хогсмид
Медленно отступаю к двери и продумываю все возможные варианты его поведения. Сможет ли он использовать легилименцию, чтобы узнать про планы профессора Дамблдора? Попытается ли контролировать мой разум Империусом, чтобы принести медальон? Какие заклинания мне могут помочь? Вряд ли я смогу ослепить его Люмосом или связать веревками от «Инкарцеро». Огонь и воду можно использовать в хозяйственных целях. Хорошо. Бегло осматриваю комнату и с отвращением морщусь от увиденного. Вдоль стены стоят деревянные стеллажи с десятками мутных банок. Различные зелья, колбы и мешочки с подозрительными травами создают неприятное впечатление. Замечаю движение вражеской палочки впереди и мгновенно реагирую, выставляя невербальное «Протего». Я отвечаю чисто инстинктивно и мысленно благодарю Орден за выработку рефлекса. В момент забываю про стеллажи. Стараясь не моргать, смотрю на Риддла. Заодно чувствую сожаление о ранее произнесенной угрозе в его адрес. Я на самом деле надеялась на его побег от авроров, поэтому произнесла столь глупые слова про уничтожение крестражей. К несчастью, Лорд не прощает угроз. О Мерлин, помоги! Слегка прищурившись, он снова взмахивает палочкой, а я закрываюсь щитом. Правда в этот раз натиск ощущается сильнее, и я делаю шаг назад. К моему удивлению, Волдеморт не подходит ко мне, а наоборот присаживается на подоконник и испытующе рассматривает меня. На мгновение, мне кажется, он хочет что-то сказать, но потом быстро меняет решение и лишь наклоняет голову. Я тоже молчу, и внезапная волна трепетного предвкушения накрывает сознание. Конечно, мои навыки невозможно улучшить за месяц, но сейчас он тоже не может пользоваться стандартными опасными заклинаниями. Значит, мы… равные. Мгновенное понимание данного факта изумляет настолько, что я неосознанно хочу продолжения. По какой причине? Не знаю. Испытать себя? Проверить магический потенциал? Удивить Волдеморта? Скорее всего, при последнем желании выражение моего лица сильно меняется, потому что Лорд слегка приподнимает брови и вновь нацеливает палочку. Не могу сдержать восторг, когда, почувствовав давление в области груди и живота, направляю сильный поток защитной магии в палочку и отталкиваю заклинание прозрачно-серой волной. Тонкс проводила постановочные дуэли с профессором Снейпом и учила нас концентрироваться на конкретных местах, куда ударяет противник. Люпин читал лекции про теоретические основы контроля магической энергии, а зельевар рассказывал о практических навыках, пользуясь психологической окклюменцией. Вспоминаю урок, очищаю разум от мыслей и акцентируюсь только на магических импульсах. Чувствую насыщение и распределяю конкретные потоки в разные части тела для улучшения защиты. Лицо Лорда не меняется, но быструю искорку удивления я всё-таки замечаю. С человеческим носом и нормальным цветом лица проще понимать его настроение. Делаю шаг вперёд. Уголки его губ приподнимаются, и он тихо произносит: — Локомотор Мортис. Взмахиваю палочкой и отбиваю заклинание, а про себя раздумываю, что обездвиживание можно применить к человеку, который болен эпилепсией. Конвульсии прекратятся, и он успокоится. Грюм не продумал анти-магическое поле. Ведь можно схитрить. Смотрю на Риддла и наслаждаюсь его реакцией. А ещё больше мне нравится, что он не старается ее скрыть. Такое ощущение, что после разговора на улице открылась небольшая дверь откровенности. Быть может, мне тоже не следует прятаться и воздерживаться от эмоций. Дополнительно меня подгоняет жгучий интерес, я делаю шаг ближе. Лорд разрывает зрительный контакт и смотрит на свою волшебную палочку. Немного прокручивает её между пальцами и цокает языком. Когда мы снова смотрим друг другу в глаза, он нацеливает на меня палочку, и я ощущаю давление левитационных чар, а потом резкую боль в правом колене. Чувствую ледяное прикосновение к коже и, выставив «Протего», осмеливаюсь кинуть ответное заклинание: — Инсендио. Внезапный огонёк застывает посередине комнаты. Я снова касаюсь пола и переминаюсь с раненой ноги на здоровую. Боль потихоньку уходит, но я чувствую очередной поток вражеского заклинания. Определяю, как жалящее проклятие, и выставляю вокруг водный щит. Лорд медленно выпрямляется и делает шаг навстречу. На его лице появляется азартная ухмылка. Его готовность мотивирует меня на попытку, и я говорю: — Брахиам Эмендо! — больше не шепчу, а использую голосовые связки, значит Лорд снял «Силенцио». Не поднимая палочки, Риддл провожает взглядом отлетающее от него заклинание. Нацеливает палочку на меня. Я готовлюсь к защите, но он не торопится, а низким голосом спрашивает: — Что такое анти-магическое поле, Гермиона? Честно говоря, его вопрос удивляет. Любому понятен запрет магии, но если Волдеморт спрашивает, то я подозреваю себя в недостаточной осведомленности. Аккуратно предполагаю: — Это защитный барьер, запрещающий применять общественно опасные заклинания. — Запрещающий… — словно пробуя на вкус, он повторяет моё слово, а я начинаю волноваться и не знаю, к чему он ведет, — едва ли, грязнокровка! Он делает движение палочкой, в следующее мгновение я врезаюсь спиной в дверь и кричу от всепоглощающей агонии проклятия. Падаю на колени, обхватив голову руками. Палочку не выпускаю, но не могу стерпеть боль и протяжно скулю. Не Круциатус. Судорог нет. Чувствую только головную боль, но она настолько сильная, что я бы предпочла «Круцио». Как он сумел? Он использовал атакующее заклинание, которое