Свет пробивает лёд | Harry Potter

...
— Просто, понимаешь... — Джинни огляделась, и, обнаружив, что вокруг нас и без того никого нет, продолжила, — я ещё вчера хотела спросить, но, по очевидным причинам, не стала этого делать тогда. Но и не спросить вообще я тоже не могу. В общем. — она остановилась, решительно выдохнула и посмотрела прямо мне в глаза со всей серьёзностью. — Рина, что у вас с Фредом?

Я остановилась как вкопанная и не решалась взглянуть на Джинни ещё с полминуты.

— Мне ведь не кажется? — вновь спросила она, не дождавшись ответа.

— О чём ты? — уточнила я. Не потому, что собралась продолжать играть глупую, а потому, что хотела понять, что именно ей известно. Но Джинни это восприняла иначе.

— Не строй из меня дуру...больше. Я тебя неплохо знаю даже вопреки твоим стараниям, а этого балбеса – и вовсе знаю всю свою жизнь. Что у вас с ним?

Я шумно выдохнула и принялась бесцельно водить ногой по земле.

— Я понимаю, у нас не самая обычная дружба, и это видно со стороны. Но мы не встречаемся. Если ты об этом. — ответила я, глядя в пол.

— Не встречаетесь? А что тогда это всё?

— Да что именно?!

— Всё! Это только вы думаете, что все вокруг слепые и глухие идиоты. И знаешь, я сначала и правда была дурочкой. Я правда думала, что вы просто так странно дружите. Но не со вчерашнего дня. — она скрестила руки на груди и продолжила идти вперёд по направлению к озеру, а я побежала за ней. — Ты никогда особо не любила, когда тебя трогают. Особенно парни. Даже если это твои друзья. А уж после того, что с тобой прошло, так наверняка это для тебя невыносимо! Я бы ещё могла всё понять: близнецы тебе явно ближе, чем кто-либо другой. Я бы могла ещё оправдать всё тем, что они тебе уже как братья. Если бы не одна важная деталь: вы с Джорджем за эти сутки ни разу даже не прикоснулись друг к другу. А с Фредом что? — на этой фразе она развернулась и серьёзно посмотрела мне в глаза. — Он в одиночку тебе обрабатывал раны. Он держал тебя за руку, обнимал, хватал, на спине носил. Да я не уверена, что даже мне позволено всё, что делает он! Чем ещё можно объяснить эту разницу в отношениях с двумя идентичными близнецами, с которыми вы одинаково проводите время вместе?

Я не знала, что ответить. И вновь долго молчала, чтобы собраться с мыслями и решить, стоит ли ей всё рассказать. Смогу ли я ей всё рассказать.

— Джинни, я правда не знаю, что тебе сказать. Мы правда не в отношениях, я не вру тебе. — гораздо тише и спокойней обычного сказала я, почему-то чувствуя стыд. — Да я бы не смогла. Не так скоро после всего того, что произошло с Эдрианом.

Но этот ответ лишь сильнее вывел её из себя. Она провела руками по лицу и сделала несколько нервных шагов вокруг себя.

— Да почему ты не можешь уже просто сказать, что между вами?!

— Потому что я сама не понимаю! Это сложно! — повысила голос я. Но и этот ответ, очевидно, Джинни не устроил.

— Почему я, чёрт побери, вообще ничего не знаю о том, что происходит между, считай, самыми близкими мне людьми здесь?! Это что получается? Я столько времени была в неведении? Я такой дурой вечно ощущаю себя рядом с тобой! Потому что я не знаю ничего о том, что происходит прямо перед моим носом! — Джинни едва ли не трясло от обиды и злости. Она отвернулась от меня, но я видела, как сильно и часто вздымаются её плечи, и слышала, как глубоко она дышит.

Я решилась подойти ближе и положить руку на её плечо.

— Джинни, не воспринимай это на свой счёт. Ты же знаешь, что я просто такой человек. Я не очень открытая. И дело не в том, что...

— Да устала я из раза в раз слышать одно и то же! — она развернулась и скинула мою руку со своего плеча. — Я ничего о тебе не знаю! Ни-че-го! Ни прошлого, ни, как выяснилось, даже настоящего! Хоть какое-то своё переживание ты можешь мне доверить?

— Так разве не лучше, когда я не нагружаю тебя своими переживаниями? — недоумённо спросила я.

— О чём ты вообще?

— Гораздо ведь приятнее общаться с человеком, который не ноет и не жалуется всё время, разве нет? С которым легко и весело. А со мной ведь не бывает вечно легко и весело, даже когда я не делюсь негативом с друзьями. Я же проблемная. Вокруг меня вечно какой-то кошмар творится, в который я втягиваю окружающих даже несмотря на все старания этого не делать. Даже вчера... Тебе же было бы лучше не знать, что со мной сделал Эдриан. Твоя жизнь была бы проще, легче и беззаботней, в ней было бы меньше переживаний, ты бы смогла нормально поспать этой ночью. А что было бы, если бы я ещё заставляла тебя выслушать все мои проблемы и разбираться с ними?

— То есть ты хочешь сказать, что когда я тебе жалуюсь на что-либо, тебя это напрягает и раздражает? — Джинни уже практически перешла на крик, активно жестикулируя.

— Что?! Нет, конечно нет! Это же твои чувства. Ты решилась поделиться со мной ими, ты мне доверилась. Как я могу к твоим ним так относится?

— Но ты предпочла бы, чтобы я ни о чем не рассказывала? Чтобы мы просто весело проводили время вместе и всё? — она нервно, даже с ноткой истеричности усмехнулась. — Чтобы я тебя не нагружала?

— Нет. Меня не нагружают твои переживания. — заржавевшие шестерёнки в моей голове закрутились. — Сначала трудно, но потом мне даже легче становится, когда тебе становится легче. Особенно, если я ещё и как-то этому посодействовала. Я ведь правда хочу сделать твою жизнь легче и лучше.

— И вот тебя твои же слова ни на какие умные мысли не наводят? — строго спросила Джинни, скрестив руки на груди и наконец понизив тон до пугающе-ледяного.

— Нет, ну слушай, это просто я такая. — ушла в отрицание я, неловко замявшись. — Бракованная, видимо, не знаю. Ну или просто такой человек, что меня чужие переживания не нагружают.

