Жертвенный Агнец

Четвёртый курс дался для Гарри очень сложно. Точнее, повлёк за собой очень неприятные последствия. Сейчас было лето, только его начало, а жить становилось всё сложнее и сложнее. Турнир Трёх Волшебников заставил юношу буквально поседеть, при взгляде в зеркало то тут, то там в отражении мелькали белесые прядки, не слишком частые, но всё равно заметные, а не реагировать на что-либо провокационное было всё сложнее и сложнее.

Ему пришлось действительно переосмыслить всё то, что с ним происходило в последние годы. С самого первого курса... Он убил, убил профессора Квиррелла, пускай в нём и седел Волдеморт, но профессор всё ещё был живым человеком. А на втором курсе ему пришлось сражаться с грёбаным Василиском, огромной смертельно ядовитой змеёй, которая мгновенно убивала людей одним лишь взглядом, и им всем чёртовски повезло, что никто не взглянул этому монстру в глаза напрямую, чёртовски повезло... А третий курс чего стоит — дементоры и оборотень... Ха! А старик директор даже посоветовал, сколько оборотов стоит провернуть на маховике, чтобы успеть сделать то, что было нужно. Просто невероятно... те слова, которые он услышал от Хагрида на первом курсе, что, мол, «нет места безопаснее, чем Хогвартс!». Ага! Так оно и видно! Конечно же, в самом безопасном месте Магической Британии каждый год будет происходить какая-то невообразимая катастрофа! Конечно! Так оно, блядь, и должно быть!

На самом деле парню хотелось выть от того, что всё это происходит в его жизни. Как он, парень, которому только недавно исполнилось пятнадцать, может противостоять могущественному Тёмному Волшебнику, просто, как? Что маленький Гарри мог бы сделать Тёмному Волшебнику, которому хрен знает сколько лет? Мальчик-Который-Выжил, ага, только вот действительно ли это была его заслуга? Действительно ли он такой сильный и могущественный, что смог рассеять плоть взрослого сильного мага в годовалом возрасте? Вот лично Гарри в этом сомневался. Очень сильно сомневался. Ладно то, что на занятиях лже-Грюма Гарри смог побороть непростительное по подчинению разума, но вот Круцио от Волдеморта периодически снилось парню в самых жутких кошмарах, в которых смешивалось всё — дементоры, Василиск, третий этап турнира и чёртово кладбище, воскрешение Тёмного Лорда и смерть Седрика, а ещё этот мерзкий предатель, Питер Петтигрю, «Хвост», как его называл Волдеморт. У Гарри действительно было желание прикончить этого жирного, неповоротливого... Его даже человеком не назвать, язык не поворачивается.

В общем, Гарри правда не думал, что что-то может сделать его жизнь ещё хуже, чем было. Правда не думал. А зря.

Этот день был очень жарким и душным, даже для Британии, в этот день было слишком жарко, Гарри возвращался домой, уставший и раздражённый. Он действительно устал от этого всего. Он надеялся просто прийти в дом на Тисовой улице и скрыться в своей комнате.

Впереди замаячила компашка его кузена. Они, похоже, прощались.

— Пока, Дад!

— До завтра, Большой Дэ!

Гарри дождался, пока дружки Дадли сгинут с глаз долой, а затем двинулся следом. Кузен напевал что-то себе под нос.

— Эй, Большой Дэ! — с усмешкой прикрикнул Гарри. Может быть, с ним действительно было что-то не так, раз он сам решил нарваться на пиздюлины от кузена.

Дадли оглянулся.

— А, это ты, — бросил здоровяк.

— И давно ты Большим Дэ заделался? — всё с такой же невероятно радостной усмешкой спросил Гарри.

— Заткнись, — огрызнулся Дадли и повернул голову обратно.

— Неплохое имечко, — заметил Гарри и, улыбаясь, пошёл рядом с кузеном. — Но для меня ты всегда будешь масеньким Дадликом.

— Я сказал: ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Дадли, и его огромные руки сжались в кулаки.

— Интересно, твои дружки знают, как тебя мама называет? — Гарри понимал, что это ненормально — идти вот так и усмехаясь до боли в щеках доводить кого-то до белого коления.

— Сгинь, понял?

