Древний лес
Непостижимым образом во время перемещения моё состояние приходит в норму. Яркий зеленый свет, жар и попадающая в рот зола отвлекают от внутренней паники, и я осознаю ответственность своего поступка. После случая с Люпином на третьем курсе я изучила манеру поведения волшебников, зараженных ликантропией. Они опасны, кровожадны, и от них в любом случае нужно держаться подальше. Во время дополнительных лекций по защите профессор Снейп рассказывал про Аконитовое зелье, которое принимают оборотни для сохранения человеческого сознания в период трансформации. По приказу Лорда каждый оборотень в его армии должен принимать данное зелье, чтобы осознавать свои действия в волчьем обличье. Итог весьма угрожающий — сильнейшее разумное существо для убийств.
Коснувшись ногами пола, откашливаюсь от сажи и выхожу, задевая ступеньку. — Мисс Грейнджер, аккуратнее! — узнаю высокий женский голос и в тёмном дыму замечаю силуэт Эммелины Вэнс. Немногословная и серьезная колдунья всегда поддерживала Орден, как во время Первой магической войны, так и сейчас. — Тергео! — она поднимает палочку, очищая воздух, а затем отходит к Гарри и профессору Снейпу. Сзади меня вновь появляется пламя, и с хриплым кашлем следом выходит Рон. — Уберите это глупое выражение лица, Поттер! У нас мало времени. По-видимому, пока я путешествовала по каминной сети, Гарри снова вывел из себя профессора, однако больше, чем их споры, меня удивляет обстановка помещения. Судя по интерьеру, я нахожусь в хижине. Очень узкой и грязной. Вдоль стен лежат груды старого тряпья и гнилые доски, а камин почти разрушен. В маленьком разбитом окне заметны световые лучи от заклинаний, но в хижине не слышно криков. Подозреваю, лачуга защищена специальными чарами. — Что это за место, сэр? — подбегаю к своим, доставая палочку, а профессор направляется в сторону выхода. — Древний лес в Юго-Восточной Англии! Вот это да! Значит, мы на острове Уайт. Древний лес является единственной средой обитания самых редких ингредиентов для зелий, в том числе — аконита и асфоделя. Неудивительно, что оборотни обитают в лесу, где растет главный компонент Аконитового зелья. — Поттер, Уизли, следуйте к Блэку и постарайтесь не попасться под клыки! Сириус тоже здесь, но как Пожирателям удалось схватить Люпина и Тонкс? — Грейнджер, со мной! Держись там, откуда можно выставить защитное поле и остаться незамеченной. — Да, сэр! Внезапно, хижину озаряет красное сияние, попадающее в комнату через окно. В следующее мгновение я слышу протяжный, громкий вой. Крепко закрываю глаза, сжимая янтарь на груди, и морально готовлю себя к сражению. Схватившись за дверной деревянный брусок, профессор резко поворачивается и тревожным голосом говорит: — Защита дома долго не протянет, — я оборачиваюсь назад, посмотрев на мисс Вэнс, которая расчищает золу у выхода из камина. — Я должна встретить авроров и помешать оборотням воспользоваться камином, — выпрямляясь, она кивает профессору и слегка улыбается, поджимая губы. Когда я перевожу взгляд на учителя, замечаю весьма странное беспокойство. Конечно, я часто замечала в нём волнение из-за его слизеринцев и Гарри, но эта тревога… другая. Не до конца понимая значение своих мыслей, я оглядываюсь на Рона, но он явно думает о предстоящем задании, а не о… чувствах и эмоциях профессора Снейпа, который вновь хватает брусок и толкает дверь. — Будь осторожен, Северус! Отлично! Я была права! Данная ласковая интонация Эммелины подтверждает подозрение. Скорее всего, беременность и вправду делает меня слишком чувствительной, но… мысль о желанном счастье для профессора поднимает боевой настрой, поскольку