Альтаир Блэк 7 курс

Pov Блейз Забини.

Несмотря на то, что Драко пришлось изрядно понервничать, — я должна признать, эксперимент получился довольно забавным. Первой вышла Ханна Аббот и, выпив зелье, стала, краснея, кокетничать с Эрни МакМилланом точно так же, как перед уроком липла к Голдстейну. Голдстейн, сжимая зубы, терпел, бросая гневные взгляды то на неё, то на Эрни, то на Снейпа. Когда действие зелья закончилось, и Ханна, вздрогнув, захлопала глазами, очнувшись, Энтони демонстративно отвернулся от неё и не разговаривал с ней до тех пор, пока не пришла его очередь. Впрочем, она пришла только после Сьюзан Боунс, которой выпал не кто иной, как... Гарри. Я просто извелась, наблюдая за тем, как эта... пуффендуйка! — обхаживала его — его, Гарри, моего Гарри! Впрочем, хорошо хоть, что она всё же даже под действием зелья вела себя относительно скромно и всего лишь с умоляющим видом крутилась перед ним и расспрашивала, что же она должна сделать и как себя повести, чтобы понравиться ему. Если бы она пошла дальше — даже не знаю, удалось ли бы мне сохранить на своём лице хотя бы минимально невозмутимый вид. Утешало меня, по большому счёту, только то, что Гарри не проявлял ни малейших признаков того, что это ему нравится, и держался исключительно вежливо, но не делал ни малейших попыток хотя бы обнять её. Когда срок действия зелья истёк и Боунс пришла в себя, она покраснела, как маков цвет, и с приглушённым писком метнулась на своё место, пряча глаза ото всех. Бедный Гарри при этом смутился едва ли не больше, чем она сама, а Падма Патил тут же принялась её успокаивать и усиленно уговаривать, что стыдиться ей нечего.

Тем временем выпил зелье Голдстейн и, упав на колени перед Падмой, стал порываться целовать ей руки и повторять, что она его богиня, порываться достать ей звезду с неба, и прочая, и прочая. В общем, пять минут в его исполнении оказались слишком долгим сроком — даже Северус не выдержал. Он достал из своего стола какой-то небольшой пузырёк, подошёл к Голдстейну, который продолжал разливаться соловьём перед смущённой Патил и, откупорив пузырёк, несколько раз провёл им перед носом Энтони. Тот как-то странно обмяк, захлопал глазами, и лицо его приобрело осмысленное выражение.

— Ну вот, обратите внимание, как чувствует себя человек, который испытал на себе действие противоядия, — прокомментировал Снейп. — Общая слабость, опустошённость, смятение чувств, не так ли, мистер Голдстейн?

— Эээ... Да, сэр, — кивнул Энтони.

— Присядьте. И будьте осторожней в будущем, — мне кажется, у вас повышенная чувствительность к такого рода зельям, — заметил профессор, возвращаясь к себе за стол. — Ну что ж, продолжим. Мистер Финниган?

Если влюблённость Голдстейна была невыносимо занудной, то представление, которое устроил Финниган, было больше похоже на цирк. Ну, начать с того, что ему досталась Пенси. Когда он, выпив зелье, направился к ней, я посмотрела на Драко и увидела на его лице улыбку, исполненную облегчения. Его изящные пальцы, сжимавшие пробирку, слегка расслабились, а в серебристых глазах запрыгали чёртики.

— От судьбы не уйдёшь, Финниган, — негромко прокомментировал он, и весь класс, включая Грейнджер и Поттера, захихикал. Но что началось дальше, когда Симус попытался обнять Пенси... Паркинсон с гримасой отвращения отодвинулась от него, а он стал бегать за ней по классу, выкрикивая «нет, я добьюсь тебя и ты станешь моей! Один поцелуй, владычица моих грёз — один поцелуй!» Класс покатывался со смеху, и даже Поттер чуть ли не лежал на парте от хохота, наблюдая за выходками Финнигана. Грейнджер, поначалу старавшаяся сохранять невозмутимость, тоже прыснула в конце концов и ухватилась за Альтаира, чтобы не упасть, даром что он сам трясся от смеха.

