Идите нахуй (СФфПоГП)

Глава 51

Следующую после невероятного открытия неделю Гарри потратил на то, чтобы отоспаться и написать тот самый курсовой проект, из-за которого все началось. Так как на настоящее расследование времени не хватало, пришлось взять в качестве объекта исследования Руку славы. Тюссо был разочарован, потому что это был никак не уровень Гарольда Эванса, но спорить не стал.
Из-за занятости случившееся в конце этой недели стало для Гарри еще большим потрясением, чем могло бы. Он не знал об опасности, не ждал чего-то плохого. Занятый дневником, он почти не обращал внимания на окружающий мир, а друзья, даже Сара, привыкли во многом действовать самостоятельно еще с тех времен, когда плели интриги друг против друга за его спиной.
Это была его вина. Он не присмотрел за ними. Если бы Сара просто ему все рассказала, события могли бы пойти совсем иначе.
Той ночью его разбудил Виктор. Гарри не возражал против ночных визитов Крама, но тот обычно так не делал, чтобы не нарушать школьные правила слишком уж нагло и не мешать высыпаться, поэтому Гарри понял, что случилось что-то плохое еще до того, как в свете свечи увидел выражение лица любовника.
- Что случилось? - спросил Гарри, сразу сбрасывая с себя сонливость. - Это Том? Он вызывает тебя?
Виктор только головой покачал. Он сжал руки Гарри в своих.
- Я не хотел тебя звать, но Каркаров велел собрать весь школьный совет, - пробормотал Виктор. - Лучше я сам тебе здесь и сейчас скажу, чем ты там это увидишь.
- Что?
У Гарри мурашки по спине побежали. Ситуация была жуткая. Ночная побудка. Странные слова. Что вообще могло случиться плохого, если оно не связано с Томом?
- Сару убили.
Гарри понадобилось какое-то время, чтобы осмыслить сказанное. Потом он открыл рот, но не знал, что сказать. Виктор не стал бы о таком шутить.
- Где?.. Где Каркаров собирает совет? - вот и все, что он мог спросить.
Гарри поднялся, оделся, старательно не смотря на Виктора. Потом спокойно пошел за ним. Это еще могло оказаться недоразумением, или Виктора кто-то дезинформировал. Или что-то еще. В голове были тысяча и одна мысль, но все они пронизывали Гарри слишком быстро, чтобы он смог сосредоточиться. Они долго шли по темному ночному коридору. Молча.
Напротив одного из классов второго этажа столпилось преподаватели и несколько студентов. Либериус попытался подойти к Гарри, протянул руку, но тот молча шлепнул по ней и, как загипнотизированный, направился прямо в класс. Все расступились. Тоже молча.
Нечто темное и длинное лежало перед доской, около преподавательской кафедры. Каркаров стоял рядом и, кажется, не знал, что делать. Гарри прошел мимо и сел прямо на пол.
Сара лежала бледная и красивая, совсем как несколько лет назад на снегу, в пещере. Гарри точно так же, как тогда, прикоснулся к ее руке. И рука, как и тогда, была холодная. Но в этот раз у Сары не было пульса. И она не открыла глаза в ответ на его действия. Гарри с силой ударил ее по щеке, но у нее даже голова почти не мотнулась, только волосы переместились.
- Гарри, мы уже всеми заклинаниями проверили, - тихо сказал директор. - Она мертва.
- Как?
- Смертельное проклятие.
Гарри увидел, что рука подруги вздрагивает. На секунду внутри все взметнулось от надежды, но это просто его руки тряслись, а он не мог отпустить ее. Как только он увидел это, то уже не смог контролировать себя, первые мгновения ошеломления и отрицания прошли. Гарри затрясло всего, от макушки до пят.
Это была Сара Эпстейн. И она была мертва.
Его красавица, самая наглая, самая восхитительная девочка. Единственный настоящий друг.
- Профессор Макиярви нашел ее во время патрулирования. Я как раз собираюсь начать расследование с разговора с ним, - продолжил говорить директор.
- Кто это сделал? - стуча зубами, спросил Гарри.
- Мы найдем преступника.
- Кого вы найдете?! - заорал на него Гарри. Каркаров, должно быть, не ожидал этого, потому что отшатнулся в сторону. Шепотки у двери мгновенно стихли. Никто, кроме Виктора, никогда не слышал, чтобы Гарри повышал голос. - Прошлый раз мы всемером едва не погибли, а вы так никого и не нашли! Я убью эту тварь!
Он вскочил и выхватил палочку, но ноги почему-то не держали, и он упал обратно на пол. Прижался к Сариной груди, обнимая ее, прижимаясь лбом ко лбу, и заплакал. Он еще толком не осознавал происходящего, но знал, что мир только что рухнул. Его попытались оторвать от нее, но Гарри не дался. Он начал отбрыкиваться и даже укусил кого-то. Гарри не слышал, что говорили другие, кто-то бегал вокруг, но ему было все равно.
Потом он, наверное, на несколько минут потерял сознание, потому что очнулся у Виктора на руках. Гарри открыл глаза и несколько секунд смотрел в движущийся потолок, пытаясь понять, что происходит.
- Что теперь?
- Каркаров и остальные допрашивают Макиярви, - тихо сказал Виктор.
- Это он сделал?
- Нет. Это было прямое нападение и смертельное проклятие. Любой профессор, совершив такое, очень быстро умер бы сам. Таков магический контракт, заключаемый со школой.
Они прошли несколько метров.
- Если возьмешь себя в руки и умоешься, можешь присутствовать на допросах. Каркаров позволит тебе. Весь школьный совет там.
- Возьму себя в руки? - переспросил Гарри. - Нет, не возьму.
Он сжался и уткнулся носом Виктору в мантию.
Если бы Сара была в опасности, он бы побежал, начал бы расследование, попросил бы Тома о помощи. Но Сара была уже мертва, и не существовало магии, способной вернуть ее. Даже если найдут убийцу, ей легче уже не станет.
Она могла бы стать призраком, но Гарри не слишком рассчитывал на это. Призраками становятся лишь трусы, которые боятся идти дальше. Сара была лживой, хитрой, властной, чопорной и много какой еще, но она не была трусливой.
На секунду Гарри подумал, что это Том убил Сару в порыве ревности. Может, решил, что никакие близкие, кроме него самого, Гарри не нужны. Но это было глупо. Первым делом тогда стоило избавиться от Виктора, а Сару Том всегда одобрял. По его мнению, мисс Эпстейн задавала Гарри правильный курс в жизни.
Больше не будет.
Виктор положил свою ношу на кровать и дал успокоительное зелье. Краем сознания Гарри отметил, что Виктор принес его к себе, в преподавательскую башню, но ему было все равно.
Он не плакал. Просто свернулся комочком и позволил обнимать себя.
Пришел день, потом опять ночь. Виктор уходил куда-то, с кем-то разговаривал. Гарри пытались растормошить и покормить, но есть ему не хотелось.
Может, Сара смогла бы вырвать его из депрессии, надавав подзатыльников. Приходил Абраксис, но он сам выглядел так, словно собирался лечь в гроб рядом со своей девушкой, так что его слова Гарри мало чем помогли.
- Я знаю, ты любил ее, но прекрати, ради меня, пожалуйста, прекрати, - шептал ему Виктор третьей ночью.
Потом Гарри забрали в школьную больницу. Он спал, госпожа Капелла делала ему уколы, и Гарри снова спал.
- Сделай же что-нибудь, - просил ее Каркаров, стоя у кровати.
- Он не хочет, чтобы что-то делали, не хочет жить, - шипела целительница в ответ. - С таким меня бороться не учили!
Виктор не отходил от Гарри не на шаг, и скоро сам выглядел не лучше.
Потом однажды Гарри вышел из марева успокоительных зелий. Он полностью пришел в себя и четко взглянул на мир. Все было плохо. А люди, которых Гарри любил, наверное, обречены были умирать. Как мама и папа. Гарри просто продолжил лежать, стараясь ни о чем не думать. Но в голову лезли мысли о прическе Сары на последнем балу. У нее были длинные волосы, и она любила что-то сложное накрутить на голове к празднику. А в последний раз волосы просто лежали на полу.
Каркаров и Виктор наклонились над Гарри.
- Ты как? - спросил директор. И Гарри равнодушно пожал плечами. - Знаешь, она умерла, защищая тебя, а ты лежишь тут...
Он махнул рукой.
Гарри моргнул. Он не знал, почему услышал это. Скорей всего, ему уже сообщали правду не раз, но ему было плевать. Может быть, он обратил на эти слова внимание именно сейчас, потому что они так резко перестали давать ему успокоительное.
Сара умерла, защищая его?
Виктор поднял его на руки.
- Куда мы?
- Хочу попробовать последнее средство, - сказал Виктор.
Гарри поставили в камин прямо в пижаме. Он ослаб и растерянно ухватился за стенку, потому что не мог стоять. Каркаров бросил внутрь немного летучего пороха и что-то сказал.
В пункте назначения Гарри просто выпал на пол и его вырвало желчью на знакомый пушистый ковер. Он не мог встать сам, и чьи-то руки вздернули его за шиворот.
Таким неласковым мог быть, конечно, только Том. Он посмотрел холодно и зло, а потом отвесил Гарри пощечину. Как раз такую, чтобы ее мог выдержать ослабленный болезнью человек. Только щеку обожгло.
- Твоя девчонка повела себя как дура, подставилась, умерла, а ты вместо того, чтобы отомстить, решил умереть вместе с ней?!
Честно говоря, Гарри не посещали мысли о смерти. Он не думал об этом. Просто не хотел ни о чем думать.
- А вслед за тобой, наверное, должен умереть Крам?! Может, мне даже помочь ему, чтобы вы вместе красиво выглядели на ваших совместных похоронах?
Гарри вздрогнул. Вот уж смерти Виктора он точно не хотел, особенно теперь, когда Сара была мертва!
Он же хотел защитить Виктора, потратил на это кучу времени.
- Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я там с вами в могилку третьим лягу? Потому что я не настолько жалок, чтобы сдаваться из-за мелочей.
- Жизни дорогих людей для тебя мелочи? - спросил Гарри невнятно. Говорить было трудно. Кажется, он не говорил много лет. А может, дней. Гарри был не уверен, сколько прошло времени с тех пор, как Сара умерла.
Ее уже похоронили?
Гарри понял, в какой пустоте прошло последнее время. Голова звенела от недостатка мыслей и эмоций. Может быть, ему и рассказывали, но он не слышал. И теперь Гарри ничего не знал, а это было очень неприятное ощущение.
- Дело не в этом. Дело в том, что если бы все умирали вслед за дорогими им людьми, мир бы вымер.
- Меня не волнуют все. Да и тебя тоже.
Том резко выдохнул. Он отвернулся, а потом посмотрел на Гарри совсем другим взглядом, словно решил применить последнее средство.
- Твоя мать пожертвовала собой, чтобы ты жил. Я-то уж знаю, я там был. Сначала я убил Джеймса, он встретил меня в гостиной. Дерзкий мальчишка, но неопытный. Он у меня и десяти минут не занял, потом я поднялся на второй этаж...
Гарри не хотел это знать.
- Хватит.
Потому что, пока они не говорили об этом, Том был Темным Лордом, братом, врагом Виктора, кем угодно, но не тем, кто убил родителей Гарри. Можно было отвернуться от этих мыслей и вообще забыть о том, что когда-то эти родители существовали. Том, наверное, тоже так думал и молчал, как и Гарри. Вот только сейчас он во вред себе пытался расшевелить единственного человека, который был ему хоть немного дорог.
Гарри некстати подумал о том, что никогда не подвергнет опасности хоркрукс Тома, как бы ни повернулось будущее. Он будет защищать дневник ради вот этого момента и ради приютского мальчика, которому пришлось просить директора школы оставить его на каникулы, потому что он не хотел возвращаться к магглам.
- После их смерти у тебя долго не было любимых людей, а потом появилась она, Виктор, твоя свита, - безжалостно продолжил Том. - Ты любил ее больше всех. Больше Абраксиса? Криса? Виктора?
Он не упомянул себя, но Гарри был сейчас не в состоянии анализировать это.
- Да, - просто выдохнул он.
- Но остальных ты тоже любишь. Какой-то волшебник ночью убил Сару Эпстейн. Ты не защитил ее. Потом он мог пойти и убить Абраксиса, пока тот спал в своей постели. Он ведь не в совете, его по тревоге не подняли, - Том зашептал это Гарри в ухо, чувствуя, как содрогается в его руках тело. - Пока ты жалел себя, с твоими друзьями могло случиться все, что угодно. Тебя ведь не было там, чтобы защитить их.
- Я не защитил ее, - прошептал в ответ Гарри.
- Мне, в общем-то, все равно, я с удовольствием покажу магическому миру и сломленного Гарри Поттера, или скажу всем, что ты уже мертв. Эффект будет сокрушительным. Но знаешь что? Твоего красавчика-парня, ты ведь помнишь, что он мой Пожиратель смерти, я отправлю на передовую. Я заставлю его убивать магглов, пока какой-нибудь аврор...
- Хватит!
Гарри оттолкнул его от себя со всей силы, которая у него оставалась. Получилось хило, но Том отступил, оценивающе глядя на него. Гарри невольно отметил только сейчас, что они находятся в кабинете того самого дома, где Гарри был летом. На полу лежала и внимательно на них смотрела змея Нагини.
Гарри провел рукой по лицу.
- Я понял.
Том правильно нашел, куда нажать.
- Я потерял очень многих во время войны, - сказал Том нормальным тоном. - А потом некоторые умерли от болезней и старости.
- Ты никого не любишь, тебе не понять.
- Мне никогда не понять, как можно выглядеть столь жалко и сдаться, - фыркнул Том. - Наша жизнь это ценный дар. Я из мертвых восстал! А ты... мне противно. Уйди с моих глаз.
Гарри, покачиваясь, побрел к камину и замер у решетки. Он не мог думать сейчас, анализировать, но не смотря на все, что Том только что ему сказал, он все-таки все это сказал. Том просто хотел вернуть Гарри в норму. Может быть, потому что если бы с Гарри что-то случилось, он тоже свернулся бы где-нибудь комочком... хотя это была глупая мысль.
- Спасибо, - сказал Гарри, а потом, не подумав, добавил. - Люблю тебя.
Он взял горсть пороха и бросил ее в камин, чтобы вернуться в школу. Гарри не видел выражения лица оставшегося в кабинете Темного Лорда.
На той стороне Гарри поймал на руки Виктор. Крам был обросшим, бледным и сильно исхудал, будто, как и Гарри, ничего не ел. Поттер его никогда таким не видел и не хотел видеть.
- Прости меня, - попросил он. - Я больше никогда, обещаю! Прости, что сотворил такое с тобой.
- На себя посмотри, - слабо улыбнулся ему Виктор. - Что он там тебе такого волшебного сказал?
- Что убьет тебя, - буркнул Гарри.
Виктор вскинул бровь, и Гарри улыбнулся в ответ.
- Он сказал, что без нее мне плохо, но кто-то будет страдать и без меня.
Виктор сильнее сжал его в объятиях и поцеловал в лоб, просто поддерживая, позволяя Гарри немного поплакать, как обычно после срывов. Но Гарри не хотелось плакать. Он сам не мог бы объяснить свое состояние, но, кажется, в нем что-то сломалось.
Гарри потерял в этой жизни достаточно и больше не собирался терять ничего и никого.
- Нужно поесть и помыться. А потом ты все мне расскажешь.
Он сжал руки в кулаки.
- Я эту сволочь уничтожу.
- Некого уничтожать, мистер Поттер, - сказал Каркаров. - Она уже мертва, но вам действительно лучше пойти и привести себя в порядок.
Госпожа Капелла тут же подхватила Гарри под руки и потащила к больничной кровати. Она не удивилась тому, как Каркаров к нему обратился, так что Гарри решил, что целительница уже все знает. Впрочем, она же заботилась о нем, пока он лежал тут, так что должна была и метку увидеть. У госпожи Капеллы были с Каркаровым странные отношения, которые позволяли ей узнавать у него все, что она хотела знать.
Госпожа Капелла принесла Гарри и Виктору несколько зелий, потом по огромной порции еды. Каркаров уселся рядом с ними, попивая кофе. Выглядел он тоже неважно.
- Повезло, что вы волшебник, молодой человек, - строго сказала Гарри целительница. - Магглу, если бы он выжил после подобной эскапады, пришлось бы долго восстанавливаться, а вас я выпишу уже завтра.
Гарри признательно улыбнулся ей. Виктору от госпожи Капеллы тоже достался внушительный взгляд, после которого он начал усиленно работать ложкой.
- Итак?
- Это была профессор Абела, - кисло сообщил Виктор между двумя ложками супа.
- Ты же говорил, что если бы это был кто-то из преподавателей, сразу же стало бы все известно.
- В суматохе не сразу заметили, что ее нет с остальными, а утром нашли тело. Магия школы убила ее сразу после того, как она добралась до своей комнаты. Она пережила мисс Эпстейн не больше, чем на час, - пояснил Каркаров. - А казалась такой милой женщиной.
Гарри вздрогнул при упоминании подруги, но взял себя в руки и продолжил расспросы, как только размазал по постельному белью суп, выплеснувшийся из ложки.
- И что произошло? Вроде бы она была Пожирательницей, да? Сириус присылал Саре список.
- Теперь восстановить события не так уж легко, - покачал головой Каркаров. - У нас были только показания твоих друзей, а она не особо много им рассказывала. Как я понял, мисс Эпстейн уже давно вела расследование, Павлов контролировал процесс, пока она все это не забросила в начале этого года. Думаю, Абела знала о ее расследовании, но хорошо замела следы и не волновалась.
- Сара больше переживала из-за помолвки, да и расследование зашло в тупик... Что сказали ее родители?
Виктор взял Гарри за руку.
- Тебя никто ни в чем не винит.
- Это все-таки из-за меня? Профессор Абела пыталась убить меня?
- Да, - кивнул Каркаров. - Она пыталась убить Гарри Поттера. Давай по порядку, ладно? Как я понял, на зимнем балу Сара познакомилась с неким Горацием Слизнортом.
- Прежде чем ты начнешь волноваться, его уже ищет Темный Лорд, - вставил Виктор. - Этот Слизнорт темный волшебник, и у нас нет оснований полагать, что он бросится к Дамблдору.
- Он узнал меня?
- Нельзя сказать точно, пока его не найдут, - пожал плечами Виктор. - Он поговорил с Сарой. Она сначала ничего не заподозрила, но судя по словам Мариуса, пару месяцев назад у них состоялся какой-то разговор о нем. Слизнорт известен в определенных кругах. Он коллекционирует талантливых и влиятельных молодых волшебников, может помочь с карьерой, но в ответ ожидает некоторую благодарность.
- Ближе к теме.
- В общем, старшекурсники на собрании старост заговорили о нем, Сара и Мариус слушали. Слизнорт преподавал в Хогвартсе, когда там учились твои родители. Теоретически, он мог узнать тебя. А еще он был хорошим другом старика Эминеску. Сара сопоставила в уме его вопросы на зимнем балу и насторожилась.
- Она ничего мне не сказала.
- Мелочь, на самом деле, - пожал плечами Каркаров. - Она пошла ко мне, но я знал, что Слизнорт преподавал в Хогвартсе. Вы представляете, сколько учеников он выпустил? Чарис Малфой училась в Хогвартсе одновременно с Джеймсом и Лили Поттерами, но она не узнала тебя.
- Сириус потом сказал, что Лили была любимицей Слизнорта, - вяло фыркнул Виктор.
Гарри про себя добавил несказанное - Каркарову за промах сильно попало от Темного Лорда. Да и правильно.
- Как бы там ни было, а похоже, после этого у мисс Эпстейн проснулся интерес к возобновлению расследования, - пояснил Каркаров.
- Почему Сара мне не сообщила?
- Ребята сказали, что она во всем этом давно сама копается, ты ей дал карт-бланш. К тому же, чтобы рассказать, тебя нужно было выудить из библиотеки.
Гарри только кивнул на это.
- Дальше?
- Дальше она предположила, что Слизнорт мог рассказать о тебе своему другу профессору Эминеску, или натолкнуть его на какие-то мысли, которые помогли ему самостоятельно догадаться о правде. По крайней мере, мы думаем, что такое могло быть. Эминеску никогда не вел себя подозрительно с тобой? - уточнил директор.
- Нет, - Гарри покусал губу. - Помните мою дуэль с Мариусом на втором курсе? Мне кажется, что профессор Эминеску на ней присутствовал.
- И что?
- Ну, никто так и не спросил, каким заклинанием я победил Мариуса. Что если ему не нужно было спрашивать? Какие бы проблемы у меня не были с темными искусствами, пока он преподавал, а Эминеску все-таки был очень опытным волшебником с огромным объемом знаний. Может, он понял, как я сжульничал?
Каркаров нахмурился.
- Что ты сделал?
Виктор что-то вспоминал, слегка двигая губами.
- Мариус тогда натравил на тебя змею, не так ли? О, Гарри...
- Я говорю на змеином языке, - пояснил он Каркарову.
Тот только развел руками и закатил глаза.
- Может быть, мисс Эпстейн догадалась об этом. Она на той дуэли присутствовала. В общем, неизвестно как именно она до всего додумалась. Может, и Павлов смог бы, если бы знал о твоем происхождении. Мисс Эпстейн знала от чего отталкиваться.
- Потом она, должно быть, стала думать, кому из школьного персонала или семикурсников, которые тогда учились, Эминеску мог рассказать о своих догадках, и почему этот кто-то решил убить Гарри Поттера только год спустя после смерти старого профессора, - продолжил Виктор.
- Завещание? - предположил Гарри.
- После смерти Эминеску возник спор из-за наследства. Подробности не важны, но смысл в том, что Абела была его двоюродной внучкой и смогла отсудить свой кусок только через десять месяцев, - сказал Каркаров. - У нее в вещах нашли письмо, в котором Эминеску подробно разъясняет все. Но я не помню его содержания.
- Том?
- Темный Лорд заставил меня отдать ему письмо и подтер часть воспоминаний. Оказывается, такое можно сделать, даже если разговариваешь с кем-то по каминной сети.
- Сочувствую, - поморщился Гарри.
Возможно, Эминеску написал в своем письме к Абеле больше, чем они думали? Не остановился в своих выводах о личности Гарри. Может быть, он понял то, как Авада Кедавра связала Тома и Гарри, дала ему частичку сил самого Темного Лорда, позволила видеть его глазами. Не удивительно, что Том почистил директору память.
В этой мысли что-то было, но Гарри не был настроен анализировать это сейчас.
- Дальше Абела какое-то время присматривалась к тебе, а потом нанесла удар. Сложно понять ее мотивы. Думаю, она боялась того дня, когда Лорд призовет ее к себе. Как и все мы, - задумчиво продолжил Игорь. - Страх заставляет нас делать необдуманные вещи. Похищать героев волшебного мира, например. На Абелу сильно семья давила. Она не была хорошей Пожирательницей смерти, да и метку приняла по желанию родителей. Ей было очень страшно, Гарри.
- Это не оправдание тому, что она сделала! - зло фыркнул он.
- Конечно, нет. После того, как она попыталась убить вас той весной, Абела узнала, что у тебя есть брат. Это было невозможно. Все знали, что у Гарри Поттера никого нет. Она поняла, что ошиблась, что Эминеску ошибся. Трудно сказать, что эта женщина пережила.
- Сильно сдала за последние годы, - пробормотал Виктор. - Помню, когда я только поступил в Дурмстранг, профессор Абела была вся такая милая и воздушная. Ее все любили, а после возрождения Лорда постарела лет на двадцать разом.
- Не надо ее оправдывать, - с нажимом попросил Гарри.
- Мисс Эпстейн выяснила, что профессор Абела судилась из-за наследства в тот год, пришла к верным выводам и снова попросила меня о встрече, - перевел тему Каркаров. - Я был занят и попросил ее прийти через пару дней. Скорей всего, Абела как-то узнала, что мисс Эпстейн выясняла про нее. Девочка была очень умная, но все же не профессиональный детектив.
- Почему она мне ничего не сказала? - еще раз спросил у всех и ни у кого Гарри.
- Думаю, хотела принести тебе убийцу на блюдечке, - вставил Виктор. - Не просто набор доказательств, а слова директора с признанием ее заслуг перед всей школой.
- Мне не нужно было переносить ту встречу, - выдавил из себя Каркаров, потирая пальцами виски.
- Что случилось?
- Точно не знаем, - пожал плечами Виктор. - Сара патрулировала коридоры. Может, Абела подкараулила ее. Вряд ли она планировала убийство. Всех предупреждают при приеме на работу, чем чревато причинение вреда ученикам. Думаю, Абела хотела объясниться, она боялась разоблачения и, полагаю, даже не догадывалась, что ты действительно Гарри Поттер, но ты же знаешь Сару.
- Думаешь, она полезла в драку? - устало уточнил Гарри. - Наорала точно.
- А профессор и так была перепугана.
- Так глупо.
Гарри откинулся на подушки.
- Это естественно не бояться смерти, не верить в то, что такое может случиться в любой момент, - откликнулся Виктор, большим пальцем потирая Гарри запястье. - Сара была очень храбрая. Полагаю, даже зная о том, что Абела уже покушалась на ваши жизни, Саре трудно было представить, что ее профессор поднимет палочку и проклянет ее. Так люди идут за своим соседом темный переулок, считая, что их обычный заурядный сосед никак не может быть убийцей. Или доверяют секретную информацию своим друзьям, потому что верят - предают всегда кого-то другого.
- Знаешь, что Сара достала из печенья на зимнем балу? - спросил его Гарри. - Бойся того, кто тебя боится. Сказала, что если будет опасаться всех, кто ее боится, то из своей комнаты не выйдет. Всегда же серьезно относилась к этим дурацким предсказаниям...
- Ну, хватит, - прервала их вдруг госпожа Капелла. - Мистер Эванс, мистер Крам, вам нужно поспать. Игорь, тебе тоже.
Никто не стал ей возражать. Каркаров ушел к себе, а Виктор лег на соседнюю с Гарри кровать. Наверное, он тут ночевал все то время, что Гарри пытался умереть.
- Я тебя люблю, - сказал Гарри.
- И я тебя, - откликнулся Виктор.

Глава 52

Глава 52

К себе Гарри возвращался поздно вечером, когда школьные коридоры были уже пусты. Ему не хотелось пока ни с кем встречаться, и госпожа Капелла позволила ему эту слабость.
В гостиной и спальне ничего не перекладывали с тех пор, как Гарри поднялся с постели той ночью, пару недель назад. Здесь никого не было, кроме домовиков, которые забрали грязное белье из ванной и вытерли пыль. Но комната казалась какой-то нереальной, не правильной.
Сара больше никогда не будет сидеть на этом диване, делать домашнее задание за этим столиком. Она не будет вальсировать с Гарри или Абри в центре гостиной, бросая торжествующие взгляды на остальных девчонок. Гарри больше не будет находить ее волосы на своей любимой подушке.
И на несколько ближайших лет все они обречены вспоминать, что она говорила в той или иной ситуации и сравнивать поведение других девушек с ее. Но постепенно воспоминания померкнут. Совет назначит другую старосту, Абраксис влюбится в другую девушку.
Гарри пробрала дрожь. Для него Лили Эванс и Джеймс Поттер были просто именами. Он не испытывал к ним никаких чувств. Через несколько лет и Сара Эпстейн станет для кого-то просто лицом на фотографии. Ему было противно только от мысли об этом, но его рана была пока свежа. Что чувствовали Снейп и Сириус, когда Гарри так просто отрекался от Лили и Джеймса в пользу Темного Лорда? Что он бы почувствовал, если бы убийца Сары была жива, а кто-то стал защищать эту женщину?
Гарри должен извиниться перед Сириусом.
Он невольно почувствовал слабость и облокотился на спинку дивана.
- Интересно, что в школе без тебя творилось?
Виктор сходил к себе переодеться и присоединился к Гарри в его комнате через полчаса. Его слова вырвали Гарри из осоловелого созерцания помещения. Когда он пришел, то обошел все, притрагиваясь к вещам, словно изучая их заново. Потом проверил дневник Тома. Тот был на месте и в безопасности. А дальше Гарри почему-то остановился, и время тоже остановилось, пока не пришел Виктор.
- Думаешь, я растерял все уважение, которое копил пять лет, позволив себе ныть всего лишь две недели? - спросил он хрипло.
Виктор бросил на Гарри настороженный взгляд.
- Это Дурмстранг. Здесь не прощают ни одной слабости.
- Да, знаю. Но у меня есть друзья, они помогут восстановить репутацию.
- Гарри... Друзья, в которых всегда можно быть уверенным, большая редкость, - сказал Виктор после секундного колебания. Он не знал, что сказать и немного завидовал тому, что Волдеморт смог так легко найти нужные слова. Что Гарри нужно прямо сейчас? Что лучше для его душевного спокойствия? Может быть, пообниматься в постели, вспоминая Сару? Или отвлечься на что-то нейтральное, приятное? На секс? На книги? Обычно именно трудности заставляли Гарри концентрироваться, брать себя в руки. Может, стоит занять его другой проблемой или швырнуть в жестокую реальность? Нужно ли напоминать ему сейчас о том, какой мимолетной бывает в Дурмстранге дружба?
Виктор искренне считал, что настоящая дружба - такая, как у него с Антоном - явление ужасно редкое. И Гарри, в его ореоле славы, удачи, связей, вряд ли суждено когда-либо испытать что-то подобное на себе.
Гарри обернулся и спокойно, немного жестко улыбнулся. Никогда раньше он так не улыбался.
- Я понимаю, куда ты клонишь.
- Если они решат, что ты дал слабину, просто перестанут хвататься за тебя, - настороженный и словами, и странным выражением лица, сказал Виктор. - Крис и Либериус уже в совете, Абраксис, скорей всего, будущий редактор школьного журнала. Мариус без Сары легко заберет власть над всей остальной компанией. Они больше не нуждаются в тебе. Тем более, ты был их лидером, но именно Сара рулила компанией. Она управляла досугом, руководила малышней, решала споры.
- Сара была потрясающей, - сказал Гарри. - У меня вряд ли будут друзья лучше нее. Она умерла. И ты говоришь мне что все, кто у меня еще остался, ничего не стоят? Остальные... меня не подведут. Вы с Антоном никогда в них не верили, но я верю. Абраксис и Крис мои друзья. Черт, да Крис вообще первый волшебный ребенок, с которым я познакомился, а Абри первый человек, который обнял меня после родителей.
- Это не значит, что ты значишь для них столько же, сколько они для тебя.
- Виктор, хватит, - пробормотал Гарри.
Они никогда раньше не говорили о друзьях Гарри так долго. Виктор неоднократно намекал Гарри на то, что думает о Малфое, Блетчли и компании, но напрямую свою неприязнь не изливал. И никогда раньше Виктор не чувствовал, что раздражает Гарри.
Гарри злился, когда он принял метку, но только потому, что заботился о Викторе. Теперь Виктор и сам понимал, что сделал огромную глупость, пойдя к Темному Лорду, но ведь тогда он не знал, что человек, против которого он борется, и есть Волдеморт.
Но Гарри впервые был раздражен какими-то словами Виктора, потому что был с ним не согласен.
Сегодня был вечер неожиданностей.
Никто не ожидал, что смерть лучшей подруги ничем не аукнется для Гарри. Виктор первым увидел изменения. Они ему не понравились.
- Даже если они такие сволочи, как ты считаешь, - тихо сказал Гарри, - мои друзья не дураки. Я Гарри Поттер, протеже Темного Лорда, долбанный Счастливчик. Какой резон ссориться со мной? Рано или поздно, я верну свою репутацию каким-нибудь невероятным удачным случаем. Все снова будут любить меня. И мои друзья знают, что если они подведут, я не прощу и не приму их обратно с поджатыми хвостами.
Виктор подошел к Гарри и просто обнял его.
- Тебе нужно поплакать. Станет легче.
- Я знаю, - прошептал Гарри, обнимая в ответ. - Знаю, но не могу.

Утром Гарри пришел на завтрак как ни в чем не бывало. Зал был таким же, как обычно. Если Каркаров и посчитал нужным траурное убранство, то его уже успели снять. В Дурмстранге и так было очень темно. Как только Гарри вошел, все замолчали и просто смотрели на него, непонятно чего ожидая, пока он не сел на свое место за столом совета. Тогда все начали обсуждать его появление.
Что они видели? Гарри успел похудеть и, конечно, сегодня не выспался.
Интересно, какие слухи успели распустить? Может быть, кто-то считал, что его убили вместе с Сарой?
- Что новенького? - спросил он у Либериуса.
Полина и Марго сидели за столиком со своими подружками из танцевального кружка. Драгоша еще не было в зале, а Енс сидел на другом конце стола совета, так что можно было говорить относительно свободно.
Либериус странно засуетился, отводя взгляд. На секунду Гарри кольнуло нехорошим предчувствием. Он приготовился к тому, что произойдет что-то неприятное, что вчера вечером Виктор был все-таки прав. Но тут Крис осторожно коснулся его руки и скованно улыбнулся.
- Ты в порядке?
- В норме, а вы?
- Это были не самые лучшие две недели в моей жизни, - честно откликнулся Крис. Он явно непроизвольно снова сжал руку Гарри. - Я ее немного боялся, но... не знаю, как сказать. Мы же пять лет были друзьями. Мне будет не хватать ее.
- Нам всем, - кивнул Либериус.
Он покраснел и тоже на несколько мгновений коснулся руки Гарри. Крис смутился и отпустил ладонь со своей стороны.
- Ее уже не вернуть, так что я как раз на той стадии, когда готов радоваться тому, что ты наконец-то пришел в себя, - продолжил Крис.
- Как дела в школе? - понятливо спросил Гарри.
Крис был не из тех парней, которые много говорят о чувствах. Скорей всего, он сильно переживал в первые дни, по своему, но сейчас Крис смирился с тем, что жизнь продолжается и готов действовать.
- Ну, Полина и Марго видели тебя...
- Когда я закатил истерику?
- У тебя было на это право. Все знают, как много Сара для тебя значила. Не удивительно, что ты психанул, увидев ее такой. К тому же, ты довольно сдержанный, иногда надо выпускать пар. В общем, Полина это по всей школе разнесла. Ты не появлялся, и стали поговаривать, что ты попытался совершить самоубийство.
- Похоже на правду, - пожал плечами Гарри.
- Либериус наложил вето в совете, есть какое-то там правило, так что без тебя мы не голосовали ни за что. Мариус взял под контроль малышню и всех наших. Он молодец, не ожидал, что он нас поддержит. Абраксис журналистов прижал. Мы как-то все удержали.
- Как Абри? И Лусия?
- Сейчас нормально, - сказал Крис после паузы. - Гарри, не делай так больше.
Гарри поморщился. Он запретил всем обращаться к себе настоящим именем, тем более в присутствии людей, которые не знали правды, вроде Либериуса. Но если друзья или Виктор хотели, чтобы он обратил внимание на их слова, они всегда давили на него его настоящим именем.
- Раньше, когда что-то случалось, Сара орала на нас, раздавала подзатыльники, и это непостижимым образом успокаивало. Потом ты принимал решение, что делать. А на эти две недели мы лишились вас обоих. Мы не знали, что предпринять.
- Но вы справились.
- Мы удержали ситуацию на две недели, - покачал головой Крис. - Я не знаю, что было бы, если бы ты сегодня не пришел. Мне и Либериусу не справиться с Марго и Полиной. Тем более, знаешь, Драгош от нас тут же отступился.
- Конечно, - кивнул Гарри. - Ничего, теперь обратно прибежит.
Крис кивнул. А Либериус задумчиво сказал:
- Я вот раньше никогда не понимал, почему всех Пожирателей переловили, когда Темный Лорд пал. Ведь при них остались и деньги, и связи, население все еще было запуганным, планы с министерствами продолжали реализовываться. Они лишились одного человека.
- Не сравнивай, - резко попросил Гарри. - К тому же, вы-то справились.
Крис махнул рукой на него, отказываясь объяснять дальше то, что Гарри и сам прекрасно понимал. Они справились, но без Гарри и Сары компания неизбежно распалась бы, растеряв большую часть влияния.
После завтрака Гарри отправился на занятия. Место рядом с ним сразу занял Мариус. Это напомнило тот год, когда Гарри и Сара были в ссоре из-за нелепой несостоявшейся помолвки. Но не стоило обманывать себя и строить какие-то иллюзии. Это было неправильно, и ради всей остальной компании Гарри не мог позволить самообмана.
- Как дела? - спросил Гарри и у Мариуса.
Тот пожал плечами, пытливо рассматривая Гарри.
Гарри не знал, но Мариус тоже переживал. Сара вроде как почти стала его другом.
- А у тебя?
- Я в норме.
- Не знаю, в состоянии ли ты об этом говорить, но нам нужна другая девчонка, - сухо сообщил Мариус. - Сара была стервой, но все же девчоночьи штучки знала, у меня за малолетними соплюшками присматривать так, как могла она, не получится. Это женские дела.
- Совет в ближайшее время назначит другую старосту. Есть предложения? - спокойно продолжил разговор Гарри.
Мариус недоверчиво смерил его взглядом, явно не ожидая такой практичности.
- Старостой и Лусия могла бы быть, но я говорил не об этом. Рядом с тобой должна быть девушка. Не для одного курса, а для всей компании. Лусия и Ромильда этого не потянут.
- Другой сестры у меня не будет, - резко возразил Гарри.
- И все же женской половине нашей большой компании нужен свой лидер.
В кабинет вошел профессор Павлов и приготовился начать урок, прерывая неприятный разговор. Он еле заметно улыбнулся Гарри, радуясь тому, что ученик пришел в себя, и за все занятие ни разу его не спросил, должно быть полагая, что Гарри не готов к уроку.
Весь день за Гарри неотрывно следили сотни глаз, что было уже привычно, но никто не осмелился подойти или выразить соболезнования. Ему и не хотелось, чтобы они подходили. Откровенно говоря, кто-то, кроме него и Абри, вообще любил Сару? Жалел действительно о том, что с ней случилось?
С Лусией Гарри поговорить так и не удалось. Она расплакалась и убежала от него. А что делать с плачущими девчонками, Гарри понятия не имел.
Нормально поговорить с Малфоем удалось только вечером после занятий. Абри молча зашел к Гарри в гостиную и обнял, как тогда, в самый первый раз, после того, как Гарри спас его жизнь. Они стояли, прижавшись друг к другу, зажмурившись, пытаясь сдержать слезы.
- Извини, - сказал Гарри. То же самое он хотел сказать родителям Сары. Но они не знали даже настоящей причины того, почему их дочь скончалась. - Это из-за меня мы все были в опасности, поэтому она умерла.
- Твое имя было просто одним из факторов, - возразил Абри ему в плечо. - Профессорша сошла с ума, Сара была слишком самоуверенна... Не вини себя. Жутко прозвучит, но мы должны двигаться дальше. Если бы я умер, она заставила бы тебя извлечь из этого какую-то выгоду.
Они тихо засмеялись.
- Это помогает тебе держаться?
- Ага.
Гарри знал, что это будет нелегко, и может быть, ему еще придется поплакать над смертью Сары в подушку, пока никто не видит, или в объятиях Виктора, позволяя ему холить и лелеять себя. Но их положение в Дурмстранге требовало действий. Возможно, будущее его друзей зависело от того, что Гарри делал. Жизни Сириуса и Виктора зависели от того, как Гарри общался с Темным Лордом.
Это все были не шутки.
Гарри знал, что война на пороге, и кто-то умрет. Но до Сары он был не в состоянии на самом деле почувствовать всю тяжесть этого.

