Angels and Devils

Гарри откинулся на спинку дивана и потянулся, но это не помогло. Боль между лопатками не ушла. Сначала он думал, что растянул что-нибудь на квиддиче. Но обычные после тренировки неприятные ощущения давно должны были пройти, а между лопатками тянуло уже пару дней. Конечно, ему приходило в голову, что надо бы сходить в больничное крыло, но Гарри не привык беспокоить людей по мелочам.

Детство с Дурслями приучило его к мысли, что он должен быть самодостаточен, поэтому, по мнению мальчика, незначительные боли в спине не были поводом для беспокойства.

- Ты в порядке, приятель? – спросил Рон, игравший с Невиллом в шахматы.

- Спина болит, - ответил Гарри и встал на ноги, надеясь, что от перемены положения боль пройдет.

- Все еще болит? – его друг слегка нахмурился и повернулся к Гарри лицом. Болезненные гримасы Поттера Рон заметил еще накануне, и тот отказался от его помощи. Судя по выражению лица Уизли, Гарри понял, что сейчас он повторит свое предложение. Мальчик уже устал от раздражающей боли и хотел от нее избавиться. Будучи волшебником, он считал, что сам в состоянии излечиться, но сделанное им еще на прошлой неделе расслабляющее зелье так и не подействовало.

Когда он расправил плечи, пытаясь справиться с тупой пульсирующей болью, его тело как будто прошило огнем. Резкая судорога прострелила спину, он содрогнулся, на глаза набежали слезы. Он чувствовал себя так, будто его насквозь прошила молния.

- Гарри! – озабоченно воскликнула Гермиона и бросилась со своего места в его сторону. Она поддержала его за локоть одной рукой, а другую мягко положила на спину друга. Почти сразу Грейнджер убрала ее и поднесла к лицу. Поттер увидел, что ладонь девушки залита чем-то красным. - Гарри, - очень медленно сказала Гермиона, явно стараясь сохранять спокойствие. – Мы должны немедленно отвести тебя к мадам Помфри.

Беспокойство плескалось в ее глазах. К тому же Гарри, ожидавший, что боль пройдет, почувствовал, что она наоборот стала еще сильней. На его вопросительный взгляд Гермиона снова показала ему свою ладонь.

- У тебя кровоточит спина, - ровно сказала она.

Рон и Гермиона, как никогда ранее, были очень настойчивы и проводили его до больничного крыла. В конце войны они так сдружились, что стали единым целым, особенно если это касалось защиты Гарри. То, что он вообще пережил все эти потрясения, было само по себе чудом, поэтому друзья очень серьезно присматривали за Поттером.

Тот факт, что после победы над Волдемортом он пролежал в коме два месяца, а потом год приходил в себя в доме Блэков, сделало заботу о его здоровье для друзей главным делом. Это было шесть месяцев назад, и Гарри уже вернулся к нормальной жизни, но здесь, в Гриффиндоре, считали, что опеку прекращать еще рано.

Через минуту друзья вошли в больничное крыло. Мадам Помфри посадила Гарри на одну из кроватей, подняла его черную футболку и бросила на спину беглый взгляд. Это выглядело немного странно. Медиведьма что-то пробормотала про себя и выпроводила Рона и Гермиону общими фразами. А затем поставила вокруг кровати несколько ширм.

- Гарри, пожалуйста, сними верхнюю одежду и ляг на кровать лицом вниз, - спокойно сказала женщина, но что-то в ее тоне заставило мальчика насторожиться.

Поттер провел у нее несколько месяцев, когда он восстанавливался после битвы с Волдемортом и знал ее очень хорошо. Когда рядом никого не было, он называл ее просто «Поппи», а она его «Гарри». Кроме того, он кожей чувствовал – что-то не так.

После выхода из комы мальчик провел в больничном крыле сначала неделю, а потом целое лето, чтобы нагнать пропущенное. Пока женщина над ним хлопотала, сознание и инстинкты подсказывали ему, что целительницу что-то беспокоит. Положив руки под голову, Гарри размышлял о том, что же так напугало Поппи, но ему не хватало смелости ее спросить. Он обнаружил, что лежать на животе гораздо удобнее, во всяком случае, боль немного отступила.

- Кровотечение поверхностное, - оптимистично заявила Поппи, и он почувствовал ее нежное прикосновение к спине, - но нужно все обработать. Я прочищу твои раны, но это будет немного больно.

