Последний из Мраксов

У Гарри тряслись руки, когда он быстро вошел в свою комнату. Молодой волшебник с трудом сохранял невозмутимое выражение лица до того момента, как остался в одиночестве. Он захлопнул дверь перед лицом изумленного Рабастана, хотя и не стал ее запирать. Входить внутрь без ясно выраженного приглашения Лестрандж не решился бы. Юноша прошел к комоду и начал один за другим выдвигать ящики, выкидывая вещи. Он не заботился о порядке, давным-давно привык к тому, что домовики все могут сделать за него. Чего только в этом шкафу не было. Поттер в основном не перебирал имущество после возвращения в свое время. Только велел вынести вещи Марволо из комнаты и сменил гардероб. В комоде же лежали в основном драгоценности, фотографии, любимые книги, за которыми лень каждый раз идти в библиотеку, чтобы перечитать. Здесь же хранилась небольшая шкатулка темного дерева, наполненная много лет назад волосами его подопечного.
Поттер точно помнил день, когда парикмахер-француз вручил ему локоны, перевязанные разноцветными ленточками, а он, сам не зная зачем, сложил их в шкатулку и сохранил. Здесь были тысячи волосинок, может миллионы. На какое количество Оборотного зелья их бы хватило? Месяцы? Годы? Жизнь? Сколько времени он сможет провести с Марволо? Гарри поспешно опустил шкатулку на стол и вытянул свежий пергамент. Необходимо было срочно написать в Лютный переулок знакомому зельевару, вернее его сыну, старик еще десятилетие назад отошел от дел, что бы они выслали несколько порций Оборотного и приготовились варить еще.
- Кхм, мой лорд, я не мешаю? – раздался за спиной бархатный голос. Гарри вздрогнул и обернулся, машинально закрывая шкатулку, защитным жестом. Он не слышал, как открывалась дверь. Впрочем, когда в доме вампир нужно привыкать к таким вот мелочам.
- Нет, тебе что-то нужно? Ты поговорил с Тони, Дмитрий?
- Да, мой лорд, - улыбнулся очаровательно вампир. – И все же я бы хотел кое-что обсудить с вами.
- Да, конечно, - рассеяно кивнул Поттер, оглянувшись на шкатулку. Он нахмурился и потер лоб усталым жестом. Что на него нашло? Какое-то сумасшествие. Разве Оборотное вернет ему любимого человека? Да в Волдеморте было больше от Марволо, чем в любой копии, созданной зельем! Какая непростительная глупость с его стороны, пытаться цепляться за прошлое таким образом. Хорошо, что новый управляющий прервал его.
Мгновенно внутри вспыхнул гнев на Лорда. Зачем тот показал ему этот способ? Это был какой-то хитрый план, чтобы обмануть или соблазнить его? Или просто попытка голодного насытиться? Волдеморт всегда был болен, одержим им. Нет ничего удивительного в том, что эти чувства выразились подобным образом. Перед внутренним взором молодого волшебника предстал Люциус, каким он был всего лишь несколько минут назад. Изнасилованный, избитый, окровавленный. Лорд хотел Гарри Поттера таким? Их постельные игры и в прошлом были несколько жестковаты, но Марволо никогда не делал ничего такого, что могло бы действительно унизить или напугать любовника. Они никогда не забывали об удовольствии друг друга. И уж, конечно, наследник Мракс не посмел бы поднять на опекуна руку, залепить ему пощечину. И Волдеморт тоже никогда такого не делал. Гарри подумал обо всех встречах с Лордом в детстве и впервые на самом деле задумался о том, что убийца его родителей всегда, все эти годы смотрел на него и видел тень того мужчины, которого любил.
Гарри вспомнил отчаянные просьбы отдать камень, присоединиться к нему тогда, на первом курсе. И невольно закрыл лицо руками, пытаясь подавить жалость, всколыхнувшую сердце.
- Мой лорд, - тихо напомнил о себе Вишневецкий.
- Да, - ответил Гарри, - я помню. Идем в кабинет.
- Как скажете.
- И прекрати звать меня лордом. Обращение по имени будет вполне уместно.
