Глава 13
Солнце просвечивало сквозь полупрозрачный тюль в тетиной кухне и било прямо в лицо мальчика, согревая его, пока он, стоя на табуретке, пытался дотянуться до шкафчика, где хранились тарелки. Как почти каждый день, малыш пересчитал тарелки, мечтая взять четвертую, но понимал: его покормят потом. Может быть. Если он будет хорошо себя вести.
На плите перед ним варился картофель, вода как раз доставала до краев, но не выливалась наружу. Тетя ненавидела, когда вода попадала на конфорки. Она станет грязной, говорила тетя, и будет вся в пятнах - как мальчишка. Удерживая тарелки в одной руке, мальчик спрыгнул с табуретки и направился к столу, осторожно поставив на него свою ношу.
Затем вернулся к ящичку рядом с плитой и взял оттуда столовое серебро. Пока он пересчитывал вилки, вода в кастрюльке вскипела и перелилась через край с противным шипением.
Столовые приборы полетели на пол, а малыш схватил кастрюлю, чтобы переставить ее на другую конфорку. Он забыл взять полотенце и обжег руки о горячую посуду, но храбро продолжал держать ее.
Вода снова накатила и перелилась через ободок, разливаясь по плите.
- ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, НЕБЛАГОДАРНЫЙ МАЛЬЧИШКА?!
Тетя Петунья показалась в дверях кухни, и теперь двигалась к нему. Ее лицо было разъяренным, хоть малышу и был запрещено смотреть в лица людям, он знал это... и тетя схватила его руку и с силой выкрутила; мальчик еле успел отпустить кастрюльку, хотя немного воды все-таки попало на его руку.
Тетя с отвращением смотрела на него, как будто он был жуком, выползшим из-под холодильника. Малыш быстро опустил взгляд на свои босые ноги.
- Ты - гнусное, отвратительное животное. Почему ты все портишь?! - воскликнула она. - Серебро моей матери. Моя кухня. Моя семья! - сжав его руку так сильно, что на коже наверняка останутся синяки, тетя обхватила тощими пальцами его костлявое запястье и поволокла к плите.
Тонкая, натужная улыбка скривила ее губы, и мальчик знал - теперь ему не убежать. У тети всегда была такая улыбка, когда она придумывала какое-нибудь новое мучение для него. Он дернулся раз, другой, но вырваться не вышло. Тетя прошипела:
- Тебе следовало бы сдохнуть. Возможно, я убью тебя, - и придавила его руку к раскаленной конфорке.
Малыш закричал.
... и кричал, и кричал, хотя это уже другие руки удерживали его, но он все равно бился и сучил ногами: его снова побьют, мальчик знал это. Но вдруг его обняли, и там были успокаивающие слова, и мягкие покачивания, и слезы... и отец.
- Гарри, все в порядке. Я здесь. Все хорошо, сынок. Я здесь, Гарри, - все повторял и повторял отец, как будто он сам верил в эти слова. Как будто он именно это и имел в виду.
И мальчика звали Гарри.
Слезы кончились, и Гарри мог только рвано дышать. Его лицо было красным и опухшим. Он ненавидел плакать. Он ненавидел быть ребенком.
- Простите, - прохрипел он. Трикли Тарт улеглась на его ногу, и Гарри мягко погладил ее. - Прости, отец.
- Нет, нет, Гарри, все в порядке. Ты не сделал ничего плохого, - отец обнял его крепче, и Гарри сам вцепился в него, как будто он мог упасть в никуда, если бы отец отпустил его.
Они долго сидели неподвижно, глаза Гарри начали слипаться, но он не просил отца отпустить его. Он не смог сдержать зевка, однако прижался лицом к груди отца, прикрыв рот.
Отец поцеловал его в макушку, а затем в щеку.
- Ты не накладывал Заглушающее.
- Не накладывал? - глаза малыша оставались закрытыми, но он весь напрягся. Но он ведь и не хотел накладывать заклятие, так что, может быть, все в порядке?
- Нет, не накладывал. Я горжусь тобой.
Гарри покачал головой. Будить отца посреди ночи из-за глупых кошмаров - чему гордиться? Он был таким глупым, просто как младенец.
Но отец еще не закончил:
- Ты впервые не наложил Заглушающее, Гарри. Надеюсь, это значит, что ты начинаешь понимать - даже во сне - что я всегда буду твоим отцом, и твои кошмары не заставят меня думать о тебе хуже. Ты не слабый. Не ребенок. Так что даже не думай об этом. Ты мой сильный маленький мужчина. И сильные маленькие мужчины, такие как ты, должны знать, когда нужно позвать на помощь.
- А я просил? - спросил Гарри, с трудом подавив зевок.
- Да, - тихо ответил отец. Он поцеловал Гарри в висок. - Но я слышал твой крик. Хочешь рассказать мне о своем сне?
Гарри потряс головой. Он не хотел вспоминать об этом. Он не мог рассказать о том, что случилось.
Отец вздохнул.
- Гарри, сынок, расскажи мне. Тебе станет легче.