Не дожидаясь, пока Гарри спросит «какие раны?», целительница отошла от него, чтобы взять все необходимое. Когда она вернулась, почти сразу Поттер почувствовал холодное и болезненное прикосновение между лопатками. Он застонал и уткнулся в подушку лицом. Чтобы ни делала Поппи, боль прожигала его насквозь. Через тридцать секунд болезненные ощущения притупились, колющая иглами боль отступила. Гарри начал медленно впадать в блаженное оцепенение. Целительница бережно прикасалась к его ранам, залечивая их, ее прикосновения постепенно убаюкивали мальчика. Только когда обработка раны сменилась на ласковое поглаживание пальцами, Гарри вспомнил про животрепещущий вопрос.

- Что там, Поппи? – спросил он, когда целительница осматривала его спину. – Почему пошла кровь?

Ответом ему была напряженная тишина. Через несколько мгновений Гарри попробовал повернуть голову, чтобы посмотреть на женщину. Та серьезно смотрела ему на спину, и мальчику не понравилось выражение ее лица. Поппи озадаченно разглядывала Поттера, а когда заметила, что он на нее смотрит, одарила натянутой улыбкой.

- Ничего страшного, Гарри – сказала целительница слишком веселым голосом. – Я вернусь через несколько минут, мне нужно посмотреть кое-какие медицинские книги. Лежи спокойно и расслабься.

С этими словами Поппи накинула на него до пояса одеяло и оставила одного в ограниченном ширмами пространстве. Секунд десять Гарри пытался, изогнувшись, заглянуть себе за плечо и рассмотреть, что же там такое. Но у него, конечно, ничего не получилось, да и больно было. В конце концов, он рухнул на кровать и, глядя на изголовье, пытался сообразить, во что же он вляпался на этот раз.

После поражения Волдеморта Гарри надеялся, что посещения больничного крыла остались в прошлом, но, видимо, это желание было из разряда невыполнимых. Вне зависимости от того, чем его намазала Поппи, боль утихла. Некоторое время он лежал, ожидая ее возвращения, а потом задремал. Впервые за три дня его спина не болела, и Гарри наслаждался каждой минутой покоя.

Неизвестно, сколько он пролежал в полусне, но мальчик резко вернулся к реальности, когда услышал голоса Дамблдора и Поппи. Они говорили очень тихо, и Гарри пришлось изо всех сил напрячь слух, чтобы разобрать слова.

- Нет никаких сомнений, Поппи, - спокойно сказал директор. – Это не чья-то шутка или розыгрыш.

- Нет, - подтвердила мадам Помфри, - я проверила все заклинания и зелья, это природное явление.

- Есть какие-нибудь осложнения?

- Нет, он выглядит совершенно здоровым, - решительно сказал женщина старому волшебнику. – Бедный мальчик, должно быть, терпел боль в течение нескольких дней. Я думала, что он уже пережил все, выпавшее на его нелегкую долю, оказывается, все начинается сначала.

Тут их голоса стали почти не слышны, и Гарри уже не мог разобрать ни слова. Он был заинтригован и немного волновался, но его худшие опасения не оправдались, умереть он не должен был.

- Ну что же, - вновь стал слышен голос директора, - я полагаю, мы должны все рассказать Гарри. Хотел бы я не делать этого.

Поттер услышал звук шагов. Он повернулся на шум отодвигаемой ширмы и встретился глазами с Дамблдором.

- Добрый вечер, Гарри, - тепло приветствовал его директор. – Надеюсь, ты чувствуешь себя не слишком плохо.

- Не знаю, чем намазала мне спину мадам Помфри, но мне уже лучше, благодарю вас, профессор, - ответил гриффиндорец, пытаясь понять настроение Дамблдора. - Что со мной происходит? – напрямик спросил мальчик. Он не собирался играть в игры или ждать, когда ему мягко сообщат о происходящем, он просто хотел знать. Дамблдор спокойно смотрел на него несколько секунд, потом кивнул.

- Все просто, Гарри, -  спокойно сказал Дамблдор. – У тебя выросли крылья.

Осознав всю нелепость заявления, мальчик сначала хотел рассмеяться. Ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что директор не шутит.

- У меня что?.. – недоверчиво переспросил Поттер.

- У тебя выросли крылья, - спокойно сказал директор. - Больно было из-за того, что перья прорезали кожу.

