Жертвенный Агнец

Это был просто чудесный день, лично для него. Да и предыдущие три дня тоже. Он себе, иногда, ходил, кушал вдоволь, не подвергал свою жизнь особой опасности, и наблюдал за спящим мальчишкой, который нынешним временем является женихом его Милорда.

Что может быть лучше?

С того момента, как Милорд освободил их из Азкабана, его психическое состояние успело более менее восстановиться.
Это было круто, хотя и скучно.

Да и мальчишка был очень странным. Не, он, конечно, не видел как парень себя ведет, но выглядит он просто отвратительно. Его будто не кормят совсем. Бледный, худой, да еще и волосы седые. В его-то возрасте!

Он, хотя ему, на минуточку, сорок шесть, еще не обладает ни одним седым волоском!

В общем, смотря на спящего мальчугана, Долохову было очень жаль мальчишку. Дети, какими бы они ни были, не должны подвергаться тому, чему подвергался этот парень.

Мальчишка на кровати пошевелился, и Антонин замер. Но, пока еще Поттер, не проснулся, он просто сменил позу.

***

Он был... А где он был? Он не знал, где он был, но здесь было так хорошо.

Так спокойно и тихо, так мягко и тепло...
Хотелось остаться здесь вечно.

— Ты не можешь.— донесся до него незнакомый голос. Явно женский, чтобы быть тем, кого он слышал и видел в министерстве.

— Кто здесь?— Гарри осмотрелся по сторонам, но никого не увидел.

— Где здесь? Я нигде.— ехидно отозвался голос.

— Отлично.— юноша закатил глаза,— Кто ты?

— О, милый, нам еще рано знакомиться. Но ты не должен быть здесь. Еще немного, и ты умрешь.— голос раздался практически возле уха,— А тебе еще рано умирать. Твой час еще не пришел.

— Что...?

— Не переживай, мы еще встретимся. А сейчас, проснись, дитя.

***

Его словно выкинуло из глубины. Глубокий вдох, на полные легкие, ворвался в его тело.

И это привело его в замешательство.

Ничего не болело.

Ничего.
Не.
Болело.

Как давно он не чувствовал такого спокойствия в своем теле?

Он знал ответ.

Давно.

Юноша попробовал открыть глаза, но зажмурился от яркого света.
Явно было дневное время суток.

Перед глазами все размыто..

Блять, ну почему он родился слепошарым?

Он поялозил руками вокруг, нащупал тумбочку, поялозил рукой на ней, нащупал очки.
Надел очки и, наконец, понял, что ничего не понял.

Где он?

Комната совсем не похожа ни на одну, в которой он когда-либо бывал.

Комната была большая, с высокими потолками. С приятного, темно-зеленого цвета стенами, темной мебелью, и темно-салатовыми обивками.

Единственное, что его еще более смущало, чем незнакомая комната, так это человек, который смотрел на него словно олень в свете фар.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но изнутри вырвался хрип. Его горло пересохло. Он закашлялся.

Что за хуйня, черт возьми?
Где он?
Почему он здесь?
Что он вообще помнит с последнего своего бодрствования?

Разобрать по полочкам.

Давай же, Гарри, ты можешь восстановить события по порядку их происшествия.

Что он помнит?

Он убегал со своим кузеном от дементоров.

Так, молодец, дальше...

Снейп с письмами от министерства и Дамблдора.
Дом на Гриммо.
Встреча в министерстве.

Что они обсуждали?

Мирный договор.

Какой мирный договор?

Заключение брачного контракта.

Кто и с кем?

Волдеморт и...

Ох черт....

У Гарри было такое ощущение, будто он готов выплюнуть мой желудок. Его сотрясло в рвотном позыве.

Просто ужас... Просто...
Это пиздец.