у меня есть очередная причина для защиты своих друзей. Счастье Рона и Лаванды, Гарри и Джинни, Люпина и Тонкс, и… возможно профессора с Эммелиной — поставлено под угрозу. Любовь в опасности, поэтому ее надо защитить любой ценой. Словно читая мои мысли, сердце вызывает изобилие древней магии. Невербальным «Протего» я добавляю к защитным чарам своё заклинание, помогая мисс Вэнс. — У нас пять боевых пар волшебников на расстоянии десяти метров! Блэк на второй позиции с севера. — Понятно, сэр! — Гарри выкрикивает ответ, и напоследок мы меняемся одобрительными кивками. Выбегаем вслед за профессором, сразу же попадая под шквал заклинаний. — Протего! — Протего тоталум! — Протего Максима! Следуя инструкции, мы одновременно выкрикиваем защитные заклятия, отбивая многочисленные вспышки разных цветов. — Депульсо! — Авада Кедавра! — зеленый луч пролетает рядом со мной, попадая в щит дома, но, к счастью, не причиняет ему вреда. — Гарри! — в пятнадцати метрах от нас, скрываясь за массивным широким дубом, находится Сириус. Гарри с Роном бегут к нему, а я следую за профессором, прячась в глубокой траншее вдоль поваленного дерева. — Северус, мне нужно увезти Билла отсюда! От грохота и шума падающих деревьев я едва улавливаю голос Артура Уизли. Профессор Снейп кидает заклинание, выходя из окопа, а я ползу к повороту траншеи и с ужасом смотрю на мистера Уизли. Он придерживает Билла в сидячем положении, закрыв его раны на груди и шее. — Что случилось? — я снимаю шарф, чтобы стереть кровь с лица Билла, а он вскрикивает от боли. — Вердимилиус! — перед нами взрывается дерево, нас ослепляют зеленые искры. — Протего! — прикрываю траншею усиленной защитой, но щепки и грязь все равно падают сверху. Мистер Уизли отодвигает Билла в сторону и пытается остановить кровь целительными заклинаниями. Я взмахиваю палочкой, охлаждая рану на лице Билла, и слышу ответ его отца: — Его покусал Сивый! Билл потерял много крови прежде, чем я смог помочь ему! Быстро осматриваю территорию и прикидываю расстояние до хижины. — Сектумсемпра! — совсем близко от нас я слышу разъяренный вопль боли от заклинания профессора Снейпа, а затем раздается звук падающих тел. Передаю огромное количество магии в рукоять палочки и резко поднимаюсь с колен, отчаянно крича: — Протего тоталум! — вокруг нас и остальных наших групп появляется голубой свет, а когда он гаснет, десятки заклинаний противников рикошетом отбиваются в них самих. Успеваю оценить обстановку и вновь прячусь в траншее. Судя по высокому уровню влажности и количеству насекомых вокруг, мы находимся в лесу, где климат является тропическим. Слева от меня высокий склон, вероятно схватка проходит на вершине холма. Дальность попадания заклинаний минимальная из-за огромного количества деревьев и лиан. Выглядываю в щель между деревом и началом траншеи. Пожиратели прячутся за похожими рвами и растительностью с правой стороны, некоторые оборотни тоже используют магию. Безоружным волкам не дают нападать физической силой наши защитные поля, поэтому они стоят сзади остальных, ожидая разрушения щита «Протего». Всевозможная флора мешает точности попадания и сокращает дистанцию наблюдения. Вьющиеся лианы также мешают обзору, но радует возможность незаметного побега, поэтому я подхватываю Билла за локоть и перекрикиваю шум вокруг: — Здесь установлен анти-аппарационный барьер? — Нет! Но Билл не выдержит такое большое расстояние. Логично. Древний лес — огромная территория, а с такими ранами есть вероятность расщепления, даже если мистер Уизли аппарирует вместе с ним. Билл в последний раз издает глухой болезненный стон и теряет сознание, а я выставляю защитное поле и вновь хватаюсь за его локоть. Мистер Уизли приподнимает его и наклонившись отходит назад, а я прикрываю их сзади. — Конфринго! — Протего! — Авада Кедавра! — Протего тоталум! Профессор Снейп занимает наше место, оглушая тех, кто не дает нам уйти, а я крепче прижимаю руку Билла к себе, стараясь помочь его отцу.