— А почему ты за других решаешь, что они не такие? Что, в первую очередь, я не такая?

— Не знаю... — я потупила взгляд в землю, сильно задумавшись. А ведь и правда. Почему я решаю всё за других?

— Мне в тягость, узнавать о чём-то о тебе последней, из кожи вон лезть, чтобы хоть что-то из тебя вытянуть. Мне в тягость по крупицам информации выстраивать картину у себя в голове и в ней самой дорисовывать твою жизнь. Мне в тягость, когда люди подходят ко мне и задают какой-то элементарный вопрос о тебе, а я могу лишь отшучиваться, потому что я, чёрт побери, не знаю ответа! Мне в тягость изворачиваться, чтобы хоть что-то сделать для тебя, потому что ты мне не даёшь и шанса хоть как-то помогать тебе!

Всё, что я могла делать – это смотреть на неё широко распахнутыми глазами и глупо ими хлопать. Будто бы всё, что я до этого знала об устройстве вселенной, вдруг рухнуло и оказалось ложью. Я думала, что Джинни просто слишком любопытная, поэтому она вечно так старается всё обо мне разузнать. Я была уверена, что она просто не представляет, с чем ей придётся иметь дело, если я однажды развяжу свой язык. Я и представить не могла, что то, что я стараюсь её уберечь от лишнего стресса, причиняет ей ещё больше страданий.

— Ты же знаешь, что тебе нужно просто быть рядом, чтобы мне этого было достаточно? — дрожащим голосом спросила я. — Для меня дружба с тобой – главное благословение в Хогвартсе, которого я не заслуживаю. Ты не должна думать о том, что бы такого сделать, чтобы что-то компенсировать.

— Почему ты думаешь, что ценишь меня больше, чем я тебя? Я же так стараюсь тебе говорить всегда о том, как ты мне важна. Стараюсь это действиями подтверждать, заботиться о тебе. Ты думаешь, что я вру?!

— Конечно нет. Просто ты это ты. Ты слишком хорошая, чтобы вести себя иначе. Ты слишком хорошая подруга, чтобы я не считала нашу дружбу огромным везением и не пыталась сделать всё, что могу для тебя. И...ты младше, так что мне вечно кажется, что я должна тебя защищать и оберегать от многих вещей.

— Ты меня с ума таким образом сведёшь. — из её губ вновь прозвучал истеричный смешок. Она схватилась за голову и принялась бесцельно ходить рядом со мной. — Нет, спасибо, правда спасибо, что хотя бы сейчас ты честна и откровенна. Но почему всё так сложно?! Ты мне дорога, я хочу о тебе знать всё! И всё! Почему я должна тебя ещё уговаривать?! Раз ты меня так ценишь, почему же не делаешь то, что я так прошу?

— Я не знала, насколько сильно тебя это задевает и насколько для тебя это важно.

— Да как, если я тебе об этом столько раз прямым текстом говорила?

— Я дура. — смиренно признала я, опустив голову. — И грешу тем, что вечно додумываю всё за других. Но теперь я точно тебя услышала. Я постараюсь быть с тобой честной и открытой с этого момента, обещаю. Я не смогу так быстро научиться выворачивать душу наизнанку. Мне всё ещё проще держать всё в себе. Мне непривычно от того, что кому-то и правда не плевать на мои переживания. Но я буду учиться. Кто знает, может, мне это даже понравится. — я даже выдавила из себя что-то вроде полуулыбки.

— Ну, раз прям обещаешь, то хорошо. Я больше почти на тебя не злюсь. — Джинни не смогла сдержать ответную улыбку.

— "Почти"? — усмехнулась я. — А если я пообещаю рассказать тебе одну вещь, о которой ещё никому здесь не рассказывала? Но пока только одну. Тогда ты перестанешь злиться совсем?

— Думаю да. — после театральных раздумий сказала она. — Но сначала ты мне расскажешь, что у вас с Фредом.

Я закрыла лицо руками и отчаянно захныкала.

— Я надеялась, ты про это забыла.

— Опять за своё?! — Джинни упёрла руки в боки и лопнула ногой. Джордж был прав, она и правда похожа на закипающий чайник, когда сердится.

— Да это же неловко до ужаса! Он твой брат!

— И что? Ты пообещала!

— Знаю. Ну, в общем-то... — слова прямо-таки отказывались вылетать изо рта. Пришлось надолго задуматься, как сформулировать и преподнести это всё Джинни в наименее неловком виде.

— Давай с начала. — она решила мне помочь. — Он тебе нравится? Ну...как парень?

Я сделала глубокий вздох, чтобы ей ответить, но мгновенно рассыпалась.

— И вот как ты представляешь я тебе об этом говорить буду? — я смущённо закрыла лицо руками. — Ну да, нравится!

Джинни рассмеялась перекинула руки через мои плечи и почти повисла на мне, будто поддразнивая.

— Ха-ха, жених и невеста! Как здорово, мы теперь породнимся. Это получается кто ты мне? Невестка? Сноха?

— Джинни! — я зарделась ещё сильнее. — Что в словах "мы не встречаемся" тебе не понятно?

— Ну и что? Это дело времени. Он же тебе нравится. А ты, уж точно, нравишься ему.

— А что, так сильно заметно? — якобы невзначай спросила я, словно меня это не особо и интересовало.

— Шутишь? Да я его порой не узнаю совсем! Пока я не увидела, как Фред с тобой разговаривает, то была уверена, что он физически не умеет извиняться. И вообще не в его стиле как прилипала ходить за кем-то попятам. Если бы мне в начале учебного года сказали, что Фред будет смиренно стоять с сумочкой какой-то девочки и ждать её около туалета – я бы рассмеялась и не поверила. Я знаю лишь две вещи, ради которых Фред становится терпеливым, ответственным и самокритичным – это Вредилки и ты. — с теплотой в голосе сказала Джинни. — Я правда не могу поверить, что до вчерашнего дня едва ли о чём-то подозревала.

Её слова вновь заставили меня задуматься. И очень сильно смутиться. Всё это я воспринимала как должное и даже не задумывалась, что Фред так себя ведёт лишь из симпатии ко мне. Я не задумываясь вручаю ему свою сумку и наказываю ждать меня, если мне нужно куда-то отойти, не бегаю за ним, если тот выпендривается и не хочет идти со мной куда-то, и уж тем более не бегаю за ним, если тот провинился и не извиняется. Мне и в голову не приходило, что в стиле Фреда было бы убежать в какое-то более интересное место, послать всех несогласных и продолжать гнуть свою линию, а не делать всё, чтобы продолжать быть рядом.

