Глава 18
Тома много раз целовали прежде. В приюте. Жадно, собственнически, болезненно, торопливо. Ее поцелуй был другим: мягким, трогательным, невинным. Парень сжал руки на талии Вальбурги и сам приоткрыл рот, первым коснулся девчачьих податливых губ языком. И не почувствовал ничего - ни отвращения, ни страсти, только нежность и нежелание напугать или чем-то навредить лучшей подруге. Это не длилось долго. Вскоре она слегка уперлась ладошками в его грудь, и парень отстранился. Ребята несколько секунд смотрели друг другу в глаза, Том впервые обратил внимание на то, что они одного роста, хотя Мракс считался довольно высоким для своего возраста.
- Зачем ты это сделала?- спросил он, когда девочка, наконец, отвернулась.
- Нам ведь уже по тринадцать, Марволо, - пробормотала она и неожиданно положила голову на его плечо. – В аристократических семьях это считается крайним возрастом для помолвки, по крайней мере, для девочек.
- Ясно, - кивнул друг, прикрыв глаза. Ему действительно все стало ясно. В конце концов, страх быть помолвленным с кем-то, кто совсем не нравится тебе, был знаком любому ребенку чистокровной семьи. Девушке больше ничего не стоило говорить, но Вальбурга всегда отличалась невоздержанностью, к тому же ей хотелось высказать то, что наболело.
- Мы с тобой познакомились, когда нам всего по девять лет было. И я с самой первой встречи думала, что ты станешь королем магического мира...
- Ого! – усмехнулся Том.
- Не смейся. Мне было девять, - фыркнула ему в мантию подруга. – И я уже тогда решила, что стану твоей королевой и всегда буду рядом с тобой. И все, казалось бы, так и шло к этому, но лорд Найджелус, поощряя нашу дружбу...
- Отказывал твоему отцу.
- Шесть раз за все эти годы. Шесть моих унижений, о которых ты даже не знал. Я все не могла понять, чем же не хороша для тебя? Слишком вспыльчивая? Не красивая? Не достаточно знатная? – На несколько мгновений она умолкла, словно ожидала ответа. Ее голос совсем не дрожал, и плакать будущая леди не собиралась. Она Блек, ее глаза никогда не будут влажными от слез. – Знаешь, думаю, Регулус постоянно задает себе те же самые вопросы. Чем мы так плохи для вашей семьи, что вы не хотите нас? И ты, и лорд Найджелус, лишь снисходительно даруете нам немного своего внимания и тепла, высасывая наши чувства до конца.
Том обнял ее за плечи, еще ближе прижав к себе. Он чувствовал как ей больно, понимал ее. В конце концов, многие годы лорд Певерелл безответно принимал и его, Марволо, чувства. В этом смысле они с Регулусом были в одной лодке, возможно, Блек даже в более выгодном положении.
- Я буду говорить только за себя, - прошептал Мракс ей в волосы. – Я люблю тебя. Ты как сестра для меня. Если бы мы все-таки обручились и поженились, то стали бы идеальной парой. Ты была бы прекрасной хозяйкой моего дома, тебя ставили бы в пример прочим юным леди. Мы ходили бы в гости и устраивали приемы, о которых еще долго говорили бы в свете. Ты родила бы мне двоих, а может даже троих, детей. Мы всегда выглядели бы прекрасной любящей молодой семьей. И только мы с тобой знали бы, насколько мы несчастны. Я всегда видел бы в тебе только сестру и ничего более. Но вся моя страсть, все мои надежды и стремления никогда не были бы обращены к тебе. Ты знала бы это и страдала бы, и тогда ты стала бы тяготить меня. Этого допустить нельзя, Вальбурга.
- Твои страсть, надежды и стремления... Они и сейчас принадлежат не мне, - улыбнулась подруга. - Тогда, давай поклянемся друг другу в вечной дружбе?- предложила она, подумав. – Я все равно всегда буду с тобой, если не в качестве жены, так в качестве сестры. Я приду к тебе на помощь, если она будет нужна тебе. Я дам свою поддержку, когда ты будешь одинок. Всегда знай, что я рядом с тобой.
- Взаимно.
- Никаких тайн?
Том рассмеялся. Что ж она заслуживала немного откровенности. Он хотел, чтобы она знала. Хотя, конечно, знать слишком много ей тоже не следовало.
