Эгоист

Люциус встретил гостей с невозмутимым видом, хотя едва ли пришедшее за день до этого письмо могло ответить на его вопросы. Он пригласил Гарри и Волда в гостиную, где уже сидели Драко и Нарцисса. — Люциус, — после положенного вежливого разговора о погоде обратился Волд, — я хотел бы поговорить с портретом Абраксаса. — Попросить отца прийти сюда, мой Лорд? — Думаю, будет лучше, если я сам к нему подойду. Люциус встал и предложил следовать за собой. Гарри улыбнулся Драко и Нарциссе. — Как проходит подготовка к свадьбе? — Мне запретили конфеты. Видимо, свадьба будет сорвана, потому что жениха сдует ветром. — Драко, что ты такое говоришь? Астория и Дафна решили устроить совместную церемонию. Но Теодор чуть выше Драко и кажется более стройным. — Ничего, Драко. Женишься — будете вместе с Асторией конфетками отъедаться. А потом и с сыном. — Ох, надеюсь, это подождет до того, как мне исполнится хотя бы двадцать пять. — Дети милые. Я тут наследником не так давно обзавелся, он учит алфавит, дружит с Волдом и заставляет меня есть вареную морковь. — Откуда ты взял наследника, да еще и в возрасте, когда учат алфавит? — Теодор Люпин, четыре года, внук Андромеды Блэк. — Полукровка? — чуть брезгливо спросила Нарцисса. — Метаморф с прекрасным для его возраста контролем и потенциально очень сильный маг. Кроме того, он действительно лапочка и умничка. Вернулся Люциус. Элегантно опустившись в кресло, он произнес: «Я думаю, они будут говорить долго. Отец обычно очень интересуется Темным Лордом и его политикой». — Люциус, та моя маленькая проблема в Америке не будет иметь последствий? — Я бы посоветовал тебе там не появляться, — Люциус заметил, как скривился Гарри на такой ответ. — Юридически проблем нет, но постарайся по крайней мере деньги ни во что не вкладывать. — О, я и на Родине нашел прибыльное направление. Окупится, конечно, нескоро. Думаю, пройдет как минимум десять лет, прежде чем появится реальные деньги, но одним этим можно обеспечить безбедную жизнь лет на семьдесят. Гарри видел, что заинтересовал Люциуса. Тот чуть подался вперед, едва заметно, но уже этого хватило, чтобы понять: тот ждет продолжения рассуждений. Гарри откинулся в кресле и перевел взгляд на стену. — Но, наверное, это не интересно. — Что ты, Гарри, — в тоне Люциуса появились вкрадчивые нотки. — Я бы хотел узнать подробнее. — Боюсь, ты несколько разочаруешься, когда узнаешь, в кого я вложил деньги. Да и про такое направление ты едва ли слышал. — Даже так? Почему ты уверен, что дело выгорит? — Драко, помнишь Гермиону? — Грейнджер? — Уже Уизли. — Даже теряюсь, кому из них меньше повезло. Она магглокровка, отец. — Не язви. Они сами того захотели. И спасибо за корректность. Так вот, я оплачиваю ей и еще одной девушке обучение в университете, потом спонсирую лабораторию для исследований. — На какие рассчитываешь результаты? — Порядка… двухсот новых заклинаний в течение первых пяти лет работы. Увеличение боевого потенциала родного Аврората, да и большинства интересующихся английских магов. Возможность создания новых методов в колдомедицине или улучшения старых. У Люциуса блестели глаза, будто он уже подсчитывал галеоны. Он натянул на лицо скептичную маску и откинулся в кресле. Гарри усмехнулся на эту пантомиму, и Нарцисса пронзила его злым взглядом. — Больше похоже на сказку. — Помнишь, как Волд вас выгуливал на маггловский военный полигон с танком знакомиться? — Поттер, — отреагировали на выбор слова все одновременно. — Ладно-ладно, — Гарри поднял руки ладонями вверх. — Простите. Сейчас я на более удачном примере покажу, чем маггловское воспитание от магического отличается. — Чем же? — вздернула носик Нарцисса. — Все магглы знают, насколько могущественной может быть радиация, как дорого это стоит и с какими процентами окупается. У нас ужасная, на мой взгляд, система образования. Если бы тебя учили нормальному маггловеденью, ты бы уже несколько лет развивал настолько перспективное направление. — А сейчас ты решил заняться благотворительностью и подарить мне столь блестящую, по твоим словам, идею? — У меня нет поводов? — Гарри нагло ухмыльнулся, словно намекая, но быстро вернул на лицо деловое выражение. — Визенгамот. И отношение этих почтенных старцев ко мне и всему маггловскому. — Не игнорируй их, Гарри. Потешь их самолюбие. Полукровка и глава двух родов — это уже нонсенс, а явно демонстрируемое презрение к столь высокому собранию настолько выбивается из их картины мира, что они просто не могут относиться к тебе иначе. — В любом случае, Люциус, мне необходимо будет твое влияние. Когда мы получим документальные подтверждения моей теории, магический мир тряхнет сильнее, чем в девяносто пятом.

