11.
Я машинально отправился на лекцию Бинза, но по пути до меня дошло, что я оказался в очень непростом положении. Было понятно, что всех учеников сегодня будут допрашивать, причём весьма настойчиво. Простым 'я не скажу, потому что говорить не хочу' тут не отделаешься, тем более, что я как змееуст окажусь первым на подозрении. И если мне не удастся удовлетворительно объяснить, где я был, когда случилось происшествие, я им и останусь.
Следовательно, мне было позарез необходимо свидетельство того, что во время происшествия я был в другом месте. Не менее важным было также отыскать виновника до того, как его найдут преподаватели. Я догадывался, что тут не обошлось без блокнота и заключённого в нём Тома, потому что Том наверняка тоже был змееустом. Он не говорил мне этого, но моя способность говорить со змеями могла передаться мне только от прежнего Тома.
И у меня возник серьёзный вопрос о доверии Тому-из-блокнота. Если бы Том соблюдал мои интересы, он должен был бы вернуться ко мне при первой же возможности, а он, похоже, вместо этого вёл свою игру, подставляя меня.
Поэтому вместо лекции я пошёл в коридор, где нашли Криви и миссис Норрис, и повесил сигналку в начале тупика перед туалетом. Требовалось срочно поговорить с Кровавым Бароном, но призраки днём по коридорам не гуляют, а договориться нужно было до начала расследования. Я носился по коридорам, чтобы разыскать хотя бы Пивза, пока наконец не сообразил, что профессор Бинз — тоже призрак, и он был на вчерашних смертенинах. Его необходимо было перехватить до того, как он закончит свою лекцию. До её конца оставалось всего-ничего, и я помчался туда.
Я успел за три минуты до конца лекции. Кое-кто захихикал, но профессор Бинз как ни в чём не бывало кивнул мне и сказал:
— Моё почтение, Томми. Проходите, садитесь.
Смешки сменились удивлённой тишиной. Я прошёл мимо сидящего в одиночестве Нотта, предупреждающе глянул на него и сел на свободное место за первым столом. Когда профессор закончил лекцию, я поспешил к нему, пока он не нырнул в классную доску.
— Профессор, можно вас спросить?
— Да, я вас слушаю.
Я оглянулся. Тед дожидался меня, равно как и трое остальных моих друзей. Я кивнул им на дверь, затем обратился к Бинзу.
— Профессор, меня интересуют подробности переселения великанов в пятнадцатом веке. Вопрос длинный, может, нам будет удобнее поговорить в ассистентской?
— Разумеется, Томми, идёмте, — Бинз нырнул сквозь дверь ассистентской, я открыл её и вошёл следом. — Как вам известно, великаны...
— Извините, профессор, — перебил я его. — На самом деле я обратился к вам, потому что мне нужно прямо сейчас поговорить с Кровавым Бароном.
Я приготовился объясняться и оправдываться, но профессор только кивнул и со словами 'разумеется, Томми' просочился сквозь пол ассистентской. Через несколько минут он вынырнул оттуда в сопровождении Кровавого Барона.
— Чем могу быть полезен, юный Лорд? — спросил Барон.
— Вы уже знаете, что вчера случилось в Хогвартсе, пока я был у вас на празднике?
— Да, я как раз обсуждал это с остальными кураторами.
— Вам известно, что и как там произошло?
— Нет, к сожалению. Все мы были на празднике.
— Дело в том, что учеников обязательно будут допрашивать, кто и где был во время происшествия. В связи с этим у меня затруднение...
— Что именно вас беспокоит?
— Мне нужно, чтобы кто-то подтвердил мою непричастность к происшествию, но я не знаю, можно ли говорить, что я был у вас на празднике. И ещё не хотелось бы, чтобы узнали о ритуале.
— О празднике вы можете говорить, любой из призраков подтвердит, что вы там были. Про ритуал никто из нас не скажет, и вам я советую о нём молчать. Это хогвартская тайна, о ней не следует знать непосвящённым.
— А Дамблдор о ней знает?
— Нет. Он всего лишь директор, ваш статус выше. Что-то ещё?
Я справился с приступом изумления и отрицательно покачал головой.
— Не сейчас, мне нужно идти на следующую пару. У меня будут вопросы, но потом.