не должно было подействовать. Радость от дуэли испаряется, я сильнее надавливаю на виски, чтобы снять боль. Он проклял меня невербальным заклинанием. Что это за проклятие? Низко опускаю голову и касаюсь пола лбом. Слышу скрип половиц, он подходит ко мне ближе. — Какая жалость, Гермиона. Ты давно должна была понять, что никто не смеет мне запрещать. Ублюдок! Мне так больно. Стараюсь сосредоточиться на защите и мысленно кричу «Протего». Боль уходит. Я медленно поднимаюсь на ноги и с облегчением отмечаю, что между нами около пяти метров. Решительно встречаю его насмешливое выражение и злюсь на свою излишнюю самоуверенность. — Анти-магическое поле блокирует все известные боевые заклинания, кроме… — он не заканчивает фразу и ждет моего предположения. Не могу сообразить. Разрешены целительные и бытовые чары. Запрещено перемещение. Его наигранно глубокий вздох побуждает к активному мыслительному процессу. Как работает анти-магическое поле? Оно чувствует желание причинить вред? Или что? Дело в технике? — Продо Верис! — Лорд произносит проклятие очень тихо, но я слышу слова, и тело вновь разрывается от боли, только болит не голова, а плечо. Неизвестное и сильное заклинание, причиняющее боль в конкретном месте. Почему поле его не блокирует? Снова выставляю щит, но Риддл сам останавливается. Неужели я настолько глупа, что не могу решить эту задачу?! Он вновь посылает в меня проклятие, но на этот раз я успеваю защититься. Долго не продержусь, поэтому быстро перебираю варианты. Внезапно, его предыдущая фраза дает мне подсказку. Он сказал, что ему нельзя запретить. Только ему? Или его заклинанию? Еще он сказал — известные заклинания. О Мерлин, не может быть! Я тяжело дышу и нервно сжимаю древко палочки. У меня есть догадка и я ее озвучиваю: — Кроме… — делаю шаг вперед и продолжаю мысль, — авторских. Вроде вопрос, вроде утверждение. Я сама удивляюсь неуверенной интонации, но облегченно выдыхаю, когда вижу кивок. Короткий и быстрый, но ожидающий продолжения. Что ж, он задал мне задачу, я нашла ответ, теперь нужно раскрыть решение. Размышляю и не спешу с выводами, лишь рассуждаю: — Существует конкретный перечень всех возможных заклинаний. Авроры настраивают анти-магическое поле согласно списку, — Лорд улыбается, перекладывает палочку в другую руку, а я продолжаю, — если в перечне нет того или иного заклинания, то поле не будет его замечать. Сумбурно. Профессор Макгонагалл разочаровалась бы в моем определении, но я не могу выразить идею лучше. Во-первых, меня смущает оценивающий взгляд Лорда. Во-вторых, я до сих пор не уверена, что права. — Теперь скажи мне, Гермиона, — он проводит пальцами по древку палочки и понижает голос, — какова вероятность того, что аврорату известны мои собственные заклинания? Чувствую завуалированную угрозу и понимаю опасность ситуации. Риддл будет использовать на мне проклятия, которые он же и придумал. Так же как и отпирающее заклинание, используемое мной для побега. В мире не так часто создаются новые чары. Последние открытия можно пересчитать по пальцам. Если вернусь, напишу жалобу в аврорат. Проклятие! Что он говорил про кусочки?! Мне конец. Не ответив, отхожу на шаг, начинаю дрожать. В страхе сбивается дыхание, я ловлю воздух ртом. Удовлетворившись моей реакцией, Риддл поднимает палочку и коварно спрашивает: — За что ты хочешь расплатиться в первую очередь? — от нервов моя палочка выскальзывает из влажной ладони, и я хватаю ее двумя руками, а он продолжает угрожать, — за кражу крестража? За его пользование? Или за свои напрасные угрозы? Злопамятный мерзавец! Отчаянно думаю про любую возможность спастись. Вспоминаю наставления учителей. Повторяю лекции про себя, но не нахожу выхода. Аврорам известны заклинания, которые знаю я. У меня не получится атаковать, а защита долго не протянет. — Продо Верис! Чувствую давление и вкладываю всю магическую энергию в «Протего», но проклятие пробивает его, и я вновь врезаюсь в стену. На лице Лорда больше нет ухмылки, он буравит меня испытующим и серьезным взглядом. Замечаю нездоровый интерес к моим дальнейшим действиям. Как я справлялась раньше? Едва ли мне поможет лесть про его красивые черные глаза. Теперь речь идёт не о психологии, а о магическом таланте. Если бы мне не было так страшно, я бы восхитилась его способностью к созданию заклинаний. Он поворачивает палочку в сторону и, разбив щит, подбрасывает меня в воздух. Падая обратно, я сильно ударяюсь головой и с трудом встаю на колени. Поднимаю голову и вижу, что Риддл вновь расслабленно сидит на подоконнике. Меня тошнит от его самодовольства. Впереди вся ночь, я не смогу долго терпеть боль. Как его остановить? Есть один единственный шанс. Поможет только скорость. Чтобы защитить себя, нужно использовать все возможные заклинания, но для начала я проверю работу анти-магического поля: — Ступефай! Не знаю, что меня больше расстраивает — смех Лорда или отсутствие последствий заклинания. Итак, барьер работает. Что я знаю ещё? У меня всё равно нет выбора, но я не сдамся. Решительно встаю с колен и расправляю плечи. Лорд наклоняет голову к плечу и приподнимает брови в ожидании моих действий. Мне так хочется прокричать, что я не забава и мои попытки не должны вызывать смех. Мне стыдно показывать свою слабость, я кидаю любые заклинания, которые приходят в голову: — Инсендио! — Локомотор Мортис! — Мобиликорпус! — Ваддивази! На последнем заклятии Лорд встает и отбивает его в стену, а