Белый пепел

Прозвище Счастливчик Гарри получил вполне заслуженно.
Что, как не удача, помогло ему выбрать правильное направление в лесу на первом курсе, чтобы вывести спутников к гостинице? Что, как не удача, помогло ему поймать Малфоя, когда его метла взбесилась над квиддичным полем?
Ничего, кроме удачи, в том, что случайно встреченный в Лютном переулке раненый волшебник, которому он помог по глупости, окажется Темным Лордом.
С другой стороны, считать ли удачей отличную оценку на экзамене, если он вытащил билет, ответ на который знал наизусть не потому, что выучил только его, а потому что целый год хорошо учился и знал ответы на все вопросы экзамена?
Удача или просто безрассудная отвага в том, чтобы не позволить самоуверенному придурку оскорблять полукровок, тем самым положив начало своему успеху среди остальных студентов школы?
Гарри хорошо учился, адекватно действовал в совете, что для школьников было верным показателем того, что он слишком умен для собственного блага.
Некоторые считали, что ему просто всегда везет, другие, что каждый его шаг происходит после точного расчета всех последствий для него.
После того как Гарри стал главным старостой, поползли слухи, что это была не случайность, порожденная безрассудством Либериуса, а тщательно распланированный гамбит. Ерунда, конечно. В нелепости слухов убеждал всех даже обиженный Мирослав. Но некоторым впечатлительным личностям на его слова было наплевать.
Ведь даже Виктор иногда сомневался, считать ли Гарри хладнокровным гением или любимцем фортуны. Особенно теперь. После смерти Сары Гарри стал казаться ему почти чужим. Он огрызался на то, что раньше встречал с улыбкой, много молчал и стал требовательнее, жестче в постели. Виктор давал Гарри все, что тот просил, но это напрягало его самого.
Виктору хотелось Гарри нежить и лелеять, а не оставлять на нем синяки.
Быстро усвоили перемену и друзья, когда Гарри резко пресек однажды спор Субиз и Лестрандж из-за вечеринки в клубе латинского танца, и долго укоризненно смотрел на Гельмута, которого неопытная пока Лидия не смогла призвать к ответу за слишком вольное поведение с одной из его подружек.
– Чтобы больше такого не было, – категоричным тоном велел Гарри.
Гельмуту хватило и взгляда. Гарри ведь раньше ни во что такое не вмешивался. Это была обязанность Сары оттаскать кого-нибудь за волосы, осмеять саму идею возможных отношений, да и вообще прийти в неловкий момент и все испортить. Потом она обычно жаловалась Гарри, но тот только посмеивался. Его вмешательство уже и не требовалось, так что он мог позволить себе роль мягкого и благосклонного лидера.
Если бы спросили Абраксиса, он рассказал бы, что однажды Драко сравнил Гарри с Дамблдором. В его поведении можно было проследить ту же мягкость и попустительство по пустякам, но именно он принимал решения за всех, и большей частью именно всеобщей любовью, порожденной его благосклонностью, держал ситуацию под контролем.
Но теперь переложить непопулярные решения было не на кого.
Хотя вокруг Гарри последние пару лет крутилось множество девушек. Он даже не подозревал раньше, сколько их.
Весь Дурмстранг знал, что у Гарри и Виктора очень серьезные отношения. Никто не сомневался, что они после того, как Гарри окончит школу, поженятся. Девицы, да и заинтересованные парни, давно усвоили, что ловить тут нечего. А кто плохо усвоил, наталкивался на надежный щит – Сару.
Теперь же не только девушки стремились привлечь внимание Гарри, но и он стал смотреть на них.
Лидия Юль была чем-то похожа на Мариуса на первых курсах. Она казалась такой же самоуверенной. Ее семья была древней, влиятельной и достаточно обеспеченной, чтобы не отдавать дочь замуж за какого-нибудь полукровку только в надежде получить хоть немного денег. Ее брат был в совете последние два года, что тоже выделяло Лидию из остальных школьников.