— Всегда к вашим услугам, юный Лорд. — Кровавый Барон отвесил мне светский поклон и провалился сквозь пол.
Как и я предполагал, искать виновника стали сразу же после занятий. На опросе присутствовали все четыре декана и Дамблдор со своей ненавязчивой легилименцией. Начали со Слизерина, с младших курсов, поэтому я скоро освободился, подставив под легилименцию директора картинку с огромным серым тортом могильного дизайна. Сигналка в опасном коридоре не работала весь день — перепуганные ученики держались тише воды, ниже травы и не стремились нарушать запреты.
За ужином я заметил, что многие ученики с остальных факультетов неприязненно косятся в мою сторону и шушукаются. Этого следовало ожидать, потому что молве не нужны доказательства для обвинения. Я был слизеринцем, я был змееустом — значит, я был негодяем, садистом и преступником, несмотря на то, что никто еще не объявлял меня наследником Салазара.
Это было еще не самое плохое. Хуже всего было бы, если бы преподаватели обнаружили нынешнего владельца блокнота и узнали бы, кто принёс этот блокнот в школу. Но поскольку никто не хватал меня и не тащил к директору, значит, виновник еще не был найден. Я оглядывал факультетские столы, в который раз пытаясь догадаться по выражению лиц, кто из учеников подпал под влияние артефакта. Смотрел я на каждого не таясь и умышленно недобро, рассчитывая вызвать замешательство виновника. Мне отвечали такими же недобрыми или испуганными взглядами, только пепельноволосая первокурсница с Равенкло воззрилась на меня с отрешённым любопытством.
Осматривая гриффиндорский стол, я обратил внимание на рыжую Уизли, которая всегда садилась ко мне лицом. Заметив мой взгляд, девчонка вздрогнула и опустила взгляд в тарелку, тогда как прежде она всегда таращилась на меня без стеснения. Я вспомнил, что рыжая обнаружила тело Колина Криви и что её пришлось отпаивать, чтобы она успокоилась. Слишком сильная реакция на находку, да и выглядит девчонка в последнее время неважно — хотя кто их знает, этих девчонок...
Нужно было переговорить с Грейнджер и узнать, не замечала ли она чего-нибудь подозрительного за своей подругой. Я наскоро поел, дождался, когда Гермиона встанет из-за стола, и отправился вдогонку за ней. Она ушла вместе с рыжей, я догнал их у поворота к гриффиндорскому общежитию и сказал Гермионе, что мне нужно проконсультироваться с ней по трансфигурации.
Прежде я никогда так не делал. Догадавшись, что у меня к ней что-то важное, Гермиона пошла со мной.
— Поттер, что ты скажешь об этом ужасном случае? — спросила она, пока мы прогуливались по школьным коридорам.
— Если ты о том, виноват ли я — нет, я этого не делал.
— Все наши уверены, что это ты.
— Если, допустим, я — наследник, как они говорят, с чего бы мне писать на стене объявление для наследника? — воззвал я к здравому смыслу девчонки.
— Ну, чтобы никто не догадался...
— Так и твою подругу можно заподозрить, раз она нашла Криви. Чтобы никто не догадался. Да и выглядит она подозрительно.
— Глупости говоришь, Поттер. Колин с нашего факультета, значит, никто из наших этого не делал. А Джинни сейчас сама не своя, потому что она из-за тебя извелась, а теперь ещё и на такой ужас наткнулась. Я даже не знаю, как её подбодрить, она в последнее время ото всех прячется. Завела себе дневник и целыми днями строчит туда, а со мной только поесть ходит, и то не всегда. Вчера она даже на праздничный ужин не ходила — сказала, что настроения нет. Наверняка опять в свой дневник писала.
— Что у неё за дневник такой любимый?
— Чёрный блокнот, она везде его с собой таскает. И никому не показывает, даже мне.
— Она часто по вечерам из общаги уходит?
— Поттер, ты же не думаешь, что это она?
— Ладно, пусть будет не она. У тебя есть какие-нибудь догадки, почему она оказалась в том тупике?
— Поттер, там женский туалет. Может, она шла мимо, и ей срочно понадобилось. Да, а что ты меня хотел спросить?
— Ты у нас много читаешь — может, ты что-нибудь читала про тайную комнату, о которой говорится в надписи?
