Фортуна Фатум

В день отъ­ез­да Ксан­типпы ме­ня сно­ва по­сеща­ет тре­вож­ное пред­чувс­твие. Под­созна­тель­но я го­тов­люсь к уг­ро­зе, но внеш­не ста­ра­юсь скрыть вол­не­ние. Про­сыпа­юсь до вос­хо­да и нес­коль­ко се­кунд раз­мышляю, по­чему так жар­ко… — На­гини! Да­же на двус­паль­ной кро­вати я умуд­ря­юсь спать со зме­ей в об­нимку. За вре­мя на­шего зна­комс­тва я на­учи­лась раз­ли­чать её нас­тро­ение, и в дан­ный мо­мент ко­рот­кое ши­пение на­поми­на­ет не­доволь­ное брюз­жа­ние. По-ви­димо­му, я её раз­бу­дила.

Яндекс.ДиректСенсорные терморегуляторыDelumo

— Не вор­чи! Мне жар­ко! — шип­лю, нап­расно на­де­ясь ос­во­ить пар­селтанг, и кру­чусь в зме­ином коль­це. Ка­кой хо­зя­ин, та­кой и пи­томец! На­гини наг­ло кла­дет мор­ду мне на грудь и хвос­том от­ма­хива­ет­ся от ко­та, ко­торо­го по не­понят­ной мне и­ерар­хии зас­тавля­ют спать в но­гах. В ко­коне оде­яла, с ры­жей грел­кой вни­зу и тя­жестью на клю­чицах я ед­ва мо­гу ды­шать, но от раз­дра­жения спа­са­ет не­весо­мое пог­ла­жива­ние по жи­воту. Змея ни­ког­да не на­дав­ли­ва­ет на ту­лови­ще, а не­тороп­ли­во об­во­дит бо­ка хвос­том, за­гадоч­но ус­по­ка­ивая нер­вы. Так и жи­вем. Сон ма­нит к се­бе, и я про­вали­ва­юсь во ть­му. *** Ши­роко зе­вая, ле­нивым дви­жени­ем па­лоч­ки я отод­ви­гаю пер­си­ковые што­ры, впус­кая в ком­на­ту све­жий воз­дух. В до­ме учи­теля прак­ти­чес­ки нет тем­ных цве­тов, а моя ком­на­та сос­то­ит из пе­соч­ных и неж­но-бе­жевых от­тенков. Кро­вать из свет­ло-ко­рич­не­вого де­рева рас­по­ложе­на нап­ро­тив ши­роко­го бал­ко­на. Из-за теп­лой по­годы я не зак­ры­ваю две­ри, тон­кие бе­лые за­навес­ки сво­бод­но раз­ве­ва­ют­ся от вет­ра, до­летая до из­ножья кро­вати. От­сутс­твие бал­да­хина и иных креп­ле­ний на мат­ра­се нес­ка­зан­но ра­ду­ет, пос­коль­ку нет наг­ро­мож­де­ния. В ком­на­те квад­ратной фор­мы есть толь­ко од­на дверь, ве­дущая в ван­ную ком­на­ту, и ко­мод из бе­лого ду­ба, за­кол­до­ван­ный ча­рами рас­ши­рен­но­го прос­транс­тва. Над ко­модом ви­сит пря­мо­уголь­ное зер­ка­ло, а на пол­ке сто­ят в ал­фа­вит­ном по­ряд­ке аро­мати­чес­кие све­чи и мас­ла. Ксан­типпа раз­ре­шила мне соб­рать пон­ра­вив­ши­еся цве­ты. Го­товая ике­бана из мар­га­риток, лан­та­ны, гор­тензий и стре­лиций до­пол­ня­ет ин­терь­ер утон­ченным аро­матом и изя­щес­твом. По­ка Жи­вог­лот вы­лизы­ва­ет лап­ки, а На­гини со ску­ча­ющим ви­дом бу­равит его не­мига­ющим взгля­дом, я нап­равля­юсь в ван­ную, пла­нируя рас­по­рядок дня. Раз­девшись до­нага, я удов­летво­рен­но ка­са­юсь на­бух­шей гру­ди и улы­ба­юсь собс­твен­но­му ру­мян­цу. Ге­нети­чес­кая пред­распо­ложен­ность к ху­добе не поз­во­ля­ет ме­нять­ся в дос­та­точ­ной сте­пени, но за­мет­ное из­ме­нение гру­ди при­ят­но лас­ка­ет жен­ское