Она это знала, они это знали.
Еще Лидия была довольно-таки привлекательной. Чем-то походила на Лили Поттер, какой Гарри видел ее на фотографии в «Ежедневном пророке». Внешность не вызывала в его сердце особого трепета, но он все же заметил.
Все это в комплексе могло бы составить для будущего Гарри в совете немало проблем, если бы не две оговорки.
Лидия оканчивала четвертый курс Дурмстранга, была младше Гарри на год, и все годы ее обучения прошли в свете легенд о Счастливчике. В отличие от старшекурсников, с которыми Гарри прежде приходилось иметь дело в совете, она не представляла себе школы без Гарольда Эванса так же, как и все ее друзья.
Кроме того, он только что потерял свою пусть и платонически, но явно горячо любимую девушку, и множество девчонок просто жаждали занять место Сары в его сердце и в его компании. Лидия не была исключением, а Гарри выбрал ее членом совета. Да, брат бы все равно протащил Лидию, но ее имя назвал все-таки не он.
Она была достаточно самоуверенна, чтобы предполагать – за этим стоит настоящее чувство.
Чанг объяснила все это Гарри с насмешливой улыбкой, прежде чем познакомить их. Конечно, Юн была уверена, что теперь легко займет место Сары. Ведь в свое время Эпстейн немало сил потратила на то, чтобы унять большую часть амбиций этой девочки. В последний год они стали кем-то вроде заклятых подружек, потому что Юн знала, что любить ее сильнее, чем Сару, Гарольд никогда не будет. Теперь дорога была свободной.
За столом место Сары она все еще не занимала, оно выразительно пустовало, хотя, разумеется, не было подписано. Но почти никто не сомневался, что ситуация изменится в следующем учебном году.
Гарри знал, что Юн справилась бы с их компанией. Смогла бы и пожалеть, и поругать. Но иррационально не хотел видеть эту девушку рядом с собой. Чжоу ему нравилась, а Юн – нет. Слишком уж расчетливая, холодная она была внутри. Гарри доверял Саре, потому что та любила его, а Юн довериться бы не смог. От одной мысли, что она увидит его метку или шрам, Гарри передергивало.
Еще была Кристина, его главная староста девочек. Она возвышалась над Гарри почти на голову, и неизбежно смотрела на него сверху вниз. В следующем году Кристина переходила на седьмой курс и ей в напарники, безусловно, хотелось бы однокурсника. Но она в первый же день разрушила все опасения Гарри на свой счет и подвела Полину еще до того, как та окончила школу.
– Я считаю, что главной старосте девочек не пристало воевать с главным старостой, – сказала она, когда они впервые встали рядом перед всей школой.
Зал после недолгой ошарашенной паузы аплодировал им. Все понимали, что на седьмом курсе Гарольд Эванс обязательно должен возглавить совет, но никто не предполагал, что он сделает это на шестом. Чтобы сделать всем приятно, Гарри взял Кристину за руку. Ладонь у нее была холодной и влажной.
– Марго ждет от меня полной поддержки, и я не собираюсь с ней ссориться, – продолжила Кристина, глядя на свои пальцы в его руке. – Особой помощи от меня не жди, но и палки в колеса я вставлять не буду.
В конце концов, она была всего на год старше его, чаще всего главные старосты протаскивали в старосты девочек своих подружек или начинали встречаться, когда оказывались на этих постах. Гарри был не самым привлекательным, но определенно самым популярным мальчиком в школе.
Ему нужна была вся поддержка, на которую Кристина согласилась бы пойти, потому что в отсутствии Сары их компания стала уязвима, им сейчас нужно было все возможное влияние и рычаги давления.
Гарри улыбнулся Кристине так, как улыбался всегда только Виктору. И она покраснела. Ее рука дрогнула в его руке.