затем сам насылает проклятие, и я вскрикиваю от боли. Стараюсь не упасть и продолжаю использовать жалкие хозяйственные чары. Потихоньку погружаюсь в отчаяние и думаю о напрасной трате времени своих учителей. Как вдруг… Продолжая получать проклятия Лорда, я делаю шаг назад и вспоминаю один урок… «Мисс Грейнджер, пользуйтесь этим редко… и желательно потренируйтесь на Поттере» Помню ужас на лице Гарри от шутки профессора Снейпа. Он обучал нас боевому заклинанию собственного изобретения и уверил, что Волдеморт не знает о нём. Мы тренировались и невербально посылали друг другу «Сектумсемпру». У меня есть шанс. Главное — не произносить заклинание вслух и сконцентрироваться на правильных потоках энергии. Вероятно, терпению Риддла приходит конец, потому что он высоко поднимает палочку. Я знаю, что теперь точно упаду и уроню свою собственную. Больше он не станет ждать ответа, а заставит пожалеть о содеянном. Ощущаю насыщение магией и ловлю момент его заклинания. — Продо Верис! Посередине комнаты гремит взрыв. Небольшой, но громкий. Моя невербальная «Сектумсемпра» встречается с его проклятием. Получилось! Не прячу улыбку. Когда исчезает дымка в комнате, замечаю легкое удивление на лице Лорда. Удачная защита и одновременно сильная атака придает решимости, и я быстро кидаю заклинание. Он делает шаг в сторону и отбивает его, но мощная волна «Сектумсемпры» сотрясает комнату. Несколько склянок падают со стеллажей и разбиваются. Вот. Теперь пути назад нет. Я привлекла его внимание. Игривости я больше не вижу, он сосредоточен и заинтересован. Но сильнее всего меня пугает опасный огонек в глазах. Мерлин, помоги! — Давио Ларо! — Протего! Мне и это заклинание неизвестно, но мой щит спасает, и я вновь посылаю заклинание зельевара. Если выберусь отсюда, куплю сотню шкурок бумсланга для профессора Снейпа. Затейливым узором Лорд создает воздушную сферу, и я с изумлением замечаю в ней появление своего красного луча. Значит, «Сектумсемпра» выглядит так. Хорошо. В любом случае названия я не скажу, нацеливаю палочку на сферу и кричу: — Инсендио! Сферу покрывает пламя, а я за секунду до неожиданной атаки Лорда выставляю «Протего». Затем в комнате снова встречаются заклинания. Я теряю равновесие из-за сильного порыва воздуха и отлетаю в угол комнаты. — Давио Ларо! Пропадает зрение. Судорожно вспоминаю целительные чары для глаз. Паникую и бросаю вперед «Сектумсемпру». Слышу грохот от разбивающегося стекла и чувствую запах дыма. Хватаюсь за стену и поднимаюсь на ноги. Не знаю, как вернуть зрение, и направляю палочку перед собой, но меня хватают за запястье и отводят руку в сторону. Я ничего не вижу и наугад отталкиваю свободной рукой Риддла. Он перехватывает её, прижимая к стене. Перестаю сопротивляться, когда совсем близко слышу его хриплый голос: — Неплохо, Гермиона, — не видя лица, не могу понять его настроение по голосу. — Весьма неплохо. Запрокидываю голову, касаясь макушкой стены. Не позволю ему возвышаться надо мной и издеваться. Понимаю, что глупо себя веду, но немного вытягиваюсь по стене и встаю на цыпочки, чтобы казаться выше. Часто моргаю, но кроме кромешной темноты не вижу ничего. Интересно, заклинание Волдеморта связано с чарами Конъюнктивитуса? — Где ты этому научилась? Хочу плюнуть ему в лицо и не отвечать, но воспоминание последствий за подобную вольность больно ударяет разум, и я быстро отгоняю ужасную идею. Мне страшно, но адреналин по-прежнему гонит кровь. Не ожидая от себя таких слов, сама удивляюсь вызывающей интонации: — Отмените проклятие, и я скажу. Прикусываю губу, чтобы не сказать лишнего. Не знаю почему, но ощущаю такую сильную злость, что хочу без магии собственными руками расцарапать его лицо. Гневно сжимаю челюсть и ощущаю на лице его горячее дыхание. Наверняка наслаждается моей беспомощностью, будь он проклят! Пытаюсь вырвать руки, но Лорд не позволяет, а я теряю рассудок и грозно кричу: — Сейчас же отмени проклятие, Риддл, иначе… Собственно, на последнем слове я улавливаю на своем лице задержку его дыхания и осознаю смысл брошенной фразы. За мгновение хочу повернуть время вспять, но понимаю, что подобное часто случалось раньше, и я всегда шла на попятную. Осознавала смысл фраз и извинялась за слова. Теперь… не могу себе позволить сбежать. Я до дрожи боюсь его, но на этот раз не пожалею о словах. Встаю выше на мыски и злобно продолжаю угрожать: — Иначе ты пожалеешь об этом. Великий Мерлин, если ранее он хотел наказать меня за угрозу уничтожения крестражей, то невозможно представить, что он со мной сделает за личное оскорбление. Независимо от того, что он скажет, я рискну повторить урок, который мне продемонстрировала Ксантиппа. Палочку я направить не смогу, но она по-прежнему в моей руке, и древняя магия усилит поток энергии. Его дыхание возвращается в норму. Слова опаляют жаром: — Отчаянная львица наконец выпускает коготки, — ещё немного, и его ирония поглотит меня целиком. — Жизнь тебя ничему не учит, не так ли, Гермиона? В совокупности с яростными оттенками в голосе, сжатыми пальцами на моих руках и тяжелым дыханием Лорд представляет собой огромную опасность. Понимаю, что сама выбиваю себе надгробие, но во мне столько ненависти, что я слепо следую за ней. В данном случае, слово «слепо» определяет весь мой настрой, потому что отсутствие зрения придает бесстрашия. Своими словами он хочет вернуть меня в царство страха и отчаяния, но я не позволю! — А тебя? — его дыхание снова