К чести Симуса, следует заметить, что, придя в себя, он не смутился, а раскланялся и, посмеиваясь, заметил, что это было поучительно, и что он рад, что доставил классу несколько весёлых минут.

Следующей пришла очередь Падмы Патил, и мы в течение пяти минут наблюдали, как симпатичная индианка кокетничала с буквально растаявшим от счастья Тео Ноттом. Когда действие зелья закончилось, Нотт, ни капли не смутившись, пригласил её на свидание, на что Падма, смутившись, ответила, что подумает. Ну, во всяком случае, по сравнению с Финниганом это было на редкость спокойно и даже отчасти мило.

Следующая очередь была моя. Слегка нервничая, я вышла к столу Северуса, повернулась к классу и, поднеся пробирку к губам, сделала глоток. Зелье, напоминавшее цветом и вкусом апельсиновый сок, отдавало какой-то пряностью, не слишком приятной, на мой вкус. В пробирке жидкость ещё оставалась, но я опустила её в подставку не глядя и внимательно оглядела стоящих передо мной парней. Сначала пару мгновений ничего не происходило, а потом мое внимание привлекла невысокая фигурка, словно засветившись изнутри. Ну надо же... почему только я не замечала этого парня раньше? Невысокий и крепко сбитый, мускулистый... Раньше меня не привлекали низкорослые парни, но в этом было что-то особенное. А какое у него замечательное лицо! Простоватое, сказала бы я раньше, а теперь оно казалось мне добрым и открытым. Веснушки делали его только еще привлекательнее, и мне захотелось рассмотреть его поближе. Я сделала шаг, второй, третий...

«Борись с этим!» — знакомый голос раздался у меня в голове, подобно колокольному звону. Я остановилась, испуганно озираясь по сторонам. Бледное лицо Драко словно выделялось из полумрака класса — не так, как лицо того парня, но тоже очень отчётливо. Я помотала головой. Нет, мне не померещился его голос, однако Малфой не разжимал губ, да и кроме меня никто ничего не слышал. Однако зелье всё ещё действовало на меня, и я быстро потеряла интерес к этому неожиданному явлению. Куда привлекательнее казался невысокий парень с тёмно-русыми волосами и хулиганской улыбкой. Я сделала к нему ещё пару шагов...

«Блейз, ты пожалеешь, если пойдешь на поводу у чувств!» — снова зазвенел в голове голос Малфоя. — «Ты можешь! Я знаю, что можешь! Просто постарайся освободиться!»

Освободиться? От чего? Зачем? Этот человек так красив, почему я не должна любить его? Любить? Стоп, я сказала любить? Но ведь... сомнение закралось в душу.

«Пушистая, тебе напомнить, что перед тобой, мягко говоря, совсем не Поттер?», — осведомился на этот раз голос Альтаира. — «Вообще-то, он четырнадцатью румбами правее».

Поттер? Правее? Стоп, стоп... Он ведь... Я ведь хорошо знаю, кому принадлежит эта фамилия, и кажется, даже...

В голове зазвенело, и на сей раз не Драко был этому причиной. Я сделала над собой усилие, пытаясь отогнать неприятный шум в ушах... И шум отступил, и одновременно с ним словно ушли и те яркие, безумно привлекательные краски, который омывали фигуру так понравившегося мне парня. Симус Финниган? Мерлин, и этот клоун казался мне привлекательным? Кто-нибудь, заавадьте меня из милосердия! Да он же совсем не в моём вкусе — веснушчатый коротышка! Нет, ну конечно, он не меньше меня ростом, но, Мерлин и Моргана, по сравнению с другими парнями... Да он ниже даже Гарри почти на голову, а Гарри далеко не самый высокий парень на нашей параллели! Ну, впрочем, характер у Финнигана лёгкий, и на этом ему спасибо.

— Есть шанс, что я тебе ещё нравлюсь, Блейз? — спросил он с надеждой, когда я отступила, хлопая глазами так же, как и все остальные.

