Альтаир Блэк 7 курс

Pov Драко Малфоя.

Несмотря на то, что при приземлении меня как следует — да чего уж там, до потери сознания — приложило об пол, пришёл в себя я довольно быстро. Вокруг было сумрачно, однако глаза быстро привыкли, и я понял, что кое-какой свет здесь всё же есть. Он проникал в основном сверху, откуда-то с потолка круглого помещения. Стены были настолько высокими, что создавалось впечатление, что мы на дне глубокого колодца. Однако это был не единственный источник света. Прямо передо мной в нескольких шагах была полукруглая арка, достаточно просторная, чтобы в неё могли пройти три человека бок о бок.

Я попытался приподняться и обнаружил, что едва могу пошевелиться: меня придавливало сверху что-то тяжёлое и весьма неудобное. «Поттер» — дошло до меня, когда это «что-то» тоже заворочалось и застонало.

— Слезь с меня, Потттер, ты меня сейчас раздавишь, — потребовал я, пытаясь спихнуть с себя гриффиндорца. Гарри, недоуменно охая, кое-как отполз в сторону.

— П-прости, я не нарочно... — пробормотал он. Я фыркнул — меньше всего меня сейчас интересовали причины его поступков. Хорошими они были или плохими, но благодаря им мы, похоже, вляпались так, что нам о-о-очень крупно повезёт, если выберемся живыми. Или вообще если выберемся — а не останемся похороненными здесь, в этой милой и уютной башенке...

Я кое-как сел, встряхивая головой, чтобы разогнать туман перед глазами. Там, прямо за аркой, суетились Уизел и все четверо наших секундантов — кто остолбенело таращился на нас, кто тыкал пальцем в нашу сторону. Альтаир с расширенными от ужаса глазами накладывал какие-то чары. Уизел, бледный как полотно, со всё ещё зелеными волосами, чем я в открытую наслаждался (заклятие я выбрал из долгоиграющих, и экспериментировать с его снятием не рекомендуется), беззвучно шевелил губами, что то повторяя. А впрочем, они все шевелили губами беззвучно — и вообще, кроме нашей возни и охов с ахами, в башне не было слышно ни звука. Я поморщился — это плохо, Волдеморт побери!

— Малфой, ты что, ночевать здесь собрался? — спросил Поттер, уже успевший подняться на ноги. М-да, похоже, он навести справки об Обсерватории не удосужился.

— А что, есть предложения? — осведомился я, со стоном поводя плечами, но не делая попыток встать.

— Ну, как насчёт того, чтобы выйти? Мне здесь не нравится... Давай, вставай, пошли отсюда. Пора прекращать вашу глупую дуэль! Ну и чего ты сидишь? — Поттер, кажется, начинал злиться. Похоже, он всё ещё не видел того, что я увидел сразу — а именно, что и наши сокурсники, и внутренний дворик, и галерея — всё виднелось сквозь арку не особенно отчётливо, словно сквозь завесу дыма или мутное стекло.

— Выйти? Ну, попробуй, — вздохнул я. Поттер с минуту непонимающе смотрел на меня, потом поджал губы и сделал шаг под арку. Я невольно затаил дыхание — а вдруг получится?

Ага, сейчас! Когда это мне так везло? А уж вдвоём с Поттером, которому вообще по жизни везёт как дементору — и говорить нечего. Гарри, едва сделав шаг, словно натолкнулся на стеклянную стену — прозрачную, но прочную. Он недоуменно остановился, толкнулся в неё ещё раз, потрогал ладонью, похлопал, и, наконец, в отчаянии саданул кулаком.

— И что это значит? — требовательно спросил он у меня. Я вздохнул.

— Ну, надо полагать, «Историю Хогвартса» ты не читал? — спросил я. Поттер ошалело вытаращился на меня и вдруг прыснул. Я сложил руки на груди и подождал, пока этот гомерический хохот закончится, но, надо отдать должное, смеялся Гарри недолго.