Либериус вскоре вынужден был созвать школьный совет. Приближался конец года, пора экзаменов, и лучше было не затягивать с переизбранием до самого последнего момента, как сделали в прошлом году, так что некоторым семикурсникам пришлось даже возвращаться после итоговых тестов обратно в школу. Не говоря уж о том, что Мариус очень настойчиво просил себе напарницу.
Гарри много думал о том, кто из девчонок мог бы занять место Сары, если не в его сердце, то хотя бы по его правую руку. Наверное, было бы проще, если бы он встречался с девчонками и предложил свою девушку. А может, и нет.
Именно имя девушки, которую Гарри предложит на место старосты девочек будущего шестого, а пока пятого курса, было главной интригой этого собрания совета.
Все прекрасно знали, что Гарри, Крис и Либериус будут голосовать за Драгоша в качестве главного старосты, потому что его конкуренткой была только Марго, а ее они недолюбливали. Полина собиралась предложить на роль главной старосты девочек какую-то из своих подружек. Енс на свое место ответственного за нравственность собирался протолкнуть двоюродную сестру. Против нее ни у кого особых предубеждений не было. Ни Енс, ни его сестра ни в какие услуги и интриги не ввязывались. Драгош должен был предложить на свое место Абраксиса, хоть тому и не хотелось брать на себя эту ответственность, но он подходил лучше остальных друзей Гарри.
- Мы проводим в этом году последний совет несколько раньше обычного, - начал серьезно Либериус, когда все уселись за парадно убранным столом совета, а приглашенные старосты перестали шушукаться. - Конец этого учебного года окрашен для нашей школы печальными событиями, о которых вы все и так знаете. То, что произошло, это не вина совета. Говорю это не для того, чтобы оправдаться, а потому что так и есть. Мы не должны считать это нашей неудачей. Мы контролируем учеников, но мы не боги. Наша власть не абсолютна, да и не должна быть такой. Всегда будут те, кто нарушает правила, будут те, кто выше и могущественней нас. И люди всегда будут умирать. Просто не дайте этому сбить вас с толку.
Гарри внимательно слушал главного старосту. Либериус говорил то, что хотел сказать, и это неожиданно показалось всем достаточно рассудительным и достойным понимания. Словно вот сейчас в своей последней речи, Либериус Принц действительно стал их лидером и главой школы.
- А теперь начнем это последнее собрание для данного состава совета с выбора старост для будущих первокурсников.
Гарри тут же поднял руку:
- Я предлагаю Ромильду Лестрандж и Роланда Липпе.
Липпе был одним из дружков Мариуса и его бывшим соседом по спальне. Гарри никогда особо не общался с ним, но с тех пор, как Блек прочно влился в компанию, Липпе всегда находился где-то поблизости. Гарри знал, что он тихий и довольно спокойный парень. И хотя не слишком лоялен к полукровкам, готов поступиться этим и помочь любой малышне, которая захочет его помощи.
Крис, Либериус и Драгош тут же поддержали Гарри.
Мирослав чувствовал себя немного виноватым за то, что ничем не помог друзьям Гарри, когда ему было плохо, к тому же уже примеривался к креслу главного старосты. Он понимал, что Гарри будет очень сильно влиять на совет благодаря поддержке Криса и Абраксиса, но надеялся стать не настолько подконтрольным, как Либериус.
Лестрандж и Липпе были назначены старостами для будущих первокурсников. Это были не самые почетные должности, но к ним все-таки прилагались кое-какие привилегии. Дальше выбирали старост для второкурсников, а потом пришла очередь напарницы Мариуса. Тут даже выбора особого не было. Гарри предложил Лусию. Она все равно всегда была рядом с Сарой раньше и уже прекрасно знала, как и что делается. Друзья снова поддержали, и совет перешел к следующему вопросу.
Обычно главные старосты предпочитали тянуть интригу до конца. Сначала следовало бы выбрать замену Енсу и Полине, но Либериус почему-то изменил традицию.
Позже он сказал, что не хотел, чтобы у Гарри остались перед Драгошем не возмещенные услуги.
- То, что я скажу, скорей всего изменит дальнейший ход голосования, так что мне лучше сделать это сейчас, - решительно сказал Принц.
Все тут же с подозрением уставились на него. Гарри бросил быстрый взгляд на Полину, следя за ее реакцией. Изменить ход голосования Либериус мог только одним способом - предложить на свое место Марго, а не Мирослава, тем самым сломав союз между Гарри и Драгошем. Но зачем Либериусу делать это? Просто на прощание сделать что-то против Гарри? Может, не стоило делать из него марионеточного главного старосту, это Принца обидело?
- Я предлагаю на свое место Гарольда Эванса, - сказал между тем Либериус.
- Да он же пятикурсник! - возмущенно воскликнула Полина после паузы. Все остальные молчали. Были шокированы, конечно.
Гарри только устало поморщился. Либериус интригам был чужд. Он хотел сделать своему лидеру приятное, но все испортил. Кроме самого Гарри и Либериуса, их должны были поддержать еще два человека, а у них был только Крис. Придется переголосовывать, но теперь у них будет обиженный на Гарри главный староста Мирослав Драгош.
- Главным старостой может стать любой член совета, который состоит в совете больше года. Гарольд уже два года в совете, - сообщил Либериус. - Я был секретарем и знаю правила.
- Это правда, - сквозь зубы процедила Марго.
- Хах, - выдохнула пренебрежительно Полина. Она, как и Гарри, должна была понимать, что четырех голосов для назначения он не получит.
- Голосуем, - предложил Либериус.
Гарри покачал головой и закрыл лицо рукой, раздумывая, как теперь расхлебывать эту кашу. Все остальные по-прежнему молчали. Время тянулось и тянулось. Прошло, разумеется, не больше нескольких секунд, но Гарри казалось, что часы. Всем членам совета так казалось. Либериус напугал их, заставил принять совершенно необдуманное решение.
Как хитро или как глупо?
- Полина? - вдруг странным тоном спросил Либериус.
Гарри открыл глаза. Руки поднимали все члены совета, кроме старосты девочек. Он моргнул. Полина смотрела несколько секунд неверяще, а потом резко вскинула руку. Марго почему-то выглядела довольной и злющей одновременно. Драгош был бледен и возмущен. Енс смотрел на всех равнодушно. У Криса на лице был ничем не прикрытый восторг. Гарри повернул голову в сторону старост, собираясь привычно поймать взгляд Сары. Но там только радостная Чанг показывала ему большие пальцы.
Марго знала, что главной старостой ей ни за что не стать. Но это должно было быть место Мирослава и, возможно, он уже успел как-то оскорбить ее в связи с этим. Она предпочла видеть главным Гарри. Когда Марго поддержала Либериуса и Криса, стало понятно, что Гарри выиграл выборы, и Мирослав уже не мог не поддержать его, чтобы не ссориться с ним. Что двигало Енсом и Полиной, Гарри представлял смутно.
- Единогласно, - улыбнулся Либериус. - Гарольд, поздравляю.
Мог ли Либериус сам спланировать и предсказать итоги этого голосования? Это хитрый расчет или просто удача?
Гарри предстоял еще один год до назначения, но Либериус одним махом все переиграл.
- Спасибо, - поблагодарил Гарри.
Как бы там ни было, но радость Либериуса была преждевременной, потому что после такого финта Гарри не удастся протащить в совет Абраксиса. Вряд ли Марго и Драгош захотят теперь ограничивать свое давление на нового главного старосту, позволяя ему пригласить в совет кого-то из своих друзей.
- Теперь главная староста девочек, - продолжил Либериус. - Предложения?
- Кристина Лефрой, - предложила Полина.
Марго и Енс быстро подняли руки. Должно быть, у девчонок была с ответственным за нравственность договоренность. Они поддерживали его, а он их. После секундной паузы Драгош тоже поднял руку.
Значит, Гарри был прав и союзу с ним конец. Да, Гарри теперь вроде бы главный, но после ухода Либериуса в совете с ним останется только Крис. Чтобы стоять у руля, Мирославу теперь нужно подружиться с Марго, задобрить ее, сделать так, чтобы она забыла ссору, из-за которой выбрала главным Гарри.
И что с этим теперь делать?
До Либериуса, наверное, тоже это дошло, потому что он совсем не радостно сообщил:
- Главной старостой девочек выбрана Кристина Лефрой, бывшая староста шестого курса. Поздравляю.
Кристина поднялась со своего места среди остальных старост и величественно приняла аплодисменты.
Пришлось избрать кого-то на ее место, но у Полины и на этот случай оказалась подобрана кандидатка.
Енс собирался предложить на свое место сестру, а три девчонки, оказавшись в совете, явно легко договорятся. К ним присоединится Драгош, и в следующем году Гарри будет в совете не лучше, чем Либериусу в этом. Конечно, он еще мог предложить кого-то своего на место ответственного за спорт, но теперь даже не было гарантии, что они наберут четыре голоса для этого кандидата.
И тут Гарри пришла в голову странная идея. Она была довольно дикая, но ничего лучше он придумать не мог, а времени для размышления не было. Он кивнул Либериусу, чтобы тот следующим предложил выбирать кандидата на должность Гарри. Тот все понял и поспешил выполнить указания.
Марго и Полина смотрели на него с издевкой, но Гарри быстро изменил это всего одним предложением.
- Предлагаю на место ответственной за спорт Лидию Юль, - сказал Гарри.
Насколько он знал, нельзя было дважды выдвигать одного кандидата. Если сейчас Енс, Марго и Полина не поддержат Гарри, Енс свою сестру в совет уже не пристроит. Но Лидия будет знать, что это Гарри протащил ее в совет, тот самый Счастливчик, которого все ее одногодки просто обожали. Гарри с этой девочкой близко не общался. Лидия была на год его младше, в следующем году ей предстояло стать пятикурсницей. Хороший возраст для вступления в совет. Юн Чанг была ее старостой. Она должна была сделать так, чтобы Лидия в следующем году в рот Гарри смотрела.
Плевать, что девчонка, наверняка, ничего не понимала в спорте. Плевать, что это место хотела для себя Розье. Гарри нужно было сохранить свою власть над советом, потому что от этого зависели его друзья.
А их он больше никогда не подведет.
Енс поднял руку, не отводя от Гарри пристального взгляда. Крис и Либериус поддержали. Марго и Полина - нет. Протест был бессмысленный, но некрасивый.
- Хорошо, - после паузы сказал Либериус. - Лидия Юль выбрана ответственной за спорт. Как-то у нас сегодня все... странно.
- А кто в этом виноват? - хмуро уточнила Марго.
Либериус неловко засмеялся. Он явно уже успел пожалеть, что назвал имя Гарри.
- Что ж... теперь выберем ответственного за нравственность.
Но Енс растерялся. Он не знал, кого назвать. Гарри подозревал, что Енсу знакомы не так много учеников с младших курсов, а должность была все-таки достаточно ответственной, чтобы не назначать на нее кого попало.
- Тогда, может, другие члены совета кого-то предложат? - спросил Либериус.
Гарри просто успел первым. Потому что надеялся всей душой на подобное развитие событий.
- Предлагаю Мариуса Блека. У него есть опыт в управлении, он пользуется определенной популярностью среди студентов. К тому же, думаю, его наблюдательность и знание множества заклинаний сверх школьной программы будут ему в новой должности только на пользу.
Гарри снова чертовски везло. Но должна же была судьба дать ему что-то взамен на самую большую неудачу последних лет?
- Голосуем, - подхватил Либериус.
И Енс их поддержал.
Может, считал Мариуса подходящим, может, думал, что должен что-то Гарри за Лидию. Честно, Гарри было наплевать почему, но Енс поднял руку, и их стало четверо.
Трудно было удержаться и не откинуться с облегчением на стуле.
Все еще могло стать отвратительным в любой момент: Лидия и Мариус вызывали у Гарри намного меньше доверия, чем Абраксис. Но это было все, чего он смог добиться в таких чрезвычайных условиях.
Подкинул же Либериус напоследок свинью.
Мариус, которому еще вчера ничего не светило, сидел на своем месте потрясенный. Либериус предложит переизбрать кого-то на его место, но Гарри это уже не волновало. Крис предложил Фредерика - не самый удачный выбор - Гарри просто проголосовал так же, как он.
Все вокруг так быстро менялось, что казалось, будто земля дрожит под ногами.
Гарри, как всегда в трудной ситуации, захотелось обнять Виктора, потому что только он неизменно давал тепло и поддержку.
Просто эти тепло и поддержка приносили пользу только Гарри, и, может быть, это было не совсем достаточно?

Глава 53

Спасибо большое за ваши отзывы! Всегда приятно услышать добрые слова о своей работе )

Глава 53.

Прозвище Счастливчик Гарри получил вполне заслуженно.
Что, как не удача, помогло ему выбрать правильное направление в лесу на первом курсе, чтобы вывести спутников к гостинице? Что, как не удача, помогло ему поймать Малфоя, когда его метла взбесилась над квиддичным полем?
Ничего, кроме удачи в том, что случайно встреченный в Лютном переулке раненый волшебник, которому он помог по глупости, окажется Темным Лордом.
С другой стороны, считать ли удачей отличную оценку на экзамене, если он вытащил билет, ответ на который знал наизусть не потому, что выучил только его, а потому что целый год хорошо учился и знал ответы на все вопросы экзамена?
Удача или просто безрассудная отвага в том, чтобы не позволить самоуверенному придурку оскорблять полукровок, тем самым, положив начало своему успеху среди остальных студентов школы?
Гарри хорошо учился, адекватно действовал в совете, что для школьников было верным показателем того, что он слишком умен для собственного блага.
Некоторые считали, что ему просто всегда везет, другие, что каждый его шаг происходит после точного расчета всех последствий для него.
После того как Гарри стал главным старостой, поползли слухи, что это была не случайность, порожденная безрассудством Либериуса, а тщательно распланированный гамбит. Ерунда, конечно. В нелепости слухов убеждал всех даже обиженный Мирослав. Но некоторым впечатлительным личностям на его слова было наплевать.
Ведь даже Виктор иногда сомневался, считать ли Гарри хладнокровным гением или любимцем фортуны. Особенно теперь. После смерти Сары Гарри стал казаться ему почти чужим. Он огрызался на то, что раньше встречал с улыбкой, много молчал и стал требовательнее, жестче в постели. Виктор давал Гарри все, что тот просил, но это напрягало его самого.
Виктору хотелось Гарри нежить и лелеять, а не оставлять на нем синяки.
Быстро усвоили перемену и друзья, когда Гарри резко пресек однажды спор Субиз и Лестрандж из-за вечеринки в клубе латинского танца, и долго укоризненно смотрел на Гельмута, которого неопытная пока Лидия не смогла призвать к ответу за слишком вольное поведение с одной из его подружек.
- Чтобы больше такого не было, - категоричным тоном велел Гарри.
Гельмуту хватило уже и взгляда. Гарри ведь раньше ни во что такое не вмешивался. Это была обязанность Сары оттаскать кого-нибудь за волосы, осмеять саму идею возможных отношений, да и вообще прийти в неловкий момент и все испортить. Потом она обычно жаловалась Гарри, но тот только посмеивался. Его вмешательство уже и не требовалось, так что он мог позволить себе роль мягкого и благосклонного лидера.
Если бы спросили Абраксиса, он рассказал бы, что однажды Драко сравнил Гарри с Дамблдором. В его поведении можно было проследить ту же мягкость и попустительство по пустякам, но именно он принимал решения за всех, и большей частью именно всеобщей любовью, порожденной его благосклонностью, держал ситуацию под контролем.
Но теперь переложить непопулярные решения было не на кого.
Хотя вокруг Гарри последние пару лет крутилось множество девушек. Он даже не подозревал раньше сколько их.
Весь Дурмстранг знал, что у Гарри и Виктора очень серьезные отношения. Никто не сомневался, что они после того, как Гарри закончит школу, поженятся. Девицы, да и заинтересованные парни, давно усвоили, что ловить тут нечего. А кто плохо усвоил, наталкивался на надежный щит - Сару.
Теперь же не только девушки стремились привлечь внимание Гарри, но и он стал смотреть на них.
Лидия Юль была чем-то похожа на Мариуса на первых курсах. Она казалась такой же самоуверенной. Ее семья была древней, влиятельной и достаточно обеспеченной, чтобы не отдавать дочь замуж за какого-нибудь полукровку только в надежде получить хоть немного денег. Ее брат был в совете последние два года, что тоже выделяло Лидию из остальных школьников.
Она это знала, они это знали.
Еще Лидия была довольно-таки привлекательной. Чем-то походила на Лили Поттер, какой Гарри видел ее на фотографии в «Ежедневном пророке». Внешность не вызывала в его сердце особого трепета, но он все же заметил.
Все это в комплексе могло бы составить для будущего Гарри в совете немало проблем, если бы не две оговорки.
Лидия заканчивала четвертый курс Дурмстранга, была младше Гарри на год, и все годы ее обучения прошли в свете легенд о Счастливчике. В отличие от старшекурсников, с которыми Гарри прежде приходилось иметь дело в совете, она не представляла себе школы без Гарольда Эванса так же, как и все ее друзья.
Кроме того, он только что потерял свою пусть и платонически, но явно горячо любимую девушку, и множество девчонок просто жаждали занять место Сары в его сердце и в его компании. Лидия не была исключением, а Гарри выбрал ее членом совета. Да, брат бы все равно протащил Лидию, но ее имя назвал все-таки не он.
Она была достаточно самоуверенна, чтобы предполагать - за этим стоит настоящее чувство.
Чанг объяснила все это Гарри с насмешливой улыбкой, прежде чем познакомить их. Конечно, Юн была уверена, что теперь легко займет место Сары. Ведь в свое время Эпстейн немало сил потратила на то, чтобы унять большую часть амбиций этой девочки. В последний год они стали кем-то вроде заклятых подружек, потому что Юн знала, что любить ее сильнее, чем Сару, Гарольд никогда не будет. Теперь дорога была свободной.
За столом место Сары она все еще не занимала, оно выразительно пустовало, хотя, разумеется, не было подписано. Но почти никто не сомневался, что ситуация изменится в следующем учебном году.
Гарри знал, что Юн справилась бы с их компанией. Смогла бы и пожалеть, и поругать. Но иррационально не хотел видеть эту девушку рядом с собой. Чжоу ему нравилась, а Юн - нет. Слишком уж расчетливая, холодная она была внутри. Гарри доверял Саре, потому что та любила его, а Юн довериться бы не смог. От одной мысли, что она увидит его метку или шрам, Гарри передергивало.
Еще была Кристина, его главная староста девочек. Она возвышалась над Гарри почти на голову, и неизбежно смотрела на него сверху вниз. В следующем году Кристина переходила на седьмой курс и ей в напарники, безусловно, хотелось бы однокурсника. Но она в первый же день разрушила все опасения Гарри на свой счет и подвела Полину еще до того, как та закончила школу.
- Я считаю, что главной старосте девочек не пристало воевать с главным старостой, - сказала она, когда они впервые встали рядом перед всей школой.
Зал после недолгой ошарашенной паузы аплодировал им. Все понимали, что на седьмом курсе Гарольд Эванс обязательно должен возглавить совет, но никто не предполагал, что он сделает это на шестом. Чтобы сделать всем приятно, Гарри взял Кристину за руку. Ладонь у нее была холодной и влажной.
- Марго ждет от меня полной поддержки, и я не собираюсь с ней ссориться, - продолжила Кристина, глядя на свои пальцы в его руке. - Особой помощи от меня не жди, но и палки в колеса я вставлять не буду.
В конце концов, она была всего на год старше его, чаще всего главные старосты протаскивали в старосты девочек своих подружек или начинали встречаться, когда оказывались на этих постах. Гарри был не самым привлекательным, но определенно самым популярным мальчиком в школе.
Ему нужна была вся поддержка, на которую Кристина согласилась бы пойти, потому что в отсутствии Сары их компания стала уязвима, им сейчас нужно было все возможное влияние и рычаги давления.
Гарри улыбнулся Кристине так, как улыбался всегда только Виктору. И она покраснела. Ее рука дрогнула в его руке.
В первый раз в жизни он осознанно флиртовал с девушкой, чтобы чего-то добиться от нее. Ему не нравилось сама идея этого намека на обман. Ложь ему была привычна, а лицемерие - нет. Но Гарри нужно было обеспечить своим друзьям еще пару спокойных школьных лет.
Конечно, Кристина не была тем человеком, в котором их компания нуждалась. Это должен был быть кто-то наглый, хитрый и преданный, кто-то, кто не оставит их после школы, потому что Гарри искренне надеялся - друзья не забудут о нем и после итоговых экзаменов.
Странно, конечно, но в итоге он решил, что нашел этого человека.
В конце учебного года друзья и школьные приятели обычно поздравляли его с днем рождения. Некоторые теперь знали, что праздник у него в конце июля, но не стали выбиваться из компании.
Большинство в окружении Гарри были детьми достаточно обеспеченными, так что и подарки они дарили недешевые: украшения, меховые вещи, артефакты и книги. Большая часть подарков Гарри была совершенно не нужна. Запонки, например, он надевал пару раз в год на торжества, организуемые школьным советом, и ему вполне хватало двух-трех наборов. Но отказаться - означало обидеть дарителя. Тот же Либериус, который за последние пару курсов задолжал Гарри немало, просто не мог ничего не подарить.
В конце концов, благодаря протекции Гарри он смог попасть в совет, возглавить его, выкарабкавшись едва ли не из самого низа школьной иерархии. Теперь отец перестал относиться к нему с разочарованным пренебрежением. Конечно, он знал, что такой взлет не совсем заслуга сына, но не переставал хвалить Либериуса за правильный выбор друзей. Кроме того, у юного Принца появилась первая девушка, затем другая и третья, потом он потерял им счет, но теперь остановил выбор на одной. Она была милой, красивой, и Либериус лелеял надежду жениться на ней, хотя помолвлен был с другой.
Это была проблема, с которой Гарольд не мог ему, к сожалению, помочь. Либериус оканчивал школу, готовился к взрослой жизни и грядущим проблемам, отчаянно жалея, что всего через пару недель лишится всеобъемлющей поддержки Гарольда Эванса.
Между тем, среди прочих поздравить Гарри пришла и Друэлла Розье. У нее был обиженный взгляд, и Гарри заставил ее сесть рядом с собой на диван, пока вокруг них бушевала устроенная друзьями вечеринка. Собрались у Гарри, но хозяйкой и организатором выступила Ромильда.
Гостей набилась целая толпа, хотя вечеринка у главного старосты, разумеется, была мероприятием не для любого. Блек со своей маленькой невестой азартно играли в покер со старостами шестого курса. Субиз подъедала быстро уничтоженный прочими именинный торт. Левски с подружкой танцевали квикстеп на американский манер, неприлично высоко поднимая ноги и привлекая к себе все внимание присутствующих. Постепенно к ним присоединились Липпе с Чанг и Мейер с Вагнер. Ромильда прикрывала глаза ладонью, наблюдая за этаким развязным весельем в щелочку между пальцами, но разгонять танцоров или менять музыку не спешила. То ли не хотела ссориться, то ли действительно интересовалась танцем.
Гарри размышлял, что сделала бы сейчас Сара - разогнала бы или начала танцевать? Он никак не мог выбрать, поэтому подумал, что начал забывать ее. От этого становилось горько.
Виктор не мог присутствовать на такой студенческой вечеринке, поэтому Гарри расшугал от себя всех желающих составить ему компанию и некоторое время сидел один. Ему пока не хотелось веселиться. В стороне так же сидели Абраксис и Лусия.
- Прекрати дуться, - велел Гарри Друэлле, когда она по его жесту устроилась на краешке дивана. - Я ничего не обещал.
- Но я делала все, что ты велел, - скривилась она. - Прекратила читать «Придиру» и говорить странные вещи, выбилась в основной состав в квиддичной команде, стала серьезно относиться к своим обязанностям в клубе.
Гарри это знал. Ведь в последние полгода в разговорах Чанг и Бэшворунга имя Друэллы мелькало не редко. Они говорили о ней с приятным удивлением.
- Ты делала все это, потому что хотела подняться наверх, а не из-за меня, так что нечего переводить стрелки. К тому же, если бы я назвал твое имя, никто не поддержал бы меня, кроме Криса и Либериуса. Не хватило бы голосов.
- Как будто ты даже рассматривал возможность, - фыркнула она.
- В тот момент я рассматривал все возможности, - пожал плечами Гарри. - Я назвал бы кого угодно, если бы был уверен, что...
- Да, наверное, - прервала она. - Хотя молва с этим бы и не согласилась.
Гарри пожал плечами.
- Ладно, может, позже?
Они улыбнулись друг другу. Должно быть, Друэлла, хоть и расстраивалась, но понимала его мотивы.
- Воркуете? - уточнила, подойдя к ним, Лидия. - Гарольд, давай потанцуем? Посмотри, как Левски со своей подружкой скачет, словно и не отпрыск благородного дома. Думаю, нужно поставить вальс. Музыка, которая сейчас играет, кстати, маггловская. Ромильде нужно было дважды подумать, прежде чем позволять такое.
Гарольд поморщился. Ему нужна была поддержка Лидии, но она сама не была частью компании. Ей не следовало критиковать Ромильду.
- Между прочим, большую часть вальсов, тоже написали магглы, если ты не знала, - дерзко напомнила о себе Друэлла. - А высказывать претензии к хозяйке вечеринки вообще не прилично.
- Тебя-то кто спрашивал? - скривилась Лидия.
- Так и тебя никто. К слову, может, ты не заметила, как с тобой частенько случается, но Гарольд сегодня не танцует.
- Ох, не хватало мне еще твое хамство терпеть, - фыркнула Лидия и поспешно отступила, совершенно забыв про Гарри.
- Спасибо, - кивнул он Друэлле.
- Она меня еще с детства бесит. Мы познакомились, когда нам девять было. Меня пригласили на ее день рождения. Заносчивая сучка, - отмахнулась Друэлла.
Гарри пару раз кивнул.
- Знаешь, я тут подумал... Ты могла бы сменить Кристину в следующем году.
- Стать главной старостой девочек? - тут же едва не подпрыгнула от предвкушения собеседница. - Кого убить?
Гарри ткнул ее кулаком в плечо, как иногда делал с Виктором и Абри. Друэлла среагировала не так, как это сделала бы нормальная девчонка. Она не возмутилась, не посмотрела на него как на идиота. Это только укрепило Гарри в случайно промелькнувшей мысли.
- Я хочу, чтобы ты заменила Сару.
Друэлла широко распахнула глаза.
- Я?
- Мы с тобой вроде бы приятельствуем, ты мне всегда нравилась. Ты нахальная, сможешь потягаться с Юн и остальными. И будешь защищать меня, вот как сейчас. Докажешь, кстати, что готова управлять школьниками в совете.
Она пожевала губу. Предложение было желанным, но связанным со многими трудностями.
- Я не она, так же ничего не будет.
- Наверное, так же и не надо. Я был не в восторге от ее рукоприкладства.
Он дернул уголками губ, показывая, что шутит, хотя ему было совсем не весело.
- Я покажу всем свою к тебе «благосклонность», но тебе самой придется на месте Сары удержаться.
- Это понятно. Иначе ты бы просто перевел стрелки на ту же Ромильду. Ладно, я хочу попробовать.
Они скрепили договор рукопожатием.
Друэлла просидела с Гарри еще час, а потом ушла подобрать остатки торта и затерялась в толпе.

На следующий день школьникам предстояло путешествие домой. Гарри должен был отправиться к Тому. Ему хотелось провести пару недель у Абри, как он обычно делал, или с Виктором, ведь расставаться, несмотря ни на что, не хотелось. Но Том требовал его присутствия, а в некоторых случаях даже Гарри, к которому Темный Лорд обычно был весьма снисходителен, не смел отказаться.
Возможно, Тома все еще тяготила их последняя встреча, и он хотел убедиться, что Гарри действительно взял себя в руки, а простых писем было ему недостаточно.
Расставание с Виктором оказалось тяжелым. Краму предстояло еще на месяц остаться в Дурмстранге, как и большинству преподавателей.
Гарри и Виктор долго целовались, никак не могли отстраниться друг от друга, так что Гарри рисковал опоздать на корабль.
- Будь там осторожнее, - попросил Крам, обнимая его.
- Буду. А ты тут не слишком погружайся в чтение, а то у тебя испортится зрение. Будешь носить линзы, как я.
- Или очень сексуальные очки, - фыркнул Виктор куда-то Гарри в волосы. - Ты ведь из-за этого меня не разлюбишь?
- Я надеюсь, что очки будут действительно сексуальными, - пошутил Гарри. - Я тебя никогда не разлюблю.
- Рад, что ты обрел в этом уверенность. Приятное отличие от прошлого лета.
Гарри засмеялся, притискиваясь к любовнику ближе. Вспомнилась на мгновение вспыхнувшая зимой страсть к Тому и нежность к дневнику, но он быстро отмахнулся от этого.
Они еще раз поцеловались, а потом Гарри все-таки ушел. Ему предстояло первый раз вести корабль. Конечно, Крис и профессор Гербе должны были помогать, но легкий мандраж все равно пробирал.
Несколько часов спустя на причале Гарри встречали супруги Лестрандж. Том привлек бы меньше внимания, если бы явился сам в облике бывшего профессора Натхайра. Но он ничего не делал просто так. Если Лестранджи, встречающие Гарри, привлекали внимание, значит, Том хотел привлечь это внимание.
Гарри спустился со сходней одним из последних. У него немного тряслись коленки, потому что он впервые держал в руках жизни стольких людей, пусть даже любую ошибку мгновенно бы исправили, ответственность все равно была немалая. Он поговорил напоследок с профессором, который со скрупулезностью настоящего зельевара перечислил все промахи, которые Гарри почти допустил в дороге. К тому времени рядом с Беллой и Рудольфусом уже стояли Ромильда и ее бабушка. Девочка выглядела испуганной.
Для нее имена родителей были так же малозначимы, как для Гарри имена Лили и Джеймса Поттеров. Ромильда своих точно так же знала только по рассказам, но у нее выпал шанс это изменить, которым она, впрочем, вряд ли воспользуется. Белла была безумна, и это не привлекало к ней людей.
Вокруг Лестранджей собралась небольшая группа знакомых. В прошлое ее появление на пристани, они, должно быть, были слишком шокированы от неожиданности, но теперь хотели возобновить знакомство, убедиться, что Темный Лорд снова жив и готовится сражаться за права темных волшебников.
Впрочем, Белла решительно раздвинула всех, когда увидела Гарри.
- Советую скрыться, - шепнул тот Крису.
- Почему?
- Хочешь познакомиться с мамой своей девушки?
- Я, между прочим, обеспеченный и чистокровный. Мне бояться нечего.
- Она классная, но чокнутая, Крис, не хочу знать, как отреагирует, если узнает, что губки ее крошки-дочки уже кто-то осквернил.
- Понял, - после паузы кивнул Крис и затерялся в толпе.
На Гарри почти сразу обрушился тайфун крепких объятий, поцелуев и удушающего запаха духов. Белла расцеловала его в щеки и едва не сломала ребра. Живоглот, которого Гарри держал на руках, вяло зашипел и царапнул ее. Белла не разозлилась, только потратила еще пару мгновений на то, чтобы посюсюкать с ним и почесать мохнатое ушко.
- Ну, как дела, мой дорогой?
- Здравствуйте, мэм. Спасибо, нормально.
Он вытер щеки от помады, которая, скорей всего, на них осталась.
- Ты уже попрощался с друзьями? Нам нужно быстрее вернуться домой.
- Да, мэм.
Она не стала вслух говорить, что Лорд не любит ждать. То ли случайно, то ли чуть-чуть здравомыслия у нее все-таки еще осталось. Рудольфус подошел к ним.
- Здравствуй, Гарольд.
- Добрый день, мистер Лестрандж. Мы будем аппарировать?
- Держись крепче, - велела Белла, сама хватая Гарри за руку мертвой хваткой.
Ромильду они присоединиться не пригласили, впрочем, она, наверное, только вздохнула с облегчением.
Белла аппарировала, потянув его за собой. Гарри почувствовал привычное уже ощущение, будто все тело проталкивают в очень узкую трубку. Он вцепился в Живоглота посильнее, боясь потерять его где-нибудь над Европой. Секунду спустя они оказались посреди гостиной-библиотеки-кабинета Тома, который Гарри еще с лета помнил. Только теперь помещение было волшебным образом расширенно, и здесь находилось не меньше десятка людей, которые тут же сосредоточили свое внимание на новоприбывших.
Белла все еще обнимала Гарри, и он, признаться, был этому рад, потому что от неожиданности готов был сам прижаться к ней. Какой бы странной Белла ни была, она ни за что не причинила бы Гарри вреда без приказа Тома. Все остальные в помещении понятия не имели об особом отношении Темного Лорда к нему. Гарри не сомневался, что все они Пожиратели, и ждать от них хорошего не стоит.
Здесь были Люциус Малфой, Антонин Долохов, Августус Руквуд и несколько волшебников, которых Гарри не знал.
- Здравствуйте, господа, - через силу выдавил он из себя.
- Привет, Гарольд, - махнул рукой Долохов. С ним Гарри познакомился еще прошлым летом, правда, только шапочно.
Нельзя было показывать страх, но они, скорей всего, уже видели его замешательство.
Живоглот соскочил у Гарри с рук, отправился к приоткрытым дверям и шмыгнул в щель, оставив хозяина одного перед лицом многочисленных врагов.
К счастью, в этот момент в помещение вошел Том, и Гарри вздохнул с облегчением. Белла почувствовала это и фыркнула Гарри в затылок.
- Я бы не дала тебя в обиду, - шепотом заверила она. - Все эти трусы, которые и не подумали искать нашего Лорда, когда тому нужна была помощь... я бы порезала каждого из них с большим удовольствием, особенно ради твоей защиты.
- Спасибо, мэм, - откликнулся Гарри.
Ее слова его почему-то не напугали, а позабавили. Должно быть, он настолько верил в ее преданность Тому, что не беспокоился насчет безумных поступков.
- Гарольд, - тем временем привлек его внимание сам Том. - Ты хорошо добрался?
- Да, спасибо, милорд.
Гарри немного поколебался и слегка поклонился. Тому такие проявления уважения были от него не нужны, но они были в присутствии посторонних. Том подарил ему быструю одобрительную улыбку.
- Господа, - тогда обратился тот к Пожирателям, молча ожидающим дальнейшего развития событий. - Позвольте представить вам юного мистера Эванса. Поздравьте его, ведь его назначили главным старостой Дурмстранга, а он только переходит на шестой курс.
Раздались вежливые аплодисменты. Пожиратели ничего не сказали, но принялись рассматривать Гарри с удвоенным интересом. Некоторые из них и раньше слышали это имя от своих детей или в светских гостиных, но теперь они увидели его не абы где, а в доме Темного Лорда, который велел им поздравить мальчика с назначением.
Кое-кто все еще считал, что Гарольд Эванс сын Беллатрикс, теперь же у некоторых появились любопытные мысли относительно его отца.
- Приятно познакомиться, мистер Эванс, - подошел поближе один из Пожирателей - приятный мужчина слегка за сорок. Он протянул Гарри руку, и ее пришлось пожать. - Я Генрих Мейер.
- О, вы родственник Антуана?
- Я его отец. Должен сказать, что мой сын немало о вас рассказывал.
- Мы общаемся в школе. Он староста и глава одного из клубов.
- А в вашем кругу общения только лучшие, - улыбнулся мистер Мейер.
- Я считаю своих друзей лучшими.
- Это естественно.
- Гарольд, ты можешь идти к себе, - прервал их разговор Лорд.
Гарри этому только порадовался. Ему не о чем было говорить с отцом своего приятеля, да и в окружении этих людей все-таки было не слишком комфортно. Он быстро попрощался со всеми присутствующими и покинул комнату.
Если Том представил его своим последователям, значит решил, что пора выходить из тени. Даже скованные меткой, Пожиратели смерти быстро разнесут новую сплетню о Гарольде Эвансе. Рано или поздно Дамблдор услышит это и соединит все нужные точки. Оказаться на передовой, стягом этой войны Гарри не хотелось, но выбора не было. Еще пятнадцать лет назад все было решено.
Он забрал из комнаты все вещи, когда уходил. Ему редко доводилось летом проводить время в одном и то же месте. Но помещение после его ухода явно никто не использовал. Только эльфы прибрались и оставили для него воду и фрукты. В самом деле, было бы странно, если бы Том приглашал к себе гостей. Гарри плюхнулся на кровать и бросил сумку на пол, как он обычно делал.
Живоглот уже был здесь, развалился по постели и безмятежно спал. Наверняка, эльфы успели угостить его чем-нибудь вкусным.
Наверное, Гарри и сам на пару минут задремал, потому что его разбудил Сириус, плюхнувшись на кровать со всего маху.
- Привет! - воскликнул крестный.
- Сириус, - улыбнулся Гарри, сбросив с себя дремоту. Они обнялись.
- Как дела? - уточнил Сириус. - Слышал, тебя нужно поздравить?
- Да, спасибо.
Гарри не мог не заметить в глазах у крестного беспокойство. Похоже, только Сириус помнил, что в этот раз Гарри пришел домой не только с победой, но и с поражением. Это заставило кое-что вспомнить.
- Я должен извиниться перед тобой.
- За что? - недоуменно нахмурился крестный.
- За родителей.
- Не понимаю.
- И я... раньше не понимал, что чувствуешь, когда о любимом человеке говорят так равнодушно. Я бы не смог сотрудничать с убийцей этих людей, - он даже не знал как сформулировать, но Сириус понял.
- Думаешь, если бы у Сары были дети, ты не сделал бы все что угодно для их защиты? Скорей всего, ты выжил бы и рядом с Дамблдором. Старик не рискнул бы тобой так просто, во всяком случае, я хочу в это верить. Но ты не вырос бы таким... решительным, образованным, свободным...
- Свободным? - усмехнулся Гарри и с намеком дернул себя за левый рукав.
Он обычно не слишком задумывался о метке. Сотрудничество с Томом мало беспокоило его, тем более что тот не давил без нужды.
- Ты сам это выбрал. Ведь мы могли и поторговаться.
- Только больше его разозлили бы, - пожал плечами Гарри. - Эта метка для его душевного спокойствия.
Оно помолчали.
- Тебе больно от того, что я забочусь о нем?
- Да, но не так сильно, как ты себе представляешь, - откликнулся Сириус. - Я потерял Джеймса много лет назад. Все имеет срок годности. Даже чувства. Я храню твоих родителей в своем сердце, но глядя на тебя, понимаю, что нужно жить дальше. Делай, что считаешь нужным на той стороне, которая тебе нравится. И, конечно же, будь с тем, кого любишь, пока можешь. Не спрашивай, что думают о твоих чувствах другие.
- Очень эгоистично.
- Ну, нам положено. В конце концов, мы же темные волшебники.