Мозги Гарри закипели. Однако, он достаточно хорошо знал Дамблдора и не мог поверить в то, что старый волшебник выжил из ума. Значит, все, что он сказал, было правдой. Хотелось бы, конечно, думать, что старый волшебник спятил, но собственная интуиция подсказывала, что это правда. Но ведь у людей, даже у волшебников, не могут расти крылья, если они, конечно, не под заклятием.

- Этого не может быть, - сказал Гарри только потому, что хотелось унять бешено колотящееся сердце, а не потому, что он в это верил.

- Боюсь, что это так, - ласково сказал Дамблдор. - Не беспокойся, мой мальчик, это вполне естественно.

- Естественно?! – чуть не взвизгнул Гарри, но вовремя взял себя в руки. – Что может быть естественного в моих крыльях?!

Он попытался повернуться, но твердая рука старого волшебник удержала его.

- Лежи, Гарри, - негромко сказал Даблдор. – Ты же не хочешь, чтобы раны снова открылись? Я сейчас вернусь и отвечу на все твои вопросы.

Это было сказано таким тоном, что спорить расхотелось, и, сделав над собой усилие, чтобы не проклясть весь мир, Гарри уткнулся лицом в ладони и ждал, пока директор сядет. Тот сказал несколько слов притихшей мадам Помфри, но Поттер их не слышал, он словно отупел. Гриффиндорец повернул голову только на легкое прикосновения к плечу и увидел, что директор низко наклонился над ним.

- Почему у меня выросли крылья? – немного отчаянно спросил он. - Это что? Загробная шутка Волдеморта?

- Случившееся не имеет ничего общего с Томом Риддлом, - спокойно заверил его Дамблдор. – За исключением того факта, что ты впитал всю его силу, но к этому я вернусь позже.

Директор замолчал и задумался, Поттер даже решил, что он больше ничего не скажет.

- Гарри, мальчик мой, - наконец заговорил Дамблдор. - Конечно, для тебя это несколько неожиданно, но ты не первый, у кого вырастают крылья.

Директор был прав, для Гарри это было неожиданностью, он был вконец деморализован.

- Ты был рожден с рудиментарными крыльями, - уста Дамблдора изрекли очередное откровение, - это не настолько необычно, как ты мог бы подумать. Есть несколько родов волшебников с подобными врожденными качествами. Поттеры – один из таких, ты унаследовал эту особенность от своих родителей. Это признак особой, очень сильной магии ребенка. Просто твои крылья до последних дней не раскрывались.

Новость шокировала, но закрался очевидный вопрос.

- Чьи это крылья? – спросил Гарри, на самом деле совершенно не уверенный в том, что хотел бы это знать.

- Серафима, - спокойно ответил директор, а Гарри, решив, что ослышался, уставился на него с неподдельным интересом.

- Серафима, - медленно повторил Поттер. - Но разве Серафим не ангел?

В религиозных постулатах мальчик не разбирался, Дурсли никогда не были особенно набожны. Но он помнил рассказы о херувимах и серафимах. Как-то, один-единственный раз, на Рождество, еще до Хогвартса, тетя Петуния водила всю семью в церковь. Вспоминая этот случай, он подозревал, что тетка надеялась таким образом лишить его магии.

- Я полагаю, что магглы не знали точно, что обозначает это имя, - задумчиво сказал Дамблдор. – Подозреваю, что Серафимы точно подходили под описание. Но они на самом деле магические существа. Серафимы ничем не отличаются от людей, и вы никогда об этом не догадаетесь до тех пор, пока они не раскроют крылья. Эти создания даже гораздо более замкнуты, чем кентавры, и очень немногие из них вступают в контакт с низшими, как они считают, расами. Один из ваших предков нашел путь к сердцу такого существа и, таким образом, положил начало этому наследству Поттеров.

- Но почему именно сейчас? – выбрал Гарри единственный вопрос из множества роившихся в его голове.

- Потому что ты стал очень силен, мой мальчик, - любезно пояснил директор. – Серафимы не просто волшебные существа, они и есть – магия. Проявление Серафима требует всплеска магической силы, тем более, когда в наследие вступает человек. Вот что я имел в виду, когда говорил, что любой намек на крылья является признаком настоящего волшебника. Ребенком ты не проявлял никаких признаков Серафима, но уже обладал совершенно ошеломляющей силой. Поглощение еще и сил Волдеморта разбудило в тебе спящий ген.