— Мамочке-то ты своей не приказываешь сгинуть. Или стоит тебя называть «малышом»? Или может «крохотулечкой»? М? — Гарри казалось, что либо Дадли будет сгорать от стыда, либо набросится на него с кулаками. Оба варианта, в принципе, не вызывали у юноши веселья, однако он не мог остановить свой словарный понос.

Дадли ничего не ответил.

— Ну так кому же ты сегодня лицо расквасил? — спросил Гарри уже без улыбки. — Опять какой-то десятилетка? Два дня назад я слышал, что ты избил Марка Эванса. — От девической фамилии своей матери Гарри почувствовал грусть. Да нет, не мог же это быть дальний родственник. Так, однофамилец.

— Он сам напросился, — проворчал Дадли.

— Да ну?

— Он со мной нахальничал.

— Правда? Может, он сказал, что ты похож на свинью, которую научили стоять на задних копытах? Что ж, тогда спешу тебя огорчить, это не нахальство, а чистая правда.

На щеке у Дадли сходили мускулы. Похоже, все силы у него уходили на то, чтобы не наброситься на Гарри прямо сейчас. Ну а Гарри что, ему доставляло немеренное удовольствие, что он доводил Дадли до белого коления. Может быть, он бы и с другими так себя вел, хотя в последнее время ему слишком лень что-либо делать вообще. Приходилось только сжимать кулаки, когда эта мерзкая часть его семьи докапывалась к нему из-за ничего. И с каждым разом сжимать кулаки получалось всё сильнее и сложнее.

Они повернули в узкий проулок, где Гарри впервые встретил Сириуса. Это был кратчайший переход с улицы Магнолий на Тисовую. Там было пусто и гораздо темнее, чем на освещённых фонарями улицах. Стены гаражей по одну сторону и высокий забор по другую заглушали звуки их шагов.

— Носишь с собой эту штуку и думаешь, что ты важная персона? — спросил Дадли спустя несколько секунд.

— Какую штуку?

— Которую ты прячешь.

Шальная улыбка вновь скользнула на лице Гарри.

— А ты, оказывается, не такой остолоп, каким выглядишь. Я уж подумал, ты не умеешь одновременно идти и разговаривать.

Гарри вытянул волшебную палочку и с удовольствием отметил, как Дадли на неё покосился.

— Тебе запрещено, — мигом сказал здоровяк. — Думаешь, я не знаю? Если что, тебя мигом исключат из твоей уродской школы.

— Ты уверен, Дадличек, что там не изменились правила? — Гарри с удовольствием наблюдал, как бледнеет кузен.

— Не изменились, — совсем неуверенно ответил Дадли.

Из уст Гарри вырвался ехидный смешок.

— А без этой штуки слабо на меня, да? — прорычал Дадли.

— Кто бы спрашивал. Тебе-то всего-навсего нужны всего четверо дружков под боком, чтобы сунуться к десятилетнему. Сколько было твоему противнику? Шесть? Восемь?

— Шестнадцать, к твоему сведению! — рявкнул кузен. — Его двадцать минут потом приводили в себя, а он, между прочим, в два раза больше и тяжелее тебя. Попляшешь у меня, когда я расскажу папе, что ты вынимал свою эту штуку...

— Значит, сразу к папочке, да? Его малютка чемпиончик по боксу ужасно испугался палочки страшного Гарри.

— А ночью ты что-то не такой храбрый, — с издёвкой проговорил Дадли.

— А сейчас по твоему не ночь, Дадлик? Ночь, к твоему сведенью, — это такое время суток, когда темно.

— А я говорю про то время суток, когда ты спишь!

Дадли остановился. Гарри тоже замер. Как бы плохо он ни видел широкое лицо Дадли, в нём читалось непонятное торжество.

— И как это понимать: не такой храбрый, когда сплю? — спросил зелёноглазый, совершенно сбитый с толку. — Кого я могу бояться? Подушек что ли?

— Я кое-что слышал прошлой ночью, — негромко сказал Дадли. — Разговоры во сне. Стоны.

— И как это понимать? — Гарри почувствовал, как внутри всё скрутило в узел. Прошлой ночью он переживал события на кладбище.