— Авада Кедавра! — неизвестный мужской голос. — Авада Кедавра! — знакомый визг Лестрейндж. Одновременные выкрики со стороны Пожирателей сопровождаются ответными голосами Гарри и Рона, но краем глаза я замечаю зеленое сияние и падающую на друзей верхнюю часть дерева. — Мобилиарбус! — громко кричу, спасая друзей и отталкивая в воздухе древесину. — Снова ты, гадкая девчонка! — оглядываюсь через плечо, встречаясь взглядом с сумасшедшей. Даже расстояние не мешает мне увидеть безумный взгляд этой женщины. Меня сразу переполняют воспоминания, вызывающие гнев. Требовательно напоминает о себе месть за Виктора и, не помня себя от ярости, я кидаю через плечо невербальный «Ступефай триа». С невероятной скоростью из моей палочки вылетают три голубых луча и направляются в сторону группы Лестрейндж. На окончании пути лучи рассеиваются в дымку белого света, разбивая защиту Пожирателей. Мощь заклинания бьёт Лестрейндж, и с пронзительным криком она отлетает назад, врезаясь в дерево. Не могу усмирить своё желание мести и обещаю себе, что заставлю её заплатить. Сегодня. Обязательно. У Билла начинается конвульсивная дрожь, я цепляюсь за его плечи. — Мы уже почти дошли, сын! — встревоженный голос мистера Уизли пропитан болью, я заставляю себя забыть собственные стремления и концентрируюсь на главном. Взмахиваю палочкой, защищаясь «Протего», а мистер Уизли накладывает левитационные чары, чтобы мне было легче держать Билла. Выше мы его поднять не можем из-за возможной атаки Пожирателей. Его отец не перестает зажимать рану на шее, боясь потери крови. Фенрир Сивый! Его боятся не только оборотни, но и волшебники. Это он обратил пятилетнего Люпина, покусав его на глазах родного отца. По словам Кингсли наибольшее число смертей магглов за последнее время произошло по вине отряда Сивого. Что заставляет его следовать за Волдемортом? Как смеет Риддл использовать подобных тварей в своих интересах? Наконец, я открываю дверь хижины, пропуская вперед Билла с отцом, а сама встаю на защиту, параллельно осматривая окрестности. Срываюсь с места, возвращаясь в траншею, но внезапно… — Лайтинго Максима! — молнии ударяют по нашим отрядам. — Орбис! — синий смерч подхватывает одну из молний и врезается в щит. — Экспульсо! — нарастающий огненный взрыв раздается на точке пересечения с полем. Пространство заполняется серой пылью и грохотом падающих деревьев. Я уворачиваюсь от летящего ствола, а затем слышу звонкий вопль Кингсли: — Отходим! Мгновением после округу заполняют десятки звериных рыков и протяжный вой оборотней. Делаю несколько шагов назад, расчищая заклинанием воздух, а с другой стороны, где раньше находились Гарри, Рон и Сириус, раздается крик. Земля сотрясается от шума волчьих лап, а затем с нашей стороны падают тела. Знаю, нужно бежать и прятаться в лесу, но не могу сделать и шага. Рядом со мной хижина с Эммелиной, а со стороны Гарри что-то произошло. — Тергео! Резко взмахиваю палочкой. Пока она собирает дым от молний и пыли, открываю дверь и кричу: — Мисс Вэнс, уходите через камин и закройте к нему доступ. Она поднимает палочку, но в этот момент в дом попадает красная вспышка, пробивая огромную дыру. Через удары камней о землю улавливаю голос Эммелины: — А Северус? — Он в порядке, — не совсем уверена в своих словах, но использую