Глава 8
Луи
Гарри помог мне залезть в заднюю часть лимузина, а после надел повязку на мои глаза, плотно завязывая ее позади головы. Она была широкой и плотной; подонок предугадал мой план подсмотреть, поэтому закрыл шелковой тканью половину моего лица. Я остался в полной темноте.
Но он был рядом со мной, и я почувствовал, когда он пододвинулся ко мне ближе, чувствовал его чистый, свежий запах шалфея, когда он наклонялся ко мне и посасывал кожу на ключице.
—Ты собираешься оттрахать меня в машине? - спросил я, вслепую протягиваясь к нему.
Я нашел его руку и обернул ее вокруг себя.
Его урчащий смешок завибрировал вдоль моих ключиц, от одной стороны до другой, и я почувствовал, как кончики пальцев Гарри, щекоча, прошлись от моего колена до внутренней части бедра,скользнул под белую ткань брюк, сжимая мою, уже твердую, плоть.
—Блять, - прошипел он. — Черт возьми, Лу, - он заскользил рукой верх вниз,ускоряя темп. —Я не чувствую, что смогу быть нежным сегодня.
Выгибая шею, я предоставил его рту лучший доступ к самой уязвимой части моего горла, шепча:
—Хорошо. Я не хочу тебя медленно и мило.
—Но ведь это – наша свадебная ночь, - заспорил он с притворной искренностью. —Разве я не должен аккуратно опустить тебя на пуховую перину и принести тебе бесконечно любящее удовольствие?
Я взял его руку и прижал ближе к себе.
—Ты сможешь это сделать, но уже после того, как я буду весь в синяках и у меня все будет болеть, в середине ночи.
Его смех был столь тёмным, и он сообщил мне едва сдерживаемую потребность, которая послала дрожь вниз по спине. Я почувствовал его дыхание рядом с ухом, когда он спросил:
—Таким образом, у меня есть разрешение на грубость?
Я кивнул, в моем горле внезапно пересохло.
—Даже поощрение.
—Может, немного пошлости?
Когда я ответил кивком, он зарычал.
—Скажи мне.
Я выдохнул, дрожа от напряженного дыхания.
—Я хочу пошлости. Я хочу тебя, дикого и нетерпеливого сегодня ночью. Это то, как я себя чувствую.
Он повернул запястье и толкнул в меня палец так глубоко, что я почувствовал прохладу его обручального кольца на моей коже, и я закричал от ощущения прижимающегося металла и от тугого натяжения. Он протолкнул еще средний палец, а большим дразнил меня, выводя сводящие с ума круги вокруг моей дырочки, умело, но не касаясь там, где я хотел. Звуки транспорта усилились в бурном темпе, а затем превратились в тишину и устойчивые удары распорных деталей моста, звучащих под колёсами.
—Разве мы уезжаем из Коронадо?
—Да.
—Мы забронировали самолет? - спросил я снова.
—Разве моя рука не доставляет тебе удовольствия?
Раздражение закипело в его голосе.
—...Что? -спросил я, смущаясь.
—Ты занят улицей, а не тремя пальцами, трахающими тебя сейчас?
—Я...?
Он вытащил из меня пальцы и, дотронувшись до моего плеча, потащил с моего места вниз на колени на пол. Я чувствовал, как он обошел вокруг, чтобы притянуть меня поближе, и я понял, что находился между его ног. Звук его ремня, застежки-молнии и брюк, слетающих с бедер, нарушили тишину.
—Иди сюда, - выдохнул он, придерживая мой затылок. —Соси.
Несмотря на единственное грубое слово, его прикосновения были острожными, когда я начал брать его в рот, будто он не был уверен, как совместить свою скрытую потребность с действительностью нашей только что свершившейся свадьбы. Мы говорили часами о том, что у нас будет в этот момент – мы были одиноки, а теперь замужем и столкнулись с реальностью, которая может быть разной для нас – и эта реальность наступила, поэтому я заметил, что Гарри был немного в раздрае.
Мы говорили о том, что ничего не изменится: это просто два кольца, просто клочок бумаги.
Мы говорили о том, что никогда не будем прекращать быть жесткими по отношению друг к другу, и что наши чувства не ослабеют.
Мы пообещали, что в нашей спальне между нами двумя всегда может произойти всё, что угодно. Мы поклялись, что никогда не будем сдерживаться или бояться попросить того, в чем нуждались.