са­молю­бие. Суб­тро­пичес­кий кли­мат по­ложи­тель­но вли­яет на ор­га­низм, а зо­лотис­тый за­гар ров­но пок­ры­ва­ет ко­жу, де­лая вес­нушки на ли­це бо­лее за­мет­ны­ми. Во­лосы блес­тят свет­лым от­тенком, но из-за влаж­ности те­ря­ют вол­нистую струк­ту­ру и прев­ра­ща­ют­ся в плот­ные за­путан­ные пру­жин­ки, од­на­ко, в со­вокуп­ности со здо­ровым ли­цом и от­дохнув­шей ду­шой, внеш­ний вид весь­ма при­тяга­телен. Из­ме­нив бе­лый цвет платья на си­рене­вый, я де­лаю бре­тель­ки бо­лее уз­ки­ми и плот­ны­ми, а низ уко­рачи­ваю до се­реди­ны бед­ра. Жер­твую бюс­тгаль­те­ром в поль­зу ча­шечек, вши­тых в платье, и вни­матель­но смот­рю на се­бя в зер­ка­ло. Воз­душно. Ми­ло. От гру­ди платье сво­бод­ной юб­кой до­ходит до бед­ра, и при по­воро­те лег­кая ткань неж­но сколь­зит по но­гам. Во­лосы ос­тавляю рас­пу­щен­ны­ми и вы­хожу на бал­кон. — Доб­рое ут­ро! — ме­ня встре­ча­ет учи­тель. В стро­гом си­нем кос­тю­ме Ксан­типпа пь­ет чай на ве­ран­де. Я от­ветно здо­рова­юсь с ней со вто­рого эта­жа и по бо­ковой лес­тни­це спус­ка­юсь с бал­ко­на. — Ты уве­рена, что не хо­чешь пос­мотреть Па­риж? — по ма­нове­нию па­лоч­ки пе­редо мной по­яв­ля­ют­ся чаш­ка и ма­лень­кие та­релоч­ки с ме­зе. От­ка­зыва­юсь от сре­дизем­но­мор­ских за­кусок в поль­зу ке­фало­тири с ово­щами и бод­ро от­ве­чаю: — У ме­ня ещё бу­дет шанс по­бывать во Фран­ции, — по её при­выч­ке мор­гаю од­ним гла­зом и улы­ба­юсь, — а сей­час я хо­чу пос­мотреть на Ка­вану. — Хо­рошо. Ес­ли у те­бя воз­никнут ко мне воп­ро­сы, то мо­жешь вос­поль­зо­вать­ся ка­мином, — Ксан­типпа пе­реда­ет мне пер­га­мент с ад­ре­сом, — ав­ро­рат на­ходит­ся воз­ле глав­но­го го­род­ско­го му­зея. За­поми­наю её сло­ва, вы­зыва­ющие ин­те­рес­ный воп­рос: — На до­ме ус­та­нов­ле­ны за­щит­ные ча­ры? Ксан­типпа под­жи­ма­ет гу­бы и, за­думав­шись на ми­нуту, взма­хива­ет па­лоч­кой. — За­пом­ни дви­жение и зак­ли­нание! — не­тороп­ли­во де­монс­три­ру­ет ча­ры, — Во­ифия! От не­ожи­дан­но­го щел­чка прог­ла­тываю боль­шой ку­сок сы­ра и каш­ляю в ку­лак, крас­нея под взгля­дом по­явив­ше­гося у ка­лит­ки тем­но­коже­го вол­шебни­ка. Ма­дам нас­мешли­во смот­рит на мои по­туги и по­вора­чива­ет­ся к ма­гу. Су­дя по офи­ци­аль­но­му сти­лю одеж­ды и зо­лото­му знач­ку в ви­де гре­чес­ко­го фла­га, вол­шебник оп­ре­делен­но слу­жит ма­гичес­ко­му пра­вопо­ряд­ку. Мель­ком бро­сив на ме­ня взгляд, он об­ра­ща­ет­ся к учи­телю по-гре­чес­ки. Она ука­зыва­ет на ме­ня и что-то объ­яс­ня­ет ка­ван­ско­му ав­ро­ру. На­конец, он скло­ня­ет го­лову в мою сто­рону и на ло­маном ан­глий­ском про­из­но­сит: — Мисс, доб­ро по­жало­вать в Гре­цию! — Спа­сибо, — улы­ба­юсь, в до­пол­не­ние не зная, что ска­зать, а Ксан­типпа вновь об­ра­ща­ет­ся к ав­ро­ру, че­рез нес­коль­ко ми­нут он