Angels and Devils

Гарри проснулся в воскресенье утром на трансфигурированном диване в комнате Ремуса. Лег он поздно, друзья проговорили долгие часы прежде, чем он вырубился. Старая пословица о том, что утро вечера мудренее, не сработала. Наоборот, после неторопливого завтрака с Люпином Поттер возвращался в гриффиндорскую башню грустным и смущенным сильнее, чем когда-либо.

Его фантазии ясно показывали, что его подсознание думало о Малфое. Образ блондина был четким, ясным и его невозможно было игнорировать. Серафим не был разочарован в Малфое только потому, что спаривание состоялось. Гарри понял, что от этого чувства ему никуда не деться и жизнь станет еще труднее.

***

Он зашел в гриффиндорскую гостиную и обнаружил, что почти весь седьмой курс сидит около камина.

- Гарри! – Невилл увидел его первым и заставил повернуться к нему всю честную компанию. Поттер был готов к обвинениям, упрекам и был удивлен, когда почувствовал восторженные объятия Гермионы.

- О, Гарри! – сказала девушка, отступая назад и оглядывая его с ног до головы. – Когда сегодня утром Малфой пришел на завтрак без тебя, мы очень волновались. У тебя действительно все хорошо? Он не сделал тебе больно?

Несколько мгновений Поттер осматривался вокруг, пораженный заботой, написанной на лицах друзей.

- Все хорошо, - спокойно сказал он, не собираясь делиться внутренним раздраем. – Профессор Дамблдор забрал меня вчера вечером и отвел к Ремусу, сегодня я завтракал с ним.

- Эээ… никаких побочных эффектов нет? – очевидно, Гермиона не собиралась сдаваться и снова смерила его изучающим взглядом.

Гарри покачал головой.

- Немного царапин, - ответил он и сумел выдавить слабую улыбку. Его слова заставили мальчиков понимающе ухмыльнуться, а девушек покраснеть до корней волос. Гермиона шутливо хлопнула друга по руке.

- Никаких подробностей! – сказала она, принимая игру Гарри.

Безусловно, двое лучших друзей могли обсуждать подробности личной жизни друг друга, но делать это перед почтеннейшей публикой Гермиона не собиралась. Поттер был ей благодарен за понимание. Несмотря на то, что факультет давно стал его второй семьей, некоторые вещи он делить с сокурсниками не собирался. Гриффиндорцы потащили его к камину и почти насильно усадили на стул. Кое-что в словах подруги зацепило Поттера.

- А… как он выглядел во время завтрака… Малфой? – нерешительно спросил Гарри. Он не был уверен, что на самом деле хочет это знать. Но, по крайней мере, друзья могли подготовить его к тому, что он увидит в Большом зале.

- Как обычно – как мудак, - непочтительно сообщил Симус. – Выглядел даже большим козлом, чем всегда. Теперь, когда вся школа знает, что он потомок Вейлы, сопливый педик начал этим щеголять.

- Да! – решительно согласился Рон. – Если я еще раз услышу его жеманное хихиканье, то сорвусь с катушек и сделаю мир чище.

- Рон!

Тема беседы очень не понравилась Гермионе. Всем стало немного не по себе - отчитывая Уизли, она иногда до ужаса напоминала Молли.

Гарри попытался подавить в себе шевеление иррациональной ревности. Он с трудом скрыл свои чувства. Гермиона строила Рона, но от Невилла его метания не ускользнули. Гриффиндорец плохо умел притворяться.

- Если я не прибью его первым, - прямо сказал Гарри, его друзья потрясенно замерли. Такого они от Поттера не ожидали. - Что? – невинно спросил тот. – Я все еще на гормонах, - почти равнодушно сообщил мальчик, - и, вероятно, прокляну любого, кто на него посмотрит.

- Все поняли? – спросил доверчивый Невилл. – Не смейте пялиться на Малфоя!

Общий смех был ему ответом, и Гарри почувствовал себя немного лучше. Все зашевелились, расслабились и на колени к Поттеру упала стопка бумаги.

- Мы подумали, что тебе будет интересно узнать, что про тебя сплетничают, - сказа Рон, пожав плечами. – Мы сохранили для тебя номер «Пророка» и еще несколько газетенок. «Придира» лежит сверху, отец Луны напечатал правду, тебе лучше начать с него.