- Все в порядке, отец, - прошептал Гарри. Ему не нужно говорить, чтобы почувствовать себя лучше. Пусть только отец побудет с ним еще!
- Но вдруг тебе приснится еще что-нибудь? Если мы поговорим, этого не случится.
- Не хочу, - Гарри спрятал лицо в складках отцовской рубашки. Отец был теплым, а его объятия заставляли Гарри чувствовать себя лучше.
- Знаю, - мягко сказал отец. - Но было бы лучше, если бы ты хотел, - пауза. - Расскажи мне.
Гарри сглотнул и сгорбился. Боль, как будто что-то застряло внутри, пронзила грудь. Отец хотел, чтобы он рассказал.
Ему нельзя было говорить. О том, что они сделали. Никогда.
- Я знаю, что ты напуган, Гарри. Знаю, ты не хочешь говорить о них. Но ты уже не там, и никогда больше туда не вернешься. И я хочу знать, что случилось. Почему ты расстроился, и что тебе снилось.
Гарри молчал. Отец говорил правду? Ему можно говорить о тете, дяде и своих кошмарах?
Отец погладил его по голове, и нежность этого движения заставил дыхание снова сбиться. Он крепче обнял отца.
- Помни, Гарри, здесь другие правила. Правила между мной и тобой. Те правила больше не действуют.
- Не знаю, что сказать, - прошептал Гарри.
Вздохнув, отец погладил его по спине.
- Ничего страшного, Гарри. Просто расскажи мне все, что помнишь.
- Я... я... - внезапно из глаз покатились слезы. Плачут только дети!
- Все в порядке. Ты можешь рассказать мне. Я не перестану любить тебя.
- Она поранила мою руку, - выпалил Гарри. - Обожгла.
- Твоя тетя?
Гарри кивнул.
- Что случилось?
Поколебавшись, Гарри выдавил:
- Я был плохим.
Объятие стало крепче.
- Она так сказала?
- Ага, - Гарри всхлипнул. Из носа уже во всю текло. - Сказала, что я отвратительный и все порчу.
- Ты не отвратительный, - сказал отец, - и точно не мог разрушить все.
- Мог, - возразил Гарри. - Вода перелилась через край, и я испачкал плиту. И уронил серебро ее матери. Я заслужил.
- Нет. Не заслужил, - резко сказал отец. - Никто не заслуживает такого. Никто. А ты - в последнюю очередь.
- Но я был плохим!
- Гарри, ты правда считаешь, что это - достаточная причина, чтобы обжечь кого-то? Чтобы причинить кому-то столько боли?
- Я не знаю...
- Гарри... - отец оторвал его от своей груди. - Посмотри на меня.
Гарри поднял взгляд и закусил губу.
- Ты, правда, так думаешь? - снова спросил отец. - Или, возможно, твоя тетя просто очень злой человек, и она просто сорвалась на тебе?
Гарри затряс головой.
- Я был плохим! - закричал он. - Все время! Я нарушал правила и разрушил их семью!
Глаза отца сверкнули в темноте.
- Я знаю, что они говорили тебе. Но, Гарри, эти правила... никто не обязан подчиняться таким правилам. Они не заботились о тебе, а причиняли боль. Они не должны были бить тебя и сажать на цепь. Так нельзя обращаться с детьми, не важно, что они сделали.
Гарри уставился на отца.
- Даже если они были плохими?
- Даже тогда. Помнишь случай с кальмаром, и как ты потом был наказан?
Гарри кивнул. Он помнил тот всепоглощающий страх, но отец не посадил его в чулан и не лишил еды.
- Тебе неделю нельзя было летать. Вот как нужно наказывать детей. А если бы ты уронил столовое серебро, ты должен был бы извиниться, и это все. Возможно, я отправил бы тебя в комнату, чтобы ты мог хорошенько подумать над своим поведением, - отец сделал паузу, выжидающе глядя на Гарри. - Видишь разницу?
- Я... думаю, да, - на самом деле он не видел, но отец ведь ждал этого ответа?
Отец кивнул.
- Твоя тетя слишком вспыльчивая. Она плохо заботилась о тебе. Это не твоя вина.
- Даже если я был плохим? - прошептал Гарри.
- Даже тогда. Но, Гарри, уронить серебро - это не плохо. Это просто случайность. А они действительно плохие, - отец притих на мгновение, а затем добавил, - в этой ситуации никто не виноват, Гарри.
Не зная, что сказать, Гарри опустил голову на грудь отца, и тот снова погладил его по голове.
- Теперь будешь спать?
- Угу.
Отец помог ему улечься и аккуратно подоткнул одеяло. Трикли улеглась на подушку рядом с головой мальчика.
- Очисти сознание, Гарри. Подумай об облаках и о небе, помнишь?
- Угу, - глаза закрывались, и Гарри сосредоточился на руке отца, лежащей на его груди. - Я забыл сделать это перед сном, - добавил он, ожидая, что отец разозлится. Но ничего не произошло.
- Я так и думал. Придется делать это вместе каждый вечер. Я буду сидеть рядом, а ты - практиковаться, хорошо?
- Да, отец.