₽

Са­мо­учи­тель Python

Глава 54

Прошу прощения за долгое ожидание! Я немного загуляла, но спешу исправиться )

Глава 54

Джинни радовалась, что мама все-таки отпустила ее на день рождения, пусть даже компания была не из тех, в которых она обычно проводила время. Джинни предпочитала тех, кто не покупал мантии на сумму, которую отец получал за месяц работы, кто не знал назначения каждой вилки, лежащей у тарелки (Рон вообще не подозревал, что их может быть больше одной). Джинни мечтала стать одной из этих холеных чистокровных детей, высоко задирающих нос, но ей было спокойнее и уютнее среди таких же простых ребят, как она.
Некоторым мечтам лучше оставаться просто мечтами.
После того, как Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, жизнь младших Уизли летом стала похожа на заключение в тюрьме. Перед третьим курсом Джинни мама отпустила всех на чемпионат мира по квиддичу только потому, что они должны были быть под папиным присмотром, и все закончилось тем, что Джинни и Рон оказались в окружении темных волшебников, хоть и маленьких. Мама тогда несколько дней плакала, Джинни и Рон чувствовали себя виноватыми, хотя, объективно говоря, прибиться к Гарольду и компании оказалось самым разумным и безопасным в итоге.
Теперь Джинни, Рон, Фред и Джордж проводили почти все время в Норе. Мама говорила, что общения со сверстниками им хватает и в школе, но Джинни хотелось гулять и развлекаться прямо сейчас, а не делать уроки и кормить кур, связываясь с друзьями только совиной почтой.
К тому же у Гермионы совы не было, а сова Уизли - Стрелка - была на последнем издыхании.
Фред и Джордж строили свои планы по созданию магазинчика с волшебными шутками, все еще не приходя в отчаяние из-за отсутствия средств, пытаясь заработать иногда совсем уж дикими способами. Джинни слышала, как они раздумывали, где взять денег на покупку ингредиентов для различных опытов. Иногда Джинни было их жалко, иногда она боялась того, что они могут натворить. Если бы мама не держала их в Норе, они наверняка уже впутались бы во что-нибудь незаконное в Лютном переулке.
Помимо повседневных забот, дом был наполнен ожиданием войны, редким вечером родители не говорили о Пожирателях смерти. Слава Мерлину, темные волшебники пока не устраивали массовой резни, как в прошлом, но ожидание, кажется, давило на родителей только больше. Фред утверждал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть специально их «маринует». Все в семье должны были придумать контрольные вопросы и ответы, которые помогли бы отличить друга от врага под оборотным зельем. И Джинни знала, что мать задает их отцу каждый день, когда он приходит с работы.
Джинни осознавала, что должна верить Дамблдору, да что там, ведь она слышала, как в ночь Чемпионата мира по квиддичу детки Пожирателей рассуждали о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть. К тому же, Пожиратели смерти убили Фаджа почти на глазах у Джинни. Она сидела всего лишь несколькими рядами выше. Наверное, Джинни сама не пережила бы ту ночь, потому что просто стояла, напуганная, и смотрела на беснующуюся Беллатрикс Лестрандж. Но Перси схватил Джинни и потащил ее к выходу, закрывая собой.
Потом они узнали, что Пожиратели смерти не тронули ни одного школьника.
Да, Джинни верила, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Просто она не могла как следует бояться войны, потому что он ничего не делал. Сидел, как гадюка под камнем, непонятно чего ожидая. Мама говорила, что Он плетет интриги в министерстве, но Джинни не видела результата. Люциус Малфой годами их плел. Так в чем разница? Почему именно сейчас нужно бояться сильнее?
В общем, когда пришло приглашение от Чжоу Чанг посетить вечеринку в честь ее дня рождения, а мама разрешила туда отправиться, Джинни едва не сошла с ума от счастья. Она хотела хоть на день вырваться из-под гнета этого дома. Джинни даже разорила родителей на новую мантию. Не то, чтобы она была совсем новая. Покупать опять пришлось в магазине подержанных вещей, но наряд выглядел достойно, был по размеру, и Джинни ни в чем таком еще не появлялась. К счастью, теперь, когда Перси жил отдельно, у родителей стало чуть больше денег на остальных детей. Джинни с нетерпением ждала, когда Фред и Джордж покинут отчий дом.
Джинни была рада узнать, что и Гермиона получила приглашение. Чжоу была далека от предрассудков. Она ожидала Луну, Мариэтту, Седрика и еще нескольких девочек и мальчиков. В конце концов, в этом году ей исполнялось семнадцать лет, по волшебным меркам Чжоу становилась совершеннолетней, и это событие нужно было отпраздновать с размахом.
На вечеринке так же должна была присутствовать противная сестренка Чжоу - Юн, которая училась вместе с Гарольдом. Признаться, увлечение Джинни этим мальчиком уже почти прошло, ведь она видела его всего один раз почти два года назад. Ежедневная рутина и окружающие ее настоящие мальчики, которые сильно отличались от совершенства, но все-таки были рядом, стерли из головы мечты. Она всегда была практичной. Теперь Джинни встречалась с Дином Томасом и не жаловалась. Но узнать что-нибудь о Гарольде Эвансе было бы интересно.
Погода была хорошая, и мама Чжоу накрыла для гостей стол в саду. Народу собралось много, так что в дом они, пожалуй, и не влезли бы. Еда оказалась вкусной и разнообразной. Мама Чжоу была англичанкой, но, видимо, под воздействием мужа сильно увлекалась кисло-сладким соусом. Гвоздем программы должен был стать трехуровневый торт.
Это тоже было... приятно. Мама неплохо готовила, но она всегда больше заботилась о том, чтобы все были сыты, при этом сэкономив немного денег. Ее еда была простовата.
После поздравлений именинницы и краткого знакомства друг с другом, гости сосредоточились на еде, а уж потом начались разговоры. Сначала все осадили с вопросами Седрика. Он закончил Хогвартс в прошлом году и устроился работать в министерство Магии на какую-то незначительную должность, но это, конечно, только начало. Седрик и Чжоу встречались и, когда она закончит Хогвартс, видимо, собирались пожениться. Джинни им немного завидовала. Ей нравился Дин, но не настолько, чтобы выходить за него сразу послу школы.
Всем было интересно, каково Седрику работать в министерстве, и что там говорят о Пожирателях смерти. Седрик был в Хогвартсе популярен, несмотря на то, что проиграл Турнир Трех волшебников. Все были уверены, что подлый Антон Поляков использовал что-то недостойное, чтобы выиграть.
Говорить о Пожирателях снова Джинни не хотелось, но из всех присутствующих только ее мама и папа были в Ордене, так что лишь она получала свежие новости, пусть даже это были только обрывки разговоров. Хотя Джинни предпочла бы не получать их вовсе.
Со слов Седрика выходило, что Руфус Скримджер не сидел на своем посту без толку: постоянно устраивал чистки в министерстве, выявляя людей под Империо, приставил охрану к маггловскому премьер-министру, были взяты под пристальное наблюдение люди, которых прежде подозревали в сотрудничестве с Пожирателями, в местах скопления волшебников дежурили наряды Авроров. Вот только все это было без толку, потому что никого из сбежавших из Азкабана так и не поймали, а возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть министр так и не признал. Хотя затишье, воцарившееся после смерти Фаджа, Скримджер приписывал своим усилиям. Будто бы Пожиратели боялись вылезти из своих нор.
Джинни знала, что Дамблдор и Орден были с ним не согласны. По их мнению, Тот-Кого-Нельзя-Называть и его разыскиваемые подельники преспокойно жили заграницей, пользуясь поддержкой темных семей, которые обладали над своими правительствами большей властью, чем английские. Хотя, глядя на Люциуса Малфоя, так и хотелось воскликнуть - куда уж больше?!
- А на прошлой неделе был в России на свадьбе Антона Полякова и Флер Делакур, - рассказал Седрик.
Девчонки дружно ахнули и потребовали подробностей.
- Было очень красиво, - растеряно улыбнулся им Седрик. Ему явно не хотелось описывать платье новобрачной и все рюшечки и цветочки, которыми был украшен дом. Наверное, его мама дома уже заставила все это один раз рассказывать. - Собралось очень много гостей из разных стран. К счастью, большинство гостей знали английский язык, но было забавно наблюдать, как в одном углу говорят по-русски, в другом по-французски, а в третьем по-немецки. И не смотря на это, они все, как одна большая семейка.
- Ну, если там были старые темные семьи, то они действительно все родственники, - пожал плечами Роджер Дэвис.
Седрик на секунду замялся, словно хотел сказать что-то еще, но передумал.
- Это так романтично, что Флер и Антон познакомились на Турнире в Хогвартсе и решили остаться вместе навсегда, - вздохнула Мариэтта, мечтательно сощурив глаза и сложив руки на груди. - Как жаль, что ни с кем из Хогвартса такая история не случилась.
Седрик и Чжоу переглянулись и взялись под столом за руки. Их явно устраивала своя романтическая история. Джинни заметила это и невольно тоже улыбнулась.
- Кстати, шафером Полякова знаете, кто был? Виктор Крам. Оказывается, они с Антоном лучшие друзья.
На этот раз ахнули парни.
- Тебе удалось с ним поговорить? Почему он бросил квиддич? - пододвинулся к Седрику Эрни МакМиллан.
- Пфф, как будто это еще кто-то не знает, - фыркнул Майлз Блетчли - единственный присутствующий слизеринец. Он был бывшим однокурсником Седрика и приятельствовал с ним и Чжоу из-за совместного увлечения квиддичем.
Несколько человек вопросительно уставились на него, но другие непонятно захихикали.
- Серьезно не знаете? - удивился он. - Об этом ведь даже в газете какой-то писали.
- Он сказал, что квиддич это просто хобби, ему хотелось заняться чем-то серьезным, - сказал Седрик.
- Ага, он боялся, что если не останется сторожить свое сокровище в Дурмстранге, его уведут, - скептично усмехнулась Юн.
- Не хотел расстаться со своим парнем, - с усмешкой пояснила Чжоу растерявшемуся Седрику.
- И бросил профессиональный квиддич?!
- Такие у него жизненные приоритеты, - пожала плечами Юн. - Иногда это его нарочитое благородство даже утомляет.
После еды и допроса Седрика начались танцы. Эрни пригласил Джинни, опасливо обойдя Луну. Блетчли о чем-то пошутил с Седриком, а потом пригласил танцевать Чжоу. Сам Седрик пригласил Гермиону. Джинни была ему за это благодарна. Подруге не так часто удавалось потанцевать. Но когда все немного устали и уселись вокруг торта с чашечками чая, Джинни, наконец, устроилась недалеко от Юн и вежливо поинтересовалась:
- Я давно не видела Гарольда Эванса. Как он поживает?
Вопрос словно молнией ударил большинство присутствующих. Среди гостей Чжоу из Дурмстранга были два мальчика и одна девушка, помимо Юн. Они сразу же сделали большие глаза, словно о Гарольде говорить было нельзя. Несколько учеников Хогвартса уставились на Юн с интересом, потому что слышали о Гарольде, но никогда не видели. Майлз Блетчли закатил глаза к небу, словно вопрошая его: неужели больше поговорить не о чем?
- Неплохо, - процедила Юн, с подозрением глядя на Джинни. - Стал в этом году старостой школы.
- Но он же только шестикурсник! - удивилась Гермиона.
- По нашим правилам, главным старостой может стать любой, кто состоял в школьном совете больше года, - пояснила она.
- Что такое школьный совет? - удивился кто-то из райвенкловцев.
- О, - Чжоу захлопала в ладоши. - У них очень интересная школьная организация. Представляете, учителя отвечают только за учебную деятельность, все остальное - вроде организации праздников, контроля режима и наказаний - это юрисдикция группы студентов. Они называют их школьным советом.
- Демократия? - удивилась Гермиона.
- Олигархия, я бы сказал, - усмехнулся Блетчли, прячась за чашкой. - Основная масса студентов в выборах кандидатов для совета не участвует.
- Что на руку твоему братцу, - послала ему шпильку Юн.
- Тем не менее, это же очень сложно: учиться и заниматься организационной деятельностью одновременно, - нахмурился Седрик. Он был старостой в Хогвартсе и, хотя его круг обязанностей был уже, представлял, как трудно уделять им время.
- Сложно, но это же повод для гордости, рекомендация для будущих работодателей, практика, - пояснила Юн.
- Было бы лучше, если бы студенты сами избирали школьный совет, - вставила Гермиона. - Вот бы в Хогвартсе была такая система!
- Тебя бы не выбрали, - отстраненно заметила Луна.
Несколько человек засмеялись. Гермиона страшно покраснела и вздернула нос. Джинни ободряюще хлопнула ее по коленке. Луна не хотела обидеть, она просто не следила за тем, что говорила, но вот остальные могли бы и не смеяться!
- А ты не в совете, Юн? - с лицемерной улыбочкой тут же обратилась к младшей Чанг Джинни. Ей хотелось одновременно побольнее уколоть эту гордячку, которую она с детства не больно-то любила, и отвлечь внимание от Гермионы. Подруга была здесь единственной магглорожденной, не упоминая о том, что благодаря некоторым своим качествам не популярной ученицей в Хогвартсе.
В начале пятого курса Гермиона получила значок старосты, но это ей не слишком помогло. Гриффиндорцы стали только больше сердиться на нее, когда она призывала их соблюдать правила.
- Нет, - нахмурилась Юн.
- А корону-то уже примеряешь? - издевательски поинтересовался у нее Блетчли.
Трое присутствующих дурмстранговцев переглянулись и заухмылялись. Острота им была понятна, но они не спешили слишком явно демонстрировать Блетчли свою поддержку. Он не был студентом Дурмстранга и Юн, должно быть, ничего не могла ему сделать. Остальным, наверное, могла.
- Не смешно, - отрезала Юн.
- А в чем дело? - не поняла Чжоу. - Майлз, почему ты об их жизни больше, чем я, знаешь?
- Мой младший брат в Дурмстранге учится. Их местного «божества» лучший друг, - скривился тот. - Меня-то все это мало касается, но мама любит Криса хорошенько допросить, а я уши не затыкаю.
Джинни тут же вспомнила, что в ночь финала Чемпионата именно Блетчли приютили их.
- Так в чем дело-то? Почему Юн надо корону примерять и... «местное божество»? - засмеялся Седрик.
- О Гарольде даже в Хогвартсе говорят, представлять не хочу, что в Дурмстранге творится, - поморщился Майлз.
- Ну, насчет божества это преувеличение, конечно, - заметила хорошенькая блондиночка Пенелопа Виридиан, та самая единственная, кроме Юн, девчонка из Дурмстранга.
Чжоу с ней дружила еще до школы, они умудрились сохранить дружбу даже через годы учебы в различных странах. Когда Джинни это сказали, она решила, что это очень здорово. До Гермионы у нее вообще не было настоящих подруг. У Гермионы до нее, впрочем, тоже.
- Гарольд пользуется определенным влиянием, но такие были и до него. Вот Антона Полякова старший брат - Александр. Как мы его обожали!
- Никогда о нем не слышал, - заверил ее Блетчли.
Все из Хогвартса кивнули, подтверждая его слова. Юн заржала. Пенелопа скривилась.
- Ну да, - нахмурилась она. - Александра в школу Беллатрикс Лестрандж не провожала, и с Виктором Крамом он не встречался. Но как лидер и организатор был лучше Гарольда.
- Твое личное мнение, - фыркнула Юн.
- Его провожала Лестрандж? - в ужасе повторила Гермиона. Джинни тоже испугалась. Такой сплетни она не слышала.
- Да это не ахти какая тайна, - пожала плечами Пенелопа. - Все знают. Они же на причале при всем народе обнимались, как родные.
- Но Гарольд... он нормально к магглорожденным относится! - возмутилась Гермиона. - Он мне помог и даже защитил!
- Ты, извини, Грейнджер, но держу пари, что ты единственная магглорожденная, которую он за всю жизнь видел, - фыркнул Блетчли.
- Гарольд славный, конечно, но темный волшебник, - кивнула Чжоу. - Мы с ним и Виктором как-то раз болтали о политике... Он... короче, давайте здесь не будем обо всем этом. Праздник же.
Джинни и Гермиона растеряно переглянулись. Это было что-то странное, будто часть картины их мира просто переставили на другое место. Они знали, что в Дурмстранге учат темному волшебству, но почему-то сохраняли иллюзии насчет своего «благородного рыцаря». Может, надеялись раньше, что его просто вынуждают к этому, с родителями-то не поспоришь.
- Может, его вынуждают? - прошептала Джинни на ухо Гермиона. От того, что они так похоже мыслят и приходят к одинаковым выводам, в груди стало тепло. Раньше Гермиона была лишь девочкой, дружить с которой было выгодно, но все так изменилось.
- Так что там с «короной»? - вспомнила Чжоу.
- Эпстейн умерла, - неохотно пояснила Юн. - Не хотела тебе об этом говорить, тебе ведь Гарольд тоже нравится, ты бы беспокоилась.
- Это его лучшая подруга?
- Можно и так сказать, - кивнула Юн. - Она для него много значила.
Джинни кивнула. Она знала Сару не так долго, но ее хозяйская манера поведения много говорила об их с Гарольдом отношениях.
- Мы думали, он руки на себя наложит, - кивнула Пенелопа.
Сложно было осуждать его. Джинни невольно посмотрела на Гермиону и встретилась с ней взглядом. Каково это - смерть лучшего друга? Что это значит для человека? Джинни никогда никого не теряла.
- А что случилось-то?
- Одна преподавательниц свихнулась, не знаю подробностей, - пожала плечами Юн. - Заманила Сару в какую-то аудиторию и приложила Авадой.
- Ничего себе! Какой ужас у вас там творится! - возмутился Эрни МакМиллан.
- Ой, вы со своей чередой преподов по защите лучше бы молчали! Вон у вас оборотень чуть кого-то не загрыз! - влез парень из Дурмстранга.
- Меня, - слабым голосом сообщила Гермиона. Она все еще вспоминала ту ночь в кошмарах. Гермионе вообще на всякие неприятности фартило. Джинни не стала рассказывать ей, что профессор Люпин в Ордене.
Что, если бы Гермиона погибла в ту ночь?
Или если бы на втором курсе ее поцеловал дементор?
По спине Джинни побежали мурашки.
- Так, Юн, ты теперь будешь помогать ему вместо Сары? - поспешила отвлечь всех Чжоу.
- Вроде как. Других кандидатур у него нет, - вздернула нос младшая сестрица.
Пенелопа фыркнула в чашку с чаем. Все дурмстранговцы замолчали. Джинни не очень понимала, что все это значит. В Хогвартсе подружки старост не имели никакого значения. Вдруг Луна встала и наколдовала музыку. Наверное, ей надоело слушать про чужую школу.
Роджер Дэвис тут же подхватил ее, и они начали танцевать фокстрот.
Седрик пригласил Чжоу, Блетчли - Виридиан, Джинни закружил Терри Бут. Они отвлеклись на танцы, но трудно было выбросить из головы разговоры о недавней смерти их ровесницы. Сара Эпстейн была такой же, как они: юной, беззаботной, училась, танцевала, шутила с друзьями. Наверняка не думала о том, в чем будет красиво смотреться в гробу и какими цветами засеют ее могилу. Теперь она была мертва. К ним всем приближалась война. Никто не обманывался насчет этого. Все хотели жить.
Об этом невозможно было перестать думать.
Разошлись рано.

После вечеринки Гермиона вместе с Джинни отправилась в Нору, чтобы провести там остаток лета. Мама не возражала, а Джинни была только счастлива, что общаться можно будет с кем-то кроме братьев.
Фреду и Джорджу было на гостью наплевать, Рон, конечно, разбушевался. Он с Гермионой не ладил. Рона в ней все раздражало. Гермиона была умной, трудолюбивой и... полной противоположностью ему. Около полугода назад Джинни поняла, что эти двое каким-то необъяснимым образом нравятся друг другу. Их ссоры начали Джинни просто забавлять.
Возможно, они могли бы стать отличной парой. А может, несколько поцелуев превратили бы их отношения в пылающий ад и испепелила бы гостиную Гриффиндора. Был ли Рон в любом случае способен соответствовать такой девушке как Гермиона? Ведь для нее вся их жизнь была просто игрой. Гермиона не умела ухаживать за курами и садом, воспринимая это как забавное приключение. Она всю жизнь провела в городе. Джинни знала, что у магглов все по другому, но только очень богатые волшебные семьи могли себе позволить иметь дом в городе, ведь его нужно было скрывать чарами, чтобы магглы не увидели чего-то странного. Рон не обладал хоть каким-то потенциалом для заработка денег. Конечно, в отношениях это далеко не главное.
Любовь.
Джинни ни в кого не была влюблена настолько, чтобы забыть о собственном комфорте. Разве не глупо рожать детей от того, кто не может их прокормить?
Иногда вечерами она думала об этом, о своих родителях, о чистокровных семьях вроде Чанг или Блетчли, которые не обладали богатствами, как старинная аристократия, но все же умудрялись вести достойную жизнь. Ей было стыдно за то, что она осуждала маму и папу, в конце концов, ведь она родилась самой последней. Но Джинни не понимала их и не хотела такого будущего для себя.
Однажды она поделилась всем этим с Гермионой. Подруга сказала, что для подростков естественны такие переживания. Это немного успокоило.
Впрочем, Джинни предпочла не говорить Гермионе и Рону об их возможной влюбленности ничего, надеясь, что однажды все разрешится само собой.
Тот день мало отличался от всех остальных. Днем Джинни и Гермиона собрали яйца и подмели двор. Рон и близнецы выдворили гномов. Мама готовила еду и подпевала Селестине Уорлок. Было шумно и, в общем-то, весело. Они все вместе пообедали, потом мама отправила Фреда и Джорджа выгребать из их комнаты грязное белье для стирки.
Рону и Гермионе прибыли результаты СОВ и письма из Хогвартса для всех со списком литературы.
Оценки Гермионы были безупречны, как и ожидалось. У Рона все было просто ужасно. Мама выругала его. Ни одной Превосходно! И всего две Выше ожидаемого! У Фреда и Джорджа результаты были лучше. Впрочем, все ведь так или иначе верили, что они гении, просто ленятся заниматься.
Вечером, когда отец уже пришел с работы, и они все мирно ужинали, мама продолжала сокрушаться насчет оценок. Отец кивал всем ее словам, но успел несколько раз быстро улыбнуться Рону, подбадривая его.
А потом кто-то аппарировал во двор. Они никого не ждали. Мама и папа выхватили волшебные палочки раньше, чем Джинни сообразила, что происходит. Папа вскочил и направился к двери. Мама велела им всем встать и быть готовыми к побегу. Джинни схватила за руку побледневшую Гермиону. Рон схватил ее за вторую. Фред и Джордж тоже достали палочки.
Видит Мерлин, у Пожирателей были причины придти в их дом.
- Артур! Это я! - крикнул молодой задорный голос снаружи.
- Тонкс, - выдохнула мама с заметным облегчением.
Джинни тоже расслабилась. Она немного знала Нимфадору. Та была странноватая, но дружелюбная, к тому же служила в аврорате и была соратником родителей по Ордену.
- Подожди, - строго возразил папа. - Сначала ответь на вопрос, Тонкс.
- Да-да, постоянная бдительность, - проворчала она из-за двери. - Ответ - кошка.
- Я еще ничего не спросил, - улыбнулся папа, но ответ, наверное, был правильным, так что он поспешил открыть дверь. - Что тебя привело?
- Будешь ужинать, Тонкс? - вмешалась мама.
Они все медленно возвращались на свои места.
- Нет! У меня срочные новости.
Только теперь все обратили внимание на то, какая она взъерошенная и возбужденная. Глаза Тонкс блестели из-под малиновой челки.
- Вы просто не поверите, кто сегодня был в министерстве!
- Думаю, если бы это был Сами-Знаете-Кто, мы бы уже знали, - пошутил Фред.
- Гарри Поттер! - громко и торжественным тоном объявила Тонкс.
Все опять вскочили и бросились к ней с расспросами, так что маме пришлось рявкнуть. Им понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, усадить Тонкс за стол. Мама поставила перед ней чашку с чаем и кусок пирога, но Тонкс не обратила на это внимания.
- Дело было так: моя смена в аврорате, сижу и пишу отчет, вдруг вбегает невыразимец... не помню как его зовут, он у них стажер. Глаза, как блюдца. Начинает что-то бормотать, но ничего не понятно. Грюм его каким-то заклятием приложил, парень замер, моргнул и говорит: к нам пришел Гарри Поттер. Ну, мы его быстро расспросили. Оказывается, Поттер пришел... Угадайте зачем?
- Подать в суд? - предположил Рон.
- Одолжить маховик времени?
- Нет, может, он у них работать хочет?
- Быстрее, Тонкс!
Джинни единственная промолчала, с нетерпением ожидая правильного ответа.
- Пророчество? - тихо спросил папа.
- Точно! - кивнула ему Тонкс. - Они парня проверили. Оказалось, правда - Гарри Поттер. Поахали, поохали, но отказать они ему не могли, так что Бродерик Боуд потащил его куда-то в их лабиринты, а остальные тут же принялись бегать по министерству. Один к нам прибежал, другой к министру. Не знаю, кому еще они успели рассказать.
- И что вы?
- А что мы? Кинулись в Атриум, конечно. С одной стороны, он не преступник, а с другой вроде бы в розыске. Дамблдору сообщили, само собой.
- Так Гарри сейчас у вас? - взволновано переспросила мама.
- Да где там, - отмахнулась Тонкс. - Аппарировали прямо из Атриума, когда наше столпотворение увидели. Хорошо, еще тогда журналисты не успели подъехать.
- Так он был не один?
- Со взрослым, к тому же со служащим министерства, раз смог аппарировать оттуда, - пояснила Тонкс. - Но они оба были в мантиях с капюшоном. Правда, Поттеру пришлось лицо показать невыразимцам. Так они говорят, что он вылитый Джеймс Поттер. Один в один от шевелюры до очков.
- И что теперь?
- А теперь министр всех трясет, пытается выяснить, кто с Поттером был и куда они делись.
- Мне другое интересно, как Гарри узнал о пророчестве? - нахмурился Артур.
- Что за пророчество? - неосторожно поинтересовался Рон, напомнив взрослым о себе. Несовершеннолетних старались лишний раз в дела Ордена не впутывать, так что мама немедленно погнала всех наверх, в свои комнаты.
До самой ночи Джинни, Рон и Гермиона обсуждали Гарри Поттера. Фред и Джордж сидели в своей комнате, но там что-то тревожно потрескивало и поскрипывало. Возможно, они тоже задавались вопросами.
Какой он? Как живет? И зачем приходил в министерство? Что это за пророчество такое?
За прошедшие с пропажи мальчика годы, дети уже успели позабыть о нем. В жизни было столько интересного, люди, события, свои проблемы. Если бы любого спросили, конечно, дети ответили бы, что хотели бы, чтобы он нашелся, но они не думали об этом постоянно.
Раньше.
Прежде чем Джинни уснула, ее посетило пугающее ощущение того, что вот теперь все точно изменится. Побег из Азкабана, убийство министра - это все были какие-то разовые акции. Почему-то казалось, что раз на сцене появился Герой, то сразу же за ним должен появиться и Злодей.