Дмитрий покорно склонил голову. Ему действительно нужна была защита этого волшебника и приют. Однако когда он просил об этом, вампир не ожидал, что окунется в настолько странную атмосферу загадок, интриг и тайн, как в этом доме. Гарри Поттер, который им вроде бы и не был, Темный Лорд с Пожирателями смерти, стремящиеся к чему-то непонятному, деньги, власть, любовь, время и ненависть. Все в этом доме смешалось в невероятный коктейль, вызывающий не только интерес, но и недоумение. Возможно, жизнь здесь окажется еще и опаснее, чем конкуренция с более сильным вампиром.
Дмитрий впервые услышал о Найджелусе Певерелле от своего смертного любовника где-то в конце тридцатых годов. Вишневецкий тогда жил в Германии, а Най ужасно запутался в своей вражде – сотрудничестве с Гриндевальдом. Дмитрий услышал о Певерелле как об отличном и легкодоступном любовнике, а не как о могущественном волшебнике и удачливом бизнесмене. Он даже встречался с ним один раз, тогда юноша выглядел года на три – четыре старше, чем сейчас, видимо, Певерелл не помнил этого. Позже вампиру рассказывали о Найджелусе другое, так что Дмитрий не без оснований подумал, будто семья изменила молодого лорда, заставила остепениться и взяться за ум. Отчасти так и было.
История, которую ему поведал Долохов, чтобы ввести Дмитрия в курс дел, звучала глупо и надуманно, так что Вишневецкий и не думал воспринимать ее как правду. Он сам собирался выяснить, что происходит в этом доме. Кто такой Волдеморт? Где был Певерелл последние десятилетия? Почему выглядит моложе? Дмитрий как и Слизнорт был склонен подозревать Найджелуса в том, что он пил эликсир молодости Фламеля. А что до сходства с Гарри Поттером, так среди чистокровных волшебников с их страстью к кровосмешениям случались казусы и посмешнее.

Нарцисса Малфой со вздохом поставила перед мужем очередной пыльный сундук и завершила заклятие левитации. Люциус вскинул бровь в вопросительном жесте. Если бы она не знала супруга много лет, то ни за что бы не догадалась, что его снедает нетерпение. Расположившийся на диване Северус выглядел таким же равнодушным. Другое дело Драко. Мальчик совершенно не умел владеть собой и буквально сгорал от любопытства у них на глазах. Люциус и Северус появились в Малфой-менор неожиданно с совершенно невозможными требованиями. Они вдруг захотели получить сведения полувековой давности о некоем Найджелусе Певерелле. Миссис Малфой слышала о нем и раньше, но не могла припомнить где. Зато отлично помнила юного лорда, представленного Долоховым на недавнем балу.
- Это и есть ваш семейный архив? – уточнил Северус, оглядывая два больших сундука.
- Только за это столетие, - улыбнулась Нарцисса с гордостью.- Он занял больше места, чем за другие века, потому что появились фотографии. Один из сундуков наш, другой подарила мне мама. Насколько я знаю, большой архив Блеков находится в их резиденции. Доступ имел только кузен Сириус, а теперь очевидно Поттер. Но и мама собрала не мало, многое отдала ей тетка Вальбурга.
В голосе женщины звучало отчетливое сожаление, что наследие ее предков унаследовал человек, который не сможет ни оценить его, ни достойно продолжить традицию.
- И что здесь? – поинтересовался Снейп.
- В большинстве своем совершенно бесполезные вещи, - отмахнулся Люциус. – Дневники, письма, иногда описи имущества и перечисление домашних расходов. Теперь мы убираем туда и фото, как и сказала Нарцисса. Все это крайне редко оказывается нужным, но все же мы накладываем чары сохранности.
- Но почему вы решили искать сведенья в архивах? – нахмурилась Нарцисса.
- Есть информация, что мистер Певерелл несколько лет состоял в любовной связи с одним из членов твоей семьи, - заметил Люциус. – Возможно, сохранились фотографии.
- А бабушка Друэлла его не помнит? – надменно поинтересовался Драко.
- Судя по всему, она сама тогда была ребенком, - нахмурился Северус. – Нам нужны фото и письма тридцатых – сороковых.
- А таких много! – вдруг улыбнулась Нарцисса. – Один из членов семьи увлекался фотографией... О Мерлин, как же его звали... Регулус! Точно!
- Регулус? – насторожился Северус. – Он случаем не был женат на моей матери?
Он заметил недоумение присутствующих и пояснил с раздражением:
- Эйлин Принц.
