Fade Into Darkness

Саундтрек главы: Michael Giacchino - «Exit Through The Lobby»

«Трагедия, – раздался громкий и бескомпромиссный голос мужчины из динамика. – Как ещё это назвать? Что ещё нужно сказать?»

Снаружи продолжали раздаваться громкие завывания сирен служб спасений, мчавшихся в разные районы города, чтобы помочь попавшим в беду людям, ликвидировать очередной пожар или разобрать новый завал.

Казалось, что эти оглушающие и пугающие до ужаса звуки уже никогда не закончатся. Они плотно въелись в голову, из-за чего даже в абсолютной тишине ещё долгое время продолжат эхом отзываться в ушах.

«Разрушения, катастрофы – вы всё видели своими глазами, – продолжил вещать голос из динамика. – Количество пострадавших продолжает расти с каждой минутой и уже на данный момент известно о, как минимум, шестнадцати погибших в разных частях Нью-Йорка. И эта статистика ещё не учитывает самое жуткое...»

Мужчина выдержал секундную паузу, словно давая слушателям возможность самим догадаться, о чём именно шла речь. Ну а сделать это было несложно.

Совсем несложно.

«Спасатели продолжают разбирать то, что осталось от благотворительного центра «П.И.Р.», в котором, по словам выживших очевидцев, произошло сразу два нападения, – продолжил он. – Столько невинных жертв, столько разрушенных судеб молодых ребят-волонтёров, которые пришли туда помочь согражданам, нашедшим в этом месте укрытие, посчитавшим его безопасным.»

Проехавшая мимо карета скорой помощи смогла слегка заглушить конец этой фразы, но не помешала услышать то, что последовало за ней:

«Это омерзительный теракт, и мы с вами, жителями этого города, сделаем всё возможное, чтобы все виновные в случившемся были наказаны. Но никто не будет отрицать тот факт, что эта зверская атака на одно из самых безобидных мест вряд ли бы произошла, если бы не связь этого центра с уже известной нам всем личностью.»

– Вот урод, – всё же не сдержался Нед, нарушая повисшее в машине молчание. – Даже в такое время он...

«Когда же люди наконец очнутся и осознают, что где бы не появился Человек-паук, он приносит с собой хаос и бедствия? Всё, к чему он прикасается, обращается в руины, – вновь раздавшийся голос Джеймсона перебил парня, не дав ему закончить свою фразу. – А мы, невинные жертвы, остаёмся собирать обломки.»

На этот раз в интонации журналиста не было ни издёвки, ни злорадства, с которыми он обычно рассуждал на тему супергероев и, в частности, Человека-паука.

В голосе были слышно искренние оттенки печали, но вместе с этим и злости.

«С вами был Джей Джона Джеймсон. И храни вас Господь.»

На этих словах он закончил репортаж, после которого в машине повисла оглушающая тишина, до боли сдавливавшая виски всех находящихся в салоне.

Нед с видимым раздражением заблокировал экран телефона и, не раздумывая, бросил гаджет на сиденье, а затем откинулся назад, уронив голову на подголовник, устало провёл ладонями по лицу и, не сдержавшись, процедил сквозь зубы довольно злобное: «Чёртов урод».

И этой одной фразы было вполне достаточно, чтобы ёмко резюмировать всё то, что они сейчас услышали от Джеймсона, назвав его тем, кем он всё это время и без того являлся, постоянно натравливая жителей города не только на Питера, но и на его близких людей.

– Они ведь наверняка ещё находились внутри, когда это случилось... – протянула Эм-Джей каменным голосом, а её взгляд всё так же оставался прикован к уже выключенному телефону. – Но тогда...

– Нет. Не смей заканчивать эту фразу, Джей, – чуть было не взвыл Лидс, отмахнувшись от подруги, словно от огня. – Не смей даже думать о таком. Мы не знаем наверняка, может они успели уехать после нашего разговора.

– Думать о каком, Нед? Именно ты сейчас сводишь это всё к чему-то ужасному, хотя я просто пытаюсь найти хоть какое-то логичное и более оптимистичное объяснение происходящему, – развела руками девушка, тут же разворачиваясь корпусом к Неду. – Ты думаешь мне сейчас хочется делать какие-то выводы и зацикливаться на самом плохом исходе?

Всё это время ребята говорили практически шёпотом, но на этом вопросе голос Мишель стал чуть громче, с заметными нотками раздражения и даже злости, что смогло слегка привести Неда в чувство, заставив на секунду замяться.

Из них двоих именно он первый, пускай и косвенно, подвёл всё к самому худшему сценарию. И дело было не в том, что Нед настолько хорошо знал Эм-Джей и её «оптимизм» в подобных ситуациях, поэтому понимал, что именно к этому она всё и сведёт. Нет, просто парень сам не мог отделаться от этих ужасных мыслей.

– Я не собираюсь выносить какие-либо приговоры, но нам нужно понять, почему в новостях про них не говорят ни слова и почему никто из них не выходит на связь, – уже чуть тише добавила девушка. – И если ты хочешь продолжать делать вид, что всё в порядке – пожалуйста. Но я не могу. Я не умею вот так закрывать глаза и просто ждать. А особенно тогда, когда вот-вот разразится настоящий ад из-за Джеймсона и ему подобных, и во всю эту мясорубку попадём мы с тобой в том числе, я даже не сомневаюсь.

На последнем слове голос Мишель дрогнул. Как бы она не старалась, но держать себя в руках становилось всё сложнее с каждой минутой, из-за чего на её глазах стали появляться еле заметные предательские слёзы.

Только вот Недом они замечены не были.

– Попадём? Мы уже в неё частично попали, – с нервной усмешкой исправил подругу парень, замотав головой. – И я не...

– Ребята, бога ради, прекратите! – громкий голос женщины за рулём заставил их обоих замолчать, уставившись в сторону водительского места. – Я понимаю, вам страшно. Нам всем страшно. Но сейчас совсем не то время, чтобы терять самообладание и впадать в панику, а именно на её грани вы находитесь! И загоняете туда вы себя сами своими обсуждениями. Собственно, поэтому я вам и говорила не заходить в интернет какое-то время.

И эти слова возымели должный эффект, ведь и Нед, и Эм-Джей действительно замолкли, ещё несколько секунд продолжая напряжённо смотреть друг на друга, прежде чем разорвали зрительный контакт.

Всё это время женщина внимательно следила за дорогой, не сводя с неё глаз, но в какой-то момент она всё же не сдержалась и посмотрела в зеркало заднего вида, в котором отражались два испуганных и растерянных взгляда.

Один из них, Неда, был устремлён на пролетавшие за окном машины, проезжавшие мимо них. Его брови были сведены к переносице, и не нужно было сильно всматриваться, чтобы заметить, насколько взвинченным он был.

Эм-Джей же, в отличии от друга, пристально наблюдала за их сопровождающей, поэтому почти сразу же встретилась с ней взглядом в том самом зеркале заднего вида, через которое женщина смотрела на ребят.

И как бы Мишель не пыталась натянуть на себя маску спокойствия и рассудительности, было отчётливо видно, насколько взволнованной она была.

Это было видно и по тому, как девушка то и дело заламывала свои пальцы на руках, и по тому, как напряжённо ходили её желваки.

Джонс была проницательной. Она прекрасно понимала, насколько отвратительной была ситуация, не пытаясь спрятаться от этой реальности и избежать мыслей о всех возможных проблемах.

Но в этом заключалась и основная проблема.

Она сразу начинала думать и готовиться к худшему ещё тогда, когда делать это было ещё рано.

И именно это побудило женщину снова нарушить молчание.

– Да, ситуация откровенно паршивая. И мне бы хотелось успокоить вас, сказав, что всё будет замечательно, но вы и сами прекрасно понимаете, что подобное сейчас гарантировать никто не может, – чётко произнесла она. – Но я хочу, чтобы вы понимали, несколько важных вещей.

Женщина сделала небольшую паузу, вновь быстро посмотрев в зеркале на своих пассажиров.

– Во-первых, я не просто так сохраняю молчание и не отвечаю на вопросы касательно произошедшего в П.И.Ре, которыми вы меня забросали ещё в первые минуты. Информации сейчас очень мало, всю территорию там оцепили, а СМИ не пропускают на место происшествия, – начала брюнетка, аккуратно обгоняя ехавший спереди них автомобиль. – Я держу связь с людьми, которые занимаются этим вопросом, поэтому если даже они мне ещё ничего не сообщили, то в интернете искать что-то абсолютно не имеет смысла, вы только ещё больше выведете себя из равновесия всякими спекуляциями и собственными догадками.

Нед с Эм-Джей быстро переглянулись, коротко кивнув в ответ, ведь смысл в этих словах действительно был.

– Во-вторых, ни в какую мясорубку вы не попадёте, – продолжила она. – Это дело находится в руках у одних из лучших профессионалов, и мы всегда делаем всё возможное, чтобы нашим клиентам и их родным ничего не угрожало.

На этих словах адвокат слегка запнулась, бросив быстрый и довольно тревожный взгляд на боковое окно, в котором виднелись небоскрёбы Манхэттена, который они сейчас объезжали по автомагистрали.

Было очевидно, что речь шла не просто об угрозе со стороны уродов, устроивших всё это безумие, что сейчас творилось в Нью-Йорке. Обстановка всё ещё была напряжённой, и никто не мог сказать наверняка, закончилось ли всё или стоило быть готовыми к новой атаке, которая может произойти в абсолютно любой момент и в любом месте.

Нет, речь шла именно о тех, кто должен защищать от вышеупомянутой угрозы, ведь силовые структуры представляли не меньшую опасность, пускай и совершенно другого формата.

Ещё в самом начале, когда адвокат только приехала в дом Старков, ребятам чётко дали понять, что они не проходят по этому делу в качестве подозреваемых.

Пока что, по крайней мере.

И, справедливости ради, вероятность выдвижения каких-либо обвинений действительно была крайне мала. Собственно, поэтому их и отпустили вместе с адвокатом, вместо того чтобы забрать в участок и мучить там бесконечными допросами.

Это была хорошая новость, только вот полного облегчения она не приносила, ведь под ударом всё ещё находились их самые близкие друзья.

И уже в их случае опасность была совершенно другого уровня.

Ну а после всего, что им пришлось пережить вместе – бессонных ночей, изнурительной работы и усилий, вложенных в дело, которое должно было принести пользу и спасти жизни, – в этом котле они находились все вместе. И если страдать будет хотя бы один человек из этого круга, то легко не будет никому.

По крайней мере на эмоциональном уровне.

– Так мы всё-таки ваши клиенты? – аккуратно спросила Эм-Джей, задав до боли очевидный вопрос. – Там, в доме, вы сказали, что представляете семью Старков, но...

– Да, ваша защита также входит в сферу нашей ответственности, – подтвердила женщина, слегка сбавляя скорость и готовясь свернуть на другую дорогу. – Формально я представляю интересы миссис Старк, и на основании её поручения осуществляю вашу юридическую поддержку как доверенное лицо. Этого вполне достаточно, чтобы обеспечить вам надлежащую правовую защиту в текущих обстоятельствах.