— Извини, Финниган, я пас, — улыбнулась я. Он преувеличенно разочарованно вздохнул, всем своим видом изображая вселенское горе. Класс снова засмеялся, однако не в насмешку, а по-доброму.

Не улыбался только Снейп. Он пристально посмотрел на меня и слегка нахмурился.

— Мисс Забини, вы выпили своё зелье едва ли наполовину, однако его действия всё равно должно было хватить на большее время, — заметил он. — Скажите, вы чувствовали что-то необычное — помимо собственно эффекта зелья?

— Ну... — Я замялась. — Вообще-то, поначалу нет, сэр, но потом... Я услышала... голос. Даже два голоса... И один сказал, что я могу бороться с этим, и пожалею, если этого не сделаю.

— Хм, вот как? То есть вам угрожали?

— Нет-нет! Это не выглядело угрозой. Мне показалось, что он не имел в виду, что сделает мне что-то, если я не стану бороться. Скорее, он хотел сказать, что я сама буду разочарована, если этого не сделаю. А второй сказал, что я иду совсем не к тому, к кому нужно...

— Вот как... Значит, эти таинственные голоса указывали вам путь? — усмехнулся Северус. — А можно спросить — с чего голос номер один взял, что вы можете бороться с эффектом приворота?

— Вообще-то, профессор, в моих жилах есть небольшая доля крови сирены, — сказала я. — Я не владею никакими их чарами, но её достаточно для иммунитета к их действию, ну и, видимо, для того, чтобы противиться приворотным зельям.

— И этот таинственный голос...

— Да ничего таинственного, — ляпнула было я и спохватилась, когда Северус, сдвинув брови, метнул взгляд с Драко на Альтаира и обратно. Блэк непонимающе поморгал — да так, что я бы и сама поверила, что он тут ни при чём, если бы не помнила его интонации в своей голове. Малфой же под взглядом Северуса даже притворяться не стал, а лишь с невозмутимым видом приподнял свою изящную бровь. Одарив обоих взглядом, говорящим — «а с вами я потом разберусь», Снейп взмахом руки отпустил меня на своё место.

Настала очередь Альтаира. Он лёгкой походкой вышел к столу и, прежде чем пить зелье, скользнул по девушкам обоих факультетов задумчивым взглядом. Я невольно заинтересовалась, что же будет, чуя какую-то каверзу. Наверняка Ветроног что-то придумал, ну не может он вообще так смотреть на девушек в присутствии Гермионы... А они, в свою очередь, оживились — разумеется, не Аббот, которая не отрывала извиняющийся взгляд от Голдстейна, не Пенси, с надеждой смотревшая на Драко, и не Гермиона, казавшаяся тоже на удивление спокойной. Но вот Боунс и Патил с явной надеждой подались вперёд...

Альтаир негромко фыркнул и, не торопясь, выпил своё зелье. Пил он спокойно, размеренно делая глоток за глотком, и на последнем словно бы случайно оторвал пробирку от губ чуть-чуть раньше, чем следовало бы, заставив тонкую струйку зелья плавно скользнуть по подбородку. Блэк высунул язык и мягким движением слизнул её, по-прежнему задумчиво глядя на класс.

Мне стало смешно. Совершенно ясно, что он просто дразнит тех же Боунс и Патил. Дразнит, надо признать, мастерски — золотисто-коричневую струйку он слизнул весьма... соблазнительно, даже без учёта загадочно-задумчивого взгляда. Я посмотрела на Гермиону — ну-ка, а как она относится к этому нескромному представлению? К моему удивлению, гриффиндорка, казалось, разрывалась, не зная, что ей делать — возмутиться или рассмеяться.

Удовлетворённо хмыкнув, Альтаир поставил пробирку обратно в стойку, после чего снова обернулся к классу, сделал пару шагов и внезапно дёрнулся, останавливаясь и поднося руку к груди. От рывка и за счёт того, что он склонил голову, его чёрная грива упала на лицо, почти полностью закрывая его от боковых взглядов. Тут уже все без исключения уставились на Блэка, а Сьюзан и Падма только что не шагнули вперёд с полной готовностью. Ветроног медленно поднял голову, оглядываясь по сторонам затуманенным взглядом.