В первый раз в жизни он осознанно флиртовал с девушкой, чтобы чего-то добиться от нее. Ему не нравилась сама идея этого намека на обман. Ложь ему была привычна, а лицемерие – нет. Но Гарри нужно было обеспечить своим друзьям еще пару спокойных школьных лет.
Конечно, Кристина не была тем человеком, в котором их компания нуждалась. Это должен был быть кто-то наглый, хитрый и преданный, кто-то, кто не оставит их после школы, потому что Гарри искренне надеялся – друзья не забудут о нем и после итоговых экзаменов.
Странно, конечно, но в итоге он решил, что нашел этого человека.
В конце учебного года друзья и школьные приятели обычно поздравляли его с днем рождения. Некоторые теперь знали, что праздник у него в конце июля, но не стали выбиваться из компании.
Большинство в окружении Гарри были детьми достаточно обеспеченными, так что и подарки они дарили недешевые: украшения, меховые вещи, артефакты и книги. Большая часть подарков Гарри была совершенно не нужна. Запонки, например, он надевал пару раз в год на торжества, организуемые школьным советом, и ему вполне хватало двух-трех наборов. Но отказаться – означало обидеть дарителя. Тот же Либериус, который за последние пару курсов задолжал Гарри немало, просто не мог ничего не подарить.
В конце концов, благодаря протекции Гарри он смог попасть в совет, возглавить его, выкарабкавшись едва ли не из самого низа школьной иерархии. Теперь отец перестал относиться к нему с разочарованным пренебрежением. Конечно, он знал, что такой взлет не совсем заслуга сына, но не переставал хвалить Либериуса за правильный выбор друзей. Кроме того, у юного Принца появилась первая девушка, затем другая и третья, потом он потерял им счет, но теперь остановил выбор на одной. Она была милой, красивой, и Либериус лелеял надежду жениться на ней, хотя помолвлен был с другой.
Это была проблема, с которой Гарольд не мог ему, к сожалению, помочь. Либериус оканчивал школу, готовился к взрослой жизни и грядущим проблемам, отчаянно жалея, что всего через пару недель лишится всеобъемлющей поддержки Гарольда Эванса.
Между тем, среди прочих поздравить Гарри пришла и Друэлла Розье. У нее был обиженный взгляд, и Гарри заставил ее сесть рядом с собой на диван, пока вокруг них бушевала устроенная друзьями вечеринка. Собрались у Гарри, но хозяйкой и организатором выступила Ромильда.
Гостей набилась целая толпа, хотя вечеринка у главного старосты, разумеется, была мероприятием не для любого. Блек со своей маленькой невестой азартно играли в покер со старостами шестого курса. Субиз подъедала быстро уничтоженный прочими именинный торт. Левски с подружкой танцевали квикстеп на американский манер, неприлично высоко поднимая ноги и привлекая к себе все внимание присутствующих. Постепенно к ним присоединились Липпе с Чанг и Мейер с Вагнер. Ромильда прикрывала глаза ладонью, наблюдая за этаким развязным весельем в щелочку между пальцами, но разгонять танцоров или менять музыку не спешила. То ли не хотела ссориться, то ли действительно интересовалась танцем.
Гарри размышлял, что сделала бы сейчас Сара – разогнала бы или начала танцевать? Он никак не мог выбрать, поэтому подумал, что начал забывать ее. От этого становилось горько.
Виктор не мог присутствовать на такой студенческой вечеринке, поэтому Гарри расшугал от себя всех желающих составить ему компанию и некоторое время сидел один. Ему пока не хотелось веселиться. В стороне так же сидели Абраксис и Лусия.
– Прекрати дуться, – велел Гарри Друэлле, когда она по его жесту устроилась на краешке дивана. – Я ничего не обещал.
– Но я делала все, что ты велел, – скривилась она. – Прекратила читать «Придиру» и говорить странные вещи, выбилась в основной состав в квиддичной команде, стала серьезно относиться к своим обязанностям в клубе.