- Да! – хлопнула в ладоши Нарцисса. – Была такая! Ой, жаль семейное древо Блеков находится в доме на площади Гриммо. Впрочем, ее, кажется, на нем и нет, ведь у них не было детей, а потом она сбежала с маглом... Прости, Северус.
- Тогда на его фотографиях точно есть мистер Певерелл, - усмехнулся Снейп. Такого рода шпильки о происхождении давно не трогали Северуса. Он претерпел их огромное множество в детстве, и теперь ему уже было все равно.
Миссис Малфой понятливо кивнула и быстро извлекла из сундука несколько пухлых альбомов. Все четверо принялись просматривать снимки. Они были черно-белыми, некоторые не подвижными. Часто фото просто оказывались сложены между страниц, на них не было подписей и пояснений. К счастью, все они отлично сохранились благодаря заклинаниям. С карточек на них смотрели незнакомые люди, в лицах которых легко угадывались собственные черты. На мужчинах и женщинах были старомодные мантии, странные прически, много украшений.
Под одной из фотографий, где сидела улыбчивая девчонка лет пятнадцати с живым лицом и веселыми глазищами, которая жизнерадостно помахала рукой доставшей снимок Нарциссе, стояла подпись «Вальбурга».
- Ничего себе, это и есть леди Блек? – не поверил Драко. Он несколько раз видел ее ребенком, и она здорово напугала его.
На другом фото рядом с Вальбургой стоял симпатичный юноша, который по хозяйски обнял ее за талию и чмокнул в щеку, после чего самодовольно подмигнул Драко, вызвав невольную усмешку Малфоя.
- Это может быть Марволо? – осторожно уточнил Люциус. Он никогда бы не осмелился назвать повелителя по имени, если бы не хотел скрыть от жены и ребенка цель их с Северусом поиска.
- На обороте стоит подпись «Я и Ричард» и пара сердечек, - захихикала Нарцисса. – Поверить не могу, что тетя рисовала сердечки.
Северус пролистнул с брезгливой гримасой несколько страниц альбома. Ему вовсе не хотелось смотреть и слушать о прошлом истеричной старухи Блек. Неожиданно взгляд зацепился за совершенно иное фото. Мужчине на снимке было около сорока. Он стоял небрежно опершись на кресло, в котором сидела девушка. Снейп сразу понял, что это его мать, хотя здесь ей было не более восемнадцати лет. Мужчина был точной копией Сириуса Блека, только еще более уверенный в себе и самодовольный. Ему нравилось позировать фотографу. Он небрежно ласково держал жену за запястье и улыбался немного неестественно. Она была бледна и болезненно серьезна. Возникало впечатление, что они минуту назад поругались и теперь пытаются сделать хорошую мину при плохой игре.
- Регулус и Эйлин, - прочитала притихшая Нарцисса. – Он просто копия Сириуса, надо же. Знаешь, Северус, я не очень хорошо все это помню, но, кажется, Регулус покончил с собой где-то в пятьдесят девятом году. Наверное, твоя мама после этого вышла замуж за другого. Но они прожили вместе очень долго, лет пятнадцать точно.
Она перевернула страницу, открывая их взгляду следующую фотографию и еще одну, а потом еще. В этом альбоме они не нашли ничего и взялись за следующий, более старый. И уже через три страницы Драко остановил руку матери.
- Это что, Поттер? То есть кто-то из его родни? – удивленно протянул он. На фото был молодой волшебник, лет двадцати пяти или чуть старше. Он с кем-то, кто остался за кадром, увлеченно разговаривал и явно не ожидал, что его сфотографируют.
- Действительно, очень похож, - кивнул Люциус. Малфои повертели фото, но нигде не нашли поясняющей подписи. Но несколько снимков спустя они опять увидели его изображение. А следующий взятый в руки альбом к их крайнему удивлению оказался полностью заполнен его фотографиями. Тогда они и нашли красноречивую подпись.
- Так это и есть Найджелус Певерелл, - протянул Люциус, оценивающе оглядывая молодого мужчину. – Не красавец, конечно, но хорошенький. Можно понять, почему Реглус Блек потерял от него голову.
- С чего ты взял, что такое произошло? – огрызнулся Северус.