Ни у кого не было сомнений, что у Пеппер в распоряжении находились лучшие адвокаты и юристы, которые смогут в нужный момент вступиться за её семью, а также всех, кто связан с ней.

И ни у Неда, ни у Мишель не было сомнений в том, что их не бросят в критической ситуации, ведь через подобное они уже однажды проходили, частично попав под раздачу из-за клеветы Мистерио.

И сейчас ничего не изменилось. Они всё так же находились под крылом у Старков.

Только вот проблема заключалась в том, что ребята понятия не имели, где те сейчас находятся и что с ними происходит после всех тревожных новостей, проскакивавших то в интернете, то по радио, которое было благополучно выключено в течение первых пяти минут с момента отъезда из дома.

Количество происшествий было ужасающим, словно в один момент кто-то нажал на кнопку, начав настоящий хаос по всему городу.

И Нед, и Эм-Джей оба прекрасно понимали, что что-то серьёзно пошло не так, из-за чего чёртов план Кувалды начал осуществляться уже сейчас, пускай и совершенно не в тех масштабах, которые изначально предполагались.

Пока ещё было рано делать какие-то однозначные выводы, но, судя по всему, под удар попали практически все отмеченные на найденных Питером картах точки, словно там заранее была заложена взрывчатка, сдетонировавшая раньше времени по тем или иным причинам.

Но именно теракт в П.И.Ре, а также в ещё парочке других мест заставлял кровь застывать в жилах ребят, из-за чего они без конца проверяли телефон в надежде увидеть хоть какую-то информацию насчёт Мэй, Хэппи и Лиз, которые находились именно там в момент происшествия.

Но ничего слышно так и не было. В том числе и от Питера, который и вовсе отправился в самое адское место.

– Так мы сейчас к миссис Старк едем? – решил поинтересоваться Нед, прерывая своё молчание. – Где она вообще? Эти уроды из Контроля Последствий сказали, что её задержали и должны были привезти домой, чтобы она присутствовала при обыске, но... да, как я понимаю, все планы сильно изменились.

Парня до сих пор передёргивало от того, с каким высокомерием прибывшие в дом агенты говорили о Старках, словно их вина уже была доказана.

Словно всё это время Контроль последствий целенаправленно выцеливал именно их, вместо того чтобы прикладывать все силы на поиск тех, кто действительно виновен в происходящем. Будто Кувалда и его отморозки интересовали их в меньшей степени, чем супергерой, попавший в весь этот замес, а также его близкие.

По крайней мере именно такое впечатление складывалось из того, что довелось услышать за последние два часа.

На секунду потерявшись в этих мыслях, Нед не сразу заметил, что выражение лица адвоката слегка изменилось, стало ещё более напряжённым и даже отчасти взволнованным, что не осталось незамеченным и для Эм-Джей в том числе.

– Что? В чём дело? – поспешил взволнованно спросить он, замечая эту мимолётную смену эмоций. – Что-то случилось с Пеппер?

– Так, только не начинайте снова паниковать раньше времени, умоляю вас, – неожиданно сказала женщина, а Мишель тут же чертыхнулась, с силой сжав пальцами свою переносицу, ведь понимала, к чему всё шло. Ровным счётом как и Нед, обречённо прикрывший глаза. – Эту тему я хотела поднять, когда мы бы доехали до офиса, но...

Только вот договорить ей не дал телефон, рингтон которого заполнил пространство автомобиля, заставляя женщину тихонько выругаться, бросая взгляд на гаджет, закреплённый на магнитном держателе.

Выражение её лица вновь едва заметно изменилось, и уже в следующую секунду она приняла вызов, лишь на мгновение замявшись – пришлось включить громкую связь, чтобы говорить, не отвлекаясь от дороги и не подвергая риску двух других пассажиров.

– Кирстен, ну что там у тебя? – тут же раздался мужской голос в динамиках. – Есть хорошие новости? Что с ордером?

– Всё как мы и думали: он был составлен наспех, с расплывчатым описанием помещений. Мастерскую вообще обозначили как техзону, хотя она под это определение не подпадает. И разрешения на вмешательство в защитные системы у них до сих пор нет, так что я выжала максимум и успела выиграть немного времени, — отчеканила женщина, сразу переходя к делу, а затем плавно, но решительно вдавила педаль газа, ускоряя ход. – Ребята тоже молодцы, смогли задержать их до моего приезда, так что начало хорошее.

А затем, не дожидаясь какого-либо ответа, она добавила:

– Черри, умоляю, не испорть это и скажи, что тебе всё же удалось что-то разузнать, – с мольбой в голосе протянула Кирстен. – Есть хоть какие-то новости?

– Собственно, из-за этого я и позвонил в первую очередь, – ответил частный детектив, из-за чего женщина резко посмотрела на свой телефон. – Я поднял свои связи, чтобы понять, в какую больницу забрали миссис Старк после атаки.

И вот уже на этих словах и Нед, и Эм-Джей буквально подорвались с места, испуганно округлив глаза от понимания того, что одно из самых страшных предположений, которое у них возникло из-за неопределённого ответа адвоката, подтвердилось.

Ну а Кирстен лишь шикнула, жестом указав, чтобы те успокоились и нормально сели, ну а в её взгляде, который можно было рассмотреть через зеркало заднего вида, отчётливо читалось: «Я всё объясню, только дайте немного времени и сохраняйте спокойствие».

– И во время одного из звонков мой контакт сказал, что к ним в больницу действительно поступил кто-то с фамилией Старк, – продолжил Черри.

Каких-либо дополнительных уточнений на этот счёт не требовалось. И без того было очевидно, о ком именно шла речь, ведь в Нью-Йорке на момент начала этого хаоса находились всего два человека с этой фамилией.

В следующую же секунду женщина довольно внезапно включила аварийные огни, моментально сворачивая на техническую полосу и начиная замедляться.

– Чёрт возьми, Черри. С этого и нужно было начать! – выпалила Кирстен, одним ловким движением пальца свернув окно их звонка, а затем быстро нажала на иконку навигатора, стоило машине остановиться. – Где она сейчас?

Почти одновременно с ней Нед рывком поднял телефон с сиденья и активировал экран, торопливо открывая нужное приложение, а затем, не скрывая напряжения, перевёл взгляд на гаджет адвоката, будто ловя момент, когда прозвучат новые подробности.

– Медицинский центр Вудхалл, – тут же ответил мужчина, позволяя своей коллеге ввести это название в поиск. – Туда сейчас доставляют всех тяжелораненых после атаки на П.И.Р, так что вполне возможно, что мистер Хоган и миссис Паркер тоже там найдутся.

Эм-Джей моментально метнула на Неда острый взгляд, сразу замечая, что тот уже успел найти нужный адрес и теперь листал возможные маршруты, пытаясь сэкономить хоть немного времени.

Но, почувствовав этот взгляд, парень оторвался от экрана и поднял глаза, непонимающе встречаясь с ней взглядом, ведь половину сказанного после озвученного названия больницы он явно пропустил мимо ушей.

Именно поэтому Мишель прошептала одними губами:

– Тяжелораненых.

Это заключение было вполне себе логичным, учитывая масштабы разрушений в центре, которые СМИ успели заснять до того, как всю территорию оцепили силовые структуры и спасатели.

И одна только мысль о том, что они действительно были там, когда всё случилось, что им пришлось пройти через этот ад, а о последствиях пока оставалось лишь гадать, вызывала у Неда ещё большую тревогу, заставляя поморщиться.

– То есть про них ничего не сказали? – мимолётно спросила Кирстен, изучая карту на навигаторе. – Что насчёт Питера? И миссис Старк? К ней уже кто-нибудь выехал?

– В больнице сейчас полный завал, поэтому им нужно чуть больше времени, чтобы проверить базу поступивших пострадавших. Но мне чётко дали понять, что если бы Паркер поступил туда, то они бы точно об этом узнали, – пояснил детектив с тяжёлым вздохом. – По поводу Хэппи и Мэй я тоже пока никакой информации не слышал, а вопросом Пеппер уже занимаются, да. Её больница находится в почти полностью перекрытом квартале, поэтому доступ туда немного затруднён, но по этому поводу можешь не переживать: это решаемая проблема.

Количество специалистов, которые были задействованы в этом деле, было очень внушительным, что довольно очевидно. Уже сейчас Мишель смогла насчитать как минимум троих, но что-то ей подсказывало, что их итоговое число будет и того больше.

Уж слишком много человек проходило по делу этой чёртовой клеветы касательно сотрудничества с Кувалдой. И все они находились в разных частях Нью-Йорка: Нед и Эм-Джей в доме Старком за пределами города, Пеппер на Манхэттене в офисе, Лиз с Хэппи и Мэй в П.И.Ре на Лонг-Айленде, ну а Питер вообще бог знает где.

А ситуация омрачалась ещё и тем, что никто из задействованных людей не сможет постоять за себя в одиночку. Все, так или иначе, нуждались в юридическом прикрытии спины.

– Я поняла, держите меня в курсе, – пробормотала женщина, а затем снова нажала на педаль газа, чтобы аккуратно вернуться на основную полосу магистрали и продолжить движение. – Я отзвонюсь, когда доеду до больницы и узнаю подробности.

– Договорились. Будем на связи.

После этих слов она довольно быстро завершила вызов, однако навигатор не открыла, продолжая напряжённо смотреть на дорогу, по которой они сейчас ехали.

На секунду Мишель показалось, что женщина просто знала маршрут движения до озвученной её напарником больницы, поэтому помощь GPS-системы ей была ни к чему.

Только вот это казалось странным. Дело было не столько в маршруте, сколько в том, что никто не знал точно, какие дороги уже перекрыты, а какие перекроют, пока они будут в пути. И без помощи навигатора, в котором карта обновлялась в «прямом эфире», в такой ситуации не обойтись.

Это смутило и Неда, из-за чего он прочистил горло, решаясь нарушить молчание.

– Я быстро проверил информацию о выставленных блокпостах и перекрытых дорогах в городе, – принялся пояснять парень, слегка оттягивая ремень безопасности и наклоняясь вперёд. – Вы наверняка уже знаете, но с тысяча семьсот пятидесятого по две тысячи двести семьдесят пятый квартал теперь всё наглухо перекрыто, поэтому на Флашинг-авеню попасть будет очень сложно. Но если мы выедем на Метрополитен-авеню и будем двигаться в сторону Хамболдт-стрит, то...

– Сейчас мы будем двигаться в сторону нашего офиса, где я вас оставлю под присмотром коллеги, – перебила Кирстен парня, поправляя его. – Со мной вы, ребята, через половину Нью-Йорка не поедете.

Эта фраза прозвучала настолько внезапно и категорично, что на мгновение в салоне наступила гробовая тишина, а Нед с Эм-Джей лишь удивлённо округлили глаза.

Только вот молчание продлилось недолго.

– Да вы шутите! – первой не выдержала Джонс. – Мисс Макдаффи, вы же и сами понимаете, что кто-то из близких должен попасть в эту чёртову больницу. Ну а никто из её семьи не сможет сейчас туда приехать, правильно?