Но пока ласкал его длину губами и языком, я ощутил, что руки Гарри были сжаты на его бедрах, а не в моих волосах. Его бедра были крепко прижаты к сиденью, вместо того, чтобы, выгибаясь, приподниматься навстречу моему рту.
Таким образом, я сделал первую вещь, что пришла мне на ум: с тихим сосущим звуком я вытащил его член изо рта и откинулся назад на свои пятки.
Его дыхание выходило резкими порывами, но как только мы проехали шумную дорогу, в машине наступила тишина.
Наконец, его голос повысился с тихого до грохочущего, которым он командовал:
—Что случилось?
Что случилось? Такой прирученный Гарри.
В этот момент я был зол, что не видел его лицо, но знал, что он понял меня, после чего глубоко вздохнул и снова спросил:
—Какого хуя ты остановился?
Вот оно.
—Ты знаешь, почему.
Сильные руки сдвинули меня с пяток и усадили меня обратно, пока мой зад не приземлился на пол лимузина, и я откинулся спиной на сиденье напротив него. Одно колено Гарри находилось у моей головы, и, не говоря ни слова, он прижал головку члена к моим губам, заставляя открыть рот.
—Соси, - сказал он, и на сей раз это слово сопровождалось гневом и потребностью. Я едва успел приспособиться к ощущению его кулака в моих волосах, к его жесткой хватке, когда он начал резко двигаться, но пока что, не входя слишком глубоко. Наконец, он отпустил мои волосы и одной рукой придерживал моё лицо для его длинных глубоких ударов.
Автомобиль подъехал к остановке, и Гаррихлопнул ладонью по кнопке интеркома, резко сказав «Подождите здесь», после чего вернул руку к моему лицу и хрипло застонал.
Его ругательство «Блять, Лу» зажгло мое вожделение, и я потянулся, чтобы обернуть руки вокруг его бедер, всхлипывая из-за сильной хватки, толчков и резко сокращающих мышц на его заднице.
Я ничего не видел, но с каждым глубоким толчком я чувствовал его мягкие волосы у своего лица, поэтому я хотел сосать так жестко, как мог, чтобы, когда он кончил, я бы выжал из него столько же удовольствия, сколько получал от этого я. Я чувствовал отчаяние, давая ему это.
—Так охренительно хорошо, - сказал он скрипучим голосом, и по его движениям я понял, что он был уже близко. —Твои прекрасные охренительные губы. И ощущение твоего языка на мне.
Я скользнул одной рукой между нами, обхватил его яйца и погладил их позади, дразня.
—Да, - прошипел он, рывками двигая бедрами.
С последним толчком внутри он кончил, а его твердый член выплеснул сперму мне в горло. Я стал глотать ее, пока он рычал, замедляя движения до того момента, когда головка его члена не осталась просто лежать на моем языке. Я наклонил голову и почувствовал, как он провел большим пальцем по краю моей нижней губы.
Не говоря ни слова, Гарри наклонился вниз и поправил повязку на моем лице, после чего глубоко поцеловал меня, его язык скользил по моему.
—Скажи, что я нравлюсь тебе на вкус, - прошептал он.
—Я люблю твой вкус.
—Я чертовски люблю твой рот, - он наклонился вперед, смеясь у моих губ. —И я люблю трахать твой рот.
Теперь его прикосновения стали нежнее, он исследовал, а не доставлял удовольствие. Он тихо хмыкнул, отодвигая от меня руку, и я услышал шелест ткани, когда он начал надевать штаны, поправляя оставшуюся одежду.
Взяв меня за руку, он пробормотал:
—Идём, мистер Стайлс. Мы на месте.
Мы определенно были в отеле. Я слышал звуки лифтов, чемоданов, катящихся по полу из травертина. Я слышал, как голоса стихали, когда мы проходили мимо, и я представил себе, как мы должны были выглядеть: Гарри, несущий босого и с завязанными глазами парня в белом смокинге на руках и с сумкой на плече, полной неизвестно-какими-вещами.
—Мы сейчас в отеле?
—Ш-ш-ш, - прошептал он, касаясь губами моего виска. —Мы почти пришли.