становится прерывистым, скорее всего, он не ожидает, что я продолжу упорствовать. — Я в последний раз предупреждаю тебя, Том, верни мне зрение! Он отпускает одну мою руку, которая без палочки, и хватает за горло. Надавливает на сонную артерию, и я ощущаю прохладную кожу перчатки. Хочу, чтобы он их снял. Хочу, чтобы отпустил. — Грязнокровка! Магия подпитывается эмоциями и льётся через край. Я искренне прошу помощи и кричу, крепко сжимая древко палочки: — Аква Эрукто! Почему выбираю данное заклинание, неизвестно, но последствия наступают моментально. Ледяная струя из палочки превращается в мощный поток воды, и сильной волной нас отбрасывает на середину комнаты. Лорд выпускает меня. Ориентируясь на слух, я резко взмахиваю палочкой и посылаю невербальную «Сектумсемпру». Раздается взрыв. Понимаю, что Риддл успевает воспользоваться защитной магией. То ли от близкого расстояния, то ли от остаточной помощи древней магии, но столкновение оказывается масштабнее, чем в прошлый раз. Слышу, как падает стеллаж, разбиваются десятки банок и трещат деревянные доски на полу. Улавливаю частое дыхание и шорох мантии из противоположного угла комнаты, быстро поднимаюсь на ноги и снова кидаю заклинание. Слепота подводит, и я слышу звук удара заклинания о стену. Пячусь назад, но поскальзываюсь на мокром полу и падаю навзничь. Ещё в полете я слышу звук его шагов по воде, а когда сталкиваюсь с полом, то ударяюсь головой и теряю слух. Резко сажусь и сжимаю в ярости кулаки. Плеска воды не слышу. Где Лорд неизвестно. Представляю, как тщательно он рассматривает меня, зная, что я не смогу ничего увидеть. Быстро отбрасываю волосы с лица, небрежно провожу тыльной стороной ладони по губам и сквозь плотно сжатые зубы шиплю: — Я убью тебя! Напоминаю себе истеричную стерву, но я так зла на слизеринского змея, что мне абсолютно всё равно, как я выгляжу со стороны. Прислушиваюсь, но не могу справиться с собственным заглушающим дыханием и не понимаю, в какую сторону бросать «Сектумсемпру». Вокруг меня вода, в воздухе запах дыма, а в какой-то части комнаты треск от огня. Мы разрушили помещение. Только собираюсь проклинать наугад, как слышу: — Фините Ларо! Моргаю и слегка щурюсь от света, но слева быстро нахожу силуэт и поднимаю палочку, но не успеваю использовать, как она выскакивает из ладони и летит к руке врага. Уже собираюсь достать вторую, но знаю, что сейчас и ее отберут, поэтому не даю ему понять, что есть запасная. Время терпит. Оглядываясь на разрушения вокруг, я медленно поднимаюсь в полный рост. Вода капает со стен, половина свечей перестает гореть из-за влаги. Перевернуты три стеллажа и везде разбросаны ингредиенты. На потолке надломлены доски, а в углу комнаты догорает кресло. Что я натворила? Смотрю на себя. Помятая и мокрая. Влажное зимнее пальто придает дополнительный вес, с волос капает влага, а шерстяные чулки порваны. Это он во всём виноват! Я его несколько раз предупреждала. С подвижными желваками и горящими от ярости глазами я поворачиваюсь лицом к Риддлу, и… застываю. Мерлин, я никогда не видела такой улыбки. Он держит в одной руке наши палочки, а другой облокачивается на подоконник. Плечи немного сгорблены, но причиной тому… смех. Нет, не такой, как раньше. Этот… настоящий. Высокий, ровный и приятный. Без лицемерия и злости. Его глаза горят, так же как и мои, только ещё… он часто на меня так смотрел ранее, но сейчас я бы сказала… более жадно. Его азарт и удовольствие сопоставимы с моим гневом и ненавистью. Пелена удивления от его… смеющегося лица проходит, и я возвращаюсь к ярости. Он замечает моё состояние и распрямляет плечи. Облизывает губы, чтобы подавить смех, и слегка дергает головой вбок для снятия наваждения. Меня ещё больше злит его веселье. Я не понимаю, почему он так себя ведет. Уж лучше ненависть столкнется с ненавистью, а гнев с гневом. Его развлечение меня раздражает. Не прерывая зрительный контакт, он кладет палочки на подоконник и прикусывает губу. Смешинки в его глазах вызывают раскаленные искры в моих. Я со всей злостью и дерзостью смотрю на него исподлобья, и гневно щурюсь. Он слышно выдыхает от моего вида. Сжимаю руки в кулаки и впервые за всю жизнь ощущаю свою собственную ауру в комнате. Ранее я чувствовала темную ярость Риддла в его кабинете, а сейчас ощущаю свой собственный чистый гнев. Я как будто электризуюсь изнутри и выпускаю ток в комнату. Мне кажется, у меня искрятся кончики волос. Вдыхаю свою магию и ещё больше раздражаюсь. Риддл слегка приподнимает одну бровь. Судя по тому, что его взгляд осматривает место вокруг меня, он ощущает мою магическую ауру, так же как и я. Значит и настроение. Отлично, подавись, ублюдок! Я снова вижу искривление его губ в улыбку, и теряю разум над собой. Вероятно, моё шипение может посоревноваться с Нагини: — Тебе смешно? Вздрагиваю от звука разбиваемого стекла за спиной Лорда и понимаю, что теряю контроль над магией. Риддл мимолетно смотрит на разбитое окно и цокает языком, будто насмехаясь надо мной. У меня нет палочки, но моя энергия окружает всё пространство комнаты. С каждой секундой я злюсь всё сильнее. Свечи начинают гореть ярче. Свет мерцает в комнате. Прикусив щеку изнутри, враг осматривает комнату и… не могу в это поверить… садится на злополучный подоконник. Ему здесь что, представление показывают? Ненавижу! Ненавижу! Мои глаза вылезут из орбит, если я их открою шире. Я отомщу ему за всё! Клянусь, что отомщу. У меня никогда не получалось пользоваться беспалочковой магией, но я уверена, что сейчас смогу. Настолько сильное душевное волнение вызывает жар. Я быстро хватаюсь за пуговицы пальто, стягиваю его с себя и яростно швыряю в воду. На моем лице отпечатывается презрительная гримаса, и я дарю её виновнику… который держит кончик языка на середине верхней губы, словно размышляя о чём-то, и не сводит с меня глаз.