Дадли грубо хохотнул, словно подала голос собака. А затем запричитал тонким, деланным голоском:

— «Не убивайте Седрика! Не убивайте Седрика!» Кто такой Седрик — твой бойфренд?

— Я... Ты всё врёшь, — моментально ответил Гарри. Конечно, он лгал. Как бы Дадли узнал про Седрика, если в самом деле не услышал?

— «Папа! Папа! На помощь! Он хочет меня убить! Ой! Ой!» — а Дадли только и был рад разойтись на полную катушку.

— Заткнись, — задушенно произнёс Гарри. — Заткнись, Дадли. Я тебя предупреждаю.

Гарри чувствовал, как в нём потихоньку начинает закипать злость. Да что там, потихоньку — слабо сказано, злобу внутри Гарри можно было описать как неравномерное пробуждение спящего вулкана: злость то спадала, то резко накрывала его с головой, грозясь перерасти в слепую ярость, от которой глаза застилает красной пеленой.

— «Папа, ко мне! Мама, на помощь! Он убил Седрика! Папа, на помощь! Он хочет...!» — договорить Дадли не успел, кулак Поттера врезался прямо в нос этому жирному свину, да с такой силой, что здоровяк покачнулся и отступил на пару шагов к забору. — Ты совсем с катушек слетел, ненормальный!? — Дадли Дурсля прикрывал нос рукой, словно недоросток. Поттер действительно мог ему сильно вдарить. Но похоже, всё же смог. Тонкая струйка крови стекала по подбородку здоровяка.

Гарри и не думал останавливаться, он даже не думал о своей палочке, что была зажата в одной из рук, как и не думал о том, что таким образом мог бы её сломать. Поттер испытывал такую ярость, что казалось, мог бы выколоть гадкому Дурслю глаза этой самой волшебной палочкой. Дышать было тяжело, когда парень пытался вдохнуть, поток воздуха словно обрывался, и это заставляло Гарри глотать воздух снова и снова. Злой голос кузена словно отошёл на второй план, все источники звука словно накрылись плотной тканью, и доносились до Гарри как из-под воды.

Однако в чувство его привёл не испуганный взгляд кузена, не его, даже слишком, испуганный голос, а чудовищный холод. Просто невообразимый. Он знал, что это. Знал, но ему чёртовски не хотелось в это верить. Дементоры. Да ещё и где? В Литтл-Уингинге. Чёрт возьми, блядские дементоры.

Гарри перевёл взгляд в ту сторону, откуда они с Дадли пришли. Блядь. Два хуевых дементора. Не слишком близко, но и не достаточно далеко.

— Эй! Это ты делаешь? Прекрати! Прекрати, слышишь!? — сам кузен был чёртовски бледным и совсем забыл думать о разбитом носе.

— Блядь, — Гарри кинул быстрый взгляд на кузена. Можно было бы оставить нерадивого родственника на съедение пожирателям душ, но что-то человечное требовало спасти здоровяка. Он подскочил к паникующему Дурслю и, ухватив того за руку, дернул в сторону дома. — Шевели ногами, ебать твой рот! — паника грозила накрыть и самого Гарри, но несмотря на то, что у него была возможность использовать магию, воспользоваться грёбанной палочкой, зажатой в руке, он не горел желанием подставлять свою и без того страдальческую шкуру. Даже рассказать он об этом кому из людей — никто не поверил бы, а оправдаться в суде за использование магии перед маглом было бы невозможно.

Гарри бежал, бежал так быстро, насколько позволяли его возможности, а Дадли, всё так же подтянутый за руку, бежал рядом. Бледный как смерть, но бежал, не спрашивал.

— Погоди, я... я больше не могу... — подал голос задыхающийся кузен.

— Блядство, — с уст зелёноглазого сорвался нервный смешок, он уже пожалел, что не оставил кузена дементорам, парень кинул взгляд назад, дементоры летели следом и с каждой секундой приближались всё ближе и ближе. — Послушай, что я тебе скажу, и не смей, блядь, останавливаться! Два ебучих существа, которые высасывают души прямо сейчас, летят за нами, — голос сорвался на ещё один нервный, нет, даже истеричный смешок. — Чувствуешь холод? Это их влияние, и если, блядь, мы остановимся, то мы, блядь, сдохнем нахуй здесь! А колдовать мне нельзя, я блефовал! А теперь шевели булками быстрее, пока не стал оболочкой без души!