Он подорвался с кровати, заставив незнакомца в кресле вздрогнуть, но юношу не слишком волновал незнакомый человек, именно в этот момент.
Он кинулся к небольшой двери, которая явно не могла вести к выходу из комнаты, он оказался в ванной комнате, и прильнул к раковине.

Его сотрясало снова и снова, хотя блевать там было нечем, кроме желчи.
Во рту был просто отвратительный привкус, а нос отвратительно щипало от того, что желч попала не туда, куда нужно, глаза слезились.

Юноша приложился горячим лбом к холодной раковине, ему было одновременно и жарко и холодно.
Очень противное ощущение.

Казалось, сил на что-либо уже не было, ноги совершенно не хотели его держать, как и руки, которыми он беспомощно хватался за раковину, пока сползал на холодный пол.

Хриплый смех сотряс ванную комнату, но вскоре он перерос в совсем тихие всхлипы.

***

Секунды сменялись минутами, а минуты сменялись часами, часы пускали на свое место дни.

И каждый из этих дней, казалось бы, был спокоен и тих, но не для юного волшебника. Ему казалось, что для него не существует спасения.
Его спасением, была, и будет — только Смерть.

Смерть...

Какое привлекательное слово. Но что есть Смерть?

Ему казалось, что он уже умирал, но... Как-то неправильно.
Он чувствует себя тепличным росточком, за которым все носятся и присматривают, но он вянет.. вянет и вянет.
Без возможности разрастить свои корни и набраться сил с почвы.

Он чувствует себя дорогой птичкой, которую не выпускают за пределы золотой клетки, а все его, немалочисленные, возмущения воспринимают как красивый щебет.

Он не может ничего.
Только тонуть.

Тонуть.

Тонуть.

Тонуть в своих кошмарах, мучиться от непрекращающейся боли под ребрами, и с ненавистью стискивать зубы, не в силах переступить через свою гордость, и сказать что ему плохо.

Может быть, оно и к лучшему: он умрет по тихому. Никому ничего не обязанный. Никому ничего не должный.

А был ли он должен вообще в своей жизни?

Может быть, у него были долги по учебе, но мы ведь не про учебу сейчас говорим, верно?

Был ли он действительно должен  спасать всех людей?
Должен ли он нести на себе груз «Спасителя»?
Должен ли он быть «Избранноым»?
И избранным кем?

Он ведь, на самом деле, никому ничего не должен, верно?

Нет. Вероятно, он должен. Но не кому-либо живому в этом мире. Нет. Он должен жить, ради тех, кто уже давно покинул мир живых.

Его мама и папа..

Они снились ему, не так давно.
Все тот же сон, все тот же день.
Тридцать первое октября восемьдесят первого года.

Он запомнил этот сон до того детально, что мог бы обыграть сценку с полноценным исполнением всех ролей, возможно, кроме своей собственной.

Он на подкорках сознания видел зеленые глаза своей матери, ее рыжие волосы. Ему было грустно и хотелось плакать. Но было нечем.

Резкий щелчок перед глазами вывел юношу из состояния транса.

Что сейчас было?

А... Урок этикета.

— Мистер Поттер? Вы не отзывались, все в порядке?— учтиво поинтересовалась блондинистая женщина. Нарцисса Малфой.

Эта женщина стала для Гарри преподавателем этикета чистокровных.
Поскольку, как сказал Темный Лорд Волдеморт: «Я не позволю чтобы мой супруг позорил меня своим совершенным незнанием этикета.» 

В глазах женщины он видел жалость и горечь. Но ему было все равно.

— Все в порядке, Миссис Малфой.— ничего не в порядке, и Гарри это знал.

Шею приятно оттягивал вес медальона, который юноша все еще продолжал носить с собой. Однако, он стал замечать, что в моменты полнейшего одиночества, которые выдавались не часто, он стал болтать. Да еще и с кем.. С украшением.

Внезапно в голове стрельнула мысль.

— Миссис Малфой,— Гарри правда не имел ничего против к этой женщине, она тоже заложник, пускай и с другой жизненной ситуацией,— мы можем с вами отойти от темы урока?