Гарри улыбнулся друзьям и попытался подавить страх. Со времени поражения Вольдеморта «Пророк» писал о нем только хорошее, но он все еще был знаменитостью и боялся даже представить, что там про него накатали. Гарри сомневался, что такая новость не была замечена журналистами в первый же день изменения его статуса. Но он вцепился в Малфоя прежде, чем совы принесли почту, а Поппи, пока ухаживала за ним, «Пророк» читать не давала.

- Я думаю, что прочитаю это позже, - промямлил Поттер, со страхом глядя на кипу газет. Наверняка слизеринцы наговорили про него гадостей, и теперь пресса строила самые смелые и разухабистые предположения, с которыми Гарри не испытывал ни малейшего желания знакомиться. После всего случившегося ему хотелось чего-нибудь до боли нормального. И он решил вспомнить детство. - Кто хочет взорвать котел Снейпу? - с надеждой спросил он.

* * *

Утром понедельника Гарри пришлось-таки добровольно-принудительно встретиться с Малфоем. Вернее, с ним и со всем слизеринским гадюшником. Первым уроком была Трансфигурация, которую Драко аккуратно посещал вот уже семь лет. Все, кто хотел сдать выпускной экзамен на «отлично», собрались в классе, и Гарри не мог позволить себе роскошь смыться и прогулять. По крайней мере, утешало то, что острый глаз Макгонагал заметил бы любые открытые попытки сделать ему гадость.

Гарри сел рядом с Роном и попытался слиться в обстановкой. Получилось секунд на тридцать. Почти сразу слизеринцы начали хихикать и тыкать в него пальцами.

- Наплюй, приятель! – мудро посоветовал Рон, и Гарри очень старался. Только один слизеринец его игнорировал, и это, ясное дело, был Драко. Хуже того, он Поттера вообще в упор не видел. Вопреки тому, что он сказал друзьям, Гарри не чувствовал безумной ревности, когда Панси напропалую строила глазки Малфою. Его поглотило черное отчаяние, когда он увидел, что партнер его игнорирует и делает авансы другому человеку. Это было невыносимо.

- Мы продолжим превращать мышей в лошадей, - провозгласила профессор Макгонагал, встав посреди класса. – Помните, на данном этапе ваши лошади должны быть не больше метра в холке. Не страдайте гигантоманией, вычту баллы.

Декан Гриффиндора окинула взглядом класс, выбрала одного рейвенкловца и несколько слизеринцев.

- Можете приступать, - сказала она и, отступив назад, села.

Гарри прогулял неделю практического обучения, но изучал теорию, пока был в больничном крыле. Поэтому его поставили в пару с Роном и разрешили посмотреть на других. Малфой занимался с Паркинсон.

Где-то к середине урока, когда обоим выделил по мышке, они смогли попробовать новое заклинание. Гарри сразу почувствовал, как изменилась его волшебная сила по сравнению с предыдущими способностями. Но он подумал, что это потому, что он раздражен. Его мнение изменилось, когда Малфой попробовал колдовать первый раз. Гарри был так поражен ощущениями, что выронил палочку. Слизеринцы засмеялись над ним, Драко отвлекся, и через мгновение Поттер смог пошевелиться.

- Все хорошо? – спросила у него Макгонагал, помогая ему движением палочки.

- Да, профессор, - ответил Гарри, выходя из ступора и нагибаясь за палочкой, - извините, профессор.

В следующий раз, когда Драко начал колдовать, Поттер уже был готов, хотя и побаивался немного. Казалось, что каждый раз Драко пользуется его волшебной силой. Гарри так чувствовал, и эти ощущения ему нравились. Он почти улыбнулся, когда подумал, что Драко испытывает те же чувства.

Глубоко вздохнув, Поттер сконцентрировался на трансфигурации и спокойно произнес заклинание. Он сразу же посмотрел на Малфоя, чтобы заметить его реакцию, и почувствовал, как его настроение упало ниже плинтуса. Не было ничего, что указывало бы на то, что слизеринский гад чувствовал хоть что-нибудь. Это он был влюбленным идиотом, а Драко был холоден как лед. Гарри ощутил, что жизнь по капле уходит из него. Малфой не волновался потому, что ничего не чувствовал.

