12.
В школе стало тревожно, и эта тревога сгущалась вокруг меня. Никто не знал, кто виноват, но от меня с удовольствием избавились бы. На всякий случай. Днём сигналка молчала, только один раз там прошёл Филч и постоял у места, где нашли миссис Норрис. Я с утра обвязал вокруг пояса плащ-невидимку, чтобы быть готовым примчаться к сигналке, если там появится рыжая, и держался обособленно, чтобы мне никто не помешал. Заметил это только Тед, весь день бросавший на меня настороженные взгляды.
После ужина я забился в спальню, чтобы без помех достроить мысленный образ Хогвартса. Занимаясь этим, я попутно учился видеть, кто где находится. Дамблдор был в жилых директорских комнатах, находившихся в той же запароленной башне, что и директорский кабинет, только этажом выше. Снейп находился в главной школьной зельеварне, куда не было доступа ученикам, и, судя по его перемещениям, что-то варил. МакГонаголл ходила по коридорам, прочёсывая окрестности происшествия, ученики сидели по своим общежитиям, кроме парочки в гостиной на четвёртом этаже. На гриффиндорском общежитии моё внимание задержалось — младшая Уизли была там рядом с Гермионой. Общались, значит.
После отбоя в нашу комнату явился Тед и стал укладываться спать. Чувствовалось, что его очень интересуют причины моего странного поведения, но от расспросов он воздерживался. Полчаса спустя, когда я еще не спал, сработала сигналка. Я глянул туда и обнаружил, что в коридор вошли двое — младшая Уизли и Гермиона.
Я убедился, что наша гостиная пустует, накинул плащ-невидимку, всё еще бывший при мне, и помчался туда. Наблюдать за картой на бегу было невозможно, поэтому я чуть не столкнулся с рыжей, которая шла обратно по коридору. В руке у неё был знакомый блокнот, Гермионы с ней не было.
'Акцио блокнот' — мысленно произнёс я заклинание, когда Уизли прошла мимо меня. Блокнот вырвался у неё и прилетел ко мне в руку, которую я тут же снова спрятал под плащ. Не поняв, что произошло, девчонка стала ошеломлённо озираться.
'Силенцио'... 'Петрификус Тоталус'...
Девчонка застыла на месте, не успев даже испугаться. Я вызвал карту и увидел, что поблизости никого нет, и Гермионы тоже. Похоже, младшую Уизли нужно было основательно расспросить — впрочем, у меня и без того к ней было много вопросов. Я сунул блокнот в карман мантии и скинул плащ.
— Не кричи и не дёргайся, — сказал я рыжей. — Тебя разве не учили, что чужие вещи присваивать нехорошо?
Я предвидел, что с допросом девчонки придётся нелегко — слёзы, запирательства, силком тащить из неё каждое слово, и еще вопрос, насколько оно окажется правдивым... Хотя... легилимент я или как?
— Смотри мне в глаза, — скомандовал я. Девчонка не могла даже моргать, но мне требовалось её внимание. — Где Грейнджер?
Передо мной заскользила картинка. Вот они с Гермионой разговаривают в гостиной, вот рыжая обещает показать ей кое-что очень важное. Вот они идут сюда, заходят в туалет... Уизли останавливается перед туалетной раковиной, нащупывает пальцами змейку на кране и шипит на серпентарго 'откройся'. Раковина заменяется на круглое отверстие в рост взрослого человека, рыжая указывает Гермионе — проходи! — затем шипит 'закройся'. Отверстие исчезает, раковина возвращается на место.
— Ты закрыла её там! — не удержался я от восклицания. — Зачем?! За что?!
Рыжая молчит — она и не может говорить — но в её сознании возникает новая картинка. Эта дурёха подглядывала за нами вчера, и когда мы с Гермионой остановились в коридоре, ей показалось, что мы обнимаемся. Из ревности, значит...
С Уизли необходимо было срочно разобраться. Девчонка с перепуга могла поднять шум на всю школу и выболтать всё на свете.