Блондинка поджала губы и что-то невнятно промычала, словно размышляя.

— Допустим.— наконец кивнула она.

— Некоторое время у меня в голове крутится вопрос. Но я не знаю на него ответа. И даже не могу придумать, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку.

— И что же за вопрос?— она подняла бровь.

— Простите, если это прозвучит не очень благоприятно.— заранее извинился юноша. Не смотря на то, что Нарцисса Малфой была более щадящей, нежели его тетя Петуния, все равно не хотелось получить указкой по ладоням за неуважительное отношение.— Если бы вы вдруг умерли, вы бы хотели чтобы ваш сын продолжал жить своей жизнью? Знаете, просто крутится в голове, кому я что должен, и почему.

Наверное, Гарри мог бы сказать, что эта женщина даже нравится ему. Не в смысле как женщина, нет. От нее просто веет чем-то очень теплым. Невероятным. Очень похожим на то, что ощущал маленький-он, когда Лили Поттер брала его на руки в очередном душещипательном сне.

— Вам сугубо мое личное мнение, или общее?— на лицо женщины легла тень.

— Ваше, пожалуйста.

— На счет вашего вопроса о том, хотела ли бы я чтобы Драко был жив и здоров даже если меня заберет Грань, то да. Я была бы очень рада и счастлива за своего сына.— женщина поджала губы,— А на счет того, должны вы кому-то что или нет.. То вы никому ничего не должны. Дети никому ничего не должны. Они должны только жить, учиться, развиваться, заводить друзей, веселиться, как и подобает детям.

Почему-то от этих слов стало так хорошо и так больно одновременно. Почему тогда он должен был все это терпеть? Столькие годы? Сколько раз он был на пороге смерти? Сколько раз он подвергал свою жизнь опасности? Сколько раз он был подвергнут несправедливому отношению? Избиению? Пренебрежению? Клевете? Почему? Почему ему всегда твердили что он должен кого-то спасти? Почему все его однокурсники твердили ему что он герой?
Он ведь никакой не герой. Он не хочет им быть. Он хочет быть Гарри. Просто Гарри.

Юноша сам не заметил, как прильнул в объятия чужой матери, которая оказалась около него, помогая выплакать переживания, что словно скарпель скульптора, раз за разом, откалывала куски с его души.

— Я так хочу умереть..— прошептал подросток, не в силах больше держать это молчаливое желание в себе.

***

За окнами стояла темная ночь, лунный свет украшал листья деревьев серебристым свечением, а птицы хранили молчание.
Казалось бы, что весь мир окунулся в объятия Морфея, словно всем им было не о чем волноваться и переживать, словно их не волновали кошмары, которые могут преследовать их и днем и ночью.
Но только зеленоглазый юноша пытался восстановить дыхание после очередного крайне болезненного кошмара. Подросток согнулся на своей кровати, припав лбом к коленям, боль в груди отдавалась пульсацией по всему телу, а голова стреляла болью в такт утащенному сердцебиению.

Медальон, что все также продолжал находиться на шее юноши, также лежал на его коленях, выдернутый из-под пижамы резким подрывом ото сна.
Зеленые глаза смотрели на украшение, и парнишке захотелось рассмеяться.
Столько всего произошло за это недолгое время, а медальон все время был с ним. Он единственный кто не покинул его. Кто был с ним рядом.

Странно ли воспринимать украшение как кого-то? Вполне. Но Поттера это не сильно волновало.

Кошмары, увы, так никуда и не пропали, а предоставить ему «Сон без сновидений» отказывались, потому что зелье вызывает привыкание и имеет негативные последствия после частого употребления.

Это просто был какой-то кошмар наяву. Стоило ему проснуться от кошмара во сне, как приходилось бороться с усталостью и болью во всем теле, которая еле-как проходила к концу дня, когда снова нужно было идти спать.