Ситуация была бы гораздо проще, если бы Пеппер не попала в какую-то беду, из-за которой она оказалась в совершенно другой больнице. И вряд ли она находилась там как посетитель.

Она всегда была одной из первых, кто приезжал и решал все вопросы с врачами, узнавал подробности и просто был рядом, чтобы в нужный момент поддержать и успокоить.

Ну а сейчас эту задачу не сможет выполнить ни она, ни, судя по всему, Питер, ни кто-либо другой, ведь этой информацией о местонахождении никто из друзей или знакомых не обладал. Да и шанс, что их бы пропустили, откровенно минимальный, по крайней мере без поддержки адвоката семьи, который сможет поручиться и договориться.

А быть рядом кому-то нужно в любом случае. И касалось это не только Лиз, но и всех остальных, про местонахождение которых ещё ничего не было известно.

– Кто-то должен быть с ней. Просто обязан. Врачам ведь может срочно понадобиться дополнительная информация, – с нажимом проговорила Мишель, не сводя глаз с адвоката. – Как минимум, какие травмы она перенесла в прошлом и что с ней происходило в последнее время. Да, мы не семья по документам, но мы больше, чем просто знакомые. И сейчас у неё нет никого ближе, кто мог бы быть помочь.

Поспорить с этими доводами было действительно трудно. В условиях, когда ни один из родственников не мог приехать и взять ситуацию под контроль, помощь ребят и их знания могли оказаться по-настоящему ценными. Возможно, даже жизненно важными.

И Кирстен это прекрасно понимала. Только вот с ответом не торопилась, продолжая напряжённо смотреть на дорогу, лишь чуть сильнее сжав руль в руках.

И это заставило девушку слегка сбавить тон и добавить полушёпотом отчаянное:

– Пожалуйста.

Одно это слово и то, как оно было произнесено, отчётливо показало, что желание поехать в больницу не было мотивировано обыкновенным любопытством или нежеланием сидеть в офисе.

Нет, они действительно хотели помочь. И верили в то, что смогут.

И это стало последней каплей, после которой Кирстен шумно выдохнула, быстро взглянув на телефон, а затем замотала головой, бросив мимолётный взгляд в зеркало заднего вида и коротко спросив:

– Ты что-то говорил про Метрополитен-авеню, Нед?

***

За последнее десятилетие, казалось бы, у жителей Нью-Йорка должна была выработаться привычка: не рассчитывать на спокойствие и не ждать мирных месяцев. Таких, когда ничего страшного не происходит, ничего не взрывается, и весь город не сотрясается от ужаса и тревоги.

В конце концов, здешним довелось столкнуться с таким разнообразием хаоса, что, порой, голова шла кругом от одного только осознания масштабов и частоты происходящего.

Этот город пережил всё: от инопланетных вторжений и ядерной ракеты, выпущенной по Манхэттену, до роботов Хаммера, преступников в сверхтехнологичных костюмах, мутантов, а теперь ещё и мафию.

Каждый из этих инцидентов был по-своему уникален, непредсказуем и не вписывался ни в какие стандарты, поэтому спецслужбы попросту не могли выработать единую стратегию реагирования. А горожане всё глубже погружались в тревогу, задаваясь вопросами: что ещё может случиться, сколько ещё невинных жизней будет разрушено, прежде чем кто-нибудь сделает хоть что-то, чтобы обезопасить это место?

Это всё приводило к хаосу, который не обошёл Нью-Йорк и сейчас, судя по множественным фотографиям и видео из его разных частей.

После серии взрывов, прогремевших почти одновременно в разных частях Мидтауна и Даунтауна, а также в нескольких других районах Лонг-Айленда, город словно балансировал на грани. Сотни жителей покинули Манхэттен сразу после первых взрывов, но большинство всё ещё оставалось – ослеплённые привычкой или скованы невозможностью уехать.

Улицы, которые ещё вчера были заполнены шумом городского гама, сейчас превращались в зону полузакрытого доступа. Блокпосты, поставленные полицией и национальной гвардией, контролировали каждый въезд и выезд, проверяя документы и досматривая машины. Транспортные артерии сковывались, движение было почти полностью остановлено, а экстренные службы неустанно пытались прорываться через пробки и завалы.

На фасадах некоторых небоскрёбов, которые находились в непосредственной близости к эпицентрам взрывов, остались трещины, а от ударных волн повылетали стекла. Многоэтажные жилые дома, школы и больницы были переполнены людьми, ищущими безопасное укрытие.

По всему городу появлялись экстренные центры помощи, организованные волонтёрами и службами спасения, а люди, несмотря на страх, всё же протягивали руку помощи друг другу.

Но растущее напряжение и страх всё же парализовали многих.

А жутким было ещё и то, что по районам словно продолжали разноситься приглушенные звуки небольших взрывов, словно цепных, а иногда – неразборчивые выстрелы, которые были слышны сквозь чуть приоткрытые окна машины.

Дорога до нужной больницы оказалась далеко не самой простой. Без сложностей, как и ожидалось, не обошлось. Некоторые улицы перекрывались спонтанно, без предупреждений, просто одна за другой превращались в мёртвые зоны, в которые нельзя было ни въехать, ни выехать. Маршрут приходилось перестраивать на ходу, причём действовать нужно было быстро, почти на инстинктах, чтобы не угодить в дорожную ловушку и не застрять там на полдня.

Из-за этого Нед буквально не отлипал от телефона, постоянно мониторя ситуацию, что делала и Мишель, ставшая ответственной за перестройку маршрутов каждый раз, когда Лидс озвучивал новую информацию.

И за это Кирстен была действительно им благодарна, ведь одновременно рулить и продумывать все возможные объезды у неё бы не получилось, из-за чего время, потраченное на дорогу, увеличилось бы в разы.

В конечном итоге, один только путь до больницы занял чуть больше часа, что было очень даже неплохим результатом, учитывая бесконечные объезды, которые увеличивали длину маршрута с каждым разом всё больше.

Только вот хорошие новости на этом заканчивались, ведь на единственной дороге, по которой ещё можно было добраться до больницы, находился контрольно-пропускной пункт. Он регулировал поток машин, освобождая путь для экстренных служб, и одновременно предотвращал давку, ограничивая въезд тем, кто не имел официального допуска или подтверждений, что в больнице находится кто-то из родных.

И, к величайшему сожалению, наличие адвокатской лицензии никак не ускоряло процесс прохождения этого затора, ведь приоритетность у Кирстен была ровно такой же, как и у всех, кто стоял с ней в одной очереди.

Ну а ситуацию усугубляло то, что почти все находившиеся здесь были на грани срыва: измученные тревожными ожиданиями, взвинченные потоком новостей о своих близких, к которым им нужно было попасть как можно скорее. И страх за собственную жизнь, ведь никто не мог сказать наверняка, а не нападёт ли кто-то на этот КПП, совершенно не помогал делу, из-за чего люди периодически выходили из машин, начиная громко ругаться не только с полицией, но и с другими товарищами по несчастью.

И с каждой минутой становилось только хуже, из-за чего едва не завязалась потасовка, ещё больше растянувшая процесс прохождения пункта пропуска, вместе с этим разозлив правоохранителей, начавших досматривать каждого ещё более тщательно.

Но единственным по-настоящему обнадёживающим моментом во всём этом безумии оказался тот факт, что начальник КПП – лейтенант полиции – был лично знаком с Кирстен. В прошлом им уже доводилось работать вместе, и, узнав её, он не стал затягивать процедуру. Проверка заняла считаные секунды: короткий обмен объяснением, в чём дело, взгляд, полный понимания, и жест рукой, пропускающий их дальше.

Это сэкономило пусть и не так много времени, но подарило бесценные лишние минуты – те самые, которые сейчас так были необходимы.

Конечно, ситуация не была критичной настолько, что даже небольшая задержка могла стоить жизни. Нет, напротив, всё самое страшное уже будто бы было позади, а впереди ждала лишь неопределённость, которая пугала не меньше.

И именно с ней нужно было разобраться как можно скорее, чтобы понимать, что мог принести следующий день. Или даже следующие несколько часов.

Нужно было отыскать всех и убедиться, что, с большего, они в порядке.

Общий путь до больницы занял почти два изматывающих часа: дорога, КПП, объезды, и вот, наконец-то, на подъезде показался фасад Вудхалла.

И уже с улицы виднелось, что обстановка в больнице была неспокойной. Холл казался переполненным, из-за чего некоторым людям приходилось выходить наружу и ждать там, нуждаясь в свежем воздухе.

А внутри всё оказалось ещё хуже.

Несмотря на то, что прошло уже несколько часов с момента теракта, в приёмном отделении ещё оставались те, кому только предстоял осмотр. Некоторые сидели прямо на полу, прислонившись спинами к стене, другие же прилегли на брошенную одежду, не дождавшись, пока их вызовут в палату.

Воздух был тяжёлый, пропитанный слабым запахом антисептика. Где-то за спиной раздался детский плач, полный страха и тревоги, а возможно даже и боли. У стены в углу толпились родственники, серые от усталости и тревоги.

Кто-то из них безустанно набирал номер за номером, кто-то всматривался в проходящих мимо медиков, надеясь поймать хотя бы короткий кивок, который сможет подтвердить, что их близкий человек жив. Кто-то прижимал к груди чужую куртку, кто-то шептал молитвы, сжимая в трясущихся руках крестик.

Над всей этой какофонией нависали короткие команды и выкрики: медики и волонтёры старались навести хоть какой-то порядок. По коридорам спешили врачи, с потемневшими от усталости глазами. Санитары раздавали воду прямо из коробок, а фельдшеры выносили раскладные койки в переходы и подсобки, чтобы хоть немного разгрузить холл.

Из-за непосредственной близости к П.И.Ру, сюда, в основном, свозились все пострадавшие в благотворительном центре и рядом с ним. И именно поэтому было страшно представить, что творилось в других больницах, находящихся на Манхэттене, где, в общей сложности, прогремело больше двадцати взрывов, которые привели к массовой панике и давке: как на дорогах, так и в общественных местах, из-за чего количество жертв и пострадавших лишь возросло.

Серьёзного коллапса не случилось, по крайней мере в этом госпитале. Или же он уже просто закончился из-за того, что прошло уже немало времени с момента начала всего безумия. Но напряжение в воздухе было очень стойким и липким, а сильный страх передавался словно вирус, заражая каждого, кто оказывался внутри.

И это не обошло стороной Неда с Эм-Джей, которые практически одновременно замедлились, тревожно осматриваясь вокруг.

Их сердца пропускали удар каждый раз, когда их взгляды останавливались на пострадавших, ожидавших своей очереди, или же на несчастных родственниках, заливавшихся слезами то ли в ожидании ужасной новости, то ли уже получив её.

– Боже мой, – вырвалось у Лидса, стоило ему заметить незнакомого мужчину, прошедшего рядом с ними так, словно вышел на прогулку. И всё бы ничего, если бы его голова не была перемотана окровавленными бинтами, которые однозначно требовали замены. – Думаешь, он из П.И.Ра?

С этими словами он тут же повернулся к Мишель, которая так же провожала взглядом этого незнакомца.