Через несколько минут отец уже дышал в одном ритме с ним, а Гарри представлял себе облака, небо, и очищал сознание ото всех мыслей. Никакой тети больше. Никаких ожогов. Умиротворение и дыхание, и тихий, успокаивающий голос отца.
______________
Когда малыш заснул, Северус осторожно поднялся с кровати и ушел к себе в комнату. Он был опустошен. Измотан. В гневе – на этих несчастных магглов. Он надеялся, что сможет помочь сыну преодолеть все это. Гарри доверял ему достаточно для того, чтобы рассказать о том случае с плитой. Северус надеялся, что сможет оправдать это доверие. Он оставил дверь в спальню открытой на случай, если у Гарри еще будут кошмары. Но Северус искренне надеялся, что это окажется лишней предосторожностью.
______________
Гарри проснулся, оттого, что кто-то легонько тряс его за плечо, чувствуя себя больным и усталым. Не успев толком вдохнуть, он уже слетел с кровати и был на полпути к двери, когда его окликнули:
- Гарри! - родной голос. - Все в порядке, это всего лишь я!
Распахнув глаза, Гарри увидел, что отец смотрит на него сверху вниз. Мальчик покраснел и опустил глаза, теребя край пижамной куртки.
- Простите, - пробормотал он.
- Пойдем, пора собираться, - отец не выглядел раздраженным или злым. Его лицо было спокойным, но на лбу проступили морщины, как будто он думал о чем-то, или просто был расстроен. - Завтрак готов.
Вздохнув, Гарри улыбнулся.
- Все в порядке, Гарри?
Гарри кивнул.
- Да, отец. Я просто испугался и все.
- Понимаю.
Они вышли в коридор; ладошка Гарри в руке Северуса.
- Какой сок будешь?
- Тыквенный!
Отец довольно усмехнулся.
- Я так и думал.
Он подвел Гарри к столу и подождал, пока малыш заберется на стул. Затем поставил перед ним тосты и яйца, пару сосисок и налил сока.
- Уизли прибудут только через час, так что можешь приступать.
Гарри потянулся к соку и сжал кружку, которую отец называл кубком, двумя руками, чтобы не разлить. Он сделал большой глоток, смакуя сладкий вкус на языке.
- Сегодня снова будет урок?
- Да. И сегодня миссис Уизли обещала помочь тебе с письмом. Я сказал ей, что ты до сих пор тренируешься писать печатные буквы, так что теперь она лучше подготовлена.
Гарри закусил губу и не ответил.
- Я хочу, чтобы ты говорил ей, если у тебя что-то не получается, - отец замолчал. - Гарри, посмотри на меня.
Гарри вскинул голову, протараторив:
- Простите, отец.
Он знал, что нельзя сводить глаз с лица отца, когда они разговаривают, но иногда было сложно об этом вспомнить.
- Ты понял насчет миссис Уизли? Она не сможет помочь тебе, если ты не скажешь ей, в чем тебе нужна помощь. Она поможет тебе в математике и чтении, но ты должен позволить ей. Понимаешь?
- Да, отец, - кивнул Гарри.
- И ты обещаешь мне постараться? Я знаю, что будет тяжело признать, что тебе нужна помощь. Но я хочу, чтобы ты попробовал. Пообещаешь мне это?
- Да, отец, - сказал Гарри с робкой улыбкой. Он попробует. Решив это, мальчик взял вилку и принялся за еду, чувствуя себя немного получше.
______________
- День прошел довольно гладко, - сказала миссис Уизли поздно вечером. Она уже отослала своих детей домой через камин, после того, как убедилась, что мистер Уизли вернулся домой.
Гарри сидел на ковре в ногах у отца, не пытаясь уклониться от легких поглаживаний по растрепанным после квиддича волосам. Это был хороший день, подумал Гарри. Никто не пытался схватить его или поранить, он даже ни разу не закричал. Рон не смеялся над ним во время уроков письма, а Джинни сказала, что Трикли Тарт очень милая. И он снова играл с Баку.
- Надеюсь, что так, - сказал отец низким голосом.
- Да, - миссис Уизли улыбнулась Гарри, и тот спрятал от нее лицо. - Гарри был очень хорош сегодня. Возможно, потом ты покажешь папе?
- Да, мэм, - кивнул Гарри.
Она снова улыбнулась.
- Также сегодня не случилось ничего экстраординарного, что не может не радовать. И Гарри попросил помочь ему с письмом. Я очень ценю, что ты сказал, Гарри. Я была рада помочь.
Гарри почувствовал, что краснеет, и отвел взгляд.
- Что надо сказать? - спросил отец.
- Спасибо, миссис Уизли. За помощь.
Отец сжал его плечо, и это заставило Гарри почувствовать себя увереннее. Отец считал его хорошим.
- Не за что, милый. Мы вернемся завтра, хорошо?
- Да, мэм. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Гарри, дорогой. Северус, - она кивнула ему и исчезла в камине.
Отец присел, чтобы из глаза оказались на одном уровне.
- Что ж, - улыбнулся он, - расскажи мне, что ты выучил сегодня.