про­ща­ет­ся со мной кив­ком го­ловы и ап­па­риру­ет. До­воль­ная со­бой, ма­дам поп­равля­ет соб­ранную на за­тыл­ке при­чес­ку и го­ворит: — «Во­ифия» на гре­чес­ком оз­на­ча­ет: по­моги­те. Как толь­ко те­бе по­надо­бит­ся по­мощь, пов­то­ри моё дви­жение и про­из­не­си зак­ли­нание, — Ксан­типпа де­ла­ет па­узу, про­веряя моё вни­мание, — Амин­тас сра­зу же по­явит­ся воз­ле до­ма. У ав­ро­ра ти­пич­ное гре­чес­кое имя, но ме­ня сму­ща­ет факт то­го, что слу­жите­ля за­кона, слов­но эль­фа, вы­зыва­ют на дом. Слег­ка хму­рюсь от по­доб­но­го об­ра­щения, но, на­ходясь в дру­гой стра­не, не мо­гу воз­ра­жать про­тив ус­та­нов­ленных пра­вил. Про­фес­сор Дамб­лдор упо­минал, что Ксан­типпу ува­жа­ют мно­гие вы­соко­пос­тавлен­ные ли­ца ма­гичес­ко­го ми­ра, по­это­му не­уди­витель­но, что у нее есть средс­тва до­пол­ни­тель­ной за­щиты. — Ксан­типпа, мо­гу я вос­поль­зо­вать­ся ва­шей биб­ли­оте­кой? Воп­рос буд­то бы о чём-то на­поми­на­ет ей, и с ти­хим вос­кли­цани­ем она тя­нет­ся к су­моч­ке, дос­та­вая ещё один кло­чок пер­га­мен­та. — Ты мо­жешь поль­зо­вать­ся всем, что есть в до­ме, а это… — про­тяги­ва­ет мне пер­га­мент с ко­рот­ким спис­ком имен, — ма­ги, прак­ти­ку­ющие древ­нюю ма­гию. Про­бегаю гла­зами по име­нам, под­ме­чая не­кото­рые зна­комые. Они по­пада­лись мне в мо­ног­ра­фи­ях и учеб­ни­ках, но я не зна­ла, что, по­мимо стан­дар­тных ма­гичес­ких дис­циплин, они изу­ча­ют Об­ряд Жер­твы. Про­ща­ясь с учи­телем, я ед­ва сдер­жи­ваю сле­зы. Ксан­типпа об­ни­ма­ет ме­ня за пле­чи. За­дев взгля­дом це­поч­ку, за­ин­те­ресо­ван­но бе­рет в ла­донь ян­тарь. От­кры­ваю рот, со­бира­ясь рас­ска­зать о за­щит­ных свой­ствах аму­лета, но ме­ня опе­режа­ют: — Это по­дарок? — учи­тель при­щури­ва­ет­ся, под­но­ся к гла­зам ка­мень. — Да, — не знаю, чем её вни­мание прив­ле­ка­ет ян­тарь, но пос­ле ос­мотра она ак­ку­рат­ным, бе­реж­ным дви­жени­ем опус­ка­ет це­поч­ку, пог­ла­див ка­мешек паль­цем. — Не сни­май его, — за­бот­ли­вым ма­терин­ским взгля­дом она смот­рит на моё ли­цо, — столь силь­ная ма­гия яв­ля­ет­ся очень цен­ным по­дар­ком. Ка­са­юсь ян­та­ря и вспо­минаю Древ­ний лес. Он на са­мом де­ле спас ме­ня и ре­бен­ка. Ожи­да­ет ли Ксан­типпа от­ве­та или по­яс­не­ний, не знаю, но уло­вимый блеск в гла­зах до­казы­ва­ет её лю­бопытс­тво. Мол­чу. Сжи­маю аму­лет и, вздер­нув под­бо­родок, ско­рее для сво­ей уве­рен­ности, не­жели для хвас­товс­тва, про­из­но­шу: — Это по­дарок от… — От­ца тво­его ре­бен­ка. Сво­жу бро­ви, со­бира­ясь ис­пра­вить её сло­ва и со­об­щить о Тём­ном Лор­де, но, за­метив снис­хо­дитель­ный, поч­ти со­чувс­твен­ный взгляд, за­мол­каю и удив­ленно смот­рю на ма­дам. Она глу­боко взды­ха­ет, слег­ка ка­чая го­ловой, и вкла­дыва­ет лас­ко­вый тон в го­лос: — На мо­ем пу­ти встре­чались раз­ные лю­ди, бы­ли и та­кие, кто убе­гал от го­ря, а бы­ли те, кто бо­ял­ся счастья, — Ксан­типпа пе­рево­дит взгляд на мо­ре и ти­ше до­бав­ля­ет, — как толь­ко я уви­дела те­бя, то сра­зу же по­няла, от че­го убе­га­ешь ты, — то­же по­вора­чива­юсь к мор­ско­му ви­ду, — или от ко­го…