– Не знаю, – честно призналась девушка. – Но если да, то...

– Ребята, не отставайте! – внезапно раздался голос Кирстен, успевшей отойти от них на достаточно приличное расстояние из-за растерянности, в которую они впали.

Только вот вместо того, чтобы идти дальше, она довольно резко остановилась, достав свой телефон из кармана и принимаясь что-то активно набирать на нём. И это позволило Неду и Эм-Джей быстро нагнать её, подойдя почти вплотную и терпеливо наблюдая за тем, как она с напряжением высматривала что-то в гаджете, словно дожидаясь ответа от кого-то.

И не успели ребята что-либо спросить, как адвокат резко оторвала взгляд от экрана, быстро осматриваясь вокруг, пока вдруг глаза Кирстен не остановились на молодой медсестре, появившейся в дальней части холла.

Девушка быстро осмотрела скопление людей, кивнув другой сотруднице больницы, прошедшей мимо неё, но уже через несколько секунд, стоило Кирстен слегка приподнять руку и сделать пару шагов навстречу, её взгляд всё же зацепился за приехавшую троицу.

Только вот навстречу она двигаться не начала, а, напротив, отошла чуть назад, чтобы никому не загораживать проход и не мешать, из-за чего её «гостям» пришлось ускориться, самостоятельно подойдя к ней.

– Лусия, ты – мой ангел хранитель, – негромко выпалила Кирстен, стоило им наконец оказаться около неё. – Прости, что приходится тебя дёргать, а особенно сейчас.

Судя по тёмно-синей униформе, эта девушка являлась медсестрой, что подтвердил и бейдж, за который зацепился любопытный взгляд Эм-Джей.

«Лусия Сантьяго. Старшая медсестра».

По одной лишь внешности было сложно сказать, сколько именно ей было лет: может быть около тридцати, может быть чуть больше. Но подобная должность в довольно молодом возрасте была очень хорошим показателем, который многое мог сказать о человеке.

Из того, что ребята успели понять во время одного из телефонных разговоров, состоявшихся в момент, когда они стояли в очереди на проход КПП, адвокат позвонила этой медсестре с надеждой узнать, есть ли кто-то ещё в этой больнице, кто бы мог помочь и предоставить всю необходимую информацию, ведь источник Черри работал здесь врачом, поэтому времени на подобное у него не было.

И именно тогда выяснилось, что Лусия вернулась работать в эту больницу после того, как несколько лет назад была вынуждена перевестись в другую, очень отдалённую, из-за чего на время потеряла связь с Кирстен, будучи занятой своими собственными проблемами.

И это было как никогда кстати.

– Даже не начинай, – моментально отмахнулась Лусия, быстро взглянув на свои наручные часы, а затем кивнула в сторону дальнего коридора. – Пойдёмте. Если кто спросит – вы ко мне по поводу волонтёрства. У нас в отделении как раз нехватка помощников, так что вопросов возникнуть не должно.

Эти слова заставили и Эм-Джей, и Неда слегка нахмуриться, быстро переглянувшись. Почему-то им казалось, что наличие адвоката автоматически сделает их присутствие в больнице легальным и обоснованным.

Только вот сейчас что-то подсказывало, что и сама Кирстен находилась здесь на птичьих правах, нуждаясь в помощи и прикрытии медсестры не меньше, чем ребята.

Но обдумать или уточнить что-либо они не успели, ведь Лусия довольно быстро развернулась и двинулась вперёд по коридору, не сбавляя ходу, из-за чего всем остальным так же пришлось ускориться, догоняя её.

– В отделениях совсем завал? – со вздохом спросила Кирстен, поравнявшись со своей знакомой. – Никого не впускают?

– Сейчас – нет, уж слишком большой наплыв людей. Из одного только П.И.Ра поступила целая тьма пострадавших, а ещё довозят раненых из других точек, поэтому если каждый родственник захочет попасть туда, то этот хаос превратится в полное безумие, – пояснила медсестра. – Думаю, к завтрашнему дню ситуация уже относительно стабилизируется и родственников начнут пропускать, если, конечно, новых происшествий не произойдёт. Но сейчас всё дошло до того, что даже на этаж, в зону ожидания, пускают далеко не всех.

Коридор, по которому они шли, оказался шумным и перегруженным: вдоль стен стояли каталоги с документами, расставленные в спешке из-за нехватки мест архивах, пустые инвалидные кресла и парочка носилок, на которых кто-то недавно лежал.

Воздух буквально вибрировал от напряжения.

– Сюда, – коротко бросила Лусия и указала на лестничный пролёт. – Лифты сейчас бесполезны, там очередь и медвежья давка.

Новость эта, для и без того до ужаса уставших ребят, была не самой приятной, однако возражать никто не стал, как и показывать даже доли недовольства, тут же зашагав вперёд за сопровождающей их медсестрой.

Лестничный пролёт был довольно просторным и, на удивление, свободным. Особенно, когда они поднялись выше третьего этажа, где других людей уже совсем не было.

Персонал был очень уставшим за последние часы безумия, поэтому очень малому количеству из них хотелось пешком шагать на верхние этажи, теряя драгоценные силы, которые им ещё очень понадобятся.

И это дало возможность говорить чуть более свободно, из-за чего Лусия прочистила горло, нарушая это недолгое молчание, повисшее между ними.

– Сразу предупрежу, что информации пока не очень много, – негромко, практически еле слышно сказала она, слегка оборачиваясь на своих собеседников. – Из-за происходящего хаоса у нас рухнула электронная медицинская система, так что пришлось перейти на ручной режим с бумажной документацией, к которой сейчас добраться не так просто. Особенно в промежуточном отделении интенсивной терапии, куда сейчас перевели мисс Старк.

На какое-то мгновение все снова замолчали. Слышны были только шаги, эхом раздающиеся в пустом лестничном пролёте, и тихое жужжание вентиляции, доносившееся сверху.

Серые стены, равномерно исписанные номерами этажей и техническими табличками, казались ещё более глухими на фоне тревожного напряжения, повисшего в воздухе.

Эм-Джей слегка подалась вперёд, будто порываясь что-то спросить. Ей хотелось уточнить насчёт этого отделения, которое озвучила медсестра, ведь название его звучало довольно... пугающе.

Однако так и не сделала этого, прекрасно понимая, что какими-то серьёзными и важными деталями с ними точно не будут делиться на лестнице.

Нужно было просто немного подождать.

– Но, к счастью, некоторые записи остались у меня в отделении после первичного осмотра травматологов, – после недолгой паузы продолжила Лусия. – К тому же, я обменялась парочкой слов с ребятами из приёмного покоя, которые наблюдали её в первые часы, и...

Только вот закончить эту фразу ей не дал пейджер, завибрировавший на её поясе, издав при этом довольно громкий электронный сигнал.

Подобные «гаджеты» считались пережитком прошлого, которым обычные люди не пользовались уже целую кучу лет. Но в больницах эти устройства всё ещё считались необходимостью, являясь одним из самых надёжных способов экстренной связи, ведь работали на радиочастотах и не зависели от интернета, с которым во время подобных коллапсов всегда возникали проблемы.

Медсестра довольно резко затормозила, из-за чего шедшие прямо за ней ребята едва не врезались в девушку, опустившую взгляд на устройство, на небольшом экране которого высветилось какое-то сообщение.

И буквально через секунду она негромко чертыхнулась, посмотрев уже на свои наручные часы.

– Всё в порядке? – поспешила уточнить Кирстен, а на её лице проявились оттенки беспокойства.

– Пока не знаю. Давайте ускоримся, – коротко ответила Лусия, почти моментально продолжив движение в гораздо более быстром темпе.

Они поднялись ещё на один пролёт, пятый по счёту, и Лусия остановилась у неприметной металлической двери с табличкой «Этаж 5. Травматология – Служебный доступ. Посторонним вход воспрещён».

По правую сторону от неё находился стандартный считыватель пропусков, поэтому медсестра ловко извлекла из кармана магнитную карту, чтобы открыть замок.

Щелчок, короткое мигание зелёного индикатора, и они оказались в новом коридоре, где атмосфера ощутимо отличалась от того, что осталось внизу.

Здесь было гораздо тише, воздух был прохладнее, а освещение мягче, ведь лампы давали ровный, приглушённый свет, не режущий глаза. Пол был покрыт серо-голубым прорезиненным материалом, по которому шаги звучали глухо.

Очевидно, это был внутренний служебный блок пятого этажа, обслуживающий всё отделение травматологии. Сюда входили кладовые, кабинеты старших медсестёр, комнаты отдыха и вспомогательные зоны для персонала.

Само отделение находилось буквально в нескольких метрах, за двойной створкой в глубине коридора, куда вели небольшие указатели с надписями «Травматология. Вход для персонала» и «Проход в перевязочные – строго по допуску».

Основной вход для пациентов и посетителей располагался в другом крыле, где находились стойка регистрации, зона ожидания и традиционные палаты. Туда вели уже стандартные, «публичные» маршруты. Но Лусия вела своих гостей через внутреннюю связку этажей и служебных проходов: короткий путь, доступный только персоналу и тем, кто имел на это разрешение.

Вдоль стен тянулись шкафы и узкие полки с подписями «Медикаменты», «Инструменты», «Перевязочные материалы». В нескольких местах стояли заклеенные коробки и тележки для экстренного выезда.

Мишель внимательно осматривалась вокруг, стараясь вчитываться во все указатели и таблички, висевшие на стенах, среди которых были и порядок проведения эвакуации, и алгоритм обращения с колотой раной, и профилактика переутомления в ночную смену, что показалось ей особенно интересным.

Из-за одной из дверей доносились негромкие голоса, кто-то быстро перелистывал бумаги, загромыхал металлический лоток.

В углу коридора, возле автомата с водой и устаревшего, дребезжащего холодильника, дремала санитарка, накинув на плечи плед. Из глубины служебных помещений доносился гул работающего стерилизатора.

Это место казалось почти вне времени: не заброшенное, но и не живое.

Лусия шла уверенно, не сбавляя темпа и изредка оборачиваясь, чтобы убедиться, что все идут за ней. И, наконец, они всё же оказались у нужной им двери, рядом с которой висела аккуратная, отполированная табличка «Л. Сантьяго – Старшая медсестра».

Лусия провернула ключ в замке с лёгким усилием, и дверь наконец-то распахнулась, открывая перед ними совсем крохотный, но уютный кабинет.

Свет падал из узкого окна, выходящего во внутренний двор, где виднелись стены технических построек и вентиляционные шахты. На подоконнике стоял перекошенный кактус в пластиковом горшке и кружка с треснувшей ручкой. Воздух был тёплый, пахло свежезаваренным кофе, бумагой и слабым, едва заметным ароматом антисептика.

Лусия буркнула что-то под нос, пропуская всех внутрь, а затем и сама зашла в кабинет, прикрывая за собой дверь. И стоило ей это сделать, как она тут же метнулась в сторону одного из стеллажей с кучей папок, стоящих на нём.

– Меня вызвали на административный пост, так что мне придётся ненадолго оставить вас, – нарушила молчание медсестра, продолжая что-то искать. – Можете располагаться, сделать кофе или чай, но больше ничего не трогайте и не меняйте местами.