любую возможность, чтобы заставить её уйти и обезопасить камин, — уходите! — Я его не брошу! — вместо того, чтобы исчезнуть в зеленом пламени, она выбегает ко мне и невербальным заклинанием закрывает камин. Хочу уже сказать, что оборотни могут его открыть, но затем с удивлением смотрю на трансфигурацию камина в старый подсвечник. — Бежим! Мы должны сгруппироваться! — Эммелина хватает меня за руку, и мы уходим вглубь леса. — Гермиона! — справа в двадцати метрах от нас бегут Рон и Кингсли, кидая за спину атакующие заклинания. — Где Гарри? — не знаю, услышал ли меня Рон, потому что сзади снова раздается волчий рев, а затем слух улавливает клацанье зубов и человеческие вопли. — На Сириуса напал оборотень. Гарри был с ним! — лесная чаща закрывает от меня силуэты Рона и Кингсли, мы бежим в разные стороны. — Авада Кедавра! — интуитивно кидаюсь к Эммелине, толкая ее на землю, и падаю рядом, увернувшись от проклятия. С яростью распознаю голос Лестрейндж, которая направляет на нас новое оглушающее заклинание, попадающее в Эммелину. Её отбрасывает от меня к расщелине между деревьев, и она теряет сознание, а я собираюсь вступить в дуэль с Пожирательницей, но… Я… я с трудом встаю на четвереньки, держась за низ живота, и сквозь плотно сжатые зубы вскрикиваю, ощутив острую боль. Нет! Нет! Только не это! Во рту появляется горечь, а мышцы ног сводит судорогой. Пожалуйста, нет! Прости! Прости! Прости меня! Пожалуйста, нет, нет! Зачарованная кровь спасла бы от Авады, но от моей глупости и удара о землю ребенок спастись не сможет. Нет! Нет! Прошу! Не передать словами, какую я сейчас испытываю боль. Душевную. Физическую. Двойную дозу! Я ненавижу себя! Проклинаю и хочу убить! Меня не волнует Лестрейндж, я касаюсь лбом земли и держусь за живот. Чувствую скорбь за загубленную душу, за своего ребенка, за свое маленькое чудо, за своего и… его. Его. Это его ребенок! Том, прошу тебя, помоги! Не знаю, что движет мной. Я словно теряю слух и больше не слушаю происходящее вокруг. Не замечаю дуэли Ордена с Пожирателями, не слышу хруста ломающихся костей и звука вгрызающихся клыков. Я до боли сжимаю в ладони янтарь и молюсь о спасении ребенка. Прикладываю сжатый кулак с цепочкой к груди и прошу, молю, шепчу. Пожалуйста! Пожалуйста! Помоги малышу! — Я долго ждала этого момента, маггловская дрянь! Не думай, что умрешь слишком быстро! По-видимому, сейчас мы с ней один на один, но я не обращаю внимания на её слова и не меняю положения. По ладони течет кровь от ногтей, но я не разжимаю кулак с камнем. Пожирательница обходит меня по кругу и смеется, а я… непонимающе раскрываю кулак, поскольку замечаю между пальцев желтое свечение. Сейчас глубокая ночь, но янтарь переливается изумительными оттенками, меняя свой цвет с темно-желтого на коричневый, а затем переходит в пурпурный и сверкает оранжевым отливом. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — Лестрейндж хватает меня за плечо, переворачивая на спину, но я поднимаю палочку и направляю невербальную атаку. Она отбивает её, но затем я взмахиваю палочкой вверх и полукругом обвожу стайку насекомых, кружащих над нами. С противным жужжанием огромный поток жуков направляется к Лестрейндж. — Протего! — она отмахивается от насекомых, давая мне лишнюю свободную минуту. Камень возвращается к своему обычному золотистому оттенку, а я… сажусь. Просто сажусь, не ощущая боли… Мерлин, спасибо! Нет, не так! Том… как же сложно сказать, но… спасибо! Спасибо тебе! Боясь ошибиться, я осматриваю себя на предмет крови, но белье чистое, боль в животе исчезла, и я чувствую… чувствую, что всё хорошо. Верю! Знаю! Провожу ладонью по животу и улыбаюсь. Прячу под застегнутый плащ кулон и медленно поднимаюсь с земли.