При­кусы­ваю гу­бу, раз­мышляя — име­ет ли она в ви­ду абс­трак­тно­го че­лове­ка или кон­крет­но­го. Вто­рой ва­ри­ант ме­нее ве­ро­ятен, ведь, нес­мотря на сме­кал­ку гре­чан­ки, о свя­зи с Вол­де­мор­том до­гадать­ся слож­но. — Я го­вори­ла, что не бу­ду за­давать воп­ро­сы, по­это­му ска­жу лишь од­но: ес­ли есть враг, ко­торый те­бе до­рог, — креп­ко жму­рюсь, свы­ка­ясь с её до­гад­кой, — не прячь от не­го свои чувс­тва… *** Кар­ма? Судь­ба? Нас­мешка? Слы­шишь, Том? Ме­ня тол­ка­ют в твои объ­ятия. Пос­ле ап­па­рации Ксан­типпы я не сдер­жи­ваю слез и хны­чу под нос ру­гатель­ства. Ру­гаю лишь се­бя, а дру­гих оп­равды­ваю. Ксан­типпа пра­ва. Риддл то­же не­од­нократ­но уп­ре­кал ме­ня во лжи и ли­цеме­рии, но… дол­жна ли я сле­довать со­вету гре­чан­ки? Ка­залось бы, да, но есть од­на проб­ле­ма — я бо­юсь тре­щины в пло­тине сво­их чувств. На­кинуть­ся на Лор­да со сле­зами и лю­бов… нет! Вот че­го я бо­юсь боль­ше все­го! Приз­нать­ся в люб­ви и при­нять дей­стви­тель­ность, что он ум­рет на мо­их гла­зах от ру­ки луч­ше­го дру­га! Я не мо­гу ска­зать ему теп­лых слов, пос­коль­ку бо­юсь собс­твен­ной ре­ак­ции. Соз­на­ние на­мерен­но дер­жит в ту­мане два сло­ва — лю­бовь и смерть. Лю­быми пу­тями я об­хо­жу мыс­ли о не­из­бежнос­ти дан­ных по­нятий, ведь каж­дое из них рав­но­силь­но мо­ей ги­бели. Соз­нать­ся в об­жи­га­ющей, все­объ­ем­лю­щей люб­ви, а пос­ле его смер­ти… «Зас­та­вить те­бя уме­реть сле­дом» Он так ска­зал. Это его глав­ная цель и… по­моги мне, Мер­лин, он мо­жет её до­бить­ся. Я ра­зобью на ку­соч­ки своё сер­дце, объ­ятое пла­менем скор­би из-за ут­ра­чен­ной люб­ви. Вслед за сер­дцем ум­рет и ду­ша, тог­да я прос­то ис­чезну. Не ис­чезнешь! Смыс­лом тво­ей жиз­ни ста­нет его кровь и плоть. Его ре­бенок. Ваш ма­лыш. Но смо­гу ли я жить без То­ма? Смо­жешь! Бу­дешь хра­нить лю­бовь, как неч­то прек­расное и нез­ри­мое. Мне это­го ма­ло! Я не бу­ду слы­шать, ви­деть, ощу­щать, чувс­тво­вать… но бу­дешь пом­нить! Лорд прав. Сно­ва. Я и вправ­ду эго­ис­тка, пос­коль­ку не смо­гу до­воль­ство­вать­ся па­мятью. Ино­го вы­хода нет. Ес­ли толь­ко Риддл по­бедит, унич­то­жит Ор­ден, убь­ет Гар­ри и спря­чет ме­даль­он… Нет! Нет! Нет! Толь­ко не это! Толь­ко не так! А как, глу­пая? Мо­жет, одол­жишь идею То­ма и по­садишь его на цепь, ежед­невно чи­тая лек­ции про доб­ро и сос­тра­дание? Он оду­ма­ет­ся, поп­ро­сит про­щения, ста­нет ве­лико­леп­ным от­цом и воп­ло­щени­ем муж­ской