***

Тем временем, зайдя в портретную галерею, Волд улыбнулся старому другу. — Том! — воскликнул мужчина с одного из ближайших портретов. — Узнал-таки, Аби. — Твою мордашку не узнаешь, кажется. Научился на метле держаться? — Прекрасно знаешь, что нет, — смущенно и от этого зло ответил Волд. — Я же ещё тогда при тебе без дополнительных устройств летал. — Мало ли, годы прошли. Ты постарел, хоть не сказать, что намного менее смазливым стал. Это я вот… не изменился почти. Тогда сына из Азкабана вытянул, а сердце не выдержало, — Абраксас мотнул головой, отгоняя мысли. — Рассказывай, кто это тебя к живым вернул. Волд наколдовал себе кресло и принялся рассказывать. Хоть он и не любил говорить о жизни духом, унизительном существовании недочеловеком и о том монстре, которым он возродился, друг имел право знать, а значит, Волд должен был рассказать. Разговор перешёл на политику и Абраксас, всегда сведущий в международных отношениях обоих миров, дал пару дельных советов. С американцами друзья решили не связываться, предположив, что слишком тесные отношения с магглами тех погубят. Магов в США уже использовали и притесняли, правда, пока очень либерально и мягко. Американское пресловутое равенство не предполагало существование намного более талантливой группы людей. Магия, в отличие от богатства, образования и многих других благ, недостижима никакими усилиями, поэтому обернулась для местных магов множеством дополнительных обязанностей. Волд и Абраксас вспомнили многих общих знакомых. Люциус даже сейчас опасался авторитарности отца, поэтому редко заходил в галерею. Все портреты, хоть и выходили иногда в гостиные, столовые и бальные залы, страдали от информационного голодания. Именно поэтому к Волду прислушивались все вне зависимости от темы беседы. Они проговорили больше часа, прежде чем Абраксас прервался на полуслове. — А ведь ты по делу пришел. Пять лет заглянуть не мог, а тут час времени потратил. И на кого? На портрет. — Помнишь, ты как-то рассказывал легенду про Амели, Адель… — Адели? — Да, — Волд улыбнулся. — Я надеюсь, в основе этой легенды реальная история, потому что меня интересует брачный ритуал. — Ты?! Собрался жениться? Кто она? Я ее знаю? — Едва ли ты знаешь его. Но он здесь, можно познакомиться. Волд вернулся в гостиную, по дороге обсуждая с Абраксасом действительно существующий ритуал. Малфой пытался удержать любопытство, но слетевшая за последний час маска надменного аристократа никак не возвращалась на лицо. — Ты… с ума сошел! — едва смог подобрать цезурные слова Абраксас. Волд открыл дверь гостиной и успел полюбоваться на его ошарашенное лицо. — Самый краткий и приличный вариант. Здравствуйте, сэр. Волд приподнял бровь, но пояснил Аби, что Дора и Вэл реагировали почти так же, но более развернуто. — «Здравствуйте, сэр»? А как же «Отвали, старый хрыч» и запускание бутылкой с виски в портрет? — Простите, сэр, — смутился Гарри. Драко внезапно заинтересовался узором на обивке своего кресла. Нарцисса приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но решила промолчать. Люциус, потерявший нить беседы, пытался как-то сохранить видимость контроля над ситуацией. — Значит, знакомы. Абраксас, прости, конечно, но ты, по-моему, притягиваешь неприятность с этим словом. Вспомнить только наше знакомство. — Мне даже интересно стало, — справился со стеснением Гарри. Волд и Абраксас покосились друг на друга, тяжело вздохнули. Малфой отвернулся с независимым видом. — Было это, когда я только поступил на первый курс, а Аби соответственно на второй… — медленно произнес Волд и быстро закончил, — и я разбил ему нос со словами: «Отвали, идиот». — Впрочем, хорошо, что так. Иначе я рисковал остаться последним в роду Малфой. — «Не ругайтесь, дети, с Темными Лордами»? — ехидно уточнил Волд. — «Не ругайтесь с мелкими пакостниками с воображением», скорее, — в том же тоне ответил Аби. — Вот уж кто действительно страшен. — Ты мне льстишь. — Я б и