— Кто знает, где ты взяла блокнот? — спросил я. Никаких лиц в её памяти не появилось — значит, утаила от всех.
— Ты помнишь, что делала тут вечером в Хэллоуин?
Уизли помнила. Днём она утащила в одной из кладовок банку с краской, а вечером пошла делать надпись. Так хотел Том, и невозможно было отказаться. Затем он велел открыть вход в тайную комнату и позвать оттуда огромную змею — Том назвал её василиском и захотел посмотреть, жива ли она. Дверь туалета была распахнута, а там вдруг подошёл Колин... Змея ничего не делала, она просто посмотрела в дверь, и Том сразу же велел отправить её обратно. Девчонка вышла в коридор — а там Колин и ещё кошка в луже. Том велел подвесить кошку на факелодержатель и заставил поднять тревогу. Рыжая тогда хотела признаться во всём, но у неё язык не шевелился, чтобы это сказать.
Больше допрашивать девчонку не было смысла. Главное я узнал, а как Том морочил ей голову, мне было неинтересно. Я снова вызвал карту и проверил окрестности. Поблизости никого не было, в том числе и Плаксы Миртл, значит, несколько минут на обезвреживание рыжей у меня было. Запечатывать её воспоминания было бессмысленно — умелый легилимент вроде Дамблдора попыхтит, но в конце концов докопается.
— Ты принесёшь мне магическую клятву и будем считать, что ты легко отделалась, — сказал я девчонке. — Сейчас я сниму с тебя заклинания и продиктую клятву, а ты будешь повторять её за мной. Когда клятва будет принесена, можешь проваливать отсюда. Если чуть дёрнешься или пикнешь, пойдёшь вслед за Грейнджер. Тебе всё понятно?
Я вынул палочку и направил на рыжую.
'Фините Петрификус'... 'Фините Силенцио'
Девчонка шевельнулась, её слишком долго открытые глаза заслезились. Я подождал, когда она проморгается, и спросил:
— Говорить можешь?
— Да... — дрожащими губами прошептала она.
— Тогда начинай. 'Я, та, кто клянётся, приношу магическую клятву тому, кто её принимает...'
Девчонка покорно повторила. Я продолжил текст клятвы:
— 'Клянусь своей магией, что не расскажу никому ни о тайной комнате, ни об артефакте, который помог мне открыть её, ни о том, как это связано с принявшим эту клятву...'
— 'Клянусь своей магией, что больше не буду приставать ни с чем к принявшему эту клятву, не сделаю ничего, что причинит ему прямой или косвенный вред...'
— '...не буду следовать за ним, выслеживать его, домогаться его внимания и чувств, претендовать на любую близость и на заключение брака с ним...'
— 'Клянусь своей магией, что буду падать в обморок при попытке прочитать мою память любым, кроме принявшего эту клятву...'
— 'Клянусь своей магией, что меня немедленно стошнит, если мне даст Веритасерум любой, кроме принявшего эту клятву...'
Я достаточно подстраховался от разглашения, но Дамблдор — сильный и опытный маг. Кто знает, какие ещё методы извлечения чужих тайн я упустил... а поскольку я не знал этих методов заранее и не мог уберечь рыжую от них, как от легилименции и Веритасерума, клясться магией здесь будет недостаточно — что толку от того, что девчонка станет маглой, если она меня выдаст? Мои тайны мне важнее, и если выбирать между собой и приставучей рыжей дрянью, которая попортила мне столько крови, я точно выберу не её. Пусть её жизнь беспокоит тех, кто начнёт ломать её клятву.
— 'Клянусь своей жизнью, что не позволю никому, кроме принявшего эту клятву, никаким способом получить от себя сведения о тайной комнате, об артефакте с Томом и обо всём, что относится к принявшему эту клятву...'
— 'Пусть магия подтвердит мою клятву...'