* * *

- Сегодня, - голос Снейпа звучал в классе с обычной насмешливостью, а Гарри попытался перенестись в иной мир силой простого желания, - мы будем варить зелье, которое используют при работе с драконами. Называется оно Secus Draconium. Каждый год семикурсники готовят его для отправки к драконологам в Румынию, поэтому я жду, что все образцы будут отличными.

Гарри еще раз попробовал раствориться в воздухе, когда темные глаза Снейпа остановились на нем.

- Мистер Поттер, зная ваши феноменальные способности, - язвительно сообщил зельевар, - я не хочу, чтобы вы даже приближались к Дыханию ангелов. Следовательно, вы будете просто нарезать ингридиенты. Ваши инструкции на том столе.

Как правило, на этом столе Снейп демонстрировал опыты, но сегодня он был оборудован для обычной работы. Гарри неохотно прошел мимо профессора, поежился под полным презрения взглядом и занял отведенное место.

- Мистер Малфой, - продолжил Снейп более мягким тоном, - из-за недомогания, вызванного недавним общением с мистером Поттером (Гарри постарался не разозлиться), вы тоже отстраняетесь от приготовления этого зелья. Поскольку ваши оценки выше, чем у многих, вы свободны.

Драко ухмыльнулся однокурсникам и собрал вещи.

- Спасибо, профессор, - сказал Малфой и ушел, не обернувшись.

Слизеринец не посмотрел в направлении Гарри, и это подтверждало его подозрения. Он ничего не мог сделать с тем, как вел себя Драко, его сердце разрывалось.

- Приступайте, - холодно сказал Снейп, и Гарри посмотрел на пергамент на столе.

Он долго смотрел на рецепт, казалось, не видя его. Чувства, которые Драко каждый раз вызывал в нем, почти подавляли его, и ничто на свете не имело большего значения. Как будто весь его мир сконцентрировался и вращался вокруг белокурого слизеринца.

- Мистер Поттер, - вернул к реальности голос Снейпа, - остатки ваших извилин окончательно атрофировались?

Гарри поднял глаза и посмотрел на профессора. После того, как они с Драко стали любовниками, он ни разу не посмотрел в зеркало, но, видимо, Снейп на его лице прочитал многое, потому что замолчал и отвернулся. Может быть, его даже что-то напугало, но Гарри не собирался его успокаивать. Наконец-то, прочитав список зелий на пергаменте, он пошел в кладовку за компонентами.

- Нет, это не то, - голос Гермионы возник из ниоткуда, когда Поттер медленно собирал необходимое. – Это тычинки Дыхания Ангела. Даже не думай к ним прикасаться.
Мальчик посмотрел на оранжевые волокна, над которыми зависла его рука.

- Спасибо, - тихо сказал он, игнорируя озабоченный взгляд, которым одарила его подруга. В конце урока Гарри был вынужден вернуться в кладовую и снова уставился на тычинки. Некоторое время он раздумывал, потом, повинуясь импульсу, взял пробирку, с помощью шпателя наполнил ее оранжевыми нитями, закупорил и спрятал в карман. Поттер понятия не имел, что будет делать с цветком, но особо раздумывать не стал.

* * *

Два дня Гарри носил тычинки в кармане и задавался вопросом, зачем он их взял. На третий день, когда он шел на обед в Большой зал, группа слизеринцев насмешками и улюлюканьем загнала его в угол. Их шутки были плоскими и тупыми, Поттер даже толком не помнил, что именно они говорили. Но когда Драко прошел мимо и засмеялся, Гарри понял, что больше не может. Гриф сбежал на Астрономическую башню. Сверху тихо падал снег, карниз укрывал его от непогоды, и он наконец-то решил рассмотреть свою добычу.

После памятного урока зелий Гермона десять минут вещала ему о Дыхании ангелов. Казалось, она встревожена и пытается предупредить его о чем-то. Сам он никакого волнения не испытывал. Оказалось, вещество влияло на волшебные существа его вида, Серфимов и прочих, и было наркотиком. Его ближайшие видовые родственники теряли от него остатки разума, и хотя никто точно не знал, какой эффект оно окажет на Серафимов, было ясно, что он обязательно будет.