— Это...мило, пожалуй. — лишь ответила я, почувствовав, как щёки горят ярким пламенем.

Джинни довольно захихикала и запрыгала на месте. Как же быстро у неё меняется настроение.

— Тебя вообще не смущает то, что он твой брат?

— А должно?

— Ну он же твой брат!

— У меня их шесть! И очевидно, большинство из них рано или поздно найдут себе девочку. Кроме Чарли разве что. Максимум – дракониха. И Перси терпеть мало кто станет. Он же, вроде, с той Пенелопой расстался. Да и на Рона я сильно не рассчитываю... В общем, я это к тому, что невесток в любом случае будет предостаточно, я с этим смирилась давным-давно. И, пусть меня эти оболтусы с самого детства регулярно раздражают, я не могу им не желать самого лучшего. А ты – лучшее, что может случится с самым главным оболтусом этой семьи.

Я по непонятным даже для самой себя причинам не могла сдержать глупую умилительную улыбку. В груди разливалось что-то тёплое и незнакомое.

— Возможно, мне и правда стоило рассказать тебе о всём раньше. — признала я.

— Рада слышать здравый смысл в твоих словах. Но, если тебя это успокоит, я сильно сдерживаю твою реакцию, чтобы тебя не спугнуть. Узнай я это от тебя до того, как начала догадываться, вероятно в обморок свалилась бы от шока. — призналась Джинни. — Слушай, а вы давно уже... ну..."не встречаетесь"?

— Не знаю...? Что...как это понимать? Ну нет, несколько недель наверное. Мы признались друг другу, поговорили и решили, что нужно время. Вернее, я это решила. А Фреду просто ничего не оставалось.

— Ну и правильно. Фред не умеет ценить то, что ему легко достаётся. Иначе не распускал бы свои мозги на всякий бред. Пусть побегает за тобой.

— Не знаю, насколько это правильно. Но это точно непросто. Грань между дружбой и отношениями такая размытая стала. Вечно её перехожу, а потом жалею.

— А чего жалеть? Ты свободная,он свободный. Кого жалеть? Всё равно ведь рано или поздно вместе будете.

— Наверное. Я уже не загадываю. Всё это так непонятно. Они сбегут. Летом, может, увидимся разок, а потом ещё целый учебный год – нет... Я же письма совсем не пишу. Это придётся к совам привыкать? У близнецов такая яркая жизнь будет! Явно забудут про меня. — выдала я все свои переживания разом бездумным потоком.

— Не забывай не додумывать за других, а? Ты не знаешь, что будет дальше.

— Ты права. Будь что будет. А переживания всегда успеются.

Мы молча продолжили шаг. Не было неловко. Всё будто бы было так, как надо. На душе легко, в голове будто бы наконец успокоился бушующий ураган. И я успела насладиться этим чувством сполна, прежде чем Джинни вновь заговорила.

— Так, ты мне ещё пообещала рассказать одну вещь, что никому не рассказывала. — сказала она. — Да, я не забыла. Нет, ты не отвертишься.

— Если обещала, значит расскажу. — я наклонилась ближе к Джинни и перешла на шёпот. — Это о том, почему я перевелась сюда.

— Мерлин! — вскрикнула она, едва ли не отпрыгнув. — Я уже смирилась с тем, что никогда этого не узнаю.

— Тише ты. — шикнула я.

— Что, правда расскажешь?

— Да-да, но только сначала нужно убедиться, что ни одна живая душа даже в теории не может нас подслушать. Я не просто так тщательно всё скрывала.

— Хм, тогда можно... — она огляделась, и вдруг её лицо приняло тревожное выражение. — Оу, боюсь, с этим у нас будут проблемы.

— О чём ты? — я проследила за её взглядом и обернулась. — Чёрт...

Прямиком к нам направлялись Гарри, Рон, Гермиона и...близнецы? Они же сказали, что пойдут на отработку или спать. Что-то не нравится мне выражение лиц всех пятерых. И их быстрый агрессивный шаг тоже не предвещает ничего хорошего.

— О, привет! — поздоровалась с ними Джинни ещё издалека и помахала рукой. — А чего вы тут делаете? Тоже гуляете? Можем пройтись все вместе.

— Не совсем. — угрюмо сказал Гарри, оглядывая местность.

— Мы здесь с вполне конкретной целью. — тон Рона мне не понравился ещё сильнее.

— Мы сюда пришли за объяснениями. — Гермиона не звучала враждебно, но её строгость в перемешку с тревогой заставила меня волноваться. — От тебя, Рина.

— Что? — смогла лишь спросить я, сильно удивившись, и перевела взгляд на близнецов.

— На нас даже не смотри. Мы сами ничего не понимаем. — развёл руками Джордж.

— Мы законопослушно шли на отработку, как вдруг встретили их. Они спросили, где ты, а мы по дурости ответили до того, как поинтересовались, с какой целью тебя ищут и почему они так страшно настроены. Пришлось бежать за ними на случай, если тебе понадобится секундант. — пояснил Фред.

— А в чём дело-то? — с нервным смешком спросила я. — Я в последнее время была слишком сосредоточена на том, что пакостить Слизеринцам, чтобы вам было на что на меня обижаться.

— Рина, нам сейчас не до шуток. — серьёзно сказала Гермиона.

— Слушай, мы не хотим тебя в чём-то обвинять, я уверен, это какое-то недопонимание... — дипломатично начал Гарри и замялся.

— ...но...? — я вопросительно изогнула бровь

— Мы столкнулись с Инспекционной дружиной в коридоре и сцепились языками опять. Ну, как оно бывает. — сказал Рон.

— Я пыталась их уговорить просто уйти. Они не слушали! В итоге Гарри сказал что-то про то, что все они пойдут по стопам своих родителей – преступников и приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть, и...

— Да, на что они мне рассказали кое-что, во что я очень не хочу верить, и вручили это в качестве доказательства. — Гарри достал из кармана мантии свёрнутый газетный лист и вручил его мне.