На этих словах она обернулась, посмотрев на Неда и Эм-Джей, в адрес которых, в основном, это и было направлено.

– Я прослежу, можешь не переживать, – поспешила заверить её Кирстен, коротко кивнув.

И за это тут же словила быстрый взгляд Мишель, пробормотавшей короткое:

– Да ладно...

Девушка, очевидно, не была в восторге из-за того, что их воспринимали как детей, которые не осознавали серьёзность ситуации и могли как-то нашкодить, доставив серьёзных неудобств.

Но и высказывать что-то по этому поводу она не собиралась, а лишь вздохнула, снова посмотрев на медсестру, успевшую ловко достать какую-то небольшую папку, а затем изъять из неё парочку бумаг, на которых даже с расстояния можно было заметить довольно большое количество текста, написанного словно от руки.

– Почерк может быть неразборчивым, да и ксерокопия слегка подпортила качество, поэтому если что-то будет непонятно – я поясню чуть позже, когда вернусь, – быстро протараторила Лусия, вручая эту небольшую стопку листов Кирстен. – Никому не открывайте дверь, а если вдруг будет что-то срочное, то я на связи.

С этими словами она достала свой телефон из кармана формы, слегка покрутив им, а Кирстен тут же пробормотала короткую благодарность, сфокусировав всё своё внимание на бумагах в своих руках.

И это стало отчётливым знаком для Лусии, что никаких вопросов к ней больше не было, по крайней мере сейчас, что позволило ей быстро развернуться и практически бегом вылететь из кабинета, закрывая за собой дверь.

Только вот вопросы были. По крайней мере у Мишель, только вот озвучить она их так и не решилась, посчитав, что это будет лишним, да и отвлекать Лусию ей не хотелось, ведь она и без того сделала большое одолжение, проведя их сюда.

– Так, только давайте договоримся не стоять над душой, – внезапно раздался голос Кирстен, заставивший Эм-Джей резко повернуть голову, замечая, что Нед успел подойти к адвокату, чтобы заглянуть в бумаги и узнать какие-либо подробности. – Я сейчас быстро ознакомлюсь со всем и сразу дам вам почитать, подождите совсем немного.

Эту просьбу женщины можно было понять. Сосредоточиться, когда тебя зажимают со всех сторон другие люди, было непросто. А в и без того крохотном кабинете это доставляло ещё больше дискомфорта.

Поэтому Неду всё же пришлось отступить назад, давая пространство адвокату.

Но от вопросов это его не остановило.

– Я не понимаю, почему вам нельзя просто напрямую поговорить с врачом? – вскинул руками парень, быстро осматривая помещение, чтобы хоть чем-то занять себя. – Вы же являетесь официальным представителем Лиз, разве нет?

– В юрисдикции всё не так просто. Есть разница между правом представлять интересы человека и правом получать доступ к его медицинской информации, – пробормотала в ответ Кирстен, а её брови слегка свелись к переносице после прочтения очередной строчки документа. – Поэтому если пациент без сознания и не может дать согласие, то я могу просто получить общие сведения. Но диагнозы, результаты анализов и подробности лечения без соответствующей формы разглашению не подлежат.

– Даже если никто из родственников приехать не может? – слегка удивлённо спросил Нед.

– Да, даже в таком случае, к сожалению, – подтвердила Кирстен, а смятение на её лице стало чуть более заметным, из-за чего она несколько раз моргнула, подняв этот лист вверх, чтобы быстро взглянуть на следующий. – Иногда, врачи могут пойти на встречу и войти в положение, чего мы будем добиваться и сейчас. Но подходить к этому нужно мягко и неспеша.

И, в целом, это было довольно очевидно: когда в больницах случается подобный наплыв пострадавших, а вместе с ними и целой кучи родственников, то докторам, которые и без того разрываются, работая без отдыха, совершенно будет не до анализа ситуации одного конкретного пациента.

Такова была печальная реальность, в которой нужно было смириться, что личная трагедия или сложности одного человека не делают его приоритетнее сотни других, таких же потерпевших.

– Другой вопрос в том, что чем раньше мы получим сведения, тем больше будет шансов предотвратить давление со стороны силовых служб, – добавила Макдаффи, всё же поднимая глаза на ребят, стоявших буквально в метре от неё. – Нам нужны эти медицинские показания как аргумент, чтобы временно ограничить контакты с ней.

Ни для кого не было секретом то, что и ФБР, и Контроль последствий не стеснялись использовать грязные методы, чтобы раздобыть необходимую им информацию.

И если им взбредёт в голову допросить Элизабет, когда она находится в, наверное, самом уязвимом состоянии, то врачи, на которых будут максимально давить, вряд ли смогут остановить их.

В отличии от адвоката, который действительно сможет оперировать фактами, с которыми силовики поспорить не смогут.

– То-есть, мы тоже попадём под это ограничение? – тихо, но с явной тревогой в голосе спросила Мишель, неловко перебирая пальцами рукав своей кофты. – Или всё же есть шанс, что у нас получится её увидеть в ближайшее время?

В наступившей тишине прозвучал тяжёлый, неутешительный вздох Кирстен. Он словно завис в воздухе между ними, сразу давая понять: ответ не принесёт облегчения.

– Я... честно, я пока не уверена, ребят, – призналась женщина, замотав головой. – Я буду поднимать этот вопрос с врачом позже, когда появится возможность, но...

– Её сейчас нельзя оставлять в одиночестве! – перебила её Мишель, и теперь в её голосе отчётливо прозвучало болезненное, почти отчаянное упрямство. – Она рассказывала, как лежала в больнице совсем одна, когда потеряла родителей. Ей тогда было очень плохо тогда, а сейчас, после...

Она замолчала на полуслове, резко сжав губы, словно не решалась произнести то, что витало в воздухе. Как будто даже сам намёк на произошедшее недавно казался слишком тяжёлым, чтобы выговорить его вслух.

Но в этом не было нужды.

Конечно же, Кирстен была в курсе недавней трагедии.

– Да, я знаю про ситуацию с её подругой, – негромко ответила Кирстен, снова опустив свой взгляд на бумаги в руках, ещё раз пробежавшись глазами по содержимому. – И я обещаю, что сделаю всё возможное, потому что Элизабет однозначно потребуется поддержка. А её сейчас никто, кроме вас, оказать не сможет, к сожалению.

В её словах были отчётливо слышны твёрдость и уверенность.

И хотя никакой конкретики адвокат не озвучила, её заверение само по себе дало ребятам пусть и хрупкое, но необходимое ощущение – их услышали.

Но, тем не менее, кое-что продолжало их настораживать.

Смятение на лице адвоката. То самое, которое они уловили, когда она изучала полученные медицинские документы. Её реакция была сдержанной, профессиональной, но слишком внимательные глаза не могли не заметить, как тонко дрогнули её брови, как на пару секунд задержалось дыхание.

Что-то в этих бумагах её всерьёз обеспокоило.

Кирстен будто собиралась сказать ещё что-то. Она чуть приподняла голову, губы едва заметно разошлись, и в этот момент тишину прервал звук вибрации. Телефон в её кармане затрепетал с настойчивостью, не оставляющей выбора.

Женщина тихо выдохнула, коротко выругавшись себе под нос, и поспешно достала его.

– Да, Черри? Какие-то новости? – моментально выпалила она, стоило ей приложить гаджет к уху.

Нед тут же метнул взгляд на Мишель, на секунду прикрыв глаза и шумно выдохнув, словно мысленно взмолился, чтобы причина этого звонка была хорошей.

Что, собственно, сделала и Джонс, нервно сглотнув и вновь посмотрев на их адвоката, лицо которого слегка исказилось в непонятной гримасе.

– Что? Чёрт возьми, я тебя совсем не слышу, ты где вообще находишься? – недовольно пробормотала она, а в следующую секунду быстро положила бумаги на стол, отходя чуть в сторону и прикрывая свободное ухо рукой в надежде, что это поможет ей расслышать собеседника. – Повтори ещё раз.

И этим удачным моментом не могли не воспользоваться ребята, быстро переглянувшись друг с другом, а затем рванув в сторону стола, чтобы изучить хотя бы небольшую часть содержимого этих документов.

Они не были уверены, позволит ли Кирстен им лично просмотреть записи врачей или предпочтёт сама кратко изложить их содержание, умышленно сгладив острые моменты, если таковые вообще были

Но женщина была настолько сфокусирована на звонке, что совершенно никак не отреагировала на действие своих подопечных.

– Не порви только, бога ради, – тихонько буркнула Мишель, когда Нед слегка потянул бумаги на себя, чтобы получше видеть написанное там.

Но и игнорировать друга она тоже не стала, поэтому немного выпрямила руку, расположив документы аккурат между ними.

Это были выписки, сделанные во время поступления Элизабет, в которых находилось множество различных пометок от врачей, написанных от руки.

Почерк местами сбивался, строчки шли наискосок, как будто врач торопился закончить документ между осмотрами. В некоторых местах были видны тонкие пятна, то ли от кофе, то ли от крови – ребята не стали вглядываться.

Между стандартными графами с жизненными показателями и записями о состоянии сознания пациента встречались некоторые пугающие формулировки: «Множественные ушибы мягких тканей верхних и нижних конечностей», «Глубокая резаная рана плеча», «Поверхностный порез в переднебоковой области шеи».

– Господи... – протянул Нед, слегка поморщившись.

И он уже готов был перелистнуть страницу, успев быстро ознакомиться с содержанием этой, только вот Мишель резко остановила его, слегка уведя бумаги в сторону и продолжая внимательно вчитываться в то, что зацепило её внимание.

– Что такое? – решил поинтересоваться парень, с неким замешательством посмотрев на подругу. – Там...

Только вот договорить он не успел, ведь девушка резко прикрыла рот рукой, словно на неё снизошло какое-то озарение, а затем повернулась к нему, ткнув пальцем в одну из строчек и как бы показав, на что нужно было обратить внимание.

И что Неда сбило с толку ещё больше, так это выражение её лица, с которым она смотрела на него: шок вперемешку с ужасом, словно она увидела там что-то невероятно пугающее.

– Я не понимаю, – пробормотал Лидс, снова начиная вчитываться в то, на что указала Джонс. – Рекомендовано динамическое наблюдение, анализ...

– Твою мать, ты не туда смотришь, – выругалась Мишель, ещё раз ткнув в нужную строчку, однако дожидаться, когда он прочитает, всё же не стала, быстро спросив: – Как давно ей не здоровится?

Это заставило Неда нахмуриться ещё больше, моргнув несколько раз, словно пытаясь отогнать лишние мысли и сосредоточиться, после чего он снова пробежался глазами по комментарию дежурного врача приёмного отделения: «Отмечено повышение тонуса мышц в нижнем сегменте живота, подозрение на маточный гипертонус, возможны акушерские осложнения – требуется подтверждение специалиста».

Только вот ему это совершенно ни о чём не говорило, даже после нескольких прочтений.