— Принимаю твою клятву, — сказал я девчонке, когда она договорила последнюю фразу, и прошедшая сквозь меня волна магии подтвердила заключение клятвы. — Всё, уходи и больше сюда не суйся.
Рыжая сделала несколько неуверенных шагов мимо меня и побежала прочь, а я накинул плащ-невидимку и вошёл в туалетную комнату. Как я понял из воспоминаний младшей Уизли, василиск не бросался на людей без необходимости, а Криви он окаменил, чтобы тот не заметил входа в тайную комнату. Том назвал ей имя василиска, и змей не тронул рыжую, когда она подозвала его — можно было надеяться, что он не тронет и меня, если я назову его по имени.
Я разыскал кран со змейкой, прикоснулся к ней пальцами и прошипел на серпентарго 'откройся'. Вход открылся, я вошёл туда и скомандовал ему закрыться. Проём перекрыла дверь, в центре которой виднелась точно такая же змейка, что и на кране. Перед дверью была небольшая ровная площадка, от которой начинался длинный спуск по овальному трубообразному коридору. Я пошёл по нему, но вскоре поскользнулся на влажном полу и покатился вниз, словно с ледяной горки.
Скользил я долго и наверняка оказался ниже уровня подземелий, когда туннель стал горизонтальным. Мои глаза привыкли к темноте и я обнаружил, что вещество стен слабо светилось. Этого было достаточно, чтобы видеть вокруг. Я пригляделся к полу, надеясь отыскать на нём следы Гермионы, но тонкий слой слизи на полу мгновенно сглаживал любые неровности. Ей всё равно больше некуда было деваться, значит, она ушла вперёд.
За очередным поворотом я увидел стену с барельефом из двух переплетённых змей с изумрудами вместо глаз. У стены ничком лежала Гермиона, рядом валялась её волшебная палочка. Я подбежал к девчонке и с усилием перевернул её на спину — она была жёсткой, как статуя. Пора было объясняться со здешним жильцом.
— Шшесс, Шшесс... — позвал я.
В первые мгновения не происходило ничего, затем тишина откликнулась:
— Госсподин, вы зздессь... госсподин...
Господин — это радовало. Значит, не съедят.
— Откройссся... — донеслось прямо из-за стены.
Стена раскрылась двумя створками в просторный освещённый зал, который она отгораживала, и в коридоре сразу стало светлее. В проёме красовалась гигантская голубовато-зелёная змея с неярким зелёным узором по спине, приподнявшая голову над землёй на манер кобры. В ней было не менее полутора футов толщины и сорока футов длины. Её желтые глаза со щелевидными зрачками уставились на меня, и если бы я не знал, что у змей нет лицевых мускулов, то мог бы поклясться, что эта змея улыбается.
— Госсподин, добро пожжаловать в твои владения... — прошелестела она.
Откровенно говоря, я растерялся. С чего начать разговор с гигантским василиском, про которого я знаю только то, что он существует и что он зовёт меня господином?
— Зздрасствуй, Шшесс, — вежливость уж точно не повредит. — Что сслучилоссь сс этой девчонкой?
— Её пришшлоссь окаменить, госсподин. Она умерла бы зздессь с голода... Восспоминания, как она ссюда попала, я ей выжжег, госсподин... я обяззан ххранить тайну вашшихх покоев.
Значит, Гермиона жива и даже не помнит, как она сюда попала. Молодец Шшесс, правильно с ней обошёлся. Нужно было как-то вытащить её отсюда, пока её не хватились, но я не представлял, как сам буду выбираться отсюда по скользкому коридору.
— Ты владеешшь легилименцией насстолько, что можешшь уничтожжать восспоминания? — удивительно, даже я умел только запечатывать их.
— И дажже насстолько, что могу убивать вззглядом, госсподин. Но безз приказза не убиваю.
— Почему ты ззовёшшь меня госсподином?
— В тебе дух Сслиззерина, ты его насследник, госсподин.
— Что зздессь происсхходило в посследние дни?