В конце голос сорвался на хрип, хотелось смеяться. Не понятно от чего именно, может, Гарри просто сходил с ума. Давно пора бы, со всем, что происходит в его жизни. Иногда он действительно думал о том, почему он не умер тогда, тридцать первого октября восемьдесят первого года. Тогда бы и жилось ему спокойнее, ну или не жилось бы — всё равно — одна хуйня!

Вот он! Дом. Дом, милый дом! Гарри никогда бы не подумал, что будет так рад этому месту, как сейчас. Он старался действовать быстро и подгонять неповоротливого кузена. Дверь была не заперта, и как-то подозрительно горел свет в коридоре, но сейчас его это не волновало. Его вообще сейчас особо ничего не волновало, кроме того, чтобы войти в этот чёртов дом и закрыть чёртову дверь.

В коридор они ввалились с грохотом и с таким же громким звуком захлопывая дверь и запирая замки. А когда уже дверь была заперта, а Дадли пытался отдышаться, сидя на ступеньках, Гарри просто скатился по этой самой двери и зарылся руками в волосы, судорожно пытаясь отдышаться. Похоже, у него снова прибавится седых волос.

На шум из гостиной вывалилась тётя Петуния, а увидев бледного как смерть Гарри, перевела взгляд на своего сына.

— Дадли! Дадличек! Что с тобой? — женщина подлетела к сыну и стала осматривать его со всех сторон. — О Господи! У тебя кровь!

Прямо в этот момент Гарри был уверен, что скоро ему прилетит по полной. Да и он не стал бы удивляться, палочка лежала рядом с ним на полу, а Гарри всё так же хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Он не стал бы удивляться ничему, но именитая поттеровская удача решила повернуться к нему своим причинным местом.

— Что здесь происходит? — этот голос Гарри не хотел слышать даже во снах, пускай его пытают Круциатусом, пускай он будет смотреть на повторяющуюся смерть Седрика Диггори, пускай его будет пожирать чертов Василиск, или высасывать душу дементоры, но, черт возьми, он не хотел ни слышать, ни видеть голос Снейпа, и самого Снейпа больше, чем того было необходимо.

Гарри подавил истеричный смешок, который так и наровил выпрыгнуть со рта, он перевёл взгляд на хлопочущую вокруг сына Петунию и подал голос:

— Тётя Петуния, я надеюсь, у вас закрыты все окна? — прохрипел он.

— Поттер, что происходит? — повторил свой вопрос профессор зельеварения, явно с ещё большим раздражением, чем было.

— Гребаные дементоры, профессор, вот что происходит... — в конце с его губ всё же сорвался ненормальный "хихик", и Гарри рывком откинул голову назад, ударяясь о дверь затылком. – Блядь. – прошипел он.

— Дементоры? Не смешите меня, Поттер, какие к Мордреду дементоры в Литтл-Уингинге? — профессор скептически поднял бровь, совершенно не веря в то, что сморозил его ученик.

Но как бы то ни было, Гарри не лгал. Чёрт возьми, о таком не врут! И словно в подтверждение его словам, свет в коридоре начал мигать, как оно и предполагается при встрече с пожирателями душ. В комнате заметно похолодало, а окошко над дверью начало покрываться инием, как и окна, что выходили в сторону улицы. Со рта Гарри сорвалось облако пара. Вся эта катавасия действительно не должна была происходить в жизни подростка.

Зельевар заметно побелел и кинулся обратно в гостинную, к окну, что могло показать входную дверь. Действительно, у порога парил один дементор, а другой парил неподалёку от первого. Действительно дементоры. Удивительно вообще, что подростки смогли сбежать от них.

С коридора донеслось истеричное хихиканье, которое сопровождалось то ли хрипами, то ли кашлем. Профессор ринулся обратно.

