Душа Луны

День шёл своим чередом. После увлекательного знакомства с гиппогрифами и другими волшебными существами Габриэль, разморенный теплом и впечатлениями, задремал прямо на ковре, подложив кулачок под щёку. Тэдэус осторожно закрыл книгу, кивнул Нарциссе и бесшумно поднялся.

— Думаю, ему сейчас нужен отдых, — тихо произнёс он. — Пусть поспит.

Нарцисса аккуратно накрыла мальчика лёгким пледом и положив под голову мальчика подушку, жестом предложила Тэдэусу пройти в соседнюю комнату. Они устроились у окна в удобных креслах, и Нарцисса налила им чаю из серебряного сервиза.

— Вы удивительно добры к нему, — сказала она, протягивая гостю чашку. — Эта книга стала настоящим чудом для малыша.

Тэдэус отхлебнул чаю и слегка улыбнулся:

— Габриэль — чудесный ребёнок. В нём столько искреннего восторга перед миром… Это заразительно. К тому же, — он понизил голос, — Том многое пережил. Видеть, что у него есть такой сын, — это вселяет надежду.

В этот момент из гостиной донёсся тихий всхлип. Нарцисса тут же встала и поспешила к мальчику. Габриэль ворочался во сне, хмурил брови, а по щеке скатилась слезинка.

— Папа… — пробормотал он сквозь сон.

Нарцисса присела рядом и мягко погладила его по волосам:

— Тише, мой хороший, тише. Всё хорошо. Мама рядом, — она не была его матерью, но эти слова сами сорвались с губ, полные нежности и заботы.

Малыш постепенно успокоился, дыхание стало ровным. Нарцисса подоткнула плед, подождала ещё пару минут, затем вернулась к Тэдэусу.

— Иногда он так тоскует по отцу, — вздохнула она. — Хотя старается быть храбрым.

— Дети чувствуют всё гораздо острее, — кивнул Тэдэус. — Но вы даёте ему то, чего не может дать даже самый любящий родитель в постоянных разъездах: стабильность и тепло.

Вскоре Габриэль проснулся, потянулся и, увидев Нарциссу, тут же заулыбался:

— Ня! — он сел и огляделся. — Кига?

— Конечно, — улыбнулась Нарцисса. — И мистер Нотт здесь, он готов продолжить рассказ.

Тэдэус снова открыл книгу, на этот раз на странице с изображением феникса. Птица расправила огненные крылья, взмахнула ими, и на мгновение комнату озарило мягким золотистым светом. Габриэль захлопал в ладоши и подвинулся ближе.

— Это символ надежды. Даже когда всё кажется потерянным, жизнь находит способ возродиться.

Габриэль задумался, потом кивнул, словно понял что‑то очень важное.

— Как папа вернётся?

Тэдэус и Нарцисса переглянулись.

— Именно так, — подтвердила Нарцисса. — Папа обязательно вернётся. Он всегда возвращается к тем, кто его ждёт.

После ещё нескольких историй о волшебных существах и чашки тёплого какао с имбирным печеньем Габриэль захотел на улицу. Погода действительно наладилась: небо было ясным, а воздух — свежим и весенним. Нарцисса накинула на мальчика пальто, Тэдэус помог застегнуть пуговицы, и они втроём отправились в сад.

Габриэль с восторгом бегал между клумбами, разглядывал тюльпаны, пытался поймать солнечных зайчиков и время от времени возвращался к Нарциссе, чтобы поделиться открытием:

— Цвот! — указывал он на цветок.
— Бабока! — показывал на порхающую бабочку.

Нарцисса смеялась, Тэдэус добродушно улыбался, а в душе у каждого теплилось ощущение тихой, светлой радости — того самого хрупкого счастья, которое складывается из простых моментов: солнечного дня, детского смеха и заботы о тех, кто рядом.

Тем временем Том, преодолев последний рубеж на своём пути, завершил дело, ради которого покинул дом. Он устало прислонился к стене, достал из кармана маленький портрет Габриэля, который всегда носил с собой, и улыбнулся.

— Скоро, малыш, — прошептал он. — Совсем скоро я буду дома.

Он спрятал портрет, взмахнул палочкой, активируя портал, и шагнул вперёд — навстречу солнцу, саду, смеху сына и людям, которые стали для Габриэля опорой, пока он был вдали.

Портал мягко выплюнул Тома в камин его дома — тот едва успел сохранить равновесие. Он стряхнул с плаща остатки зелёного пламени, сделал шаг вперёд и замер, прислушиваясь.

Из глубины дома доносился звонкий детский смех, перемежавшийся с мягким голосом Нарциссы и баритоном Тэдэуса. Том улыбнулся и направился на звук.