— Извини, просто точно так же всегда говорит Гермиона, когда мы чего-то не знаем о школе, — выдавил он. Я вздохнул, бросив взгляд через арку на Альтаира, который, прекратив накладывать диагностику, в отчаянии подскочил к проходу, с его стороны выглядевшему сплошной стеной, и тоже двинул в него кулаками — раз, другой, третий... Как же больно видеть его лицо, искажённое ужасом!

— И она абсолютно права, — сказал я холодно. — Если б ты удосужился прочесть, ты бы мог знать, что именно вот эта самая обаятельная и привлекательная башенка теперь, скорее всего, станет нашей могилой. Радуйся, Поттер, последние часы жизни мы проведём вместе. Слабое утешение. Честно говоря.

— П-поч-чему могилой? — выдавил Поттер, бледнея. Глаза за стёклами очков, которые он протёр полой мантии, расширились. Странно — он опять поверил мне. Поверил сразу, без выкрутасов и доказательств! Нет, он спросил, конечно, но это уже не недоверие, а любопытство...

— Пятьсот лет назад именно тут проводили какие-то опыты с различной магической энергией, — объяснил я, медленно поднимаясь на ноги. — Что-то пошло не так, и произошло крупное смещение магического баланса. Кое-как его удалось сдержать, восстановить, но Обсерватория стала нестабильной. Её закрыли, а эту башню, с которой всё началось, запечатали Безвыходными чарами. Думаю, что-то тут осталось такое, что на волю лучше не выпускать...

— Безвыходными чарами? Не верю... Дамблдор бы так ни за что...

— Мерлин, Поттер, ты что, совсем дурак? При чём тут вообще Дамблдор? — рассвирепел я. — Это сделали ещё пятьсот лет назад, когда его в проекте не было!

— Но ведь... Но ведь мы с тобой сюда попали, не так ли? Значит, могли попасть и другие студенты. Это опасно! Профессора не могли оставить на территории школы такой участок...

— А правила придумали для того, чтобы их нарушать, — проворчал я. — Вход был запечатан и снаружи, Поттер. И прорвали эту печать мы с тобой. Понятия не имею, как именно.

— И что нам теперь делать? Как выйти-то отсюда?

— А никак, — отозвался я, вздыхая и с болью глядя наружу, на двор, где Альтаир, отскочив на несколько шагов назад, принялся молотить в запечатанный проход одним Взрывным заклятием за другим, быстро переходя на усиленные. За его спиной суетились Теодор с Томасом, а Уизли, продолжая что-то беззвучно бормотать, присел и со слезами на глазах подобрал мантию-невидимку Гарри.

— Держу пари, они нас даже не видят... — проговорил я, не отрывая взгляда от Ветронога. — Оттуда эта арка, скорее всего, выглядит всё так же, как раньше — сплошной стеной. Раньше, как раз лет пятьсот-шестьсот назад, такие односторонние двери частенько делали.

— Да, я знаю, — хрипло отозвался Поттер, ещё раз стукнув кулаком по прозрачной стене под аркой. Прямо напротив его кулака с той стороны рванула вспышка Бомбарды, но ничего по-прежнему не произошло. — Ну и что делать будем, Малфой? Идеи есть?

— Пока нет, — честно отозвался я и отвернулся, решив осмотреться. — Можно, в принципе, сидеть и ждать, пока нас спасут — это если твои дружки-гриффиндорцы догадаются рвануть прямиком к Дамблдору.

— А твои слизеринцы не догадаются?

— Точно нет. К Снейпу, в лучшем случае, — пожал плечами я. — Вот только толку от этого, как от гиппогрифа яичницы. Эти чары разовые и необратимые. Снять такое заклятие невозможно. А значит, Поттер, мы с тобой здесь застряли. И это ещё не худшее из зол...

— Почему? — насторожился Гарри.

— А потому. Подумай сам, ты же вроде неплохо соображаешь. Башню запечатали, чтобы изолировать последствия той самой катастрофы, из-за которой закрыли Обсерваторию. А именно: нестабильная магия — раз, возможно, какие-нибудь оставшиеся неполадки с пространством и временем — два... Ну и, в довесок, в истории упоминается какая-то нечисть, наводнившая башню в результате провала экспериментов. И это три. За пять столетий, конечно, вряд ли от неё что-то осталось, да и большую часть истребили ещё тогда же... но чем Салазар не шутит.

