоящим безумием. Безрассудством. Но их маленькие игры на протяжении всей недели довели ее до предела. Она закрывала глаза и видела перед собой Малфоя на своих простынях. Ложилась спать и чувствовала на своей коже его руки. Зажимала голову подушкой и слышала его частое дыхание.

Везде — только он, он, он. Во снах и наяву.

Теплый, улыбающийся, до мурашек красивый.

— Малфой догоняет снитч...

Боже, пусть ему это понравится...

— И-и-и... это победа! — Забини подавился собственным криком. Начал кашлять, не отрывая рта от микрофона.

Грейнджер улыбнулась, глядя на снитч в руках Драко. Следующий шаг — за ней.

Примечания:

Арт к главе от Shuang Arts: https://t.me/alissaraut/1486