- Что ж, если так. Я расскажу тебе мою главную тайну. У меня будут проблемы, если ее кто-то узнает. То, что я тебе расскажу известно только Наю, моему дяде и, наверное, Регулусу.
- Буду нема, как могила.
- До девяти лет, до тех пор, пока Най не забрал меня к себе, я жил в маггловском сиротском приюте. Моя мать никогда не получала одобрения семьи на брак с отцом, более того, они даже женаты не были. Я обыкновенный бастард. И меня признали только потому, что лорд Певерелл озаботился продолжением рода и сохранением династии змееустов, а других наследников кроме меня не было.
Ее реакции Том не опасался. Он знал подругу достаточно хорошо, чтобы понимать: при всей ненависти к магглам и маггловскому, его она любит достаточно сильно, чтобы забыть обо всем, кроме его личности. Но Вальбурга все равно удивила его.
- Теперь понятно, - улыбнулась она.
- Что?
- Кое-что о тебе и лорде Найджелусе, - вздохнула подруга. - Ты знаешь, что сейчас он относится к тебе иначе? Он привязался к тебе. Ты больше не способ продолжить род. Теперь ты член его семьи.
- Я знаю.
Они помолчали, размышляя каждый о своем. Теперь, когда они были уверены друг в друге, сказать хотелось столь многое.
- Я хочу увидеть этот приют, что бы еще лучше понять тебя.
Мракс вздрогнул.
- Это не место для леди.
- Я. Хочу. Посмотреть.
За все годы, что Том жил в магическом мире, в Лондонском доме лорда Певерелла он был лишь однажды. Два года назад именно в нем Найджелус устраивал празднование дня рождения Регулуса. Но прислуга молодого хозяина мгновенно узнала. Том чувствовал, что этой поездки опекун бы не одобрил, стоило бы слугам донести хозяину об этом визите и юных авантюристов скорей всего отослали бы домой. Однако ребята держали себя достаточно уверенно, так что обошлось. Им по первому же требованию предоставили автомобиль и маггловскую одежду. Кроме того, наследник решил взять с собой несколько сумок со сладостями и фруктами.
Эти приготовления вполне ожидаемо заставили вспомнить его о многих вещах. По прошествии всех этих лет, он помнил лишь главное – боль, вражду, унижение, насилие. Теперь вспомнились вещи, которые память не подкидывала ему прежде.
Он вспомнил голод. В общем-то голодными они оставались очень редко, их всегда кормили, но качество и количество еды часто оставляло желать лучшего. Первые месяцы в доме Певерелла он никогда не отказывался от еды, всегда с удовольствием кушал не только фрукты, пироги и конфеты, но и супы, салаты, жаркое. Теперь же привык выбирать, что есть, а что нет. Он знал, что с их кухни бывает, безжалостно выкидывается еда, которая могла бы утешить не одного приютского ребенка.
Он совсем забыл об этом.
Носить маггловские брюки и рубашки оказалось непривычно, а их мода поразила Вальбургу, которой пришлось надеть платье, до глубины души. Отрешившись от последних сомнений, ребята сели в поданную к парадному машину. Дверцу для них держал Френк, которого Том мгновенно вспомнил и невольно вздрогнул. Он и забыл, что о его пребывании в приюте знал еще один человек.
Маглловские средства передвижения изменились с той поры, как Том покинул мир обычных людей. Двухместная «Бентли», на которой он когда-то ехал вместе с Наем, которая казалась ему верхом элегантности и прогресса, устарела и заканчивала свои дни в гараже. Ехать им предстояло на новенькой восемьдесят седьмой серебристой «Татре». Зачем опекун, волшебник до мозга костей, который, по мнению воспитанника, и в маггловском мире-то почти не бывал, постоянно закупал новые маггловские безделушки? Очень дорогие безделушки.
- Вы действительно хотите поехать туда, молодой хозяин? – приятным голосом уточнил водитель, устраиваясь за рулем. – Да еще и в компании с юной леди?
- Да, Френк, поехали.
Улицы Лондона тоже сильно изменились. Или Том плохо помнил их? Стало больше машин, лица людей казались слишком жестокими и испуганными, и все куда-то торопились, как опаздывающие на урок студенты Хогвартса. Закрытые от большинства проблем своими родственниками, благодаря старшим имеющие возможность сконцентрироваться на своих личных проблемах и ни на чем другом, ни Том, ни Вальбурга понятия не имели о пугающей всех своей близостью войне. Хотя, конечно, только Гарри знал, насколько она близка, только он с содроганием ждал сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года.
