Альтаир Блэк 7 курс

Pov Блейз Забини.

М-да уж, ну и денёк выдался, а ведь ещё только утро! Началось всё с того, что встав с утра пораньше, я тщательно вымыла голову и с ужасом обнаружила, что средство для смывания краски с волос не действует так, как должно! Вместо того чтобы вернуть моим волосам рыжий цвет, оно окончательно превратило меня в блондинку, причем самого отвратительного жёлтого оттенка, словно я пыталась покарсить волосы яичницей! Когда я сняла с головы полотенце, зачарованное так, чтобы автоматически высушивать волосы, Дафна Гринграсс при виде меня разразилась смехом и одарила меня злобным взглядом, так что сразу стало понятно, чьи ручонки поколдовали над флаконом со смывающим зельем. Вот ведь змея, сама упустила время, переключившись с Гарри на Драко, а теперь ещё предъявляет претензии, что, дескать, с самого начала «забила» Поттера для себя, и я нарушила неписанную договорённость не вторгаться на территорию соседок по факультету. Хорошо ещё, что, кроме Пенси, остальные девчонки поддержали меня в том, что Дафна сама виновата, потому что начала встречаться с Малфоем. Но теперь она не упускала возможности хоть как-то навредить мне.

Впрочем, Дафна забыла, с кем имеет дело — у меня не зря было «превосходно» по зельям, да и я уже изучаю их на год больше, чем она. Быстренько проанализировав состав, я обнаружила, что соперница капнула в мой флакончик несколько капель раствора пыльцы цветов жгучей антенницы, от чего зелье поменяло свои свойства на противоположные — вместо того чтобы смывать новый цвет, оно сделало его интенсивнее. К счастью, у меня в чемодане имелся второй флакон, равно как и половина баночки с краской — мне просто не понадобилось всё количество, которое продавалось в одной упаковке. Словом, капнув для усиления эффекта каплю сока мандрагоры, я быстро привела свои волосы в порядок, решив, что обязательно придумаю, как отомстить Дафне (слизеринка я или нет, в конце-то концов?).

Второй сюрприз преподнёс Драко, спустившийся в гостиную перед завтраком. Начать с его вида — в полурасстёгнутой рубашке, с развязанным галстуком, без мантии, с мечтательным взглядом... Даже волосы слегка растрёпаны — кому-то, кто его плохо знал, могло показаться, что причёска Драко в порядке, но я-то знала, что подобный вид означает, что он едва провел расчёской по волосам. Словно его ночью подменили! Появившийся вслед за ним Альтаир выглядел неимоверно довольным и с весёлой улыбкой поглядывал на своего друга. Объяснить, в чём дело, он отказался, с хитрым видом заявив, что это так, «сюрприз». Я еле заставила Драко набросить-таки мантию на плечи, однако на всё вопросы он только отмахивался, говорил, что с ним всё хорошо, и продолжал витать в облаках. А уж когда пришли на завтрак! Я всегда думала, что Драко Малфой, с мечтательным видом пялящийся на гриффиндорский стол, — это явление неестественное, и в природе не встречается. Начиная с середины третьего курса такое поведение было исключительно и только прерогативой Альтаира. Однако вот вам, пожалуйста — во всей красе. Любуйтесь, как говорится. Нет, в принципе, после танцев и прогулки с его драгоценной Джинни, можно было ожидать от него какой-то реакции, не спорю, но чтобы такой? Неужели Драко по-настоящему влюбился? Немыслимо...

Но другого объяснения тому, что с ним творилось, я найти не могла. Ну не может Драко Малфой по иной причине мечтать о девушке, с которой ещё даже не занимался любовью, — а в том, что у них ещё ничего не было, я могла поклясться даже на Магическом Кодексе. Я достаточно хорошо знала Драко, чтобы видеть и чувствовать такие вещи сразу, да и Джинни не казалась мне девушкой, способной прыгнуть в постель к парню, с которым потанцевала несколько танцев, едва перекинувшись парой слов. Особенно если учесть их вечную вражду и взаимную ненависть большинства её братьев и всего семейства Малфоев, исключая, может быть, Нарциссу.

Небольшую отдушину я получила при виде Гарри — весёлый, жизнерадостный, он вошёл в Большой зал вскоре после нас, о чём-то оживлённо болтая с Гермионой. К моему облегчению, не было и следа его частого в предыдущие недели плохого настроения, депрессии и грустных глаз. Я улыбнулась в ответ на его взгляд, и мы некоторое время переглядывались через столы и проход, улыбаясь друг другу.