— Нет, но утром я спрашивала о ней профессора Бинза на лекции, которую ты пропустил. Он рассказал нам, что согласно старой легенде у каждого из Основателей в Хогвартсе есть свои личные покои и что тайная комната — личные покои Салазара Слизерина. И что войти туда может только наследник Слизерина, который освободит сокрытый там ужас. Поттер, что это за ужас, а? Может, ты его случайно освободил?
— Да я вообще без понятия, где эта тайная комната, — тут мне вспомнилось, что теперь я смогу увидеть расположение всех комнат Хогвартса, если захочу.
— Где-нибудь там, около надписи, — резонно предположила Гермиона.
— Сходить, что ли, посмотреть, что там написано...
— Разве вам не объявили, что туда ходить нельзя?
— Объявили. Кстати, твоя подруга прошла опрос?
— Поттер, ты опять? Джинни очень плохо чувствовала себя после вчерашнего, и её освободили от опроса. А ты его прошёл?
— Если бы не прошёл, я бы по Хогвартсу свободно не разгуливал.
Вдруг у меня в мозгу прозвенел маячок. Я остановился и сосредоточился на коридоре, где стояла сигналка, и неожиданно легко увидел это место. Условную границу нарушили близнецы Уизли, которые дошли до конца тупика и остановились у стены с надписью. Один из них заглянул в туалет, вошёл внутрь и сразу же выскочил. Наткнулся на Плаксу Миртл?
Стоило мне о ней подумать, как я увидел её на мысленной карте. Призраки отображались по-другому, нужно было пожелать увидеть их, чтобы они появились на ней. Близнецы припустили бегом из коридора, сигналка сработала повторно. Я очнулся и почувствовал, что Гермиона трясёт меня за плечи.
— Поттер, Поттер, что с тобой?! — она продолжала теребить меня, её непослушные лохмы прыгали в такт.
— Голова закружилась. Отпусти, Грейнджер, я тебе не груша, чтобы меня так трясти.
Она отпустила руки и перевела дух.
— Уфф... напугал. Пошли, я доведу тебя.
— Куда?
— В медпункт, — твёрдо сказала девчонка.
— Грейнджер, какой медпункт? Просто день очень беспокойный выдался, голова идёт кругом.
Гермиона окинула меня недоверчивым взглядом, для чего-то пощупала лоб. Мне вдруг показалось, что в мою спину упёрся чей-то взгляд. Я резко обернулся и краем глаза успел заметить шмыгнувшую за угол тень.
— Грейнджер, ради Мерлина... — взмолился я, потому что она опять подозрительно прищурилась на меня. — Всё в порядке, уймись.
Мы прошли ещё полкоридора, когда она наконец успокоилась.
— Поттер... — в голосе Гермионы слышалось некоторое смущение. — А что всё-таки с Тедом?
— Грейнджер, ты меня достанешь, — обречённо вздохнул я. — То со мной у тебя не так, то с Ноттом... с ним тоже всё в порядке, уймись.
— Но он со мной до сих пор не разговаривает!
Кошмар, а я-то тут при чём...
— А я всё время считал, что это ты с ним не разговариваешь. Если ты не хочешь говорить с ним, почему он должен говорить с тобой?
— Ну... он был неправ.
— Допустим, Нотт был неправ. Ты перестала с ним разговаривать, он принял твоё решение и больше не навязывает тебе своё общество — что тут не так, не понимаю.
— Ну я не знаю... — Гермиона замялась, но продолжила: — Неужели ему друзья не нужны?
— Друзья не нужны тому, кто перестаёт с ними разговаривать. Грейнджер, ты же умная девчонка, поправь меня, если я ошибаюсь.
Вдруг опять сработала сигналка. Я сосредоточился на мысленной карте и увидел там пятнышко, означенное как Снейп. Профессор дошёл до надписи на стене и остановился.
— Поттер, ты опять? — донёсся до меня голос Гермионы. Я отвлёкся от наблюдения.
— Знаешь, ты права, сегодня мне лучше отдохнуть и выспаться, — обрадовался я возможности уйти от разговора. И народ, похоже, собрался целый вечер бегать к надписи, а девчонка со своей заботой твёрдо вознамерилась мешать моей слежке.— Давай, правда... — согласилась она. — Вид у тебя так себе.