– Не знаю... месяц, может быть, – слегка потеряно и неуверенно пробормотал Лидс, а Мишель тут же чертыхнулась, почти моментально впечатав ему ксерокопию первой страницы в грудь, и попятилась назад. – Господи, ты можешь объяснить? Что это означает, я не понимаю.

Но ответа так и не последовало, из-за чего, не выдержав, Нед громко выругался, доставая телефон из своего кармана и принимаясь что-то набирать на нём, периодически посматривая в медицинскую выписку.

Ну а всё внимание Эм-Джей сфокусировалось на остальных копиях медицинских файлов, которые остались у неё в руках.

Только вот особой пользы от них не было. Следующие листы оказались стандартным набором первичной документации: скан кардиограммы, протокол экспресс-обследования, включающий базовый неврологический осмотр и шкалу оценки сознания, короткая заметка о проведённой инфузионной терапии, отметка о введённом обезболивающем, форма согласия на оказание экстренной помощи – уже подписанная кем-то из старших по дежурству, так как Лиз была без сознания.

Всё это выглядело слишком технически, слишком сухо и, главное, слишком неразборчиво для тех, кто не имел медицинского образования.

Но на последней странице мелькнуло направление на УЗИ органов брюшной полости и малого таза, а также рекомендация консультации по гинекологическому профилю, которая стала для Мишель словно финальным ведром холодной воды, окатившей её.

– О боже... – еле слышно пробормотала она себе под нос.

Нед, тем временем, продолжал быстро листать какую-то интернет-страницу в телефоне. Его глаза истерически бегали по экрану, будто он пытался догнать то, что Мишель уже прочувствовала на уровне инстинкта.

– Какой-то бред, – неожиданно буркнул парень, вновь заглянув в выписку, а затем снова в экран. – Тут все статьи про беременность и риск преждевременных родов при этом... гипертонусе. Но как это вообще...

– Нед, ты сейчас прикалываешься? Бога ради, включи голову и сложи два плюс два! – довольно резко выпалила Эм-Джей, вновь повернувшись к своему растерянному другу. – Она была беремена. Всё это время. Вот, почему ей было плохо и почему она так изменилась!

И эти слова смогли в секунду выбить землю из-под ног Лидса, заставив его шокировано уставиться на девушку, раскрыв рот, словно рыба, выброшенная на сушу.

На секунду, это показалось ему абсолютным бредом. Каким-то нелепым предположением, основанным на паре непонятных медицинских записях.

Только вот чем дольше он обдумывал это всё, чем больше вспоминал подозрительных моментов во время его общения с Элизабет за последний месяц, тем больше он понимал, насколько логичным было подобное заключение.

– Но... – пробормотал Нед, абсолютно потеряв дар речи. – Что...

– Она тебе вообще ничего не говорила? – вновь задала вопрос Мишель, прерывая заикания своего друга.

Это был до ужаса глупый вопрос, ответ на который она заранее знала, однако не уточнить не могла, учитывая то, что Лиз действительно могла что-то упоминать, а Нед просто не так понял. Или же понял, но пообещал молчать и поэтому сейчас строил из себя дурачка.

– Когда вы, например... – хотела было продолжить девушка, только вот на этот раз уже Нед не дал ей этого сделать.

– Чт... Эм-Джей, т-ты серьёзно? – со слышимой ноткой раздражения выпалил он, слегка мотнув головой, чтобы прийти в себя. – Я разве похож на человека, которому что-то говорили?!

Он тут же указал на себя, а в частности на своё выражение лица, на котором читался неподдельный шок, полученный после этой новости.

Нед не умел врать. Он делал это только в самых экстренных ситуациях, вроде той, что произошла с Контролем последствий несколькими часами ранее, получив дозу адреналина.

Поэтому эмоции, которые сейчас сменялись как на его лице, так и в его голосе, подделать парень бы не смог. По крайней мере, не так, чтобы скрыть это от своей подруги.

– Нет, она... ей просто периодически становилось нехорошо, когда я был рядом, – продолжил Лидс, всё ещё слегка заикаясь из-за бесконечной волны мыслей, что накрыла его с головой. – Но я связывал это всё со стрессом и переживаниями. И я подумать не мог об... об этом.

Он слегка приподнял лист, который продолжал держать в руке, тут же чертыхнувшись. А затем, слегка понизив голос, добавил:

– И ведь Питер тоже не знает, – буквально прошипел парень. – Чёрт возьми, он влез в это всё дерьмо даже не подозревая, что...

Только вот закончить предложение он так и не смог, ведь боковым зрением заметил, как Кирстен довольно резко дёрнула рукой, из-за чего Нед рефлекторно повернулся в её сторону.

И только сейчас они с Эм-Джей поняли, что адвокат уже не говорила по телефону, а вместо этого смотрела на гаджет каким-то напряжённым и даже слегка потерянным взглядом, приложив ладонь к своему лбу.

И что-то ребятам подсказывало, что ничего хорошего подобная реакция с её стороны не предвещала.

– Вы что-то узнали? – с опаской в голосе спросила Мишель, нарушая повисшее секундное молчание.

Кирстен словно не сразу осознала, что к ней обратились. Она всё ещё смотрела в экран, не моргая, а её пальцы сжались в чуть заметный кулак.

И только через несколько долгих секунд она медленно выдохнула, убрала ладонь со лба и подняла тяжёлый взгляд на ребят.

– Да, – произнесла она наконец, почти беззвучно. – Поступила... поступила информация. Касательно мистера Хогана и миссис Паркер.

На несколько секунд наступила полная тишина, будто воздух в комнате сгустился, а сами стены отодвинулись куда-то вдаль.

И этого уже было достаточно, чтобы невероятно большая волна тревоги с новой силой захлестнула как Неда, так и Мишель.

– Какая информация? – практически шёпотом задал новый вопрос Лидс, чувствуя, как напряглось до предела тело подруги рядом с ним. – С ними что-то случилось? Они тоже в больнице?

Это было сказано с некой наивной надеждой, которая была отчётлива видна как на лице парня, так и в его взгляде, с которым он смотрел на адвоката в ожидании дальнейших пояснений.

Но только вот вместо подтверждения Кирстен лишь слабо замотала головой.

– Нет, – коротко ответила женщина. – Не в больнице.

И в одну секунду взгляды ребят резко стали стеклянными. Одной только этой небольшой фразы было достаточно, чтобы донести главное.

То, что никто из них не хотел услышать.

То, что они не готовы были услышать.

– Мистера Хогана нашли... – продолжила Макдаффи, прочистив горло, словно в нём появился небольшой ком, – его тело нашли под завалами.

Эта короткая новость стала настоящим громом средь ясного неба, подтвердив самые страшные опасения, безустанно крутившиеся внутри ребят ровно с момента получения первой информации о теракте в П.И.Ре.

И это заставило Мишель моментально прикрыть глаза, довольно резко отвернувшись в сторону, словно она не хотела, чтобы кто-то видел её лицо в этот момент.

– Мы ещё ждём официального заключения и вызова на опознание, – аккуратно продолжила Кирстен, стараясь не вдаваться сейчас ни в какие детали. Даже обычного факта уже было достаточно, чтобы причинить сильную боль, – но это... это точно он.

Молчание, повисшее после того, как адвокат закончила пояснение, было тяжёлым, давящим, словно сжимающим виски, норовя раздавить голову.

Кирстен решила дать эти несколько секунд ребятам, чтобы они переварили услышанное. Чтобы факт смерти далеко не чужого им человека уложился в их головах.

Нед застыл на месте, будто что-то внутри него оборвалось. Он даже не пытался сделать вдох, просто смотрел куда-то мимо, словно за спиной адвоката действительно было что-то, способное удержать его внимание.

Его глаза потускнели. Не от ужаса, не от слёз, а от внезапной, оглушающей пустоты, как если бы его сознание выскользнуло за пределы происходящего и зависло где-то в стороне.

Чего нельзя было сказать про Эм-Джей.

Она медленно обернулась, снова посмотрела на Кирстен, и в этом взгляде, полном тяжести, с которой трудно было справиться, смешались сомнение, боль и страх, не оставив ни одного чувства без отражения.

Несколько секунд она молчала, будто не была уверена, имеет ли право задать свой вопрос вслух, а затем очень тихо спросила:

– А Мэй? Что с ней?

На короткое мгновение повисла тишина. Кабинет будто замкнулся в себе, пропуская через себя только тягучее ожидание.

Именно этот вопрос вернул Неда к действительности. Он моргнул и снова посмотрел на Кирстен, а в его взгляде не осталось растерянности.

Только сдержанная, почти детская мольба.

Но Кирстен по-прежнему молчала, словно не могла или не хотела произнести то, что узнала.

Она лишь на пару секунд опустила взгляд, словно пытаясь подобрать слова. Но никаких подходящих слов не существовало.

И именно поэтому женщина просто мотнула головой и ответила короткое, но невероятно тяжёлое:

– Мне жаль.

***

– А, мистер Паркер, – довольно внезапно раздался мужской голос, нарушая установившуюся тишину палаты. – Вы уже проснулись.

Питер лежал абсолютно неподвижно. Его пустой взгляд был устремлён в потолок, на который он смотрел даже не моргая, и появление «гостя», которому нужно было уделить хотя бы минимальное внимание, никак это не изменило.

Казалось, что парень даже не заметил прихода постороннего человека, не услышал чужого голоса, пронзившего пространство его персональной тюрьмы, в которую его поместили ещё когда он был в отключке.

Стены больничной палаты давили, словно это помещение было настолько крошечным, насколько это вообще возможно.

Но это было не так.

Напротив, палата была довольно просторной и светлой, со всеми необходимыми удобствами: комфортная кровать, два небольших столика, массивное кресло в одном из углов, которое могли занять посетители, а также большой телевизор на стене прямо напротив парня.

Подобное можно было встретить либо в дорогих частных больницах, которые позволить себе мог лишь небольшой процент людей, либо же в госпиталях, принадлежавших спецслужбам или другим важным государственным структурам.

И вывод, какой из этих вариантов больше всего подходил под ситуацию Питера, был до ужаса очевидным.

В любой другой момент он бы не дал себя так просто увезти в неизвестном направлении. Не дал бы закрыть себя где-то, пускай и под предлогом того, что ему требовалась медицинская помощь после целого множества ранений, которые он получил за всего пару часов.

В любой другой, но не в тот.

Не в П.И.Ре.

Невероятная боль пронзала супергероя как в физическом, так и в психологическом плане. Он не мог подняться, не мог, да и не хотел как-либо сопротивляться.

Всё, чего ему хотелось – провести ещё хотя бы несколько секунд рядом с Мэй, глаза которой становились всё более и более стеклянными.

Питер даже не помнил толком, как его оттянули от неё, как он отключился из-за потери крови и общего истощения. Он помнил только то, как очнулся сначала в окружении кучи врачей, которые буквально зажали супергероя со всех сторон, проводя медицинские манипуляции и громко споря с кем-то одновременно с этим, а затем уже здесь, в этой чёртовой палате.