Гарри это знал. Ведь в последние полгода в разговорах Чанг и Бэшворунга имя Друэллы мелькало не редко. Они говорили о ней с приятным удивлением.
– Ты делала все это, потому что хотела подняться наверх, а не из-за меня, так что нечего переводить стрелки. К тому же, если бы я назвал твое имя, никто не поддержал бы меня, кроме Криса и Либериуса. Не хватило бы голосов.
– Как будто ты даже рассматривал возможность, – фыркнула она.
– В тот момент я рассматривал все возможности, – пожал плечами Гарри. – Я назвал бы кого угодно, если бы был уверен, что...
– Да, наверное, – прервала она. – Хотя молва с этим бы и не согласилась.
Гарри пожал плечами.
– Ладно, может, позже?
Они улыбнулись друг другу. Должно быть, Друэлла, хоть и расстраивалась, но понимала его мотивы.
– Воркуете? – уточнила, подойдя к ним, Лидия. – Гарольд, давай потанцуем? Посмотри, как Левски со своей подружкой скачет, словно и не отпрыск благородного дома. Думаю, нужно поставить вальс. Музыка, которая сейчас играет, кстати, маггловская. Ромильде нужно было дважды подумать, прежде чем позволять такое.
Гарольд поморщился. Ему нужна была поддержка Лидии, но она сама не была частью компании. Ей не следовало критиковать Ромильду.
– Между прочим, большую часть вальсов, тоже написали магглы, если ты не знала, – дерзко напомнила о себе Друэлла. – А высказывать претензии к хозяйке вечеринки вообще неприлично.
– Тебя-то кто спрашивал? – скривилась Лидия.
– Так и тебя никто. К слову, может, ты не заметила, как с тобой частенько случается, но Гарольд сегодня не танцует.
– Ох, не хватало мне еще твое хамство терпеть, – фыркнула Лидия и поспешно отступила, совершенно забыв про Гарри.
– Спасибо, – кивнул он Друэлле.
– Она меня еще с детства бесит. Мы познакомились, когда нам девять было. Меня пригласили на ее день рождения. Заносчивая сучка, – отмахнулась Друэлла.
Гарри пару раз кивнул.
– Знаешь, я тут подумал... Ты могла бы сменить Кристину в следующем году.
– Стать главной старостой девочек? – тут же едва не подпрыгнула от предвкушения собеседница. – Кого убить?
Гарри ткнул ее кулаком в плечо, как иногда делал с Виктором и Абри. Друэлла среагировала не так, как это сделала бы нормальная девчонка. Она не возмутилась, не посмотрела на него как на идиота. Это только укрепило Гарри в случайно промелькнувшей мысли.
– Я хочу, чтобы ты заменила Сару.
Друэлла широко распахнула глаза.
– Я?
– Мы с тобой вроде бы приятельствуем, ты мне всегда нравилась. Ты нахальная, сможешь потягаться с Юн и остальными. И будешь защищать меня, вот как сейчас. Докажешь, кстати, что готова управлять школьниками в совете.
Она пожевала губу. Предложение было желанным, но связанным со многими трудностями.
– Я не она, так же ничего не будет.
– Наверное, так же и не надо. Я был не в восторге от ее рукоприкладства.
Он дернул уголками губ, показывая, что шутит, хотя ему было совсем не весело.
– Я покажу всем свою к тебе «благосклонность», но тебе самой придется на месте Сары удержаться.
– Это понятно. Иначе ты бы просто перевел стрелки на ту же Ромильду. Ладно, я хочу попробовать.
Они скрепили договор рукопожатием.
Друэлла просидела с Гарри еще час, а потом ушла подобрать остатки торта и затерялась в толпе.

На следующий день школьникам предстояло путешествие домой. Гарри должен был отправиться к Тому. Ему хотелось провести пару недель у Абри, как он обычно делал, или с Виктором, ведь расставаться, несмотря ни на что, не хотелось. Но Том требовал его присутствия, а в некоторых случаях даже Гарри, к которому Темный Лорд обычно был весьма снисходителен, не смел отказаться.