- С того, что он нащелкал столько его фотографий, - ехидно усмехнулся Малфой. – Кстати, я его где-то видел.
Мужчина минуту размышлял, а потом быстро достал из архива своей семьи один из верхних альбомов. Пролистнув пару страниц, он кивнул, довольный собственной памятью. Когда-то его мать часы проводила за разглядыванием своих свадебных фотографий.
- Он был шафером на свадьбе моих родителей.
- Значит, персона весьма влиятельная, - сообразил Драко.
Они еще около получаса листали альбом полный фотографий этой таинственной личности, пока наконец не увидели снятым с мальчиком лет шестнадцати. Ошеломительно красивый юноша смотрел с фотографии с заметным презрением, словно все люди для него были кем-то второстепенным и не важным. А потом он потерял к ним интерес и обернулся к Найджелусу. Взгляд и эмоции изменились мгновенно, хотя выражение лица оставалось словно каменным. Ничем не прикрытое, откровенное обожание и преданность, яркая страсть отразились на его лице. Найджелус совершенно поттеровским жестом сморщился и улыбнулся, потрепав своего юного протеже по плечу, а он в ответ поймал и поцеловал его руку.
Старшие волшебники переглянулись. Они еще застали время, когда Лорд пользовался своей настоящей внешностью. Да, уже тогда он перенял много змеиных черт, но сходство было достаточно выразительным. Однако Регулус и Сириус были тоже чертовски похожи. Следовало убедиться. Они молчали, пока Нарцисса переворачивала страницы. Пока под одной фотографией не увидели подпись.
- Значит, это его имя? Марволо Мракс? – испуганно пробормотала миссис Малфой.
- Да, - пробормотал Люциус. – О, Мерлин, да. Кто бы мог подумать, что наш Лорд... Он любил этого Певерелла, не так ли?
- Нет, Люциус, - так же потеряно ответил Снейп. – Если уж даже на этих снимках видно, то надо полагать, он был одержим им. И то, как на мистера Найджелуса похож наш Избранный, говорит о многом.
Люциус многое мог бы сказать, если бы хоть что-то помнил о своем недавнем «разговоре» с Волдемортом, однако память его была качественно подчищена. Однако у них еще оставалась внушительная пачка писем, которые кое-что могли прояснить, а так же множество говорящих портретов в галерее, в том числе отца и матери Люциуса.
- И... Взаимно, как вы думаете? – робко поинтересовалась Нарцисса.
- Похоже, что да, - ответил ей Снейп, глядя на смеющегося на снимке Певерелла. Карточка была не цветной, но Северус готов был поклясться в том, что у этого волшебника изумрудные глаза, как у Лили Эванс, ровно как и ее улыбка.

Июль в Глостершире выдался жарким, и лорд Певерелл, возможно, и правда Темному Лорду на зло, решил делать летом то, что никогда не мог в возрасте шестнадцати лет Гарри Поттер, обычно занимавшийся в это время года покраской скамеек и подстриганием кустов. Он носился на метле до упада, загорал на лужайке, заставил Дмитрия играть с ним в бадминтон и в довершение отправился купаться. Одному идти не хотелось, а Тони, как ни прискорбно, все-таки был уже слишком стар, чтобы во всем поспевать за своим хозяином, так что спутником в небольшом походе опять стал Дмитрий. Из-за чувствительности вампира к солнечному свету на небольшое озеро в приделах поместья отправились вечером, ближе к девяти. Недавно нанятая новая экономка, согласившаяся работать в столь странных условиях, приготовила им корзинку для пикника и выдала Вишневецкому огромный пляжный зонтик тридцатых годов, с которым много лет назад Гарри и Регулус ездили на Средиземное море отдыхать.
Вода в озерце была теплой, как парное молоко, что оба купальщика оценили. Над водой склонились ивы, а по берегам торчал камыш, в котором время от времени поквакивали лягушки. Когда-то здесь стоял небольшой челнок, в нем изредка катались дети, если собирались в поместье большой компанией. Похоже без хозяйского присмотра лодчонка сгнила. Впрочем, и само озеро за полвека превратилось в настоящее болото. Лишь недавно магия эльфов вернула ему изначальный вид.
Внезапно Гарри остро почувствовал как ему не хватает детей в доме. То, что раздражало его в юности, вдруг стало остро необходимо. Их вопли в коридорах, вечно разбрызганная из фонтанов вода, сломанные ветви плодовых деревьев, письма из школы. Он даже вдруг соскучился по урокам, которые вел полтора года.