Глава 55

Глава 55

Гарри приводил мантию в порядок, поворачиваясь к зеркалу то анфас, то в профиль. Он недовольно покусывал губы, а потом снова резкими движениями перекладывал складки и стряхивал видимые только ему волосинки. Рядом переминался с ноги на ногу домовой эльф, что-то бормоча себе под нос и без энтузиазма выкручивая уши. Эльф не чувствовал своей вины в недовольстве хозяина.
Виктор наблюдал за этим действом последние пятнадцать минут и мог бы продолжать всю оставшуюся жизнь. Гарри с каждым годом только хорошел. Он чуть-чуть подрос, но все еще оставался ниже большинства своих однокурсников, которые к шестнадцати годам успели вымахать под метр восемьдесят. Свою копну волос он убирал обычно в толстую косу. Наверное, было бы легче подстричь их, но Гарри опасался, что они будут, как и в детстве, торчать в разные стороны, делая его похожим на отца. Миндалевидный маменькин разрез глаз создавал впечатление хитрого кокетливого взгляда.
Мнение Виктора было предвзятым, но он считал, что возлюбленный был бы хорош и в драных обносках. Для Виктора лучше Гарри вообще никого не было. Конечно, в последние месяцы характер у Поттера здорово испортился, но кто бы мог его за это осуждать? Терять любимых тяжело.
Кровать Гарри была в нескольких шагах от них, и Виктору приходилось прилагать усилие, чтобы не опрокинуть его на подушки, стянуть с них обоих мантии и заняться чем-то поинтереснее перекладывания складочек на одежде. Когда он только вошел, от такого бурного проявления эмоций его остановило только то, что это дом Волдеморта и, казалось, будто он каждое мгновение наблюдает за всем. Поэтому Виктор отважился только на несколько поцелуев, а потом уселся в кресло и принялся рассказывать новости, которыми не успел поделиться в письмах.
- ... поэтому Каркаров предложил мне место Абелы, - закончил Виктор речь, которую начал как раз, когда Гарри только-только натянул на себя мантию.
- Я думал, ты решил специализироваться на трансфигурации.
- Да, но у меня по астрономии всегда был высший бал. К тому же, это не обязательный предмет, так что ко мне не будут ходить на занятия все студенты, - пожал плечами Виктор. - И что еще важнее, ты не ходишь на астрономию, и у нас не будет конфликта интересов. Так что Каркаров закроет глаза на наши отношения.
Каркаров на их отношения и так закрывал глаза, как и школьный совет. Но Виктор был уверен, что это длится только до тех пор, пока Волдеморт почему-то терпит.
- Если ты уверен. Учить детей не просто, - вздохнул Гарри.
- Уверен, это будет интереснее, чем целый день сидеть в библиотеке.
Виктор не жаловался. Весь год он читал, понемногу писал диссертацию и не терял времени даром. Это было не так насыщенно, как квиддич, но по-своему интересно и полезно. Немного напрягало только то, что он больше не был учеником, но и учителя пока не воспринимали его как одного из них. Быть рядом с Гарри, говорить с ним было хорошо, но Виктору не хватало простого дружеского общения, ему нужны были друзья не только по переписке. Став преподавателем, он сможет на равных общаться с молодыми профессорами.
Гарри кивнул.
- Как я тебе в синем? - наконец спросил он. - Не мой цвет, но мантию выбирала Белла.
- Брюнетам идет почти любой цвет, - отозвался Виктор. - Может, мы уже пойдем? Я все-таки шафер и мне нужно прибыть пораньше.
- Конечно, - Гарри улыбнулся и бросил последний раздраженный взгляд в зеркало. - Знаешь, до этого я присутствовал только на одной свадьбе - у Александра Полякова.
Он сбросил домашнюю обувь и принялся натягивать начищенные до блеска черные ботинки.
- Я там не был. И как?
- Впервые встретил Сириуса, - Гарри замялся на секунду. - И тогда же случился мой первый поцелуй.
Они уже выходили из комнаты Гарри в поместье Темного Лорда. Виктору разрешили прибыть сюда, чтобы забрать Гарри и вместе отправиться на свадьбу к Антону, которая должна была наконец-то состояться после помолвки длиной больше года. Антон выбрал Виктора своим шафером, так что в кармане у него сейчас находились два золотых обручальных кольца. В его голове было полно романтичных мыслей. Он бы хотел, чтобы у них с Гарри что-то в этом плане тронулось. Они были вместе довольно давно, но ни разу толком не говорили о том, чтобы заключить официальную помолвку.
Родители Виктора все еще не знали, что Гарри - Поттер, хотя в целом давно были за то, чтобы мальчики обрели личное счастье и провели друг с другом остаток дней своих. Однако со стороны тех, кого можно было назвать семьей Гарри, протестов было хоть отбавляй.
Для начала, они не хотели пока разглашать настоящую фамилию. Сириус относился теперь к Виктору лояльнее, чем раньше, однако все еще советовал крестнику не торопиться и подумать годика два. Он даже показал Гарри и Виктору толстую пачку писем от семей, которые желали помолвки с Гарольдом Эвансом. Темный Лорд ни за что не позволил бы Гарри связать свою жизнь с кем-то кроме него самого. По крайней мере, так думал о нем Виктор.
- И кто же украл твой первый поцелуй? - недовольно поинтересовался он.
- Антон, - усмехнулся Гарри, разрушив подозрения. - Он ревновал тебя и хотел, чтобы мой первый поцелуй тебе не достался. Забавно, да?
- Иногда даже мне трудно понять, что творится у него в голове.
Виктора новость не особо разозлила. Его не очень волновало, что когда-то Антон по каким-то своим мотивам на несколько секунд коснулся губ Гарри. Все остальные поцелуи Гарри все равно принадлежали только Виктору.
- Да он же был влюблен в тебя! - засмеялся Гарри.
Виктор недоверчиво покосился на него. Ему стало как-то неловко. Он не замечал.
- Правда, все в школе это знали, - несколько раз кивнул Гарри для убедительности. - Но, может, теперь ему больше нравится Флер?
Виктор знал, что любовью между Флер и Антоном не пахло, но... не хотелось думать о том, что его лучший друг влюблен в него. Виктор дорожил Антоном, но не испытывал к нему таких же чувств.
- Пожалуй, увидеться с ним снова будет занятно. Даже мне иногда кажется, что без его болтовни в школе чего-то не хватает, - сказал Гарри.
На первом этаже у камина их ждал Долохов в парадной мантии. Виктор непроизвольно напрягся. Он видел этого человека только на снимках в газетах. С тех пор как его отметили, Темный Лорд не вызывал Виктора ни разу. Он был бесполезным Пожирателем смерти, и нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять, для чего великий и ужасный отметил его. Контроль. Над Гарри, над Виктором, над тем, что между ними.
- Тоже идете, сэр? - легкомысленно поинтересовался у Долохова Гарри.
- Да. Когда-то мы с дедом Антона неплохо общались.
Может, Темный Лорд просто послал его присматривать за Гарри? Не дай Мерлин, кто-то осквернит сокровище.
- А почему же без пары?
Долохов метнул в них недовольный взгляд. Насколько Виктор знал, с конца сороковых Долохов таскался по Европе за Темным Лордом. Уже тогда они оба жили не совсем по закону, и обретать постоянных спутниц жизни им было не с руки. Любовницу же, даже если она у Долохова и была, на такое мероприятие звать неприлично. Долохов тем временем усмехнулся, простив Гарри дерзость.
- Кто знает, может быть, и найду кого-нибудь сегодня. Какую-нибудь симпатичную ведьму слегка за пятьдесят.
- Я буду высматривать дам этого возраста и обязательно сообщу, если увижу подходящую, - пообещал Гарри.
- Буду иметь в виду!
Виктор молча наблюдал за их болтовней. Гарри жил здесь всего месяц, да пару недель прошлым летом, но он держался с Пожирателями и в этом доме совершенно свободно. Возможно, ему придавало уверенности то, что хозяин особняка защитил бы его в любом случае, а может то, что в переписке зимой Лорд называл это место домом Гарри.
Гарри всегда легко адаптировался в любом месте, куда приезжал, но сколько бы ночей он не провел под крышей Малфоев или Блетчли, там он всегда был в гостях. Здесь же у него была комната, которую не занимали, даже когда его не было дома, у Живоглота стояли мисочки с его именем на кухне, и не возникало никакого смущения, если Гарри хотелось побродить по дому. Ему не нужно было спрашивать разрешения на то, чтобы открыть любую дверь. Гарри, возможно, всю жизнь мечтал обрести такое место, а Лорд дал ему желаемое.
Виктор завидовал Темному Лорду. Не из-за власти, конечно, а потому что он невообразимым образом умел находить в Гарри нужные кнопочки.
Они воспользовались камином и через несколько минут уже были в парадном зале. Виктор помогал молодоженам с подготовкой к свадьбе, и его уже начинало подташнивать от вида этого зала и парадной мантии Антона. Самого Полякова, наверное, тоже все ужасно бесило, но этот путь нужно было пройти, и Виктор не собирался бросать друга в годину тяжелых испытаний.
Гарри вежливо раскланялся со старшими Поляковыми, с которыми Лейв познакомила его на своей свадьбе пару лет назад, потом поприветствовал молодоженов. Он никогда раньше не видел Флер, но Виктор по его взгляду понял, что она не произвела на него сильного впечатления, несмотря на свою вейловскую кровь. У Гарри была явная слабость к брюнеткам и брюнетам. Гарри дружелюбно пожелал ей и Антону счастливой семейной жизни, тихо шепнув новобрачному что-то забавное, а в холле он оставил коробку с явно ценным подарком.
Около жениха и невесты Виктору пришлось с Гарри расстаться, потому что ему как шаферу предстояло выполнить кучу ритуальных действий. Но Гарри не растерялся и отправился поболтать с Лейв и Александром. С последним - обсудить обязанности главного старосты. Тут было наверняка полно и других студентов Дурмстранга, которые не оставили бы без компании своего Счастливчика, так что Виктор за Гарри не беспокоился.
За него теперь, возможно, нигде не стоило беспокоиться. Беллатрикс Лестрандж то ли от скуки, то ли по приказу Темного Лорда весь прошедший с начала каникул месяц тренировала Гарри в темных искусствах и дуэльном мастерстве. Заклинания всегда давались Гарри легко. У него были проблемы с пониманием теории, приходилось много сидеть за учебниками, но ведь Белла никакой теории ему и не давала. Так что Виктор бы не удивился, если бы узнал, что эти двое вскоре смогут сражаться на равных.
Виктор еще видел краем глаза, как его мама поймала Гарри у вазона с голубыми розами, но потом отвлекся на переживающего Антона.
Свадьба шла своим чередом. Флер и Антон прошли все ритуалы, как и положено, порадовав родственников и гостей. Это был брак по расчету. Флер была красива и умна, Антон не раз говорил, что с удовольствием разделит с ней постель и оставит на нее свой дом. Сам Поляков был богат и изворотлив, так что мог обеспечить своей супруге достойное положение в обществе. Они не любили друг друга, но готовились стать равноправными партнерами в борьбе за благо своей пока что маленькой семьи со всем остальным миром.
Виктор был рад за них. У него и Гарри никогда не будет так просто, но хотелось верить, что однажды они все-таки поженятся. И не тайком, а в парадном зале дома Виктора с сотней-другой гостей и родственников, балом и волшебным светом, затапливающим все вокруг.
Занятый ритуалами Виктор надолго потерял Гарри из виду, но, похоже, Гарри не терял из виду его.
Флер и Антон танцевали первый вальс.
Гарри вынырнул из толпы рядом с Виктором и потянул его в центр зала. Виктор был шафером, и им было можно, даже нужно, присоединиться к главной паре. Через минуту рядом закружились Лейв и Александр. Три пары двигались по залу под взглядами гостей. Некоторые просто общались, не обращая на танцующих внимания, но большинство зачарованно смотрело на них, может быть, вспоминая свою свадьбу, может, мечтая о ней, может, кто-то гадал, как сложатся жизни шести молодых волшебников, танцующих у них перед глазами.
Музыка играла какая-то грустная, медленная, не подходящая для свадьбы. Один из молодых волшебников-музыкантов тихо что-то пел под аккомпанемент своих коллег. Виктор уловил что-то про Луну, неверность и убийство.
Почему ему позволили петь такое на свадьбе?
Словно всем здесь следовало не радоваться новому союзу, а горевать по поводу того, что Флер и Антон теперь заняты. Гарри, должно быть, поддался этому настроению и ткнулся носом Виктору в мантию. Это нарушило приемлемое расстояние между партнерами во время официального вальса.
- Ты чего? - шепотом спросил у него Виктор.
- Так просто, - сказал Гарри. - Я хочу, чтобы у нас тоже была пышная свадьба и с гостями со всей Европы, но не будет.
Виктор усмехнулся тому, что их мысли были созвучны. Впрочем, все парочки на свадьбе, скорей всего, думали о том, чтобы пожениться. Атмосфера располагала.
- Боишься из-за войны? Или из-за Лорда?
- И то и другое, наверное, - сказал Гарри.
- Мы могли бы сразиться даже с Темным Лордом, скажи только слово, и я буду искать способ справиться с ним.
Это, должно быть, прозвучало слишком хвастливо, ведь светлые волшебники уже не один десяток лет безуспешно пытались извести Волдеморта. Но Виктор верил, что Гарри особенный и сможет многое, особенно если ему как следует помочь.
- Я знаю способ справиться с ним, - пожал плечами Гарри, и Виктор вздрогнул.
- Что?
- Допустим, я знаю, почему он не умер тогда. Нет, не так. Я знаю, почему он не может умереть, - шепотом сказал Гарри. - Но я тебе никогда этого не скажу. Никому не скажу.
- Защищаешь меня? Думаешь, он убьет меня, если я буду знать такую тайну? - понятливо кивнул Виктор. И почувствовал, что теперь уже Гарри вздрогнул в его руках. Они посмотрели друг другу в глаза. Виктора полоснуло болью понимание.
- Защищаешь его, - озвучил он.
- Я осознаю угрозу, которую он представляет, - сказал Гарри. - Но я все-таки люблю его.
- А я?
Гарри раздраженно закатил глаза.
- Не рассуждай, как он. Любовь многогранна. Ты мой любовник, он мой брат. Почему я должен выбирать между вами? Сару я тоже любил, но ни ты, ни он не сходили с ума по этому поводу.
От слова «любовник» почему-то покоробило. В нем было что-то грязное. Разве они не были кем-то большим друг для друга? На секунду Виктор позволил себе расслабиться и сделать Гарри больно.
Да и какие они, к Мерлину, братья?
- Кто знает?
- О чем ты?
- Абела была Пожирательницей смерти. Да, мы решили, что она убила Сару потому, что боялась разоблачения, но что если кто-то отдал ей приказ?
На самом деле он так не думал, но раздражение вырвало эти слова откуда-то из глубины его души. Темный Лорд был привязан к Гарри, и, наверное, хотел, но вряд ли был настолько ревнивым ублюдком, чтобы избавиться от Сары. Первой целью был бы Виктор, разве нет?
Гарри приоткрыл рот, а потом Виктор увидел в его глазах злость. Ту самую, после которой Гарри избавился от Малфоя на несколько месяцев. Рука на плече Виктора сжалась так, что пальцы Гарри, казалось, вот-вот прорвут ткань и плоть под ней. Останутся синяки.
- Не говори так, - прошипел он. - Я знаю, понимаю, почему ты ревнуешь, не настолько уж я слеп. Но не бросайся таким обвинениями, когда я собираюсь для твоей защиты рисковать...
Он осекся. Первый вальс Флер и Антона закончился, музыка замолкла. У Гарри хватило силы воли улыбнуться, но вряд ли это кого-то обмануло. Кто смотрел, тот заметил, что они ссорились.
- Зачем вдруг понадобилось меня защищать? - сухо уточнил Виктор, сжав Гарри локоть, не давая ему отстраниться.
Музыканты снова заиграли вальс, теперь что-то более подходящее случаю, и Виктор закружил Гарри снова. Тот не стал вырываться, чтобы не устраивать сцену у всех на глазах. Вышли еще пары. Краем глаза Виктор заметил, как озабоченно на него косится Антон.
- Пока незачем, - пошел на попятный Гарри.
- Но вскоре может понадобиться?
Гарри несколько мгновений колебался, а потом, видимо, решил, что, не зная правды, Виктор может попасть в неприятности.
- Во время зимнего бала в Дурмстранге Том спросил, спим ли мы с тобой.
- И ты?
- Я вдруг понял, что он не простит нам этого. Я сказал нет, - признался Гарри.
Виктор взглянул ему в глаза и понял, что Гарри в тот вечер осознал то, что он пытался втолковать ему уже два года. Том был искренне привязан к Гарри, но братскими его чувства можно было назвать с натяжкой. В любом случае, Том не потерпел бы рядом с Гарри никого более близкого, чем он сам.
- Но это не скроешь вечно. Рано или поздно он поймет, что я вру, - сказал Гарри с деланным спокойствием. - Ты представляешь, что он с нами сделает?
Виктор сдержал дрожь. О наказаниях Темного Лорда ходили легенды.
- Меня он убьет. Я удивляюсь, почему я вообще еще жив.
- Когда-то Том сказал, что мне не повредят отношения для практики, - скривился Гарри. - Кажется, он не думал, что они затянутся. А теперь боится моей реакции на то, что с тобой может случиться. Он не хочет со мной ссориться. Но если узнает, насколько у нас все серьезно... Вдруг он не сможет сдержаться?
Виктор сжал Гарри чуть сильнее и на несколько секунд ткнулся носом ему в волосы.
- Что ты собрался делать?
- Тебе не нужно знать.
- Когда я принял метку, я сделал глупость, не посоветовавшись с тобой, а ты собираешься сглупить, не посоветовавшись со мной.
- У меня есть чем его шантажировать, - признался Гарри.
- Ты с ума сошел?!
- Нет, но чем именно - тебе лучше не знать.
- Он убьет тебя.
- Нет. Думаю, что не убьет.
Виктор с трудом удержался от того, чтобы не встряхнуть Гарри посильнее. Шантажировать Темного Лорда? Кто-нибудь когда-нибудь придумывал более самоубийственный план? Если и да, то давно был мертв и не мог рассказать подробностей своей затеи.
- У тебя метка, даже если ты спрячешься где-нибудь и только потом расскажешь ему новость, он сможет причинить тебе через нее очень много боли, - попытался он рассуждать логически.
- Боль меня мало пугает.
- А Блек? Я, в конце концов, или кто-то из твоих друзей? Думаешь, он остановится хоть перед чем-то, чтобы достать тебя?
- Значит, я не буду убегать и скажу ему все в лицо.
- И тут же получишь Аваду в лоб! - в сердцах выпалил Виктор.
Гарри засмеялся. Виктор сначала не понял причины его веселья, но потом раздраженно выдохнул.
- Он наверняка уже придумал другой способ убить тебя, в случае нужды.
- Прекрати беспокоиться. Я же Счастливчик, положусь на свою удачу.
- У меня есть шансы отговорить тебя?
- Нет, но я обещаю, что использую шантаж только в крайнем случае, для спасения наших жизней.
- Может, нам заранее проработать план?
Гарри задумался, но потом покачал головой.
- Не хочу говорить тебе, чем я собираюсь его шантажировать.
- Ладно, - выдохнул Виктор, пытаясь успокоиться.
Внутри все клокотало от беспокойства и страха, но он постарался не подать виду.
- И, кстати, не планируй ничего по спасению меня за моей же спиной, пожалуйста, - проницательно попросил Гарри. - Не стоит идти на поклон к Дамблдору в надежде на то, что я однажды предам Тома и захочу защиты старика. Знаешь, Снейп когда-то так же поступил, но это не помешало Тому убить его любимую женщину.
- Да-да, мы уже говорили о том, что потери у Дамблдора всегда были больше, чем у Лорда, - раздраженно поморщился Виктор.
Очередной вальс закончился, и они ушли из круга танцующих. Голова уже немного кружилась.
- Начинается полонез, пригласи кого-нибудь из подружек невесты, - предложил ему Гарри, словно не хотел продолжать разговор. Подозревая, что Гарри спрячется от него до конца вечера, а потом улизнет домой и им не удастся увидеться до самого первого сентября, Виктор не отпустил его руку.
- Обещай, что сегодня переночуешь здесь.
- Но...
- Антон выделил мне комнату, ты можешь переночевать со мной. Гостей на ночь почти не останется, так что никто не узнает, где ты ночевал.
Гарри секунду колебался, но он тоже уже целый месяц жил без секса, так что, наконец, кивнул. Виктор поймал себя на том, что ненадолго перестал дышать. Желание, которое он старательно подавлял уже несколько часов, дало о себе знать неожиданным напряжением в паху. Гарри, должно быть, заметил его расширившиеся зрачки, и тяжело сглотнул.
- Я только пошлю домой патронуса с сообщением.
- Миссис Лестрандж научила?
- Сириус, - усмехнулся Гарри. - Так в прошлую войну члены Ордена Феникса общались.
Виктор быстро поцеловал его в щеку и отправился приглашать на танец кого-нибудь из подружек Флер, сам Гарри пригласил новоявленную миссис Поляков. В следующий раз, когда Виктор его увидел, Гарри танцевал уже с Лейв.
Потом танцы закружили Виктора. Ему приходилось поддерживать светские беседы с жеманничающими подружками Флер. Они знали про Гарри, но знали так же, что Виктор до сих пор не помолвлен. В обществе многие понимали это так, что свадьбы в конце их романа и не подразумевается. Виктор не был наследником семьи, но женихом был завидным, про Гарри и говорить нечего.
Когда Виктор позволил себе отойти ненадолго, чтобы выпить лимонада, он увидел Гарри рядом с Александром и каким-то незнакомым волшебником. Гарри непривычно приторно улыбался. Виктору понадобилось немного времени, чтобы сообразить - Гарри пытался понравиться этому типу. Раньше Поттер никогда не заботился об этом, но в последнее время, после смерти Сары, Виктор частенько видел на его лице эту фальшивую улыбку. Он не решался спросить, почему смерть Сары заставила Гарри изменить это в себе.
Виктор хотел подойти к троице, чтобы познакомиться с волшебником, которому Гарри хотел понравиться, но к нему подскочила Флер и потащила Виктора танцевать. Ей сегодня нельзя было ни в чем отказать.
- Ну, и как тебе вечер? - поинтересовалась она. Виктор не очень хорошо танцевал фокстрот. Ему были по душе классические полонез, менуэт и вальс, так что пришлось приложить усилие для того, чтобы правильно переставлять ноги и говорить одновременно.
- Вы все отлично организовали, - сказал он.
Во время подготовки к свадьбе они с Флер успели подружиться. Она была немного снобка и зазнайка, но, в общем, хорошая девушка.
- Ты помог, - вежливо откликнулась она. - А где опять твоя вторая половина?
- Разговаривает с Александром.
- Ах, с Александром, - протянула Флер, и в ее взгляде мелькнул опасный огонек. Антон кузена не любил, и, похоже, его супруга спешила поддержать мужа во всем. - Мне понравился Гарольд.
- Не мудрено, я знаю мало людей, которым он не нравится, - усмехнулся Виктор. - Мама говорит, что у него такая аура, харизма, если хочешь.
- Как у Темного Лорда, - пробормотала Флер, и Виктор напрягся. Она улыбнулся. - Извини, а правду говорят, что Гарольд его сын?
- Кто такое говорит?
- Да так, то тут, то там, - она повела головой. - Брат Лейв, например.
Виктор вспомнил, что брат Лейв знал, что Гарри разговаривает на змеином языке. И, видимо, теперь, когда Лорд познакомил Гарри со своими Пожирателями, не считал нужным скрывать это. Виктор на секунду забеспокоился о возможным проблемах, но Темный Лорд, конечно, должен был предвидеть их все, когда просил своих слуг аплодировать успехам Гарри на поприще школьных интриг.
- Это не так, - сказал Виктор. - Просто...
- Просто он Пожиратель смерти? - уточнила она.
- Да с чего ты это-то взяла?
- Сыплю предположениями, - засмеялась Флер. - Ладно, все это не так важно. Как тебе Виктуар?
- Кто это?
- Моя подруга. Ты танцевал с ней полонез.
- Прости, - усмехнулся Виктор. - Боюсь, привлекательность твоих подруг проходит мимо меня.
Он надеялся, что и мимо Гарри тоже. В конце концов, Сириус был прав, когда утверждал, что первые отношения не остаются на всю жизнь. Не хотелось и мысли допускать о том, что Гарри нужно экспериментировать, чтобы понять, чего он хочет на самом деле. Все считали, что Гарри вообще не нравятся женщины, но Виктор помнил, что ему понравилась сестрица Юн. Может, держать его при себе было эгоистично?
Иногда он думал, что тогда, прошлым летом, Гарри был прав, когда заявил, что им лучше было расстаться до окончания школы, и воссоединиться вновь после, если у них появится такое желание.
Но не хотелось даже думать о Гарри в постели другого или другой.
Флер, наверное, что-то такое увидела в его взгляде.
- Гарольд прямо сейчас с госпожой Радкой, - сообщила она. - Они что-то обсуждают и смеются.
Виктор развернул свою партнершу в танце, чтобы посмотреть. Флер была права. Гарри болтал с мамой. Наверное, обсуждали самого Виктора, о чем им еще говорить?
- Беспокоит? - уточнила Флер.
Виктор только криво усмехнулся. Фокстрот снова сменился вальсом, и Флер перебросила Виктора той самой Виктуар.
В следующий раз Виктор увидел Гарри уже в своей спальне, когда проводил всех гостей вместе с Антоном. Пока они стояли рядом, устало улыбаясь, Виктор вспомнил слова Гарри о влюбленности лучшего друга. Возможно, в этом была доля истины? Он невольно смотрел на Антона чуть дольше, что привлекло его внимание. Поляков нахмурился:
- У меня что-то на лице?
Виктор только головой покачал. Он знал, что никогда не заговорит с Антоном об этом первым.

Гарри валялся на кровати прямо в мантии и ботинках.
- Меня проводил сюда домовик, - сказал он. - Я так устал. Ноги болят, и щеки от улыбок сводит.
- У меня то же самое, - признался Виктор и упал рядом.
- Я тебя очень хочу, но еще больше хочу спать, - продолжил Гарри.
- Я тоже, - вынужден был признаться Виктор.
Гарри с трудом приподнялся, стащил с них обоих ботинки и снова упал.
- Бедные Антон и Флер, наверняка устали еще больше, а ведь им-то нужно скрепить брак.
Виктор фыркнул.
- Как-нибудь справятся.
Он повернулся на бок и подгреб Гарри к себе под бочок.
- Мы можем проснуться пораньше, - шепнул он ему на ухо. - И наверстать все, на что сегодня не хватило сил.
- Какое пораньше, уже три часа ночи, - фыркнул ему в плечо Гарри. - Даже не думай будить меня раньше полудня.
Виктор поцеловал его в лоб.

Глава 56

Глава 56

Обстановка за поздним обедом царила несколько напряженная. Том читал газету и ел тосты как обычно, но весь вид его говорил знающим людям отнюдь не о спокойствии.
Он не запретил Гарри ночевать в доме Поляковых, но явно не был этим доволен. Да и не запретил только потому, что это вызвало бы слишком много шума. Дураку было ясно, что Гарри ночевал с Виктором в одной комнате.
Когда Том слегка злился, зрелище он представлял одновременно страшное и восхитительное, когда злился всерьез, он становился уродлив. К счастью, видеть это Гарри доводилось всего пару раз. Сегодня Том сердился, но не настолько, чтобы наказать кого-то из присутствующих чем-то более опасным, чем пара резких слов. Гарри чувствовал, что сердце начинает выстукивать неровный ритм совсем не от страха и успокаивал себя.
Весь месяц с начала каникул Том упорно не позволял Гарри забыть, о своей красоте. Можно было валить свое внимание к этому вопросу на непривычное воздержание, которое могло и старика Долохова сделать привлекательным с определенного ракурса, но сегодня утром Гарри был разморен и удовлетворен. А Том все так же восхитителен.
Гарри мог бы сказать, что он и Виктор очень продуктивно провели время. Дрожь пробирала каждый раз, когда он вспоминал руки Виктора на своих бедрах. Но ни с кем из присутствующих обсудить это было нельзя. Вообще-то Гарри свою интимную жизнь никогда ни с кем не обсуждал. С Сарой можно было поделиться чем угодно, но она все-таки была девчонкой, и к тому же невинной. Говорить с ней о таком было неловко и неприлично. Крису и Абраксису нравился противоположный пол, так что им откровения Гарри были ни к чему. А с другими Гарри себе просто не позволил бы делиться чем-то личным.
В следующий раз разделить постель с Виктором можно будет только в сентябре. В школе Гарри позволил бы себе оставить на шее синяки от засосов, чтобы чувствовать их комфортную боль еще пару дней, но не здесь. Лучше Тому такого не видеть.
Иногда Гарри было интересно, понимает ли Том, что происходит. Осознает ли свою ревность? Или тщательно контролируемые искры желания у Гарри? Ловит ли себя на том, что смотрит на своего «младшего братца» дольше и пристальнее, чем следует? Но в этой куче лучше было не копаться, так что такие мысли Гарри от себя гнал.
К счастью, как он успел заметить, Том при всем своем уме верил только в то, во что хотел верить и не замечал того, что шло в разрез с образом, уже сложившимся в его голове. А сейчас он хотел верить в то, что слегка привязан к мальчику, который поделился с ним кровью, и мальчик этот невинен и чист, как первый снег. Понадобится что-то действительно шокирующее и откровенное, чтобы переубедить его. Гарри не собирался усердствовать.
Сириус и Белла, которых пригласили пообедать с Гарри и Темным Лордом, старались не обращать внимания на атмосферу за столом и пытались поддерживать беседу. Наверное, тоже чувствовали, что проклятий сегодня не будет.
Белла вспоминала, какое платье надевала на свою свадьбу с Рудольфусом, списки гостей и расспрашивала Гарри об украшениях Флер. Сириус пытался подсчитать, сколько писем с предложением познакомиться для дальнейшего обсуждения матримониальных планов насчет Гарольда Эванса он уже получил. Выходило, что не меньше двадцати. Число, на взгляд Сириуса, было внушительным.
- Кстати, после того, как начались твои каникулы, я еще ни одного не получил, - озадаченно сообщил он.
- Конечно, нет, - фыркнула Белла, ненадолго отвлекшись от важного разговора о роли рюшей на свадебной мантии. Гарри был благодарен Сириусу, что тот переключил ее внимание, пусть даже и такой неловкой темой. Если Белла хотела поговорить о платьях, лучше бы больше внимания уделяла Ромильде, а не ему. - Кто присылал тебе письма? Полукровки и неудачники, которым нужно было разбавить кровь или упрочить свое положение в обществе. Им талантливый, но безродный парень очень нужен.
- Многие думают, что я ваш сын, - справедливо заметил Гарри. - Так что насчет моей безродности...
- Незаконнорожденный же. Даже не признанный толком, - пожала плечами Белла. - Да и думают так только идиоты, которые не умеют считать. Нет таких зелий, которые позволили бы мне дважды в год рожать детей.
- К счастью, - буркнул Сириус, сделав большие глаза. Гарри подавил смешок. Да, он бы тоже не хотел, чтобы вокруг бегали толпы похожих на Беллатрикс детей.
- А теперь что изменилось?
- Несколько Пожирателей смерти видели, что милорд пригласил Гарри в свой дом, - сообщила Белла Сириусу. - Они наверняка растрепали об этом другим. Ясно как день, что родословная Гарольда Эванса еще более интересна, чем они думали. И всяким вырожденцам помолвка с Гарольдом не светит!
Гарри не стал говорить ей, что многие считали вырожденцами Блеков.
- Некоторые уверены, что я сын Темного Лорда, - невинно уточнил он. - Слухи такие.
Том усмехнулся. Белла кивнула.
- Вот именно. Они думают, что Гарольд птица слишком высокого для них полета. В то время как уважаемые семьи еще сомневаются, правда ли это и стоит ли уже предлагать своих детей. Все-таки даже незаконнорожденный сын Темного Лорда это внушительная строчка родословной.
- Ты хотел, чтобы все думали, будто я твой сын?
В присутствии Беллы и Сириуса ему было дозволено называть Тома по имени. Они все равно слишком близко общались с Гарри, чтобы ему удалось долго водить их за нос в этом вопросе. Хотя он же умудрялся врать своим лучшим друзьям насчет своего имени несколько лет. Иногда Гарри подозревал, что Том разрешил это, чтобы таким образом Гарри мог расслабиться в его доме, создав место, где можно было не врать и быть самим собой.
- Мне интересно, когда Дамблдор догадается, что ты на моей стороне, - сообщил Том. - Но письмо с сообщением я ему посылать не буду.
- Разве ты не хотел объявить об этом во время войны? Чтобы шокировать общественность. Значит ли это, что война уже близко?
- В некотором роде, - уклонился от прямого ответа Том. - У меня есть для тебя поручение, которое нужно выполнить заранее.
- Что это?
- Я хочу, чтобы ты посетил Отдел Тайн в британском министерстве магии и послушал пророчество. Оно заколдовано так, что сделать это можешь только ты, я или Невилл Лонгботтом.
Никто не стал уточнять, какое пророчество имелось в виду.
- Кто такой Невилл Лонгботтом? - спросил Гарри. Кажется, он слышал имя раньше, но не был в этом уверен.
- Мальчик, который родился на день раньше тебя и тоже подходил под пророчество.
- Так почему же ты не пошел к нему в ту ночь? - не сдержал любопытства Гарри.
- По двум причинам. Во-первых, ты все-таки родился ближе к концу июля, а во-вторых, ты, как и я...
Тут он внезапно осекся. Гарри вдруг понял, что Том чуть не признался в своей полукровности. Конечно, расслабился в присутствии самых доверенных Пожирателей смерти. Гарри внезапно обрадовался тому, что здесь были Сириус и Белла. Из-за них Том смог оборвать себя и не договорил. Если бы Том промолчал, когда они наедине, Гарри понял бы, что Том не доверяет именно ему. Это было бы больно. Если бы Том признался, Гарри пришлось бы соврать о своей осведомленности. Ведь он уже знал о происхождении Тома, но из источника, который лучше было не разглашать. Врать ему не хотелось.
- Была причина, которую вам лучше не знать, - сказал Том после паузы.
- Но зачем идти за ним? Сириус знает полный текст.
- Который ему рассказал твой отец, а ему Дамблдор?
Гарри плохо знал Альбуса Дамблдора. Только со слов других людей, но судя по тому, как нахмурился Сириус, старик вполне мог соврать насчет текста пророчества.
- Хорошо, но как ты себе это представляешь?
- Штурмовать министерство я пока не собираюсь, а сам пойти по понятным причинам не могу. Там ведь придется представиться.
Белла захихикала, Сириус подхватил, да и сам Гарри не смог удержать ухмылку, представив, как Том представляется Волдемортом и требует предъявить ему пророчество. Том недовольно посмотрел на них, понимая, что они смеются над ним. И смешки тут же утихли.
- Думаешь, мне представиться будет легче? - как можно более ровным тоном поинтересовался Гарри.
Шумиха насчет его исчезновения давно поутихла, даже охотники за наживой уже не так рьяно бороздили мир в поисках неуловимого Гарри Поттера, однако это имя не оставит равнодушным никого.
- Я уже обсудил все с Руквудом. Он когда-то работал в Отделе Тайн. Ты не преступник, они не имеют права задерживать тебя.
- Как будто их это остановит, - буркнул Гарри, но Том предпочел не обращать на ремарку внимания.
- Можешь запросто придти и попросить показать тебе пророчество. По Атриуму и коридорам пройдешь, прикрыв лицо. Открыться придется только в самом Отделе. Говорить с тобой будет тот из сотрудников, который в этот день будет заниматься приемом посетителей. Один человек, который, вполне вероятно, несколько растеряется при виде самого Гарри Поттера. Он сделает запись в журнале и поведет тебя в хранилище. Если повезет, то вам встретится не очень много народу по дороге, и он не разнесет по всему министерству новость о том, что сопровождает Гарри Поттера.
- А если не повезет?
- Ты спокойно слушаешь пророчество и возвращаешься в Атриум. Там тебя будут ждать несколько Пожирателей смерти, и если кто-то попробует задержать тебя, они устроят побоище.
- Но этим ты выдашь нас обоих! Если еще можно допустить вероятность того, что я откуда-то знаю о пророчестве и решил независимо придти и послушать его, то уж охраняющая меня банда Пожирателей не оставит никаких сомнений в том, кто меня послал. По крайней мере, не у Дамблдора, - справедливо заметил Гарри.
- Пусть так, - отмахнулся Том. И холодно добавил: - ты перебил меня. Если шумиха не поднимется, ты спокойно аппарируешь из Атриума с одним из моих доверенных людей.
- Из Атриума могут аппарировать только сотрудники, - нахмурившись, сообщил Сириус.
- Это предусмотрено, - кивнул Том.
- И вообще, зачем тебе это пророчество теперь, когда я здесь, обедаю с тобой, и у меня на руке метка? Ты все еще хочешь меня убить? - спросил Гарри то, что его действительно интересовало гораздо больше, чем возможность аппарировать из Атриума.
- Пророчества сбываются, если люди начинают сами их реализовывать, - вставил Сириус.
Том только бросил на него взгляд и крестный заткнулся. Спорить с Темным Лордом на повышенных тонах мог только Гарри. Об этом не следовало забывать.
- Я хочу знать. Тебе так трудно выполнить мою просьбу?
- Нет, - Гарри тоже не хотелось его злить. - Но, по-твоему, это знание стоит риска? Что, если меня все-таки арестуют? Я отмеченный Пожиратель смерти. Это уже пожизненный срок в Азкабане.
Тому такое развитие событий было бы на руку. Люди одновременно узнали бы и о его возрождении, и о том, что Гарри не на той стороне. А если бы при этом его предполагаемый убийца оказался бы заперт в Азкабане, то выигрыш оказался бы тройным. Такая манипуляция была в духе Темного Лорда. Но Гарри, на свою беду, доверял ему.
- В том крайнем случае, если это произойдет, мы заберем тебя и из Азкабана, - спокойно сказал Том. - Лучшее доказательство тому - присутствующие здесь Беллатрикс и Сириус. Я своих не бросаю.
Гарри кивнул. Было глупо, наверное, но он в это верил. Он читал газеты о прошлой войне, слышал рассказы других учеников, а они получали знания от дедушек и бабушек. Темный Лорд тех лет был сумасшедшим ублюдком, которого боялись не только чужие, но и свои. Он мог пытать, пугать и делать миллионы ужасных вещей. Гарри иногда казалось, что его Том и Том из дневника с тем Волдемортом не имеют почти ничего общего. Впрочем, если газеты не врали, потери у Темного Лорда были один к пяти против потерь Дамблдора. Своих Пожирателей Том берег.
Но ведь и Гарри был не обычным Пожирателем смерти.
Впрочем, Сириус не оставил бы крестника в ненавистной тюрьме, даже вопреки приказу Лорда.
- Хорошо, как скажешь, - кивнул Гарри, как будто Том просил его согласия. - Когда?
- Нужно уладить еще несколько вопросов, но думаю, что через пару недель.
Гарри кивнул. За столом повисла тяжелая тишина.
- А я тут жениться подумываю, - сказал вдруг Сириус, возможно, пытаясь таким образом разрядить обстановку.
Белла закашлялась, подавившись чаем, Гарри и Том посмотрели на Блека с одинаково скептичными выражениями лица.
Гарри внезапно вспомнил разговор о смерти любимых, который у него и Сириуса состоялся в самом начале каникул. Гарри тогда просил прощения, и Сириус простил. Наверное потому, что отпустил грехи и себе самому. Он оставил Джеймса в прошлом, и решил двигаться дальше не только ради Гарри, но и ради себя самого.
- Ты в кого-то влюблен? - спросил Гарри и улыбнулся, подбадривая. Решение наверняка далось крестному нелегко.
Том слегка поморщился, словно не верил, что в его присутствии Пожиратели могут говорить о чем-то, кроме дел и ужасных кровавых преступлений, но не стал перебивать, сосредоточившись на чае и какой-то статье в газете. В конце концов, он великодушно называл это место домом Гарри, и если тому хотелось говорить во время еды о свадьбах и помолвках, Том мог и потерпеть так же, как терпел присутствие других людей во время обеда.
- Нет, но я тут подумал, что было бы здорово, если бы по моему дому бегал маленький Блек. И ничего для семьи не закончилось бы после моей смерти.
- Браво, Сириус, - довольно протянула Белла. - Достойное решение. Я беспокоилась, что ветвь главной семьи оборвется на тебе.
- Да, ты говорила мне об этом не раз, - кисло кивнул Сириус.
- И это сработало.
- В некотором роде.
- Так что, у тебя есть кто-то на примете? - поинтересовался Гарри.
- Да, на одном приеме я познакомился с юной мисс Вагнер. Она из старой австрийской семьи, хотя и не слишком обеспеченной. Показалась мне вполне вменяемой юной дамой, ценящей долг и традиции, но не фанатичкой.
Белла фыркнула, понимая, что это камень в ее огород.
- Что еще более ценно, семья Вагнер прежде не роднилась с Блеками, так что инбридинг будет сведен к минимуму. Мне не помешает немного разбавить кровь.
- Карла Вагнер? - уточнил Гарри удивленно. - Она раньше была главной старостой в Дурмстранге. Ей ведь уже около двадцати, а она все еще не замужем?
- Ей двадцать один, - сказал Сириус. - Что весьма кстати, не хотелось бы жениться на семнадцатилетней. Жених у нее вроде бы был, но умер от драконьей оспы.
- У Виктора невеста тоже. Во время эпидемии, - вставил Гарри невольно. Хотя Виктора при Томе вообще упоминать не следовало.
- Да и тот парень тоже. Так вот он умер, а нового не нашли. У Вагнеров кроме нее и сына еще две дочери, на всех приданого не напасешься.
- Так ты ее без приданого берешь? - скривилась Беллатрикс.
- Я вообще-то разыскиваемый Пожиратель смерти, у меня выбор не особо велик, - развел руками Сириус.
- Не повсеместно разыскиваемый. В некоторых странах тебя с распростертыми объятиями принимают.
- Вот в той стране она и будет жить, если станет моей супругой, - пояснил Сириус. - Все не просто. Как бы там ни было, я собираюсь устроить обед для семьи Вагнер в доме моих родителей. Я бы хотел, чтобы ты там присутствовал, Гарри.
- Ты хочешь им сказать, кто я?
- Нет, но все и так знают, что мы состоим в каком-то родстве. Думаю, им будет приятно увидеть на этом обеде кого-то из нашей семьи.
Белла напомнила о себе деликатным покашливанием.
- Кого-то из нашей семьи, не разыскиваемого авроратом.
Гарри засмеялся, и Сириус подмигнул ему. Гарри вопросительно посмотрел на Тома, и тот кивнул. Наверное, все же слушал разговор, а не был сосредоточен на газете, как упорно делал вид.
- Отлично, как только выберешь день - скажи. Кстати, Кричер прибрался в доме?
- Все будет в лучшем виде, - пообещал Сириус.