Сейчас Гарри как раз очень достала действительность, все это было для него слишком. Совсем недавно он считал, что жизнь налаживается, даже пробуждение чертового гена не смогло выбить его из колеи. Но никто не предупредил его о партнерстве с Драко Малфоем. Внутренний баланс, который Гарри почти обрел после финальной битвы, расшатался, депрессия почти поглотила его. Он не спал и не ел последние два дня. Все, что Поттер замечал, это очередные знаки презрения, которые демонстрировал ему его партнер.

В Большом зале Гарри делал вид, что ест, и ловко отводил глаза друзьям, чтобы они не доставали его вопросами. Иногда он врал, что на глазах у слизеринцев ему кусок в горло не лезет и вечерами он ходит за едой на кухню замка. Он делал вид, что собирается съесть украденное, но если бы Рон додумался заглянуть под кровать Поттера, у последнего были бы огромные проблемы.

Гарри медленно откупорил пробирку и очень осторожно вытряхнул одну из тычинок на кусочек пергамента. По словам Гермионы, это был мощный наркотик. Подруга говорила что-то о том, что домашние эльфы, которые состояли в очень отдаленном родстве с Серафимами, шалели от одного глотка сливочного пива, и что наркотик также будет воздействовать и на него. Гарри, конечно, пробовал, сливочное пиво, но на него оно так не действовало.

Сев по-турецки, Поттер осторожно положил пергамент с волокнами на пол и спрятал остатки в карман. Если ему понравится, у него будет еще одна тычинка. Не совсем уверенный в том, что ему нужно делать, мальчик протянул волокно между пальцами и снял с него желтую пыльцу. Их немедленно начало покалывать, и Поттер озадаченно уставился на испачканные желтым пальцы, чтобы понять, что происходит. Несколько секунд ничего не менялось, и Гарри уже готов был вытереть руку и бросить эту глупую идею, пока окружающий мир неожиданно не окрасился серым и синим. Мальчик осмотрелся вокруг и заметил, что свет факелов поблек, а оттенки желтого и оранжевого растворились. «Началось!» Его мозг возопил, что даже для гриффиндорца он делает большую глупость. Тогда Гарри быстро положил тычинку на язык, и мир взорвался цветом…

Гарри потерял счет времени, реальный мир исчез, он понятия не имел, как долго любовался радугами и гонялся за мыльными пузырями. Проблеск сознания заставил его осознать, что он стоит на краю Астрономической башни, каким-то образом перешагнув через магический барьер. Он чувствовал себя так, будто у него украли душу, и Гарри захотелось закричать от безысходности.

Поттер держался за край балюстрады и двигался по ее краю навстречу ветру, как будто тот мог унести с собой его боль. Очевидно, наркотик на несколько минут заглушил его ярость и отчаяние, но сейчас они вернулись. Гарри не мог справиться с этими чувствами, ему надо было их выпустить. Не колеблясь, он сорвал с себя одежду и бросил ее в новый порыв ветра. Почти сразу она была поймана потоком воздуха и улетела во тьму.

Поттеру тоже хотелось исчезнуть. Хотелось позволить темноте поглотить его проблемы, и наркотик подсказал ему, что делать. Он истошно закричал, возвращая миру свои боль и гнев, и сорвался вниз. Падая, он чувствовал себя свободным, и это было замечательно…

Однако, какая-то часть Гарри хотела жить, и инстинкт самосохранения неожиданно проснулся. Крылья развернулись и замедлили свободное падение до минимума, но посадку все равно сложно было назвать мягкой. Земля уже успела промерзнуть, и небольшой слой выпавшего снега не сделал ее мягче. Падая, Поттер подвернул лодыжку и вскрикнул от боли, руку прошила острая боль, и на мгновение мир померк.

Когда Гарри пришел в себя, он смог только застонать. Душа и тело болели слишком сильно даже для упертого гриффиндорца, и он не стал пробовать встать. Крылья и инстинкт самосохранения не подвели его, он все-таки очень сильно ударился.

- Ты что же это вытворяешь, придурок?! - родной до боли голос был настолько неожидан, что Гарри сначала решил, что к нему вернулись глюки. Но чужая рука схватила его за плечо, повернула, и он увидел Драко. Тот выглядел очень взволнованным.

- Я не смог… - больше Гарри ничего не сказал, слезы потекли по щекам. Он произнес это едва внятно и неразборчиво, но, казалось, слизеринец понял его.

- Кем ты себя вообразил? – насмешливо, но без обычного яда, спросил Малфой. – Богом? Не прошел по конкурсу. Где твоя рубашка?