по-другому выразился, да не при дамах, — немного подумав, Аби добавил: — И все-таки, почему из всех именно Поттер? — Наказание за вредность, — серьезно покачал головой Гарри. — Должно же было хоть кому-то из нашей компании повезти в любви. Спустя еще час подобных препирательств, Гарри и Волд откланялись, забрав небольшую книгу, в которой сказано, как строить ритуал. Читая ее вечером, они столкнулись с неожиданным вопросом: «И кто из нас поэт?». Вообще, они обнаружили, что выполнить все задачи и реализовать ритуал будет довольно сложно, но уже такой шаг на пути к браку не мог не радовать. — Откуда ты узнал о реакции Вэл и Доры? — неожиданно спросил Волд. — Эльфы, Волд. По личной инициативе. Почти незаметно для Гарри прошел процесс принятия клятв от Ордена Феникса. Если бы Тедди при встрече не поделился впечатлениями от церемонии, он бы не вспомнил. Гарри порадовался, что с клятвой согласились все. Он уточнил у Волда насчет того, как они осуществят переезд в магический мир, и удовлетворился ответом, что жилья всем хватит, а его стоимость снизят до более удобного уровня. Никто не ждал, что у всех семей орденцев хватит сбережений на целый дом или хотя бы квартиру, но позволять им снова селиться всем вместе Волд счел невыгодным для себя. Уже через пару дней после этого Гарри позвонила Луна. Она сказала, что Рон и Гермиона хотят с ним поговорить, и спросила о времени и месте. Гарри предложил встретиться прямо сейчас и аппарировать к нему. — Гермиона не хочет оставлять Розу, а с детьми лучше не аппарировать. — О! Тогда как насчет Дырявого котла? Оттуда камином ко мне, хорошо? Просто не думаю, что стоит это обсуждать в публичном месте. Луна отстранилась от телефона, что-то говоря в другую сторону, и через пару минут сказала: «Через полчаса там». Гарри выдохнул. Если бы они не смогли сойтись в чем-то столь простом, возможно, не было бы смысла пытаться восстановить общение. А так он имел право надеяться на что-то, хотя и понимал, насколько будет трудно. Гарри всей душой желал, чтобы Рон справился с завистливостью. Насчет Гермионы он почти не волновался: рациональность подруги поможет ей принять ситуацию, встроив ее в свою картину мира. Гарри появился из камина почти одновременно с тем, как Рон и девушки вошли в дверь. На них покосилась пара человек, но в основном завсегдатаи Дырявого котла, как обычно, остались безразличны. — Привет, — Гарри привычно поцеловал Луну в щеку и протянул Рону руку. Гермионе Гарри смог только улыбнуться, потому что она держала на руках крошечную дочку. — Привет, — поздоровались все трое в ответ. Они переместились в менор, где эльфы уже накрыли чай для хозяина и его гостей. Луна с улыбкой спросила про книгу, которую он тогда купил. Гарри долго не мог вспомнить, а потом, тяжело вздохнув, ответил: «Меня заставили учить латынь». Тон был настолько похоронным, что все дружно рассмеялись. Рон рассказал, что работает охранником в клубе, а сейчас, раз так вышло, хочет попробоваться в «Пушки Педдл». Гарри видел, что Гермиона относится к идее более чем скептично, но друга поддержал. Они поговорили немного о квиддиче, потом повспоминали истории из школьных приключений. Луна была шокирована историей про философский камень, хотя почти сразу сказала, что это не мог быть Снейп. — Как ты это определила? — возмутился Рон. — Он всегда очень заботился об учениках. А если бы мы не боялись его, то взрывов на уроках Зелий было бы куда больше. — Хоть я все еще крайне его не люблю, не могу не согласиться. В зельеварении нужна строгость и, прежде всего, строгость к себе. — Ох, какая война с профессором Макгонагалл у них началась после смерти Дамблдора. Не знаю, почему закончилась, но очень рад этому. Следующей стала история про Василиска. Никто не решался первым произнести вслух имя таинственного нападавшего, поэтому в конце концов они обошли этот вопрос. Девушку и без того сильно потряс факт обитания в школе столь опасной зверушки. — Гарри, а