В итоге на торжественный ужин в доме на площади Гриммо были приглашены еще и Нарцисса и Драко Малфои, которые были кузенами Сириуса и не разыскивались авроратом. Миссис Малфой оказалась совсем не похожей на свою сестру. Нарциссу Гарри почти не знал, зато был рад снова увидеть Драко. Они не виделись с Чемпионата мира по квиддичу, общение поддерживали в основном через Абраксиса, хотя иногда и обменивались письмами.
Семья Вагнер оказалась довольно приятной. Мистер Вагнер был пожилым мужчиной весьма объемных форм, страдающий от излишней потливости и одышки. Миссис Вагнер ни в чем ему не уступала, хотя ей, родившей четверых детей, это было вполне простительно. Единственному сыну четы уже перевалило за двадцать пять. Сестрам предполагаемой невесты было четырнадцать и одиннадцать лет. Ингу Вагнер Гарри хорошо знал, в конце концов, Мейер до сих пор присматривал за ней, а Гарри он нравился. Самая младшая и, очевидно, уже последняя девочка в семье только-только собиралась поступать в школу. Карла была все такой же, какой Гарри ее запомнил. Только губы она, кажется, стала сжимать еще сильнее.
Во взгляде у нее была тоска.
Карла хотела посвятить жизнь медицине, но что-то у нее, видимо, не заладилось, а родителям не терпелось сбыть дочь с рук. В конце концов, предназначение девушек в чистокровных семьях не работа, а рождение детей.
Вагнеры не были богаты, не могли похвастаться особой длиной своей родословной, но, тем не менее, вполне подходили Сириусу.
Обед проходил в вежливо-прохладной обстановке. Еда была вкусной, и Гарри вынужден был признаться себе самому, что недооценивал Кричера. Он, Драко и Инга поддерживали тихую беседу о квиддиче. Миссис Вагнер и миссис Малфой обсуждали какие-то хозяйственные вопросы, а мистер Вагнер, его сын и Сириус политику. Карла обиженно молчала. Гарри иногда бросал на нее встревоженные взгляды. Лучше было бы для Сириуса выбрать девушку, не настроенную столь категорично против брака.
- Не могу не поинтересоваться, - пробормотал мистер Вагнер после случайно повисшей паузы, которую миссис Малфой не смогла быстро нейтрализовать, несмотря на большой опыт в светских беседах. - Мистер Блек, является ли мистер Эванс вашим наследником?
Гарри перевел для себя - является ли присутствующий здесь мальчишка вашим бастардом? Легендарного маньяка и убийцу Блека мистер Вагнер явно побаивался, поэтому тут же зачастил:
- Я ни в коей мере не пытаюсь вторгнуться в вашу приватность, однако мне нужно побеспокоиться о будущем моей дочери и внуков...
Сириус тяжело вздохнул и бросил извиняющийся взгляд на Гарри. Он был законнорожденным наследником семьи Поттеров, в конце концов, а ему приходилось терпеть подобные оскорбления. Гарри, впрочем, был к ним совершенно равнодушен. Тетя Петуния, в свое время, и похуже высказывания себе позволяла. И пусть теперь Гарри уже и не узнал бы, наверное, тетку на улице, а выучка и терпение у него остались.
- В данный момент Гарольд является моим наследником, но только в виду отсутствия у меня детей, - сказал Сириус.
- Значит, он не ваш сын? - уточнила миссис Вагнер, невинно хлопнув ресницами.
Этот вопрос явно интересовал всех присутствующих. Они уставились на Сириуса с живейшим интересом, Гарри позволили себе небольшую улыбку.
- Нет, хотя некоторая доля крови Блеков в нем, конечно, есть, - отрекся Сириус смущенно.
Если бы хоть кто-нибудь из присутствующих осмелился сопоставить факты, загадка была бы решена в доли секунды. Но сложно было сопоставить службу Темному Лорду и поддерживание добрых отношений с Гарри Поттером.
- Я ни в коей мере не претендую на наследство Блеков, - сообщил Гарри Вагнером. - Мне вполне хватает собственных денег. Я буду очень рад породниться с вами и принять в нашу слегка безумную семью Карлу.
- Слегка безумную? - уточнила та.
- Белла, - пояснил Гарри. - Да и остальные, собственно...
- Кхм, - откашлялся Сириус. - Семья у Гарри несколько более обширная, чем у меня.
Гарри кивнул. Да, Том и Виктор, например, несомненно, были его семьей, но не Сириуса.
К счастью, никто не обратил внимания на то, как Сириус назвал юного мистера Эванса, потому что были слишком ошарашены напоминанием о Беллатрикс Лестрандж. Сириус быстро поспешил сменить тему. Гарри же воспользовался моментом и спросил у Карлы шепотом:
- Скажи сейчас, ты не хочешь за него замуж? Я смогу его отговорить. Это лучше, чем если вы оба будете потом всю жизнь мучаться.
Карла посмотрела на него задумчиво.
- Мне все равно нужно замуж, а он не хуже прочих, - она вздохнула. - В двадцать один я уже считаюсь старой девой в нашем сообществе. Мне еще повезло. Мистер Блек довольно привлекательный.
Гарри подбадривающее ей улыбнулся.
- Он славный, когда узнаешь его получше. Надеюсь, мы с тобой поладим.
В общей сложности маленький семейный прием длился около пяти часов. Все чертовски устали, сын мистера Вагнера перебрал огневиски и уснул, Инга несколько раз оттаскивала свою младшую сестру от Гарри, о котором мелкая успела много чего услышать, а Карла выглядела несколько ошалевшей от всего, что на нее сегодня свалилось.
- Ты не знаешь, я после свадьбы буду жить в этом доме? - спросила она шепотом у Гарри перед уходом.
- Он пугает тебя? Не беспокойся, Сириус купит что-нибудь другое в безопасном уголке Европы.
Гарри и сам считал дом слишком уж мрачным.
- Да нет, он чудесный! - прошептала Карла с улыбкой. - Тут такая библиотека! И все эти артефакты. У нас столько нет. Это богатство многих поколений.
Гарри с немалым удивлением понял, что она была здесь к месту. Потрясающе. Сириусу не нравился этот дом, а бедняге явно нужен был кто-то, кто любил бы его. И Сириус, вольно или невольно, нашел женщину, которой понравился его дом.
- Просто скажешь ему об этом.
Карла кивнула и покинула вечер в более радужном настроении, чем пришла на него. Действительно, кто знает, чего она ожидала от семейки Пожирателей?
Последними Гарри и Сириус проводили Малфоев.
- Ну, как тебе? - живенько поинтересовался Сириус у Гарри.
- Положительно, - кивнул он. - Думаю, получится отличная миссис Блек.
- Хорошо, что Беллу не пригласили, - передернуло Сириуса. - Их от одного ее имени перекосило.
- Это все ее репутация. Никто не знает, что с ней вполне можно иметь дело.
Гарри постарался отстраниться от воспоминаний о Белле в дуэльном зале. Она была жестоким учителем. Мастерство Гарри росло, но это было больно.
Видимо, Сириус что-то увидел такое в его взгляде, и предложил подняться наверх и отдохнуть. Гарри не слишком устал, но благодарно кивнул. Крестный уже приложился к огневиски, а выпивших Гарри не жаловал. Бывшие узники Азкабана вообще любили выпивать. Сириус и Белла еще как-то держались, находя опору в Гарри и Томе, а вот мистер Лестрандж, Долохов и Руквуд, бывало, пили целыми днями, появляясь потом перед Лордом опухшими и пахнущими, словно винный склад.
Том их не ругал. Гарри думал, что после десяти лет бестелесного существования, Тому и самому хочется упиться вдрызг. Просто у него была железная самодисциплина и паранойя, которые не позволяли ему расслабиться и побыть уязвимым хоть несколько часов.
Прежде чем лечь спать в приготовленной для него комнате, Гарри прошелся по тихому дому, прислушиваясь к шорохам. К счастью, Кричер вывел всех докси из занавесок и вытер в шкафах пыль. На грязь здесь Гарри насмотрелся прошлым летом. Теперь все блестело. Кричер хотел показать гостям дом в самом лучшем виде и преуспел. Будущая хозяйка была в восторге.
Гарри с улыбкой полюбовался на генеалогическое древо Блеков. Ему было не очень интересно. Перед внутренним взглядом стояла Карла. Он был рад, что она не держала на него зла за ту авантюру с Антоном и постом главного старосты.
Гарри рассеяно прошелся по комнате, заглянул в огромный сервант, где увидел на полке несколько темных артефактов. Музыкальную шкатулку, вызывающую вечный сон, он узнал. От нее и еще нескольких вещей сильно, почти неприятно разило темной магией. Гарри был от таких артефактов не в восторге, но привык к ним. Взгляд скользнул дальше.
Медальон с изображением змеи, инкрустированный изумрудами, притянул его внимание. Гарри протянул руку и коснулся его. Он вздрогнул, почувствовав знакомую ауру. Как от дневника.
По спине пробежали мурашки. Еще пару минут он просто смотрел на медальон, не веря в свои ощущения, а потом схватил его и сунул в карман. Сириус уж точно не хватится, а если и хватится, то не пожалеет для любимого крестника золотой безделушки.
Хоркрукс Тома.
Том отдал дневник Малфою, а этот, видимо, получил младший брат Сириуса, который был Пожирателем смерти. Гарри ни на секунду не усомнился в том, что самому Сириусу Том свою душу бы не доверил. Сириус был в первую очередь предан Гарри. Да и если бы знал, что это - спрятал бы в сейф, как растяпа Люциус.
В своей комнате Гарри быстро запихал медальон в сумку и некоторое время сидел, просто рассматривая ее, будто раньше не видел или боялся, что медальон выползет из нее.
Том сделал два хоркрукса. Он не просто разорвал душу, а сделал это дважды, непоправимо изуродовав себя. Неудивительно, что он стал сумасшедшим. Удивительно, как он умудрялся адекватно общаться хотя бы с Гарри, испытывать привязанность.
Гарри упал на постель, закрывая руками лицо.
Ему было жаль Тома и страшно за него.
И было страшно за кусочки его души. Нужно было отдать их Тому, чтобы он спрятал их в безопасное место, где никто не смог бы уничтожить бесценную душу.
Но Гарри терзал соблазн. Он и мысли не допускал причинить Тому вред, однако, сколько влияния он мог оказать на него, обладая кусочками этой души? Он не знал еще точно, как будет шантажировать самого Темного Лорда, но судьба, кажется, заставляла его сделать это.
Никому нельзя было довериться и просить о помощи.
Гарри затащил сумку к себе на постель, будто беспокоился, что кто-то утащит медальон. Он ведь столько лет тут лежал, и ничего с ним не было. Хотелось открыть крышку, заглянуть внутрь и поговорить с медальоном так же, как и с дневником. Может, в этом была магия этой вещи? В желании соприкоснуться? Может, просто хотелось посмотреть на еще один этап жизнь Тома, после школы?
Гарри запретил себе доставать медальон из сумки и решил завтра же уговорить Сириуса сходить в Гринготтс, чтобы положить вещичку в сейф. Достаточно и того, что дневник всегда с Гарри и в опасности.

Глава 57

Волосы ему обрезала Беллатрикс обычным режущим заклинанием. Гарри ей доверял и не боялся, что она оттяпает и голову. Пока не получит приказ от Тома, по крайней мере. Беллатрикс рассказывала, что когда-то, сразу после школы, Волдеморт, тогда еще вменяемый, почти как сейчас, сам тренировал ее в применении боевой магии. Она говорила это с какой-то особой, по-женски счастливой улыбкой, полной одновременно нежности, отчаяния и тоски.
Гарри был уверен, что Том не испытывает к Белле ничего, кроме своеобразной дружеской симпатии, но с ее стороны, видимо, действительно было что-то большее. Может, тогда, в семидесятые, во время этих тренировок между ними промелькнула любовная искра? В конце концов, даже сейчас, после Азкабана, Беллатрикс - шикарная женщина, а Том - мужчина. Мысль была неприятная, но Гарри усилием воли задавил ее.
Ему слишком часто приходилось давить в себе такие мысли о Томе. Ревность, тайное любование. То, что давал Гарри Виктор, то, что Гарри сам испытывал к нему, стояло выше похоти или страсти, которая только спалила бы дотла, превратив жизнь в череду проблем.
Гарри убеждал себя, что близкие отношения с Томом ни к чему хорошему не привели бы.
Убеждать себя в присутствии Виктора и при отсутствии Тома, в школе, было легче.
Как бы там ни было, а волос было жалко. Гарри привык по утрам причесывать их, привык к тому, что Виктор может походя игриво дернуть его за косу, привлекая к себе внимание. Но волосы легко было снова отрастить с помощью какого-нибудь зелья. В любом случае, дело было важнее привычки.
Став короткими, волосы сразу же встали дыбом, как когда-то в детстве.
Гарри вынул линзы и надел свои старые очки, которые все еще зачем-то таскал в сумке. Потом снял их, поколдовал немного над стеклами, но добиться такой же четкости, как с линзами, не смог. К счастью, ему предстояло их носить совсем недолго.
В зеркале отразился почти позабытый мальчик из прошлого, который считал своих родителей алкоголиками, полол грядки на жаре, мыл пол в доме магглов и мечтал об избавлении. Гарри невольно передернулся.
Сириус несколько минут молча смотрел на него, поджав губы, а потом хрипло сказал:
- Вылитый Джеймс. Только глаза - Лили.
Он здесь был единственный, кто достаточно хорошо знал отца, так что оставалось только поверить.
- Чем больше сходство, тем лучше, - равнодушно кивнул Том.
Потом, видимо, не выдержал и запустил руку Гарри в волосы, встрепав их. Наверное, стоящие дыбом пряди интриговали его. Гарри отодвинулся и фыркнул. Было неожиданно и смущающее приятно. Никто так не делал раньше. Том, должно быть, по выражению его лица что-то понял, притянул обратно и встрепал волосы опять. На этот раз Гарри не стал отстраняться. Он улыбнулся и Том, слегка надменно, улыбнулся в ответ.
- Кхм, - откашлялся Сириус, привлекая их внимание к себе.
Гарри невольно покраснел, а Том сделал вид, что ничего странного только что не произошло. Он протянул Сириусу два флакончика с оборотным зельем, потом два таких же досталось Беллатрикс.
- Вы должны уложиться за час, - холодно сказал Том. - Но, на всякий случай, возьмите запасной.
Сириус кивнул, Беллатрикс быстро поклонилась. На самом деле, никто не рассчитывал уложиться за час. Мир полон мелочей, и ничто не могло пройти идеально. Они распечатали флаконы и выпили зелье. Их лица сразу же скривились, словно в судороге. А потом стали расползаться. Гарри отвернулся, чтобы не видеть превращения.
С ними в кабинете находился еще и Альберт Ранкорн - высокий бородатый волшебник. Ему зелье тоже перепало. Гарри с ним раньше не был знаком, но Том, видимо, считал его достаточно надежным, чтобы доверить жизнь Гарри. Ранкорн был сотрудником английского министерства и мог аппарировать в Атриум. До сих пор он довольно удачно скрывался от чисток среди чиновников, проводимых Скримджером и, вполне возможно, он сейчас вообще был единственным Пожирателем - сотрудником министерства.
Том ничего этого Гарри не рассказывал. Всегда была вероятность, что эта акция закончится не совсем успешно. Он утверждал, что сможет быстро вернуть Гарри домой, но не гарантировал обезопасить от допросов. Гарри и так мог бы рассказать слишком много под воздействием сыворотки правды.
Гарри и сам не хотел влезать в его дела. Ведь отчасти он встал на сторону Темного Лорда именно для того, чтобы не участвовать в любых военных действиях.
- Их будет только трое? - уточнил Гарри на всякий случай.
- Больше, - сказал Том. - Достаточно, чтобы отразить первую атаку авроров и бежать. Держись ближе к Ранкорну. В Атриуме он сможет вас аппарировать.
Гарри недовольно покосился на Ранкорна. Не сказать, что волшебник нравился или не нравился Гарри. Они не были знакомы, а чужим нельзя было доверять по определению. Ранкорн смотрел на Гарри хмуро, словно тоже не ожидал от мальчишки ничего хорошего.
- Я предупредил его, что он умрет, если с твоей головы упадет хоть волос, - шепотом заверил Гарри Том, подойдя слишком близко, чтобы это было комфортным. Его дыхание колыхнуло теперь такие короткие волосы. Гарри на секунду прикрыл глаза.
- Мы готовы, милорд, - сказала Белла незнакомым голосом.
Гарри повернулся и увидел, что на ее месте стоит симпатичная светловолосая ведьма, Сириус стал высоким моложавым волшебником, а Ранкорн - хмурым гладковыбритым пожилым типом. Они использовали волосы каких-то магглов.
- Идите вперед, - приказал Том.
Белла и Сириус тут же аппарировали. Гарри вопросительно взглянул на Тома. План ему рассказали, но уверенность Темного Лорда давала Гарри больше надежды. Сейчас Беллатрикс и Сириус появятся где-нибудь в месте с общественным камином и через него пройдут в министерство, устроятся в Атриуме и будут делать вид, что ожидают кого-то.
- Запомнил, как они выглядят? Если что-то пойдет не по плану, беги или к ней, или к нему.
- Я и сам кое-чего стою... милорд.
- Знаю, - кивнул Том.
Он не стал добавлять, что хоть Гарри был отменным дуэлянтом, в бою он еще ни разу не участвовал; что он может просто растеряться среди летящих в разные стороны боевых заклятий; что Беллатрикс с большей решимостью будет убивать и ранить, чем он; что Сириус легко под Аваду бросится, лишь бы обезопасить своего крестника.
- Нам пора, - напомнил о себе Ранкорн.
Гарри в последний раз посмотрел на Тома и шагнул к волшебнику. Тот аккуратно взял Гарри за локоть и активировал порт-ключ, созданный Томом. Чтобы запутать возможные следы, они сначала переместились в Лютный переулок и зашли в магазин мистера Берка. Тот самый, в который когда-то по неумению попал Гарри, после чего познакомился с Томом. Прошла всего пара лет, но казалось, что целая вечность. На секунду пронзила ностальгия по невинному детству, когда он еще знал так мало, боялся столь многого. И не нес ответственность ни за что. Гарри с тех пор не появлялся в Лютном, но был уверен, что теперь смог бы ходить по нему без опаски. Магических умений хватило бы, чтобы отбиться от кучки бродяг и мелких бандитов.
Берк за умеренную плату позволял желающим пользоваться своим камином. Ранкорн заплатил пару сиклей и пропустил Гарри вперед.
Несколько секунд в трубе - и Гарри выскочил из камина в Атриуме. Он сделал несколько шагов в сторону, чтобы идущие следом не толкнули его. Гарри много слышал об этом месте, но никогда не был здесь прежде. Гарри Поттер был в розыске, в конце концов. Стоило здесь кому-то узнать его, и разразилась бы буря. Но было здорово увидеть это место и оставить всех в дураках. Если все закончится удачно, нужно будет сказать Тому спасибо за такой своеобразный подарок.
Атриум был огромным красивым залом. В центре находился знаменитый фонтан, высилась золотая статуя. Здесь суетилась, кажется, сотня волшебников.
Пока Гарри глазел на все, рядом с ним появился Ранкорн.
- Очистите мантию, - тихо предложил он все таким же недовольным тоном.
Похоже, либо ему Поттер не нравился, либо сама ситуация, когда его жизнь и будущее зависели от шестнадцатилетнего мальчишки.
Гарри кивнул. Он был так захвачен зрелищем, что забыл обо всем, хорошо хоть капюшон остался на месте, прикрывая лицо. Он почистился. Ранкорн указал куда идти, и Гарри пошел следом. Они проходили мимо фонтана, когда Гарри увидел Сириуса. Тот сидел на скамеечке и читал газету.
Пришлось выстоять небольшую очередь, чтобы сдать на проверку свои палочки. Палочка Ранкорна была поддельной, чтобы потом никто не догадался, с кем именно Гарри Поттер приходил. Для Гарри же об этом никто не подумал.
Работник за столиком без интереса посмотрел на посетителей. Он провел вокруг Ранкорна и Гарри каким-то золотым прутом. Не понятно, что он хотел с помощью него выяснить. Такого артефакта Гарри не знал. В любом случае, они оба были отмеченными Пожирателями смерти, а прут, похоже, это не слишком беспокоило. Может быть, он выявлял какие-то темные артефакты? В любом случае, безопасность министерства была не на высоте.
Сотрудник, тем временем, взвесил их палочки на чем-то вроде маленьких весов. Они выдали ему коротенькую бумажку. Гарри понадеялся, что не со списком заклинаний. Впрочем, об этом Том предупредил бы. Позже, если Гарри задержат - аврорам хватит и метки на руке, использованные заклинания будут играть мало роли. Там в любом случае не было ничего, что каралось бы чем-то большим, чем денежный штраф.
- Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов с четвертью, в использовании пять лет.
Гарри кивнул, едва не вздрогнув. До этого момента он даже не вспоминал, что их с Томом палочки сестры! Гарри сам не понимал, что эта деталь могла значить, но противник не должен был знать ни единой детали. Конечно, после того, как невыразимцы расскажут, кто был у них в гостях, все зарегистрированные сегодня палочки захотят проверить. Недаром же бумажки остаются у охранника. Найти будет сложно, но сколько из этих палочек в работе пять лет, столько же, сколько Гарри Поттер должен ходить в школу?
Сотрудник велел забирать палочку и занялся следующим посетителем. Гарри переживал, немного тормозил, и Ранкорн снова аккуратно взял его за локоть, увлекая к золотым воротам в конце Атриума. Они прошли через них в следующий зал, в котором было не меньше двадцати лифтов, вошли в один из них, а вместе с ними еще несколько человек. Ранкорн нажал кнопку номер девять.
И только теперь Гарри понял, что его капюшон притягивал пристальные взгляды. В бурные времена никому не нравится, если рядом кто-то прячет лицо. Волшебники казались спокойными, потому что Ранкорн вел Гарри и не прятался, но все же косились на подозрительного посетителя. Однако их место назначения, похоже, снизило накал страстей. Мало ли кто странный хочет навестить невыразимцев?
Лифт кошмарно дребезжал, пока они спускались. Люди заходили и выходили, переговариваясь о чем-то. Под потолком парили самолетики. Они вылетали на некоторых этажах, а потом влетали другие. Гарри было очень любопытно, даже несмотря на волнение, но Ранкорн молчал, а злить и так недружелюбно настроенного волшебника не хотелось.
Гарри решил, что Том все равно все это знает, и спросить потом можно будет у него.
Он попытался унять волнение, представив, как рассказывает о визите в министерство Саре... Абраксису, Крису и, конечно, Друэлле.
Наконец лифт звякнул, равнодушный женский голос сообщил:
- Отдел тайн.
Ранкорн слегка подтолкнул Гарри в спину, и они вышли, оказавшись в длинном коридоре, заканчивающимся дверью. Гарри, не желая дальнейших понуканий, прошел к ней сам и открыл. За дверью находилась круглая темная комната с еще несколькими дверьми. Гарри на секунду растерялся, но одна из них тут же открылась, и перед посетителями появился невысокий бледный волшебник.
- Господа, меня зовут Бродерик Боуд, я сотрудник Отдела Тайн. Чем могу помочь? - без интереса спросил он.
Наверное, подумал, что их визит из любопытства, или они ошиблись дверью. Гарри переглянулся с Ранкорном, тот кивнул. Тогда Гарри снял капюшон.
- Здравствуйте, мистер Боуд. Я Гарри Поттер, насколько мне известно, у вас есть пророчество обо мне, и я могу его услышать.
На секунду в комнате повисла тишина. Во взгляде Боуда вспыхнуло любопытство. Он тут же как-то неумело улыбнулся, словно никогда этого не делал.
- Мистер Поттер, какая... честь, - протянул он. - Да, конечно, вы можете услышать пророчество, но сначала пройдите в кабинет.
Гарри кивнул. Том предупредил, что сперва невыразимцы должны будут проверить его личность. Боуд провел их с Ранкорном в маленькую комнатку. Здесь стоял стол, заваленный бумагами. Единственное кресло для посетителей тоже было ими завалено. Боуд поспешно сгреб все и небрежно бросил куда-то в угол, но никто из них так и не сел.
- У нас редко бывают посетители, - пояснил Боуд. - Итак, мистер Поттер...
Он залез в ящик стола и долго копался там. В комнате повисла напряженная тишина.
- А, вот он, - вернулся к посетителям Боуд, показывая пергамент. - Не в обиду вам, мистер Поттер, вас так долго не было, что мы должны убедиться в вашей личности.
- Как будто я смог бы взять пророчество, если бы не был Гарри Поттером, - буркнул он, беря пергамент.
- Смогли бы, если бы были Неназываемым, - сказал Боуд, и Гарри невольно улыбнулся, сам не зная чему.
«Сим подтверждаю, что я...»
Было написано на пергаменте. Гарри огляделся в поисках чернильницы, но Боуд протянул ему кровавое перо. Гарри поморщился. Не любил он эти артефакты с тех пор, как увидел впервые в одиннадцать лет в Гринготтсе, но выбора не было. Он стиснул зубы и написал свое имя кровью.
- Похоже, все в порядке, - кивнул мистер Боуд, убирая пергамент обратно в стол. - Приятно познакомится, мистер Поттер, и добро пожаловать в Англию.
- Спасибо, - кивнул ему Гарри, не желая объяснять, что он периодически тут и так бывает. Хотелось сказать этому человеку что-то неприятное, но Гарри себе такого, конечно, не позволил. Даже Том не хамил без необходимости. Разве что своим Пожирателям, но тех он почти за людей-то не считал, наверное.
Ранкорн взял Гарри за руку и с помощью волшебной палочки исцелил царапины, оставшиеся от пера. От пары слов не было большого ущерба, все и само собой быстро затянулось бы, но так даже покраснения не осталось.
- Что ж, давайте пройдем в Зал пророчеств, - пригласил их Боуд. - А этот джентльмен?..
- Извините, мистер Боуд, но может он пройти со мной? Я сейчас в тяжелом положении и опасаюсь ходить где-то в одиночку, пусть даже и в министерстве.
- Понимаю, - пробормотал Боуд. Он с сомнением посмотрел на Ранкорна, а потом кивнул сам себе. - Хорошо, мистер, вы можете пойти. Только прошу вас обоих быть осторожнее. Пророчества весьма хрупки.
- Ясно, - кивнул Ранкорн и благодарно поклонился.
Они вышли обратно в круглую комнату. Гарри мгновенно запутался в дверях, но Боуд как-то отличал одну от другой. Он выбрал третью дверь справа и уверенно открыл ее. Они прошли в странную комнату с часами. Здесь тоже стоял стол, за которым сидел строгий мужчина, наблюдая за непонятным процессом в крупном шарообразном сосуде. Он был бледным и не выспавшимся, как и Боуд. Наверное, невыразимцы все свое время отдавали исследованиям.
- Здравствуйте, - спокойно сказал он, посмотрев на них над стеклышками очков.
- Добрый день, - кивнул Гарри.
- Познакомься, Зиф, это мистер Гарри Поттер со своим спутником. Пришли посмотреть пророчество.
Гарри и Ранкорн переглянулись. Боуд мог бы просто по радио об этом объявить.
- Очень приятно, - степенно кивнул волшебник. - Зигфрид Минтамбл. Добро пожаловать в Англию, мистер Поттер.
- Спасибо, сэр.
- Мы можем продолжить путь? - как можно вежливее поинтересовался Ранкорн.
Боуд поспешно кивнул, выразительно взглянул на Минтамбла и повел их дальше. Ранкорн не сдержался и сморщил нос. У них и так оставалось лишь полчаса до конца действия оборотного зелья, нужно было торопиться. Но теперь, когда о визите Гарри знали еще люди, счет шел на минуты, которые понадобятся этому Минтамблу, чтобы добраться до министра или Дамблдора, в зависимости от того, к кому он лоялен.
Боуд открыл следующую дверь, и они оказались в огромном зале, уставленном полками с шарами-пророчествами.
Сердце Гарри забилось быстрее.
- Нам нужен девяносто седьмой ряд, - сообщил Боуд довольным голосом, поворачивая направо.
Гарри мысленно представил, как его коллега проходит комнату с дверями, коридор и вызывает лифт.
Пророчества на полках были разные: ярко-красные, тусклые, белые. Под каждым находилась бирка. Пока они шли до нужного ряда, а потом между стеллажами к полке, Боуд попытался рассказать гостям о пророчествах, но ни Гарри, ни Ранкорну прямо сейчас это было не интересно. Боуд все понял и замолчал.
Помимо всего прочего, Гарри беспокоился и о содержании пророчества. Он хотел жить, хотел продолжать свои странные отношения с Томом, чем бы они в итоге не кончились, хотел, чтобы друзья не оказались в опасности только из-за того, что ему придется кинуться в бега. Хотя какие там бега с меткой-то на руке. Впрочем, некоторым удавалось, правда, недолго...
С.П.Т. - А.П.В.Б.Д.
Темный Лорд
и (?) Гарри Поттер
Значилось на очередной карточке.
- Берите, мистер Поттер, - странным тоном предложил Боуд. - Надеюсь, вас не смутит то, что мы услышим его вместе с вами?
Гарри бросил косой взгляд на Ранкорна, но набрался смелости и взялся за шарик. Том все равно сотрет потом Пожирателю память, а скрывать пророчество от Тома было бы сложно. Гарри не владел окклюменцией настолько, чтобы исправлять свои воспоминания.
Единственное, что можно было сделать, если пророчество окажется совсем уж ужасным - просить заступничества у министра прямо в Атриуме. Да и то, кучка подосланных Томом Пожирателей наверняка ему этого не позволит.
Впрочем, зачем бы Дамблдору смягчать формулировки? Не могло же пророчество быть хуже, чем старик рассказал?
Стоило прикоснуться к шарику, и тот сразу же вспыхнул. Повисла минута тишины. Боуд что-то прошептал, наверное, заклинание, а потом из шара поднялась призрачная женская фигура.
- Это мисс Трелони, прорицательница, произнесшая пророчество, - пояснил Боуд.
Мисс Трелони оказалась страшненькой ведьмой в больших очках, с копной кудрявых непокорных волос. Гарри поморщился. Именно она решила его судьбу? Впрочем, нет. Это не ее вина.
- Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда... рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могущественен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...
Ее хриплый, сверхъестественный голос становился все тише, пока не замолк совсем.
Секунду все трое стояли, вдумываясь в услышанное.
- Ошарашены? - спросил Боуд.
- Я слышал его раньше, - пожал плечами Гарри. - Просто до последнего хотелось верить, что Дамблдор соврал.
- О, так вы уже общались с профессором Дамблдором? - удивился Боуд.
- Нет, - отмахнулся Гарри. - Что ж, думаю, нам нужно возвращаться.
Боуд кивнул и указал, в какую сторону идти. Гарри и Ранкорн постарались ускорить шаг. У них оставалось не так много времени до окончания действия оборотного зелья. Конечно, в крайнем случае, можно было выпить еще одну порцию, но если коллега Боуда уже сообщил заинтересованным лицам о появлении Гарри Поттера, то никакие оборотные зелья им уже не помогут.
Гарри даже не знал, что лучше - беспокоиться о том, что их с минуты на минуту могут поймать авроры, или о том, что пророчество действительно предрекает ему и Тому вражду до самой смерти. Могло ли быть так, что Том щадил Гарри до сих пор только потому, что считал рассказанное Сириусом пророчество поддельным?
Кажется, Том искренне любит Гарри, но в нем никогда нельзя быть уверенным. Он само очарование и обман. Сколько людей до Гарри верили в его любовь и преданность? И как для них все закончилось?
Гарри увидел, что его руки начали дрожать, и постарался успокоиться. Он не так беспомощен перед Томом, как год назад. Ему есть чем поторговаться.
Боуд проводил их до самого лифта. В круглой комнате с дверями и коридоре никто их не поджидал и не пытался задержать. Гарри решил, что невыразимцев, наверное, очень мало или большинство из них слишком независимы и заинтересованы в своих исследованиях, чтобы потакать облавам министерства.
Лифт к ним подошел пустым. Боуд вежливо попрощался, выразил надежду в повторной встрече и ушел обратно. Двери лифта закрылись. Ранкорн посмотрел на часы и достал второй флакон с оборотным зельем.
- Не хочу, чтобы превращение произошло во время возможного сражения, - пояснил он Гарри. - Держитесь около меня, чтобы я мог схватить вас и аппарировать в любой момент. Нужно выйти за золотые ворота.
За день он сказал ему меньше слов, чем сейчас. Ранкорн выпил зелье, поморщившись.
- И, кстати, будьте готовы в любой момент выхватить волшебную палочку.
- Да, сэр, - кивнул Гарри.
Гарри с ним тоже почти не разговаривал, так что Ранкорн явно удивился уважительному «сэр». Интересно, что он вообще думал об этой ситуации, чего ожидал от Гарри?
Лифт дернулся, остановившись, и подобрал пассажиров. Те, занятые своими делами, кажется, ничего не заметили. Гарри подумал, что стоит опять прикрыться капюшоном, но потом махнул на это рукой, теперь-то пусть видят.
Лифт ехал несколько мучительных минут. Снова входили-выходили люди, некоторые с сомнением смотрели на Гарри. Словно видели старого знакомого, но не могли вспомнить его имени. Сновали под потолком самолетики, но Гарри они уже не волновали. Он сжимал и разжимал кулаки, удерживая волнение. Страшно почему-то не было, только ожидание сводило с ума.
Наконец, женский голос сообщил:
- Атриум.
Гарри в поисках поддержки посмотрел на Ранкорна. Тот, кажется, сжимал волшебную палочку под прикрытием широкого рукава. Гарри сжал свою. Ранкорн поймал взгляд Гарри и уверенно кивнул, показывая свою решимость защищать его.
Двери лифта открылись, выпуская пассажиров. Гарри и Ранкорн вышли в общей толпе, не сдерживая облегченных выдохов. У золотых ворот пока что не было заслона из авроров, значит, либо Минтамбл вообще никому ничего не сказал, либо враги отставали на шаг.
Гарри и Ранкорн быстро прошли в Атриум. Гарри увидел Сириуса, который ободряюще улыбнулся.
- Пройдем к каминам, - сказал Ранкорн. - Раз нас пока не ищут, можем не привлекать к себе лишнего внимания.
Тем не менее, он снова так же аккуратно взял Гарри за локоть. Теперь они оба не цеплялись за волшебные палочки - быстро смыться было важнее.
Гарри сам не видел всего произошедшего. Он смотрел на Сириуса, чтобы не нервничать, а тот вдруг как-то напрягся и встал со своей скамейки. Гарри тут же увидел Беллатрикс, хотя до этого она словно сливалась с обстановкой.
- Просто идите, - сказал Ранкорн.
- Гарри Поттер, стой! - крикнула какая-то женщина.
- Не обращайте внимания.
Весь Атриум замер, оборачиваясь на кричащую незнакомку. Такие имена в толпе просто так не произносят.
- А, вот он где! - торжествующе воскликнула она.
Раздался топот множества ног. Ранкорн сделал досадливую мину. Из камина выскочили какие-то люди, и все, абсолютно все в Атриуме, кажется, уставились прямо на Гарри. Он понял, что если не аппарировать прямо сейчас, желающие поприветствовать знаменитого Мальчика-Который-Выжил в Англии затопчут его раньше, чем авроры попытаются арестовать.
Ранкорн, видимо, тоже это понял, потому что в следующий момент рука на локте Гарри сжалась очень сильно, и их словно бы затянуло в очень узкую трубу. Несколько мгновений спустя они выскочили на улице в каком-то маггловском городе.
- Где?.. - начал было дезориентированный Гарри, но Ранкорн аппарировал снова, запутывая следы. А может, просто не мог за раз перенести их обоих на такое далекое расстояние, прямо к дому Тома.
Третья аппарация доставила их, наконец, домой. У Гарри кружилась голова. Он тут же упал на пол, скорчившись и борясь с тошнотой. Сам Ранкорн выглядел получше, но тоже был бледен.
- Все нормально? - поинтересовался Том, поднимаясь из-за стола.
- Да, мой лорд, - сообщил Ранкорн, опускаясь на одно колено.
Том позволил ему поцеловать край своей мантии. Гарри глубоко дышал, пока Ранкорн рассказывал в подробностях все, что произошло в министерстве и пересказывал пророчество, правда, не дословно. Том внимательно слушал, все время посматривая на Гарри, который постепенно приходил в себя.
- Очень хорошо, Ранкорн. Я доволен тем, как ты выполнил задание, - сказал он.
Они подождали, пока действие оборотного зелья закончится, а потом Том поднял палочку и стер Пожирателю память о произошедшем, о Гарри, обо всей подготовке. Это было не только данью паранойе Тома, но и средством обезопасить Ранкорна от предстоящей министерской проверки.
- Возвращайся домой, ты все еще не здоров, - сказал он потом дезориентированному Ранкорну.
- Да, мой лорд, - кивнул тот, хмурясь.
Наверное, пытался сообразить, зачем его вообще вызывали.
Гарри не знал, но чтобы обеспечить Ранкорну надежное прикрытие, подкупленный врач из Мунго отправил его в небольшой отпуск по состоянию здоровья. По болезни сидели дома еще несколько сотрудников. Один из них сегодня должен будет пропасть навсегда, чтобы именно его министерство обвинило в помощи Гарри. Не то, чтобы это было подсудным деянием, пока никто не знает, что у Гарри есть метка.
Но ничто не бывает тайной вечно.
Едва Ранкорн покинул кабинет, раздался стук и вошли Беллатрикс и Сириус. После исчезновения Гарри они немного подождали в Атриуме, наблюдая за всеобщей суетой, а потом покинули министерство через камин. Пожиратели отправились домой к тому самому сотруднику министерства, которого Темный Лорд приказал сделать козлом отпущения, убили его и спрятали тело. Они доложили, что все выполнено, остальные участники операции тоже вернулись без осложнений, и покинули кабинет.
Беллатрикс такое было не в новинку. Сириус был противен сам себе, но он служил Лорду уже не первый год и постепенно начал к этому привыкать. Он улыбнулся Гарри, а потом пошел к Карле, попить с ней чаю и, может быть, обсудить предстоящую свадьбу, чтобы отвлечься.
Гарри уже поднялся с пола и сидел на диване, к нему на руки заползла Нагини и наслаждалась поглаживаниями. Он вяло попрощался с Беллой и Сириусом. После устроенной Ранкорном карусели аппараций ему казалось, что он никогда больше не сможет есть, да и вообще стоять.
- Итак, что там с пророчеством? - спросил Том.
- Ранкорн же все рассказал. Дамблдор не соврал отцу, - пожал плечами Гарри.
Переживать из-за реакции Тома не осталось сил.
- Я хочу увидеть, - сказал Том.
- Ладно, нужен думосбор.
- В этом нет необходимости. Воспользуемся легилименцией.
Гарри замер и посмотрел на Тома настороженно. Впервые ему в голову закралась мысль, что узнать содержание пророчества было не единственной целью Тома во время планирования операции в министерстве.

Глава 58

Глава 58

Все что-то кричали, и в помещении стоял ужасный гвалт. Ремус поморщился и предпочел отойти в сторону от Молли Уизли. Она была хорошим человеком, но, повышая голос, становилась всеобщим раздражителем. Впрочем, имея шестерых сыновей, без такого голоса и не выжить, наверное.
Дамблдор был задумчив и не обращал на остальных никакого внимания. Привык, должно быть, в Хогвартсе, к постоянному галдежу.
Все еще было трудно поверить в то, что произошло. Гарри Поттер собственной персоной явился в министерство магии, чтобы посмотреть пророчество. Вся Британия, весь магический мир стояли на ушах. Ведь многие уже почти поверили, что Гарри мертв.
Теперь кто-то спрашивал - где Гарри, кто-то - с кем он. Но Ремус просто радовался тому, что с мальчиком, кажется, все в порядке. Он все еще жив и здоров. Ремусу гордиться нечем, его заслуги в этом не было, но на сердце все равно теплело от облегчения.
- Так что же, Альбус? - услышал Ремус Минерву. - У нас есть какие-то зацепки? Достоверные сведения?
- Немного, - молвил Дамблдор, и все замолчали, словно только и ждали, когда он заговорит. - Бродерик любезно поделился с нами некоторыми своими соображениями, из которых можно сделать выводы.
- Какие? - жадно спросила Тонкс.
- Во-первых, это определенно был Гарри Поттер, а не его двойник или кто-то под оборотным зельем, - спокойно начал Дамблдор. - Мы не можем быть полностью уверенными в том, что он не находится под заклятием Империо. Его реакции казались естественными, но мы не знаем мальчика, его обычного поведения. Однако можно определенно утверждать, что встретиться с нами он не хотел. Он и его спутник торопились и часто посматривали на часы. Его спутник не представился, но теперь можно точно сказать, что это был человек под действием оборотного зелья. Они опасались, что действие зелья закончится раньше, чем удастся покинуть помещение.
- Это был сотрудник министерства, - добавил Кингсли. - Шестеро человек в тот день не вышли на работу. До сих пор не можем найти Берту Джоркинс, но она всегда отличалась недалеким умом, может быть, просто потерялась где-то.
- С Гарри могла быть она?
- Либо она гениальная актриса и дурачила всех окружающих еще со школы, либо она была под Империо, - скривился Бруствер. - Берта полная дура.
- Ну-ну, - поморщился Дамблдор.
- Простите, профессор.
- Будем надеяться, что ее все же подставили, и она скоро вернется к нам, - сказал Дамблдор. - Мне не хочется верить ни в то, что Гарри имеет отношение к применению заклятия подвластия, ни к убийству мисс Джоркинс.
- Конечно, - кивнул Бруствер.
- Есть еще кое-что. Гарри сказал Бродерику, что уже знал содержание пророчества до того, как прослушал его, - продолжил Дамблдор. - Немногие вообще знали о существовании пророчества, еще меньше о его полном тексте. Волдеморт знал только первую строчку.
- Кто-то из нас? - нахмурилась Минерва.
- Да, кто-то из нас, кто-то из министерства, - пробормотал Бруствер. - У мистера Поттера неплохие связи, как я погляжу.
Ремус поморщился и осмотрел всех присутствующих, которые рассеяно переглядывались. Кто-то из них мог поддерживать контакт с Гарри? В это верилось слабо.
- А Джеймс и Лили знали содержание пророчества? - спросил Ремус, подчиняясь внезапно пришедшей в голову идее.
- Да, - кивнул Дамблдор.
И ему, видимо, пришла в голову та же мысль, что и Ремусу. У Джеймса не было никого ближе, чем Сириус. Он просто не мог не рассказать ему содержание пророчества. Но если бы Сириус нашел Гарри, то убил бы его, разве нет? И самое главное, если Сириус знал содержание пророчества, то его должен был знать и Волдеморт, причем еще в первую войну.
Если Сириус рассказал пророчество еще тогда, то что-то не складывалось. Но во всей истории с предательством Сириуса было много таких деталей, которые казались Ремусу дикими и нелогичными, но аврорат всему находил объяснения. Натянутые, вынужденные, которым никто не поверил бы, если бы Сириус не признал свою вину сам.
Сириус и Джеймс были словно продолжение друг друга. И если бы Сириус пошел присягать Волдеморту - Джеймс отправился бы с ним
Помимо этого, Ремусу не хотелось верить в то, что Гарри каким-то боком спутался с Пожирателями. Лучше уж предполагать, что кто-то из Ордена поддерживает с ним связь.
А ведь совсем недавно ходили слухи о том, что у Сириуса есть сын. Когда Ремус услышал об этом, то в голову в первую очередь пришла мысль о том, что в жизни Сириуса было еще что-то, кроме предательства, о чем Ремус, вроде бы друг, совсем ничего не знал. Сириус не обделял женщин вниманием, и они отвечали ему взаимностью, так что неудивительно, что какая-то ведьма в итоге забеременела от него. Удивительнее, что он ребенка признал.
Но ведь и без всякого разгульного образа жизни - у Сириуса был сын, пусть и не по крови. У Сириуса был Гарри, а того мальчика, о котором говорила Тонкс, звали Гарольд. Удивительно, как люди иногда пропускают такие важные слова мимо себя.
Ремус даже вздрогнул.
Значит, тогда, в восемьдесят первом, Сириус не рассказал Волдеморту полный текст пророчества, а теперь Гарри с Сириусом. Всего лишь два факта, но как они могут перевернуть все представление одного человека о мире.
Ремус немного поколебался, выбирая для себя - не поверить и плыть по течению или поверить и вмешаться в ход событий.
Когда он, наконец, выбрал, сразу же ощутил на себе взгляд директора. Альбус, наверное, думал, что Ремус самый вероятный кандидат на роль сообщника Гарри - последний друг родителей. Ремусу было стыдно от того, что директор не прав.