- Ветром сдуло, - честно ответил Гарри.

Его партнер обозрел мягко падающие вниз хлопья снега.

- Здесь нет ветра, - сердито сказал Драко.

Внизу действительно было тихо, а вот наверху все было по-другому. Пытаясь указать туда рукой, Гарри шевельнулся и вскрикнул от острой боли.

- Гарри, ты пострадал? Почему ты не сказал мне?!

Мучительная боль почти отпустила Поттера, он смотрел в лицо, на котором отражалась забота. Глубоко в душе Поттера зашевелилась умершая было надежда. Драко назвал его по имени!

- Как ты нашел меня? – спросил Гарри, ему хотелось знать это больше всего на свете.

- Я гулял тут неподалеку, - слишком быстро был дан ответ, и гриф понял, что это неправда.

- Лгун, - укорил Поттер, забывая про боль и переломы, глядя в серые глаза партнера.

- Я почувствовал твою магию, - спокойно сказал Драко, и Гарри бы засмеялся от счастья, но неосторожно шевельнулся и упал в обморок.

* * *

Гарри медленно приходил в себя. Такой головной боли он не чувствовал со времен падения Вольдеморта. Никакое похмелье, даже то, которое ознаменовало его семнадцатилетие, после совместного распития с близнецами Уизли контрабандного огневиски, не могло сравниться с арт-обстрелом в голове или резью в глазах, которые испытывал он сейчас.

- Выпей это, - сказал очень строгий голос, и Поттер понял, что он в беде. Поппи использовала этот тон, когда была очень расстроена. Он не мог пошевелиться, но нежные руки приподняли его голову и помогли ему выпить нечто омерзительно пахнущее. Возможно, зелье было ужасным, но оно определенно помогло. - Тычинки Дыхания ангелов, мистер Поттер! – начала ругаться Поппи, поскольку Гарри все-таки рискнул приоткрыть глаза. – О чем ты думал?!

В руке целительница держала пробирку с оставшимися волокнами, и Поттер внезапно почувствовал себя очень виноватым. Вся его храбрость растаяла при встрече с целительницей. Что-то изменилось в нем вчера, теперь он не сдастся, но сначала ему нужно было принять ответственность за то, что он натворил.

- Я не думал, - спокойно признался Поттер, чувствуя себя идиотом, - я только хотел, чтобы боль ушла.
Попи выглядела потрясенной и очень взволнованной. Она села на край кровати. Этого она никогда не делала, только в крайне необычных обстоятельствах.

- Гарри, - начала она, беря его за руку, - ты хотел убить себя?

- Нет, - быстро ответил Поттер, видя муку в ее глазах, - я прыгнул с Астрономической башни, но умирать не хотел.

- С Астрономической? – Поппи казалась потрясенной. – Мой Бог! А мы-то думали, что ты просто неудачно взлетел!

Она выглядела такой расстроенной, что Гарри с трудом сел и положил ей на плечо руку. Голова все еще болела, но спокойствие Поппи было важнее небольшого дискомфорта.

- Я не хотел навредить себе, - искренне сказал Поттер, - это так только кажется. Полет – единственная вещь, которая помогает мне забыться. Я не хотел умирать.

- О, Гарри… - простонала Поппи и притянула его к себе. - Почему?
Комок в горле заставил Гарри несколько раз сглотнуть, прежде чем заговорить.

- Я думал, что ему плевать, - спокойно сказал он, - что он ничего не чувствует, но это не так, Поппи! Он чувствует! Он пришел за мной… Все, что я должен был сделать – открыть ему глаза.

Поппи немного помолчала и обняла Гарри чуть сильнее.

- Мой дорогой ребенок, - сказала она, - надеюсь, что ты прав…

* * *

Со стороны гриффиндорцев никаких комментариев не последовало, хотя Гарри не сомневался - они знали, что произошло. Поттер попытался внятно объяснить Рону и Гермионе, что произошло и чего он хотел добиться. Он сказал, что хотел наладить отношения с Драко, но не представлял, как ему это сделать. Малфой его упрямо игнорировал, но теперь Гарри знал, что тот его чувствует.