— Да уж, ваш Салазар — тот ещё шутник, — буркнул Поттер, мрачно покосившись на меня. — Одна Тайная Комната чего стоит, а уж его наследничек...

— Давай не будем о нём, — поморщился я. — Знаешь, о чём я тут подумал?

— Мысли читать не умею, — отозвался он. Я хмыкнул: да уж, наслышаны мы о твоих «успехах» в блокологии, Поттер. — Ну и о чём ты там подумал?

— О том, что стоит поискать выход в саму Обсерваторию, — отозвался я. — Там должно быть не так опасно, к тому же, если найдем дорогу в Закатную Башню — считай, выбрались. Наружная дверь в ней старая и рассохшаяся — можно вышибить безо всякой магии.

— Если бы всё было так просто, то какая-нибудь нечисть отсюда уже выбралась бы, — с сомнением возразил Гарри. Я покачал головой.

— Не обязательно. Не забывай, на школе защитных чар от всякого рода нечисти — немерено. Это здесь она чувствовала себя нормально из-за магической нестабильности...

— Что-то не ощущаю я особой нестабильности, — проворчал Поттер. — Мы уже минут пятнадцать тут болтаем попусту, и ничего такого с нами не случилось. Может, если тут что и было, всё за прошедшие пятьсот лет рассосалось?

— М-да? — с сомнением проговорил я. — А ну-ка, чем сидеть просто так, давай лучше мы с тобой осмотрим эту башню. Всё равно заняться больше нечем — а так вдруг выход найдем?

Однако ничего похожего на хоть какой-то выход мы так и не нашли. Не было даже ещё одной запечатанной арки — везде только гладкие стены, а единственный вход — арка, через которую мы сюда и попали. Изнутри башня казалась более пострадавшей, чем снаружи. Лестница, поднимавшаяся спиралью внутри башни, почти полностью обвалилась — остались лишь несколько лестничных площадок на разной высоте, слишком далеко друг от друга, чтобы можно было надеяться добраться. Странное дело — внизу, на полу, где мы находились, никаких осколков лестницы при этом не было, а с одной стороны, ближе к наружной стороне башни, в полу зияла огромная, с шестую часть помещения, дыра, дна которой было не видно. Когда я кинул вниз камушек на пробу, всплеск раздался только через несколько секунд. Значит, глубина самое меньшее футов пятнадцать-двадцать, и это только до воды. Сколько же тогда до настоящего дна этого подземелья, вообще сейчас выяснить невозможно... Брр. Нет, плавать я умею, конечно, но от купания в подземном водоёме, да ещё на такой глубине, да ещё где может водиться непонятно что — меня, пожалуйста, увольте! Поттер, видно, в этом вопросе был со мной солидарен, потому что побледнел и предложил «отойти от этой ямы». Ну, в общем, ничего больше мы так и не нашли.

Альтаир снаружи тем временем, похоже, окончательно потерял над собой контроль — к счастью, всё же не в прямом смысле слова. Он медленно сполз на колени, бессильно царапая непроницаемую преграду, и уткнулся в неё лбом. По его щекам прокатилось несколько слёз. Он простоял так около минуты — к нему никто не решался подойти — а потом его лицо исказилось бешеной яростью. Ветроног одним движением вскочил на ноги и метнулся к Уизли, да так стремительно, что ни тот, ни остальные секунданты ничего не успели сделать. Альтаир схватил Уизела за мантию на груди и впечатал его спиной в колонну, сразу же выхватывая палочку и упирая её ему в горло. По движениям губ было видно, что мой друг что-то рявкнул гриффиндорцу — точнее, выкрикнул прямо в лицо, ещё сильнее надавливая палочкой. Уизли, бледный как смерть, просто смотрел на него. А потом что-то односложно ответил. Альтаир внезапно как-то обмяк и, на мгновение повесив голову и тут же вскинув её опять, рывком отшвырнул от себя Уизела — тот упал и проехался на спине несколько футов — и заметался по площадке, обхватив голову руками, а затем резко хлопнул себя по лбу, что-то воскликнул и стрелой метнулся туда, откуда мы пришли. Остальные, переглянувшись, последовали за ним — даже поднявшийся на ноги Уизел. Оставалось только надеяться, что Ветроног помчался за профессорами. Мы с Поттером уселись на остатки лестницы, ещё поднимавшейся на высоту около пяти футов, и стали ждать их появления. Ничего другого просто не приходило в голову. Поговорить нам, в принципе, было о чём — в голове теснились сотни, если не тысячи вопросов, однако слова просто не шли с языка. Казалось страшным нарушить установившееся молчание, и мы просто сидели рядышком и наблюдали, как ветер гоняет по двору опавшие листья.