Он остановился в дверях гостиной, не решаясь нарушить эту идиллию. Габриэль сидел на ковре, окружённый раскрытыми страницами книги, и увлечённо тыкал пальчиком в изображение дракона, который величественно расправлял крылья на развороте. Нарцисса расположилась рядом, слегка наклонившись к мальчику, а Тэдэус устроился в кресле неподалёку, с чашкой чая и лёгкой улыбкой на губах.

— А он… пых! — Габриэль изобразил, как дракон выпускает пламя, широко разведя руки. — Пых-пых!

— Верно, — подтвердила Нарцисса. — Драконы умеют дышать огнём. Но этот, видишь, пока просто греется на солнце. Видишь, как он щурит глаза?

Габриэль внимательно всмотрелся в картинку, затем кивнул с видом знатока:

— Сонный!

Тэдэус рассмеялся:

— Совершенно верно. Он только что позавтракал и теперь отдыхает.

Том наконец шагнул в комнату. Габриэль первым заметил его и вскочил на ноги, чуть не опрокинув книгу:

— Папа! — он бросился к отцу, раскинув руки.

Том подхватил его на руки, крепко прижал к себе и вдохнул знакомый запах детских волос — смеси лавандового шампуня и чего‑то неуловимо своего, только Габриэля.

— Мой хороший, — прошептал он, целуя сына в макушку. — Как ты тут?

— Ры-ы-ы! — Габриэль, не отпуская шею отца, указал на аквариум в углу. — И кига! И тётя Нисса! И дядя Тэ!

Том поднял глаза на Нарциссу и Тэдэуса:

— Благодарю вас, — его голос прозвучал чуть хрипло от переполнявших чувств. — Вы сделали для него так много…

Нарцисса встала, поправив юбку:
— Он чудесный ребёнок. Это было в радость.

Тэдэус поднялся следом:
— Рад был помочь. И, кажется, мы ещё не всё успели посмотреть в книге — там дальше есть кентавры и русалки.

Габриэль оживился:
— Руса-а-алки? С хвостиком?
— Именно, — подтвердил Тэдэус. — С серебристыми хвостами и длинными волосами.

Том усадил сына к себе на колени:
— Значит, сегодня вечером ты расскажешь мне про всех, кого успел увидеть, хорошо? А пока… — он взглянул на часы. — Кажется, пора обедать?

Габриэль захлопал в ладоши:
— Обед! И пирожок!
— И пирожок, — согласился Том. — Нарцисса, вы присоединитесь к нам?
— С удовольствием, — кивнула она.

Они направились в столовую — Том с Габриэлем на руках, за ними Нарцисса и Тэдэус. Малыш на ходу что‑то оживлённо рассказывал отцу, размахивая руками, а тот слушал, время от времени кивая и улыбаясь.

За обедом Габриэль с гордостью демонстрировал, какие новые слова выучил за день («рыбка», «дракон», «тётя»), а взрослые подбадривали его аплодисментами. Когда подали десерт — пудинг с малиной, любимый у Габриэля, — он торжественно отломил кусочек ложкой и протянул отцу:

— На, папа.

Том принял угощение с серьёзным видом:
— Большое спасибо, мой лорд. Очень вкусно.

После обеда, когда Габриэль начал клевать носом, Том сам отнёс его в детскую, уложил в кровать и подоткнул одеяло. Малыш уже почти спал, но всё же нашёл силы прошептать:
— Папа… останься?

— Конечно, — Том сел рядом, взял его за руку. — Я здесь.

Через несколько минут дыхание Габриэля стало ровным. Том ещё долго сидел, глядя на мирное лицо сына, затем осторожно встал, вышел и закрыл дверь.

В холле его ждали Нарцисса и Тэдэус.
— Спасибо ещё раз, — повторил Том, на этот раз глядя им прямо в глаза. — Вы дали ему то, чего я не мог дать, пока был в отъезде: тепло, внимание, радость.
— Семья — это не только кровные узы, — мягко сказала Нарцисса. — Это те, кто рядом, когда это нужно.

Тэдэус кивнул:
— И мы всегда готовы помочь.

Том почувствовал, как что‑то в груди, долгое время сжатое в тугой узел, наконец расслабилось. Впервые за долгое время он ощутил не просто облегчение, а настоящую, глубокую благодарность — и понимание, что у Габриэля есть люди, на которых можно положиться.

— Тогда, — он выпрямился, — давайте считать это началом доброй традиции.

Нарцисса улыбнулась:
— Согласна.

Тэдэус протянул руку:
— За семью.

Том пожал её, затем руку Нарциссы, и в этот момент понял: он больше не один. У него есть сын, друзья и опора — всё, что нужно, чтобы двигаться дальше.