Глава 25
Гермиона прорыдала так около двух часов. И все это время с ней сидела Минерва. Женщина отдавала себе отчёт, в том, что ее это нисколько не тяготит. Было ощущение что девочка переживает и выплескивает эмоции за них обеих. И ей самой становилось немного легче.
Наконец Гермиона успокоилась. Действительно успокоилась. Вот уже который день с тех пор, как Северус ушел в ту самую, казалось бы, прекрасную ночь, и до этого момента она постоянно рыдала, жалела себя, оправдывалась, оправдывала его, и бесконечно много, страдала и плакала. Больше, чем, наверное, за всю свою жизнь.
Гермиону честно смущал этот факт. Она всегда была сильной девушкой. И какие бы испытания ни оказывались на ее пути, она справлялась с гордо поднятой головой. Она практически не позволяла себе слабости. Была поддержкой, для себя и своих друзей. Да, по сути, для всей магической Британии в каком-то смысле. Но теперь, когда война была позади, когда ее лучшие друзья больше не были постоянно рядом, чтобы предложить ей свое плечо. Когда она столкнулась с эмоциями и чувствами, которые не испытывала ранее, под названием любовь... она стала уязвимой, через чур эмоциональной и даже порой не слишком адекватной. Гермиона злилась на себя за это. Вместо того что бы вести себя как взрослый и разумный человек и думать головой, она позволила эмоциям взять вверх, развесила сопли и принялась ныть и биться головой как ребенок, в ожидании что от слез все изменится. Что ее кто-нибудь пожалеет, и все сразу наладиться. Что все пройдет, словно этого и не было. Но так этот мир не работает. Едва ты вырастаешь слезы больше не работают как рычаг давления. Да и в детстве это работает не часто. Родители не позволяли дочери подобное поведение. Они не были злыми или строгими. Они просто сразу объяснили, что с людьми надо разговаривать. Что надо слушать и принимать мнение других. Нельзя просто стоять на своем до последнего и всеми средствами, а тем более слезами пытаясь переманить человека на свою сторону. Надо вести себя разумно. Аргументировать, использовать разумные доводы. Вместо того что бы давить на жалость, манипулируя чувствами тех, кому ты дорог. И Гермиона хорошо усвоила этот урок. Но... видимо что-то пошло не так. Можно винить расшатавшееся психическое состояние после всех потрясений... или она просто слишком долго сдерживала это все в себе. Тем не менее, контроль ее напрочь покинул.
- Девочка моя... - Минерва заметила, что Гермиона успокоилась. - Я понимаю, что тебе тяжело. Но пойми, что это исключительно выбор Северуса. Который ты должна принять.
Гермиона слегка кивнула, тяжело вздыхая.
- Но...
- Ты полюбила его. Полюбила сильно. Я вижу это, и для этого мне даже не надо быть Трелонни - она слегка закатила глаза. Гермиона слабо улыбнулась. - Я знаю он был груб с тобой...
- Возможно я и правда... просто мешалась ему под ногами. И это было его временным... - Гермиона не смогла договорить то, во что сама не верила, сколько бы не пыталась это себе внушить.
Минерва покачала головой.
- Нет... Я не знаю, что именно он испытывал. Однако я знакома с Северусом уже очень давно. И я видела его все эти годы. Видела, как в нем гас огонь. Он терял страсть к жизни, к любви, к науке. Постепенно он превратился в черствого человека, с зачерствевшим сердцем. Сейчас, после всего, я начинаю понимать его, но Снейп для меня навсегда останется закрытой книгой. Однако что-то я все же вижу. И это связано с тобой - Она пристально посмотрела на юную Гриффиндорку. - Он расцвел, как засохший цветок, который наконец испил воды. Как путник в пустыне, что набрал на оазис. Ты заметила? У него больше нет, такой ненормально-бледной кожи. Он вернулся в нормальный вес. Больше нет таких темных кругов под глазами. И вина им была вовсе не его состояние, когда ты его нашла. Он выглядит так столько, сколько я его знаю. Это ты и твое влияние сделало его куда более физически здоровым, ментально открытым к общению, и менее едким. Это многие заметили. Ты определенно хорошо на него повлияла. - Она взяла девушку за руку - А влиять на него знаешь ли... может далеко не каждый.