***

Несколько минут Гарри молчал, просто смотря на Лорда, тот молчал тоже.
Мир за пределами комнаты мог рухнуть к черту.
И если бы кто-нибудь сейчас захотел войти - Лорд убил бы его раньше, чем успел подумать об этом.
Но никто не вошел.
Они ожидали реакции друг от друга, обдумывая свою дальнейшую линию поведения. Лорда трусило от азарта и предвкушения. Он не припоминал такого за собой с молодости. Ему было очень интересно, что Гарри предпримет дальше, чтобы не дать ему взглянуть на свои мысли. Лорд ждал оригинальных, безумных решений, одного из тех, что приводили Гарри к победе, а Лорда в тайный восторг. И в то же время победы сегодня он Гарри не желал. Ему нужно было заглянуть Гарри в голову, нужно было знать.
Последний месяц Лорд жил в круговороте самообмана во всех вопросах, связанных с Гарри. Совсем как во время преподавания в Дурмстранге, когда он отчаянно сопротивлялся необходимости сопоставить детали о своем любимом ученике. Лорд отлично знал об этом, но настолько привык потакать своим желаниям, что перебороть самого себя не мог.
Люди говорили, что Темный Лорд обладает железной волей, но это было не так. Да, он мог терпеть боль для ритуалов, мог голодать, отказывать себе в необходимом комфорте - чистой одежде, мягкой постели, плотских наслаждениях, у него хватило сил для того, чтобы существовать в виде бестелесного духа несколько лет, не прекращая в конце концов удавшихся попыток возродиться. Но все это было следствием того, что он не мог унять свое желание власти, желание знать больше. Именно ради этого он мог отказаться от всего остального.
Теперь к власти и знанием добавился Гарри.
Но Лорд предпочитал считать, что к мальчишке просто привязан, хоть и больше, чем к остальным людям. Лорд предпочитал считать, что Гарри к нему привязан гораздо сильнее, чем сам Лорд к нему. Еще, что между Гарри и Виктором нет плотских отношений. И на самом деле таких «предпочитал считать» в его голове было множество. Гарри об этом знал и очень на них рассчитывал.
Иногда Лорда пробирало холодом от мысли, что Гарри настолько хорошо его знает.
Нежелание Лорда признаться самому себе в собственной слабости боролось с желанием разобраться с тем, что, черт возьми, происходит между ним и Гарри. И вполне естественно, что в итоге он решил разрубить узел и поискать ответ в голове самого Гарри. Это так же вполне соответствовало его обычному поведению с людьми. Ему хотелось бы, чтобы Гарри был для него как все остальные, но это было не так. И что он мог с этим поделать? Все чаще ему и не хотелось ничего с этим делать.
Гарри, само собой, открываться перед Лордом, как и любой нормальный человек, не спешил.
Повисшее в комнате напряжение можно было есть ложкой.
- Зачем тебе? Что ты хочешь увидеть? - наконец осторожно спросил Гарри.
- Как ты прошел в Отдел Тайн и увидел пророчество, - спокойно сообщил Лорд.
- Что ты хочешь увидеть на самом деле? - не принял игру Гарри. - Ты настолько сомневаешься во мне? Думаешь, я работаю на Дамблдора? Или просто втайне мечтаю отравить тебя и занять твое место, или что? Ты до последнего надеялся, что пророчество, рассказанное Сириусом - ложь, а теперь неужели я не заслуживаю хоть капельки доверия? Ты отметил меня...
Гарри задрал рукав, показывая метку, но тут же прикусил губу, сообразив, что в контексте буквально звенящего между ним пророчества слово «отметил» Тому не понравится.
- Я использую легилименцию на всех Пожирателях, - сказал Лорд, зацепившись взглядом за тонкую подростковую руку с меткой на плече. Как всегда, от осознания ее присутствия именно на этой руке по позвоночнику прошла дрожь удовольствия.
- Значит, я для тебя как все?
Гарри готовился отстаивать независимость своих мыслей до последнего. Он мог бы закрыться от Тома полностью на некоторое время, но даже не рассчитывал скрыть некоторые мысли, если Том проберется внутрь. В окклюменции Гарри было далеко до снейповских талантов.
А до последнего - значит, не стесняясь никаких средств.
Тома, впрочем, на эмоциональный шантаж было почти не поймать. Он шагнул к Гарри, слишком близко для их общего спокойствия и посмотрел пристально.
- Ты не как все, именно поэтому я прошу тебя, а не приказываю. Что там такого в твоей голове страшного, что ты скрываешь это от меня?
- А ты захотел бы показать мне свои мысли?
- Я - тебе?
- Да. Или ты тоже скрываешь от меня что-то такое ужасное для меня?
- Я скрываю множество вещей, которые могли бы показаться тебе ужасными, - сказал Том с неприятной усмешкой.
Замечание было вполне справедливым, но Гарри не собирался сдаваться.
- То, что ты просишь, а не приказываешь... Этого недостаточно для того, чтобы я чувствовал себя в безопасности. Ты просишь, подразумевая, что я не откажу. А я хочу отказать.
- Почему? Что ты скрываешь? - настойчиво переспросил Том.
- Что ты хочешь узнать? Просто спроси! - так же упорно повторил Гарри.
Они на несколько мгновений замерли друг напротив друга. Гарри перестал дышать. Слишком уж важный момент, решающий. Если бы Том отступил сейчас, то это решило бы вопрос навсегда. Но если нет? Если он попробует найти свои ответы силой? Гарри лучший ученик Дурмстранга, лидер большого подросткового сообщества, дуэлянт уровня Беллы Лестрандж, Избранный мальчик и знамя борьбы со злом для всего магического мира, но Том... Он Темный Лорд. И этим все сказано. У Гарри не было шансов защититься от нападения.
Но это насильственное проникновение навсегда сломало бы что-то между ними. И они оба это знали.
Гарри безумно хотелось сейчас самому залезть к Тому в голову и посмотреть, о чем он думает.
И вдруг Том сделал шаг назад. Гарри выдохнул и закрыл глаза.
- Я спрошу, но ответишь ли ты правду? - зло поинтересовался он. - Где гарантии того, что ты не солжешь?
- Я не солгу, - уверенно ответил Гарри. - Потому что так живут нормальные люди, Том, они верят друг другу на слово и не проверяют своих близких, забираясь им в головы.
Тома, кажется, покоробило от слов «близкие люди», и он сделал еще пару шагов назад. Будто привязанность и притяжение между ними могли стать меньше из-за расстояния. Может и так, но величины кабинета было явно не достаточно.
- И люди бывают обмануты.
Что стояло за этими словами? Кто-то когда-то так сильно обманул Тома? Может, тогда, еще до дневника был кто-то, кому он доверял? Или, быть может, наблюдая за людьми всегда несколько со стороны, Том много раз видел, как они обманывают друг друга и страдают от боли?
Может, дело в родителях Тома? Гарри уже знал, что мать Тома умерла родами, но что с его отцом?
Гарри пожал плечами и кивнул. Ему нечего было сказать.
- Такова жизнь. И знаешь, наверное, я тоже буду лгать тебе, а ты мне, но сегодня, клянусь тебе, спрашивай, что угодно, и каким бы ни был для меня неприятным вопрос - я отвечу правду. В знак того, что когда она действительно нужна тебе, лезть в мои мысли нет необходимости.
Это был риск. Возможно, Том задаст правильные вопросы. Но сегодняшний риск стоил многих последующих лет доверия. Наверное, сегодня даже раскрытая правда стоила этих лет. Том был Гарри родной, расставаться или превращать их чудесные братские отношения в напряженную холодность и вражду, пачкая все ложью и подозрением? О нет. Виктора Гарри было легче защитить, чем хрупкое доверие Темного Лорда.
- Она нужна мне всегда, - отрезал Том.
- Ой, ну ладно, - скривился Гарри. - Когда ты спрашиваешь меня - как дела в школе? Ты хочешь услышать, что все нормально или подробный доклад о том, сколько у меня проблем?
Лорд отвернулся и прошел к своему столу.
- Вообще-то, я интересуюсь твоими проблемами. А ты, значит, предпочитаешь написать, что все нормально?
- Неудачный пример, - смутился Гарри. - Я знаю, что тебе интересно, прости.
Просто он считал, что большинству взрослых действительно было не интересно. Они были рады, что их ребенка не обижают, что он жив и здоров, но подробности детских дрязг были для них скучны так же, как детские книжки или полет на детской метле. Лишь игра, недостойная внимания. Тому было интересно возможно потому, что Гарри умудрялся раз за разом одерживать победу, возможно, потому что считал его своим учеником и видел свой долг в том, чтобы давать советы.
Они снова замолчали. Гарри все еще сидел в кресле, Том уселся за столом. Теперь они были довольно далеко, но не сводили друг с друга глаз.
- Знаешь ведь - Дамблдор для меня никто. Я не хотел сражаться на стороне Темного Лорда до того, как узнал правду о тебе, но я темный волшебник и сочувствую нашим проблемам. Не говоря уж о том, что для меня важен именно Том Риддл, чем бы он ни занимался. С чего мне предавать? На той стороне нет для меня ничего!
Лорд несколько секунд молчал, что-то обдумывая, а потом несколько рассеяно, явно думая о чем-то другом, предложил.
- Месть за родителей?
- Я не знал их. Даже Сириус, который любил отца больше всех на свете, оставил все позади, что уж говорить обо мне?
Том качнул головой, на секунду устало прикрыл глаза.
- Я... - он невесело усмехнулся. - Я ни на секунду не сомневался в том, что тебе на стороне Дамблдора делать нечего.
Гарри нахмурился.
- Тогда в чем дело?
- Ответишь правду?
- Да, я клянусь!
Том кивнул. Задать вопрос вслух было тяжелее, чем просто нырнуть в мысли Гарри и увидеть там ответ. Это требовало определенной откровенности с самим собой. Он знал, что Гарри не солжет, не сегодня.
- Ты спишь с Крамом?
Гарри вздрогнул, на секунду опустил взгляд, покраснел. Он надеялся, что Том не найдет в себе сил задать этот вопрос еще раз. Но он клялся говорить правду сегодня! Солгать сейчас - значило обмануть доверие Тома, значило проиграть с таким трудом выбитое у него решение не использовать заклятия и сыворотку правды. Гарри уже был готов ответить, когда поклялся не лгать в первый раз.
- Да.
Слово упало в тишине, и Гарри в какой-то безумный момент показалось, что оно зазвенело эхом среди стен, разбитым стеклом по полу.
Гарри пропустил то, как Лорд вздрогнул, как потемнели от злости его глаза, а потом он мгновенно взял себя в руки. Только скривившиеся губы выдавали его недовольство.
- Мы вместе уже два года, и у нас такой возраст... - невольно забормотал Гарри, оправдываясь. Тишина давила на уши, на спину, как гранитная плита. - Было бы странно, если бы мы все еще только держались за руки.
- И это просто похоть? - напряженным тоном продолжил расспросы Лорд.
Гарри снова замер. Нужно было снова сказать «да». Он чувствовал это. Другой ответ Тому не понравится. Сердце замерло и снова заколотилось. Такие вопросы, наверное, значили, что Том все понял? То же, что и Гарри полгода назад на балу в Дурмстранге? Или все же нет? В конце концов, против отношений с Виктором он был давно.
Но лгать было нельзя.
- Нет, я его люблю.
- Ясно, - спокойствие Тома уже начинало пугать. - Любишь? А что же ты чувствуешь ко мне?
Гарри сглотнул.
- Люблю и тебя, ты моя семья.
В руках Лорда сломалось неизвестно как попавшее в них перо.
- Но кого ты любишь сильнее?
Гарри моргнул.
- Виктор не так давно спросил меня о том же.
- И что же ты ответил?
- Что можно ответить на это? Ты сам-то как думаешь?
Гарри не заметил, как повысил голос и, подскочив с кресла, прошелся по комнате, нервно запустив руки в непривычно короткие волосы.
- Кого сильнее любит человек - своих детей или родителей? Дочь или сына? Супруга или мать? Как можно сравнивать? Брата или любовника?
- Можно. Всегда кого-то сильнее.
- Я не знаю! - воскликнул Гарри.
Он, наконец, остановился и развел руками.
- Я просто не знаю!
Ему не понравилось, как Том усмехнулся в ответ.
- Что ж, тогда решим проблему прямо сейчас.
Он легко поднялся со своего места и достал волшебную палочку.
- Нет, - испуганно кинулся к нему Гарри, вцепился в мантию изо всех сил. Ему не требовалось дальнейших пояснений. - Не заставляй меня выбирать! Что думаешь - убьешь его или запытаешь, и я стану любить тебя сильнее?
Том попытался его оттолкнуть, но ничего не вышло. Лицо его снова скривилось в отвратительную гримасу.
- А по-твоему, я должен терпеть?! - вдруг рявкнул он так, что Гарри подскочил.
Кричал Том редко, предпочитал либо шипеть, либо сразу пытать. И то, что все время разговора он пытался сдерживаться, сохранял видимость спокойствия, возможно, как раз ради самого Гарри, лишило бдительности, заставило на какие-то мгновения поверить, что с Темным Лордом можно договориться как с разумным человеком, ведь всегда удавалось. Даже тогда, когда Том узнал о своем любимом ученике правду.
Гарри был смел, а еще он никогда не видел своего Тома действительно злым. И спасибо за это слезе феникса, которую Квиррелл добавил в зелье, когда помогал своему господину возродиться.
- Но почему нет? - спросил у него Гарри, продолжая цепляться за его мантию. Хотя он знал ответ и не был уверен, что хочет, чтобы Том тоже его узнал, но, кажется, этот разговор уже не мог пойти иным путем. - То, что между мной и Виктором никак не влияет на то, что между мной и тобой.
Это было не совсем правдой, если уж на то пошло. Если бы Виктора не было, они, вполне возможно, уже были бы любовниками, но возможно, что и нет. А прошлое не терпит сослагательного наклонения.
- Я сейчас здесь с тобой, потому что соскучился за зиму, если бы не это, провел бы время с Виктором. А в сентябре я уеду, не потому что он мне дороже тебя, а из-за школы.
- Значит, я все-таки важнее?
- Значит, из-за школы я провожу с тобой меньше времени, чем мне хотелось бы.
- Мне не понять этого! Не понять! - воскликнул Том в раздражении. - Ты единственный, кому позволено называть меня по имени. Мой дом - твой дом. И когда возникнет вопрос выбора между твоей жизнью и жизнью любого другого человека, тысячи человек, я не стану колебаться. Я раскрыл наше кровное родство перед всем Дурмстрангом, поставил свои планы в рискованное положение ради тебя! Все только ради тебя одного. И ты говоришь мне, что сам сделал бы нечто подобное и для другого?! О! Да ведь ты буквально несколько минут назад заявил, что перестанешь любить меня, если я причиню вред твоему дорогому Виктору! Значит, все-таки он?!
Говорить о чувствах с Томом было тяжело и несколько страшно. Гарри в отчаянии цеплялся за его мантию в глупой надежде, что этим сможет удержать Тома от чего-то плохого. Как можно объяснить человеку, разорвавшему душу в ранней юности, что такое чувства? Удивительно, что он вообще мог что-то чувствовать хотя бы к одному человеку, и неизвестно, как чудовищно разорванная душа могла эти чувства вывернуть.
Гарри понятия не имел о том, какое благое действие оказали слезы феникса, которые Том использовал при возрождении, на израненную душу. Не будь их, ни о какой привязанности и речи бы не шло. Не отступил бы Том перед применением легилименции из страха потерять дорогого человека. Да остался бы Гарри вообще жив после выяснения его личности?
- Я не перестал бы любить, это так не проходит. Но я был бы разочарован в тебе! Точно так же я был бы разочарован в нем, если бы он причинил вред тебе! Именно поэтому я...
Он осекся, понимая, что едва не сказал лишнее.
- Он - мне? - зло рассмеялся Том.
- Мы ничего не выясним этим разговором, - устало пробормотал Гарри.
- Нет уж, выясним! - резко оборвал его Том. - Ты расстанешься с Крамом! Если так любишь его, если не хочешь подвергать меня соблазнам, то расстанешься! Он тебя больше пальцем не коснется!
- И ты считаешь это справедливым? Я... мне это нужно! Я хочу его тепла!
- К черту справедливость!
- Значит, мне можно встречаться с кем-то другим?
Задавая этот вопрос, Гарри уже не думал ни о чем. К черту попытки манипуляций Темным Лордом, желанием скрыть от него их общую, тлеющую где-то глубоко внутри страсть. Гарри казалось, что он бьется головой о стену в бесполезном споре, которому не видно было конца. Ему хотелось просто кричать!
- Нет!
- Так почему?! Тебя устраивает, что я не чувствую ничего, кроме похоти? Отлично! Я буду любить только тебя и спать со всеми подряд! Такой жизни ты хочешь для меня? Холодной и одинокой? Ведь ты!.. Ты никогда не сможешь любить меня так же как Виктор!
Они все еще стояли рядом, и Гарри цеплялся за его мантию. Уже не в попытке сдержать, а просто забыв о сжатой в руках ткани. А потом Том схватил его за плечо, притянул к себе и поцеловал. Мысли вылетели из головы мгновенно. Гарри не смог бы сказать, когда открыл рот, может быть, сразу, когда отпустил полы мантии и засунул пальцы Тому в волосы. Он не смог бы сказать, сколько времени они не отрывались друг от друга, пока не почувствовал за спиной стол и вдруг не понял с кристальной ясностью, что сейчас Том скинет оттуда все бумаги, подсадит Гарри на него и... потом все изменится. Жизнь никогда не станет прежней, если они переспят друг с другом.
Поэтому Гарри хватило силы воли, а может быть, здравого смысла или страха или чего-то еще, и он оттолкнул Тома от себя.
И какой же он был красивый, с опухшими губами, встрепанный и растерянный оттого, что его оттолкнули, каких сил стоило Гарри не притянуть его в тот же миг обратно.
- Нет, - выдавил он из себя.
Том тяжело дышал, молча глядя на него.
- Нет.
В голове лихорадочно крутились планы сотен бессвязных речей и аргументов.
- Это было холодно и одиноко? - вдруг усмехнулся Том.
- Похоть, - вдохнул Гарри.
- Не ты ли говорил, что любишь меня? Ты мне тоже не безразличен, так чего же тебе нужно?
- Того, что мне нужно, ты не сможешь дать. Ну же, Том, сколько у тебя было любовников и любовниц, которые любили тебя? И ты, наверняка, говорил им, что они тебе не безразличны. И чем для них все кончилось? Ты хочешь, чтобы так же все закончилось и для меня?
Он сказал это от отчаяния, но внезапно понял, что это правда. Дело было не только в том, что Виктор давал Гарри тепло и любовь, но еще и в том, что Том их дать был не в состоянии. Гарри не собирался становиться подстилкой, чтобы двадцать-тридцать лет спустя про него, как и про Беллу, ходили мутные слухи. Ему хотелось бы остаться особенным, сохранить самоуважение.
Том ведь, ко всему остальному, еще и не умрет, не состарится.
Да, сегодня Гарри потерял голову так, как никогда не смог бы с Виктором, но эта страсть не стоила ни положения в обществе, ни будущего, ни независимости. Есть люди, которых лучше любить тайно, издалека, чтобы крылышки не опалить. И Темный Лорд был одним из таких людей.
Кто хочет короткой и яркой жизни? Да многие! Сириус раньше точно хотел. Может, и Гарри был бы таким, если бы перешел на сторону Дамблдора и готовился сражаться с Волдемортом. Мало, но каждый день был бы наполнен смыслом! Гарри из Дурмстранга был не таким. Каркаров научил его осторожности, однокурсники - ценить своих предков, а ведь Гарри был последним из Поттеров. Он не мог себе позволить уйти. Виктор научил Гарри ценить тихую нежность и привязанность. Том научил Гарри думать и смотреть на все с холодным сердцем.
На секунду пальцы Тома сильно вцепились Гарри в плечи. Стало больно, но Гарри смолчал.
Хотел ли Том его простой подстилкой? Нет, Гарри не верил в это. Если бы дело было только в похоти, не отступился бы от приказа увидеть воспоминания. Но достаточно ли было чувств Тома, чтобы согреться в них, как в пуховом одеяле, чтобы идти за ним всю жизнь, не сомневаясь, чтобы видеть отражение своей любви в его глазах? В это Гарри тоже не верил. И хотелось верить хотя бы в то, что Том достаточно привязан, чтобы не уступить похоти.
- Я понимаю, чего ты боишься, - шепотом сказал Лорд. - И чтобы ты там не выдумывал себе, я слышал все, что ты сегодня сказал.
- Да? - переспросил Гарри, не понимая, к чему Том клонит. Что он такого сказал?
- Ты любишь и хочешь меня.
Гарри открыл рот, но Том качнул головой:
- Не перебивай! Ты любишь и хочешь меня, но боишься и не хочешь быть со мной. Я понимаю твой страх. Он справедлив. Цепляешься за своего Виктора Крама, потому что он любит тебя. И защищаешь его, как защищал бы свою Эпстейн, или Малфоя, или Блетчли, любого из своих. Убить его ты мне не дашь, но... если продолжишь спать с ним, я найду способ...
- Хватит, - хрипло попросил Гарри.
- Еще не все. Ты клялся сегодня говорить правду.
- Да.
- Как ты планировал защищать его?
- Что?
- Ты знал, что рано или поздно разговор об этом у нас зайдет, знал, что трогательно хватая меня за мантию, ничего не решишь.
- Но я же удержал.
Действительно, удержал. Немедленная расправа Виктору не грозила, но череде изматывающих, шокирующих событий сегодняшнего дня, которые могли бы свести с ума и сломать кого-то послабее Гарри Поттера, кажется, еще не пришел конец. Том не закончил.
- Ты сказал, что у тебя был способ навредить мне, но ты не рассказал его Краму.
- Я не говорил такого! - возразил Гарри, резко побледнев.
- Остановился вовремя, но я же сказал, что услышал и понял все, о чем мы с тобой говорили. Кроме того, ты назвал меня Томом Риддлом. Я не говорил тебе моей фамилии, и назвать тебе ее мог разве что Дамблдор. Итак?
Он все равно не смог бы придумать достаточно убедительной лжи прямо сейчас, глядя Тому в глаза.
- У меня твой дневник.
Если комната не загорелась от напряжения и искр, что были между ними прежде, то теперь она просто обязана была вымерзнуть от взгляда Лорда. Это уже не были непонятные ему чувства, мутившие разум. Это была его жизнь, за которую он убил многих, за которую он уродовал сам себя, за которую не жалко было ничего. А Гарри собирался ради Виктора... что? Уничтожить часть его души?
Внутри у Лорда почему-то все свело в странной судороге. Злость, ревность, страсть - все прошло, оставив только пустоту и глухое разочарование. Было больно, хотя на самом деле ничего не болело.
- Как? - коротко спросил Лорд.
Гарри честно рассказал.
- Где?
- Здесь. В моей комнате. Хотел спрятать подальше, но все места казались такими ненадежными. Я никому не мог его отдать.
- И собирался уничтожить... - прошипел Лорд.
- Нет... нет, конечно, я бы не смог, - устало прикрыл глаза Гарри. - Ради Мерлина, о чем я тут твержу уже столько времени? Я же люблю тебя, а это кусок твоей души.
- И как же ты собирался защищать Крама, если не хотел уничтожать мою душу? - издевательски уточнил Лорд.
- Сам не знаю, я так и не смог составить толковый план, - Гарри растеряно пожал плечами и запустил руки в волосы. Он так устал сегодня. Визит в министерство, потом этот безумный разговор, поцелуй, объяснения, теперь это. Хотелось уже где-нибудь свернуться калачиком и поспать.
Лорд всматривался ему в лицо, пытаясь что-то выяснить, а потом вдруг, удовлетворившись осмотром, отступил. Он отвернулся и провел рукой по своим волосам. Гарри снова захотелось заглянуть в его мысли.
- Принеси сюда дневник, а потом отправляйся в свою комнату, я не хочу сегодня тебя видеть.
Гарри неохотно кивнул и поспешил выполнить распоряжение. Ему нужно было убедиться, что Том не тронет Виктора, но спрашивать сейчас было слишком рискованно. Лучше не напоминать Тому об этом. Гарри и так удивлялся такой спокойной реакции Тома на весть о том, что о его способе достигнуть бессмертия кто-то узнал.
В конце концов, битву сегодняшнего дня все-таки можно было считать выигранной. Том узнал о Гарри и Викторе правду, узнал о том, что Гарри знает о хоркруксе, удалось уговорить его не проникать в мысли, да еще и никто до сих пор не умер.
Определенно, это была победа, хоть от нее и горчило на языке.
Том выглядел таким усталым и одиноким, стоя напротив окна в кабинете.

Глава 59

Спасибо за комментарии! Я не всегда отвечаю, но радуюсь каждому! )))