— Меня выззывала девчонка, подчинённая твоей тени, госсподин. Я не мог осслушшаться.
— Ты ссам окаменил ученика и кошшку или тебе приказзали?
— Ученика ссам. Я обяззан ссоблюдать тайну вххода. Сследящщая сслучайно попала под моё волшшебсство вмессте сс учеником. Её восспоминания я не чисстил, она имеет право ззнать. Твоей тени не сследовало выззывать меня по пусстякам, госсподин.
— Этого большше не сслучитсся. Я отнял ссвою тень у девчонки.
— Ххорошшо, госсподин.
— Как иззбавить ихх от окаменения?
— Прощще вссего ссосставить ззелье на осснове моего яда, госсподин. Мой чисстый яд расскаменит ихх, но убьёт. Рецепт зздессь, в твоей личной библиотеке.
Хорошо, что такой способ был, но благоразумие требовало от меня не бежать немедленно к Снейпу с ядом василиска в одной руке и с рецептом из личной библиотеки Салазара в другой. Хватит ему и мандрагор.
— Эту девчонку как-нибудь можжно вытащщить отссюда наверхх? — кивнул я на Гермиону.
— Клади её на меня и ссадиссь ссам, я обоихх васс вывеззу.
Понятно, что я не мог оттащить Гермиону в медпункт и рассказать, где я её нашёл. Девчонку следовало подкинуть, а дальше пусть сами разбираются. Я представил себе, что начнётся, когда её найдут, и собственный сундучок перестал казаться мне безопасным местом для блокнота.
— Где зздессь можно осставить артефакт? — спросил я у Шшесса.
— Сследуй зза мной, госсподин...
Василиск пополз вглубь зала, я пошёл за ним. Зал был оформлен в зеленовато-голубых тонах и освещен магическими светильниками на стенах и потолке. По его периметру стояли колонны, у противоположной стены возвышалась гигантская статуя головы мага. В отличие от коридора, и пол, и воздух в зале был сухим.
— Сстатуя Ссалаззара, — прошелестел василиск, остановившись перед ней. — Её рот являетсся вхходом в твои личные покои, госсподин. Всстань перед ним и сскажжи 'именем Ссалаззара, откройсся'.
Подойдя вплотную к статуе, я произнёс команду, и рот статуи превратился в проход. Жилище Салазара было просторным и состояло из нескольких комнат, включающих гостиную, спальню, кабинет, библиотеку и зельеварню. Внутри было чисто, сухо и уютно, обстановка ощущалась как жилая, несмотря на истекшую тысячу лет.
Я оглядел библиотеку в поисках места, куда бы положить блокнот. Разумом я понимал, что проникнуть в тайную комнату может только змееуст, а Шшесс подчиняется только наследнику Салазара, но ящик письменного стола всё равно меня почему-то не устраивал. Наконец я раздвинул несколько книг на одной из верхних полок и засунул блокнот за них. Сейчас нужно было позаботиться о вывозе отсюда Гермионы, а с остальным я мог разобраться и потом.
Шшесс ждал меня снаружи. Я вернул волшебную палочку Гермионы в её ножны и с помощью Вингардиум Левиоза взвалил девчонку на василиска. Сам я уселся позади, придерживая её на спине змея, и тот повёз нас по туннелю наверх. Там я сгрузил девчонку на площадку и попрощался с Шшессом, сказав, что еще вернусь, когда шумиха вокруг окаменевших учеников утихнет.
Одежду Гермионы, равно как и мою, пришлось отчищать посредством Рефайно, чтобы не возникало вопросов, где она сумела так перепачкаться. Как показала карта, поблизости по-прежнему никого не было, ни людей, ни призраков. Я отлевитировал Гермиону в коридор, уложил на то же место, где нашли Криви, и повернул тело девчонки так, чтобы его расположение выглядело естественным. Затем я благополучно вернулся в общежитие и улёгся спать, почувствовав себя в безопасности впервые со времени пропажи блокнота.