Всё его тело было будто охвачено огнём. Голова раскалывалась, а боль по ней проносилась пульсирующими волнами, сосредотачиваясь в области носа, дышать через который было просто невозможно то ли из-за того, что Кувалда буквально раскрошил его, то ли из-за тампонов, которые врачи успели засунуть в ноздри, наложив при этом наружную шину.

Только вот это было не самое худшее.

Ни бесчисленное количество переломов, ни ножевое ранение, ни пулевое ранение, ни куча других травм, от которых обычные люди, скорее всего, не доехали бы даже до больницы, не могли сравниться с чувством вины и скорбью, что кипели внутри Питера.

Они не покидали его ни на мгновение, а с каждой новой секундой, что он был в сознании, эти отвратительные чувства становились лишь хуже.

И сейчас Паркеру хотелось лишь одного – убраться отсюда.

Убраться подальше от всех этих пиликающих приборов, из-за которых голова начинала гудеть ещё больше, подальше от других людей, которые могли снова пострадать из-за него, подальше от собственных ошибок и уж точно подальше от тех, кого он подвёл.

Из-за этого, на интуитивном уровне, его глаза метнулись к окну, а пальцы тут же зацепились за металлические поручни кровати.

Только вот стоило Питеру это сделать, как вдруг снова раздался голос:

– Не советую этого делать.

Мужчина сказал это спокойно, без каких-либо эмоций в голосе, размеренным шагом преодолев расстояние до кровати супергероя.

И Питу не понадобилось даже смотреть на своего гостя, чтобы узнать, кто именно это был.

Этот голос ему был прекрасно знаком.

– Пытаться сбежать, в смысле, – пояснил агент Клири, стягивая с себя свою тёмно-синюю рабочую куртку, под которой на поясе можно было рассмотреть жетон Контроля последствий. – Ты не в том состоянии сейчас, Питер. Да и все твои игрушки мы забрали, а палата находится под постоянным наблюдением, в том числе и с улицы. Поверь, никому даже чихнуть не удастся без нашего ведома.

С ним у Паркера была довольно долгая история. Столкнулись они впервые ещё два года назад, после раскрытия личности супергероя, когда на него посыпалась целая куча обвинений, а вместе с этим и ордеров на арест.

И именно этот человек вместе со своей командой приложил все возможные усилия, чтобы отправить Питера в места не столь отдалённые, только вот сделать у него это так и не вышло.

После этого они пересекались ещё несколько раз, в довольно спокойной обстановке, но было абсолютно очевидно, что агент не упустит возможности поймать Питера за руку тогда, когда он снова оступится и совершит ошибку.

Что, собственно, сейчас и случилось.

– Не делай глупостей, Пит, – уже чуть тише сказал мужчина. – Ты ведь прекрасно понимаешь, на кого это всё свалится, если ты вдруг снова исчезнешь.

Это был не вопрос, а жёсткое, холодное утверждение.

И, конечно же, Паркер это знал.

Он втянул в этот кошмар слишком многих людей. Все его близкие были, в той или иной степени, связаны с происходящим: и Нед с Эм-Джей, и Хэппи, и миссис Старк, и...

Только вот два оставшихся имени парень не смог произнести даже просто в своих мыслях.

Перед его глазами в очередной раз всплыл пустой взгляд Мэй, которым она смотрела в бездну развалин П.И.Ра.

«Так будет правильно, Питер».

Это было последнее, что она сказала ему. Последний раз, когда он слышал столь родной голос своей тёти, когда видел её живой.

Она была совсем обессилена и уже тогда умирала, что, вероятнее всего, прекрасно осознавала, отдавая Питеру команду спасать другого человека.

Мэй знала, что не дойдёт. А Пит ушёл. Бросил её умирать в одиночестве. Не был рядом в самые последние секунды её жизни.

Оставил одну так же, как оставил и Лиз, о судьбе которой ему сейчас не было известно абсолютно ничего.

Смогла ли она добраться до спасателей? Не завалило ли её очередным падающим обломком? А если она всё же выбралась из того ада, то доехала ли до больницы? Смогли ли ей помочь врачи? Да и вообще, насколько она была ранена?

Все эти вопросы вихрем крутились в голове Питера, заставляя его буквально колотиться, словно он попал под ледяной дождь.

Парень не знал, жива ли девушка. И задать этот вопрос не мог.

Поперёк его горла словно встал ком, мешавший ему издать даже самый короткий звук. Не дававший произнести её имя, которого было бы достаточно, чтобы узнать, что с ней случилось.

Питеру было страшно.

Ему было до смерти страшно услышать кошмарную новость. Он не мог вынести даже мысли о том, что потерял ещё одну родную душу. Кого-то, кого любил так сильно, что мир без этого человека казался бессмысленным.

Пит не был готов узнать об этом. И поэтому всё, что он смог сделать – просто повернуть голову в сторону агента, до боли стиснув зубы и чувствуя, как его глаза защипало от появляющихся в них слёз.

Ну а мужчина словно этого не замечал, в следующую же секунду указав на кровать.

– Я присяду?

Вопрос этот был, скорее, риторическим. Но Клири всё же решил выждать совсем немного времени. Просто из приличия, в надежде, что Питер всё же даст ответ.

Только вот он никак не отреагировал. Просто продолжал смотреть на мужчину, замыкаясь в собственном аду, что царил у него внутри.

Агент мог садиться куда угодно, супергерою было абсолютно всё равно.

Ну а это молчание Клири воспринял как знак согласия, аккуратно присев на край кровати, а его взгляд тут же прошёлся по лицу Питера, словно анализируя каждый наложенный врачами шов, каждую гематому, что была на нём.

Словно эти повреждения могли что-то рассказать о случившемся, предоставить какие-либо детали.

– Жаль, что так вышло с твоей тётей, – неожиданно сказал агент, а голос его оставался всё таким же ровным, спокойным и даже отчасти безэмоциональным. – Её смерть – трагедия не только для тебя, но и для большого количества людей, связанных с П.И.Р.

Мышцы лица Питера едва заметно дёрнулись, словно изнутри по нему прошла едкая волна боли, отразившаяся не в словах, а в видимом напряжении скул.

Он не пошевелился, даже не моргнул. Лишь сжал зубы ещё сильнее, и где-то в уголке его челюсти болезненно заиграла пульсация.

– Ты ведь хорошо знаком с нашими протоколами, верно? – довольно неожиданно спросил федеральный агент, а с его губ вдруг сорвалась кривая усмешка. – Готов поспорить, ты можешь перечислить все базовые вопросы, которые сейчас должны быть заданы.

Мужчина сделал короткую, даже почти драматичную паузу, продолжая внимательно смотреть на парня.

– По сути, если следовать методичке, я должен спросить тебя: что ты знаешь о нападавших? Что могло стать причиной атаки именно на П.И.Р, а не на множество других центров, выполняющих ровно такие же функции? – начал перечислять Клири, словно озвучивал список продуктов, которые нужно купить. – Почему из всех мест, где сегодня были совершены теракты, именно там эти уроды решили устроить маскарад, переодевшись в грузчиков? Почему именно там они решили взять заложников?

Это действительно были самые ожидаемые и примитивные вопросы, которые спецслужбы озвучивали в самую первую очередь, начиная разговор как с пострадавшими, так и с потенциальными подозреваемыми.

Только вот нюанс заключался в том, что каждый из них мог быть благополучно проигнорирован, ссылаясь на медицинское состояние, отсутствие прямых обвинений, а также на право хранить молчание, что Клири прекрасно понимал.

Он знал, что Питер не станет на них отвечать, по крайней мере сейчас. Но всё равно продолжал разыгрывать этот спектакль.

– И, самое интересное, что их связывало с твоей семьёй? – добавил агент, слегка наклонившись к супергерою, взгляд которого в секунду стал ещё более тяжелым, если такое вообще было возможно. – Ведь не спроста, по словам очевидцев, один из нападавших сказал твоей тёте, что на неё у них были... как там он это сформулировал? «Другие планы»?

В конце своего монолога мужчина сделал характерный жест кавычек, как бы демонстрируя, что это была цитата, не принадлежавшая ему. И одной этой фразой он заставил Питера вздрогнуть, словно внутри него прошёл электрический разряд, из-за которого всё тело сковало резкое, судорожное напряжение, словно мышцы вдруг сжались в сильном спазме.

Парень не знал подробностей случившегося, не знал, что именно происходило в П.И.Ре до его появления, а все его познания ограничивались лишь тем, что сказал сам Кувалда, поставив в известность, что его люди уже находились в приюте и готовились к чему-то.

Но прилетел Питер туда, когда от столь знакомого и даже родного места остались лишь руины.

Он не успел нормально поговорить с Мэй. Не успел услышать, через что им пришлось пройти, пока его не было. Не успел извиниться за то, что его не было рядом, что он допустил весь этот кошмар.

– Знаешь, сколько погибших уже смогли достать из-под тех завалов? – задал новый вопрос Клири, на секунду опустив свой взгляд на пол и замотав головой. – Двадцать три.

Эта цифра прокатилась по палате, как раскат грома, а потом вновь и вновь отозвалась в голове Питера, каждый раз звуча всё громче, всё яростнее, будто вбивая гвозди в череп изнутри.

Но он не дёрнулся, не издал ни единого звука. И только его дыхание стало чуть более рваным, тяжёлым.

– Большинство из них погибли моментально, – продолжил мужчина после недолгой паузы, которую он выдержал специально, чтобы предыдущая информация точно дошла до Пита. – А всё потому, что ублюдки загнали часть заложников на склад, где позже произошёл самый мощный взрыв.

В голосе агента проскочило настоящее отвращение. Он даже не пытался скрыть его за маской хладнокровия и профессионализма, с которыми они должны подходить к любому, даже самому отвратительному и несправедливому делу.

Но в подобных ситуациях гнев становился настолько сильным, что сдержать некоторые эмоции просто не получалось.

И Питер понимал это. Возможно, как никто другой.

Его мозг, изуродованный болью, усталостью и виной, начал в мельчайших деталях представлять, как всё происходило. Что случилось с теми, кто находился около эпицентра взрыва. Какого было несчастным, оказавшимся под завалами.

Он видел подобное своими глазами на базе Кувалды. Отчётливо помнил панику, крики, запах и то, как выглядели некоторые люди. А, вернее, то, что от них оставалось.

– Большинство из этих ребят придётся хоронить в закрытых гробах, – почти шёпотом сказал Клири. – Совсем молодых парней и девушек, семьи которых...

И это стало последней каплей для супергероя, заставив его голос наконец прорезаться.

Впервые с того момента, как он очнулся.

– Зачем... – еле слышно выдавил наконец Питер с хрипотцой, словно даже самое короткое слово царапало горло изнутри, а по его щеке скатилась предательская слеза, сдержать которую у него уже не получилось. – Зачем вы это всё говорите...

Но Клири не стал отвечать сразу. Несколько секунд он просто смотрел на Паркера, словно оценивая, прогнётся ли тот, треснет ли.

И когда понял, что нет – продолжил, чуть сместив тон.

– Потому что мне кажется, что ты должен знать все детали произошедшего сегодня в П.И.Ре, – произнёс агент всё тем же ровным голосом. – В конце концов, это ведь последствия твоих действий и решений, Питер.