Гарри хотелось закричать, но он прикусил язык и попытался вести себя разумно. Хотя на этот раз он предпочел бы, чтобы очередное чудо произошло с кем-нибудь другим.

- Могу ли я от них избавиться? – тихо спросил он, уже зная ответ.

- Мне очень жаль, мой мальчик, но это невозможно, - мягко сказал директор. – Ваши детские крылышки были не разработаны и являлись не более, чем украшением. Новые, как сказала Поппи, являются вполне функциональными и развиваться будут соответствующим образом. Тебе вряд ли удастся от них избавиться.

Гарри не смог сдержаться и глухо застонал, прикрыв лицо руками. Дамблдор успокаивающе положил руку на его плечо и ждал, пока мальчик успокоится.

- Как велики они будут? – наконец спросил Гарри и поднял усталые глаза на директора.

- Около пяти метров в размахе, - спокойно сказал Дамблдор. – Ты должен знать, что крылья Серафима не такие как у птиц, они гораздо более полезны и динамичны. Они контролируются не физическим, а мощным магическим механизмом защиты. Очень немногие заклинания могут проникнуть сквозь них, если они используются в качестве щита. Крылья, конечно, позволят тебе летать, но самая хорошая новость состоит в том, что если ты не захочешь, то их никто и не увидит.

Эта новость заставила Гарри воспрять духом и приободриться. Мальчик представлял себе пятиметровые тонкие, как у бабочки, покрытые перьями крылья, и теперь был растерян.

- Как могут быть невидимыми такие огромные крылья? – спросил он, не понимая, как такое может быть.

- Волшебные крылья, помни, Гарри, - сказал Дамблдор с легкой улыбкой. – Все нормально. Ты получил силы рода, и крылья освободились.

Гарри вздрогнул, это звучало неприятно.

- А вот я верю, что это к лучшему, – радостно сказал директор.

Поттер мучительно переваривал информацию, наверняка существовало еще много чего, что ему надо знать. Он совершенно не хотел этого, но понимал, что неведение может обойтись гораздо дороже, чем знание.

- Я не буду больше меняться? – тихо спросил он.

- Вполне возможно, мой мальчик, - доброжелательно сказал директор. – Но тут ничего нельзя знать заранее. Такого сильного волшебника, как ты, в роду Поттеров пока не было, следовательно, как поведет себя ген Серафима в твоей крови, предсказать невозможно. Решай проблемы по мере их возникновения, это все, что я тебе могу предложить.

Гарри с ним согласился.

***

Поттер вошел в гостиную Гриффиндора, чувствуя себя разбитым и измученным, но ему было совсем не так плохо, как накануне вечером. Раны, через которые крылья пробились наружу, зажили с поразительной скоростью, и хотя были еще совсем свежими, колющей боли больше не было. Поппи услужливо подняла перед ним зеркало, чтобы мальчик мог рассмотреть свою спину и убедиться, что она выглядит совсем не так плохо, как ожидалось.

Крылья на самом деле представляли два двухдюймовых радужных хребта, которые проходили под лопатками и в ширину были в четыре-пять раз больше, чем в длину. Если бы Гарри не знал об их существовании, он бы никогда не догадался, что это.

Была суббота, и было еще очень рано, поэтому никто не видел, как Поттер прошел через общую комнату в джинсах и пижамной рубашке больничного крыла.

Он почти не спал в прошлую ночь: действие исцеляющих зелий Поппи мешало ему расслабиться, но оно должно было кончиться через час. Гарри очень устал и был приятно удивлен, когда целительница разрешила ему не ходить на занятия после завтрака. Держа склянку с зельем в одной руке, рваную футболку в другой, он прошлепал в спальню, и на уме у него было только одно: упасть в удобную, мягкую постель и проспать сутки. Он рухнул лицом в матрас, но его планам не суждено было сбыться.

- Посмотрите на его спину! – прозвучал в комнате взволнованный и восхищенный голос Невилла.

В комнате послышались восклицания, и Поттер застонал, сообразив, что его соседи по спальне проснулись, и сейчас начнутся расспросы. Кто-то отдернул занавес над его постелью, и на мальчика упали лучи утреннего солнца. Гарри заслонил рукой глаза и попытался уткнуться лицом в подушку.

- Уйди, - раздраженно сказал он. – Я пытаюсь заснуть.