Опускаю ресницы и отправляю потоки магических сил в ладонь. Свет в комнате становится слишком ярким, а уцелевшие склянки разлетаются на осколки. Делаю глубокий вдох и, широко открыв глаза, создаю «Сектумсемпру». Вероятно, дело в отсутствии палочки, потому что в этот раз заклинание сразу появляется в виде красного луча. Я поднимаю раскрытую ладонь и разглядываю красное сияние. Сложно представить, что я смогла призвать столь сильное проклятие без палочки. Всё-таки эмоции — главный источник силы. Делаю шаг к Лорду, его взгляд направлен на мою руку, но палочку он брать не собирается. Когда мы снова встречаемся глазами, я слышу его глубокий, низкий голос: — Чего ты ждёшь? Новая порция злости затмевает разум, и я отчаянно хватаю воздух ртом, чтобы не задохнуться. Резкий взмах ладонью направляет луч на врага, проходит мгновение, и я падаю назад из-за сильнейшей отдачи. Грохот от падающих сверху досок перекрывает треск от постепенного исчезновения луча в сфере. Проклятие! Я не приношу урона Волдеморту, он справляется с заклинанием без палочки. Не знаю, что меня заставляет держаться и не падать духом, но когда я тщательнее всматриваюсь в него, то отмечаю лохматые, мокрые волосы, узкую красную полоску на щеке и… руки. Без перчаток. Как я и хотела. Он выпрямляется во весь рост и держит сферу перед собой. Луч окончательно исчезает, вызывая новую дозу гнева. С презрением смотрю на Лорда, а он… какое-то время просто меня рассматривает, а потом… насмешливо хмыкает. Мерлин, это очевидная провокация. Я понимаю, но из-за своих эмоций слепо следую его игре и делаю два быстрых шага вперед. Он делает шаг в сторону, но я не повторяю его движение. Не хочу дублировать действия нашей первой ночи. Отступать не буду, поэтому вместо того, чтобы сделать шаг в противоположную сторону, я снова ступаю прямо к нему. Опять слышу хмыканье, и вижу наклон головы набок. Вот честно! Я хочу его убить. Задушить собственными руками. За спиной Лорда стена, я не могу поверить в собственную решимость и резким прямым рывком оказываюсь прямо перед ним. Успеваю заметить вспышку удивления перед тем, как со всей силы толкнуть его и прижать к стене. Задорное удивление не сходит с лица Лорда, он не отталкивает меня. Уголок его губ дергается, словно сдерживая улыбку. Ненавижу его улыбку! Гори в аду! Зажимаю с двух сторон его воротник и вдавливаю в стену. К сожалению, я уверена, что не причиняю Риддлу никакого урона, поэтому не понимаю, почему он глухо выдыхает и облизывает нижнюю губу. Свои собственные я сжимаю в тонкую линию, не справляясь с количеством гнева. Замечаю движение по бокам, но не могу позволить ему дотронуться до себя, поэтому быстро отпускаю его мантию и в воздухе ловлю его ладони. Отталкиваю их от своего лица и, пожелав причинить Риддлу хоть какую-то боль, до хруста сжимаю их и с ненавистью ударяю о стену. Чтобы он не смог сразу вывернуть запястья, придвигаюсь ближе и встаю на мыски, почти сравнивая рост. Комната тонет в моей магии. Становится тяжело дышать. Между нами слишком маленькое расстояние, но я радуюсь появившемуся красному разводу на стене под тыльной стороной его ладони. Меня переполняет восторг, и я не сдерживаю удовлетворенной улыбки, когда сильнее вдавливаю его руки в стену. Я держу их по бокам от его головы и восхищаюсь своей собственной смелостью. От эйфории меня отвлекает его частое дыхание, щекочущее щеку. Отвлекаясь от его рук, я двигаю нижней челюстью, выражая презрение, и хочу убить его одними глазами. Соображаю плохо и следую только инстинкту. Блеск в глазах и капельки пота на висках делают его лицо живым. Мимолетно замечаю влажность его губ, но меня отвлекает царапина на щеке. Экстаз от осознания, что моё заклинание поцарапало его, покрывает тело дрожью, и я зажимаю зубами губу, чтобы сдержать стон удовлетворения. Лорд разглядывает моё лицо, а я не могу упустить соблазн напомнить ему о своей маленькой победе. Поэтому отпускаю одну его руку, которую он медленно опускает вдоль тела, словно боясь испугать меня, и дотрагиваюсь пальцем до раны. Смотрю только на нее и, нервно сглотнув, с шумом выдыхаю от восторга. Вспоминаю боль, которой он меня подверг и, злобно прищурившись, надавливаю на порез ногтем. Едва заметно он морщит лицо, но я по-прежнему не отлетаю от него, мучаясь в очередной пытке. Мне кажется странным его поведение, но внезапная мысль о том, что он специально дает мне ложную надежду, чтобы потом унизить резкой пыткой, призывает новую ярость. Если он меня сейчас проклянет, так тому и быть, поэтому я не буду терять ни секунды и успею сделать ему больно. Хоть чуть-чуть. Отдаленно ощущаю прикосновение к талии, но моё внимание приковывает его щека. Провожу кончиком языка по уголкам своих губ и гипнотизирую взглядом движение ногтя вглубь раны. К сожалению, царапина слишком узкая и не такая, какая была у меня. Думаю, что проговариваю слова в своем сознании, но на самом деле спрашиваю вслух сорванным голосом: — Тебе больно? Провожу двумя ногтями по царапине, но сильно не надавливаю. В глаза ему не смотрю и не