Однако хорошее быстротечно, я поняла это при драматическом появлении Рональда Уизли в сопровождении пары гриффиндорских парней. А когда он бросил Драко ритуальный вызов, я засомневалась и в собственных умственных способностях. Неужели братец всё-таки затащил мелкую Уизли в постель? Да как он только успел — и получаса не прошло с того момента, как они ускользнули с вечеринки, до того, как взъерошенный и растрёпанный Драко появился в слизеринской гостиной. Видок у него, конечно, был тот ещё, но... Но всё же не такой, как обычно после интимных свиданий.

Однако ответ Драко развеял мои сомнения — если он заявил, что может доказать, что никакого урона ничьей чести не нанес, значит они, максимум, целовались, ну может, чуть-чуть ласкались — но какой нормальный поцелуй без этого обходится, если подумать? Хотя если Уизел их при этом застал — неудивительно, что он так взбеленился. Да уж, и не знаю, благодарить ли небеса за то, что никого из профессоров не было в зале в момент вызова, или, наоборот, со всех ног мчаться к Снейпу и умолять его запретить эту дуэль? Однако она уже стала делом чести, после того, как Уизли обвинил Малфоя в трусости, да и вызов был брошен по правилам — единственная неточность, это то, что Рон не знал полного имени Драко. Однако раз уж Малфой согласился на поединок, делать нечего — придется драться. Отступать некуда.

С завтрака мы с Драко уходили вдвоём — Тео упросил Альтаира зарулить в библиотеку, чтобы заново прочесть дуэльную часть старого «Кодекса о поведении представителей старинных чистокровных семейств», о котором вспоминали в редких случаях, но ссылка на который тем не менее была неоспоримым аргументом для любого чистокровного мага, да и для некоторых полукровок тоже. Блэк, немного подумав, согласился, что на всякий случай освежить эту информацию в памяти не помешает. Однако его глаза были при этом подозрительно сощурены, и я всёрьёз задумалась, не намерен ли Ветроног просто заглянуть под шумок в Запретную Секцию и нарыть там парочку-другую проклятий, допустимых в такой дуэли.

Мы направлялись по небольшому коридору к лестнице, которая вела вниз, в подземелья, когда Драко вдруг замер посреди прохода и, быстро извинившись, свернул в небольшое ответвление, где находилась старая классная комната. Уж и не знаю даже, что там в своё время преподавали — сейчас там осталось только несколько старых парт и доска на стене. Мгновение я колебалась, но потом слизеринское любопытство всё-таки взяло верх. Я осторожно прокралась следом, и постаралась найти место, где меня не смогут заметить, даже если выглянут или выйдут из двери — это оказалось не так уж трудно, стена в этом месте плавно поворачивала, так как комнатка находилась на нижнем этаже небольшой круглой башенки. Спрятавшись за изгибом башни, я навела на стену комнатки чары, которым научил меня Диего в Бразилии — они словно открывали в двери или в стене своего рода окно, через которое прекрасно видно было то, что происходит внутри. Разумеется, изнутри его при этом видно не было. Правда, от моих чар несложно было защититься при помощи простейших охранных заклинаний от прослушки или подглядывания, но, чтобы воспользоваться ими, нужно хотя бы знать или предполагать, что тебя могут подслушивать. Вот, например, на личной комнате Драко эти чары не работали, хотя я и применяла-то их только для того, чтобы удостовериться в этом.

Вообще-то я почти ожидала, что, войдя в комнату, Малфой предпримет что-нибудь дл того, чтобы защитить себя от любопытных ушей — но, видимо, ему было не до того. В комнате он оказался не один. Спиной к двери и к нему стояла невысокая девушка, которую нетрудно было узнать даже со спины. Ни у кого в Хогвартсе больше не было таких пламенно-рыжих волос, которые, как и мои, от природы завивались крупными кольцами.

— К тому же, наши семьи враждуют всё это столетие, — говорила она, видно, заканчивая какую-то фразу. Впрочем, смысл всё равно был понятен. — Почти все мои братья тебя ненавидят. И Рон среди них далеко не самый упрямый.

— Я не боюсь твоих братьев, — возразил Драко, делая шаг к ней. Джинни помотала головой. — Джинни... Ведь вчера между нами что-то было — что то особенное...

— Я была пьяна. Только и всего, — резко сказала она. — Мне достаточно одного-двух бокалов, чтобы захмелеть. Я плохо соображала, к тому же мне хотелось отделаться от Дина. Не принимай близко к сердцу, Малфой.

— Ещё минуту назад ты говорила иначе, — возразил он. Его плечи напряглись, я видела, даже не имея возможности рассмотреть его лицо, что Драко мучительно пытается взять себя в руки и что ему больно от её слов.