Он нёс меня так, будто я ничего не весил, потому что его шаги были весьма устойчивыми. Я прижал губы к его шее и спросил:
—Все смотрят на нас?
Он повернул свою голову, тихо посмеиваясь мне в ухо.
—Определенно.
Как только мы оказались в лифте, его запах показался мне знакомым. Возможно, мы вернулись обратно в отель Del Coronado, и он только что устроил тщательно продуманную уловку, чтобы обмануть меня? Но если даже и так, то зачем?
Мы поднимались в тишине, и я примкнул к его шее, одновременно пытаясь слушать количество этажей, что мы проехали, чтобы понять, где мы находились. Его левая рука успокаивающе сжимала меня внизу моих коленей.
—Ты в порядке? - спросил он.
Я кивнул, и в этот момент лифт звякнул, двери открылись, но Гарри не двигался. Я понял, что с нами был кто-то еще. Я задался вопросами, каково людям было наблюдать за нами, и когда же мы, наконец, достигнем места назначения, чтобы провести нашу первую свадебную ночь.
Когда мы доехали до другого этажа, Гарри вышел и понес меня по довольно длинному коридору.
—Я хочу тебя внутри себя, - сказал я в теплую кожу его шеи.
—Скоро.
—Ты же не заставишь меня ждать?
—Я просто хочу, чтобы ты был там и был голым. План, по-моему, довольно очевидный.
Что-то в этом коридоре было знакомым, эти повороты и перемещение тела, пока мы шли, и вдруг до меня дошло.
Конечно же.
Конечно же!
Он остановился, извернулся, чтобы вытащить ключ из своего кармана и открыть дверь.
Мне и не нужно было снимать повязку с глаз, чтобы понять, где мы были.
Он осторожно отпустил меня, и я выпрямился, стягивая атласную повязку со своего лица. Да. Это была та комната, в которой мы останавливались в W больше двух лет назад – в точности. Та же самая кровать, тот же диван, тот же балкон, та же самая маленькая кухонька. Хотя теперь здесь появился новый, больше не сломанный стол.
Комната, где мы впервые узнали – действительно узнали, – что я был его, а он был моим.
Я понял, что Гарри наблюдал за мной, оценивая мою реакцию, но я был так переполнен эмоциями за всю эту неделю, что чувствовал себя немного оцепеневшим, в основном из-за постоянного пребывания семьи вокруг нас, свадьбы, клятв, я так нуждался в нем, что мой ум начал затмеваться, а голова закружилась.
Он встал позади меня, целя в шею.
—Ты в порядке?
—Ага.
—Мы никогда не потеряем того, что нашли в этой комнате, - сказал он, наклоняясь и целуя меня в плечо. —На самом деле, мы превратили это в самую счастливую любовь-ненависть всех времен.
—Так и есть.
Я повернулся и посмотрел на него, задумываясь о том, что он сорвет с меня одежду и оттрахает лицом к полу.
Но его глаза были ясны, осторожны. Он подошел ближе, наклонился, чтобы поцеловать меня в подбородок.
—Ты так охренительно вкусно пахнешь.
—Что происходит? Я думал, ты собирался быть грубым.
—Когда я отымел твой рот в машине, это помогло мне снять напряжение.
Я закрыл глаза, чувствуя, как воспоминания штурмуют мои мысли.
«Я никогда себя так не вел, и я просто не знаю, что мне делать дальше, - сказал я.
«Я тебе уже говорил, что я не был ни с кем, кроме тебя, с тех пор, как у нас все началось,» произнёс он.
«Это не означает, что ты не возьмешь ключ, который вложат тебе в руку.»
«Давай забудем обо всем этом на одну ночь»,- сказал он, оставляя три маленьких поцелуя.
Я открыл глаза.
—Как много от той ночи мы воссоздадим?
Он пожал плечами и улыбнулся, выглядя таким молодым и почти невинным.
—Я думаю, мы пропустим борьбу в ванной, но определенно надеюсь, что ты разбудишь меня своим ртом на моем члене.
Он наклонился, поцеловав меня, а затем отступил, изучая моё лицо.
—Честно говоря, Лу, я просто хочу снять с тебя этот костюм. У меня такое ощущение, что мы не были кожа к коже уже месяцы.