за­боты? Нет, но идея с цепью мне нра­вит­ся. За­ман­чи­во… Вспом­ни глав­ное! Что? Не прячь сво­их чувств! Они спа­сут… Ме­ня? Вас, иди­от­ка! От мыс­лей ме­ня от­вле­ка­ет мя­ука­ющий Жи­вог­лот, и я под­ни­маю ко­тика на ру­ки. — Смот­ри, как кра­сиво! — мо­ре пе­рели­ва­ет­ся ос­ле­питель­ным блес­ком от яр­ких лу­чей, а не­дале­ко от бе­рега всплы­ва­ют над во­дой дель­фи­ны. С дру­гой сто­роны бух­ты есть зак­ры­тый за­лив, от­ку­да вып­лы­ва­ют ру­сал­ки. Не­воль­но вспо­мина­ют­ся бас­сейн в до­ме Рид­дла и наш пер­вый нор­маль­ный раз­го­вор. Он не­охот­но от­ве­чал на воп­ро­сы о крес­тра­жах, но и не иг­но­риро­вал их. По­гово­рить с Лор­дом по ду­шам… воз­можно ли? По­чесав Гло­тика за уш­ком, я под­ни­ма­юсь к се­бе в ком­на­ту, горь­ко сме­ясь. Ведь по ду­шам нуж­но раз­го­вари­вать с те­ми, у ко­го она есть! *** Дос­та­вая из сум­ки кни­ги, я слу­чай­но за­деваю бар­хатный ме­шочек с коль­цом Мрак­сов. Ос­матри­ваю ком­на­ту, буд­то бо­ясь быть пой­ман­ной за прес­тупле­ни­ем, и на­деваю коль­цо. Оно сво­бод­но кру­тит­ся на паль­це. Чер­ный ка­мень — та­инс­твен­ность, как и его гла­за… Не уве­рена в точ­ном оп­ре­деле­нии при­род­но­го ма­тери­ала, но ка­мень на­поми­на­ет ги­пер­стен или кас­си­терит. Сни­маю коль­цо, рас­смат­ри­вая зо­лотой обо­док, и го­лову по­сеща­ет су­мас­шедшая идея. Как от­ре­аги­ру­ет Лорд, ес­ли… Са­жусь на кро­вати удоб­нее, не сво­дя глаз с коль­ца, и про­гоняю по ра­зуму все свя­зу­ющие эле­мен­ты. Су­дя по ре­ак­ции Ксан­типпы на ян­тарь, мож­но уве­рен­но пред­по­ложить, что про­фес­сор Дамб­лдор про­сил бе­речь имен­но его. Коль­цо боль­ше не яв­ля­ет­ся вмес­ти­лищем ду­ши, по­это­му цен­ности для Ор­де­на не име­ет. Те­перь это обыч­ный чер­ный ка­мень. Ты сош­ла с ума! На­вер­ное… Дол­го ко­па­юсь в прос­то­рах сум­ки и на­конец на­хожу мед­ную про­воло­ку, из ко­торой я тран­сфи­гури­рова­ла це­поч­ку для ян­та­ря. Пов­то­ряю преж­ние зак­ли­нания, соз­да­вая ещё од­ну плот­ную цепь. Страш­но кол­до­вать над не­ког­да опас­ным ар­те­фак­том, но, соб­равшись с ду­хом, под­бра­сываю коль­цо и нап­равляю на не­го па­лоч­ку. — Пор­то­бер­то! — вспых­нув го­лубым огонь­ком, коль­цо при­зем­ля­ет­ся на кро­вать, и под­ра­гива­ющи­ми паль­ца­ми я бе­ру… ка­мень. Зак­ли­нание ус­пешно от­де­ля­ет зо­лото от ми­нера­ла. Пус­той обо­док ос­та­ет­ся ле­жать на кро­вати, а я ин­спек­ти­рую ка­мень со всех сто­рон. Под­ни­маю це­поч­ку, на­кол­до­вывая мед­ное креп­ле­ние для ка­меш­ка. Удов­летво­рив­шись про­делан­ной ра­ботой, пря­чу но­вый ку­лон с чер­ным кам­нем в бар­хатный ме­шочек. Зо­лото от­прав­ля­ет­ся ту­да же, а я па­даю на кро­вать звез­дочкой, по­нимая глу­пость сво­его пос­тупка… Ис­портить ре­лик­вию его пред­ков до­дума­ет­ся не каж­дый, но, вспом­нив о