хочу видеть реакцию на мои слова. Мне нужен только ответ на вопрос. На секунду отвлекаюсь, почувствовав холодное прикосновение его пальцев к коже под блузкой, но не позволяю отвлечь себя от вопроса и с упором спрашиваю: — Говори, тебе больно? Вместе с давлением на щеку я сжимаю пальцами его ладонь, которую по-прежнему держу у стены. С трудом отрываюсь от созерцания его раны и перевожу взгляд на его глаза. Мутная пелена черных зрачков наделяет цвет серебристым отливом. Он смотрит на мои губы, потом снова возвращается к глазам, чуть прищуривается и перед первой произнесенной буквой недолго тянет в закрытом рту глухой звук, словно не до конца решая, что ответить. — Нет?! По комнате проносится холодный вихрь воздуха от всплеска моей магии, а я задыхаюсь от его странной интонации. Наполовину категоричное отрицание, а наполовину… вопрос. Что за ерунда? Такое ощущение, что он ответил, чтобы посмотреть на мою реакцию. Кстати, которую я не могу игнорировать и, злобно нахмурив брови, отпускаю его руку и агрессивно обхватываю шею. Кончиками пальцев чувствую мягкость волос и веду руку ближе к затылку, но большим пальцем остаюсь на скуле. Ногтями впиваюсь в кожу и, услышав хриплый выдох, испытываю невероятный восторг. Чтобы надавить ногтями сильнее, встаю к нему вплотную и прижимаюсь телом. Ощущаю быстрый озноб. Несильно дергаюсь корпусом, чтобы прогнать наваждение и сосредоточиться на своих руках. — Нет… — повторяю его слово, как ругательство. Тень улыбки проходит по его лицу, вызывая негодование, и я захватываю в кулак волосы на его затылке. Тяну их вниз, и обхватываю другой ладонью его нижнюю челюсть. Повторяю его действие со своим лицом. Ногтем указательного пальца надавливаю на губу. На секунду он крепко закрывает глаза и глубоко вдыхает, а затем слегка подгибает колени, чтобы мы оказались одного роста. Искренне надеюсь, это связано с тем, что я запрокинула его голову вверх, а не с тем фактом, что он теперь легко дотягивается до моего бедра. Я отталкиваю его ладонь, слегка разводя ноги. Делаю маленький шаг вперед и выдыхаю от неожиданного соприкосновения промежности с его ногой.
Что мне делать с таким ответом? Я хочу его боли. Как мне ее получить? Какое-то время Лорд всматривается в мои глаза. Делает глотательное движение и шепотом произносит: — Мне… — опять эта странная интонация, как будто он тщательно отбирает нужные слова и боится неправильно выбрать, — не причинит вред такое слабое существо, как ты. Последняя полка с целыми колбами разлетается на куски. Сильнее сжимаю пальцы и не верю своим ушам, но, по-моему, я улавливаю глухой вражеский стон. Только, к сожалению, он не кажется болезненным стоном. А так хочется… Он меня ни во что не ставит. Называет слабой и даже мысли не допускает, что я способна на большее, ведь так?! Из-под опущенных ресниц он следит за моей реакцией и еле заметно кивает. То ли себе, то ли мне. Я не знаю, потому что ощущаю падающую ткань по ногам. Сначала я недоуменно размышляю, что это может быть, а потом сознание стреляет догадка, он снял с меня юбку. Вот мерзавец! Не помня себя от ярости, я надавливаю ногтем на его губу и шиплю: — Не трогай меня! Секундные гляделки и… я удивляюсь, что не чувствую больше его рук на талии и бедре. Новый восторг зовет меня к пику наслаждения над ситуацией. Не хватает только маленького дополнения. Я давлю на нижнюю губу указательным пальцем и вижу капельку крови под ногтем. Порочным звуком моё дыхание вырывается наружу, превращаясь в короткий стон. Проклинаю себя за несдержанность и полностью отключаю разум от всего, кроме его губы. Трепетная дрожь накрывает тело, когда он немного поднимает колено и поглаживает меня. Теряюсь в жаре от его движения и немного приподнимаюсь, чтобы разорвать прикосновение. Но поскольку наши тела плотно соприкасаются, моё бедро трется о его пах. Ловлю его рваный выдох ртом и улыбаюсь своему превосходству. Ослабляю хватку в волосах, но он не наклоняет голову вперед, а облокачивается затылком на стену и смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Мы ударяем друг друга собственными вздохами и пытаемся держаться, но я помню про свой долг и, нежно проведя подушечкой указательного пальца по раненой губе, в следующее же мгновение еще сильнее давлю ногтем, вызывая новые капли крови. Лорд сдвигает брови, но потом сразу же возвращается к расслабленному выражению лица. Вновь замечаю аккуратные прикосновения к бедрам. Только хочу возразить, как вдруг моё внимание привлекает его язык. Плавным движением он дотрагивается кончиком до моего пальца, потом проводит поперек, смывая кровь. Чувствую на себе его взгляд, но не смею оторвать глаз от пленительного зрелища. Меня не отвлекают даже медленно расстегивающиеся нижние пуговицы блузки. Не сдерживаю порыва и провожу пальцем по языку. Так непривычно видеть у него целый язык. В каком-то смысле я привыкла к раздвоенному, но понимаю, что это признак дикости. Прохладный ветерок освежает кожу живота и груди, но я не двигаюсь и рассматриваю его рот. Мы почти соприкасаемся носами. Внезапно, он обхватывает мой палец губами. Я задерживаю дыхание и провожу языком по своим собственным. Хочу запомнить этот момент и сохранить в памяти больше ощущений. Не решаюсь встречаться с Лордом глазами и медленно просовываю палец в рот. Внутри я обвожу его язык, хочется нежно провести и дальше… но я вспоминаю свою важную миссию мести. Резко выдергиваю палец из его рта с хлюпающим