Я молча кивнул, всё еще обескураженный, и выдохнул с облегчением, когда широкие руки Гарри скользнули по моим плечам, расстегивая и стягивая пиджак,а затем и все остальное одновременно поддерживая, чтобы я мог выйти из него. Я повернулся к нему лицом, стоя в одних белых, почти прозрачных, трусах. Ни говоря ни слова, он потянулся ко мне и молниеносно разорвал их на мне.
—У тебя есть еще другие вещи, которые ты собирался надеть для меня сегодня вечером? - спросил он, кивая на сумку, которую он оставил на входе.
—Есть...
Он уже качал головой.
—Тебе они тебе не понадобятся. Возможно, утром, но точно не сейчас.
Гарри поцеловал моё плечо, грубо пробегая нетерпеливыми руками по моей груди, бедрам и попе.
—Раздень меня, сейчас же.
Стоять перед ним голым вот так, стало внезапно нереальным. Он видел меня голым тысячу раз, и видит Бог, он заставлял меня появляться в таком виде всё чаще. Но сейчас это чувствовалось очень перегруженно. Это не был просто инстинктивный секс, который был у нас каждую ночь. Это был Гарри, раздевающий меня и требующий раздеть его, и у нас будет Брачный Секс в Необычной Постели в Эмоционально Соответствующей Комнате.
Слова брачная ночь, брачная ночь, брачная ночь стучали в моей голове. Возможно, это то же самое, что он почувствовал в лимузине: давление, чтобы сделать это правильно, сделать это незабываемо.
Я старался не обращать внимание на то, как дрожала моя рука, когда снимал его галстук, протянув его через воротник, но он заметил это и схватил одной рукой оба мои запястья. Другой рукой он скользнул впереди у меня между ног, водя длинным пальцем по головке, размазывая по стволу, уже выступившую естественную смазку.
—Почему вы дрожите, мистер Стайлс?
Со вспышкой раздражения я прикусил его губу, когда он наклонился ближе для поцелуя. Но после я закрыл глаза на пару секунд, пока он двигал ладонь верх и вниз, прежде чем остановился, терпеливо дожидаясь ответа.
—Я немного нервничаю, мистер Томлинсон, - признался я.
Его глаза широко раскрылись, а ноздри раздулись, после чего он отпустил мои руку.
—Ты? Ты нервничаешь? - Он выглядел так, будто был на грани, чтобы завопить или засмеяться, я не уверен, что именно, —Ты нервничаешь, будучи со мной?
Пожимая плечами, я сказал:
—Просто...
—Ты нервничаешь?
На сей раз его тон изменился; он развлекался посредством этих двух коротких слов. Он определенно был на грани смеха.
Я снял его запонки, кидая их на ковер у наших ног.
—Ты смеешься надо мной?
Он медленно покачал головой, но с дьявольской улыбкой сказал:
—Да.
Сжимая его рубашку в кулаках, я резко распахнул ее, услышав звук оторвавшихся пуговиц, летящих на пол.
—Ты высмеиваешь своего жениха в брачную ночь?
Выражение его лица изменилось, а брови разгладились, когда я пробежал своей жадной рукой по его груди.
—Конечно же, да.
—Ну и что ты за монстр? - подразнил я, слегка царапая его живот.
Его ответная улыбка поползла на половину его идеально прекрасного рта.
—Монстр, который собирается жестко оттрахать тебя сзади, держа за ноги.
Я засмеялся, игриво толкая его, а он боролся со своей собственной улыбкой, после чего нагнулся и поцеловал меня, грубо нажимая языком в мой рот, посасывая и кусая мои губы.
—Давай, Лу. Я думаю, мы оба знаем, как со мной легко, - пробормотал он. —Наклонись к моему члену, и наша ночь удастся.
Я провел рукой по его торсу, и, чувствуя каждую впадинку и твердые кости, задрожал, когда он нагнулся и начал посасывать мой подбородок, после чего прорычал в шею. Я прижался к нему, наслаждаясь ощущением его голодных рук у меня на спине, хватающих за задницу.
—Перебори свою нелепую нервозность, и наконец, блять, раздень меня, - прошипел он, пинком отбросив ботинки и стягивая свои носки.
Я нетерпеливо рванул застежку-молнию на его штанах, а потом стянула брюки вместе с трусами на пол. Придерживая меня за талию,Гарри положил меня на кровать. А потом он встал на колени передо мной, держа руки на бедрах, и наклонился вперед, чтобы поцеловать в пупок. Его обручальное кольцо мигнуло в тусклом свете ванной.