В гостиной Слизерина было людно. Драко в последнее время общался преимущественно с членами своей квиддичной команды и скучал гораздо меньше обычного. Вот и сейчас они заняли уютный уголок гостиной, с магическими светильниками на стенах и с журнальным столиком, и бурно обсуждали что-то спортивное, судя по жестам. Тед сегодня помогал по учёбе вместо меня — он втолковывал Миллисент прошлую лекцию по астрономии. Вместе с Милли его внимательно слушали Винс и Грег, которым астрономия тоже давалась нелегко.
Наш староста Морис любезничал с выпускницей Фенеллой Кармайкл, Росс Форбс и Ламберт Бошан играли в шахматы, трое первокурсников листали альбом колдографий слизеринских выпускников за последние десять лет и пытались там кого-то найти. Панси с Дафной обсуждали новый октябрьский номер 'Светских новостей', которые они выписывали сюда. Приказ не ходить по коридорам выполнялся, но обстановка в гостиной была мирная и расслабленная — никто из слизеринцев даже не думал, что ужас из тайной комнаты может напасть и на них.
Я прошёл в спальню, улёгся поверх покрывала на кровать, закрыл глаза и мысленным зрением стал выстраивать в сознании образ Хогвартса. За этим занятием меня и застал Нотт, закончивший на сегодня с астрономией.
— Всё еще чахнешь? — Тед, похоже, беспокоился обо мне и пришёл меня проведать.
— Нет, просто лежу.
— Знаешь, мне пора окклюменции обучаться, — неожиданно сказал он. — Не понравилось мне, как меня сегодня на допросе выпотрошили.
— Дамблдор?
— Снейп. Заставил. Что-то вроде 'смотри мне в глаза, когда говоришь, а то я подумаю, что у тебя совесть нечиста'. Перед Веритасерумом я не устою, пришлось смотреть. Я что есть силы держал картинку, как я накануне писал обзор по трансфигурации, но не уверен, что у меня получилось.
— Ты ментальную магию хоть сколько-то читал?
— Когда я вернулся домой от Малфоев, я прочитал всю книгу.
— Начни пока с упражнений по концентрации, мне в ближайшие дни будет некогда. Как только стану посвободнее, буду учить.
Рановато его учить, но Тед от природы собран и замкнут, у него должно получиться.
— Это опять секрет, чем ты сегодня вечером занимался? — спросил он.
— С Грейнджер я общался. Кстати, она уже второй раз спрашивает меня, всё ли с тобой в порядке.
— Ты, надеюсь, сказал ей, что всё отлично?
— Именно так я и сказал. Девчонка огорчается, что ты не заговариваешь с ней первым.
— Это после того, как она целую неделю делала вид, что меня нет на свете? Не дождётся.
— Тед, а если она заговорит с тобой?
— Гарри, разумеется, я буду вежлив с Грейнджер, — ответил он тоном взрослого маленькому ребёнку. — Я и со злейшим врагом буду вежлив, если он обратится ко мне соответственно. Более того, я буду поддерживать видимость дружбы с твоей грязнокровкой, если тебе это нужно. Воспитание у меня такое.
— Даже так? — мои брови удивлённо взлетели кверху. — Она тебе нравилась, я ничего не путаю?
— Знаешь, я не такой предвзятый, как некоторые, — заговорил он, присев на краешек своей кровати. — Я всегда считал, что грязнокровка — это только слово, а кто стоит за ним, я сам разберусь. Гарри, это не только слово. Грейнджер слепая и глухая, она не читает взгляды, не слышит интонацию, ей ничего не стоит ранить и даже не понять, что она натворила. Она несётся по чужим чувствам, как бешеный слон по джунглям. Она беспородная, и это у неё насовсем.
Тёмно-серые глаза Теда глянули на меня, ожидая если не понимания, то хотя бы сочувствия.
— Грейнджер... с ней непросто, — признал я. — Может, еще притрётся...
— Она этого не умеет и не хочет. Она всегда права. Ты с ней еще намучаешься, сюзерен. Лучше уж змеища Панси — эта знает, что делает, и если не захочет, то не сделает.
— Поживём — увидим, — неопределённо сказал я.
— Не сомневаюсь, — согласился Тед. — А пока не доверяй ей секретов.