Я развернула его, и Джинни с близнецами встали позади, чтобы рассмотреть его вместе со мной. Обычная волшебная газета с шевелящимися картинками, датирующаяся прошлым годом. Я даже не сразу осознала, что не так. Но, быстро узнав и картинки, и заголовки, всё поняла. Почти все колонки, кроме одной, были на русском. Та самая важная была переведена.

— Мы попытались перевести всё с помощью заклинания. Вышло криво, но всё равно понятно. Статья подтверждает слова дружины.

— Рина, какого чёрта ты связана с Пожирателями смерти? — прозвучал голос Рона как гром посреди ясного неба.

— Что...? — шокировано спросила Джинни.

— Фамилия. Здесь. — Гарри ткнул пальцем в абзац, где она упоминалась.

Прямиком в статье, в которой рассказывалось о том, что спустя множество лет были восстановлены некоторые архивные документы, по которым удалось выяснить имена тех, кто был связан с Пожирателями смерти во время магической войны. Конечно, нужные фамилии были подтерты ещё на этапе написания этой статьи, но моя не была одной из них.

— Не говори, что речь о каких-то других Джонсон. Тут написано о бегстве в сторону России. Почему твоя фамилия здесь?

— Рон, прекрати давить! — осадила его Гермиона и повернулась на меня со скорее сочувствующим взглядом, чем с осуждающим. — Рина, мы понимаем, сколько тебе лет было во время войны, очевидно, ты физически не могла быть в их числе или творить какое-то зло...

— Я понимаю, что даже если твой род в этом участвовал, это не значит, что ты их поддерживаешь. — Гарри тоже старался говорить спокойнее, но ему это едва ли удавалось. — Но я нахожу странным, что ты об этом молчала всё это время. Я лично рассказывал тебе о возвращении Волан-де-Морта и его приспешников, ты была в Ордене Феникса, мы все вместе состояли в отряде Дамблдора, а теперь узнаем, что ты совсем не та, за кого себя выдавала всё это время?

— Даже если ты и правда не поддерживаешь свою семью в этом, ты должна была нам рассказать, а не покрывать их! — воскликнул Рон гораздо громче, чем стоило бы на такой открытой местности.

— У тебя было столько шансов обо всём рассказать. Если ты и правда никак в этом не задействована, тебе нет смысла это скрывать. Мы не говорим, что ты предательница, но это правда всё очень странно.

— Ты же знаешь, как сильно нам важна любая информация обо всём, что связано с Волан-де-Мортом, и как любая деталь может помочь.

— А может вы дадите ей, чёрт побери, хоть слово вставить? — без криков, агрессии, но громко и с ледяной строгостью сказал Фред, перебив их попытку сказать что-то ещё. — Накинулись тут как стервятники втроём на одного. И всё из-за чего? Из-за слов Слизеринцев и какой-то непонятной газетёнки?

Я будто оцепенела на всё то время, что меня допытывали. И больше всего я боялась обернуться и увидеть, что близнецы и Джинни смотрят на меня таким же испепеляющим взглядом. Но, услышав поддержку, я будто обратно пришла в себя.

— Не поймите неправильно, но в их словах был смысл. А эта "газетёнка" не подвергалась чарам изменения. Мы проверяли. — пояснила Гермиона.

— Да даже если, что им стоит всё вывернуть таким образом, что Рина – это вообще и есть Тот-Кого-Нельзя-Называть? Как будто бы вам не знать! — вступилась и Джинни.

— Черт возьми, эти идиоты даже после того, что произошло вчера, считают нужным отомстить? Я переоценил их человечность. — тихо, но достаточно слышно пробурчал Джордж.

— Вы о чём? — спросила Гермиона.

— Вчера у нас была стычка со Слизерином. Начали мы, но их сторона сделала то, что нельзя оправдать ничем. Подробности не расскажу, иначе вы помрёте от стыда за то, что через день после такого напали на Рину.

— Это планировалась как наша финальная месть, мы выкинули все свои козыри. А они сегодня решили выкинуть свои. — рассудил Фред

И правда, они явно знали обо всём почти с самого начала учебного года. Они множество раз намекали мне на это. Но не говорили прямо. Оставляли за собой этот рычаг давления.
Инспекционная дружина вряд ли знает, что смог со мной сделать Эдриан по итогу, а что не смог. А Джордж во время перевоплощения в него наверняка сделал всё, чтобы об этом даже не задумывались и не спрашивали. Так что с их стороны над ними поиздевались как следует, избежали наказания, и поиздевались ещё раз. И это после того, как мы на протяжении двух-трёх недель со стабильной периодичностью мешали им спокойно жить. Видимо, Слизеринцы решили, что сейчас самое время достать этот туз из рукава, чтобы хоть как-то нам насолить.

— То есть это просто дурацкая, но хорошо выполненная подделка? — недоверчиво спросил Рон и изменился в лице. — Если они и правда пытались отомстить таким образом, то это так глупо! Если они между собой разговаривать не умеют, это не значит, что мы такие же.

— Забавно это от тебя слышать. Ещё минута – и вы бы растерзали Рину из-за предположений которые сами же выстроили. — презрительно фыркнул Фред.

— Конечно нет! Просто Слизеринцы нас сильно вывели из себя, и мы...

— ...решили это всё выместить не на них, а на ней. — перебил Рона Джордж. — Браво.

— Моралист чёртов нашелся. — буркнул Рон. — Мы бы всё равно сразу бы выяснили что это подделка. Очевидно Рине мы бы поверили больше, чем им.

— Только вот это не подделка. Это правда. — наконец подала голос я, выйдя из оцепенения.

— Чего...?

— Газета настоящая. В ней написана правда. То, что сказали слизеринцы – тоже правда. Но это не значит, что я предательница. — сказала я с уверенностью человека, уставшего хранить эту тайну.

Все вокруг были так ошеломлены этой новостью, что не могли вымолвить ни слова, и я продолжила.

— Есть что-то, что мне и правда стоило рассказать вам давным-давно. Но осознала я это только несколько минут назад. Верите или нет, но я хотела рассказать обо всём этом Джинни за секунду до того, как вы пришли. Джинни, прости, но ты не будешь первой и единственной, кто об этом узнает.

— То есть это связано с тем, что ты перевелась из Колдвостворца? — уточнила она.

— Мы уже и так слишком много и слишком громко сказали. — сказала я, оглядываясь. — Этот разговор не для посторонних ушей.