—Ты мой муж, - тихо сказал он, оставляя еще один поцелуй у меня на животе.—Я – твоё убежище. Я всегда буду твоим убежищем.
Я скользнул руками в его волосы, мягко потягивая их, и зная, что он был прав. Я проявлял себя с лучшей и с худшей стороны рядом с этим человеком, а он только любил меня всё больше, и с ним я был настоящим. Никакое место не было таким безопасным, как рядом с Гарри.
Он продвинулся ртом с одного бедра на другое, до ребер, и его язык гулял по моей груди, а зубы мягко оттягивая соски. А затем он встал, поцеловав меня в шею. Он возвышался надо мной со свисающими на лоб волосами и темными, хищными глазами.
—Сколько раз мы уже были так вместе?
Я пожал плечами.
—Может, миллион?
—Ты всё еще волнуешься? - тихо спросил он, поднимая мою левую руку и целуя обручальное кольцо.
Я смотрел, как выскользнул его язык и начал облизывать мой палец, после чего прошептал:
—Больше нет.
Его лицо стало серьезным.
—Ты счастлив, что мы сделали это?
Кивая, я хрипло произнес:
—До головокружения.
Он наклонился, целуя меня, и я сказал в его улыбающийся рот:
—Я думаю, ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной.
— "Ты думаешь?"
Поднявшись, он прижал обе руки к моему лицу, сдвинув большой палец внутрь моего рта. Его губы искривились в темную, дразнящую улыбку.
— "Ты думаешь?"
Я кивнул, нажав зубами на его сустав.
—Соси его, - заворчал он, а потом вздрогнул, когда я обернул его губами, двигая по кругу языком.
Со мной он был таким твердым, всё его тело было напряжено, руки дрожали по бокам моего лица.
—Смотри на меня.
Я вздрогнул, неспособный отвлечь свое внимание от места, где ровно между нами торчал его член.
—Смотри на меня, - рявкнул он.
Я моргнул и поднял на него глаза, а он засунул палец глубже в рот, придавливая мой язык. Он тихо застонал, смотря на меня и тем самым снимая своё напряжение; я прикусил его, пока он вытаскивал палец.
Между нами образовалась спокойная тишина. Выражение лица Гарри стало спокойным, и он просто смотрел на меня, изучая каждую часть моего лица, пока водил влажной подушечкой большого пальца по моей нижней губе.
—Замужем, - тихо сказал он, как будто только самому себе.
Я любил его честные, выразительные зеленые глаза, его умный рот и его словно вырезанную, упрямую челюсть. Я любил его взъерошенные волосы и тяжелое падение его кадыка, когда он сглатывал. Я любил его широкую грудь, скульптурно вылепленные руки и самые лучшие озорные пальцы в мире. Я любил его живот, его бедра и каждый длинный и толстый его дюйм, что прижимался сейчас между нами.
Но больше, чем что-либо еще, я любил его интеллект, его самообладание, его преданность, его чувство юмора. И я любил, как он любил меня.
Наклоняя голову, он спросил:
—О чём вы думаете, мистер Стайлс?
—Я думаю, как это хорошо, что я люблю твоё тело так, что оно помогает мне мириться с твоим разочаровывающим мозгом.
Он протянул свои руки вокруг моей талии и, схватив меня, бросил на матрац.
—Если ты думаешь, что теперь, когда ты мой муж, я буду мириться с твоим умным ротиком... - начал он, проползая по кровати и нависая надо мной.
—Тогда я прав? - закончил я за него, поднимаясь, чтобы обхватить рукой его заднюю часть шеи.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня, криво улыбаясь.
—На самом деле, да.
Наедине с Гарри у меня часто возникало чувство, что время каким-то образом таяло, а мир просто распадался в ничто. Я нервничал из-за сегодняшнего вечера, но как только он всем своим весом обосновался на мне – и его рот переместился на мою шею, мою грудь, мои плечи – инстинкты взяли свое. Я скользнул руками вверх по его спине к плечам, задыхаясь, когда он двигался ближе ко мне, а его язык касался моего, требовательно толкаясь. Звуки его возбуждения вибрировали в моем рту и вниз по шее, когда он становился более диким, нуждающимся, чтобы целовать и пробовать на вкус все, все и сразу.