— Я... чувствую... — начал он с манящей хрипотцой. — Чувствую...

Драко еле заметно содрогнулся, явно изо всех сил давя ухмылку до ушей. Патил и Боунс буквально впились взглядами в Блэка.

— Всё то же, что обычно, — внезапно совершенно спокойно закончил Альтаир и, уверенно подойдя к Гермионе, безо всякого смущения привлёк её к себе и поцеловал. — Так что концерт отменяется, — подытожил он, с лёгкой усмешкой глядя на глубоко разочарованных девушек.

— Позер, — с усмешкой прокомментировал Снейп. — Вам ведь досталось зелье с волосом мисс Грейнджер, мистер Блэк?

— Как видите, профессор.

— Что ж, вам повезло, — слово «вам» Северус явно подчеркнул. — Следующий?

Следующая за Альтаиром была очередь Гарри. Моё сердце замерло. С одной стороны, если сейчас его объектом окажусь я, у меня будет возможность хоть раз в жизни увидеть, на что это похоже. А с другой, Драко сказал, что зелье не подействует, если жертва уже влюблена в объект, так что тогда я буду знать точно, есть ли у меня шансы. Только вот знать этого мне совсем не хотелось... Так я могла хотя бы надеяться.

Гарри вышел к столу Снейпа и сделал глоток, как и я, не осушив до конца свою пробирку. О Мерлин! Так вот как выглядит влюблённый Гарри Поттер! В жизни не видела ничего прекраснее, чем его зелёные глаза, горящие обожанием, нежностью, влечением... И в жизни мне не было ещё так больно — ведь эти глаза смотрели не на меня! Он стоял некоторое время не двигаясь, потом мучительно покраснел и опустил глаза, но тут же вскинул их снова, словно не видеть объект своих мечтаний было ещё труднее! А потом он несмело сделал шаг к Гермионе, не отрывая от нее влюблённого взгляда и робко протянул к ней руку. Смущённая Грейнджер приветливо улыбнулась ему, явно не очень понимая, как вести себя с таким Гарри, и одновременно предупреждающе сжала руку Альтаира. Но Поттер даже под действием зелья остался джентльменом.

— Гермиона, я... Я никогда не замечал раньше, какая ты удивительная девушка, — слегка хрипло произнес Гарри и осторожно взял её за руку. Я невольно усмехнулась, глядя, как другая рука Гермионы ещё сильнее сжимает руку моего друга, а тот только что зубами не скрипит, в упор глядя на ничего не замечающего Гарри. — То есть, я всегда знал, что ты замечательная, но никогда не понимал, что это не всё. Ты... Ты просто удивительная.

— Спасибо, Гарри, — мягко сказала Грейнджер, и его лицо осветилось улыбкой. Я с трудом удержалась от всхлипа, а глаза вдруг затуманились слезами. Я поспешно украдкой смахнула их, однако это не укрылось от стоящего рядом Драко. Тёплые руки брата обняли меня за плечи.

— Не забывай: раз зелье подействовало, значит, на самом деле он её не любит, — шепнул он мне на ухо. Я кивнула, но так сильно вцепилась в руку Дрея, что ему, наверное, было больно, однако Малфой не убрал её, за что я была ему безумно благодарна. Тем временем Поттер, всё еще смущённо, запинаясь и краснея, продолжал что-то говорить Гермионе, а она с мягкой и терпеливой улыбкой кивала.

— А ты... Ты пойдешь со мной в Хогсмид в следующий раз? — спросил Гарри. — Ну, то есть, ты можешь не ходить, если не хочешь, просто я подумал, что это могло бы быть забавно, и...

— Гарри, — оборвала его Грейнджер. — Мне будет очень приятно сходить с тобой в Хогсмид. Спасибо, — сказала она с вежливой улыбкой, одновременно аккуратно придавливая носком туфли ногу Альтаира. Со стороны это могло бы показаться такой же игрой на публику, которую пару минут назад демонстрировал он сам, но я-то знала: учитывая огненный характер, присущий в той или иной степени всем Блэкам (а моему другу в весьма значительной!), сейчас это совсем не лишняя мера — постоянно напоминать ему, что всё в порядке.