— Идёмте глубже в лес. Выйдем на опушку и поставим пару защитных заклинаний. — предложила Джинни.

— И, будьте добры, заткнитесь все на эти пять минут. — прошипел Фред.

Мы вышли на ближайшую опушку леса. Ещё более безлюдно, вряд ли сюда кто-то сунется в такой хороший солнечный день. Да и между деревьев было проще поставить заклинание против подслушивания, чем на открытой местности. Как только мы с этим закончили, все развернулись прямо на меня. Это давление ощущалось почти физически. Прятаться некуда, да и пора бы уже перестать это делать. Решимости во мне куда больше, чем я сама ожидала.

— Я не знаю, как вы это воспримите: осудите ли меня, поймёте или начнёте жалеть. Я буду говорить правду, не утаивая ничего. И надеюсь, за это время я заслужила хоть какого-то доверия, чтобы вы не сомневались в моих словах. Я понимаю, как это важно, и что речь идёт не просто о моих личных делах. Но я очень попрошу, пожалуйста, как бы вы не отреагировали, не рассказывайте об этом никому. Разве что, Ордену, тут я пойму... Но никому больше.

— Хорошо. Не переживай, Рина, мы были резки, но мы тебе не враги и ты нам не враг, что бы сейчас не выяснилось. — Гермиона натянуто улыбнулась, но по ней, как и по всё остальным, было видно, что им плевать не предисловие – они сгорают от нетерпения услышать мои объяснения.

— Как упомянула Джинни, это всё непосредственно связано с моим переходом из одной школы в другую. Так что, наверное, проще начать оттуда, чтобы вы заодно и поняли, почему я молчала всё это время. Было много слухов о том, что же такого я сделала, что мне пришлось переводиться. Но дело было не во мне. Вернее, не совсем во мне. Не с меня это началось уж точно. — язык заплетался, но с каждым словом я обретала всё больше уверенности. Обратно слова взять уже не получится, остаётся лишь продолжать, так чего бояться неизбежного? — Я хорошо жила в Колдовстворце. Учеба давалась мне легко, с учителями я ладила, хорошо со всеми общалась, у меня были друзья, даже что-то вроде отношений. И в один день мне приходит письмо. От отца. Мы не переписываемся с ним в принципе, если вы вдруг не заметили. Но тут он вдруг написал о том, что нам необходимо уезжать из России. Далеко, как можно скорее и, вероятно, навсегда. Что мне нужно отчисляться из этой школы и поступать в другую. Это было незадолго до окончания учебного года, к слову.

— Он не написал почему?

— Нет. Он лишь пытался поставить меня перед фактом. Но кому захочется бросать такую хорошую жизнь ради неизвестности? Я написала ему, что мне плевать, что я останусь здесь, и лучше уж буду каждое лето ездить из страны в страну, чем оборву всё, что строила столько лет. Поэтому я и осталась. А чтобы насильно меня вывезти, надо было постараться. В Колдовстворец не так просто попасть, школа ещё более закрытая, чем Хогвартс.

— Но потом ты ведь выяснила, в чём было дело?

— А вы будто сами не догадались? — я помахала им газетой. — У моего отца есть тёмное прошлое, которое он ото всех скрывал и от которого бежал. Но всё тайное рано или очень поздно становится явным. Сначала обо всём узнали взрослые. А потом и дети. Кто-то из газет, кому-то писали родители и предостерегали. И в целом родители завалили школу письмами о том, что не хотят, чтобы их дети учились с ребенком такого человека. С таким отродьем как я. А дети начали перенимать поведение родителей. И от меня почти все отвернулись. Происходило немало неприятных вещей. И я натворила много плохого. Что уж греха таить, калечила своих обидчиков, и до сих пор ни о чём не жалею. В общем, после этого учителя и дирекция не могли оставить меня в той школе, да и я сама уже не могла там оставаться. Приехав домой после конца учебного года, я сказала отцу, что согласна переехать и перевестись. И поклялась сама себе, что здесь никто не узнает обо мне ничего, что могло бы дать кому-то повод для издёвок.

— Мне жаль. Мне правда жаль, Рина. — стыдливо сказала Гермиона.

— Это ничего. — искренне ответила я. — Всё длилось совсем недолго. Я могла постоять за себя и давала достойный отпор. Жалеть меня не нужно. Не из-за этого уж точно. Всё к лучшему.

По мне это и правда не ударила так сильно, как могло бы. Будто бы я просто провела несколько дней в сильной ссоре со всеми.

— Получается, это именно твой отец связан с пожирателями? — уточнил Гарри. — Но как именно?

— Конечно отец. У меня больше нет родственников. Или я просто о них не знаю. — пожала плечами я. — Но да, это он. Как именно он связан с ними я не могу точно сказать. Мы с ним редко ведём светские беседы. Даже о нашей семье, о его прошлом и о своём детстве я узнавала от посторонних людей и от найденных в доме фотографий и документов. Насколько я знаю, он едва ли был связан с Пожирателями. Метки у него нет и никогда не было, я проверяла. И я точно знаю, что он трус и не осмелился бы стать Пожирателем или открыто выступать хоть на какой-то стороне. Я уверена, что если что-то и было, то наверняка его просто во просто прижали к стенке во время войны, а он подчинился, чтобы не умереть и, хочется верить, чтобы защитить меня и маму. А ещё он магглорождённый. Такие ценители чистой крови, как Волан-де-Морт и вся его шайка, точно не приняли бы его на должность выше пыли под ногами.

— Теперь всё понятно. Прости. Я перегнул палку. — сказал Рон, потупив взгляд в землю.

— Тоже мне. — закатил глаза Фред.

— А я говорила тебе успокоиться! — прошипела на Рона Гермиона.

— Как вообще можно было хоть на секунду подумать, что она может хоть как-то относиться к Пожирателям смерти? — сердито спросила Джинни.

— Так мы ничего о ней не знали! Ну, если смотреть глобально. Я уже не знал, что предполагать.

— Да, вы правы, мы переборщили. — признал Гарри. — Но Рина, тебе правда стоило рассказать обо всём раньше.

— Знаю. Простите.