Возможно, Тома все еще тяготила их последняя встреча, и он хотел убедиться, что Гарри действительно взял себя в руки, а простых писем было ему недостаточно.
Расставание с Виктором оказалось тяжелым. Краму предстояло еще на месяц остаться в Дурмстранге, как и большинству преподавателей.
Гарри и Виктор долго целовались, никак не могли отстраниться друг от друга, так что Гарри рисковал опоздать на корабль.
– Будь там осторожнее, – попросил Крам, обнимая его.
– Буду. А ты тут не слишком погружайся в чтение, а то у тебя испортится зрение. Будешь носить линзы, как я.
– Или очень сексуальные очки, – фыркнул Виктор куда-то Гарри в волосы. – Ты ведь из-за этого меня не разлюбишь?
– Я надеюсь, что очки будут действительно сексуальными, – пошутил Гарри. – Я тебя никогда не разлюблю.
– Рад, что ты обрел в этом уверенность. Приятное отличие от прошлого лета.
Гарри засмеялся, притискиваясь к любовнику ближе. Вспомнилась на мгновение вспыхнувшая зимой страсть к Тому и нежность к дневнику, но он быстро отмахнулся от этого.
Они еще раз поцеловались, а потом Гарри все-таки ушел. Ему предстояло первый раз вести корабль. Конечно, Крис и профессор Гербе должны были помогать, но легкий мандраж все равно пробирал.
Несколько часов спустя на причале Гарри встречали супруги Лестрандж. Том привлек бы меньше внимания, если бы явился сам в облике бывшего профессора Натхайра. Но он ничего не делал просто так. Если Лестранджи, встречающие Гарри, привлекали внимание, значит, Том хотел привлечь это внимание.
Гарри спустился со сходней одним из последних. У него немного тряслись коленки, потому что он впервые держал в руках жизни стольких людей, пусть даже любую ошибку мгновенно бы исправили, ответственность все равно была немалая. Он поговорил напоследок с профессором, который со скрупулезностью настоящего зельевара перечислил все промахи, которые Гарри почти допустил в дороге. К тому времени рядом с Беллой и Рудольфусом уже стояли Ромильда и ее бабушка. Девочка выглядела испуганной.
Для нее имена родителей были так же малозначимы, как для Гарри имена Лили и Джеймса Поттеров. Ромильда своих точно так же знала только по рассказам, но у нее выпал шанс это изменить, которым она, впрочем, вряд ли воспользуется. Белла была безумна, и это не привлекало к ней людей.
Вокруг Лестранджей собралась небольшая группа знакомых. В прошлое ее появление на пристани, они, должно быть, были слишком шокированы от неожиданности, но теперь хотели возобновить знакомство, убедиться, что Темный Лорд снова жив и готовится сражаться за права темных волшебников.
Впрочем, Белла решительно раздвинула всех, когда увидела Гарри.
– Советую скрыться, – шепнул тот Крису.
– Почему?
– Хочешь познакомиться с мамой своей девушки?
– Я, между прочим, обеспеченный и чистокровный. Мне бояться нечего.
– Она классная, но чокнутая, Крис, не хочу знать, как отреагирует, если узнает, что губки ее крошки-дочки уже кто-то осквернил.
– Понял, – после паузы кивнул Крис и затерялся в толпе.
На Гарри почти сразу обрушился тайфун крепких объятий, поцелуев и удушающего запаха духов. Белла расцеловала его в щеки и едва не сломала ребра. Живоглот, которого Гарри держал на руках, вяло зашипел и царапнул ее. Белла не разозлилась, только потратила еще пару мгновений на то, чтобы посюсюкать с ним и почесать мохнатое ушко.
– Ну, как дела, мой дорогой?
– Здравствуйте, мэм. Спасибо, нормально.