Гарри заулыбался, а потом несмело потянулся вперёд, словно собираясь поцеловать её. Гермиона застыла, широко распахнув глаза и со страхом бросив взгляд на Альтаира, который уже сунул руку в карман за волшебной палочкой, но буквально в нескольких дюймах от её лица Гарри вдруг замер и, захлопав глазами, отпрянул.

— Ой, пожалуйста, Гермиона, прости! — выпалил он, явно придя в себя. — Я... Я ничего такого не сделал? Я тебя не обидел? — встревоженно спросил он.

— О, нет, Поттер, — ответил вместо неё Альтаир, многозначительно усмехаясь. — Иначе бы ты...

— Тут не стоял, — фыркнул Драко.

Грейнджер метнула на обоих парней полунедовольные-полупольщённые взгляды и ласково улыбнулась Гарри.

— Всё в порядке, Гарри, расслабься, — сказала она. — Ты был очень деликатным — просто сказал, что я удивительная, и пригласил сходить в Хогсмид.

— А-а, — с облегчением вздохнул он. — Но ты согласилась! — вспомнил юноша тут же. Гермиона расхохоталась.

— Я и так хожу туда вместе со всеми гриффиндорцами, и с тобой в том числе, каждый раз, когда можно! — сказала она, смеясь. — Почему я должна была на сей раз отказываться?

Гарри засмеялся, и остальные тоже. После него была очередь Эрни, которому досталась Падма (он порывался сложить в ее честь поэму, но дошел лишь до четвертой строфы), потом Майкла Корнера — ему досталась Сьюзан, и Тео Нотта, которому досталась Ханна Аббот. Впрочем, тут тоже не было ничего интересного, не считая того, что Энтони Голдстейн, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не засветить Тео в глаз, пока тот обхаживал его девушку. После Нотта была очередь Гермионы. Я с любопытством следила, как она подносит к губам пробирку с зельем, выглядящим как коктейль — бархатно-чёрные и глянцево-белые полосы чередовались друг с другом, а на мгновение мне показалось, что в местах их соприкосновения играют алые искорки. Интересно, кто же ей достался? Хотя... учитывая поведение Альтаира во время собственного принятия зелья, учитывая то, что он сейчас лишь слегка улыбается, а не буравит взглядом всех парней подряд, наконец, учитывая то, что сама Грейнджер совершенно спокойно пьёт зелье... Кажется, ясно, у кого это здесь цвета зебры. Вот только как он с ней ухитрился сговориться? Впрочем, вопрос опять-таки несложный — направленная легилименция. Цвета-то собственных зелий они видели... К тому же и взяли пробирки чуть ли не первыми, опередив остальных. Всё ясно.

И правда — Гермиона, выпив зелье, повернулась к Альтаиру и, весело улыбнувшись, подмигнула ему.

— Кажется, мне тоже повезло, — сказала она.

— Сегодня удача нам сопутствует, — важно изрёк Блэк, глазом не моргнув. Правда, хитрая улыбка всё же играла на его губах. Северус, не мигая, смотрел на него, а потом со вздохом махнул рукой.

— Дальше!

После Грейнджер настала очередь Драко. Подмигнув мне, он вышел к столу Снейпа, в три глотка осушил пробирку с зельем до дна, и несколько секунд стоял, не двигаясь и так же, как Альтаир, обводя взглядом стоявших учеников. А потом... Твёрдой походкой уверенно пересёк класс, подошёл ко мне и, не спрашивая позволения, без тени смущения или неловкости, притянул к себе, крепко обнял и страстно поцеловал.