— Если бы от меня однажды все отвернулись настолько, что мне пришлось бы бежать в другую страну, я бы тоже больше никому ничего не рассказывала! — вступилась за меня Джинни. — Рина, прости, что накричала на тебя. Теперь я понимаю, почему ты так себя ведёшь. Но мы от тебя из-за такой ерунды не отвернёмся. Так что не забывай обещание, хорошо?

Я улыбнулась и кивнула ей. Такое странное чувство. Люди, которых я знаю несколько месяцев, относятся ко мне так понимающе, а люди которых я знала много лет с самого детства, отвернулись от меня так, будто им это ничего не стоило. Я всегда знала, что дело было не во мне.

— Какое обещание? — шёпотом спросил Джордж.

— Рассказывать мне обо всём, о чём может, и делиться своими переживаниями. — так же тихо ответила Джинни.

— Ты её пытала? — удивлённо спросил Фред.

— Интересно, кстати, получается. У нас дети пожирателей ходят по школе задрав нос, а у вас даже какая-то косвенная связь способна всю жизнь загубить? — заметил Рон. — Напомню, это здесь самая гуща событий была!

— У вас эти дети из влиятельных семей, которые в своё время повлияли на газеты, на общественное мнение, на министерство, всё замяли и выставили себя невинными овечками. А мой отец магглорождённый и, пусть и не нищий, но и ни разу не аристократ. Да, в России тоже были семьи, чьего влияния и денег было достаточно, чтобы подчистить имена, но у нас в целом отношение к пожирателями в России совсем другое. У нас тех, кто с Волан-де-Мортом был как-то связан, почти нет. И возможно из-за того, что никто не знает Пожирателей лично, к ним отношение как к злостным проклятым мифическим существам. Которых не должно быть в стране. Ведь там все "не такие прогнившие", как здесь. Мне, знаете ли, ещё в начале обучения пришлось постараться, чтобы во мне перестали видеть только моё иностранное происхождение. И вообще, относиться плохо к одному человеку куда проще, чем к трети общества. Вот то на то и вышло.

— Погоди минутку, Рина, мне одна деталь не даёт покоя. — прервала меня Гермиона. — Говоришь, это произошло в конце предыдущего учебного года?

— Ну да.

— То есть... Как раз тогда, когда Волан-де-Морт возродился? — Гарри тоже начал что-то понимать.

— По срокам сходится. — подтвердила я.

— А почему тогда он решил, что переехать нужно именно сюда? — подозрительно спросила Гермиона. — В самую гущу событий. Если он просто хотел спрятаться от слухов и осуждения, то логичнее было бы уехать туда, где его никто не знает.

— Ты уверена, что он не... — Гарри замялся и неловко почесал затылок. — Слушай, я очень не хочу это говорить и даже думать об этом, но что если твой отец уехал сюда, чтобы быть ближе к Тому-Кого-Нельзя-Называть?

— Я не знаю. — почти шёпотом сказала я помотав головой. — Может, он решил, что лучше всего спрятаться на самом видно месте. Может, он даже не знал, что Волан-де-Морт вернулся, и решил переехать сюда из-за того, что здесь у него есть хоть какое-то жильё и старые знакомые. Переезжать в совсем уж незнакомое место тяжело. — я до последнего старалась найти способ оправдать его. Прежде всего в своих глазах. — А может, вы правы. Может, его начали шантажировать, приказали быть рядом. Волан-де-Морту сейчас любая сила не помешает, так ведь? А отец и слова против не смог бы сказать. Но я точно знаю, что он не решится на что-то большее. Не сможет. А даже если... Я никогда не пойду вместе с ним. Я лучше отрекусь от последнего родного человека.

— После таких речей мне даже стыдно теперь за то, что мы в тебе сомневались. — усмехнулся Рон.

— Вам и должно быть стыдно. Ты умница, Рина. — Джинни приобняла меня сбоку за плечи и прислонилась своей головой к моей.

— Мы ничего никому не расскажем, не переживай, но вот Слизеринцы... — заметила Гермиона. — У них явно есть копия газеты. И желание подпортить тебе жизнь.

— Будет смешно если те, кто носит фамилии Пожирателей смерти, решат сломать кому-то жизнь тем, что расскажут о мнимой связи этого человека с пожирателями. — сказал Джордж. — Да и как много людей смогут заклинание перевода языка сделать? А если Слизеринцы сразу переведённые раздадут, да ещё и копии... Это до смешного очевидно указывает на подделку, которую сделать невероятно легко.

— Можем пару дней в Большом Зале не разговаривать, чтобы они подумали, что их план сработал, позлорадствовали, и успокоились. — предложил Рон.

— А, и ещё... Прости, но я считаю, что необходимо сообщить об этом Ордену. — понимающим, но твёрдым тоном сказала Гермиона.

— И мне кажется, что ты должна рассказывать обо всём подозрительном, что будет связано с твоим отцом, как бы тяжело это не было. Если ты хочешь быть в Ордене, ты не можешь это скрывать. — сказал Гарри.

— Я понимаю. — кивнула я.

— Я уверена, они найдут компромисс. — сказала с Гермионой и даже выдавила из себя что-то вроде сочувствующей улыбки. — Может, им удастся помочь. Они могут обеспечить убежище твоему отцу, если его и правда насильно заставляют помогать. Они не причинят ему вреда, если ты будешь против. Но они должны знать о нём, сейчас любая крупица информации важна.

— Я понимаю. — вновь кивнула я. — Мне стоит написать письмо? Или как?

— Думаю, да. Это не настолько срочно. И исходящую совиную почту Амбридж пока что, вроде как, не проверяет.

— Проверяет, но только ту, что вылетает из замка. Нужно просто выйти с совой поближе к Запретному лесу, и отправить письмо отсюда. Так она его не перехватит. — подсказал Фред.

— Хорошо. Тогда сейчас пойду и займусь этим. — решительно сказала я. — Но отправите вы. Я не знаю куда и кому лучше направить, да и совы... Сами понимаете, я с совой под мантией и пары метров не пройду.

— Хорошо. Пойдёмте в Гостиную, напишем все вместе.

Я кивнула. Мы сняли чары с этой местности и пошли в сторону Гостиной. Гарри, Рон и Гермиона пошли вперёд, а мы держались чуть поодаль. Джинни держала меня за руку, обхватив её под локоть, а Фред взял меня за противоположное от его стороны плечо, будто чуть приобнимая и помогая идти.
Такая молчаливая поддержка так сильно была нужна мне в этот момент.