Улочка, на которой находился приют, была все такой же темной, а забор вокруг здания все таким же высоким. Признаться, Том уже плохо помнил, как они выглядели раньше. Он много лет старательно забывал о них. Однако мальчик решительно распахнул дверцу, не дожидаясь помощи Френка, вышел и подал руку Вальбурге, с тревогой смотревшей на него. На крыльцо не выбежал никто из детей, чтобы полюбоваться на сверкающий автомобиль, как непременно случилось бы раньше. Лишь малышня, игравшая во дворе, перевела на них свои любопытные глазенки. У калитки, прислонившись к забору стояла худенькая грязненькая девушка, когда они подошли ближе, в носы им ударил крепкий запах алкоголя.
- Фу, отвратительно! – воскликнула Вальбурга, доставая из карманчика платок и прикладывая его к лицу. – Она ведь не старше нас.
- Тише, я говорил тебе это не пансион благородных девиц, - нахмурился Мракс и внимательнее пригляделся к девушке, которая, кажется, даже внимания на них не обратила. Подол платья у нее был порван, а на скуле наливался цветом синяк. Том видел такое и раньше. Нет, не просто видел. Испытывал сам.
- Эмми, - с тоской протянул Том, узнавая подружку своих детских лет. – Эмми Бенсон.
Он хотел взять ее на руки, но Френк остановил хозяина вежливым покашливанием.
- Не советовал бы касаться ее, - пояснил водитель. – У нее вши, да и что похуже может быть.
- Мне все равно, это же Эмми, - отмахнулся мальчик. Но помочь ей ему так и не дали. Никем не замеченные к ним подбежали несколько подростков из приюта и сами подхватили девочку.
- Идите к черту от седа, - рявкнул один из них. – Тут не кино, чтобы богатеи вроде вас ходили смотреть на нищих детишек! Поняла, девка? – обратился он к Вальбурге.
- Успокойся, Эрик. Мы не хотим дурного. Мы привезли еды и хотим помочь еще, всем, чем сможем, - обратился к давнему врагу Том. Он невольно отвел глаза. Не хотелось смотреть этому мальчику в лицо. Мракс знал, что не сделал ничего дурного. Не его вина в том, что Эрик, Билли, Эмми – обычные дети, в то время как он родился особенным: со своим предназначением, с даром, с родословной, со всеми необходимыми условиями для того, что бы стать великим. Не вина Тома, что у них нет ничего этого. И они должны быть благодарны, что он хочет поделиться малой частью того, что имеет.
Не его вина, что четыре года назад на мощеный плитами двор приюта ступила нога Найджелуса Певерелла.
И все же в первый момент, когда Эрик мучительно пытался вспомнить красивого элегантно одетого ровесника и его презрительно глядящую на бедную одежду и грязь подружку, Том все-таки отвел глаза. Впрочем, наследник почти сразу пересилил себя и взглянул бывшему недругу прямо в глаза.
- Том Реддл, да? – ухмыльнулся парень. – Шикарно выглядишь, парень. Мы-то думали, ты уж помер в каком-нить работном доме, а ты выглядишь прям как джентльмен. А девка кто?
- Моя кузина, мисс Блек, - сухо представил ее Том. Вальбурга никогда не была пугливой кисейной барышней, в отличие от Лукреции, которая уже упала бы в обморок после такого обращения, но ему все-таки не нравилось, что в ее присутствии кто-то пользуется уличным языком. Он совсем забыл об этой особенности речи приютских детей, главным образом потому, что сам всегда говорил правильно из-за множества прочитанных книг.
- О-о, кузина, мисс... Бенсон, отродясь никто мисс не называл. Пожрать нам привез, да? Ну так выгружай и сваливай отсюда. Нечего твоей мисс подол о наши полы пачкать.
- Эрик, мы хотим зайти.
- Зачем? Хочешь, что бы все на тебя позырили? Похвастать? – сплюнул ему под ноги собеседник.
- Нет, - спокойно ответил Том. – Хочу помочь. И себе и вам.