— Ебучие дементоры... — Поттер так одергивал свои волосы, что мог бы вырвать их с корнями к чертовой матери. — Ну почему это всё происходит со мной? Какого хуя? — парень снова дернул головой назад и снова впился затылком в дверь, да так, что стёкла над дверью задребезжали. Дыхание у парня было рваным, и только сейчас Северус заметил, как тот выглядел. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, седые волосы, которые поблескивали в неуправляемой поттеровской шевелюре. В конце прошлого учебного года юноша выглядел таким... таким... А каким?.. Жалким? Нет, он всегда был таким. Сейчас же парень выглядел разбитым. Чёртовски разбитым.

Свет в коридоре всё ещё мигал, дементоры не покинули улицу, и это добавляло картине больше красок. Хихикающий Поттер сжимал и оттягивал волосы, словно пытаясь вытянуть свою душу из тела. Петуния вместе со своим сыном уже где-то скрылись, решив оставить Поттера самого на себя. А сам Гарри уже начинал скатываться в панический приступ.

— Дыши, Поттер, дыши, — Снейп присел рядом с Гарри и с силой сжал его плечо.

— Вот вы, профессор... Скажите мне, почему вся хуйня происходит именно со мной? — губы Гарри тянулись в нездоровой усмешке, а глаза начинало щипать.—Почему, блядь, именно я всё время в гуще событий: чёртов философский камень, грёбаный пятнадцатиметровый Василиск, хуёвая туча дементоров, а затем вся та чепуха с турниром и ебучее воскрешение Волдеморта. — хриплый смех сорвался с губ Поттера, и тот снова дернул головой назад. Тело парня конкретно трясло.

— Поттер, язык бы вам отрезать. — мужчина понимал, что парень сейчас совсем не может мыслить ясно, да и выглядит он, мягко говоря, паршиво.

Профессор Снейп поднялся на ноги и направился в гостинную, а вышел оттуда уже с флаконом какого-то зелья. Он снова присел рядом с Поттером и откупорил флакон.

— Поттер, вам нужно это выпить. Умиротворяющий бальзам. — объяснил Снейп, отдирая руку Гарри от волос и впихивая в неё флакон.

Гарри был готов принять что угодно — пускай это даже будет яд, — только бы всё наконец закончилось, но парень никак не мог себя заставить поднести флакон ко рту. Руки тряслись так, словно вошедший в турбулентность самолёт.

— Мерлин, Поттер, не думал, что вы можете выглядеть ещё более жалким, чем всегда.

— Идите к чёртовой матери, профессор... — хриплый голос сорвался с губ Гарри, и тот, наконец, напряг все свои силы, чтобы не разлить ценное зелье, а затем поднёс флакон ко рту и сделал пару глотков.

— Минус десять очков Гриффиндору за оскорбление профессора, — как ни в чём не бывало ответил мужчина.

— До школы ещё почти месяц, так что не сработает.

— Так я так, заранее. — Снейп выхватил флакончик с умиротворяющим бальзамом обратно, закупоривая его. — Хватит с вас сегодня умиротворяющего, мне ещё нужно, чтобы вы здраво мыслили.

— Кстати, профессор, что вы здесь делаете? — запоздалая паника наконец начала отступать, а в доме даже потеплело.

— На этот вопрос, мистер Поттер, я отвечу вам позже. А сейчас скажите мне, на кой чёрт вам голова? Палочкой не могли воспользоваться? Насколько я знаю, Патронус у вас — любимое заклятие!

— Я не хочу нарваться на проблемы, мне их и так с головой хватает! А кто поверит школьнику в то, что на него напали дементоры? Не залезут же они ко мне в голову, чтобы узнать, правда это или нет! А ещё я не хочу быть судимым, мне и так по горло этих приключений хватает!

Мужчина тяжко вздохнул и потёр переносицу.

— Ну вот что с вами не так... — прошептал сам себе мужчина. — У меня есть кое-что для вас, мистер Поттер, Дамблдор просил передать лично в руки.

Северус достал из кармана мантии два конверта. Два письма. И передал их Гарри.
Парень немного подрагивающими руками осмотрел конверты. Одно письмо было от директора, а на втором блистала печать Министерства магии. Гарри решил первым открыть письмо директора, а там уже смотреть по ситуации.

«Дорогой Гарри, мальчик мой, хочу предупредить тебя, что тебе не о чем волноваться. Я отправил профессора Снейпа забрать тебя, завтра нам предстоит встреча в Министерстве. Но, повторюсь, Гарри, тебе не о чем волноваться.