Эти слова с грохотом разлетелись внутри черепной коробки супергероя, заставляя его вздрогнуть и вцепиться взглядом в мужчину, что продолжал сидеть рядом с ним.

Сказанное было равносильно меткому удару под дых, способному выбить воздух из лёгких, заставляя при этом согнуться в мучительной боли, пронзившей грудную клетку и живот.

Это не было чем-то, что Питер сам не понимал. Нет, эта мысль крутилась у него в голове ещё с момента, когда Кувалда раскрыл его на той чёртовой базе. И всё это время внутренний голос безустанно повторял: «Всё, что сегодня случилось – твоя вина. Всё это – действительно последствия твоего выбора, твоих действий и ошибок».

Но услышать это от другого человека оказалось ещё тяжелее. Словно ему вынесли окончательный вердикт.

Виновен.

Это слово пульсировало в голове, как затянувшийся гул сирены после вызова.

– Ты ведь не будешь этого отрицать, правда? – спросил Клири, но уже с чуть большим нажимом, словно пытался залезть Питеру прямо под кожу. – Очевидно, у тех ублюдков были личные счёты или с тобой, или со Старками, а может быть со всеми вами сразу, ведь нет ни одной другой причины, которая бы заставила их напасть на приют.

Грудь Питера сдавило так, будто чьи-то невидимые руки стянули его сердце колючей проволокой. Оно билось слишком быстро, слишком громко, и каждый удар отдавался в висках.

Он хотел исчезнуть. Просто испариться. Раствориться в тени этой комнаты, чтобы не слышать, не видеть и не чувствовать ничего из происходящего.

Чтобы избавиться от этой вины, не укрыться от этих слов.

Чтобы сбежать от этого обжигающего осознания, что он действительно стал катализатором разрушения. Причиной смерти не только невинных людей, но и своего самого родного человека.

– И поэтому не я должен задавать тебе все эти вопросы, пытаясь выбить хоть какую-то информацию, – практически прошептал мужчина, опасно сверкнув глазами. – Ты сам должен был начать всё рассказывать ровно в тот момент, когда очнулся.

Агент Клири знал, что делает. Он специально говорил всё это, понимая, что только так сможет добиться из Питера какого-то признания.

Хладнокровная манипуляция чувством вины, а также болью утраты родственника. И она работала. Мужчина чувствовал, что ещё немного – и супергерой сломается.

Осталось лишь немного дожать.

– Перестань убегать от ответственности, Паркер. Если у тебя есть хоть капля совести, ты должен сейчас же...

Только вот закончить начатое ему было не суждено.

Дверь в палату внезапно распахнулась, с сухим глухим хлопком ударяясь о стопор у стены. Звук был не резким, но достаточно весомым, чтобы и Питер, и агент Клири одновременно вздрогнули, резко повернув головы в сторону.

Без стука и без предупреждения в палату зашёл, словно к себе домой, мужчина в безупречно тёмном костюме, который особенно сильно контрастировал на фоне белоснежного помещения.

Он был высок и подтянут, а в его движениях чувствовалась точность и собранность, почти хищная выверенность, несмотря на трость, которую он держал легко, как продолжение собственной руки, ведя её перед собой так, будто позволял ей нащупывать дорогу.

На его лице застыло выражение предельной сдержанности, а красные линзы очков скрывали глаза, видеть которые было не обязательно, чтобы понять, что устремлены они были прямиком на Питера и Клири, продолжавшего стоять рядом с супергероем.

Словно он их видел несмотря на очевидную слепоту.

В палате воцарилась гнетущая тишина, в которую вошло только приглушённое позвякивание его шагов.

Мужчина остановился на полпути между дверью и койкой, выпрямился и будто ненароком наклонил голову, словно отмечая в уме расположение людей, напряжение в воздухе, и то, насколько близко к Питеру находился его собеседник.

– Я бы рекомендовал вам сделать шаг назад, – негромко, почти бесстрастно проговорил он, глядя точно в сторону Клири. Его голос был не громким, но каждая интонация в нём звучала так, словно уже была записана в протокол.

Агент окинул его скептическим взглядом, задерживая своё внимание на трости, на очках, да и, в целом, на лице этого незваного гостя. И с каждой секундой становилось всё очевиднее, что они уже были знакомы. И знакомы не понаслышке.

– Надо же, мистер Мёрдок, – наконец произнёс Клири, выпрямляясь и полностью разворачиваясь корпусом к нему. – Вот уж не думал, что...

Только вот договорить ему снова не дали.

– Вы, судя по всему, не удосужились ознакомиться хотя бы с базовыми рекомендациями по работе с пострадавшими, – отчеканил Мёрдок всё тем же спокойным, но отточенным голосом. – Не говоря уже о юридических ограничениях допроса без официального статуса, ордера или повестки.

Он сделал едва заметный шаг вперёд, не переходя границ, но точно расставляя акценты.

– Особенно, когда речь идёт о пациенте, находящимся под медикаментозным воздействием и в состоянии тяжёлой психоэмоциональной травмы. Ведь любая попытка давления на него в таком положении – ничто иное, как злоупотребление полномочиями.

Мэтт особенно сильно выделил последние два слова, вынуждая Клири ощутимо напрячься и поджать губы.

– Это не допрос, – поправил его агент. – Я пришёл просто поговорить с мистером Паркером и...

– Тогда он имеет полное право отказаться и попросить вас покинуть палату, – спокойно отрезал Мёрдок. – И уж тем более он не обязан выслушивать очевидный эмоциональный шантаж под видом «неофициального опроса».

Всем сказанным мужчина чётко давал понять, что он прекрасно понимал, что именно происходило в палате. Он будто слышал если не всё, то хотя бы часть того, что Клири говорил Питеру, как давил на него.

– С чего вы взяли, что нечто подобное вообще происходило? – как ни в чём не бывало спросил агент, быстро посмотрев через плечо на Паркера, молча уставившегося в одну точку. – Вас здесь не было, чтобы делать такие умозаключения.

– Нет, что вы. Я просто ставлю вас в известность и предупреждаю, – спокойно ответил Мэтт на этот небольшой выпад. – Вы не имеете права говорить с ним, как с обвиняемым, в то время как официально он остаётся свидетелем и пострадавшим, получающим медицинскую помощь.

Он замолчал на полсекунды, давая этой фразе осесть в воздухе.

И в этой паузе было куда больше угрозы, чем в любом прямом обвинении.

Всё, что нужно было сказать, уже было сказано.

Клири больше не отвечал. Он стоял напряжённо, взгляд его стал жёстким, пальцы едва заметно дёрнулись, будто собираясь в кулак. Он понял – его выдавили. Не шумно, не грубо, но методично и неоспоримо.

Мёрдок же подошёл к больничной кровати с противоположной стороны, а затем чуть наклонился к Питеру и сказал негромко, но так, чтобы агент тоже это услышал:

– Всё в порядке. Ты не обязан ничего ему говорить. И не должен чувствовать вину из-за этого.

Эта фраза заставила Пита поднять на него свой взгляд. И адвокат уловил это движение с его стороны, поэтому поспешил еле заметно кивнуть, как бы подтверждая то, что сказал несколькими секундами ранее.

Он не должен был чувствовать вину за молчание.

– Если у вас остались вопросы, агент Клири, я настоятельно рекомендую обсудить их вне палаты. Там, где ваше присутствие не будет мешать лечению и не будет нарушать прав человека, – снова отчеканил Мэтт, ставя финальную точку в этом вопросе. – Отныне любое взаимодействие с мистером Паркером будет происходить строго в рамках закона. И только в моём присутствии.

Комментарий автора:

Ну что, прошло уже достаточно времени, и все, думаю, уже успели отойти от событий прошлой главы, за которую я насчитала рекордное количество злобных сообщений в свой адрес (ни о чём не жалею и ничего против не имею хехе)

А это значит что? Что пора разгребать все последствия случившегося, коих отнюдь не мало.

Это первая глава в истории, где совсем не появилась Лиз. И это, чёрт возьми, ощущается до невозможности странно, но так было нужно. Касается это не только неё, но и множества других персонажей, которых мы услышим и увидим чуть позже. Нужно просто немного набраться терпения)

Сейчас же нам довелось провести немало времени с Недом и Эм-Джей, которые являлись "сторонними наблюдателями" всего того ужаса, произошедшего в городе. Ну и ребята, наконец, узнали... кое-какие детали))

Поэтому, как сказал кто-то из читателей или моих админов: "Питер - лох, последний, кто ничего не знает")

Ну а изменится это или нет - узнаем в следующих главах)) В любом случае, впереди нас ждут некоторые... интересные события, скажем так. И их мне до ужаса хочется написать, а ещё больше хочется увидеть ваши реакции)

Но уже сейчас мы начали прощупывать почву, встретив одного из легендарных персонажей комиксов. Мэтта я тизерила ещё давно, поэтому для многих его появление было лишь вопросом времени. И это наконец случилось, чему я до ужаса рада.

Глава получилась не самой большой. Особенно в сравнении с прошлыми. Произошло это из-за того, что мною было принято решение разделить её на две части, ведь писать ещё одного гиганта я, признаться честно, не была готова после того, через что пришлось пройти с прошлой. Но это к лучшему, ведь все события уже, с большего, продуманы, а это значит, что к работе над следующей я приступлю в ближайшие дни и постараюсь закончить в кратчайшие сроки, чтобы не томить вас ожиданием (снова).

И я хочу поблагодарить каждого из вас за ваше терпение, а также поддержку, которую вы дарите. В конце мая нашей трилогии исполнилось уже 7 (!!!!) лет, ведь первая часть была опубликована в далёком 2018 году. И за это время мы добились просто невероятных результатов, за что я буду всегда вам благодарна. Ничего этого бы не было, если бы не вы!

Напоминаю, что у нас появилось что-то вроде графика выхода глав (не точных дат, на такое я пока не готова с учётом моего крэйзи расписания и загруженности). Новые главы всегда будут выходить на Boosty на 2-3 дня раньше фикбука и вп (эта глава - исключение, ведь закончила писать её в конце недели и тянуть с официальной публикацией до понедельника совсем не хочется). Поэтому если у вас есть желание немного поддержать материально и получить эксклюзивно главу раньше официального выхода, то буду рада увидеть вас в рядах бусти)

Ну а также напоминаю вам о том, что у фанфика есть официальные соцсети, где публикуются все новости касательно выхода новых глав, небольшие отрывки (спойлеры) к ним же, а также просто всякие приколюхи, мемы и интерактивы, в которых есть возможность поучаствовать и выиграть что-то, начиная от спойлера и заканчивая ранним доступом к главе. Поэтому буду рада видеть вас там, а также в нашей беседе в телеграме (особенно в ней), где мы с вами сможем пообщаться, вы сможете от души покрыть меня отборным матом, дать пинка для ускорения написания, ну или просто обсудить прочитанное не только со мной, но и с другими читателями. Все ссылочки будут ниже.

Я вас всех безумно люблю, родные. Увидимся в ближайшее время в следующей главе!

telegram channel: mariafanf

insta: maryfanf

Boosty: mariafanf