Я подозревал, что знал этого человека лучше, чем знал самого себя. Я знал, как прикоснуться к нему, как любить его, как заставить его сделать все, что угодно, с моим телом. И поэтому, когда он развел мои бедра в стороны, его большие пальцы кружили и встречались в середине и скользили по моему анусу, его глаза сосредоточились на моём лице, в то время как губы сжимали соски – изучающие, командующие, жаждущие моего удовольствия – я потерял любое чувство беспокойства и знал, что мы всегда будем дикой комбинацией Гарри и Луи. Мистера Стайлса и Мистера Томлинсона. Томлинсон-Стайлс. Мужья. Подонок и стерва.
Становясь на колени у меня между ног, схватив руками за бёдра, он смотрел, проведя рукой по моей влажной коже, после чего головка его члена уперлась мне в пупок. Я чувствовал, как пульс грохотал в горле, и приподнял бёдра, внезапно ставшие нетерпеливыми, желающими, чтобы он оказался сверху, и вдруг я услышал его отчаяние у своего уха:
—Должен ли я сказать что-либо исключительно важное, прежде чем мы начнем? - спросил он, улыбаясь мне.
—Ты можешь попробовать, - сказал я, слегка царапая его живот. —Но я бы не хотел, чтобы это задело твои чувства.
Слегка касаясь моих сосков, он нагнулся, кусая меня за подбородок.
—Так или иначе, я люблю тебя.
Когда он скользнул в меня, я задрожал, резко вскрикивая в облегчении, и почти задыхаясь.
—Так или иначе, я тоже люблю тебя.
—Это ощущается так чертовски приятно.
—Я знаю.
Я прижал ладони к его заднице, чувствуя сжимающиеся мышцы, притягивая его глубже в меня, и приподнимаясь, чтобы подготовиться к новому толчку. Губы Гарри бесцельно двигались по моим щекам к ушам и рту. Вниз от подбородка к шее. Его слова звучали сломанными и отчаянными.
Это так
О, Господи, Лу, я не
Дай мне услышать
Дай мне услышать тебя
Скажи мне, что ты чувствуешь, скажи мне
Скажи мне, чего ты хочешь
Я посасывал его шею, наблюдая за движением его плеч, когда он входил и выходил из меня.
—Я хочу быстрее. Ближе. Больше. Пожалуйста.
Он подтолкнул выше свои колени, схватил меня за бедра и развел их шире в стороны друг от друга.
—Черт возьми, Луи, ты такой красивый.
Я застонал, чувствуя тяжелое бремя того, как он двигался во мне; удовольствие было усилено его глазами, которые, казалось, ласкали мою кожу.
—Дотронься внизу, - прошептал он. —Почувствуй, где я двигаюсь в тебе.
Я сделал, что он просил, позволяя его члену двигаться по кончику моего пальца, когда он скользил внутрь и наружу.
Он нагнулся ниже.
—Скажи, что ты чувствуешь.
—Мокро, - ответила, глядя на него. —Твердо.
Его взгляд полыхал огнем, когда он смотрел на мои руки на нем. Когда он улыбнулся, он выглядел опасным, и это заставило мое сердце биться в груди еще сильнее.
—Я знаю, - сказал он. Он схватил меня за запутанные волосы, взял одну из моих грязных ступней и придвинул мою лодыжку ближе к своему бедру. —Ты – грязный, жадный грёбаный мальчишка.
Он замедлился, пододвигаясь ко мне еще ближе, а я запаниковал и обернул ноги вокруг его талии.
Гарри был потным, его волосы были влажными от усилий, капля упала с его лба на мою грудь, потом еще одна.
—Скажи мне, насколько это хорошо, - сказал он низким и повелительным голосом.
—Я... Я...
С резким толчком бедер он вошел в меня еще жестче.
—Скажи мне, Луи, как это охренительно приятно.
