Глава 18
Северус задохнулся.
- Где? – выдохнул он. – Когда?
- В Кабаньей голове, - ответил Альбус. – Меньше двух часов назад. У меня там есть осведомитель, он…
- Сейчас это неважно!
Северус позвал Гарри, обернулся и увидел, что тот медленно сползает вниз по стене коридора. Его лицо было бледным, тонкие плечи дрожали, а глаза испуганно расширились. Несмотря на уверенность, которую внушил ему Северус, мальчик, несомненно, все еще был напуган. А кто бы не был? Возможно, он зря настолько прямо рассказал Гарри о Блэке, и о том, почему он сбежал. Возможно, стоило солгать, и он чувствовал бы себя лучше.
Вздохнув, когда Гарри разрешил ему обнять себя, Северус в очередной раз решил, что ложь здесь бы не помогла. Ложь нужна лишь трусам, а трусом его сын уж точно не был.
- Я предполагаю, что меры уже приняты.
В том разговоре, который был перед тем, как Северус забрал Гарри от Уизли, Альбус поклялся убедиться, что Блэк не сможет попасть на территорию Хогвартса. Обычно выпускникам разрешалось навещать школу время от времени, если только у них не было индивидуального запрета.
- Приняты, - тихо сказал директор. Вздохнув, он добавил:
- Боюсь, даже большие, чем нужно. Министерство решило отправить сюда дементоров.
Северус не смог сдержать ошарашенного вздоха. Он сильнее прижал Гарри к своей груди, как будто таким образом мог защитить своего сына от этих отвратительных существ.
- Дементоры… но… - им было запрещено покидать Азкабан, он знал об этом. – Но как же студенты?
- Утром я сообщу, где теперь им нельзя собираться. Дементоры были проинструктированы самим министром; он сообщил мне, что им запрещено находиться на территории школы, если только их не вызовут.
Покачав головой, Северус пробормотал:
- Фадж идиот. С каких пор эти чудовища будут находиться вдалеке от такого скопления людей всего лишь из-за приказа человека? Если подпустить их близко к школе, они разорвут любого студента, как бумагу.
- Я хорошо осведомлен об опасности, Северус, - устало ответил Альбус. – Но министр чрезвычайно упрям.
На секунду Северус задумался, почему, и когда нашел ответ, то почувствовал, как холод сковал его грудь.
- Вы думаете, он знает про Гарри?
Лицо Дамблдора превратилось в маску, так что невозможно было определить, что он чувствует, кроме напряжения и волнения. Тем не менее, минутная пауза перед его ответом говорила сама за себя.
- Я в это не верю.
- Однако это возможно.
- Да.
Черт. Если министр узнал, что Гарри сын Северуса Снейпа – приемный или родной – без сомнения, он будет протестовать. Единственный вопрос: сделает он это публично или нет? Далее министр наверняка захочет забрать Гарри, считая, что Мальчик, Который Выжил, ни в коем случае не должен находиться близко к Пожирателю Смерти, несмотря на его отношение к нему. То, что Северус перестал служить Темному Лорду за два года до его падения, не имело никакого значения.
Вот поэтому они и держали местонахождение Гарри в секрете.
- Что он знает обо мне, отец? – спросил мягкий голос. Гарри пристроил свою голову на плече у Северуса, его зеленые глаза казались совсем черными в темноте гостиной.
Северус легко поцеловал его в лоб и прижал к себе еще крепче.
- То, что ты больше не живешь с Дурслями.
Гарри замер. Северус мог ощущать каждый напряженный мускул под своими ладонями и немедленно начал гладить сына по спине, пытаясь успокоить его.
- Министр отправит меня обратно?
- Нет. Определенно, нет. Ты мой сын. Ты останешься со мной.
Вообще-то, учитывая сложившуюся ситуацию, с Блэком на хвосте, он хотел бы вообще никогда не отпускать Гарри из своих рук, по крайней мере, до тех пор, пока Блэка не поймают или убьют. Или дементоры не высосут его душу.
Гарри немного расслабился.
- Не хочешь вернуться в Тупик Прядильщиков? – спросил Альбус. – Уверен, твои ученики будут в полной безопасности, пока ты будешь отсутствовать.
Хорошенько обдумав предложение, Северус поджал губы. Щедрость директора была неожиданной, и Северус не собирался ее отвергать.
- Возможно. Охранные чары совершенно точно не дадут Блэку пройти.
- Это если предполагать, что он хочет причинить Гарри вред.
Глаза Северуса расширились от изумления.
- Уверен, это не случайное умозаключение.