Великий Мерлин! Это не был первый поцелуй в моей жизни, но, очевидно, был первый настоящий. Брат или нет, но целовался Малфой фантастически. У меня закружилась голова и подкосились ноги, я инстинктивно схватилась за него, хотя его сильные руки держали меня крепко и в любом случае не дали бы мне упасть. Я почти ничего не соображала, лишь где-то глубоко-глубоко в сознании теплилась мысль, что это неправильно, так не должно быть... Но прежде, чем эта мысль смогла оформиться, прежде, чем я смогла найти в себе силы попытаться оттолкнуть Драко, он сам вдруг оторвался от меня и отстранился. Дыхание Серебряного Принца было тяжёлым, словно он пробежал целую милю, но глаза вдруг полыхнули ярким серебряным светом. Не хлопая ресницами и не приходя в себя так явно, как остальные, Драко бережно выпустил меня из объятий и отступил.

— Прости, сестрёнка, — тихо сказал он и добавил после этого уже громче, для всех: — Ты в порядке?

Всё ещё потрясённая и ошеломлённая, я машинально кивнула. В глубине души у меня почему-то зародилась лёгкая обида — неужели я для него так отвратительна, что действие зелья закончилось так быстро? Как Парвати для Альтаира — тогда, на пятом курсе? Но, с другой стороны, ведь это не то зелье, которое использовала Пенси, так почему оно перестало действовать — ведь прошло не больше пары минут...

— Двадцать баллов Слизерину, мистер Малфой, за превосходную демонстрацию возможности сбрасывания эффекта приворотного зелья, — громко объявил Снейп. — И вам, мисс Забини, кстати тоже, за вашу демонстрацию. Драко, у тебя есть доля крови вейл, не так ли?

— Да, сэр, — отозвался Драко. — Но очень мало, поэтому я поначалу поддался зелью.

Врёт, подумала я. Только зачем? А то я не знаю, что ещё прошлым летом он не отставал от матери, тётки Анабель и Эмерельд с Сапфирой, пока его не научили в совершенстве технике сбрасывания приворота. Как он тогда говорил — «лучше поздно, чем никогда». Но впрочем, я не сомневалась, что если мне понадобится, я вытрясу из Драко правду позже.

Оставалась только Пенси, и достаться ей должен был либо Майкл Корнер, либо Драко. Вот интересно, кто из них? Сделав два глотка, Паркинсон поставила пробирку в подставку и обернулась к классу. Драко поджал губы и, сделав шаг назад, спрятался ко мне за спину. Я хихикнула. Малфой на целую голову выше меня, неужели он надеется стать незаметным? Кажется, он тоже это понял, потому что плавно скользнул уже за спину Блэка, который с понимающим видом развернулся фронтально к Пенси. Однако она продолжала хмуро разглядывать класс, а потом повернулась к Снейпу.

— Не действует, профессор! — жалобно сказала она. Выудив из стойки пробирку, Снейп помахал над ней палочкой, невербально используя вторичное наполнение.

— В самом деле? — сказал он. — Любопытно... Кстати, все запомните — заклинание вторичного наполнения вы можете применить к зелью только в том случае, если сами его готовили и точно знаете, сколько, чего и когда туда было положено. В противном случае вы получите опасную бурду, и вам повезёт, если она не взорвётся у вас в руках. А теперь, мисс Забини, будьте любезны, подойдите сюда. Я знаю, ваша очередь прошла, но за дополнительные баллы, не согласитесь ли вы?

Он протянул мне пробирку с искристо-синим зельем, в глубине которого то и дело вспыхивали серебристые искорки, словно звёзды в ночном небе. Хм, интересно, кто это всё-таки? Синий цвет — цвет Когтеврана, так что это может быть Майкл, но с другой стороны, это любимый цвет Драко, и серебряные искры тоже очень подошли бы Малфою. Взяв пробирку, я выпила зелье до дна и обернулась, нашаривая глазами Майкла. Однако Корнер казался таким же серым и обычным, как и все остальные. Зато когда я посмотрела на Драко, меня охватило уже знакомое чувство. Его изящная фигурка словно засветилась изнутри, очерчивая всё контуры серебристым свечением. Я отмечала каждую чёрточку, которая раньше казалась мне незначительной — то, как падает на лоб платиновая чёлка, какие длинные и густые у него ресницы, или то, что брови и ресницы у него темнее волос (Люциус говорил, что это знак аристократической породы). Летний загар, который уже начал сходить — у Драко он никогда не держался долго, несмотря на всю интенсивность, — шёл ему, и в то же время была в нем какая-то неправильность, даже неестественность. Кажущиеся на первый взгляд узкими для мужчины плечи — но это из-за общей конституции Малфоя, уж я-то видела Дрея без рубашки не раз, и знаю, что мускулы там на месте. Просто Малфои считают, что сильно раскачанные плечи — признак плебейства. Я шагнула к нему и, протянув руку, коснулась кончиками пальцев его гладкой щеки — благодаря крови вейл, Драко, как и Люциус, совсем не нуждался в бритве. Меня огнём обожгло воспоминание о его поцелуе несколько минут назад.