— Я просто не хотела ранить твои чувства, — холодно сказала Уизли. — Но раз уж ты решил настаивать... Между нами ничего нет, Малфой. Пара поцелуев в эйфории от вина и танцев — какая ерунда. Ты ведь понимаешь это?

— Да, — резко выдал Драко после некоторого молчания, во время которого он отчаянно боролся с собой. — Да, это... То, что я и хотел сказать с самого начала. Я просто... хотел посмотреть на твою реакцию, если сделаю вид, что... Что в этом что-то было, — с усилием проговорил он, однако в его словах было столько сдерживаемой боли, что не понять, что он говорит это только для видимости, было невозможно.

— Ну что ж, — Джинни, наконец, повернулась, и я увидела её лицо — бледное, хотя и решительное, а в голубых глазах — непролитые слёзы. — Что ж, я рада, что мы всё выяснили, — сказала она, стараясь говорить холодно, но голос её всё равно дрожал. — Значит, между нами ничего нет и быть не может, не так ли?

— Именно так, Уизли, — отозвался Дрей. Мерлин, я никогда ещё не слышала, чтобы голос Вьюжника звучал так — словно Драко приходилось говорить с кинжалом в груди. Боль, сдерживаемые слезы, отчаяние — и вместе с тем решимость и неистребимая Малфоевская гордость, заставляющие его высоко держать голову, даже когда все его мечты рушились на глазах. Я с трудом сдерживала собственные слёзы — слёзы жалости к этим двоим, которые своими руками рушили то, что могло превратиться в нечто прекрасное и удивительное для них обоих.

— Ну, ладно, тогда, я, пожалуй, пойду. Удачи тебе на дуэли, только постарайся не убить и не покалечить моего братца. А то тебя посадят в Азкабан.

— Ты печёшься обо мне или о нём? — горько фыркнул Малфой.

— Не льсти себе, он мой брат всё-таки... — отозвалась она, опуская голову, чтобы он не мог как следует разглядеть её лицо. — Ладно, я, и правда, лучше пойду.

— Угу... — отозвался он, всё ещё стоя спиной к двери.

Джинни прошла мимо него, и, подойдя к дверям комнаты, протянула руку, чтобы открыть, но не удержалась — гриффиндорская эмоциональность! — и обернулась, чтобы бросить на него последний взгляд... Наверное, она смогла бы ещё уйти, опустить глаза и скрыться, если бы Драко не выбрал именно этот момент, чтобы тоже обернуться ей вслед. Их взгляды встретились. Джинни на мгновение застыла, а потом бросилась к нему, в два шага преодолев разделяющее их расстояние. Драко протянул руки и подхватил её. Их губы слились, и я могу поклясться — я ещё никогда не видела такого пылкого, страстного и отчаянного поцелуя. Мне доводилось натыкаться периодически на Малфоя и его девушек в такие моменты, но ни одну он не целовал с такой отчаянной нежностью, никогда раньше его изящные пальцы не перебирали тяжёлые длинные волосы на затылке девушки так, словно пытались навсегда запомнить это ощущение. Вторая рука Драко обвилась вокруг талии Джинни, крепко прижимая девушку к его телу. Она тоже обнимала его, её руки поглаживали его спину и плечи. Джинни активно участвовала в поцелуе, не будучи просто безвольной куклой в руках Малфоя, а, наоборот, охотно ему отвечая.

Однако это продолжалось недолго. Руки девушки соскользнули со спины Драко и легли ему на грудь, потом уперлись и с силой оттолкнули его, прерывая поцелуй. Он не выпустил её до конца — рука, обнимающая талию Джинни, всё ещё оставалась на месте. С отчаянием юноша заглянул ей в глаза.

— Значит, это решено? — тихо спросил он. — И нет никакой надежды?

— Да какая надежда могла быть у нас с тобой? — всхлипнула она. — Мои братья убьют тебя, если узнают, что ты хотя бы посмотрел на меня, и никакие уговоры их не остановят. Один даже уже пытается... А твоя семья? Разве вы примете в свой род нищебродку вроде меня?

— Не говори так...

— Почему? Ты всегда называл так Рона, и всю нашу семью тоже. Я всё ещё часть этой семьи. Ничего не изменилось. Тебе даже просто встречаться со мной не позволят! Как бы нам ни хотелось иного, Драко...

Вьюжник закрыл глаза и несколько секунд молчал, но потом всё-таки заговорил с тяжёлым вздохом:

— Ты права. У наших отношений нет будущего, как бы нам ни хотелось обратного... Ну что ж, тебе и вправду лучше уйти в таком случае... — и он ещё крепче прижал ее к себе, обняв за плечи второй рукой.