Девушка изумлённо слушала ее слова, но все равно поверить было трудно.
- Тогда почему он так со мной обошёлся. Я могу понять почему он меня отверг. Причин может быть множество, и это не так важно. Но если я хоть немного для него имею значение. Хоть каплю... Почему он так повел себя? - На самом деле, это Гермиону сейчас не так сильно волновало. Его жизнь куда важнее. Однако какая-то затаенная обида у нее все же была.
- Девочка моя. Неужели ты правда не понимаешь... - она мягко улыбнулась. - Давай вспомним, болезненные недавние события. - Женщине и самой было об этом тяжело говорить - Гарри Поттер, должен был умереть. И вы с Роном отпустили его. Через боль, слезы, но отпустили. Почему?
Гермиона судорожно вздохнула. Даже воспоминания об этом моменте были болезненными. Ее прощание с Гарри... Одна мысль что он мог никогда уже не вернуться... Все внутри тут же покрывается льдом.
- Другого выхода не было. Он был крестражем.
Макгонагалл кивнула.
- А теперь представь, что выход был бы. Но Гарри все равно решился бы пойти. Вы бы отпустили его?
- Конечно нет! - Гермиона чуть не вскочила.
- А теперь подставь себя на место Гарри. На твоих плечах судьба мира. Однако прямо сейчас из-за тебя могут погибнуть сотни невинных детей. Потому что, твои друзья укрывают тебя. И ты либо будешь пытаться найти способ, из-за чего многие могут пострадать и все может обернуться катастрофой. Или ты пойдешь и пожертвуешь собой, и будешь единственной жертвой, закончив тем самым сражение.
Гермиона пристально посмотрела в окно, проигрывая ситуацию в своей голове. Это было тяжело. Однажды она уже оставила близких ей людей, с мыслью что может никогда не вернуться.
- Я бы предпочла самопожертвование. - Минерва удовлетворенно кивнула.
- Но дорогие тебе люди не отпускают тебя. А обливиэйт использовать нельзя.
- Почему!? - девушка недоуменно вскликнула - Я использовала это заклинание ранее, для схожей цели.
- Я знаю. - она подбадривающе кивнула, понимая, что это больная тема для Гермионы - Однако тогда речь шла о твоих родителях. Которые были далеки от всего этого. А теперь речь идёт о твоих лучших друзьях, которые в гуще событий, и окружены теми, кто знает о вашей дружбе. Как, впрочем, и практически вся магическая Британия. Ты думаешь получится, просто заставить их забыть? Увы, у тебя бы не вышло. По крайней мере не на долго.
Грейнджер начала кусать ногти не зная, что ответить... в голову приходили варианты, но лишь один застрял у нее в голове. Пазл сложился.
- Я.... попыталась бы заставить их ненавидеть себя... что бы им было легче меня отпустить. - Она посмотрела в потолок, быстро моргая и сдерживая эмоции.
- Именно так. Ты очень проницательна, Гермиона. И ты умеешь искренне любить. Поверь, это доступно далеко не каждому. Мой тебе совет. Отпусти. Когда люди хотят уйти, их надо отпускать. Иначе это уже насилие и принуждение. Даже если ты считаешь, что действуешь для их же блага.
- Но...
- Представь. Представь себя на его месте. Заставить близкого человека забыть о тебе, с помощью заклятия. Это значит избавить его от страданий и волнений. Единственный кому будет плохо - ты сам. А вот если ты пытаешься причинить им боль... и знаешь, что им плохо из-за тебя. Твоих слов, твоих действий.