как… ну… как ты стал геем? — Рон! — возмущенно прошипела Гермиона. — Я не становился, я всегда такой и в прошлом, и сейчас, и в будущем. Только когда мы прощались с Феликсом еще тогда, в девяносто пятом, он меня поцеловал. У меня не было времени рефлексировать по такому глупому поводу, и я просто смирился с этим фактом. — А потом решил проверить, — возмутилась с портрета непонятно когда появившаяся Дора. — Раз сто. — Ты мне льстишь, что я приличный, или недооцениваешь? — Почему мой внук должен быть таким наглым и невоспитанным мальчишкой? — Потому что о воспитании внука надо было подумать лет пятнадцать назад, а что до наглости… Альтернативой был бы внук, ведущий себя как сын. — Нет уж, спасибо. — Кстати, бабушка, не прогоняю, просто интересуюсь… — Это первый раз, когда ты приводишь сюда девушку в каком угодно качестве. Имею право на любопытство. Представь меня. — Ребята, это Дорея Поттер, в девичестве Блэк, моя бабушка. Бабушка, это Луна Лавгуд, Гермиона и Рон Уизли. — Ксено был лапочкой. Очаровательный ребенок с богатой фантазией. — Спасибо, миледи, — кивнула Луна. Разговор снова перешел на нейтральные темы. Гарри рассказал, что Лаванда Браун недавно вышла замуж и уехала в Австрию. Потом он вспомнил еще нескольких общих знакомых, кто кем работает и другие более-менее любопытные факты. Роза запищала, и Гермиона вышла ее покормить. — Ты эксплуатируешь труд домашних эльфов! — вернувшись, заявила она. — В меноре самые счастливые домовики в Британии. Все замерли. — Здравствуйте, — раздался у Гарри за спиной бархатный голос Волда. — Гарри, ты не говорил, что у нас будут гости. — Сам не знал, — Гарри встал и поцеловал любимого в щеку. — Привет. — Здравствуйте, — запоздало и нестройно отозвались все трое. — Останетесь на ужин? — Спасибо за приглашение, сэр, — отозвалась Луна. — Тинки, — позвал Волд. Он снял мантию и протянул домовику. — Спасибо. Передай на кухню, пожалуйста, чтобы на всех накрывали. Гарри пригласил всех в столовую и заверил Гермиону, что Зиззи с удовольствием присмотрит за Розой. Рон посмотрел на ряд вилок и ножей рядом с тарелкой, покраснел и перевел взгляд на Гарри. — Прости, друг, а можно я буду есть по-человечески? Боюсь, мой мозг просто взорвется, если я попытаюсь это понять. — Не позорьтесь, молодой человек. В этом нет ничего сложного, — ответила с портрета Дора. — Бабушка, — недовольно воскликнул Гарри. — Поверьте, пока Дора не пытается за это проклясть, все еще очень неплохо. — Не изображай тут жертву насилия. Эта роль тебе никогда особо не удавалась. — Должен же я произвести менее пугающее впечатление на друзей Гарри. — Какая разница? В любом случае всех своих друзей Гарри в одном месте собрать не сможет. — Я, вообще-то, планировал всех пригласить на день рождения. — И Малфой, и Уизли смогут ради тебя не пытаться проклясть друг друга? — Малфой?! Ты общаешься с Малфоем? — вскинулся Рон. — Мы дружим с ним и Тео Ноттом. — Но как? Почему? — Это был сложный год, я про пятый курс. Страшный год. Я ничего не знал о вас, где вы, да даже живы ли. Драко переживал за родителей. Он как-то упал в обморок во время урока, потому что в то утро письмо из дома припозднилось. Думаю, сначала мы нашли друг в друге жилетку для слез, а уже потом — друзей. — Но ты серьёзно хочешь, чтобы мы встретились? — немного неуверенно спросила Гермиона. — Он же ненавидит магглорожденных и магглов. — Нет, вовсе нет. Он гуляет по маггловскому Лондону чаще меня. Ребят, он, может, и лицемер, но хороший человек. Это просто общая Малфоевская фишка: в обществе они самовлюбленные мерзавцы, зато для своих — душа компании. — То есть это нормально, что я магглорожденная? Никто из-за этого ссориться не будет? — Гермиона дождалась кивка Гарри. — И вам не претит принять помощь грязнокровки в этом проекте с радиационной природой магии? Это же почти равносильно признанию, что я в чем-то лучше вас. Гарри хотел вмешаться, понимая, что разговор принял опасный