— Так пусти меня! — снова всхлипнула Джинни.

— Да, конечно... Через минуту... — отозвался Драко и снова прижался губами к её губам. Я прикрыла глаза. В подглядывании за таким моментом было что-то... неприличное, почти бесстыдное, но сдержаться я не могла и, открыв глаза, снова уставилась на них — на то как нежно, и в то же время пылко ласкают друг друга их руки, как движутся губы, когда он проникает языком ей в рот, лаская его изнутри... Наконец Драко с видимым усилием оторвался от Джинни и, выпустив её, отступил.

— Иди, Джин, тебе пора, — быстро сказал он, словно боясь вновь передумать или не справиться с собой.

— Драко...

— Уходи! — рявкнул он. Кивнув, она отвернулась от него и пошла к двери, с каждым движением ускоряя шаг, и у двери почти побежала. На этот раз не оглянувшись, Джинни выскочила из дверей и опрометью бросилась по коридору. Драко стоял молча, закрыв глаза и обхватив себя руками, словно пытался запомнить и навсегда сохранить в памяти вкус её губ и ощущение её тела. Я сняла чары и вышла из коридора. С одной стороны, надо было идти в подземелья и делать вид, что мне всё невдомёк, но, с другой, не было ни сил, ни желания. Я кое-как добралась до ближайшего подоконника и уселась на него. Я чувствовала себя странно опустошённой, словно это мне, а не Драко только что пришлось пережить разрыв с любимым. В глазах кипели непрошёные слезы, хотя я и отдавала себе отчет в том, что реветь из-за чужих бед — это абсолютно не по-слизерински. Но только... только какая же это «чужая» беда?

Так я и сидела, пока из бывшей классной комнаты не появился Драко. При виде его я изумленно заморгала — вместо взъерошенного и растрёпанного парнишки, каким он был с утра, передо мной предстал Серебряный Принц Слизерина во всей красе. Идеально уложенные волосы, падающие на лоб чёлкой с двух сторон, рубашка застёгнута, галстук аккуратно повязан. Мантия надета как надо, и выглядит так, словно её только что отутюжили умелой рукой. Но самое главное — как он держался! Расправленные плечи, идеально прямая спина, гордо вздёрнутый подбородок — осанка Драко всегда была безупречной, а в этот момент она вообще могла служить эталоном. В глазах — ни следа той боли и отчаяния, которые плескались в них во время разговора с Джинни, — только обычное Малфоевское высокомерие и отменная, нарочитая наглость.

— Блейз, что ты здесь делаешь? — спросил он, увидев меня.

— Жду тебя, — отозвалась я, решив не вдаваться в подробности. Впрочем, скрывать от него что-то, в принципе, дело довольно безнадёжное, однако Малфой не проявил стремления расколоть меня. А может, дело было в том, что ему не хотелось лишний раз ворошить произошедшее.

— Ну так идем? — сказал он. — Мне ещё надо подготовиться к этой долбаной дуэли!

— Ты же не думаешь, что Рон Уизли представляет для тебя опасность? — фыркнула я.

— Да боггарт его разберёт, — пожал плечами Драко. — Поттер их там прилично натаскал в свое время в этом их «ОД», хотя Уизел есть Уизел, чтоб ему прожить тыщу лет и больше никогда не охотиться!

Я хихикнула — фразочку эту Малфой тоже подцепил из какого-то маггловского кино, однако она была довольно забавной. Вот только сам Драко не засмеялся — даже не улыбнулся.

— Ты прав, на уроках у Тёрнер он никогда особенно не блистал, да и у Дамблдора тоже в этом году, — сказала я. — Но всё равно, не забывай, ты не должен применять ничего запретного, потому что эти его гриффиндорские секунданты не упустят возможности обвинить тебя в применении незаконных заклятий и упрятать в Азкабан. Я, конечно, понимаю, ты скучаешь по Люциусу, но встречаться с ним такой ценой, думаю, всё же не стоит.

— Не городи ерунду, Блейз, я же не такой идиот, чтобы на дуэли применять Непростительные, — фыркнул Малфой. — К тому же я больше чем уверен, что кто-нибудь из тех, кто слышал его вызов, уже стучит в дверь к Дамблдору, вопя, что в школе намечена дуэль. Нам в лучшем случае позволят дойти до места.

— Ну да, особенно учитывая тот факт, что никто, кроме вас двоих, не знает, где оно, — хмыкнула я. Драко, застыв, удивлённо уставился на меня.

— Так это что, реально работает? — спросил он. — Я думал, это сказки!

— Ты о чём?