Глава 59

Люциус появился в особняке Лорда в отличном настроении, но хороший настрой быстро покинул его, пока он шел от камина к кабинету своего хозяина. Он буквально чувствовал, как с каждым шагом по коридору его пробирает ужас. Он словно вернулся на несколько лет назад, в те последние месяцы перед падением Лорда, когда тот был жесток и безумен, и каждое неверное действие или слово сулило верным слугам наказание.
После возрождения Лорд сильно изменился, к радости своих сторонников. Он все еще был жесток и непреклонен, но более не безумен, и это давало им надежду, что в этот раз их затея увенчается успехом. Ведь последний год они довольно успешно захватывали министерства без единой капли крови, используя только инструкции Лорда и деньги. Они ставили на руководящие посты своих людей, иногда не пренебрегали Империо. Это был медленный путь, но безопасный. И успехи их были достаточно велики. Ведь чем дальше, тем больше становилась пропасть между темными и светлыми, к которым примыкали и магглорожденные.
В кровавом терроре прошлой войны Люциус порой просыпался посреди ночи от ужаса, представляя, как бойцы Ордена Феникса проникают в его поместье и вырезают всю его семью. Так же, как сами Пожиратели смерти вырезали семьи светлых волшебников. Теперь методы Пожирателей изменились, и это добавляло им сторонников и во многом избавляло от опасений ответных жестоких мер.
Люциусу не терпелось однажды увидеть Европу, действующую, словно единый организм, по указке Лорда, который вроде бы даже не спешил в этот раз выйти из тени, довольствуясь властью и без ужасной славы.
Вот только сегодня дом Лорда стал другим.
Люциус помнил, как впервые оказался здесь, полный страха и дурных предчувствий. Он уже виделся с Лордом и убедился, что тот достаточно адекватен, и боялся скорее по привычке.
Дом был наполнен светом и звуками. Ворчали домовики, чистя ковры. Ухала сова, ожидая, пока ей к лапе привяжут письмо. Что-то обсуждали Рудольфус с Сириусом. Шелестели страницы читаемой Лордом книги. Ветер играл с занавесями, и шаловливые солнечные лучи придавали особый лоск картинам, которые украшали стены. Позже Люциус понял, как органично в этом новом живом доме Лорда смотрится Гарольд Эванс, топот его ног по лестнице, мяуканье его кота, споры с Беллой из-за какой-то ерунды.
Кто же такой этот мальчишка, который сделал Лорда другим человеком? Было любопытно, но есть вещи, которые для собственной безопасности лучше не знать, так что Люциус ограничился только допросом Драко. Тот рассказал лишь, что Гарольд приходится родичем Блекам, никогда не ездит на каникулы домой и вызывает у большинства подростков неконтролируемое восхищение. Кое-какие слухи поведала и Нарцисса, но слухи и есть слухи и, много раз пройдя через чужие языки, они сильно исказили истину, так что было уже непонятно - выиграл или проиграл, дом или новенькую «Молнию».
Но сегодня в доме было тихо. Словно все его жители собрались и уехали. Только Лорд ждал Люциуса за дверями своего кабинета. И, даже не заходя, Малфой знал, что на него сердятся.
Он боялся боли, как и любое живое существо, но каждый раз, оказываясь в присутствие разозленного Темного Лорда, Люциус мог думать только о распавшихся по подушке волосах Нарциссы и первой игрушечной метле в руках Драко. Люциус готов был пережить что угодно, чтобы защитить их.
- Люциус, мой скользкий друг, - с фальшивой улыбкой поприветствовал его Лорд.
Теперь Люциус знал, как выглядит настоящая улыбка хозяина, как он смотрит и изгибает губы, едва заметно, но неизменно привлекательно, когда кто-то, чаще Гарольд, делает что-то, что ему нравится. Сейчас Лорд улыбался совершенно иначе.
Поэтому Люциус упал на колени и, не смущаясь, прополз по кабинету, в конце концов поцеловав край мантии хозяина. Давненько ему не приходилось это делать. После возрождения Лорд начал считать некоторые вещи пустой потерей времени. Но сейчас, усиливая страх Люциуса, он не сказал ни слова против такого проявления почтения.
- Скажи мне, друг мой, где находится дневник, который я доверил тебе перед своим падением?
- В сейфе в моем доме, - быстро ответил Люциус. Он был уверен в этом, потому что не трогал книжицу годами, и никто не мог найти тот тайник.
Но Лорд быстро развеял его уверенность, бросив дневник на стол. Люциус все еще стоял на коленях и не мог рассмотреть его как следует. Лорд, впрочем, не стал бы утруждаться изготовлением подделок лишь для того, чтобы напугать его, не так ли?
- Мой Лорд, я не знаю... - ошарашено пробормотал Люциус, когда голос вернулся к нему, и он смог издать что-то громче неуверенного хрипа.
Дневник, доверенный ему хозяином, пугал Люциуса. От него исходила мерзкая магия, гораздо темнее той, которой они пользовались ежедневно, которой они жили, просто потому что были темными волшебниками. Люциус боялся дневника, ему казалось, что он отравляет атмосферу в его доме. Хотя он слишком боялся Лорда, чтобы выкинуть или кому-то отдать эту вещь. Однако годы шли, страх перед павшим господином притуплялся и, наверное, если бы не его своевременное воскрешение, Люциус все-таки сделал бы что-то рискованное - продал бы дневник как темный артефакт или подкинул его кому-то.
Было время, когда Люциус доставал дневник и часами просто смотрел на него, вертел в руках, рисовал на страницах кружочки, которые сразу же исчезали. Но в конце концов Люциус убрал дневник в коробку, а ее положил в сейф.
Теперь он честно недоумевал, как дневник оказался здесь.
Лорд когда-то наказал хранить вещицу пуще собственной жизни. Что же теперь будет?
- Я знаю, что твой сын стащил этот дневник из твоего «надежного» сейфа годы назад, - прошипел Лорд, наклонившись к Люциусу, и у того екнуло сердце.
Драко - избалованный глупый мальчишка, если удастся выбраться отсюда, Люциус ему впервые в жизни всыплет. Отец частенько был в Драко разочарован, но успокаивал себя тем, что в нежном возрасте пятнадцати лет от подростков не следует ждать никаких действительно разумных действий. Люциус и сам таким когда-то был. Вот только впервые поведение Драко стало такой большой проблемой, поставившей под угрозу само существование рода Малфой. Иногда снисходительность только вредит. Драко сильно попадет, вот только бы Лорд не решил наказывать младшего Малфоя сам!
От страха мгновенно замерзли ноги и ладони. Люциус стиснул кулаки и постарался не двигаться.
- С дневником могло произойти все, что угодно, Люциус! Все, что угодно! Он мог попасть в руки Дамблдора! Или других моих врагов! Мог безвозвратно потеряться или быть уничтожен! И твое счастье, что он попал в руки человека, который понял, что эта вещь принадлежит мне, и не пожелал мне зла! Только поэтому я говорю с тобой, и ты еще жив!
Лорд вдруг отвесил Люциусу пощечину. Он прежде никогда не опускался до рукоприкладства, считал это ниже своего достоинства. Щека отозвалась болью. От неожиданности Люциус упал на спину и стал похож на перевернутого жука. В одном ударе Лорд собрал столько сдержанного гнева, боли и замешательства, что Малфою стало не по себе. Захотелось скорее уползти из кабинета. Именно уползти, а не встать и уйти. Не хотелось привлекать внимание.
- Помимо того, что ты потерял важную мне вещь, ты еще и ввел в искушение моего верного сторонника. Это...
Лорд не договорил, голос его дрогнул. И Люциус вдруг понял, что на нем сейчас сорвут злость не столько за его собственный просчет - его Лорд уже пережил и смирился, сколько за чужое «искушение». Кто-то слишком важный для Лорда, верный сторонник, оступился, но его наказать было нельзя, так что ответит за него Люциус.
Это злило, но одновременно... Дневник-то Люциус все-таки потерял.
Круциатус Лорда не был неожиданным, но ощущение оказалось таким позабытым. Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как его пытали последний раз. Люциус слышал, что некоторым другим Пожирателям доставалось от Лорда и после его возрождения, но он сам старательно выполнял все поручения, его не за что было наказывать. До сегодняшнего дня.
Люциус не знал, сколько длилась пытка. Все мышцы и органы, казалось, проткнули ледяной иглой по многу раз. Он сильно стукнулся локтем о ножку стола, но даже не почувствовал этого. Люциус кричал и сам не слышал своего крика. В голове не осталось ни хороших, ни плохих мыслей. Люциус даже не мог испугаться, что его запытают до состояния овоща, как Лонгботтомов.
У него изо рта потекла слюна, и только тогда Лорд остановился. Люциус не знал, что в тот момент Лорд опомнился и перестал его пытать, потому что не хотел потерять ценного сторонника. Ведь в итоге дневник был в безопасности.
- Вон! - просто приказал он.
И Люциус сделал то, что хотел еще несколько минут назад - поднялся на колени и неловко выполз на них из комнаты, не имея сил подняться. Дверь за ним захлопнулась. Он уперся в стену коридора, уткнулся в нее лбом и почти съехал на пол, теряя сознание. В животе словно кто-то заворочался, и Люциуса вырвало на лордов ковер. Он услышал, как рядом шипит Нагини - любимая змея Темного Лорда и вяло как-то испугался, что она сочтет его добычей и сожрет. А может, Лорд и приказал ей его сожрать?
Но тут с другой стороны тоже раздалось шипение. Люциус не понял, что произошло, слишком уж мутно было в голове, но змея развернулась и поползла в другую сторону. Люциуса кто-то неловко подхватил, удерживая голову, и приставил к губам какой-то холодный стеклянный сосуд.
- Пейте, - тихо велел этот кто-то. Неизвестный доброжелатель явно не хотел привлекать внимания закрывшегося в кабинете Лорда, но тон его не подразумевал пререканий. Так говорят люди, которые имеют право приказывать, и ослабленный болью и страхом Люциус не стал ему перечить. Зелье было тягучим холодным и мерзким.
- Это обезболивающее, хорошее. Милорд сам придумал рецепт, - сообщил ему доброжелатель.
Лучше стало довольно быстро, так что уже через несколько минут Люциус смог рассмотреть своего спасителя. Это оказался небезызвестный Гарольд Эванс. Встречались они только пару раз, но слышал Люциус о нем несравненно больше.
- Спасибо, - пробормотал Люциус.
- Это из-за меня вы наказаны, - признался Эванс. - Хотя я не стал бы брать всю вину только на себя.
Рано или поздно правда о том, как дневник вновь оказался в руках Лорда, все равно должна была дойти до Люциуса, так что Гарри не счел нужным что-то скрывать.
- Как он попал к вам?
- Драко утащил его у вас из сейфа еще несколько лет назад, потом проиграл Абраксису в карты, а тот отдал мне, потому что не знал, что делать с таким опасным артефактом. Я довольно быстро догадался, кому дневник принадлежит на самом деле.
- Каким же это образом?
- Вы никогда не писали в нем?
Люциус нахмурился.
- Нет. Милорд приказал мне спрятать его и не трогать.
- Это было правильно. Дневник мог убить вас, если бы вы были неосторожны. Но мы дети и делаем глупости, так что все немного в нем писали, и я узнал почерк.
- Ясно, - кивнул Люциус. - С Драко серьезно поговорю.
Эванс явно сказал не все. Если Драко украл дневник несколько лет назад, когда он попал к Эвансу? Год? Полгода? Именно из-за этого Лорд злится? Гарольд Эванс понял, кому дневник принадлежит, что этот артефакт собой представляет, однако не поспешил сообщить об этом своему повелителю. Поддался упомянутому Лордом «искушению». В чем было то искушение? Уничтожить дневник? Зачем?
Гарольд, видимо, решил, что Люциус уже может подняться, потому что протянул ему руку, чтобы помочь. Тот отказываться не стал. Он поднялся, оперся немного на стену и внимательно посмотрел на мальчишку.
У Эванса был узнаваемый блековский нос. Такой он каждое утро видел за завтраком у Нарциссы. Действительно, мальчишка похож на Беллатрикс, но она никак не могла родить его. В этом-то уж Люциус был абсолютно уверен. И на Сириуса Эванс был немного похож. Тот незаконного отпрыска оставить мог бы вполне, да вот только зачем так яростно отрицать при этом родство? Таким сыном как Гарольд многие отцы гордились бы.
И чем так пятнадцатилетний парнишка очаровал Лорда, что тот разрешает ему жить в своем доме на каникулах, заставляет Беллатрикс тренировать его, не позволяет себе срывать на нем зло?
В любом другом случае Люциус уже гадал бы - сын или любовник. И если сын, то кто мать, если родство с главной ветвью Блеков настолько очевидно? Неужели Андромеда? Только она из сестриц Блек могла родить этого мальчика в восьмидесятом году.
Но слишком уж Люциус боялся Лорда, чтобы всерьез обдумывать это, особенно после наказания.
Думать о том, кто такой Гарольд Эванс и в чем было его «искушение» с дневником больше не хотелось.
- Проводите меня к камину, мистер Эванс?
- Конечно, мистер Малфой.
Любимчик Темного Лорда позволил опереться на свою руку и довел пострадавшего от пыток Малфоя до камина, вручив напоследок горсть летучего пороха.
- Приходите в гости, мистер Эванс. Драко будет рад вас видеть, сразу после того, как придет в себя после моего наказания.
Драко Эванса уважал и немного боялся. На самом деле Люциусу было все равно - обрадуется ли сын такому гостю. Любимца Темного Лорда нужно было принимать в доме с радостью, так все делали в случае Беллатрикс, и с Гарольдом, видимо, придется тоже.
- Надеюсь, не слишком строгого?
- Достаточно строгого, чтобы отучить его воровать из моего кабинета. Вы когда-нибудь позволяли себе брать что-то со стола Темного Лорда?
- Конечно, нет! - возмущенно и даже несколько испуганно покачал головой Эванс.
- Оно и правильно, - согласился Люциус. - Увидимся, мистер Эванс.
- До свидания, мистер Малфой.
Едва Малфой исчез в зеленом пламени, Гарри направился обратно к кабинету Темного Лорда. Обессиленный утренними приключениями и дальнейшим разговором, он несколько часов проспал, а потом проснулся словно в чужом доме. Том сердился, и особняк и все его обитатели чувствовали это. Впрочем, из волшебников здесь бывали только Пожиратели смерти, да и то наносили визиты, а не жили. Сириус и Беллатрикс убрались куда-то сразу после выполнения задания, а остальные, если кто-то сегодня в особняке и был, должно быть, смылись, как только почувствовали тучи на небосклоне лордовского настроения. Оставили Гарри с проблемой один на один. Может, им было на него наплевать, а может, рассчитывали, что он сможет умиротворить «чудовище в башне». Только вот под раздачу попал Люциус.
Вероятно, это было жестоко, но Гарри считал, что наказание Люциуса было заслуженным. Ведь тот потерял не какой-то артефакт, а частицу души Тома! Он, конечно, не подозревал, что хранит, но нельзя же быть таким небрежным! Убивать за это не стоило, но немного боли...
Гарри остановил себя на этой мысли. Ему не хотелось становиться похожим на Беллатрикс с ее жаждой насилия и мести.
Сейчас Гарри больше всего хотелось закрыться в своей комнате и переждать бурю подальше от Тома, но это было неправильно. Он не привык прятаться от проблем. Не говоря уж о том, что переживать, срывая зло на своих подданных, Том мог очень долго. Гарри, конечно, вскоре предстояло вернуться в школу, но хорошо ли было оставлять их отношения такими неоднозначными на целый год разлуки?
К тому же, у Гарри все еще оставалось кое-что, о чем он не сказал. Медальон.
Можно было бы промолчать, раз речь о нем так и не зашла, но рано или поздно это бы всплыло. А даже если и нет? Шантажировать Тома теперь? Ведь Гарри видел, что Тому больно от осознания того, что самый близкий человек держал камень за пазухой. Еще раз? Еще раз, и все будет потеряно.
Кроме того, нужно было что-то решать с Виктором. По-правде, следовало расстаться с ним и не подвергать опасности, но Гарри хотел остаться в этом эгоистом. Ему хотелось сворачиваться калачиком рядом с кем-то вечерами, рассказывать о приключениях своих друзей кому-то, кто не воспринимал это как детские игры, хотелось безопасных стабильных отношений с уверенностью в завтрашнем дне.
Да Виктор и сам не позволит им так просто расстаться, он вспылит и опять начнет делать какие-нибудь глупости.
С мыслями обо всем этом, Гарри и постучал в кабинет Тома. Тот после короткой паузы позволил войти. Видимо, сорвав зло на Люциусе, он немного остыл.
Были открыты все окна, так что ветер продувал комнату насквозь. Гарри невольно поежился. К холоду он был привычен со школы, но в остальном доме было тепло, и контраст вызывал дрожь.
- Ты что-то хотел? - холодно уточнил Том.
- Да, мы утром не успели обсудить все до конца.
- Не думаю, что нам есть еще что обсуждать. Пошел вон.
Гарри вздрогнул и невольно опустил голову. Том обычно так с ним не разговаривал. Разве что когда только-только узнал его настоящие имя и фамилию.
- У меня еще и медальон, - поспешил сообщить Гарри. - Я забыл сказать утром со всеми этими...
Том оказался рядом так резко, что Гарри показалось, будто он аппарировал. Гарри попробовал отшатнуться, но снова был пойман руками Тома, совсем как утром. После сегодняшнего дня на плечах останутся синяки. Нельзя, чтобы кто-то увидел их. Ни Сириусу, ни Виктору такое не понравится.
- Медальон Слизерина? - прошипел Том.
- Он со змеей, но не знаю Слизеринов или нет. Просто почувствовал, что это тоже хоркрукс. Я нашел его в доме Блеков. Наверное, после смерти Регулуса его достали из сейфа.
- Какого Регулуса? Какого сейфа?
Гарри непонимающе нахмурился.
- Регулуса Блека. Сириус говорил, что он был Пожирателем смерти еще до восемьдесят первого года. Я подумал, что ты отдал ему медальон так же, как дневник - Люциусу.
- Нет, не отдавал, - медленно и четко сообщил Темный Лорд.
У Гарри не было возможности как следует обдумать это. Том не подозревал о том, что частица его души находится в доме Блеков, значит, ее украли и перенесли туда? Или, может, спасли, когда кто-то пытался ее уничтожить?
- Я не знаю, - покачал головой Гарри. - Он просто лежал в шкафу в гостиной. Сириус явно не понимал, что это за вещь.
- Но ты понял.
- Он по ощущениям как дневник. И я понял, да. Ты сделал не один хоркрукс.
Темный Лорд смотрел Гарри в глаза, и было чертовски трудно не отвести взгляд. Но Гарри не чувствовал от Тома даже попыток использовать легилименцию. Радовало, что даже в гневе тот остается на позиции, которую они приняли утром.
- Если бы ты не рассказал, это не скоро бы всплыло. Тебе даже врать мне не пришлось бы, - сообщил ему очевидный факт Том.
- Ты... - Гарри хотел сказать, что Том сильно расстроился утром. Настолько сильно, что Гарри даже чувствовал отголоски его тоски по связи, существовавшей между ними. Она напоминала о себе очень редко. А после того, как Том узнал настоящую личность Гарольда Эванса и получил его честный рассказ о увиденных во сне возрождении Темного Лорда и организации побега из Азкабана, вообще ни разу. Должно быть, Том знал способ закрыться. А в этот раз он забылся, не ожидал, что эмоции будут настолько сильными, хотел показать степень своего разочарования? Кто знает? Но Гарри почти чувствовал его дискомфорт, как свой. И от этого было не по себе.
Как можно было вообще рассматривать возможность шантажа и предательства человека, с которым связан так близко?
Гарри утешало только то, что на самом деле от шантажа Мерлин его уберег.
Впрочем, говорить с Томом о чувствах было все так же опасно и бесполезно. Утром он утверждал, что не пропустил ни слова из того, что Гарри говорил. И, судя по всему, так и было, раз уж заметил пару крошечных оговорок. Однако, услышав, Том не смог понять суть того, что Гарри сказал.
- Я решил, что лучше раскрыть перед тобой карты. Зачем мне этот медальон, если я понял, что шантажировать тебя все равно не смогу?
Том как-то странно усмехнулся.
- Принеси его.
- Он в ячейке Поттеров в Гринготтс. Помимо этого я наложил на него несколько темных заклятий, чтобы, даже попав в сейф, люди не могли дотронуться до медальона. Я никогда не слышал о том, что кому-то удалось ограбить Гринготтс, хотя как доказал всему магическому миру Сириус - всегда что-то случается в первый раз...
Том немного поколебался.
- Что ж, полагаю ограбить два сейфа в Гринготтс за раз все равно невозможно. Я и то не смог...
- О чем ты?
- Медальон может остаться там, где он есть сейчас.
Гарри выдохнул от облегчения. Раз Том доверяет ему кусок своей души, значит, перестал дуться. Доверие восстановлено, разногласия улажены. Прийти и сказать правду, было правильным решением. Оставался чертов вопрос с Виктором. И еще хотелось спросить, наконец, открыто - зачем Том разорвал душу, зачем сделал самое прекрасное, что есть у человека, жалкими обрывками. Понятно, что ради бессмертия, но неужели не нашлось другого способа?
И еще - ограничился ли Том двумя? Логика подсказывала, что да. Только безумец стал бы делать больше. Но никто и не назвал бы Темного Лорда нормальным. Да, Гарри знал его теперь как довольно уравновешенного человека, но до падения Волдеморт был откровенно безумен. Не из-за хоркруксов ли? Тому нравилась нумерология, а 4 было довольно сильным магическим числом. К тому же, Люциус был далеко не самым верным сторонником Темного Лорда, по крайней мере, не настолько надежным как Беллатрикс. Почему же дневник достался ему, а не ей? Она, конечно, самый очевидный кандидат в случае поисков, или у нее был другой хоркрукс. Да и ведь Том сам только что сказал: «два сейфа в Гринготтс».
- Сколько их всего? - спросил Гарри.
Том не ответил, просто посмотрел вприщур.
- Я думаю, что четыре. Медальон, дневник, что-то у Беллатрикс и что-то ты оставил бы при себе. Если бы я не знал, что это невозможно, предположил бы, что ты сделал хоркрукс из Нагини.
- Ты в ней что-то чувствуешь?
- Нет. Только связь между хозяином и его фамильяром. Это сделало ее чуть умнее обычной змеи, как я понимаю.
- Но разве ты чувствуешь другой хоркрукс в доме? - странно усмехнулся Том.
- Я же не локатор, - нахмурился Гарри, почувствовав издевку. - Я узнаю только на близком расстоянии.
Том задумчиво кивнул. Про Беллатрикс и цифру четыре он не отрицал.
- Зачем так много? - тихо спросил Гарри.
Он даже почти не ожидал ответа, но, видимо, утренние объяснения и поцелуи что-то радикально изменили между ними так, что Гарри сам еще не понял всех последствий.
- Самое сильное волшебное число. Ты же читал? Хоркруксы, даже один, уродуют личность и несколько ослабляют волшебника, лишают кое-каких качеств. Это не было критично. Риск казался приемлемым, - задумчиво пробормотал Том. - В то же время мне пришло в голову, что, создав определенное число хоркруксов, я смогу придать этому смысл ритуала и тогда потеря личности будет не так сильна.
- Удалось?
- Нет. В самом конце душа стала прискорбно нестабильна. Последний хоркрукс был создан практически без моего участия. Я перестал контролировать процесс, - брезгливо скривился от воспоминаний Том.
- Но ты в порядке.
- Да, потому что хоркрукс - один или все вместе - дали мне возможность не умереть. Если бы Пожиратели без меня не оказались столь беспомощны, была бы возможность возродиться раньше. Мое же здравомыслие - достижение не моих построений с количеством хоркруксов, а слез феникса, которые я использовал в зелье возрождения.
- О! - протянул Гарри.
Они немного помолчали. Гарри был несколько дезориентирован происходящим. Они спокойно говорили о бессмертии Тома! О самом сокровенном. Конечно, Гарри сам обо всем догадался, убедил Тома, что не причинит ему вреда, так что, похоже, стирание памяти ему не грозило, и этому уже нужно радоваться, а тут еще и дополнительная информация! С чего бы?
Одновременно с этим, разорванную душу Тома было очень жаль. И хотелось найти тот осколок души, что находился в доме и посмотреть, во что он помещен. Том ведь не отрицал его наличие. Вот только...
Когда Гарри сказал про Нагини, Том тоже не отрицал. Хоркруксом она, конечно, не была, но Том не возражал, что живое существо может быть вместилищем его души. В книгах утверждалось, что это невозможно, но Том не знал такого слова.
Гарри зажмурился и еле слышно, через силу выдохнул.
Последний хоркрукс Том сделал не преднамеренно, уже не контролируя себя.
- Я? - спросил он. Это чертовски многое объяснило бы! И непонятную связь между ними, и то, что Гарри как-то научился змеиному языку, и снисходительное внимание Тома, и странное доверие между ними.
Том понял вопрос и кивнул. Его глаза как-то странно потемнели, а лицо исказилось в довольной, но отвратительной гримасе.
Гарри ничего не ответил. Он просто развернулся и ушел.
Несколько лет он прожил в уверенности, что Том просто любит его, по-своему, потом Гарри понял, что Том его желает. Раньше Гарри думал, что это из-за его личности, ведь первоначально Том даже не знал, с кем имеет дело. Теперь Гарри понял, что Том подсознательно тянулся к кусочку своей души - одному из гарантов бессмертия. Именно наличие этого кусочка спасло Гарри Поттера от расправы, от пыток...
У Гарри ушло немного больше времени, чем обычно, для того, чтобы собрать сумку. Раньше у него не было дома, и он всегда был готов к выходу. Здесь же его вещи нашли свои места, совсем как в Дурмстранге. Тем не менее, через час Гарри прошагал к камину и покинул дом. Как ни странно, Том ему не мешал.
Наверное, знал, что, даже обидевшись и закатив такую своеобразную истерику, Гарри не причинит вреда ни медальону, ни самому себе с кусочком души внутри.
Пойти было одновременно и некуда, и можно было отправиться в кучу мест. Абри и Крис проводили август у себя дома, так что можно было отправиться к ним. Их дома всегда были открыты для Гарольда Эванса, и необязательно просить приглашения. То же самое и у Крамов, и у Сириуса. Наверное, даже Поляковы и Принцы порадовались бы его приходу.
На свадьбе у Антона Гарри возобновил знакомство с отчимом Либериуса. Они оба были обеспокоены приближающимся браком наследника Принцев и его нежеланием в этот самый брак вступать. У Гарри не было рычагов давления на чету Принц, но они знали, что у него есть рычаги давления на самого Либериуса. Родители боялись, что отпрыск выкинет что-то безумное и скомпрометирует их. С этим можно было работать, и Гарри готов был взвалить на себя еще немного ответственности. Тем более что летом ему, привыкшему к постоянной учебе и нагрузке в совете, было даже несколько скучно.
В итоге Гарри отправился к Абраксису. Все-таки родителей Криса Гарри знал хуже, а отправляться к Виктору и нервировать Тома не хотелось. Скрывать от Тома, куда идет, не стал: оставил записку.
Гарри не сбегал, хлопнув дверью, и планировал вернуться, ему просто нужно было немного побыть от Тома подальше и подумать. Смириться с тем, что узнал.

Гарри вывалился из камина в знакомой до мелочей гостиной к восторгу Абраксиса. Мадам Чарис и ее супруг были на работе, так что Абри сам, с удовольствием привычно разместил своего гостя, а потом пригласил через камин Криса, тот притащил Ромильду, и ребята устроили маленькую вечеринку.
Гарри сразу показалось, что Абраксис за своей радостью прячет какие-то неприятности и пытается с помощью друзей отвлечься от проблем.
Гарри и Крису пришлось влить в друга два бокала отцовского огневиски, чтобы выяснить, что мадам Чарис устроила для Абри помолвку с Лусией. Конечно, уже давно пришло время, да и от смерти Сары матери хотелось Абри отвлечь, к тому же у Лусии было неплохое приданое. Ее семья, наверняка, поспособствовала бы продвижению зятя по любой карьерной лестнице. Вот только вышло не слишком удачно.
Лусия была Сариной лучшей подругой. Абри передергивало от мысли поцеловать ее.
- Свадьба же не завтра, - попытался утешить друга Гарри.
Вот только лица Криса и Ромильды стали тоже совсем какими-то унылыми.
- Гарри, а ты мог бы поговорить с моей мамой? - встревожено спросила Ромильда. - Я ведь с рождения обручена. И мы с Крисом...
Гарри только покачал головой.
- Ребята, я понимаю, что у вас любовь, но стоит ли торопиться? Что, если завтра она пройдет? Нам всего по шестнадцать. Может, лучше подождать, прежде чем ссориться с родителями? К тому же почти все дети из старых семей вступают в брак по договоренности.
- Тебе легко говорить! - вдруг вызверился Абраксис. - Твои-то тебе оставили выбор! Практически живешь с Виктором, все уже знают, что дело закончится свадьбой! Можно любить и не нервничать!
- Не нервничать?! - перебил его Гарри. - Буквально утром услышал - расстанься с Крамом или он умрет в страшных муках! Да вы сами знаете, как Том Виктора ненавидит! Он же Темный Лорд. Это не пустые угрозы.
Он тут же замолчал, поморщившись. Не следовало это говорить.
- А-а, - протянул вдруг Крис с грустной улыбкой. - Марго и Мариус все еще правы? Завидовать тебе по-прежнему не получается. Что там с Темным Лордом? Расскажешь?
Гарри минуту поколебался. Но ему нужны были его друзья, нужно было выговориться, и нужны были их советы. Он был неопытным подростком, в конце концов, чтобы там все остальные не думали.

Глава 60

Глава 60

Мадам Чарис появлению Гарри почти не удивилась и без всяких оговорок позволила ему остаться. Может быть, Абраксис ее опять утомил своей болтовней, может, ей становилось не по себе оттого, что сын переживает свою первую тяжелую потерю, а может, она считала полезным для себя дать приют любимцу Темного Лорда. Отец Абри просто пожал Гарри руку и поинтересовался, чего бы гостю хотелось на ужин.
Только к вечеру этого богатого событиями дня, когда Гарри уже уютно свернулся калачиком под одеялом в комнате, которую Малфои традиционно отводили ему, Гарри вспомнил, что никогда прежде не говорил своим друзьям, что Том и есть Темный Лорд. На секунду он испугался, но сразу же успокоился - никто из его друзей не выказал никакого удивления его словам. Конечно, они все уже научились неплохо владеть собой, но не настолько, чтобы скрыть изумление от такой новости. Значит, друзья либо уже знали, либо догадывались. Намеков ведь было в изобилии. Гарри был мастером недоговорок и уверток, но от некоторых фактов сложно отмахнуться. Тем более, когда ближайшее окружение знало о его привычке выдавать только половину информации.
Например то, что Том «просил» Лестрандж встречать Гарри на пристани. Сколько человек и зачем вообще могли обращаться к ней с просьбами? Или то, что Беллатрикс часто бывала у Тома дома, как и многие другие Пожиратели. Или внезапная снисходительность Темного Лорда к Гарри Поттеру. Или то, что Темный Лорд заставил своих слуг аплодировать достижениям Гарольда Эванса, а там, между прочим, были родители некоторых его приятелей.
В конце концов, значительная часть жизни ближайших друзей Гарри проходила без его присутствия. У них была возможность посидеть где-нибудь в уединенном месте и поделиться друг с другом идеями насчет своего лидера и повозмущаться каким-то его решениям.
Следом за Гарри вещи к Абраксису перетащил и Крис. Они так часто проводили каникулы подобным образом, что это уже не вызывало ни у кого недоумения или отторжения. Это так же не навевало воспоминаний о Саре, ведь она никогда не проводила с ними лето. Зато через пару дней к ним присоединился и Драко.
- Мордред меня дернул украсть тот дневник, - хмуро сообщил он Гарри.
Видимо, отец объяснил отпрыску извилистые пути судьбы. К счастью, Драко понял свою вину, и на Гарри зла не держал. А, может, держал, но ему хватало ума не говорить об этом вслух.
Выглядел наследник Малфоев несколько потрепанным. Оказалось, что в наказание его на несколько дней посадили на хлеб и воду и запретили покидать свою комнату. Драко пытался сбежать по шпалерам, чтобы просить политического убежища у Крэбба, но упал, сломал руку, и ко всему прочему вынужден был пить костерост. К счастью, гнев Люциуса был недолог, так что Драко был отправлен к тетке Чарис, у которой - вот совпадение! - гостил Гарольд Эванс.
Драко похвастался тем, что его назначили старостой Слизерина. Абри, Крис и Гарри принесли ему свои соболезнования, хотя Драко не понял их сочувствующих улыбок. Конечно, в Хогвартсе обязанностей у старост было поменьше, чем в Дурмстранге, но это все равно была ответственность, нести которую, чаще всего, нелегко.
Вчетвером мальчишки развлекались в эти последние деньки лета как могли. Домашние задания давно были сделаны, ни за кем присматривать было не нужно. По утрам, после завтрака, все четверо строчили письма друзьям, соратникам по совету, ребятам, с которыми ходили на факультативы. А потом уже, свободные ото всех обязательств, до помрачения играли в квиддич.
В один из дней их навестил Сириус, который ненавязчиво поинтересовался, почему Гарри сбежал из дома. Гарри спокойно объяснил, что вовсе даже не сбежал, а просто отправился навестить друзей, и что сбежать от Тома все равно невозможно, особенно так недалеко, особенно в свете некоторых обстоятельств, о которых Сириусу знать необязательно.
Потом их навестил Виктор, но мадам Чарис заявила, что не потерпит в доме непотребства, поэтому Виктор скоро вернулся домой, тем более что ему предстояло отправляться в Дурмстранг. Крам очень волновался перед началом учебного года, который ему впервые предстояло провести как полноценному преподавателю.
Периодически к ним наведывались Мариус, Лусия, Ромильда и Младен. Ни дня не приходило без посетителей, все они приносили что-то вкусное, и мадам Чарис утверждала, что давненько ей не приходилось есть столько сладкого, и что скоро она раздобреет, как Молли Уизли.
Все, конечно, вежливо отрицали подобную возможность, но Абри и его отец почти незаметно стали передвигать вазочки с конфетами подальше от мадам Чарис и отрезать ей куски торта поменьше.
Навестил Гарри и Либериус. Отец начал приобщать его к руководству семейным бизнесом, так что он все время был занят. Родители делали все возможное, чтобы Либериусу не хватало времени на встречи с окрутившей его девчонкой, однако он все еще горел желанием жениться только на ней. Гарри не мог не беспокоиться из-за этого, хотя сам был не уверен в причине своего волнения. Либериус не был ему близким другом и, окончив школу, вроде бы покинул сферу гарриных интересов. Но заботиться о нем было привычно. Так что Гарри уже некоторое время поддерживал переписку с отчимом Либериуса, обсуждая варианты того, как свести младшего Принца с предназначенной отцом невестой и избежать скандала.
Скоро пришли письма из школы со списками учебников для шестикурсников, и ребята засобирались по магазинам. Они все немного подросли за год, им требовались новые мантии и ботинки. Конечно же, следовало закупить еще и перья, свитки, чернила и ингредиенты для зелий. Гарри нужны были, помимо прочего, новые перчатки из драконьей кожи и набор линз, потому что старые скоро должны были прийти в негодность, а Каркаров, видимо, счел свои заботы по маскировке Гарри исчерпанными и новых не прислал.
О посещении Косого переулка не шло и речи. Гарри ни в каком виде не отправился бы в Англию без разрешения Тома. К сожалению, и он сам, и Чарис Малфой мало интересовались политической ситуацией. Им следовало бы отправиться за покупками в Германию или в Россию, где к темным волшебникам относились благосклонно. Нужные вещи и книги они, конечно, нашли бы и в тех магазинах. Однако по-русски не говорил никто из компании, а по-немецки мог изъясняться только Гарри.
Французские авроры не обыскивали дома своих граждан, не рассылали многочисленные брошюры со списком мер для защиты себя от Пожирателей смерти, даже в газетах не велось почти никакой вредной для Тома пропаганды. Все это создавало иллюзию безопасности. Но Франция все же была союзницей Англии в этой борьбе, а местные авроры старательно патрулировали места скопления волшебников.
Конечно, Гарольд Эванс не был убийцей, который напал бы на мирное население. Его даже в принадлежности к Пожирателям смерти никто не подозревал, благодаря пока еще нежному возрасту. Но он был темным волшебником, замеченным в многочисленных контактах с разыскиваемыми преступниками. О его связи с Беллатрикс знали все. Его видели с Долоховым у Поляковых. Он жал руку Рудольфусу Лестранджу на пристани всего полтора месяца назад. Ходили так же весьма подозрительные слухи о его родстве с Темным Лордом. Наверное, именно последние слухи были решающим фактором.
Разумеется, никто не отправил бы Гарольда Эванса в Азкабан на основании перечисленных фактов.
Однако этого хватило, чтобы пара авроров подошла к нему и его друзьям на улице и попросила проследовать с ними.
- На каких основаниях? - возмущенно поинтересовался Гарри, пока Абраксис пристально рассматривал удостоверения старшего аврора Дави и аврора Ламберта. Мало ли кто мог прикинуться аврорами и похитить Гарольда даже ради банального выкупа. К сожалению, удостоверения были очень похожи на настоящие.
- Мистер Эванс, быть может, вы не знаете, но общение с преступниками и оказание им какой-либо помощи, если вам известно об их преступлениях, тоже является преступлением. Если вы знаете, где находятся супруги Лестрандж, вы обязаны сообщить либо вашему, либо нашему правительству, - спокойно сказал аврор.
Он говорил медленно, словно опасался, что Гарри его не поймет. Хотя благодаря частым визитам к Абраксису и собственному упорству, по-французски Гарри говорил так же бегло, как по-немецки и по-английски.
- Не имею ни малейшего понятия об их местоположении, - поспешил заверить их Гарри.
- Тем не менее, вы должны проследовать с нами, - упрямо сообщил аврор. - У нас есть другая информация, и вы должны подтвердить свои слова.
Он нахмурился и взялся за свою волшебную палочку, демонстрируя, что не остановится и перед применением силы, чтобы выполнить задание.
Гарри проследил за его действиями растеряно. Он понятия не имел, что делать в такой ситуации. У него была темная метка, которая скрывалась всего лишь повязкой и рукавом мантии. Конечно, вряд ли авроры станут его раздевать, но от случайностей никто не застрахован. Гарри имел уже возможность в этом убедиться. Стоит аврорам увидеть метку, и ни о каком вежливом обращении не будет и речи.
Однако же он все-таки был Гарри Поттером. Фактически, человека по имени Гарольд Эванс и вовсе не существовало. Каркаров подделал только школьные документы. Если французы захотят передать его своим английским коллегам, разоблачение станет неминуемым.
Вокруг подростков, разговаривающих с аврорами на повышенных тонах, стала собираться толпа народу. Гарри очень пожалел, что они пошли за покупками без взрослых. Даже присутствие мадам Чарис, которая хоть и была простой портнихой, но все же, кажется, понимала в окружающем мире побольше шестнадцатилетних мальчишек, могло перевернуть ситуацию.
- Мистер Эванс! - настойчиво потребовал один из авроров.
- Я несовершеннолетний! - на всякий случай напомнил Гарри.
- Мы не будем допрашивать вас без присутствия взрослых. Из министерства пригласят сотрудника социальной службы. И ваши родители могут присоединиться к нам в любой момент.
Абраксис рядом с Гарри возмущенно фыркнул, словно хотел сообщить правду об этих самых родителях, так что пришлось слегка толкнуть его, намекая на молчание. Абраксис промолчал, но возмущенно засопел.
- Черт, - выругался Гарри.
Конечно же, драться посреди Парижа с отрядом авроров он не мог, а они не демонстрировали намерения отступить.
- Абри, Драко, срочно сообщите своим родителям, пусть Люциус свяжется с... Томом, - велел он, обернувшись к Малфоям.
Гарри знал, что ему потом здорово достанется, но без вмешательства взрослых все равно было не обойтись.
- Ясно, - кивнул Абри. - Но может, все-таки...
- Что тут еще сделаешь? - зло качнул головой Гарри. - Уверен, что адвокаты быстро во всем разберутся. Крис, сообщи Виктору, ладно? А то у меня дома и не почешутся это сделать.
- Ладно, - несколько раз кивнул Блетчли.
У него были глаза, как блюдца, от удивления и страха. Не каждый день сокурсников арестовывает настоящий наряд авроров.
- Я пройду с вами, - сообщил Гарри аврорам. Те уже и так все поняли по его словам друзьям. - Наручники или что там у вас?
- Не думаю, что это необходимо, мистер Эванс. Вы не арестованы, а просто задержаны, - усмехнулся аврор. - Мы сейчас с вами аппарируем в штаб-квартиру французского аврората.
Гарри, для видимости сохраняя спокойствие, хотя внутри был совершенно растерян, подал ему руку. Абри и Драко не стали дожидаться переноса и бросились в магазинчик мадам Чарис. Только Крис еще стоял, глядя, как авроры забирают его друга.