зер­каль­ных от­ра­жени­ях на­ших пос­тупков, я не уп­ре­каю се­бя в бес­чинс­тве и ед­ва сдер­жи­ва­юсь от же­лания пря­мо сей­час уви­деть ре­ак­цию Лор­да. Се­реди­на дня ра­ду­ет спо­кой­стви­ем, но без Ксан­типпы я ощу­щаю се­бя оди­нокой. По­ливаю ике­бану и за­жигаю све­чи. Эфир­ные мас­ла па­чули и мир­та пог­ру­жа­ют ком­на­ту в чувс­твен­ный аро­мат с горь­ки­ми но­тами, но в со­чета­нии с мас­лом иланг-илан­га по­луча­ет­ся тер­пкая гам­ма с цве­точ­ным за­пахом. Ве­тер из от­кры­тых бал­конных две­рей до­бав­ля­ет прос­транс­тву све­жес­ти, а ур­ча­ние Жи­вог­ло­та соз­да­ет ощу­щение до­маш­не­го у­юта и теп­ла. Для ду­шев­ной гар­мо­нии не хва­та­ет мед­ленной му­зыки, но её от­сутс­твие не ме­ша­ет мне тран­сфи­гури­ровать ма­лень­кое зер­ка­ло в боль­шое и во весь рост пок­ру­тить­ся вок­руг сво­ей оси. Зер­ка­ло от­ве­ча­ет мне ис­крен­ней улыб­кой, неж­ностью си­рене­вого цве­та и коп­ной куд­ря­вых во­лос. Вер­но, всё на сво­их мес­тах. Ос­тавляю зер­ка­ло в уве­личен­ном по­ложе­нии и, не рас­сти­лая пос­тель, ло­жусь на кро­вать. День сме­ня­ет­ся ве­чером, а я чи­таю кни­гу Ксан­типпы по жер­твен­ной ма­гии. По­тянув­шись, рас­слаб­ленно от­ки­дываю го­лову на по­душ­ку. Ма­гия эфир­ных ма­сел ус­по­ка­ива­ет сер­дце­би­ение, нор­ма­лизу­ет ды­хание, ус­тра­ня­ет бес­по­кой­ство и про­гоня­ет тре­вож­ные мыс­ли. Кни­га па­да­ет на пол. Сон­ны­ми гла­зами я наб­лю­даю, как к кро­вати пол­зет змея, а кот зап­ры­гива­ет на прик­ро­ват­ную тум­бу, сво­рачи­ва­ясь ка­лачи­ком. По­вора­чива­юсь на бок, об­ни­мая На­гини, и ощу­щаю ще­кочу­щий зме­иный язык на пле­че. На­ходясь на гра­нице меж­ду сном и явью в сос­то­янии по­луд­ре­мы, я не мо­гу точ­но ска­зать, сколь­ко про­ходит вре­мени. Мо­жет пять ми­нут, а мо­жет час. Мне всё рав­но. Мир вок­руг ис­то­ча­ет теп­ло и лас­ку. От­да­лен­но улав­ли­ваю уси­ление вет­ра с бал­ко­на, но рез­ким по­рывом он за­кан­чи­ва­ет­ся так же быс­тро, как и на­чина­ет­ся. Сла­бость ме­ша­ет мне при­жать к се­бе уп­ря­мую змею, ко­торая по не­из­вес­тной при­чине на­чина­ет ши­петь и вы­пол­зать из мо­их объ­ятий. По­вора­чива­юсь на спи­ну, рас­ки­дывая ру­ки по по­душ­ке и рас­ти­раю ко­лени друг о дру­га в по­ис­ке ус­коль­за­юще­го теп­ла. Све­жесть лет­не­го ве­чера до­ходит с бал­ко­на до те­ла, а па­рящие за­навес­ки соз­да­ют на сте­нах за­мыс­ло­ватые те­невые фи­гуры. Из про­тиво­полож­но­го уг­ла ком­на­ты раз­да­ет­ся ши­пение и ед­ва уло­вимый ше­лест. По те­лу про­ходит бес­по­кой­ная стай­ка му­рашек. Мне хо­лод­но! По­чему змеи та­кие не­пос­то­ян­ные? Ут­ром она чуть не до­вела ме­ня до по­вышен­ной тем­пе­рату­ры и жа­ра, а сей­час поз­во­ля­ет мер­знуть. Сто про­цен­тов — яб­лочко от яб­лонь­ки… нет, не так! Клы­чок от клыч­ка не­дале­ко ку­са­ет.