— Драко... — выдохнула я. Он ласково улыбнулся, но покачал головой и не сделал движения навстречу.

— Блейз, не делай ничего, о чём потом будешь жалеть, — сказал он. Я улыбнулась. Что бы я сейчас ни сделала — разве можно об этом жалеть?

— Ты потанцуешь со мной на празднике в честь Хэллоуина? — спросила я первое, что пришло в голову. Драко с улыбкой кивнул.

— Конечно, сестрёнка, — отозвался он. Слово «сестрёнка» причинило боль. Я для него лишь сестра... Но эта боль породила гнев. Я напряглась, и на меня накатило уже знакомое чувство — звон в ушах и уходящие краски. Чары зелья ушли, а вместе с ними и гнев, и боль, и всё остальное. Я улыбнулась брату.

— Музыка за мной? — сказала я. Это была наша старая шутка, ещё из детства, когда мы учились танцевать в бальном зале Малфой-Манора и, расшалившись, опрокинули подставку для музыкантов, где играли заколдованные инструменты. Естественно, чары прекратили своё действие, а нам надо было ещё отрепетировать несколько па. Пришлось напевать, но Драко мигом стал жаловаться, и мы тянули жребий, кто из нас будет этим заниматься. С тех пор это и значило «обеспечивать музыку». Сейчас, услышав это от меня, Малфой расхохотался.

— Пожалей мои уши, Пушистая, — фыркнул он. — Сейчас ведь не март.

— Дуралей, — хмыкнула я, отворачиваясь. — Сготовь куриную лапшу — сразу полегчает!

Мы дружно засмеялись. Краем глаза я заметила выражение полного непонимания на лице Гарри, которое меня насмешило ещё больше. Ну, впрочем, из всех, находящихся сейчас в классе, полностью понять нас действительно могли ещё только Блэк, Грейнджер и Снейп — то есть те, кто знал о нашей анимагии.

Довольный Северус велел тем временем всем рассаживаться по местам и найти по учебнику рецепт того зелья, которое он только что использовал на нас, используя собственный опыт. Открыв журнал, он наградил каждого из нас пятью баллами за практическую работу и ещё двадцатью — меня, за повторное согласие выпить зелье. И тут Финниган поднял руку. Профессор с удивлением разрешил ему задать вопрос.

— Профессор Снейп, вы так и не объяснили нам, почему зелье, которое прекрасно подействовало на Блейз, не оказало влияния на Паркинсон.

— Вы невнимательно слушали мистера Малфоя в начале урока, мистер Финниган, — сурово отрезал Снейп. — Не говоря уже о чётком примере, продемонстрированном мистером Блэком и мисс Грейнджер. Минус пять баллов Гриффиндору. Первая оговорка, которую он упомянул — зелье не действует в том случае, если жертва уже испытывает некую любовь к объекту. Думаю, ни для кого не станут новостью нежные чувства мисс Паркинсон к мистеру Малфою. Запомните — чем более сильнодействующее зелье используется, тем более сильная любовь нужна, чтобы его побороть. Например, для столь сильного зелья, как Амортенция, потребуется истинная любовь, такая, о которой пишут романы и слагают легенды. Но для простенького кратковременного зелья вроде того, что я использовал на вас сегодня, довольно и юношеского увлечения. А теперь — возвращайтесь к работе.