— О Защите Ритуального Вызова! В Кодексе сказано, что если один чистокровный вызывает другого, и оба семейства обладают Родовой Магией, то ритуальная фраза как бы взывает к ней и создаёт защиту, которая охраняет дуэль от того, что может ей помешать.

— Теперь уже ты городишь ерунду, — фыркнула я. — Ты хочешь сказать, что вашу дуэль остановить или предотвратить невозможно?

— Возможно, но только без урона чести. Ну, например, если заставить Уизли извиниться передо мной и убедить его в том, что никакого урона чести его сес... семьи я не нанёс, — Драко пожал плечами, и негромко хмыкнул. — Ну, или можно убить одного из нас заранее. Если бы я не был уверен в уверенности Ветронога в том, что Уизел как дуэлянт — чуть больше, чем ничего, я бы не дал за жизнь рыжего бабуина больше галлеона... Шучу, конечно. Чуть больше, чем наполовину.

— Так где же всё-таки назначена ваша дуэль?

— Блейз! — он покосился на меня, и я тут же приняла оскорблённый вид.

— Ты что, думаешь, я побегу к Дамблдору с воплями «остановите дуэль!»? — спросила я. Драко хмыкнул.

— Ну, не с воплями... Ладно. В полдень. В старой Обсерватории.

— В полдень? — я фыркнула. — Да уж, Уизел явно не подумал, когда назначал такое время. Можешь не спешить, он не придёт. Его убьют раньше, и даже не Альтаир.

— Как это?

— У гриффиндорской команды в половине одиннадцатого тренировка по квиддичу. Гарри месяц доставал мадам Трюк, чтобы выбить поле на три часа в нормальное время. Команда в лепёшку расшибётся, но не отпустит своих охотника и вратаря, будь у них назначено хоть три дуэли одновременно!

— А-а... — пожал плечами Драко. — Ну, если до полдвенадцатого к нам не придёт или не прилетит парламентёр с просьбой отложить, я всё равно должен быть в Обсерватории вовремя. Ты поможешь избавиться от слежки? Не сомневаюсь, что уж это-то нам обеспечено.

— Дрей, мне все это не нравится... Дуэль — дело серьёзное...

— Да, но если всё пойдет по правилам, то для жизни угрозы нет... Хотя, это же Уизли. От него даже Экспеллиармус может сработать через пень-колоду и оторвать мне голову, — хмыкнул Драко.

— Вьюжник, да будь ты серьезён! — вспылила я.

— Зачем? — пожал плечами Драко. — Я не боюсь, Пушистая. Мне сейчас... Мне всё равно, даже если что-то пойдёт не так.

— Ты что, умирать собрался? — опешила я. Драко одарил меня возмущённым взглядом.

— Естественно, нет! — воскликнул он. — Я Малфой, милая, мы не кончаем жизнь самоубийством, и не бросаемся под Аваду и прочее из-за несчастной любви!

Он замолк и в замешательстве уставился на меня, сообразив, что в запале ляпнул кое-что лишнее. Но я только покачала головой.

— Драко, Драко, когда ты перестал мне доверять? — спросила я. Он пристыженно опустил взгляд.

— Прости, сестрёнка, — выдавил Дрей наконец. — Просто... Это казалось слишком... слишком личным, чтобы делиться с кем-то. И потом... Всё равно ничего не вышло.

— Бедный ты мой, — вздохнула я, обнимая брата за плечи. — Из всех девчонок в школе угораздило же тебя влюбиться именно в ту, у которой шесть братьев, и все тебя ненавидят.

— Ну, допустим, ненавидят меня только двое, — возразил Драко, невесело усмехнувшись. — Да и то за одного не поручусь. Остальные едва знают о моём существовании. Однако это не помешает им стереть меня в порошок, если они узнают, что я хотя бы подошёл к их маленькой сестрёнке ближе, чем на ярд. Причем, заметь, без всякой магии.

Дальнейший путь до нашей гостиной мы прошли молча. Там Драко ушел переодеваться, а я вытащила из своих книг «Историю Хогвартса», чтобы перечитать главу о старой Обсерватории. Так что к тому времени, как Вьюжник закончил возиться со своей внешностью (а времени это занимало немало, он один только душ принимал минимум полчаса), я была уже «в теме». За это время успел вернуться и Альтаир, сразу же поднявшийся в спальню парней и, судя по слабо доносившимся звукам, тоже занявшийся одеждой.

Справедливости ради, стоит заметить, что выглядел Драко просто великолепно — не так официально, как обычно, и, может слегка мрачновато, но стильно. Чёрные брюки, подчеркивающие стройную талию и изящную фигуру, легкий тёмно-синий пуловер его любимого «королевского» оттенка, из-под которого видна безукоризненно белоснежная рубашка. Галстука на Малфое не было, зато значок старосты гордо красовался на груди, начищенный до блеска. Усевшись напротив, он бесцеремонно заглянул в мою книгу, удивленно присвистнул, и усмехнулся своей фирменной Малфоевской усмешкой.