- Вау! Ты выглядишь круто, дружище! – завопил ничуть не смущенный отповедью Рон.

- Даже слишком, - громко согласился Симус.

Зная, что теперь они не отвяжутся, Гарри медленно открыл глаза и посмотрел на своих друзей. Окинув их взглядом, он увидел, что все собрались вокруг его постели. Мальчик не мог повернуться, чтобы видеть их лучше, садиться ему не хотелось, впрочем, как и поворачиваться на спину.

- Очень смешно, - насмешливо сказал Гарри и уронил голову на руки. – Можно, я все-таки посплю хотя бы полчаса, мне не удалось сомкнуть глаз с прошлой ночи.

- Круто, очень, - неоригинально ввязался в разговор Дин.

Из-за сдвинутых Роном занавесок прокрался солнечный луч и ударил прямо в лицо Гарри, и мальчик спрятал голову под ближайшую подушку.

- Как спина? – обеспокоенно спросил Рон. – Я надеюсь, ничего серьезного?

- Если бы это было серьезно, мадам Помфри приковала бы меня к постели в больничном крыле, - Гарри чувствовал, что начинает злиться, но ничего не мог с собой поделать. Несмотря на раздраженный тон, друзья его не оставили, и отчасти он был им за это благодарен, но больше всего на свете ему хотелось спать.

- Так что же это было? – голос Рона звучал слегка насмешливо.

Гарри не собирался объяснять всем присутствующим, что случилось, ему вообще ничего не хотелось объяснять, именно поэтому он решил немного приврать.

- Крылья, – сказал он правду, а потом солгал. - Кто-то наколдовал мне крылья.

Врал он подробно и развернуто.

- Мадам Помфри пыталась мне помочь, но это было адски больно.

- У тебя действительно выросли крылья? – голос Невилла звучал удивленно и восторженно. – Я никогда о таком не слышал.

- Наверное, это шутка Снейпа, - пробормотал Гарри в подушку, и веки его опустились.

Кто-то спросил Поттера еще о чем-то, но он не понял ни слова. Выросшие крылья были больше, чем гриффиндорец мог перенести за одну ночь, и Гарри уплыл из мира реальности с благодарной улыбкой. Напоследок мальчик осознал, что все еще держит в руке склянку с мазью.

Когда Гарри проснулся, то почувствовал, что боль уменьшилась, и его настроение немного улучшилось. Когда гриффиндорец привстал, а потом медленно поднялся с кровати, то увидел Рона, который, сидя на постели, читал журнал по квиддичу. Гарри не удивился, он знал, что друг останется здесь, чтобы присмотреть за ним, он не возражал против проявления дружеской заботы.

- Добро пожаловать домой, - весело улыбаясь, сказал Рон. – Как ты? Лучше?

Гарри кивнул головой и медленно встал, осторожно передернув плечами. Он почувствовал легкий укол боли, когда шевельнул лопатками. Но это было все, что он почувствовал, даже лучше, чем утром.

- Сколько сейчас времени? – спросил он, протирая заспанные глаза и взяв очки с тумбочки.

- Думаю, около двух, дружище, - тоже вставая, ответил Рон. – Я пытался разбудить тебя на обед, но ты не захотел.

Как будто желая подчеркнуть сей удручающий факт, желудок Гарри довольно громко заурчал.

- Сбегаю на кухню, не страшно, - сказал мальчик с легкой улыбкой. – Сожалею о сегодняшнем утре, ночью был ад. Когда я приведу себя в порядок и поем, мне нужно поговорить с вами, с тобой и Гермионой, это будет долгий разговор.

Обеспокоенный Рон подошел к нему поближе.

- Ты солгал ребятам, не так ли? – серьезно спросил он друга.

- Не совсем, - ответил Гарри честно, решив, что откровенность будет наилучшим способом общения с друзьями. – Все намного сложнее. Ничего страшного, но я вполне мог бы обойтись и без этого.

Рон сильно хлопнул его по плечу. Гарри вздрогнул, этот жест вызвал новый приступ боли, но он все равно улыбнулся.

- Ничего, Гарри, - ободряюще сказал его лучший друг. – Уверен, ты с этим разберешься.

После поражения Волдеморта Рон был поразительно оптимистичен и уверен, что Гарри теперь все нипочем.

- Да, - согласился Поттер, чувствуя себя гораздо лучше, - будем надеяться.