— Ты в порядке? — спросил Джордж, идущий рядом.

— Пожалуй, да. Всё не так плохо, как я думала. На душе даже легче стало. Я больше не боюсь, что вы в один всё узнаете и отвернётесь от меня.

— Я правда не понимаю, как из-за чего-то такого можно отвернуться? Будто бы ты убила кого-то! У вас там одни уроды учатся?

— Я бы так не сказала. Они просто дети. На них сильно повлияли родители. Да и ассоциации с Пожирателями смерти в Колдовстворце немного другие. Я их не оправдываю, но и совсем уж плохими людьми не считаю. Может быть, будь я на их месте, то тоже предпочла бы избегать такую как я. И их я тоже понять могу. — добавила я, понизив тон, и кивнула головой в сторону Гарри, Рона и Гермионы. — Они действительно сначала проверили всё, а потом, когда всё подтвердилось, подошли и прямо спросили. Это нормальная реакция.

— Ни черта не нормальная! Могли бы быть и помягче. — возмутилась Джинни.

— Когда на кону спасение мира, жёсткость простительна. — мягко сказала я.

— А этим детям из Колдовстворца вообще оправданий нет. — надувшись, сказал Дюордж. — Как можно из-за такого издеваться?

— Будто бы здесь надо мной не издевались. При чём из-за куда более безобидных вещей. — буркнула я, в глубине души надеясь, что этого не услышат.

— Чего?! Кто?! А, точно. Слизеринцы не считаются, они приёмные. — отмахнулся Фред.

— Вы, Фред, Джордж. Вы надо мной издевались. — севшим голосом сказала я.

— ...что?

— Когда я только сюда поступила. Уже не помните?

— Нет, слушай, мы же не...

— Расслабьтесь. Я не держу обиды.

— Нет, погоди, для тебя это правда выглядело так, будто мы над тобой издеваемся? — растерянно спросил Джордж.

— Я была в новой стране, в новой школе. Без друзей, без знакомых, без понимания культуры и того, как мне правильно себя вести. Я просто пыталась влиться в уже давно сформированный коллектив. А вы вечно стремились меня унизить. С самого первого дня. Ещё и перед теми, кому мне нужно было понравиться. — я горько усмехнулась и продолжила. — Повторюсь, я не держу обиды, сейчас я уже понимаю, что, пусть вы и ненавидели меня, вы не хотели по-настоящему сделать мне больно. Поставить меня на место, отстоять свою честь самых сильных и изобретательных бунтовщиков – да, возможно. Я знаю, что если бы я хоть раз показала, как на самом деле тяжело мне было первое время из-за ваших выходок, вы бы остановились. Но это правда были издевательства. Даже если вы их своими действиями не подразумевали.

— Я...никогда не думал об этом. — Фред поник и глубоко задумался.

— Это ведь было равноценное соперничество, разве нет? — спросил Джордж. — Мне казалось, тебя саму это всё веселит.

— Равноценное? Чёрт возьми, вас двое, а я одна! Вас любила вся школа, у вас была куча друзей, вы знали всё об этом замке, а я была вечно потерянной иностранкой с парочкой приятелей, которых едва знала. Мы не были на равных.

Я соврала, когда сказала, что совсем не держу обиды. Я просто почти не вспоминаю об этом. Но стоит вспомнить – и вся эта глубоко закопанная обида всплывает наружу. Мне необходимо было выговориться. Мне хотелось, чтобы они хоть немного пожалели о том, как себя вели.

— Это...у меня больше нет оправданий. Пожалуй, мы и правда вели себя как полные мудаки.

— Потому что кому-то давно уже пора перестать думать только о себе и начать видеть дальше своего носа. — прошипела Джинни.

— Наверное, нам и правда стоит иногда задумываться о том, что мы делаем. — пересилив себя, сказал Фред.

— Не думала, что доживу до момента, когда Фред признает свою ошибку. — хмыкнула Джинни.

— Эй, но мы ведь исправились, да? — спросил Фред, наклонившись так, чтобы видеть меня. — Вчера ты сказала, что мы хорошие друзья. Забрать слова назад уже не выйдет.

— Конечно исправились. — улыбнулась ему я.

***

Нам пришлось собраться в спальне близнецов. В Гостиной слишком много народу, а соседи Фреда и Джорджа, как оказывается, очень даже сговорчивые, когда речь идёт о бесплатных экземплярах вредилок. Мы расположились на полу, вооружились пергаментом и пером, и принялись писать письмо для Ордена Феникса. Я написала всё, что знала, а остальные помогали мне это формулировать.

И когда я говорю, что рассказала всё, что знала, я имею в виду вообще всё. Включая всю информацию об отце, вплоть до адреса проживания. Это ощущается неправильным, будто бы я предаю его, меняю на кого-то, кого, в сравнении с ним, знаю совсем уж недолго.
Но я ведь это делаю ради него самого! Если ему действительно нужна помощь, о которой ему не в кого попросить, ему помогут. Орден сможет вытащить его оттуда и обеспечить его безопасность.

Или же я обманываю саму себя, и это самый эгоистичный поступок, что я совершала? Может, я просто не хочу, чтобы меня подозревали в том, что я не на той стороне, из-за чего и предаю единственного родного человека? Только ради того, чтобы оказаться в Ордене?

— Если так подумать, то есть вероятность, что Волан-де-Морт сразу после своего возрождения начал созывать все возможные силы? — сказала Гермиона после долгих раздумий. Она расположилась рядом со мной, сильно помогая мне в написании письма.

— Звучит логично. А что ему ещё делать-то? — пожал плечами Рон, полулёжа на полу.

— Ну созывать даже тех, кто был связан лишь косвенно... Довольно странно. — рассудил Гарри. Он сидел, уперевшись спиной в одну из кроватей, и крутил в руках копию газеты, которую мы сделали, чтобы прикрепить её к письму. — Больше шанс попасться не тому. С его стороны было бы логичнее созвать только самых преданных приспешников.

— Тогда, может, мистер Джонсон просто однажды помог ему в какой-то специфической области, и Волан-де-Морту он после возрождения срочно понадобился? — предположила Гермиона.

— Или, может, ему просто нужно держать такого человека как он рядом с собой всегда, на случай чего. — сказал Фред. Он вместе с Джорджем сидели на кровати последнего кровати позади меня.