Не смотря на то, что изначально цель приезда была другой, он не врал. Говоря это, Том чувствовал, что его слова не ложь. Помочь им Мракс мечтал давно, и хотя мечта эта со временем отступила на второй план, сейчас перед лицами детей, она вернулась и напомнила о себе. Долг сильного - заботится о слабом. И в то же время, мальчику казалось, что и ему самому будет полезно пройтись по этому зданию. Он вдруг почувствовал потребность зайти и вспомнить все, что испытал здесь когда-то. Отчасти потому, что это помогло бы ему, наконец, понять, кто для него лорд Певерелл. Отчасти для того, чтобы понять, кто он сам, чего хочет.
- Помоги себе, Реддл, - фыркнул Эрик. – Входи, не боись. Билли с нами больше нет.
- Умер?
- Жив, но ушел в банду. Тоже помочь нам хотел, слышь, - он опять сплюнул, а потом, казалось бы, сменил тему, но Том понял его. – Эмми уже второй раз такая приходит. Тольк не говорит, дура, кто это сделал.
Они шли по коридорам, по большим комнатам. Дети провожали их взглядами. Вальбурга держала Тома за руку.
- Кевин в прошлом году вены себе порезал, - продолжал невеселый рассказ Уолли. – Все говорил, дескать тебя теперь хорошо понимает. Не знаешь, че он?
- Знаю. Мне его жаль. Я выдержал, дождался, когда меня спасут, а он нет.
- Ну, так чудеса штука редкая, - пожал плечами проводник. – Не, ну правда кузина, что ли? А парень тот, ну который тебя забрал?
- Кузен.
- Ха, кузины, да кузены.
- Близкой родни у меня нет, - неловко улыбнулся Том.
- Ага. Насчет помочь, не парься особо. Ничего ты не сможешь.
- Деньги? Мой опекун тратит на своего... на свою любовницу в месяц больше, чем вы все вместе взятые за полгода проедаете.
- Деньги попечители присвоят. Думаешь, ты один такой умный, что ли? Да и времена такие, что сам в любой момент сюда вернуться можешь. Будет война, точно тебе говорю.
- Никогда он сюда не вернется, что за чушь, - скривилась Блек. – Если лорд Найджелус умрет, любая благородная семья почтет за честь воспитывать Марволо!
- Лорд, да? Благородные...
Да, по сравнению с этими ребятами, Том действительно был особенным, но выделялся ли он хоть чем-то из массы благородных детей. Конечно, выделялся, ибо был яркой личностью. Но достаточно ли? Достаточно ли для того, что пророчила ему Вальбурга? Для того, о чем мечтал Найджелус. Впрочем, наверное, у Певерелла было больше чем у кого-либо другого оснований, чтобы прочить ему великое будущее. У опекуна всегда светились глаза смесью ненависти и восхищения, когда он говорил о том, что будет с Томом, когда он вырастет. Что же такое знал о нем пришелец из другого времени, что сам Марволо не знал о себе...
Найджелус... почему, о чем бы Мракс не начинал думать все его мысли всегда сводились к опекуну? Что подумает о нем Найджелус? Будет ли он гордится им? Чем опекун занят? С кем проводит время? Найджелус. Найджелус. Найджелус. Иногда его просто слишком много.
Тому казалось, что голова сейчас лопнет от всех этих мыслей. Он забыл о детях, об Эрике, о Вальбурге, незаметно отпустившей его руку. Он не обратил внимания, что сменились коридоры. Мракс не заметил, как дошел до комнаты, принадлежавшей ему когда-то. Она не выглядела обжитой. Шкаф был пуст, на постели не лежало ни одеяла, ни матраса. Мальчик зашел в нее, и воспоминания, которые в былые дни заставляли его кричать и падать в обморок, снова окружили его. Избиения, изнасилования, чужие руки, губы. Пот, страх, ненависть. Отвращение. Ему хотелось света, свежего воздуха. Выдержать это... Том подумал, что переоценил себя. Он еще слишком мал, слишком слаб. Мальчик подбежал к окну и распахнул его. Из окна открывался вид на двор. Френк доставал из машины пакеты и раздавал малышам, которые сразу же принимались уминать вкусности под возмущенные крики старших и требования справедливости. На бампере машины сидел Певерелл. Он как ребенок помахивал ногами, недостающими до земли, и разглядывал здание приюта. Отсюда опекун выглядел беззаботным мальчишкой, казалось, Певерелл сейчас откинется на спину, закинет руки за голову и засвистит что-нибудь веселое.