— Протего! — наконец, Лестрейндж уничтожает жуков и встает в боевую стойку напротив меня. Я меняюсь. На самом деле меняюсь, потому что во мне нет больше страха. Такое чувство, что самый сильный страх я испытала несколько минут назад. Больше не боюсь и никогда не буду. За жизнь родителей — да, за жизнь друзей — да, за малыша — да, но не за себя. Никогда! — Авада Кедавра! Вероятно, моя чрезмерная решимость влияет на силу, поскольку я отбиваю древней магией заклинание, едва поднимая палочку. Я даже не смотрю на Лестрейндж, а неторопливо делаю несколько шагов в сторону Эммелины! — Грязнокровка, ты умрешь! — Замолчи, — говорю очень спокойно и тихо, наклоняюсь к мисс Вэнс и с облегчением улавливаю дыхание. Лестрейндж снова смеется и едким голосом говорит: — Как ты смеешь говорить мне… — Нет! — сама удивляюсь своему грозному голосу и, отойдя от Эммелины, встаю напротив Пожирательницы, — как смеешь ты? Она брезгливо смотрит на меня, по-прежнему заливаясь смехом, а я наклоняю голову к плечу, почувствовав магию, наполняющую до краев, и… улыбаюсь. Довольно-таки ехидно и вызывающе. Хочу её расплаты за свою недавнюю боль. Моя ухмылка вызывает новый смех, а я делаю шаг вперед и с нажимом на последние слова произношу: — Я прощаю подобное оскорбление только одному человеку, а ты… — поднимаю палочку, но не в атакующей позиции, а просто указываю на нее вместо пальца, — ты не смеешь меня так называть. — Авада Кедавра! Заклинание отлетает в сторону из-за моего щита. Почему-то я всеми силами желаю невмешательства зачарованной крови. Хочу честную дуэль, поэтому без обмана использую всю свою силу для защиты. — Что ещё умеешь? — мой неожиданный вопрос явно вгоняет ее в ступор, подобные вопросы звучат с издевкой, которую гриффиндорцы никогда не используют. Знаю, что сейчас напоминаю себе тех, кого больше всего ненавижу. Сама Лестрейндж использует столь гадкие приемы и буквально вгоняет в грязь свою жертву. Я не поступила бы так с Мальсибером, Долоховым, Малфоем, даже с Сивым, поскольку… между нами нет личного, но Лестрейндж… по её вине страдали многие мои знакомые. Невилл часто упоминает своих родителей, которые сошли с ума из-за пыток Беллатрисы. Она виновата в смерти магглов, которых я видела в воспоминаниях профессора Снейпа. Она привлекла внимание Риддла к Виктору и поймала Лабби, когда я просила его передать зельевару послание. Безумная и беспощадная, она… достойна смерти. — Круцио! — Ступефай! Наши заклинания встречаются посередине, а затем к ним добавляются новые, но… я чувствую свою силу. Ощущаю магическую мощь и едва сдерживаю ярость. — Грязнокров… — Баубиллиус! — мой белый луч заполняет пространство, разбивая её новое заклинание, и я делаю несколько шагов вперед. — Думаешь, сможешь спастись? Армия оборотней приятно полакомилась твоими дружками. Тебе не помогут! Её слова неприятно давят на душу, но снаружи… — Мне надоело тебя слушать! — снова спокойствие и ровный тон. Оскалившись, она отправляет в меня несколько атакующих заклинаний, а я поднимаю палочку. Закрыв глаза, призываю силу древней магии. Вокруг меня поднимается вихрь и отбивает все проклятия, я открываю глаза и взмахиваю палочкой, меняя их траекторию. Они поражают Лестрейндж, и она падает навзничь. В свете луны замечаю у нее блеск серебра и вспоминаю слова профессора Снейпа про специальное холодное орудие наследниц Блэков, сделанное из гоблинского серебра. Острый, прямой кинжал всегда попадает в цель, если его кинуть правильным движением кисти. — Экспеллиармус! — тихо произношу, опуская свою