Яндекс.ДиректВидеосъемка для компаний.18+

На­гини! По­ка не по­явит­ся ве­ликий и ужас­ный Зак­ли­натель змей и ва­силис­ков, ты обя­зана сог­ре­вать ме­ня! По­вора­чива­юсь на бок, не­тороп­ли­во про­водя ла­донью по со­сед­ней сто­роне кро­вати, на ко­торой обыч­но спа­ла змея, и тя­нущим, лас­ко­вым го­лосом объ­яс­няю пре­тен­зию: — На­гини, пол­зи сю­да! Мне хо­лод­но! Ши­пение прек­ра­ща­ет­ся или де­ла­ет­ся ти­ше, я не сов­сем уве­рена, пос­коль­ку те­ря­юсь в раз­личных то­наль­нос­тях. Сно­ва ло­жусь на спи­ну, от­ки­дывая во­лосы со лба, и мут­ным взгля­дом смот­рю, как тень от за­наве­сок за­жига­ет ещё од­ну све­чу… За­жига­ет и тень — не­сов­мести­мые сло­ва, но… как же не хва­та­ет му­зыки и теп­ла. Час­то мор­гаю, до­пус­кая бег­лый воп­рос, от­ку­да у те­ни во­лосы и ру­ки, но ме­ня боль­ше все­го вол­ну­ет… — На­гини, пол­зи сю­да или при­веди ко мне Рид­дла… — не­дав­ние раз­мышле­ния ри­су­ют за­нят­ную кар­тинку, я слыш­но вы­дыхаю и слад­кой па­токой тя­ну сло­ва, — на це­пи. Да, я бы с удо­воль­стви­ем пос­мотре­ла! Во­об­ра­жение под­ки­дыва­ет эро­тичес­кий по­сыл, и я при­жимаю кос­тяшку сред­не­го паль­ца к гу­бам. К счастью, На­гини ша­га­ет ко мне. Прав­да, до раз­дра­жения мед­ленно и по стран­но­му не­понят­но­му мар­шру­ту. Змеи во­об­ще су­щес­тва неп­ред­ска­зу­емые, кто бы знал, что На­гини уме­ет ша­гать… Сколь­зкий чер­вя­чок сколь­зит по ра­зуму. Что-то не так. Дур­ман на­руша­ет ра­ци­ональ­ность, из­го­няя глу­боко в под­вал пра­виль­ные мыс­ли и ос­тавляя ка­кую-то ерун­ду. На­дув губ­ки, я мор­гаю сна­чала од­ним гла­зом, а по­том дру­гим. Ша­ги ос­та­нав­ли­ва­ют­ся ря­дом со мной, а за­тем сквозь пе­лену дым­ча­того ту­мана я наб­лю­даю, как на­до мной скло­ня­ет­ся фи­гура. Мер­лин! Он здесь! Не вов­ре­мя! Я ед­ва раз­ли­чаю тан­дем его при­под­ня­той бро­ви и угол­ка губ. В бли­ках све­чей его ко­жа ка­жет­ся та­кой глад­кой, блеск глаз на­поми­на­ет кра­соту тем­но-си­него мо­ря, ко­торым я лю­бова­лась се­год­ня, во­лосы всег­да уло­жены иде­аль­но, а гу­бы… нет, ску­лы! Те са­мые! Ще­ки! Я так жда­ла эти щёч­ки! Но ме­ня му­ча­ет воп­рос, его по­яв­ле­ние — это сон или ре­аль­ность, по­это­му я удоб­нее ус­тра­ива­юсь на по­душ­ке и преж­ней слад­кой то­наль­ностью шеп­чу: — Ты от­ку­да? Воп­рос я вы­бираю ду­рац­кий, ведь мне со­вер­шенно не­ин­те­рес­но от­ку­да он, нам­но­го важ­нее — ре­аль­ный ли?! Лорд или не Лорд тя­нет­ся к мо­ему ли­цу ру­кой в чер­ной пер­чатке. Я тре­пет­но жду, что он пог­ла­дит по го­лове, убе­рет во­лосы со лба или сде­ла­ет ещё что-ни­будь при­ят­ное, по­это­му опус­каю ве­ки, но, вмес­то лас­ки, он от­тя­гива­ет ве­ко, смот­ря мне в зра­чок, по­том пов­то­ря­ет про­цеду­ру с дру­гим гла­зом. Не­доволь­но дер­гаю го­ловой, му­ча­ясь от жже­ния из-за на­тяну­той ко­жи. От­кры­ваю гла­за ши­ре, с тру­дом фо­куси­ру­ясь на гре­чес­ком бо­ге. Раз я в Гре­ции, то