Том невольно рассмеялся.
В дверях стояли Вальбурга и Эрик. Они не понимали, что с ним происходит. Эти ребята, в сущности, так мало о нем знали. Его прошлое и настоящее. Старая вражда и старые проблемы больше ничего не значили. Настоящее следовало довести до совершенства. А за будущее еще предстояло побороться.
Они аппарировали прямо в кабинет Найджелуса. Пока опекун устраивался в любимом кресле под странным взглядом Тома, Вальбурга быстро покинула кабинет. При разговоре этих двоих ей не следовало присутствовать. Как лучший друг, она как никто это понимала.
- Ума не приложу, зачем вас понесло в этот приют, - серьезно посмотрел на воспитанника старший волшебник. - Я ненавижу бывать в местах, вызывающих у меня дурные воспоминания, а ты... Это просто мазохизм с твоей стороны.
- Ты не прав, - возразил Том. - Прийти туда и посмотреть на источник детских страхов, понять, что я выше этого, разобраться в себе, наконец, было очень важно. Это сделало меня сильнее, теперь этот приют больше не будет моей слабостью.
- Ты сильнее меня, всегда так было и будет, сколько бы тебе не было лет, - пробормотал Поттер, проводя ладонями по лицу.
Том улыбнулся и быстро подошел к нему.
- Ты не мог бы помочь мне кое в чем?
- Конечно, что?
Мракс схватил опекуна за шею и резко притянул к себе. Он ткнулся ртом в приоткрытые от неожиданности губы старшего волшебника, не теряя ни мгновения, засунул в чужой рот свой язык. Том лизал, посасывал, кусал, используя то, что опекун не сопротивляется от неожиданности. Слюна Ная имела привкус его сигарет и шоколада. Горький и сладкий, вообще-то не очень приятный вкус, но младшему волшебнику было все равно. Он целовал и целовал эти губы и не мог оторваться, сходя с ума от вседозволенности. В животе рос огненный шар счастья, удовольствия и возбуждения. Мракс смог отстраниться, только когда понял, что начинает задыхаться.
- Зачем ты это сделал? – даже не подозревая об этом, Гарри дословно повторил вопрос, заданный совсем недавно Томом Вальбурге. Мальчик продолжал держать в руках его лицо, но старший волшебник и не думал вырываться.
- Хотел понять разницу.
- Между чем и чем?
- Между поцелуем с тобой и поцелуями других людей.
- И что же ты понял? – вскинул брови Гарри.
- Я понял, что хочу только твоих поцелуев, - решительно ответил воспитанник, и в его глазах появилась хорошо знакомая искорка безумия, заставившая опекуна вздрогнуть и попытаться отступить. Том его не отпустил. - Хочу, что бы ты принадлежал мне. Хочу тебя. Всего, полностью. Хочу, чтобы твои мысли были только обо мне, чтобы твоего тела мог касаться только я. И ты, и Вальбурга, вы говорили мне, что меня ждет великое будущее, корона магического мира. Так и будет. Я покорю этот мир, и положу его к ногам моей королевы. К твоим ногам. Ведь у Повелителя всегда должно быть все самое лучшее. Дом, деньги, воспитание, даже супруг. Я не знаю никого лучше тебя.
- Да ты спятил, - пробормотал Поттер и вцепился в его запястья, пытаясь оттолкнуть.
- Нет-нет. Наоборот, я, наконец, понял то, что чувствовал с первой нашей встречи. Просто сначала я не был готов владеть чем-то столь драгоценным, как ты. Но я расту. Я знаю, что там, в будущем, было что-то подобное. Я хотел тебя себе, но почему-то не смог получить. А здесь смогу. Что бы ты не говорил и не делал, с этого момента я буду бороться за тебя. И рано или поздно получу.
Он сжал руки еще крепче, зацепил волосы и опять притянул Ная к себе. На этот раз опекун и не подумал открыть рот, но и не отвернулся, поэтому Том смог беспрепятственно несколько раз облизать и укусить его губы, поцеловать подбородок. На большее, он был уже не способен. Гарри, наконец, пришел в себя и резко оттолкнул от себя ребенка.
- В свою комнату, быстро, - приказал он. – И прими успокоительное зелье. Я сделаю вид, что ничего не слышал.
- А я не собираюсь делать вид, что не предупреждал, - улыбнувшись, возразил Том, покидая кабинет.