Он не мог объяснить себе, а тем более кому-то еще, как он чувствует Драко, но постарался, как мог, рассказать все друзьям. Теперь они знали, как глубоки его чувства к Драко, отчасти приняли их и заботились о друге, как могли. После того, как он признался, что принял наркотик и спрыгнул с Астрономической башни, Гермиона и Рон почти не выпускали его из вида. Гарри был уверен, что подруга наколдовала ему аппетит с тех пор, как заметила его отвращение к еде, но не обиделся. Он считал, что заслужил это. Единственное, что его доставало, это назойливая привычка Рона провожать его в туалет.

В этом квиддичном сезоне второй матч гриффиндорской команды, как назло, должен был быть со Слизерином. Но Гарри больше не боялся встречи с Малфоем, он предвкушал ее. День был ясным и тихим, и Гарри, едва проснувшись, был охвачен лихорадочным возбуждением. Инстинкт ухаживания, приглушенный было наркотиком, вернулся, но он изменился, не был таким сильным. Однако Гарри чувствовал, что должен покрасоваться перед партнером. Уныние прошлой недели растаяло, он будет летать так, будто от этого зависит его жизнь. Поттер был настроен произвести на Драко неизгладимое впечатление, независимо от того, что для этого потребуется.

Игра началась как обычно, Гарри парил над игроками, не сводя глаз с Малфоя. Слизеринский ловец пытался его игнорировать, но было понятно, что если он не хочет проиграть игру, ему придется рано или поздно на него посмотреть. На пробу, и чтобы покрасоваться, Гарри выполнил пару кувырков. Он во все глаза следил за тем, не блеснут ли где золотые крылышки, и знал, что Драко делает то же самое.

Когда снитч наконец-то появился около слизеринца, Гарри кинулся к нему так, будто его преследовал дракон. Через секунду Малфой последовал за ним, и Поттер еле сдержал крик восхищения от пронзивших его острых ощущений. Крылья Гарри подергивались от желания раскрыться, но он сумел сдержать свою природу. Он с удовольствием развернул бы их перед Малфоем, но в игре решил их не использовать.

Он позволил Драко немного опередить себя, потом какое-то время они шли метла к метле, а затем Гарри поднялся немного вверх, поближе к цели. Гриффиндорец чуть было не угодил под бладжер одного из загонщиков Слизерина, но это не имело значения. Цель была рядом, снитч летел прямо перед ним, но тут рядом появился Драко. Они почти столкнулись, в последний момент резко уйдя вверх и потеряв цель, но сумели быстро развернуться.

Гарри не смог сдержаться и улыбнулся Драко, волнение игры и азарт кипели в крови его партнера и заставляли Серафима чувствовать себя живым. В глазах Малфоя на минуту промелькнуло возмущение, но потом блондин успокоился и кивнул. Казалось, сейчас они понимали друг друга, во всяком случае, частично. Снитч пропал с поля на полчаса, и за это время обе команды сумели забить несколько мячей, а Гойла чуть было не удалили за грязную игру против Гарри. Если бы гриф не был так быстр, загонщик ударил бы его битой, но Поттер довольно быстро утешился тем, как изменилось лицо Драко в опасный момент.

Наконец, маленький золотой мячик появился рядом с землей на середине поля. Гарри его увидел и, не колеблясь, птицей рухнул вниз на добычу. Он был силен, он был непобедим, он был достоин победы и должен был ее вырвать, чтобы подарить партнеру. Мир Поттера сузился до мелькания крылышек снитча. Стадион ахнул, когда он почти рухнул вниз, но ему даже не пришло в голову, что он мог разбиться. А ведь если бы Поттер выполнил трюк неправильно, то мог бы серьезно пострадать.

Впервые за всю игру он потерял из виду Драко, но знал, что партнер смотрит на него. Как ястреб, Поттер канул вниз на маленький шарик, казалось тоже застывший в испуге. Не напрягаясь, он подхватил снитч в нескольких миллиметрах от земли.

Гриффиндорские трибуны выли и бились в истерике! А Гарри, подняв руку со снитчем, посмотрел вверх, чтобы увидеть партнера. Драко был всего в нескольких футах. Шокированный и обеспокоенный слизеринец не смог скрыть восхищение, плескавшееся в глазах. Гарри понял, что добился своего, и был уверен, что Драко теперь знает, чего он хотел. Гриффиндорец повернулся к толпе, даже не пытаясь спрятать широкую улыбку.