Сидеть на лестнице почему-то казалось удобнее и безопаснее, чем на полу. Вскоре свет стал потихоньку тускнеть — солнце начинало клониться к закату, и в Рассветной башне сгущались сумерки. Мне стало неуютно, и я, вытащив палочку, прошептал: «Люмос». Кончик палочки слабо засветился. Я нахмурился, сосредоточившись посильнее, и тут палочка полыхнула ослепительной вспышкой, озарившей башню, как солнце, а потом резко погасла, оставив нас в показавшейся совсем густой тьме. Снаружи было ещё светло, кусок двора, который мы видели, был пока залит светом, но здесь, в Башне, становилось мрачновато.

— Ну, вот и первое доказательство здешней магической нестабильности, — ровно проговорил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от волнения. Гарри посмотрел на меня со смесью испуга и тревоги.

— Если даже Люмос работает через пень-колоду, то что будет с более сложной магией? — спросил он. Я сглотнул.

— Боюсь, лучше не проверять...

— Смотри!

Во двор стремительной походкой вошел Дамблдор. Директор был сосредоточен и очень обеспокоен. По пятам за ним следовали МакГонагалл и Снейп, тоже встревоженные, с озабоченными лицами и палочками наизготовку. Рядом с Северусом шёл Альтаир, по-прежнему стискивающий в пальцах волшебную палочку. Отстав на пару шагов, за ними шёл Теодор, Уизли, красный, как помидор, но всё ещё с зелеными волосами, держался поодаль, а Томас и Финниган шли рядом, успокаивающе похлопывая его по плечам. Дамблдор нетерпеливо обернулся к ним и что-то спросил. Альтаир отчаянно закивал, указывая рукой в нашем направлении, а Уизли что-то оживлённо залопотал, явно в согласном тоне. Несмотря на то, что смешного в нашем положении было мало, я всё-таки не мог не ухмыльнуться — Уизел, согласшающийся с Ветроногом, выглядел донельзя забавно.

Не дослушав, директор подошёл вплотную к арке и, вытащив палочку, постучал ею по стене — с нашей стороны казалось, что по стеклу. Потом, снова убрав её, Дамблдор принялся ощупывать стену пальцами, что-то бормоча и почти прижимаясь к ней лицом.

Мы с Поттером с надеждой переглянулись. Если уж Дамблдор взялся, то, наверное, придумает, как нас вытащить. Однако по мере того, как он продолжал осмотр, лицо директора мрачнело, и наши надежды таяли. Наконец с глубоким безнадёжным вздохом директор повернулся к столпившимся за его спиной ученикам и двум деканам и что-то сказал. Мы не слышали ни звука, однако увидели, как смертельно побледнел Снейп, а МакГонагалл, охнув, закрыла лицо руками. Альтаир, с остановившимся взглядом, пошатнулся — да так, что его едва успел подхватить Тео. Но наибольший сюрприз преподнёс Рональд Уизли — он позеленел, став одного цвета со своими волосами, и грохнулся в обморок. На лицах всех собравшихся были шок и неверие.

Не сговариваясь, мы с Гарри вскочили и, подбежав к прозрачной стене, застучали в неё руками, ногами — чем придётся...

— Эй! Эй, мы всё ещё здесь! Вытащите нас отсюда! — я не отдавал себе отчёта в том, кто из нас выкрикивал всё это, скорее всего, оба. Однако все наши усилия были тщетны. Они слышали нас не лучше, чем мы — их.