Я не мог ответить, уже начиная растворяться. Он был диким: грубые прикосновения и наказывающие толчки, - он швырял меня на кровать и брал, брал, брал. Мои глаза были закрыты, я щекой лежал на прохладном одеяле, в то время как он сжимал мои волосы в кулаке, держа голову, пока его рот бродил по шее, и его каждый затрудненный выдох посылал теплую волну воздуха по моей влажной коже. Он целовал мои плечи, его язык танцевал по мне, чтобы испробовать меня на вкус, а зубами щипал и оттягивал мою кожу. Я выгнул спину, приподнимая бедра, чтобы встретить каждый толчок его бедер. Мои руки вытянулись, скручивая простыни, а тело дрожало в потребности кончить.
Но он не давал мне того, что мне было нужно. Вместо этого он дразнил меня, беря меня и беря, а затем, наконец, с решительным взглядом и потребностью в его глазах, что я видел все эти дни, он наклонился в завершении, гладя меня и давая – давая, давая – мне такой интенсивный оргазм, что это заставило мое тело дрожать, и я почувствовал свои слезы. То, что долго таилось внизу моего живота, тяжелой болью взорвалось в моем позвоночнике и пролилось жидким жаром в моих конечностях, выходя наружу. Блять, это было так давно, когда я ощущал такое. Я боялась, что тяжелый стук моего сердца вот-вот сломает мне ребра.
Я ощутил облегчение от прозрении – он никогда не изменится, он может быть только таким жадным и требовательным Подонком – и оно было таким интенсивным, что я всё-таки признал свои эмоции, дрожа в его зажатых руках, пока не перехватило дыхание. Но когда я спросил его, что он хочет, он простонал:
—Я хочу, чтобы ты владел мной. Я хочу, чтобы ты разрушил меня.
Я улыбнулся, медленно поднимаясь на него сверху.
Он был потным, с его волос капало на подушку под ним, а мышцы гибко стянуты под гладкой загорелой кожей. Его глаза ничего не видели в комнате, кроме меня, горячо вспыхивая в ожидании того, что я буду делать дальше. Я посмотрел на него: эта его прическа «только что после секса», пылающие зеленые глаза, покрасневшие и припухшие от моего рта и кожи губы. Его пульс стучал по шее, и я провел пальцем по потному центру его груди, над уязвимостью его солнечного сплетения до пупка, направляясь вниз по дорожке из волос к его члену, еще влажному от меня, всё еще твердому и прекрасному, пульсирующему от моих прикосновений.
—Нет, - сказал я, пробегая руками вверх по его торсу и упиваясь ощущением его близости. Это действительно было бы несправедливо. В какой-то параллельной вселенной Гарри Стайлс был бы бабником, тело которого оценила бы каждая женщина.
Но давайте будем откровенными: нихрена такому не бывать.
— "Нет"? - повторил он, прищурив глаза.
—Ты истощил меня. Смотри,весь мой живот в сперме, - сказала я, пожимая плечами. —Я устал.
—Луи. Засунь гребаный член себе в рот.
—Ты этого хочешь?
Его ноздри вспыхнули, бедра выгнулись в мою сторону, не обращая ни на что внимания.
—Сейчас же, Луи.
—Скажи "пожалуйста".
Резко сев подо мной, он зарычал.
—Луи, пожалуйста, подавись моим членом.
Я расхохотался, запуская руки и скользя в этом беспорядке из его потных удивительных волос. Наклоняясь вперед, я накрыл его рот своим, сосущим и влажным, жаждущими его вкуса и звуков. Я поцеловал его, потому что он заставил меня смеяться и заставил меня кричать. Я поцеловал его, потому что он был единственным человеком, кто действительно понимал меня, кто почти не походил на меня, поэтому можно было считать чудом моменты, когда мы соглашались насчет чего-либо. Я поцеловал его, потому что он был Гарри Стайлсом, моим Прекрасным Подонком.
Я почувствовал, как он улыбался на моих губах, почувствовал его тихую вибрацию от его смеха, приглушенную моим ртом.
—Я люблю тебя, - сказал он.
Откинувшись немного, я кивнул, прошептав:
—Я тоже страшно люблю тебя.
—Теперь серьезно, мистер Стайлс, - сказал он. —Засуньте мой член себе в рот.
______________________________
Простите меня за такие задержки глав, в моей жизни творится полнейший хаос, не оставалось времени на это
Но я все же закончил работу :)
Да, это последняя глава последней части
В оригинале же есть еще несколько книг о жизни Макса,Уилла и их девушек
В общем, спасибо всем, кто был со мной и дочитал до конца, не смотря ни на что
Всех люблю хх