— Ну что, нашла что-нибудь интересное? — осведомился Драко, приподнимая одну бровь.

Я улыбнулась и кивнула, не отводя взгляда. Как все-таки красив, мерзавец! Недаром все первокурсницы от него без ума, особенно эта девчонка, Тереза. Когда Дрей в больничном крыле рассказал мне о подслушанном разговоре, я чуть со стула не свалилась от смеха, и до сих пор иногда дразнила его «заколдованным принцем». Правда, он не сказать чтобы особенно бесился. Но фантазия Терезы вызывала даже некоторое уважение — это ж надо таких сказок наплести! А потом и еще с три короба небылиц напридумывать, лишь бы прикрыть свое невежество... И ещё отвлечь всех от того факта, что сама влюблена в него по уши. Впрочем, на этот счет можно не особенно волноваться — девчонки такого возраста всегда влюбляются в старшекурсников, или знаменитых квиддичных игроков, или певцов, или учителей... Но это очень быстро или проходит, или переключается на новый объект.

— Э-эй, ау! Земля вызывает Блейз Элизабет Забини! — Драко, смеясь, отвлёк меня от размышлений, кинув в меня маленькой диванной подушкой. Я запустила ей в него обратно, и грозно сдвинула брови, когда он поймал её на лету и приготовился снова зашвырнуть в меня.

— Драко Томас Люциус Малфой! Ты хочешь узнать про старую Обсерваторию, или попрёшься туда просто так? — с притворной суровостью рявкнула я, но должного впечатления это не произвело. Дёрнув плечом, Драко бесцеремонно засунул подушку себе под бок, уселся поудобнее и ответил мне взглядом, полным самоуверенного превосходства.

— Можно подумать, я не читал «Историю Хогвартса»! — фыркнул он. — Не путай меня со своим ненаглядным Поттером. Если я не помню деталей, это не значит, что я совсем ничего не знаю про старую Обсерваторию. Её закрыли пятьсот лет назад, из-за каких-то неудачных опытов, после чего и построили современную Астрономическую башню взамен. Хотя, конечно, со старой Обсерваторией ей не сравниться, там была масса всего полезного и интересного, помимо телескопов и прочего астрономического оборудования. Однако после той катастрофы использовать её стало невозможно. Вроде как там сместился магический баланс, и из-за этого вся Обсерватория стала неустойчивой, как в прямом, так и в переносном смыслах. Одну из башен и вовсе пришлось запечатать Безвыходным заклятием — не понимаю, правда, почему. Какой смысл, если туда можно войти, но нельзя выйти... Разве что...

— Разве что дорогу преградить хотели не кому-то снаружи, а тому, что находится внутри, — закончила я, кивая спустившемся Блэку. На нём была пурпурная мантия довольно странного покроя — с широкими рукавами, но при этом немного короче обычного. — Если верить «Истории», там в результате каких-то экспериментов со звёздной энергией и еще какими-то переменными вызвали к жизни слишком могучую магию, чтобы можно было с нею справиться. Сместились оси времени и пространства, и в Башне появилась какая-то древняя нечисть, которой никто не видел вот уже лет восемьсот, а может, и тысячу. Профессора Хогвартса, действуя все вместе, сообща, кое-как восстановили баланс, и от нечисти тоже с трудом, но избавились, но какие-то последствия всё равно остались. Вот эти самые «последствия», думаю, и запечатали в Башне Рассвета.

— Это-то понятно, — кивнул Драко. — Меня интересует другое. Если там так опасно — смещение времени, пространства, магии, куча нечисти и всего прочего, так зачем было оставлять дорогу туда? А если забредёт кто-то из первокурсников?

— Если верить книге, — повторила я, — то Башню запечатали именно так потому, что через Безвыходное заклятие пройти невозможно ни при каких условиях. А дорогу туда тоже закрыли, только не так надёжно. В общем, ни первокурснику, ни вам с Уизли туда не пройти. Но Обсерватория и так достаточно большая, вам и без Башни места для дуэли хватит. Если только вы не одумаетесь.

— После «трусливого ничтожества»? — фыркнул Драко, и его глаза опасно блеснули знаменитым Малфоевским серебром, отличавшим глаза представителей этого рода от всех прочих. — Это вряд ли. Довольно я спускал Уизелу с рук все его мелкие пакости и оскорбления. Сегодня у меня настроение расквитаться за всё.