Он вытер щеки от помады, которая, скорей всего, на них осталась.
– Ты уже попрощался с друзьями? Нам нужно быстрее вернуться домой.
– Да, мэм.
Она не стала вслух говорить, что Лорд не любит ждать. То ли случайно, то ли чуть-чуть здравомыслия у нее все-таки еще осталось. Рудольфус подошел к ним.
– Здравствуй, Гарольд.
– Добрый день, мистер Лестрандж. Мы будем аппарировать?
– Держись крепче, – велела Белла, сама хватая Гарри за руку мертвой хваткой.
Ромильду они присоединиться не пригласили, впрочем, она, наверное, только вздохнула с облегчением.
Белла аппарировала, потянув его за собой. Гарри почувствовал привычное уже ощущение, будто все тело проталкивают в очень узкую трубку. Он вцепился в Живоглота посильнее, боясь потерять его где-нибудь над Европой. Секунду спустя они оказались посреди гостиной-библиотеки-кабинета Тома, который Гарри еще с лета помнил. Только теперь помещение было волшебным образом расширенно, и здесь находилось не меньше десятка людей, которые тут же сосредоточили свое внимание на новоприбывших.
Белла все еще обнимала Гарри, и он, признаться, был этому рад, потому что от неожиданности готов был сам прижаться к ней. Какой бы странной Белла ни была, она ни за что не причинила бы Гарри вреда без приказа Тома. Все остальные в помещении понятия не имели об особом отношении Темного Лорда к нему. Гарри не сомневался, что все они Пожиратели, и ждать от них хорошего не стоит.
Здесь были Люциус Малфой, Антонин Долохов, Августус Руквуд и несколько волшебников, которых Гарри не знал.
– Здравствуйте, господа, – через силу выдавил он из себя.
– Привет, Гарольд, – махнул рукой Долохов. С ним Гарри познакомился еще прошлым летом, правда, только шапочно.
Нельзя было показывать страх, но они, скорей всего, уже видели его замешательство.
Живоглот соскочил у Гарри с рук, отправился к приоткрытым дверям и шмыгнул в щель, оставив хозяина одного перед лицом многочисленных врагов.
К счастью, в этот момент в помещение вошел Том, и Гарри вздохнул с облегчением. Белла почувствовала это и фыркнула Гарри в затылок.
– Я бы не дала тебя в обиду, – шепотом заверила она. – Все эти трусы, которые и не подумали искать нашего Лорда, когда тому нужна была помощь... я бы порезала каждого из них с большим удовольствием, особенно ради твоей защиты.
– Спасибо, мэм, – откликнулся Гарри.
Ее слова его почему-то не напугали, а позабавили. Должно быть, он настолько верил в ее преданность Тому, что не беспокоился насчет безумных поступков.
– Гарольд, – тем временем привлек его внимание сам Том. – Ты хорошо добрался?
– Да, спасибо, милорд.
Гарри немного поколебался и слегка поклонился. Тому такие проявления уважения были от него не нужны, но они были в присутствии посторонних. Том подарил ему быструю одобрительную улыбку.
– Господа, – тогда обратился тот к Пожирателям, молча ожидающим дальнейшего развития событий. – Позвольте представить вам юного мистера Эванса. Поздравьте его, ведь его назначили главным старостой Дурмстранга, а он только переходит на шестой курс.
Раздались вежливые аплодисменты. Пожиратели ничего не сказали, но принялись рассматривать Гарри с удвоенным интересом. Некоторые из них и раньше слышали это имя от своих детей или в светских гостиных, но теперь они увидели его не абы где, а в доме Темного Лорда, который велел им поздравить мальчика с назначением.
Кое-кто все еще считал, что Гарольд Эванс сын Беллатрикс, теперь же у некоторых появились любопытные мысли относительно его отца.
– Приятно познакомиться, мистер Эванс, – подошел поближе один из Пожирателей – приятный мужчина слегка за сорок. Он протянул Гарри руку, и ее пришлось пожать. – Я Генрих Мейер.