звуком и ладонью давлю снизу вверх на подбородок. Звонкий удар макушки о стену вызывает у меня ещё один короткий стон. А когда я слышу болезненное шипение Риддла, то вовсе начинаю гореть. Интересно, когда у него закончится терпение? Он отважно терпит меня, и я не знаю почему. Ладонью всё ещё надавливаю, большим пальцем поглаживаю скулу, а четырьмя остальными цепляюсь за его нижнюю губу. Оттягиваю ее и провожу подушечками пальцев по зубам. Жду, что на этот раз меня точно ожидает мучительная пытка, но Лорд лишь глубоко выдыхает. Я зажимаю челюсть и придвигаюсь к его уху: — Так значит, я слабое существо? Убираю пальцы от его рта. Просовываю их в пряди волос и прижимаю ладонь к виску. Вторую руку кладу на его плечо и провожу до горла. Жду ответа и ощущаю проникновение за края нижнего белья. Шумно выдохнув, он прижимает ладонь, будто проверяя температуру, но не двигает пальцами. Чувствую капли на бедрах и представляю, насколько его ладонь мокрая сейчас. — Слабая и никчемная грязнокровка. Ярость накрывает с головой, проходит по венам и трансформирует магию в сильнейшие электрические импульсы по всему телу. По мне проходит судорога, и в этот момент я сладко вскрикиваю от глубокого проникновения пальцев во влагалище. Переступаю с ноги на ногу, чтобы шире раскрыться, и наслаждаюсь ощущением правильной целостности. Ненависть подзывает каждый сантиметр кожи отдаться горячему исступлению, но я не могу просто так расслабиться. Я хочу услышать от Риддла другие слова, доказывающие мою силу, а не слабость. Отступать было бы глупо, ведь я уже перешла черту. Когда он вставляет еще один палец и двигает ими во влажном углублении, мой громкий и протяжный стон заполняет стены комнаты. Я не теряю время и рукой дотрагиваюсь до его лба, зачесываю волосы назад и крепко сжимаю пальцы. Мерлин, помоги вырвать ему волосы. Он не убирает руку, и я отдаюсь физическому наслаждению внизу, а моральному сверху. Не могу удержаться и, оттянув волосы назад, кусаю его в уголок подбородка. Провожу языком до бегущей венки на шее и крепко обхватываю ее зубами. Со мной творится что-то очень странное и фантастически невозможное. Собственно, тёмный волшебник Лорд Волдеморт позволяет мне делать с ним всё что захочу, при этом доставляет изумительное удовольствие рукой. Прокручивая назад воспоминания, я понимаю, что где-то пропустила еще одну провокацию и убедила себя в том, что контролирую ситуацию. Но ведь контролирую не я? Правда? Что он задумал? Отпускаю мысли о его мотивах и концентрируюсь на задаче: — Я не слабая. Дернув головой, Лорд вырывается из моей хватки, и наши лица оказываются на одном уровне. С частым дыханием он улыбается краешком рта и вместо ответа целует меня в губы. Понимаю, что тону в удовольствии, но через силу отворачиваюсь от него. Ладонью провожу по горлу, оттягиваю ткань и ногтями обвожу ключицу. Скольжу языком вдоль яремной вены и дотрагиваюсь кончиком до мочки уха. Он прижимает меня сильнее за туловище, а второй рукой делает резкие поступательные движения с интервалом в пару секунд. Предчувствую нарастающую волну оргазма, как вдруг, словно почувствовав, он замедляет движение, и я разочарованно делаю тяжелый выдох. Негодующе снова кусаю его в шею и сама насаживаюсь на пальцы, но от этого не становится легче, потому что нет быстрой стимуляции, а от медленных толчков я не кончу. Сама собой появляется догадка о мотивах его поведения. Вероятно, он хочет доказать мою зависимость от него. Он позволил достичь предела возбуждения из-за своего подчинения мне, разрешил кричать в экстазе от причинения ему боли, а теперь доказывает, что я должна просить его не останавливать движения. Говорю: — Как же я тебя ненавижу! Очень жестоко с его стороны, потому что он медленно вытаскивает пальцы и не спеша проводит ими по половым губам, потом до боли медленно вводит снова и практически не шевелит рукой.
Не смею посмотреть на Лорда и в страдании зарываюсь носом ему в волосы. — Я же говорил, что слабая. Меня душит отчаяние, а тянущее ощущение внизу превращается в ноющую боль. Слышу его глухой смешок и хочу прекратить пытку, но он обхватывает меня кольцом и прижимает к себе свободной рукой. — Хватит! — стараюсь не звучать жалко и вроде бы получается. Он слегка теребит углубление влагалища, не давая окончательно потерять возбуждение, я проклинаю всё на свете и рассуждаю про возможность побега. Уверена, он не даст прикоснуться к себе, как это случилось в его кабинете. Сейчас речь идет только о моем теле, а он будет терпеть свое возбуждение до конца. У меня не остается выбора, кроме как решиться опять использовать слова. Однажды они мне помогли. Возможно, организм лучше отреагирует на моральное возбуждение, чем на физическое, и наконец освободит посредством оргазма. Главное — вернуть возбуждение. Что ж, попробую помочь себе сама и докажу провокатору, что я не слабая. Закрываю глаза и тянусь к его губам, но он отворачивается и берет меня за волосы, отталкивая от себя. Я хнычу от безысходности, а внизу чувствую неприятное жжение. Меня словно прикрепляют к тросу. Как только дохожу до нужного места, меня с силой тянут веревкой назад, и затем я начинаю заново. Наказание за неуважение и дерзость. Интересно, настанет ли день, когда он простит мне ошибку? Мысленно усмехаюсь невозможной ситуации. Склизкие движения внизу постепенно теряют влагу, и он начинает грубо проводить пальцами по сухой коже. В особо чувствительных местах надавливает