поворот, но Гермиона ждала ответа от Волда, а тот, кажется, и сам хотел ответить. — Если вы лучше меня, то докажите мне это. Гермиона вскинула подбородок, принимая вызов, но больше Гарри поразила реакция Доры: та расширила глаза и, судя по всему, едва удержалась от того, чтобы приоткрыть рот. Поттер решил, что обязательно спросит у неё вечером или завтра. Разговор перешёл в более спокойное русло. Дора иногда подсказывала гостям, какой прибор взять и как держать, так что Рон даже усвоил для себя определённую логику. — Кстати, вы могли бы сыграть в шахматы, после ужина, — предложил Гарри. — Рон, помнится, ещё на первом курсе обыграл Макгонагалл. — Вот как? А ведь Минерва очень хорошо играет, — задумчиво протянул Волд. — Как вообще вышло, что вы играли? — Ну, мы пошли спасать философский камень и… — Там были метлы. Ты летаешь прекрасно, для волшебных детей квиддич — одно из очень немногих развлечений, так что я уверен, мистер Уизли точно умеет держаться на метле. Миссис Уизли, как у вас с этим? — Ужасно, если честно. — Вот она, беда всех отличников, — съязвила Дора. — Да-да, потом посмеешься. В любом случае, метла может увезти двоих. Так что долетели бы. — Мы, признаться, мыслили довольно линейно, — смущенно произнёс Гарри. — Ладно, я и в двадцать соображал через раз, а вам было только одиннадцать. — И меня стабильно било по голове бланджером. — Ты играл на первом курсе? Минерва сумасшедшая садистка, а я и не замечал? — Гарри был потрясающим ловцом, — ответил Рон. — Если бы не он, то Гриффиндор ни за что не получил бы кубка школы. — К тому же я до середины третьего курса весил меньше, чем первогодка. Так что смысл в тех правилах весьма сомнительный. — Люди погибают на квиддичном поле. Никакой талант не служит оправданием для того, чтобы подвергать жизнь ребёнка опасности. — Я жив, здоров. Квиддич отправлял меня на больничную койку довольно редко. Только одно из трёх попаданий во власть мадам Помфри происходило из-за матчей. — Самоубийца. — Живу под таким девизом. После ужина Тинки принёс шахматы, и Волд и Рон действительно сели играть. Первые ходы сменяли друг друга почти незаметно, но вскоре они начали задумываться на несколько минут. Гарри и девушки отсели, обсуждая маггловскую моду. Через некоторое время появился Тинки и протянул Гарри конверт. — Письмо от лорда Малфоя. Гарри сломал печать и быстро пробежался глазами по тексту. — Тоска. Придётся мне явиться на собрание Визенгамота, а то Люциус меня прибьет и будет прав. Скучные, злобные старикашки. — Почему ты их так не любишь? — склонила голову к плечу Луна. — Если я там появлюсь, то пойдут слухи о связи моего отца с крёстным, которой, я уверен, не было. К тому же, это может поставить под удар Тедди и Ремуса с Нимфадорой. В том, что Андромеда и словом, и делом сможет защититься от любых нападок, я не сомневаюсь, а за них переживаю. Кроме того, там такие заморочки с наследованием, что я, считай, заявляю, что попадаю в двадцатку сильнейших магов Англии. Я, конечно, и в пятерку попадаю, но лучше не акцентировать на этом внимание. Волд задумчиво кивнул, не отрываясь от партии. Уизли показался ему интересным противником: не равным, конечно, но и не позволяющим ошибаться. Луна Волду понравилась с первой встречи. Девочка умела смотреть в самую суть и мыслила практически полностью свободно от стереотипов, чем очень и очень немногие могли похвастаться. Гермиона, во время беседы показавшаяся куда менее зашоренной и более разумной и образованной, чем он подумал в прошлую встречу, кого-то неуловимо напоминала. Возможно, он видел в девушке юную Вэл или Беллатриссу, но отражение получалось очень неточным. Наконец, партия в шахматы закончилась победой Волда. Уизли, позабыв о том, что дочка недавно уснула, громогласно потребовал реванша. Розу успокоили довольно быстро. Волд пообещал Рону еще партию как-нибудь в другой раз. Гарри проводил гостей, очень счастливый оттого, что вечер так хорошо прошел.