– О, вы родственник Антуана?
– Я его отец. Должен сказать, что мой сын немало о вас рассказывал.
– Мы общаемся в школе. Он староста и глава одного из клубов.
– А в вашем кругу общения только лучшие, – улыбнулся мистер Мейер.
– Я считаю своих друзей лучшими.
– Это естественно.
– Гарольд, ты можешь идти к себе, – прервал их разговор Лорд.
Гарри этому только порадовался. Ему не о чем было говорить с отцом своего приятеля, да и в окружении этих людей все-таки было не слишком комфортно. Он быстро попрощался со всеми присутствующими и покинул комнату.
Если Том представил его своим последователям, значит решил, что пора выходить из тени. Даже скованные меткой, Пожиратели смерти быстро разнесут новую сплетню о Гарольде Эвансе. Рано или поздно Дамблдор услышит это и соединит все нужные точки. Оказаться на передовой стягом этой войны Гарри не хотелось, но выбора не было. Еще пятнадцать лет назад все было решено.
Он забрал из комнаты все вещи, когда уходил. Ему редко доводилось летом проводить время в одном и то же месте. Но помещение после его ухода явно никто не использовал. Только эльфы прибрались и оставили для него воду и фрукты. В самом деле, было бы странно, если бы Том приглашал к себе гостей. Гарри плюхнулся на кровать и бросил сумку на пол, как он обычно делал.
Живоглот уже был здесь, развалился по постели и безмятежно спал. Наверняка, эльфы успели угостить его чем-нибудь вкусным.
Наверное, Гарри и сам на пару минут задремал, потому что его разбудил Сириус, плюхнувшись на кровать со всего маху.
– Привет! – воскликнул крестный.
– Сириус, – улыбнулся Гарри, сбросив с себя дремоту. Они обнялись.
– Как дела? – уточнил Сириус. – Слышал, тебя нужно поздравить?
– Да, спасибо.
Гарри не мог не заметить в глазах у крестного беспокойство. Похоже, только Сириус помнил, что в этот раз Гарри пришел домой не только с победой, но и с поражением. Это заставило кое-что вспомнить.
– Я должен извиниться перед тобой.
– За что? – недоуменно нахмурился крестный.
– За родителей.
– Не понимаю.
– И я... раньше не понимал, что чувствуешь, когда о любимом человеке говорят так равнодушно. Я бы не смог сотрудничать с убийцей этих людей, – он даже не знал как сформулировать, но Сириус понял.
– Думаешь, если бы у Сары были дети, ты не сделал бы все что угодно для их защиты? Я вот готов сделать. Скорей всего, ты выжил бы и рядом с Дамблдором. Старик не рискнул бы тобой так просто, во всяком случае, я хочу в это верить. Но ты не вырос бы таким... решительным, образованным, свободным...
– Свободным? – усмехнулся Гарри и с намеком дернул себя за левый рукав.
Он обычно не слишком задумывался о метке. Сотрудничество с Томом мало беспокоило его, тем более что тот не давил без нужды.
– Ты сам это выбрал. Ведь мы могли и поторговаться.
– Только больше его разозлили бы, – пожал плечами Гарри. – Эта метка для его душевного спокойствия.
Они помолчали.
– Тебе больно от того, что я забочусь о нем?
– Да, но не так сильно, как ты себе представляешь, – откликнулся Сириус. – Я потерял Джеймса много лет назад. Все имеет срок годности. Даже чувства. Я храню твоих родителей в своем сердце, но глядя на тебя, понимаю, что нужно жить дальше. Делай, что считаешь нужным на той стороне, которая тебе нравится. И, конечно же, будь с тем, кого любишь, пока можешь. Не спрашивай, что думают о твоих чувствах другие.
– Очень эгоистично.
– Ну, нам положено. В конце концов, мы же темные волшебники.