И ни поспать, и ни пожить, получается.

Какая-то странная капля упало прямо на медальон, заставив юношу нахмуриться и со стоном протянуть руку к носу, чтобы почувствовать теплоту под пальцами.

Опять? Сколько можно уже?

Да. Такое явление как носокровь стало появляться у ноши довольно чаще чем было.

Может стоит просто лечь обратно на подушку, закрыть рот, и ждать пока он сможет захлебнуться в собственной крови?

Нет, он должен жить. Должен. Ради себя.
А еще, Нарцисса явно расстроится, если он умрет.

Странно это, наверное, довериться матери человека, которого он терпеть не может..
Может быть.
Но было так хорошо, когда успокаивающий голос женщины шептал подбадривающие слова на ухо, когда теплые материнские руки гладили по спине, разрешая вцепиться в дорогой наряд и замарать его своими слезами...

— Ну и бред, скажи же?— подал голос юноша. Словно бы и сам себе, но в тоже время и своему извечно-молчаливому собеседнику.

— Да, действительно бред.— чужой голос слева заставил юношу вскрикнуть и практически свалиться с кровати,— Та так долго вещал мне про свои неудачи в жизни и жаловался, что мне аж надоело. Хотя тебя действительно жалко.

— Мать твою...— парень посмотрел на своего собеседника, но обнаружил перед собой только размытые черты. Ему пришлось пошариться на тумбочке, в поисках очков.

— Ты ведь в курсе, что можно исправить зрение с помощью зелий? И не надо тут портить воздух своими магловскими выражениями.— лицо такого знакомого незнакомца скривилось, будто ему в уши книззл нассал.

Рука Поттера потянулась обратно к тумбочке, где лежала его палочка. Благо в первый день, как он очнулся, удалось уговорить сходить к крестному за вещами. Хотя, только за палочкой, картой и мантией-невидимкой. Все остальное осталось там, на Гриммо.

— Люмос.— на кончике палочки воспылал яркий свет, однако произнесение заклинания отдалось вспышкой боли между ребер, вырывая болезненный стон из уст юноши.

Однако невзирая на боль, парень все же глянул на своего собеседника.
Полупрозрачный. И до боли знакомый.

— Том Реддл.— констатировал факт юноша.

— Гарри Поттер.— кивнул призрак, словно они только знакомятся.

— Не хватало мне тебя в кошмарах и наяву, так еще и призраком явился. Угробить меня хочешь?

— Ну, в общем нет. Но ты носишь меня с собой на постоянной основе, так что деться мне от тебя некуда. И может уже обратишь внимание на свою небольшую кровопотерю, м?

Что-то невнятно промычав, юноша снова уткнулся лбом в колени. Пускай у него с носа течет кровь. Пускай он будет дышать через рот. Только бы это наваждение спало. И не было тут никаких молодых Темных Лордов.

Том Реддл был невообразимо красив, и молод. И совершенно не был похож на того Лорда Волдеморта которого подросток видел во снах и наяву. И который, вероятно, сидел у него в голове.

Призрачный Темный Лорд наблюдал, как Гарри поднимается с кровати, плетется в ванную и включает там свет, а после с чем-то возится. Но выходит оттуда уже с простой салфеткой под носом. Которая, вроде как, даже не замазывается кровью.

— И что же ты такое, призрачный и молодой Лорд Волдеморт, и как ты здесь оказался. Или ты моя галлюцинация?

— Я не твоя галлюцинация.— насупился молодой человек, словно он был подростком. Кстати, а сколько ему?

— Мне 19.

— Читаешь мысли?

— Читаю душу носителя.— ехидная ухмылка украсила лицо слизеринца,— Но вообще, я, можно сказать, воспоминание, заточенное в..

— Короче понял, ты такая же штука как и дневник.

— Дневник? Ты видел мой дневник?