— Не сказала бы, что замечала за отцом особых умений, но я о нём не то чтобы много знаю. — сказала я, встряхнув рукой, которая уже устала держать перо.

— А кто он по профессии?

— Реставратор. Заказов не много, но они приносят неплохие деньги. Да и везде работу найти мог. В России он не только у магов, но и у маглов брал заказы. Здесь, вроде как, устроился в какую-то лавку в Косом переулке. Ну, как устроился, он работает на дому. А через подобные лавки получает заказы.

— Н-да, не самый полезный для захватывания мира навык. Слушайте, а что, в газете прям вообще ничего не написано про специфику связи всех этих людей с Пожирателями? — Рон взял лежащий на полу оригинал газеты и принялся бегать по ней глазами. — Может, в других статьях, что мы не перевели, что-то упоминается?

— Не упоминается, можете даже не тратить силы. Я этот проклятый выпуск газеты наизусть помню. — мрачно сказала я. — Просто "связаны с Пожирателями смерти", "имели дело с Пожирателями" и всё такое прочее.

— Эх, если бы только был способ узнать что же именно делал твой отец для него... — уставше выдохнул Рон и многозначительно взглянул на меняю — Рина, может ты...?

— Нет. — твёрдо оборвала его я. — Это самая бесполезная и опасная вещь, что я могу сделать.

— Для всех будет лучше, если Рина будет делать вид, что ничего не знает. — рассудила Гермиона. — Кстати, а кто написал статью? Есть имя автора?

— Да, есть. — я забрала у Рона газеты и взглянула на конец статьи. — Юрий Федорюк.

— Точно! — озарило Джинни. — Что если ему написать напрямую? Вдруг ему цензура не позволила рассказать подробности. Может, удастся договориться, и он расскажет всё, что знает.

— В крайнем случае, он сможет нас направить на первоисточник.  — поддакнул Гарри. — В восстановленных документах явно есть подробности, которые могут рассказать нам гораздо больше, чем просто причину связи мистера Джонсона и Пожирателей.

— И нам очень не помешало бы узнать, почему статья вышла аккурат после возрождения Волан-де-Морта. — добавил Джордж, подавшись вперёд. — Это слишком подозрительное совпадение.

— Тогда напишем второе письмо. Для Юрия. — предложила я. — А в письме ордена подпишем про то, что мы этому Юрию решили написать. Но что насчёт его ответа... Амбридж же проверяет всю входящую почту. С Орденом всё ясно, они всё знают и нам не ответят. А вот Юрий...

— Думаешь, Амбридж владеет магией перевода? Она очень слаба как волшебница. — Фред тоже наклонился вперёд, почти к самому моему уху. — Скажешь просто, что друг с России написал. В России то ей явно никто не угрожает.

— А вдруг ей всё же удастся его перевести? Может, с помощью чьей-нибудь.

— Напиши первое письмо таким образом, чтобы ответ на него не содержал подозрительных деталей. Ей главное, чтобы мы не обсуждали Волан-де-Морта, Дамблдора и её наказания. Остальное – не её дело. — сказала Джинни. — Ей приходится столько писем проверять, думаешь, она будет так сильно заострять внимание?

— Это всё равно риск. — Гермиона поджала губы и повернулась к окну. — Но боюсь, что достойную переписку на русском кто-то из Ордена вести не сможет. Магия перевода языковых особенностей не учитывает. А без этого в доверия не втереться.

— Ничего страшного, в случае чего я выкручусь. А вообще, Джинни права. Можем первым письмом просто написать что-то "фанатское". Чтобы и Юрию в доверие втереться, и заодно проверить, посчитает ли Амбридж письмо на русском подозрительным.

— Да, отличная идея. Пусть это и затянет процесс, но это гораздо безопасней.

— Бедной сове придётся лететь аж в Россию. Этот процесс в любом случае надолго.

В "фанатском" письме я написала о том, что якобы давно слежу за статьями этого Юрия, что мне очень нравится его слог и "провокативные" темы, которые он не боится поднимать. Придётся рассчитывать на его тщеславие.
Также я осторожно поинтересовалась, "откуда он берёт вдохновение" и не будет ли он против "поделиться некоторыми источниками нескольких статей, которые меня особо заинтересовали". Мол, он так интересно пишет, что я захотела углубиться в эти темы. Нет ничего плохо в том, чтобы построить из себя дурочку.

— Вот чёрт, он же узнает мою фамилию, как только я заведу речь о той самой статье... — осознала я, когда настало время подписывать письмо.

— Подпиши моим именем. — подсказала Джинни. — В случае чего, скажем Амбридж правду –  что ты до ужаса боишься сов. А что, тебе же за всё это время ни разу не приходили письма, пусть думает, что из-за этого.

— Я не боюсь сов! — прошипела я. — Я с ними просто плохо лажу.

— Называй как хочешь. — закатила глаза Джинни и облокотилась на кровать одного из соседей близнецов.

— Ладно, и правда лучше подписать твоим. Надеюсь, он не будет заострять внимание на иностранных имени и фамилии.

— А у тебя они прям исконно русские!

— Ну знаешь, "Рина" звучит гораздо более по-русски, чем "Джинни".

— Откуда мне знать, как звучат Русские имена?

— Успокойтесь, а. — устало прервал нас Гарри. — Дописала? На улице уже темно, нам надо успеть отправить письма до комендантского часа.

— Для Юрия готова. Ордену Феникса надо ещё пару строк черкануть.

Когда оба письма были готовы, мы запечатали их, приложив к письму Ордена копию газеты, подписали конверты, и отдали Гарри и Рону. Те же, в соответствии с планом, пошли в совятну, взяли двух сов и спрятали их под мантией. Затем пошли на опушку Запретного Леса, сделав вид, что идут проведать Хагрида, и оттуда уже отправили письма. Остаётся лишь ждать ответа. Жаль, что Орден никак не сможет ответить, и я буду ещё очень долго мучаться в догадках о том, как же они отреагировали на такую новость.

_______________________________________

Мне хватило моральных сил выложить короткую главу ура

Те, кто со мной был с самого начала, как выглядит ваше ебало после того, как спустя 5-6 лет я наконец-то раскрыла причину, по которой Рину выкинули с Колдовстворце?

И да глава специально называется так же как и одна из первых глав