Наколдовав носилки, директор при помощи левитационного заклинания переложил на них Рона, и, указав на Томаса и Финнигана, что-то сказал — видимо, попросил отнести его в больничное крыло. Альтаир, придя в себя, подскочил к Дамблдору и что-то отчаянно спросил. Хотя сейчас было предельно ясно, что именно — «Вы точно уверены?» Директор, печально посмотрев на него, кивнул. Лицо Ветронога стало до ужаса пустым — наверное, так выглядит человек, которого поцеловал дементор. Но через пару секунд он помрачнел и, упрямо мотнув головой, что-то бросил в ответ и быстрым шагом скрылся из виду. Теодор, бросая полные ужаса и печали взгляды на башню, уплёлся следом, так что во внутреннем дворике остались только учителя.

Дамблдор, ещё что-то сказав, обернулся и посмотрел на Башню — одновременно с разочарованием и бесконечной грустью, но и, как мне показалось, с затаённой надеждой. Взгляд директора заскользил от арки выше по стене и, наверное, вплоть до стеклянного купола. Он снова что-то сказал, не отрывая взгляда оттуда, а потом отвернулся и, взяв за плечо МакГонагалл так, словно хотел поддержать, медленно повел её назад, к выходу. Я просто не верил — они что, бросили нас здесь? Нет, не может быть!

Северус, бледный, как полотно, приблизился к арке. Гарри, пнув её еще пару раз, сполз по стене рядом и то ли плакал, то ли просто сидел, уткнувшись головой в колени, а я всё ещё стоял, глядя на крёстного, который осмотрел арку, словно ещё не веря в то, что видел. Ещё никогда, за всю свою жизнь, я не видел Северуса таким. Он медленно вынул что-то из кармана и, положив на руку, ладонью прижал это к стене, беззвучно шевеля губами. Через прозрачную поверхность я различил свою фамильную печать (с чего Альтаир её отдал? Хотя, может, надеялся на какую-то связь...) и, протянув свою ладонь, приложил её к тому же месту, где лежала рука крёстного. Под пальцами появилось знакомое покалывание — точь-в-точь такое же, какое прокатилось по всему моему телу в момент прохождения сквозь чары арки. Я чуть не вскрикнул, а в следующий момент ощутил в своей руке холод металла. Кольцо, пройдя сквозь стену, легло мне в ладонь, однако руку Северуса стена не пропустила. Я, вздохнув, вернул кольцо на положенное ему место и снова уставился в удивлённые, но по-прежнему полные боли чёрные глаза. А что, если...?

— «Северус! Северус, прошу тебя! Ну если кто и может услышать меня из этого забытого всеми богами места, то это такой мастер легилименции, как ты! Северус, пожалуйста! Ты слышишь меня? Я здесь! Я живой, и Поттер тоже! Прошу, услышь меня!» — я думал изо всех сил, концентрируя всю свою ментальную силу на том, чтобы передать мои мысли крёстному, и наградой мне стало облегчение на его лице. Северус на минуту закрыл глаза, словно пытаясь взять себя в руки, а когда открыл, на его лице сквозь тревогу и отчаяние проступила тень надежды.

— «Драко...» — его мысленный голос казался далёким и неясным, но он был — я знал, что это он!

— «Я здесь, Северус!»

— «Послушай меня... Мы не можем помочь вам — с нашей стороны нет никакой возможности. Вас привело туда редчайшее сочетание магических сил... Повторить его — не в нашей власти. Но если и есть надежда для вас двоих спастись, она не снаружи. Она в вас самих. Ты слышишь меня?!»

— «Я слышу, Северус... Но я не понимаю. Как это — надежда в нас самих? Что нам делать?»

— «Искать способ выбраться. Если кто-то и может, то только вы сами, Драко...» — в глазах крёстного всё ещё была боль пополам с тревогой. Он помолчал, и я уже думал, что связь оборвалась, но нет.

— «Берегите себя... Оба».

— «Ладно», — я кивнул, забыв, что он не может меня видеть. Снейп через силу ободряюще улыбнулся мне и, отвернувшись, быстрыми шагами отправился следом за Дамблдором и МакГонагалл.

Я обернулся к Поттеру. Мы снова остались одни в проклятой Башне...