— А ты разве не слышал? Я уже рассказывал эту историю нынешнему Волдеморту.

— Тогда я был не в лучшей форме. Ты только меня нашел, и я не имел возможности слушать.

— Аа..— без особого энтузиазма произнес юноша падая обратно на кровать.— Ну тогда краткий экскурс: когда мне было двенадцать, я проткнул дневник клыком Василиска из тайной комнаты, которого и убил.— парень наставил сложенные указательный и средний пальцы, на манер пистолета, на призрака,— Бам.

— Ты сделал, что? Прошу прощения?

— Прощаю.— тихо рассмеялся подросток, глядя на ошарашенное лицо нового собеседника.— Так, как ты тут оказался?

— Кровь.— все еще ошарашенный призрак указал на медальон на шее.

— А, точняк, все завязано на крови. Сколько всего необычного.— с сарказмом выдал парень,— То браслеты-наручники, то призрачные Темные Лорды в молодом возрасте. То вытягивающие из глубин сознания золотистые видения Темных Лордов. Да еще и Темные Лорды в супругах. Слишком много Темных Лордов на меня одного, не думаешь?

Комната погрузилась в молчание. И ни один из них не начинал разговор.

— Почему молчишь? До этого и в мыслях и в голос ты всегда что-то говорил.

— Устал.

— А я устал на протяжении множества десятков лет молчать запертый в этом медальоне. Да еще и должен был быть вообще не в доме Блэков, а в пещере. Но Ублюдок Регулус отдал меня своему гребаному эльфу и приказал уничтожить.

— Ну, если так уж устал молчать, то можешь рассказать мне что-нибудь. Я не против.— юноша тяжко вздохнул и прикрыл глаза.

Возможно так сразу и рано судить, но эта версия Волдеморта ему нравилась. Он был каким-то... не таким как тот что есть сейчас, или тот, что был из дневника, или тот, которого он видел в кошмарах со смертями родителей. Спать не хотелось. Говорить тоже. Так почему бы не послушать  то, что ему расскажет Медальон? Сам Гарри так много жаловался на свое положение, и этот бедняга, а можно ли назвать его беднягой, был вынужден слушать все это против его воли.

— Род Поттеров был известен своими способностями в создании артефактов,— упоминание собственного рода заставило подростка приподнятая на локтях и уставиться на призрачного собеседника.— Еще, ходил такой слушок, что все Поттеры окунают своих детей-младенцев с свежесваренное зелье удачи. Хотя кто его знает. Род Поттеров берет свое начало от одного из братьев Певереллов, который был владельцем мантии-невидимки, хотя это тоже спорный факт, потому что не было доказано ни существование Певереллов, ни даров смерти, которыми они располагали.

— Что за Певереллы?

— Древний род, берущий начало от самой Смерти,— призрак поежился,— есть легенда, которую, воспринимают сейчас больше как детскую сказочку. Существует три дара смерти, Бузинная палочка, Воскрешающий камень, и Мантия-невидимка. Однако доказательств их существования так и не было доказано. Чисто теоретически, мы с тобой в какой-то степени родственники. Я иду от среднего брата Певереллов.

— М-м.. И откуда ты умный такой?

— Учился хорошо.— закатил глаза призрак.

Как ни странно, однако, вот так вот лежать, слушать рассказы молодого Волдеморта было... спокойно.
А призрак словно и рад был поговорить.

Ну, в некоторой степени Гарри его понимал, столько лет провести в заточении, без возможности с кем-то поговорить... Он определенно сошел бы с ума от этого.

Юноша и сам не заметил, как снова уснул, и на этот раз ему снилось приятное «ничего».

_________________________________

Приветствую читателей с Ваттпада. Рада что вы есть. Хотела пригласить вас в свой тгк.

https://t.me/+KT7v8EyhEvExZmYy

Заходите, не стесняйтесь, тут будут редкие спойлеры, и музыка, под которую я пишу главы.