Секунду Альбус молчал, а затем спросил:
- Ты поговорил с Уизли?
- Да. Они готовы принять Fidelius завтра, если вы свободны, - ответил Северус.
Он искренне удивлялся, что они так быстро согласились с его предложением. Несмотря на то, что Уизли были одними из наиболее активных членов Ордена Феникса, готовые сделать все, что угодно, чтобы свергнуть Темного Лорда… Прошлое Северуса заставило его не принимать ничего как само собой разумеющееся. Очевидно, Артур хотел знать, к чему приведет такое их решение, и Северус не мог его винить, на его месте он вел бы себя точно так же. С другой стороны, Молли была готова сделать все, чтобы защитить Гарри, включая одолжение бывшему Пожирателю.
- Превосходно, - сказал Дамблдор. – Я проведу ритуал утром.
- Спасибо, - тихий звук около его уха подсказал, что Гарри уснул. Северус почувствовал на шее теплое дыхание, вырывающееся из приоткрытых бледных губ. – Я скажу, если решу уехать домой.
- Как можно скорее, прошу.
- Разумеется. Спокойной ночи, Альбус.
- Спокойной ночи, мой дорогой мальчик. Все будет хорошо, я уверен.
Северус терпеть не мог таких бессмысленных банальностей, так что проигнорировал последние слова директора и потушил камин. Несколько минут спустя он уложил Гарри в постель и осторожно разбудил, чтобы они могли проделать обычные дыхательные упражнения. Хотя окклюменция и не была лучшим способом избавиться от кошмаров, она помогала уменьшить их частоту и протяженность, и теперь Гарри все реже просыпался от собственного крика. А сегодня Северусу особенно не хотелось, чтобы он терзался дурными снами.
Кроме того, хотя у Северуса сохранилось не много воспоминаний о собственном детстве, он надеялся, что дыхательные упражнения помогут Гарри так же, как в свое время помогали ему. А еще он надеялся, что это поможет укрепить связь между ним и его сыном. Гарри и так не был с ним первые шесть лет своей жизни, и Северусу совсем не хотелось вызывать сомнения, что он всегда будет рядом, что ему не безразлично, что он всегда придет на помощь.
Однако, несмотря на упражнения, Гарри несколько раз просыпался от кошмаров. Второй из них был новым, в нем малыш убегал от огромной черной собаки с большими острыми зубами. Северус знал, что Гарри боится собак, особенно после Злыдня, отвратительного маленького чудовища сестры Дурсля. С другой стороны, Клык Гарри нравился, и у него не было раньше кошмаров с другими собаками, кроме Злыдня, насколько знал Северус.
Они оба не выспались, и Северус решил забрать своего сына домой.
___
Гарри волновался. Хоть он и любил Тупик Прядильщиков, и был рад снова увидеть Дапплин, но не мог не замечать, что отец ведет себя очень странно. Когда Дапплин позволяла ему помочь ей с уборкой, отец следовал за ним из комнаты в комнату, притворяясь, что читает книгу. А когда Гарри играл в саду со своей новой метлой (старую съел кальмар), отец устраивался на скамейке около калитки и снова подглядывал за ним из-за книги. А Гарри знал, что отец не любил выходить во двор.
А еще он не разрешал Гарри обедать одному, хотя так часто бывало в Хогвартсе. И теперь они сидели в гостиной за накрытым столом, и Гарри грыз сэндвич, бросая на отца обеспокоенные взгляды.
- В чем дело, Гарри? – в конце концов, спросил отец. Он даже не притронулся к своему обеду, заметил Гарри. Его сэндвич, разрезанный пополам, был еще целым, и на тарелке до сих пор лежали восемь долек яблока.
Гарри закусил губу, не уверенный, как ответить на вопрос.
- Простите, отец?
- За что?
- М-м-м… Я не знаю?
- Так ты меня спрашиваешь или говоришь?
- М-м-м?
Отец на мгновение прикрыл глаза, а затем посмотрел на Гарри с необычайным спокойствием. Гарри расслабился.
- Давай попробуем снова. Ты, кажется, нервничаешь, Гарри. Что-то не так? – пауза, затем более резко:
- Ты видел кого-нибудь? Мужчину с черными волосами, например?
- У тебя черные волосы, отец.
Изгиб губ отца подсказывал Гарри, что тот готов рассмеяться.
- Да, у меня тоже. Но это не я, - он покачал головой, все еще улыбаясь. – Но ты видел кого-нибудь еще?
- Похожего на мужчину, который убил маму и папу?