— Драко! — ахнула я, но яркое серебро его взгляда лишь снова полыхнуло ослепительной вспышкой. — Послушай, если ты...

— Нет, — отозвался брат, и властность его голоса и необоримая сила, которую излучала, казалось, вся его изящная фигура, заставили меня задрожать. — И не будем больше об этом, сестрёнка, — голос Малфоя потеплел, а ярость в глазах померкла. — Я буду в порядке, обещаю. Ведь обо мне найдётся, кому позаботится, если что, — Вьюжник послал тёплый взгляд улыбнувшемуся в ответ Ветроногу. — И не забудь, Уизел, конечно, придурок, но он гриффиндорец, и...

— Гриффиндорец! — фыркнула я. — Как будто это диагноз! Да и какой из Уизела гриффиндорец — одно название! Вот Невилл Долгопупс — тот гриффиндорец, хоть и увалень! Дин Томас — гриффиндорец! Гарри — тоже. От них я бы не ждала никакой подлости, они по-настоящему благородны. А вот Уизли... По-моему, он урод даже в своей семье.

— Дожили, — хмыкнул Альтаир. — Пушистая, ты пять лет мотала нам нервы на тему того, как негуманно мы обращаемся с Уизелом. А теперь, как я смотрю...

— Раньше он не пытался прикончить одного из нас по всем правилам!

— Ты преувеличиваешь, — махнул рукой Драко. — Ведь попал же он к красно-золотым, в конце концов...

— Да, благодаря семейству, — хмыкнула я. — И не уговаривай меня. По-настоящему благородный человек не бросил бы своего друга в трудную минуту из-за собственной зависти! Проклятье, Драко, ты стопроцентный слизеринец, но ты ведь не стал отворачиваться от Альтаира на четвёртом курсе из-за того, что его выбрали на Турнир Трех Волшебников, а тебя нет?

— Я же не дурак, — хмыкнул Дрей. — Да я даже Поттеру, собственно, поверил, что это не он сам пролез на Турнир... Ну как можно было сомневаться! Но всё равно, дружеские отношения — это одно, а...

— Может, ты и прав, и я просто зла на Рона, за то, что из-за него Гарри несчастен... Знаешь, тяжело, когда тебя бросает лучший друг. Я всё время вижу, как ему плохо из-за этого, а теперь ещё ваша дуэль... Ты представляешь, что это для него значит? Ты — практически мой брат, а Рон — его лучший друг...

— А, проклятье! Поттер... Как же я о нём-то не подумал? — Вьюжник прикусил губу. Сначала мне показалось, что это он язвит в своей обычной манере, но через пару секунд до меня дошло, что Драко и правда обеспокоен. Я удивленно захлопала глазами. — Вот что, Блейз, мне нужна твоя помощь. Сестрёнка, я потом тебе всё объясню, но сейчас... Прошу тебя!

— Ты даже ещё не сказал, что именно тебе нужно, Дрей, — возразила я.

— Мне нужно, чтобы ты сейчас пошла, нашла Поттера и позаботилась о том, чтобы он в полдень и близко не подходил к Восточному крылу вообще и к Обсерватории в частности. Сделаешь?

— Что? — у меня даже рот от удивления открылся.

— А зачем? — не понял и Альтаир. — Думаешь, дуэль сорвёт?

— Не в этом дело, это у него всё равно не выйдет, — отозвался Драко. — Нельзя допустить, чтобы он присутствовал на дуэли. Поверьте, это очень важно!

— Действительно важно? — я нахмурилась. Что-то не особенно свойственно Малфою так волноваться за Гарри. Конечно, он о нём беспокоился и даже спас ему жизнь, но всё-таки, такие эмоции...

Додумать мне не дало что-то маленькое и шустрое, похожее на большой и пушистый снитч-переросток, вылетевшее из камина и заметавшееся по гостиной с громким верещанием. Пару минут мы взирали на это непонятное нечто с изумлением, а потом Вьюжник одним плавным, текучим движением метнулся вперёд и вверх — прямо из той вальяжной позы, в которой расположился на диване. Да уж, может, он и не такой великолепный ловец, как Гарри, но всё-таки ловец, и хороший. Мгновение — и непонятный пушистый комок уже был у Драко в руках, и оказался крохотной совой — никогда прежде таких не видела.

— Ага, а вот и парламентёр, — довольным тоном сказал Малфой, отцепляя от совиной лапки скрученный в три погибели пергамент, разворачивая его и начиная читать. — Ну вот, что я говорил? Уизли просит перенести дуэль на четыре часа пополудни. Как мило с его стороны — вот теперь уж точно кто-нибудь доложит Дамблдору, и нам запретят эту идиотскую дуэль. Мордред его раздери!