палочку. — Протего! — её защита не помогает, и вражеская палочка летит ко мне. — Ты! — резким движением она выхватывает из-под пояса кинжал и, вскочив на ноги, кидает его в мою сторону. Невербальным усиленным «Протего тоталум» я останавливаю кинжал перед собой и смотрю на блестящее лезвие с узором на рукояти. Сначала хочу взять его в руку, но, потянувшись, чувствую неправильность своих действий и отдергиваю руку. — Как? Как ты смогла… остановить его? — изумление четко прослеживается на ее презрительной гримасе. Странное чувство победы не приходит, и впервые я ощущаю… не верю сама, но… говорю следующие слова убийце: — Ты слишком слаба, чтобы победить меня, — кидаю перед ней её палочку и слегка улыбаюсь, отходя от кинжала в сторону, — попробуй ещё раз! Чувствую вокруг себя ее злобную ауру, но снова не испытываю страха. На этот раз я пойду до конца. Она поднимает палочку и кидает заклинание. — Грязн… — Я предупреждала! — со всей силы отбиваю атаку, разрушая деревья вблизи, и отвечаю своим проклятием. — Ступефай! — делаю шаг, а она кидает Аваду. — Конфундус! — мой щит блокирует её заклинание, и я подхожу ещё ближе. Ярость кипит во мне адским пламенем, и я больше не сдерживаюсь. Посылаю подряд все возможные заклинания, оттесняя её назад. «Любимчики грязнокровок оказались настолько жалкими…» Твой смех при убийстве авроров дементорами по-прежнему мучает меня в кошмарах. — Локомотор Мортис! «Лабби поймала мадам Лестрейндж и спросила, что Лабби делает у входа в большой зал» Бедный домовик, который стал моим другом, убит Риддлом по твоей вине! — Импедимента! «Ты недостойна жить и задавать мне вопросы, мерзкая грязнокровка» Кровь. Мои раны. На тебе не меньше вины, чем на Лорде! — Сектумсемпра! «Ты не имеешь никакой ценности для Повелителя, грязнокровная дрянь» — Ступефай! «Повелитель, я слегка развлеклась по дороге. Эти противные магглы так отчаянно молили о смерти!» На твоих руках кровь невинных людей! — Оппуньо! «Посмотрите-ка, в наши руки даже чемпионы Турнира попадаются» Храбрый, смелый и гордый Виктор, который спас меня из озера и пригласил на бал! «Предатель крови смеет оправдывать грязнокровку!» Ты заставила его страдать! Лорд никогда бы не узнал его без твоих слов! Ненавижу! Ненавижу! Риддл сумел завоевать особый иммунитет от моей злости, но… не ты! Я никогда тебя не прощу! Ты заслуживаешь смерти! — Ступефай триа! — сильнейшая отдача заставляет меня сделать шаг назад и… увидеть содеянное. Пожирательница корчится в муках на земле, сплевывая сгустки багровой крови. Глухо стонет, изворачивается и хватается за горло. На одном глазу разорвано веко, с другого течет коричневый гной. Нижняя губа рассечена на две половины до подбородка. Волосы растрепаны, а на двух пальцах отсутствуют ногти. Палочка разломана на две части. — Тварь! Магглокровка! Грязная, грязная… — слова прерываются кашлем, она хрипло сплевывает кровь и протяжно всхлипывает, чтобы не захлебнуться. Она достойна смерти! Ненавижу её! Она должна умереть! Я знаю… движение руки, взмах палочки, направление, интонацию заклинания и всего лишь два слова! Только два слова, и моя месть свершится! Я окажу услугу обществу и услышу благодарность! Нужно обезопасить людей и свершить правосудие! Поднимаю палочку и наклоняю кисть в правую сторону, обхватывая рукоять тремя пальцами.