сильнее и заставляет стонать от болезненных ощущений. Если я признаюсь в слабости, он остановит пытку? Как же сложно признать поражение. Не узнаю свой собственный скулеж: — Я… — он вводит в меня пальцы, проводит костяшками по стенкам и медленно достает их, — я… Нет, я не могу смириться с такой судьбой. Лучше попробую словесный вариант. Мы встречаемся взглядами, и он иронично поднимает брови в ожидании продолжения. Итак, я рискну: — Я… — наполняю кислородом легкие, закрываю глаза и погружаюсь в воспоминания, — я думала о тебе, когда трогала себя. После моих слов он останавливается, но через пару мгновений возобновляет испытание. Кожа между половыми губами начинает пощипывать от сухого трения. Я вспоминаю дальше. — Сравнивала ощущения и представляла перед собой необъятную темноту твоих глаз. Не знаю, почему он не комментирует мои попытки достичь возбуждения словами. Я не открываю глаз и вновь утыкаюсь носом в его шею. Руками не смею прикоснуться к нему, а опираюсь на стену по бокам от его головы. Грустно думаю о том, что слов о глазах недостаточно. Нужна интимная конкретика. Хорошо, что он не заставляет смотреть на него, а то бы я сгорела от стыда. — Желала прикоснуться и… — а вот сейчас мне в голову приходит неплохая идея, возможно мне помогут не воспоминания, а фантазии, — и поставить тебя на колени перед собой. В страдании морщусь от резкого проникновения, он поворачивает пальцы в сторону. Из-за отсутствия смазки я ощущаю боль. Но давняя фантазия прочно остается в сознании. Не знаю, какую из его внешностей представлять, но вспоминаю случай в кабинете и начинаю озвучивать фантазию. — Я бы обошла тебя по кругу, а ты бы низко опустил голову, не смея смотреть на меня, — чувствую прошедший озноб и мысленно благодарю свой отзывчивый молодой организм. Ощущаю хватку в волосах, он поднимает мою голову, и я открываю глаза. Вижу нарастающую ярость на его лице, но мне нужно себе помочь, поэтому не отступаю. Теперь у нас новый раунд. Я рада, что он сменяет веселье на гнев. Смотрю в его глаза, но вижу перед собой кабинет. — Я бы велела тебе дотронуться до моей ноги… — Грязнокровка! Чувствую невесомое скольжение его пальцев внизу и радуюсь удаче… и его злому выражению лица. Прикусываю губу и слегка трусь носом о его щеку. Стараюсь, чтобы мой голос звучал нежно: — Обведя контур твоего лица, я бы дотронулась палочкой до подбородка и заставила смотреть на себя. Последние слова неплохо сочетаются с моим стоном. Он достает из меня пальцы, а я неумышленно ставлю себе «отлично». Слегка прижимаюсь к нему телом и, задев клитор, выдыхаю прямо в его губы. Пожалуй, теперь можно взять инициативу в свои руки. Меняю тактику, чтобы избавить его от гнева, и подкидываю идеи для возбуждения: — Но ты бы яростно посмотрел на меня и, обхватив рукой лодыжку, опрокинул на пол. В тело вновь приходит знакомое щекочущее тепло. — Затем приподнял бы за волосы и бросил на стол, — желание дотронуться до его губ преобладает над разумом, и я обвожу контур языком, на этот раз он не отталкивает меня, но и не отвечает, — ты бы прижался ко мне сзади и заставил прогнуться, а я бы закричала от твоего напора. Не верю в свой успех, но он сам меня целует и возвращает ладонь на прежнее место. Нижнее белье неприятно холодит кожу. Я отвлекаюсь на ощущения и, разрывая поцелуй, страстно шепчу: — Ты бы надавил мне на поясницу и заставил приподнять бедра для более удобного проникновения, — говоря эти слова, я дергаюсь от внезапной судороги и прижимаюсь к его промежности, ощущаю его возбуждение и даже немного жалею, что мы сейчас не в кабинете, — ты бы наклонился к моему лицу, обхватив основание шеи, а я бы положила колено на стол, чтобы открыться для тебя. Он проводит языком по моему подбородку и, дойдя до сонной артерии, всасывает складки кожи. Слышу мокрые хлопки внизу и понимаю, что близка к финалу. Он убыстряет темп, и я благодарна, что он отменил пытку. — Я бы почувствовала прикосновение сзади… — Замолчи! Вот это да! В интонации не столько привычный приказ, сколько… просьба. Интересно. — Ты бы держал меня за горло, а я бы умоляла тебя… — далее я не могу придумать фразу. Риддл наклоняет голову, и мы соприкасаемся лбами, он жадно смотрит мне в глаза, не разрешая отвернуться. Отдаюсь приятной нарастающей дрожи и в следующий момент представляю, как кричу, что хочу почувствовать его внутри. Обнимаю его за шею и, стараясь заглушить вопль наслаждения, прижимаюсь к нему ртом. Оргазм вызывает приятную негу, в которой хочется остаться навечно. Он медленно достает пальцы. Я тяжело дышу и от нехватки воздуха разрываю поцелуй. Обмякаю в его руках и утыкаюсь в привычное местечко возле яремной вены. Мне не хочется двигаться, я расслабляюсь, но чувствую прикосновение на затылке и напрягаю слух: — Грязнокровка! — забавное сравнение, но он произносит это таким тоном, как будто бы приближается какая-то беда. — Ты наигралась? Не понимаю смысла вопроса и не знаю, почему он так быстро и тревожно говорит слова. Приходит неожиданная мысль, вдруг авроры пришли меня спасти, и Лорд почувствовал их где-то в доме, поэтому отвечаю не думая: — Да. — Хорошо. На колени. Живо! — Что? — Немедленно, Гермиона! Теперь я все понимаю. Как-то неудобно получилось. Я совсем забыла про… его потребности. К сожалению, авроры не торопятся меня спасать, придется опять выкручиваться самой.
Я навсегда запомню это кошмарное Рождество! Дай сил, Мерлин, чтобы у меня не кончилось терпение.