С уважением,
директор школы чародейства и волшебства
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.»

Зеленоглазый нахмурился. Министерство? Что опять не так?
Письмо с Министерства — это даже не интересно. Красный министерский сургуч был отлеплен от конверта. Письмо оказалось в руках, поверх пустого конверта и письма от старика.

«Уважаемый мистер Поттер,
Мы просим вас присутствовать третьего августа в Министерстве магии. Министерство получило предложение о заключении мирного договора между волшебниками и Лордом Волдемортом. Министр магии приносит вам свои глубочайшие извинения за недоверие и обвинение в необоснованной лжи.

С уважением,
младший помощник министра,
Перси Уизли.»

Гарри снова перечитал письмо — сначала один раз, потом второй, — а потом глупо уставился на стоящего рядом с ним Снейпа.

— Я... У меня есть очень много вопросов, — хрипло выдал юноша.

— Ну вот и зададите их завтра, а сейчас идите за вещами. Я и так слишком долго здесь задержался.

В голове у Гарри начался сложный мыслительный процесс, который никак не мог привести его к верному ответу. Умиротворяющий бальзам путал мысли и догадки. Неужели его опять во что-то втянули? Это ему не нравилось. Левое запястье неприятно зудело, ему хотелось расчесать не такой уж и старый шрам, не до конца заживший, всё ещё болючий. Ха... Этим летом его впервые экстренно отвезли в больницу. Видимо, не так уж сильно его и ненавидели. Наверное? Впрочем — какая разница?

Парень собирал свои небольшие пожитки, даже не удосуживаясь сложить их аккуратно, чтобы было побольше места. Хедвиг где-то летала. Впрочем, она смогла бы найти дорогу к Гарри — на то она и волшебная почтовая сова. Палочка покоилась в кармане поношенных джинсов. Может быть, ему стоило бы прикупить одежду? Вполне возможно. Почему он должен был носить обноски кузена?
Кстати, насчёт кузена... Он там живой вообще? Или тётя Петуния задушила его своей заботой?

От последней мысли Гарри хихикнул. Он действительно сходит с ума.
Мирный договор? Какой ещё к чёрту мирный договор?
Если и так, то почему они не могли заключить его, когда всё только начиналось? Не было бы бессмысленных смертей, у него могли бы быть родители. Полноценная семья... Странное словосочетание.

Поттер остановился напротив зеркала в коридоре на втором этаже.
Чёрт, эти синяки под глазами выглядят ужасно. А седина в волосах? Интересно, что скажут люди? А Рон с Гермионой? Они почти ничего ему и не написали за всё это время. Говорили, что заняты чем-то важным, а рассказать не могут. Странно всё это. И до ужаса раздражающе. Не нравилось ему всё это — ой как не нравилось.
Может, стоит врезать Снейпу чем-то тяжёлым и сбежать к чёртовой матери? Вариант, конечно, хороший, но придётся скрываться на постоянной основе, а этот расходящийся молнией шрам, берущий своё начало со лба и пересекающий щеку, был слишком заметным.

Лорд Волдеморт... Гарри бы с радостью врезал тому — даже не заклятьем, а так, кулаком. Была бы только возможность. Магия брала подпитку от эмоций, но никуда их не забирала, а возможность врезать кому-то кулаком, особенно кому-то бесячему — например, такому, как Дадли, — позволяла выплеснуть эмоции.
Да, он сто процентов решил, что врежет Тёмному Лорду по его змееобразному лицу и будет счастлив, даже если в него кинут Круцио в отместку. Он врежет ему. За маму, за отца, за Седрика, за всё, что происходило в жизни Гарри по вине Тёмного Лорда.

Зеленоглазый юноша наконец спустился к профессору Снейпу, который выглядел так, словно ему вместо мороженого насыпали фекалии гиппогрифа в стакан. Впрочем, как обычно — недовольная рожа.
С остальным семейством парень не видел смысла прощаться — Снейп наверняка рассказал причину, по которой пришёл сюда. Да и сам Гарри не горел желанием видеть своих родственников больше, чем необходимо.