— Я убью тебя, проклятая грязнокровка! Ты клеймо для магического мира! — Лестрейндж поворачивается на спину и замирает только тогда, когда замечает движение моей руки. Гневно глядит на меня, а я смотрю на палочку и слегка поворачиваю её. На кончике появляется зеленый огонек, и нужно только сказать два слова. — Тебе не спастись отсюда. Оборотни не позволят уйти, — даже за секунды до смерти она вновь смеется. — Ты этого уже не увидишь! — огонек становится больше, я встречаю огромный поток магии и передаю его в палочку. Когда перевожу взгляд на Лестрейндж, с трудом узнаю прежнюю Пожирательницу. Она плачет и тоже смотрит на зеленое сияние. — Ты достойна смерти! Я ненавижу тебя! Ты причинила вред семье Лонгботтома, моим друзьям, Виктору! Ты не можешь остаться в живых! Взмахиваю палочкой и с яростью проговариваю про себя смертельное заклинание. — Нет! — она закрывает лицо руками и замирает в жалкой позе. — Авада… — зеленое свечение вылетает из палочки, а внутри я чувствую… удовлетворение… Что? Удовлетворение? «Что ты почувствовал, когда создал первый крестраж?» Нет! Что я делаю? «Столь светлый дар способен на многое» «Искренность, Гермиона!» Нет! Нет! Что я делаю? Как смею? Предаю себя и древнюю магию ради чего?! Ради убийства? Разве смею я отбирать чужую жизнь? Я же давала себе обещание. За что мы боремся? Почему вступаем в войну? Светлая магия… во мне светлая магия… Я сражаюсь за тех, кто мне дорог! Лестрейндж достойна смерти, но не от моих рук. Я не имею права забирать чужую жизнь, даже такую, как у неё. Не потеряю доверие древней магии! Любовь, честь, достоинство — есть, за что жить. Ребенок под сердцем не станет свидетелем убийства. Я не могу! Не хочу и не буду. Стать подобной Лорду? Никогда! — Экспульсо! — недалеко от меня раздается незнакомый голос, а затем я слышу ответное проклятие профессора Снейпа. С другой стороны леса заметны вспышки дуэлей. Мне нужно найти своих. Я опускаю палочку. Не обращая внимания на плачущую женщину, разворачиваюсь в сторону голоса учителя. Внезапный смех за спиной меня останавливает, и я смотрю через плечо на Пожирательницу. — У тебя не хватает сил для убийства, — сквозь слезы и смех она вновь сплевывает кровь. Правда, заметив мою улыбку, она замолкает, а я спокойно говорю: — Я не такая, как вы и вам подобные. Я никогда не заберу чужую жизнь! — Ты жалкая! — Нет! Жалкие те, кто отнимает счастье у других, не имея своего! Лестрейндж тянется за палочкой, но рукоять отлетает от древка, и её заклинание не действует. — Господин убьёт тебя. Повелитель отомстит за меня. Я верну его доверие. Прищуриваюсь и едва сдерживаю новую ярость. Смотрю на кинжал, который до сих пор парит в воздухе и, подняв палочку, глубоко вдыхаю, вспоминаю пытку Виктора и произношу: — Какой толк твоему Господину от Пожирателя без руки? Коротко взмахиваю палочкой. С быстрой скоростью кинжал летит к Лестрейндж, со всей силы ударяя её по запястью. Звонкий крик привлекает внимание дуэлянтов, и вспышки заклинаний становятся ярче. Лестрейндж заматывает руку, морщась от боли, а я подбегаю к Эммелине, однако резко поворачиваюсь на треск листвы, направляя палочку за спину: — Гермиона, подожди, это мы! — Гарри направляется ко мне, придерживая Сириуса, — мы должны бежать! Сюда идут Пожиратели! — Аппарируем? — Да, — Гарри хватает Эммелину, а Сириус держится за него. — Возьми её за руку, — я дотрагиваюсь до мисс Вэнс, боковым зрением заметив силуэты Пожирателей рядом с Лестрейндж. Гарри взмахивает палочкой, чтобы аппарировать, а я… В момент аппарации я отпускаю Эммелину. Пусть Пожиратели поймают меня и отведут к Лорду. Впервые я сама принимаю решение о встрече. Я должна… просто должна его увидеть и сказать… конечно, спасибо я не скажу, но он и так меня поймет. Ведь я знаю точно, янтарь помог ребенку! — Экспеллиармус! — палочка вылетает из руки, а Пожиратель держит меня под прицелом своей. Я должна увидеть Риддла, поэтому поднимаю руки, прекращая сопротивление.