и бог дол­жен быть гре­чес­кий. Риддл впол­не под­хо­дит на роль бо­га вой­ны. Бог тем вре­менем опи­ра­ет­ся на кро­вать по двум сто­ронам от мо­их плеч. Улы­ба­ет­ся, об­на­жив зу­бы, и, под­ра­жая мо­ему то­ну, тя­нет сло­ги, до­бавив сар­касти­чес­кой нас­мешки: — На­гини при­вела. Мор­гаю. Один раз. Вто­рой. И спра­шиваю: — А где цепь? Он мор­га­ет. Один раз. Вто­рой. И от­ве­ча­ет: — Здесь. С глу­хим, про­тяж­ным вдо­хом я под­ска­киваю на пос­те­ли, вре­за­ясь спи­ной в из­го­ловье кро­вати, и от­тя­гиваю от гор­ла ме­тал­ли­чес­кий ошей­ник. От его се­реди­ны тя­нет­ся уз­кая цепь дли­ной око­ло двух мет­ров. Па­ника унич­то­жа­ет на сво­ем пу­ти пос­ледс­твия дур­ма­на, и я от­четли­во на­чинаю по­нимать си­ту­ацию. Риддл вып­рямля­ет­ся в пол­ный рост, над­менно смот­ря на мои по­пыт­ки стя­нуть ошей­ник, а за­тем его вы­раже­ние смяг­ча­ет­ся, ког­да он мед­ленно про­водит взгля­дом по мо­ему те­лу. При­щур ис­че­за­ет, за­бирая с со­бой мор­щи­ны, взор теп­ле­ет, а по­дер­ги­вание угол­ка губ до­казы­ва­ет — ему нра­вит­ся то, что он ви­дит. Я здесь, На­гини жи­ва, он пой­мал ме­ня в Гре­ции и от­кры­то де­монс­три­ру­ет эмо­ции. Вы­соко­мерие есть, са­мо­уве­рен­ность есть, до­воль­ство есть, но, в от­ли­чие от стыч­ки в Ма­кедо­нии, я не за­мечаю в нем злос­ти. Жаль, что по­теря рас­судка по­меша­ла мне уви­деть встре­чу со зме­ей, но глу­боко в ду­ше я ра­да ви­деть его об­легче­ние, а мо­жет и счастье… Цепь цепью, но пор­тить мо­мент вы­зовом и кри­ком я не хо­чу, по­это­му под­го­няю ды­хание под нор­му, под­ме­чая, что ошей­ник сво­бод­но дер­жится на гор­ле и об­ло­качи­ва­юсь на спин­ку кро­вати. Нед­ви­жимой фи­гурой Лорд о чём-то ак­тивно раз­мышля­ет, и я при­мер­но до­гады­ва­юсь о чем. Один — один. Ро­дите­ли — На­гини. Хо­тя ло­гич­нее ска­зать: сто — сто или сто один — сто один. Те­перь у не­го нет при­чин мстить мне за смерть змеи. За Бо­унс… воз­можно! Но не сей­час. В дан­ный мо­мент мне за­мет­но его хо­рошее нас­тро­ение, а зна­чит я дол­жна ис­поль­зо­вать все си­лы, что­бы сох­ра­нить рас­по­ложе­ние Рид­дла по­доль­ше. На­конец, его взгляд ста­новит­ся бо­лее пря­мым и ос­мыслен­ным, а на­мек ус­мешки лег­ко чи­та­ет­ся по ли­цу. Толь­ко сей­час за­мечаю от­сутс­твие ман­тии. С при­кушен­ной по­ловин­кой гу­бы ос­матри­ваю чер­ную ру­баш­ку с тем­ны­ми брю­ками и та­кого же то­на ко­рот­кий плащ с длин­ны­ми ру­кава­ми и вы­соким во­рот­ни­ком клас­си­чес­ко­го пок­роя. Нет, я не вы­дер­жу! Не мо­гу боль­ше! С по­розо­вев­шим ли­цом и су­мас­шедшим рит­мом сер­дца я жад­но рас­смат­ри­ваю каж­дый сан­ти­метр его те­ла, но глу­бокий вздох, пой­ман­ный мной при ос­мотре клю­чиц, воз­вра­ща­ет взгляд к чер­ным гла­зам. — Пой­мал. Ошей­ник за­тяги­ва­ет­ся, но не пе­рек­ры­ва­ет кис­ло­род, а я зак­ры­ваю гла­за, счи­тая до трех, пос­коль­ку впе­реди ме­ня ждет важ­ное за­дание по ата­ке на его щё­ки…