Когда он решил вылезать из воды, Дмитрий уж ждал его с большим полотенцем, в которое закутал притихшего хозяина. Гарри поблагодарил его с улыбкой, но Вишневецкий не дал ему отстраниться, аккуратно придержав за края полотенца. В его действиях не было настойчивости, а во взгляде только вежливый вопрос. Поттер был его хозяином, выбор оставался за ним, вампир просто давал понять, что совсем не против, если их отношения из рабочих и приятельских перерастут в нечто большее.
Гарри задумался. Если бы рядом был Марволо, тот самоуверенный семнадцатилетний парень, которого Поттер любил, Гарри оттолкнул бы вампира, не колеблясь. Но Марволо не существовало, фактически тот мальчишка давно умер. Вампир казался привлекательным, красивым, как и все представители этого вида. И что значительнее, он был мертв. Смерть – единственное условие, не предусмотренное их контрактом, не то чтоб Гарри проверял... он даже никогда не хотел проверить, потому что его верность Марволо обеспечивалась не подписанной благороднейшими лордами магического мира бумажкой, а любовью. Однако чуткость последнего из Певереллов к волшебству подсказывала ему, что догадка верна. Любой из них мог бы иметь интимные отношения с вампиром.
Холодная рука Дмитрия скользнула ему на талию, потом на бедро. Он медленно и осторожно, словно пугливую косулю или невинную девицу, придвинул Гарри к себе. Другой рукой приподнял подбородок, поворачивая лицо для поцелуя. Поттер закинул ему руки на плечи. Раньше, до Марволо, с другими партнерами, в этот момент он всегда начинал чувствовать какую-то нетерпеливую вибрацию в горле, некоторую дрожь в ногах и тугой узел желания в районе солнечного сплетения. Гарри чувствовал это тысячу раз, со многими, но не теперь. Он не ощущал ничего, ни малейшего отклика, ни капли похотливого нетерпения. И он не мог отогнать от себя образ любимого лица и горящих страстью и гневом синих глаз.
Для Гарри прошло едва ли два месяца с тех пор, как он видел Марволо в последний раз. И он вдруг с ужасом понял, что будет самой обыкновенной шлюхой, если изменит своей памяти, изменит мальчику, которого считал мертвым. Гарри изменял Блейзу, пока они жили вместе, он изменял Регулусу, одновременно не прекращая делить с ним постель. Но он не мог подвести Марволо, даже когда в жизни творилась такая дрянь.
Руки на плечах вампира на мгновение сжались в кулаки, словно в жесте страсти. Дмитрий, ошибочно приняв это за одобрение, склонился за поцелуем. Гарри уже собирался сам оттолкнуть его, когда резкий хорошо знакомый голос воскликнул:
- Круцио!
Дмитрий упал на траву и с криком забился на ней. Гарри быстро подобрал с земли свою волшебную палочку и посмотрел на противника. Волдеморт шел ему навстречу быстро и уверенно. За ним, немного отстав, торопились Тони и Рабастан. Еще дальше бежала Белла и несколько Пожирателей, которых Гарри не разглядел. Поттер отменил заклинание, наложенное на Вишневецкого Лордом, и обернулся к Волдеморту. Гарри ожидал холодного презрения, насмешек, ненависти, но не того, что увидел. В отвратительных красных глазах, которые он с детства боялся и ненавидел, были страх и ревность, и подступающее безумие. Это выражение он отлично знал, видел множество раз у любимого, драгоценного Марволо, видел в зеркале, когда боролся с приступами. Его как обухом по голове ударило. И впервые с тех пор, как Гарри вернулся, он отчетливо до зубовного скрежета понял: да, человек перед ним не тот, кого он любил, но в Волдеморте по-прежнему живет и страдает часть души Марволо. И эта часть, возможно, по своему, но продолжает желать и любить Гарри Поттера.
Любящее сердце, как и в тот день, когда он покинул прошлое, отринуло все крики разума о самосохранении. Гарри сделал несколько быстрых шагов Темному Лорду навстречу и, забыв, что на нем нет ничего, кроме плавок и мокрого полотенца, обнял его, изо всех сил прижимая к себе.