Губы тотчас же сжались в тонкую полоску, и воздух, казалось, замерз. Гарри задержал дыхание, ожидая… чего-то.
В конце концов, отец резко кивнул и опустил взгляд.
- Да.
Странное чувство появилось у Гарри в животе, как будто его начинало тошнить.
- Нет, отец. Я никого не видел.
- Хорошо.
Гарри поднял стакан и сделал большой глоток молока, чтобы успокоить боль в животе, не переставая наблюдать за лицом отца.
Он снова поднял взгляд.
- Ты ничего не хочешь спросить, Гарри?
Хоть отец и твердил Гарри, что он может задавать вопросы, мальчик до сих пор не мог преодолеть свой страх перед этим. Однако спустя секундное колебание, он все-таки спросил:
- Ты сегодня не сделал ни одного зелья?
- Не похоже на вопрос, - тихо сказал отец.
- Н-нет, - Гарри снова закусил губу и постарался подавить страх. – А почему?
Глаза отца недобро потемнели, и на секунду Гарри испытал панический ужас, который отпустил его сразу, как он понял, что эта злость направлена не на него.
- У меня были дела поважнее.
Гарри нахмурился. Он не видел, чтобы отец сегодня занимался хоть чем-нибудь, кроме того, что притворялся, будто читает.
- Были?
Отец кивнул, чуть склонив голову на бок, почти как птица, наблюдающая за червяком. Правда, выражение его лица не было похоже на птичье, просто любопытное.
- Разумеется.
- Но ты только следил, как я играю! – попытался объяснить Гарри.
- Да, - просто сказал отец, и Гарри снова почувствовал, что запутался.
Гарри откусил кусочек сэндвича, пытаясь собраться с мыслями.
- Ты думаешь, он может придти сюда? – спросил он, как только проглотил хлеб.
- Не думаю, - серьезно ответил отец. – Но рисковать я не намерен.
Гарри пожевал нижнюю губу, и отец осторожно дотронулся до его челюсти, прося прекратить. С еле заметной улыбкой, Гарри опустил голову ему на руку.
- Я тоже.
___
Следующие несколько дней прошли подозрительно тихо. Гарри играл в саду, тренировался в чтении и письме, и, неожиданно, стал помогать отцу с зельями. Отец предупредил, что если он хочет помочь, то должен быть очень аккуратен с инструментами, которые они использовали. Гарри запрещалось играть с ножами и пестиками, или с котлами.
Ему нравилась спокойная тишина отцовской лаборатории и голос, которым отец рассказывал о своих зельях. Точные порции ингредиентов также произносились почти шепотом. Гарри запомнился взгляд, которым наградил его отец, когда они завершили первое совместно приготовленное зелье. Он никогда раньше не смотрел на него с гордостью, и Гарри наслаждался этим чувством до самого вечера.
Хоть отец и сказал, что чары над домом Уизли – они называли его Норой – были усилены, они так и не вернулись туда. Гарри был не против. Ему гораздо больше нравилось проводить время с отцом, чем с ними. Он, конечно, скучал по играм с Ронни и другими ребятами. Чуть-чуть.
Когда они, наконец, навестили Нору, отец не спускал с него глаз до самого возвращения в Хогвартс. Он всегда держался неподалеку, наблюдая за Гарри, точно так же, как в Тупике Прядильщиков. Гарри был рад, что он не ушел. Он даже смотрел, как Гарри играет в квиддич с Ронни, Джинни и близнецами, но отказался летать с ними, когда близнецы попытались уговорить его. Гарри хотел было сказать им, что отцу не нравится такой умоляющий тон, но решил, что они и сами поймут это.
Ронни сказал Гарри, что его родители получили письма от его старших братьев из Хогвартса: Чарли, Билла и «зануды Перси», как его называли близнецы. В письме они рассказывали о дементорах, которых Ронни назвал ужасными монстрами, которые могли одним поцелуем превратить человека в зомби. Билл написал, что всем студентом приказано держаться вместе и остерегаться Сириуса Блэка, но никто так и не видел его больше поблизости. Ни один из братьев не казался взволнованным, кроме Перси, который был расстроен пропажей своей ручной крысы. К несчастью для него, Уизли не могли позволить себе покупку еще одной, так что отныне Перси приходилось обходиться без питомца.
В общем, несмотря на то, что отец был рядом больше времени, чем когда-либо раньше, они провели мирную спокойную неделю. В Тупике Прядильщиков и в Норе, читая, готовя зелья и играя в квиддич.
Разумеется, такой покой не мог длиться вечно.