Он схватил первое попавшееся перо, быстро набросал несколько слов и, скрутив пергамент обратно, прицепил его к лапе совы, которую всё ещё удерживал правой рукой.

— Лети к хозяину! — сурово приказал Драко. Сова, с громкими возмущёнными воплями облетев гостиную, снова вылетела через дымоход, а Дрей опять рухнул на диван и откинул голову на спинку, прикрыв глаза.

— Что ты ему ответил? — спросила я.

— Или в два, или поражение по неявке, — отозвался он. — Пусть поторопится после своей тренировки. Не собираюсь тратить на это весь день! Мне ещё эссе писать по зельеварению и рассчитывать третий элемент для МакГонагалл.

— Только не говори, что тебя сейчас волнуют домашние задания! — фыркнула я. Драко пожал плечами.

— Надо же чем-то себя занять, — возразил он. — И лучше, если это будет что-то полезное. А ты не забудь наш уговор. Займи Поттера на время дуэли. Делай что хочешь, Блейз, хоть в постель его тащи, но в Обсерватории он появиться не должен.

— О-о-о, — я хмыкнула нарочито игривым тоном. — А можно воспользоваться твоей комнатой?

— Убью обоих, — мрачно пообещал Вьюжник, недовольно глянув на расхохотавшегося Альтаира, успевшего разлечься на соседнем диване. — Я же не серьёзно насчёт постели.

— Знаешь, что, Драко, если я решу затащить Гарри в постель, я не стану спрашивать твоего разрешения! — вспылила я. Вьюжник на мгновение хотел было возмутиться, и даже набрал в лёгкие воздуха, чтобы издать протестующий вопль, однако в последний момент передумал.

— Дело твоё, — сказал он, вздохнув. — Только не забудь о контрацепции.

Ответить мне не дал вошедший в гостиную Тео, заявивший, что полностью готов исполнять обязанности. При этом он не без гордости объявил, что запугал нескольких первокурсников, которые собрались донести о дуэли профессорам, а остальные, кого он встретили, наоборот, весьма заинтересованы результатом и даже делают ставки. Меня это малость возмутило, однако Драко только пожал плечами и сказал, что не против, если кто-нибудь заработает на нем денёг. Единственное, что его огорчило — это то, что ставки оказались примерно равны. Неужели кто-то мог счесть Уизела достойным противником Малфою? Ветроног, услышав это, вообще чуть было не вскипел от возмущения, но всё-таки сдержался и перебрался с дивана в кресло, откинув голову на спинку и аккуратно положив руки на подлокотники.

Следующие два часа мы провели почти что в молчании. Драко сосредоточенно рассчитывал формулу по трансфигурации, скрипя пером, и то и дело с шипением исправлял палочкой ту или иную цифру или переменную. Я листала «Историю Хогвартса», пытаясь найти где-нибудь в тексте ещё упоминания об Обсерватории, однако ничего существенного не нашла. Альтаир не шевелился в своём кресле, его лицо было настолько спокойным и отрешённым, что я даже подумала, не заснул ли он. Теодор что-то вполголоса бормотал себе под нос, отрабатывая движения палочкой. Наконец в половине второго Драко встал, захлопнул учебник, убрал перо, пергамент, на котором писал и закрыл чернильницу.

— Нам пора. Ветроног, кончай медитировать!

Альтаир слегка вздрогнул и открыл глаза. Взгляд у него действительно был каким-то... немного отстранённым.

— Гнев свой освободи, Дарт Драко. Победить джедая рыжего поможет тебе он. Силу ярость в бою даёт, источником неисчерпаемым являясь. Эмоции сторону Тёмную питают.

Теодор недоумённо моргнул, а Драко расхохотался и изобразил знаменитый «вдох-выдох». Я вздохнула. Надо было раньше догадаться, когда советовала Ветроногу «Звёздные Войны», что Блэку не могут не понравиться ситхи!

Довольно улыбающийся Альтаир плавно встал и потянулся, после чего, проверив палочку в кармане, подошёл к другу. Дрей кинул на меня заговорщический взгляд, и я, вздохнув, отправилась на поиски Гарри.

Однако в Большом зале на обеде его не было, в гриффиндорской башне — тоже. С поля для квиддича он ушел едва ли не раньше Рона с Дином, едва закончилась тренировка, как сказала мне Демельза Роббинс. В общем, обегав весь Хогвартс и по ходу дела тихо ругнувшись в адрес привычки Ветронога всегда таскать нашу Карту с собой, я поняла, что Драко, если останется в живых, свернёт мне шею — Гарри я так и не нашла.