Гермиона представила. Это было похоже на пучину отчаяния. Прощаться с близкими и видеть в их глазах боль, ужасно. Но причинять им боль. Ранить. Специально, чтобы им же было легче. Выставлять себя в их глазах, последней...
- Я поняла. - Гермиона поднялась. - Спасибо. Огромное спасибо... - она мягко улыбнулась женщине. - Я поняла. Теперь я понимаю.
И она ушла из кабинета, оставив Макгонагалл, размышлять. Все ли что она сказала, было действительностью? И правильно ли она поступила, дав себе смелость размышлять о чувствах и поступках Северуса который для нее всегда был загадкой?
***
Северус покинул стены Хогвартса с камнем на сердце. И дело было вовсе не в школе, не в детях. И даже не в грядущей встрече с пожирателями. Дело было в Гермионе. Чтобы он не делал, как бы ни пытался отвлечь себя. Он всегда возвращался к мыслям о ней. Пышные кудри, которые так красиво ниспадали по ее плечам. Те эмоции, которые он испытывал рядом с ней. Желание рассуждать, спорить на какие-либо интересные им обоим темы. И при этом не чувствовать себя так, будто объясняет что-то глупому ребенку, который не видит истины. А так словно ведёт дискуссию с человеком который знает о чем говорит, и знает как свою точку зрения защищать. Это вызывало в нем даже лёгкий азарт. Чувство, с которым он сталкивался лишь в юношестве. С ней он словно становился моложе. Менее потрёпанным жизнью, менее чёрствым изнутри. Менее холодным.
"Опять эта девчонка в мыслях..."
Северуса это бесило. В первую очередь, потому что он боялся, что не сможет их скрыть. Он давно не закрывал свой разум, чтобы защититься от легиллиментов. Поэтому навязчивые мысли были опасны. Для них обоих.
Мужчина трансгрессировал. Разумеется, в паучий тупик. Его единственный дом помимо Хогвартса. Однако это место он скорее презирал, нежели действительно считал домом.
Он прибыл сюда лишь не на долго. По его расчетам, пожиратели не могли предугадать, что он так скоро покинет Хогвартс, так что он не волновался. Войдя в дом, он, скинув мантию направился в кабинет, где стояли все приспособления для варки зелий. И Северус пустился в работу.
Мужчина сварил себе множество различных зелий, которые могли бы пригодиться. Среди них было умиротворяющее, настойка бадьяна, различные мази и порошки. Все для того, чтобы иметь возможность выжить, в самых непредсказуемых ситуациях.
Закончив варку и уничтожил все следы приготовления, достав из шкафа особую мантию в которой было несколько потайных карманов для склянок внутри, на которые было наложено заклятье незримого расширения. Он быстро оделся, уложил каждую колбу в мантию, и потушив свет, аппарировал.
***
Гермиона много размышляла. Но как бы ни пыталась, у нее просто не получалось, взять и принять жертву дорогого ей мужчины. Вероятно, ему правда тяжело. Даже если не учитывать какие-либо чувства по отношению к ней. Он шел практически на смерть. В одиночку. Это то, на что способны лишь единицы. Гермиона безусловно уважала Северуса за это. Но сдаваться ей не хотелось. Уж раз она в кое то веке полюбила по-настоящему. Она не позволит ему умереть.
Придя к этой мысли, девушка почувствовала умиротворение. Будто наконец она нашла именно то, что искала.
"Я не позволю ему умереть".
Гермиона начала собираться. Быть может тому виной Гриффиндорская отвага или преданность. Или жажда справедливости, или быть может любовь. Это не имеет значения. Даже если ей придётся погибнуть. Нет... Она не умрет. И он тоже.
Она уверенно кивнула своим мыслям, закидывая в свою сумочку все самое необходимое, и готовясь морально, пойти за ним, прямо в лапы к врагу.