Мальчик начал рыться в вещах, разыскивая свежее белье и ванные принадлежности. Ему был очень нужен горячий душ.

***

Приняв душ, позволив домовым эльфам и Рону накормить его, Гарри почувствовал себя гораздо лучше и счастливее. К тому времени они нашли Гермиону, чудом убедили ее оставить на время домашнее задание и пойти с ними  в пустой класс.

Не сказать, чтобы Гарри был доволен своим новым анатомическим приобретением, но его жизни хотя бы ничего не угрожало. Вроде бы. Ему просто хотелось забыть о них и жить своей жизнью.

- Что это было, Гарри? - спросила Гермиона, как только они закрыли дверь. – Рон говорил что-то о наколдованных крыльях.

- Это не так, - сказал он честно. – Но крылья у меня теперь есть.

Несмотря на лаконичность ответа, казалось, Гермиона его поняла.

- По крайней мере, это объясняет, почему я не слышала о таком заклинании раньше, - твердо сказала она. Рон, видимо, не разделял ее мнения, он подозревал козни близнецов-однофамильцев. - Заклинания, как правило, действуют мгновенно, - спокойно возразила Гермиона. – А Гарри, судя по тому, что вы мне сказали, мучился несколько дней. Если бы это было давнее, родовое проклятие, я могла бы это понять, но… - она замолчала. Гарри ей сдержанно улыбнулся.

После слов Гермионы все трое поняли, что рыжие безобразники были не виноваты. Если бы это были заклинания, которыми пользовались близнецы, Рон бы их знал.

- Что же это, приятель? – с любопытством спросил Рон.

- Это! – сказал Поттер, стягивая с себя растянутую футболку через голову.

- Гарри! – воскликнула Гермиона. – Тебе же больно!

Поттер не двигался, как и его друзья, наклонившиеся ближе, чтобы рассмотреть.

- Сейчас все уже не так плохо, - честно сказал он им. – Но каждую ночь адская боль возвращается. У меня есть мазь, она мне будет необходима еще несколько дней, но худшее уже позади.

Повисло секундное молчание, потом Гермиона задал очередной вопрос.

- Ты говорил про крылья, - с любопытством спросила она. - Это то, что от них осталось?

- Это они и есть, - откровенно ответил Гарри. – Это магические крылья, они растут изнутри. Я постараюсь показать их вам, но я еще не очень умею с ними справляться.

- Вау! – кратко высказался Рон.

- Ты можешь потрогать, если хочешь и если будешь осторожна, - сказал Гарри, понимая причину неловкого молчания. Мальчик тут же вздрогнул, почувствовав острожное прикосновение, но ничего не мог с собой поделать. Ощущение легкого прикосновения мгновенно прошило все тело, и он уклонился от осторожных рук. - Прости, - быстро извинился он. – Щекотно.

В чем-то это было правдой, но кроме того он почувствовал почти сексуальное возбуждение, и накинул футболку снова.

- Ощущение среднее между кожей и шелком, - сказала Гермиона, когда он к ним повернулся.

- Это надолго?

- Навсегда, - ответил Гарри, пожав плечами, увидев шокированные лица друзей. Даже зная, что это не заклятье, они надеялись, что есть магические методы для удаления крыльев.

- Но если кто-то сделал это, почему мадам Помфри не может этого убрать? - озабоченно спросил Рон.

- Да никто ничего не делал, если не считать, что кто-то из моих предков женился на Серафиме, - с досадой буркнул Гарри и рассказал им все. - Я родился с рудиментарными крыльями, но когда впитал силу Волдеморта, они начали расти.

Гермиона сидела с раскрытым ртом. Рон тоже не мог найти слов.

- Серафим, - покачивая головой, сказала девушка, - но ведь они очень редки?

- Не уверен, - честно ответил Гарри, - но учитывая, какой магией они обладают, они, вероятно, есть. Я знаю, что они не любят общаться с людьми даже больше, чем кентавры. Так сказал Дамблдор.

Он почти видел, как в голове Гермиона пролистывает магические справочники. Поттер не сомневался, что она побежит в библиотеку при первой же возможности. Рон смотрел на него с удивлением, но выглядел смирившимся.

- Да, неудивительно, что сегодняшним утром ты был в таком гнусном настроении, приятель, - сочувственно сказал его лучший друг. - Так теперь ты можешь летать? - решил перейти к делу Рон, и Гарри улыбнулся его прагматизму.