Перенесли Гарри не в страшное темное место, как он немного все-таки опасался, несмотря на аврорские удостоверения, а в небольшой, заставленный столами зал. Молоденькие ведьмочки что-то писали за ними, кто-то принимал посетителей, кто-то что-то взвешивал на волшебных весах, и в целом это все несколько напоминало Гринготтс, только без денег, а гоблинов заменяли люди. Как и в английском министерстве, между столами летали волшебные самолетики с записками. На одном из столов лежала огромная куча барахла, которая не разваливалась только благодаря какому-то волшебству. В другом месте стояла клетка с парой тоскующих в заточении нюхлеров.
Аврор Ламберт сразу же отстал, а его старший коллега повел Гарри к дверям, за которыми оказался коридор с несколькими кабинетами. Гарри было жаль, что он не успел как следует осмотреться в том зале, хотя шум там стоял невообразимый.
Впрочем, ситуация для ознакомления с территорией была не подходящей. Следовало бы подумать о более важных вещах.
Они зашли в один из кабинетов, и Гарри усадили на стул. Комната была очень похожа на те, которые Гарри видел в детстве по телевизору, в сериалах про расследования убийств. Разве что у Гарри не было наручников на руках. Аврор Дави куда-то ушел. Потом Гарри принесли чашку чая и бисквит, но он не притронулся ни к тому, ни к другому, опасаясь, что в них добавлено что-то. Конечно, потом авроров отругают, если это действительно так, но вред уже будет причинен.
В комнате не было ничего, кроме стола и стульев. Гарри украдкой огляделся и теперь прикидывал, какая из стен прозрачная, чтобы все заинтересованные взрослые могли наблюдать за ним скрытно.
Где-то через полчаса в комнату вошла миловидная пожилая волшебница и, сев на стул рядом с Гарри, представилась:
- Меня зовут мадам Жоли, мистер Эванс. Я представитель детской службы министерства магии.
- Французского?
- Да. Но в ближайшее время сюда прибудет представитель вашего министерства. Прямо сейчас вы можете написать письмо вашим родителям, чтобы они так же могли быть здесь.
- Я уверен, что мои друзья уже сообщили домой об аресте, - отказался Гарри. Не хватало еще посылать к Тому министерских сов. К тому же, они будут очень долго лететь.
- Вы не под арестом, мистер Эванс. Просто задержаны до выяснения обстоятельств, - мягко пояснила мадам. - Думаю, авроры уже перечислили вам все претензии нашего правительства к вам.
- Такие же претензии можно предъявить к большинству моих знакомых. В некоторых странах Европы общение с определенными людьми, в том числе с супругами Лестрандж, не считается преступлением.
- Об этом вы поговорите с аврорами, мистер Эванс, - кивнула мадам. - Я здесь, чтобы убедиться, что ваши права не нарушаются.
- Разве то, что я здесь, уже не нарушает мои права? Я английский подданный.
- Который ни разу не запрашивал разрешения на посещение Франции, - сказал аврор Дави, появляясь в дверном проеме.
Гарри хотел его поправить, но ту же прикусил язык. Каркаров через каких-то знакомых раньше получал для него разрешения на посещение европейских стран, но всегда на настоящее имя Гарри.
- Это дела взрослых, - уклончиво ответил он.
- Да, - кивнул Дави, усаживаясь. Совсем как в маггловских детективах, он бросил на стол перед собой какую-то папку с документами. Гарри посмотрел на нее с сомнением. - Вот только говорят, что вы очень самостоятельный молодой человек.
- Кто говорит? - искренне поинтересовался Гарри.
Ему пришло в голову, что на основании одних слухов его «задержать» не могли. Значит, кто-то свидетельствовал против него.
- Достойные доверия люди, мистер Эванс. Вы подтверждаете, что контактировали с мистером и миссис Лестрандж?
Гарри невольно прикусил губу. С одной стороны, отрицать то, что видело не меньше сотни человек - глупо. С другой стороны, сколькие из этой сотни подтвердят информацию в аврорате? Конечно, лгать тоже было нельзя. Можно было вообще отказаться отвечать, пока не придет кто-то из взрослых. Вряд ли стоило полагаться на помощь мадам Жоли.
- Лучше говорить правду, мистер Эванс, - посоветовала она с улыбкой.
- Я не буду говорить, пока не появится мой адвокат, - со вздохом ответил он.
- Ваше нежелание сотрудничать не может не вызвать подозрений, молодой человек, - нахмурился аврор.
- Вы прекрасно знаете, почему я отказываюсь отвечать, - дерзко ответил Гарри.
Аврор кивнул.
- Что ж, тогда будем ждать адвоката. Любопытно, а почему вы уверены, что он прибудет?
- Как только моя семья узнает, где я, адвокат будет.
- Вместе с вашими родителями?
- Сомневаюсь, что они захотят прибыть.
- Да, особенно, если ваша мать действительно миссис Лестрандж.
- Она не может быть моей матерью. У нее есть дочь на полгода старше меня. Даже с помощью волшебства женщины пока не научились рожать по два здоровых ребенка за год, - раздраженно буркнул Гарри.
Аврор кивнул, достал из кармана перо и чернильницу-непроливайку, а потом черкнул что-то на бумаге в принесенной папке.
- Так почему же вы думаете, что ваши родители не захотят вас поддержать, если они не в розыске?
- А что, нелюбовь родителей вы мне тоже вменяете в вину?
- А они вас не любят?
- Чего вы пытаетесь добиться? - непонимающе спросил Гарри. - Думаете, что я сейчас сорвусь, закачу истерику?
Аврор пожал плечами:
- Все говорят о вас, как об очень спокойном молодом человеке.
- И мне снова интересно, кто так говорит.
В этот момент в двери постучались. Вошла белокурая девушка и что-то шепнула аврору на ухо. Он неохотно кивнул. Она вышла, с любопытством покосившись на Гарри.
- Что ж, вот и ваше подкрепление, мистер Эванс. Оставлю вас ненадолго.
Он поднялся и вышел. Почти сразу его место занял худой гладковыбритый тип в черной мантии с воротником под самое горло.
- Мистер Эванс, я мистер Барнз. Меня прислал мистер Малфой.
Гарри тут же облегченно расслабился. Он и не замечал до сих пор, насколько напряжен. Хотя этого следовало ожидать. Он впервые был на допросе. К тому же, Гарри всегда нервничал, когда кто-то слишком близко подходил к разгадке его секретов. Хотя пора уже было и привыкнуть.
- Здравствуйте, мистер Барнз.
Адвокат сдержанно улыбнулся, видимо, заметив его облегчение.
- Мистер Малфой прислал вам записку.
Он протянул Гарри конверт и попросил мадам Жоли покинуть комнату.
Гарри открыл конверт и пробежал взглядом написанное. Мистер Малфой сообщил, что немедленно отправится к «семье» Гарри, чтобы объяснить им произошедшее и, конечно, они скорейшим образом предпримут необходимые меры. Пока же мистер Малфой советовал положиться на мистера Барнза и рекомендовал его как отличного специалиста в своей области.
Гарри предпочел бы увидеть человека, присланного непосредственно Томом, чтобы точно знать об его осведомленности. Однако мистер Малфой, конечно, больше заботился о скорости, а для того, чтобы добраться до Тома, обождать, пока тот перебесится и найдет подходящего адвоката, а потом переправит его во Францию, нужно не меньше часа. Мистер Барнз смог оказать помощь уже через сорок минут, а взрослые не могли не опасаться того, что Гарри успеет наговорить даже за это время.
- Я уже получил от них список обвинений, но пока не успел с ним ознакомиться, - сообщил между тем мистер Барнз, раскрывая перед собой очередную папку. - Вы говорили с аврорами о чем-то?
- Отрицал, что Беллатрикс Лестрандж моя мать, - сказал Гарри. Сейчас он вообще с трудом мог сообразить, о чем говорил с французами буквально несколько минут назад. - Кажется, еще сказал, что обвинения смехотворны, потому что многие из моего круга...
- Понятно. Это следствие ваших частых поездок заграницу.
- Да.
- Вы действительно ни разу не получали разрешения на посещение Франции? Как я понял, вы тут часто бываете.
Гарри немного поколебался. Ужасно, когда не можешь доверять даже собственному адвокату. Тот понял колебания неправильно.
- Они не могут подслушивать нас сейчас.
- У меня есть разрешение, - тихо, словно это могло как-то смягчить слова, пояснил Гарри. - Просто на другое имя.
Адвокат тяжело вздохнул.
- Этого следовало ожидать, - буркнул он. - На какое имя, и которое настоящее? Скоро здесь будет представитель нашего министерства, и тогда начнутся настоящие проблемы.
- Я не могу назвать имя, - отказался Гарри.
- Мистер Эванс, я здесь, чтобы защищать ваши интересы. И поверьте, длительное сотрудничество с мистером Малфоем подготовило меня к разного рода обвинениям, - вкрадчиво сообщил адвокат.
- Мистер Барнз, к такому вас не готовили, - прямо сообщил Гарри. - К тому же, насколько я помню, незаконный въезд карается штрафом...
- Довольно большим!
- Моя семья заплатит столько, сколько нужно! Деньги - это ерунда! Защитите меня от остальных обвинений.
Мистер Барнз снова тяжело вздохнул.
- Все гораздо сложнее, мистер Эванс. Они будут пытаться узнать ваше имя. Даже если им ничего не удастся доказать и добиться от вас. Все знают, что у вас тесный контакт с миссис Лестрандж. И все хотят знать - почему?
- А мы можем им просто заплатить, чтобы меня отпустили? У магглов есть такая штука...
- Это называется «под залог». Нет, в магическом мире не прижилось. Мы перемещаемся слишком быстро. К тому же у нас достаточно много защищенных и «не обнаружимых» мест. И вы не арестованы. Итак, я думаю, вы понимаете, что мы должны ответить им что-то достаточно убедительное и вас отпустят.
- Достаточно убедительное?
- То, что вы пересеклись с кем-то из разыскиваемых Пожирателей смерти в общественном месте и даже были представлены, сложно вменять вам в вину. Особенно, если это было в странах, которые не считают этих людей преступниками. Однако то, что миссис Лестрандж отправляла вас в школу и забирала из нее, свидетельствует, что она была у вас дома. Или близко знакома с вашими родителями. Они доверили вас ей. И это еще одна причина, по которой авроры захотят знать вашу фамилию.
- Разве можно мне ставить в вину то, что мои родители в розыске в Англии или Франции? Я-то никого не убивал, - возмутился Гарри. - Разве я не имею права не доносить на них?
- Вы ведь недавно сказали, что миссис Лестрандж не ваша мать. Или вы говорите о своих настоящих родителях? Они Пожиратели?
Гарри вскочил и всплеснул руками. За родителей, на которых опять пришлось наговаривать, было несколько обидно, но следовало попробовать все варианты, которые не подразумевали оглашения его настоящего имени.
- Она часто бывает у нас в гостях. А мы живем в стране, где это совершенно законно! Как вы себе вообще представляете мои действия в данной ситуации? Я должен был приехать во Францию и тут же написать донос? И меня задержали только потому, что я этого не сделал?
- Вам не следовало приезжать во Францию. Или, как минимум, не афишировать этого.
Гарри снова упал на стул. Том ему не сказал об этом. Может, реализовывал какой-то свой план, может, сам не предусмотрел такого развития событий. При всем своем уме, и Том иногда допускал просчеты.
Адвокат сочувственно кивнул.
- Я понимаю, в какую сложную ситуацию вы попали, мистер Эванс. Думаю, многих представителей высшего общества можно было бы арестовать по тем же причинам. После восемьдесят первого года аресты по такому поводу частенько производились, но это было давно и подзабылось. В этот раз вы просто попались первым из тех, против кого аврорат нашел свидетелей. Когда про кого-то говорят, что он сын Сами-Знаете-Кого... На таких людей всегда собирают досье, мистер Эванс.
Гарри зло глянул на него и невольно провел пальцами по губам, на несколько мгновений вспомнив поцелуи Тома.
- Он мне не отец, если вы хотели это узнать.
Адвокат занятно склонил голову на бок, рассматривая Гарри несколько мгновений в тишине. Гарри даже не задумывался о том, сколько пищи для размышлений он дал своим поведением этому человеку.
- Я хочу узнать, кто ваши родители, мистер Эванс, потому что это может нам помочь, вывести вас отсюда. Ваша история знакомства с миссис Лестрандж вполне невинна. Авроры должны будут это принять. В какой стране вы живете?
- Я не скажу.
- Даже мне?
- Нет, только по письменному разрешению... моих родителей.
- Вы колебались, - проницательно заметил адвокат.
- Мистер Барнз, вы вроде бы на моей стороне.
- Я на вашей стороне, но вы не говорите мне ничего, что могло бы помочь мне.
- Потому что правда вам ничуть не поможет.
- Это не утешает, мистер Эванс.
- Как будто положение мистера Малфоя кого-то утешало перед тем, как он предстал перед Визенгамотом.
- Надеюсь, у нас все пока не столь плачевно?
Гарри заставил себя не прикасаться к метке.
- Могу ли я сказать, что вы, к счастью, несовершеннолетний, и им нужны серьезные основания для того, чтобы проверить вашу палочку?
- Я не пользовался никакими запрещенными заклинаниями.
- Во Франции список запрещенных заклинаний несколько шире, чем в странах Восточной Европы.
- Ничего опасней Люмоса, - закатил глаза Гарри.
- Хорошо, это в нашу пользу. Вернемся к миссис Лестрандж. Вы не знаете, где она живет?
- Нет. Я могу это подтвердить даже под действием сыворотки правды, - раздраженно рявкнул Гарри.
Разговор с собственным адвокатом напоминал то ли дуэль, то ли допрос. На пару мгновений даже закралось подозрение, что этот мистер Барнз переодетый аврор.
- Действительно?
- Да! Просто есть много других вещей, которые мне нельзя никому сообщать.
- Мы могли бы оговорить с авроратом список вопросов к вам.
- Думаю, да, - кивнул Гарри.
- Но нам нужен кто-то из ваших родителей для этого или кто-то с доверенностью от них. И это все равно означает, что вам придется назвать свое имя.
Гарри устало откинулся на спинку стула. Он не знал, что делать. Доверенность, конечно, можно организовать, но подписать ее должны будут, наверное, Дурсли. Темная магия признавала Сириуса его опекуном, но юридически он им не был. К счастью, в этот момент в дверь снова постучали. Вошли два солидных господина. Один был пожилым бледным мужчиной с цепким взглядом, а другой молодым, слегка растрепанным и улыбчивым. Мистер Барнз поднялся, приветствуя их:
- Блумфилд, Меллендорф, давно не виделись.
- Барнз, - по очереди поприветствовали его вошедшие.
Молодой с любопытством осмотрел Гарри и первым потянулся к нему для приветствия.
- Я Итан Блумфилд, меня послал ваш... брат. Он велел сказать, что вы можете доверять мне полностью. Я знаю вашу фамилию. Должен сказать, что... наверное, это честь?
Видимо, не смотря на внешний вид, мистер Блумфилд был талантлив, раз Том прислал его. Интересно, что он подумал, когда ему рассказали всю правду?
- Вот уж не знаю, честь ли, - пожал плечами Гарри. - Приятно познакомиться, мистер Блумфилд. Надеюсь, вы мне поможете. Мы с мистером Барнзом застряли как раз на моем имени.
Мистер Меллендорф оказался адвокатом Блеков. Видимо, когда Том получил сообщение от Люциуса, Сириус был где-то рядом и поспешил выслать помощь. Наверное, боялся, что Том решит сгноить Гарри в тюрьме.
- Должен сообщить, что видел в приемной мистера Еленкова, - сказал Блумфилд. - Думаю, что он здесь тоже из-за вас, просто ему понадобится немного времени, чтобы пробиться сквозь аврорские заслоны.
- Я не знаю, кто это.
- Он болгарин. Я слышал, что у вас есть знакомые в Болгарии?
Он похабно подмигнул, но у Гарри не было сил краснеть. Наверное, Крис успел сообщить все Виктору, и тот заставил родителей прислать Гарри защитника. Тоже Тому не доверял. Оставалось надеяться, что фамилию Гарри из собравшихся знал все-таки только Блумфилд.
- Что ж, давайте начнем, господа, иначе скоро нам тут будет негде протолкнуться, - с невеселым видом пошутил мистер Барнз. - Похоже, защищать мистера Эванса соберется весь цвет европейской адвокатуры.
Минуту Гарри развлекал себя мыслями о том, кто еще пришлет ему помощь.
- Не удивлюсь, - усмехнулся Блумфилд.
Через некоторое время к ним действительно присоединился мистер Еленков. Адвокатам принесли кресла и чай. Они принялись рассматривать что-то в какой-то папке и тихо обсуждать. Больше Гарри никакого участия в своей судьбе не принимал.
Через какое-то время вернулся аврор Дави, но адвокаты накинулись на него всей толпой, так что бедняге пришлось экстренно ретироваться. Потом Гарри и его адвокаты перешли в более уютную комнату с диваном, на котором Гарри с удобством устроился и даже рискнул съесть предложенное кем-то яблоко.
Аврор Дави привел себе в помощь еще парочку серьезно выглядящих волшебников, один из которых оказался английским представителем по фамилии Бруствер. Взрослые принялись что-то яростно обсуждать, употребляя множество непонятных терминов. Они перескакивали с английского на французский язык, так что Гарри быстро запутался в происходящем.
Время тянулось чудовищно медленно для скучающего Гарри.
За стенами же аврората разворачивалась настоящая буря.

Глава 61

Глава 61

Некоторая известность Гарольда Эванса в узких кругах темных волшебников Европы и бывших фанатов Виктора имела свои плюсы и минусы. У него не спрашивали автографы на улицах, не делали его фото из-за угла, а в кафе не угощали кофе только за красивые глаза.
Но в небольшом сообществе волшебников, где каждый приходился родственником или другом почти всем остальным, Гарольду Эвансу - главному и весьма популярному старосте Дурмстранга, возлюбленному Виктора Крама, вроде-как-сыну Сириуса Блека, Беллатрикс Лестрандж и Темного Лорда (как бы люди себе не представляли его зачатие и появление на свет) трудно было пройти по улице и не быть узнанным хоть кем-то.
Только давность лет и невероятная удачливость спасали Гарри от разоблачения друзьями родителей. Ведь как Гарри Поттера его тоже могли узнать.
Как бы там ни было, а не только Абраксис, Драко и Крис бросились докладывать родителям о том, что Гарольда Эванса арестовали по таким немыслимым обвинениям.
Пока Люциус Малфой докладывал Темному Лорду, что его любимца обвинили во всех смертных грехах, а, возможно, и в чем-то еще, что было преувеличением, но суть проблемы передавало; пока Темный Лорд ругал Гарольда и его безрассудность последними словами; пока Сириус и Белла являли семейное единство - воображали всяческие ужасы и причитали о том, что сделают с их деточкой коварные авроры; пока Виктор уговаривал родителей отправить адвоката на помощь его без пяти минут супругу, Рита Скитер разворачивала коротенькое послание от своей французской приятельницы мадам Жоли.
В то же самое время редактор маленького волшебного журнальчика «Le Parisien» выслушивал через камин откровения мадемуазель Ламберт, которая приходилась младшей сестрой аврору Ламберту, принимавшему участие в задержании Гарольда. Эванс мало волновал господина редактора, потому что его-то дети учились в Шармбатоне, зато он точно знал, что мадам Жоли снабжает свежими сплетнями Риту Скитер, против которой господин редактор вел длительную и пока что безуспешную войну. Уступить проклятой английской журналистке было никак нельзя.
Пока происходили все вышеуказанные события, ведущий колонки политических новостей волшебной газеты «Die Zeit» получал свою долю новостей от господина Фонтена, который приходился ему двоюродным братом по маменьке. Никакого участия в событиях сегодняшнего дня, связанных с Гарольдом Эвансом, мсье Фонтен не принимал, разве что прогуливался по волшебной улочке в Париже как раз в тот ужасный момент, когда пара авроров арестовывала юного Эванса за то, что можно было предъявить половине европейских чистокровок. Сам Гарольд обоих собеседников опять же мало интересовал, но сам факт ареста по такому незначительному поводу попахивал скандалом.
Нужно так же заметить, что в то утро в толпе было целых три фаната Виктора, которые помнили, ради кого тот оборвал свою карьеру. Они не преминули сообщить ценные сведенья спортивным обозревателям.
Бдительные мамаши, выгуливавшие по волшебной улочке своих детишек, поспешили оповестить всех знакомых о том, что аврорат совершенно распоясался и арестовывает несовершеннолетних, прилично выглядящих мальчиков.
Малышка Адель Брюн - создание во всех отношениях прелестное, хотя и не отличающееся умом, ученица четвертого курса школы Дурмстранг - с ужасом и чрезвычайным любопытством проследившая за процедурой ареста, немедленно отписала о сем событии буквально всем своим друзьям, маме и папе, тетушкам и дядюшкам, старостам своего курса и даже профессору Каркарову. Друзья, родители, тетушки и дядюшки, а так же старосты поспешили унести дальше в массы новость, сдобренную неодобрением к французскому аврорату. Надо ли упоминать, сколькие школьники тем вечером поинтересовались у родителей о том, можно ли как-то смягчить судьбу их самого любимого главного старосты? А лучше вызволить его из застенков подлых авроров, которые арестовывают несовершеннолетних детишек, когда те просто покупают учебники?

Поздно вечером Гарольд Эванс укладывался спать в комнате, которую ему предоставили усилиями адвокатов. За день удалось сохранить ничью, так что отпускать Гарольда разозленные авроры не торопились. Помещение было не слишком удобное, но Гарольд был мальчиком не особо привередливым. Постоянные кочевки на каникулах приучили его спать в любом незнакомом месте, а тетка Петуния в свое время внушила, что раз не можешь спать без мягкой перины - значит, ты просто не сильно хочешь спать и можешь еще немножко поработать.
Был бы Гарри Поттер Гарольдом Эвансом, он смог бы покинуть сие место еще несколько часов назад. Но теперь, благодаря Кингсли Брустверу, установив, что никакого Гарольда Эванса в природе не существует, авроры упорствовали в своем желании узнать его настоящее имя, а так же личности родителей. Адвокаты же утверждали, что ничего сообщать им Гарри не должен. За посещение Франции без разрешения они готовы выплатить штраф. Общение с Пожирателями в общественных местах в странах, где это было законно, нельзя было вменить в вину. Оставалось только каким-то образом доказать, что Гарри, вопреки свидетельским показаниям, не знает, где находятся супруги Лестрандж. Его собственные же отрицания воспринимались несерьезно как раз потому, что не было известно его настоящее имя.
Допрос с сывороткой правды и со списком оговоренных вопросов многое бы решил, вот только без родителей, опекунов, людей с доверенностью, предоставленной опекуном, даже в присутствии четырех адвокатов был незаконным. Чтобы получить доверенность от Дурслей, пришлось бы нарушить приказ немецкого правительства пятилетней давности, согласно которому волшебники не могли приближаться к дому родственников Гарри Поттера. Не говоря уж о том, что предъяви Гарри подписанный тетей Петуньей пергамент, вся эта процедура вообще утратила бы смысл.
Может, и стоило сказать всем правду? Том ведь не собирался прятать Гарри вечно. Впрочем, не приходилось сомневаться, что Тома в этом случае Гарри уже не видать, как и Дурмстранга. Его мнения не спросят и, наверняка, уволокут в Хогвартс.
Но Блумберг сказал, что это крайняя мера, и уверил Гарри в скором освобождении.
- Несмотря на их строгость, долго вас не продержат. Дайте развернуться общественному мнению. Обвинения смехотворны. Сейчас у нас не восемьдесят первый, когда на пике победы можно было творить, что угодно. Уверен - завтра или послезавтра вы уже будете дома.
Итан Блумберг остался с Гарри на ночь, чтобы защищать его покой от возможных внезапных визитов коварных авроров. Они поиграли в карты, которые у адвоката внезапно оказались с собой, тот отмочил пару довольно похабных шуточек, которые Гарри немного шокировали, но зато хоть избавили от пораженческого настроя и заставили думать отнюдь не о своей печальной судьбе. Когда пришло время устраиваться спать, они разошлись в разные углы. Гарри пригасил свет и некоторое время наблюдал за тем, как Итан устраивается на кушетке и читает что-то при слабом свете волшебной палочки. Он был умным и забавным мужчиной и чем-то напоминал Тома, когда тот был в хорошем настроении. Приятное знакомство, если бы не в таких обстоятельствах.

В это время цвет волшебной журналистики трудился в поте лица, чтобы написать десятки душераздирающих статей о томящемся в застенках невиновном мальчике.
Утром газеты сообщили тем, кто еще не был оповещен, о случившемся, и разъяснили детали тем, кто не подозревал о душещипательных подробностях, щедро выдуманных журналистской братией. Подробности у всех были свои, что делало новости еще ужасней.
Многие немедленно озаботились тем, чтобы отправить французскому министру вопиллер. И дело тут было не только в Гарольде самом по себе. Хотя нашлись люди, которые посылали письма и из симпатии лично к нему. Больше всего общественность была возмущена предъявленным обвинением. Многие и сами были грешны контактами если не с Лестранджами, то с Сириусом, Долоховым и прочими.
Часть французских темных магов, среди которых был и хорошо известный Гарри Поль ди Адамо, и несколько родственников мадам Флер Поляковой, начали энергично паковать чемоданы, опасаясь стать следующими узниками в застенках родного аврората.
Через час после того, как совы разнесли газеты, как раз в то время, когда Еленков принес Гарри и Итану булочки из дома Крамов, а Барнз - чайник с отличным чаем, количество адвокатов у Гарри возросло до шести. Одного прислали Поляковы, а второго - Эпстейны. Гарри был потрясен и благодарен им за поддержку.
Но происходящее вокруг уже становилось смешным. Не говоря уж о том, что авроры могли воспринять такую ярую защиту малолетнего мальчишки подозрительной. Ведь такими темпами их уже ничто не сможет разубедить в его родстве Темным Лордом! Неужели шестеро могли справиться лучше четверых в таком деле? К тому же, Гарри был уверен, что, несмотря на молодость, Итан был самым ловким и способным из них, ведь в окружении Тома не бывает неудачников.
Впрочем, уверенности в словах Итана и надежды на то, что скоро это нелепое заключение будет завершено, у Гарри прибавилось.
Конечно, нельзя было назвать шумиху идеальным решением проблемы, потому что шумиха была пребывающему в бегах Мальчику-Который-Выжил противопоказана.
Гарри не знал, но Темный Лорд осознанно шел на этот риск. Он не ожидал, что Гарри арестуют, но ситуация складывалась в целом наилучшим образом. Гарольд Эванс получил еще больше известности, симпатии и сострадания, чем раньше. Теперь его знали не только мамы и папы учеников Дурмстранга, не только сплетницы светских вечеринок, не только Пожиратели смерти. О Гарольде Эвансе знали все, кто читал в Европе газеты. И пусть далеко не все соглашались с политикой Темного Лорда, общались или тихо симпатизировали Пожирателям смерти, но бедного ребенка, арестованного на улице, на глазах друзей, пожалели очень многие. Тем более что сарафанное радио не преминуло разнести, какой Гарольд прилежный ученик и ответственный мальчик.
Очередным «несчастным случаем» Гарольд Эванс добился известности, сравнимой разве что с известностью маггловских киноактеров или певцов. Сравнимой в магическом мире разве что с известностью Гарри Поттера.
Люди любят подражать знаменитостям, молодежь слушается их советов лучше, чем родительских.
Насколько сможет стать влиятельнее Гарри, когда его популярность как Гарольда Эванса будет соотнесена с популярностью Гарри Поттера, сложно было даже предполагать. Том предвкушал фурор. Впрочем, разоблачение, конечно, следовало оставить на другой день. Если бы Гарри раскрыли в аврорате, он не смог бы потом вернуться домой.
При всем при этом, пусть адвокаты Гарри не называли его настоящего имени, не публиковали фото, но для человека наблюдательного и в достаточной степени осведомленного, было сказано достаточно. Гарольд - Гарри, Эванс - девичья фамилия Лили Поттер, шестнадцать лет, и никаких родителей рядом, если не считать Сириуса Блека.
Раньше Альбус Дамблдор уже слышал о Дурмстранговском «Счастливчике», но никогда особенно не интересовался им - были проблемы и поважнее удачливых мальчишек. Но только до тех пор, пока он не услышал фамилию мальчика.
- Хочешь что-то спрятать - оставь это на виду, - сказал он Минерве, отправляясь во французское министерство магии.
МакГонагалл была несколько растеряна, потому что тоже поняла, где все это время прятался Гарри. Она только не понимала, почему он связался с Пожирателями смерти. Если бы ей не приходилось заниматься подготовкой Хогвартса к новому учебному году, она, наверное, просто села бы и тихо причитала, поминая то Лили, то Джеймса. К счастью, МакГонагал была не из тех людей, что опускают руки, когда у них полно работы. Так что времени на причитания у нее не было.
Дамблдор же, как ему было и свойственно, хотел надеяться на лучшее, но готовился к худшему. Он радовался уже тому, что Гарри Поттер, вопреки всем опасениям, жив.
Именно поэтому он просто попросил у авроров и адвокатов встречи с Гарольдом Эвансом. Авроры были очень даже не против, адвокаты - наоборот. Впрочем, после быстрого совещания с Темным Лордом Итан позволил это, правда, только в своем присутствии.
Гарри подумал, что Том в очередной раз проверяет его, сталкивая со своим главным оппонентом. Может, хочет убедиться, что Гарри нельзя перевербовать? Или желает посмеяться над бесплодными попытками Дамблдора перетянуть Гарри на свою сторону? А может, просто считает эту встречу неизбежным злом?
Гарри никогда до этого не видел директора Хогвартса вживую, только на карточках от шоколадных лягушек и воспоминаниях из дневника. Стоять перед единственным волшебником, которого Том боялся, лицом к лицу было несколько страшно, но Гарольд старался сохранять спокойствие, как он делал это всегда.
Только присутствие Итана придавало сил.
- Здравствуйте, мистер Эванс, - поприветствовал Дамблдор.
- Здравствуйте, сэр. Чем обязан?
- Не догадываетесь? Есть ли смысл в притворстве?
Директор посмотрел на Гарри над очками-половинками. И казалось, что голубые глаза поблескивают от удовольствия видеть перед собой Гарри таким, каким он стал. Директор выглядел старше, чем Гарри представлялось, и очень дружелюбно, весь его вид располагал к сотрудничеству. Гарри решил, что если бы судьба отправила его в одиннадцатилетнем возрасте в Хогвартс, он обожал бы своего директора. И сейчас был невольно благодарен за то, что это не так.
Дамблдор, видимо, не был врагом Гарри Поттера, но он был врагом Тома, которого Гарри любил. К тому же, теперь Гарри не мог забыть, что в некотором роде обеспечивает Тому бессмертие, и Дамблдор невольно должен желать Гарри смерти.
Дамблдор смотрел так, что не вызывало сомнений его знание истины. Впрочем, возможно, он смотрел так, ничего не зная. Том утверждал, что коварство Дамблдора не знает границ. Может, это была просто с возрастом пришедшая мудрость. Но если он ни о чем не догадывался, зачем вообще пришел? Просто из-за поднявшейся шумихи?
Видимо, Дамблдор понял его сомнения по выражению лица.
- Вы очень похожи на отца, а глаза у вас матери, - сказал он, так же, как и Гарри, избегая упоминания фамилии.
Гарри подумал было, что их могут подслушивать авроры, и Дамблдор таится от них, но понял, что Итан такого бы не допустил.
- Мне говорили, - кивнул Гарри, тяжело вздохнув. - Что вы хотите?
- Просто поговорить, мистер Эванс! - уверил его Дамблдор, утраиваясь в свободном кресле и улыбаясь. - Мне любопытно, как вы оказались в Дурмстранге.
- Обычным способом, как и все дети, - с деланным равнодушием пожал плечами Гарри.
- Но почему не в Хогвартсе?
- Я не получил приглашения.
- Вы знаете, что в том не наша вина? В тот день, когда мы рассылали приглашения, вы уже покинули пределы Британских островов.
- Теперь знаю, но тогда я был одиноким, всеми покинутым ребенком, не подозревал о... - Гарри покосился на Итана, но решил, что тот все равно все знает. - Мои родственники не говорили мне о существовании волшебного мира, я считал своих родителей алкоголиками, погибшими во время аварии. Предложение директора Каркарова было как манна небесная.
Они немного помолчали. Гарри было любопытно, что скажет на это Дамблдор. Сириус утверждал, что к Петунии Гарри попал по распоряжению директора. В ночь убийства Поттеров Сириус первым оказался на месте преступления, он передал крестника Хагриду, тому же и в голову не пришло бы отдать ребенка кому-нибудь, кроме Дамблдора. Сириус поэтому Гарри ему и доверил - предать мог кто угодно, но не Хагрид.
Сириус же заявлял, что у Гарри нашлись бы родственники-волшебники и помимо Малфоев и Блеков, запятнавших себя связями с Пожирателями. Правда, даже до одиннадцатилетия Гарри почти никто из них не дожил, но Дамблдор же не мог заранее предполагать такой расклад.
Однако Дамблдор оправдываться не стал и про Дурслей ничего не сказал.
- Понимаю, но позже я прислал вам письмо, - просто напомнил он. - Вы не могли не понимать опасность вашего положения. В Дурмстранге вам грозила немалая опасность. И, возможно, даже сейчас грозит.
- Я скрываю свое имя, а в лицо меня смогли узнать считанное количество человек.
- Но все же смогли? Кто? - не на шутку заинтересовался директор.
Гарри пожалел о том, что проболтался. Снейпа он не выдал Тому до сих пор, и не собирался выдавать и Дамблдору. Не то, чтобы это нужно было для какой-то конкретной цели, но жизнь в любимой школе приучила Гарри держать пару козырей в рукаве.
- Это не важно. Будьте уверены, что мое имя известно лишь людям, которым я полностью доверяю.
Итан усмехнулся, и Дамблдор удивленно посмотрел на него. Видимо, не считал достойным доверия.
- Мистер Эванс, давайте говорить честно и открыто. Думаю, не стоит объяснять вам опасности, которым вы подвергаетесь в Дурмстранге. Вы сами все о них прекрасно знаете. Я кое-что слышал о вас. Говорят, вы удостоились почетной должности главного старосты своей школы на год раньше положенного, что вы отличник, что вы храбры и удачливы, что вы дружелюбны к полукровкам и магглорожденным волшебникам. Меня очень радует, что те, кто заботились о вас, вырастили достойного молодого человека. Но до меня доходили слухи о том, что вы считаетесь родственником Беллатрикс Лестрандж, да и задержаны, собственно, за общение с ней.
Он замолчал, вглядываясь Гарри в лицо. Гарри на всякий случай проверил свои ментальные барьеры. Он был не настолько хорош, чтобы выдержать прямое нападение таких опытных и сильных волшебников, как Том или Дамблдор, но хотя бы сразу почувствовал бы вторжение.
- Это общеизвестный факт, - сухо подтвердил Гарри.
- Она знает ваше имя?
- Я... Да, полагаю, что знает.
Итан прокашлялся, напоминая, что нужно следить за тем, что говоришь. Но Гарри и сам это знал. Он просто не готов был встретиться с Дамблдором и отвечать ему на эти вопросы. Да и был ли хоть какой-то смысл скрывать? Лгать Гарри было не в новинку. Он смог бы, не моргнув, сказать «нет», но сколько бы лжи эти слова потянули за собой?
- Вы полагаете?
- Я не говорил ей, но дома меня называют настоящим именем, а она не глупа и в состоянии сопоставить два и два.
- Дома? - пристально посмотрел на него Дамблдор. - Могу ли я узнать, кто хозяин места, которое вы называете своим домом?
Гарри, сам от себя не ожидая такого, внезапно опустил глаза и промолчал. После паузы Дамблдор заговорил мягким тоном:
- Я не знаю, как вас воспитывали последние годы, что вам внушали. Может быть, вы настолько беспокоитесь за участь Темной магии, что готовы отстаивать ее с волшебной палочкой в руках? Может, вам внушали, что я злой гений, который отлучил вас от мира волшебников? Но даже Темный Лорд не может отрицать, что тридцать первого октября 1981 года он убил ваших родителей. Как вы терпите его присутствие, мистер... Поттер?
Если бы Гарри мгновенно не загорелся, как спичка, от этих слов, возможно, он понял бы, что за этим вопросом у Дамблдора стояло что-то личное, что сам он так и не смог простить кого-то. Но Гарри вскочил и заговорил раньше, чем в его голове мелькнула хоть одна здравая мысль. С ним бывало такое, и никто из знакомых не сунулся бы нему в таком состоянии под руку.
- Не смейте вспоминать моих родителей! - воскликнул он. - Они были вашими людьми, а вы не смогли защитить их, как и многих других в этом вашем Ордене Феникса! МакКиноны, Прюиты, Лонгботтомы!
Гарри не обращал внимания на то, какую боль причиняет своими словами Дамблдору. Да, возможно, он был виновен в смертях этих людей, и его совесть напоминала ему их имена каждый день. Но никто, кроме Гарри, пока что не решился сказать это вслух.
- Лишь Сириус, который любил их и был готов умереть за них, мог попрекать меня ими, а он простил меня! - продолжал между тем Гарри.
- Сириус Блек? Этот предатель? - нашел в себе силы переспросить Дамблдор.
- Сириус не предавал отца! Я своими собственными глазами видел Питера Петтигрю! Но вы, кстати говоря, даже не потрудились разобраться во всем этом и позволили министерству отправить моего крестного в Азкабан!
- Гарри, мой мальчик, тебя могут обманывать!
- Если бы вы хоть раз поговорили с Сириусом, как я, вы бы не сомневались в нем! Если бы вы хоть немного разбирались в темной магии и знали, какими ритуалами он привязан ко мне - вы бы не сомневались в нем!
Гарри яростно прошелся по комнате из конца в конец.
- Зачем вы сюда пришли? Хотите убедить меня в том, что люди, которых я люблю - убийцы и злодеи? Я знаю это! Беллатрикс совершенно безумна, а милорд помешан на власти и ничей труп на пути его не остановит. Я знаю это!
- Ты не считаешь, что их нужно остановить?
- Да, но это работа авроров. Пусть останавливают, Мерлин их прибери! Я же сделаю все от меня зависящее, чтобы защитить членов моей семьи. Вы понимаете меня?
Дамблдор задумчиво провел рукой по бороде, что-то обдумывая.
- Любовь - великое чувство, Гарри. Я всегда это утверждал. Честно говоря, я всегда ожидал найти в тебе рано или поздно любовь к родителям, к друзьям. Именно в этом я видел силу, которую не знает Том. Ты ведь слышал пророчество?
- Да, я был в министерстве, - уже более спокойно сказал Гарри. - Том отправил меня туда, и после я рассказал ему все, то услышал. Но мы уже и так знали содержание пророчества от Сириуса.
Гарри не заметил, как удивил собеседника тем, что назвал Лорда по имени.
- И что же?
- И ничего. У нас в Дурмстранге был курс прорицаний. Когда я узнал о пророчестве, я некоторое время посещал этот курс. Если не верить в пророчество и не давать ему ход - оно может и не сбыться. Я не буду сражаться с Темным Лордом, профессор Дамблдор, потому что люблю его, а он не будет сражаться, потому что у него ко мне долг жизни.
Про хоркруксы он, конечно, умолчал. О них и думать-то не хотелось.
На некоторое время опять повисла пауза. Может, Дамблдор размышлял, откуда взялся у Темного Лорда долг жизни к Гарри Поттеру.
- За те годы, что я наблюдаю за Томом, ты не первый, кто говорит о любви к нему. Это неблагодарный объект для чувств, Гарри. Многие обманывались его притворной привязанностью...
- Не стоит, сэр. Я люблю его, знаю о нем столько, сколько вряд ли знает кто-то другой, и пусть это и смелое заявление, но думаю, что понимаю его. Он не любит никого, кроме себя самого, и пожертвует любым из нас, если ему это будет выгодно. Я знаю, - сказал Гарри спокойно, глядя Дамблдору в лицо. - Может он и не достойный объект для любви, но сердцу не прикажешь, а отсутствие взаимности - разве повод предавать любимого человека?
- Нет, - кивнул Дамблдор. - Очень мудрые слова для шестнадцатилетнего юноши.
Гарри невольно смутился. Его щеки слегка порозовели. Кажется, ни с кем ему еще не приходилось так откровенно говорить о своих чувствах. Еще более неловко становилось от того, что Том наверняка просмотрит все воспоминания Итана, и если адвокату после этого ни грамма из них не останется, сам Том такое не забудет.
- Простите, мистер Эванс, за мою нелепую попытку. Я понял, что вы мне хотели сказать.
Дамблдор медленно поднялся со своего места, и Гарри удивленно уставился на него. Он не ожидал, что разговор с главным врагом Тома закончится вот так.
- Я сегодня много услышал о вашей преданности семье, которую вы готовы защищать, несмотря ни на что. Однако ничего о ваших идеалах.
- Бросьте, - хмуро покачал головой Гарри. - Вы не хуже меня знаете, что Тому дела нет до магглов.
- Однако он привлекает сторонников именно этой борьбой.
- Меня это не интересует.
- Ясно, но могу ли я рассчитывать, что если Том зайдет слишком далеко в своей жестокости, вы смягчите его решение?
- Повлиять на Тома? - усмехнулся Гарри. - Это невозможно!
Дамблдор спокойно кивнул, словно и не ожидал другого ответа. Он развернулся и направился к двери, больше ничего не говоря. Никто не знал, какая буря сотрясает его разум и душу за маской спокойствия. Он говорил Гарри правду, но не мог не переживать из-за того, что этот мальчик почти потерян для света.
Гарри же вспомнил про Гермиону Грейнджер - единственную магглорожденную, которую он знал, и про свою мать. Они умненькие ведьмы, которые оказались бы в очень плохой ситуации, если бы у власти оказался безумный Темный Лорд. Еще Гарри вспомнил, как недавно заговаривал Тому зубы и смог отговорить его от использования легилименции.
Гарри покосился на Итана и постарался подавить угрызения совести.
- Вы можете на меня рассчитывать, - сказал он в спину Дамблдору.
Тот немедленно обернулся и смерил Гарри оценивающим взглядом.
- Вы уверены?
- Не ожидайте чуда, но я от многого смогу его отговорить в случае необходимости. Я уже делал это.
Дамблдор несколько раз кивнул, провел рукой по бороде, словно у него вдруг появилась какая-то очень ценная информация для размышления.
- Профессор!
- Да, Гарри.
- Сотрите Итану память о нашем разговоре.
Адвокат дернулся:
- Гарри!
- Извини, Итан. Том не должен знать, что на него можно влиять.
Дамблдор молча извлек свою волшебную палочку и направил ее на Итана, который и не думал сопротивляться. Должно быть, считал, что не может составить достойной конкуренции самому Альбусу Дамблдору.
Когда все было закончено, Дамблдор вежливо попрощался с Гарри и напоследок сказал:
- Я многого ожидал от этой встречи и должен сказать, что не разочарован. Несмотря на то, что вы на другой стороне, Гарри, ваши родители определенно гордились бы вами.
- Спасибо, сэр, - ответил он. А что еще можно было сказать?
- Осмелюсь предложить вам посетить Хогвартс. Конечно, вряд ли Том позволит это, но я думаю, что вам интересно посмотреть. Обещаю, потом вы сможете беспрепятственно вернуться домой. Вы должны увидеть и другую сторону.
- Я подумаю об этом.

Наверное, Дамблдор что-то шепнул аврорам, а может, дело было в общественном мнении, но вскоре Гарри разрешили покинуть аврорат. Ему выписали огромный штраф за посещение Франции без разрешения, и немного обиженный на Гарри Итан поспешил выплатить его.
Итан не помнил, что именно Гарри попросил стереть ему память, но все равно был расстроен, ведь ему предстояло отсчитываться перед Темным Лордом. Гарри и самого предстоящий разговор беспокоил, но за себя он не боялся, и был почти уверен, что сможет защитить Итана.
Прежде чем проститься с остальными своими защитниками, Гарри получил от адвоката Эпстейнов письмо. Гарри сразу же прочитал его. Оказалось, что старший брат Сары желает поговорить с Гарри. Эта встреча была пугающей перспективой. Гарри понятия не имел, о чем говорить с родственниками девушки, которую он безмерно обожал, и которая, тем не менее, умерла в какой-то степени по его вине. Однако встретиться с этим человеком было в некотором роде обязанностью Гарри. Он не был на похоронах Сары, не был на ее могиле, а следовало хоть как-то отдать последний долг ее памяти. Он сообщил адвокату, что встретится с его нанимателем как только уладит домашние проблемы, вызванные его арестом.
Через адвоката Крамов Гарри передал записку Виктору, уверяя его, что с ним все в порядке и что со встречей стоит подождать до школы, чтобы не вызвать гнева Тома.
Адвокаты Малфоев и Блеков взялись сопроводить Гарри и Итана до аппарационной площадки. Оказалось, что их желание вызвано не вежливостью, а необходимостью.
Аппарационная площадка для посетителей находилась в небольшом холле, где ее окружали кресла, фикусы в кадках и журнальные столики. Сейчас же вокруг нее толпились пятеро журналистов, которые с яростью голодных хищников кинулись к опешившему Гарри.
- Мистер Эванс, каковы были условия вашего содержания? Вас кормили?
- Мистер Эванс, вы выдали настоящее место жительства четы Лестрейндж?
- Мистер Эванс, вы знакомы с Невиллом Лонгботомом? Вы смогли бы спокойно смотреть ему в глаза?
- Мистер Эванс...
Итан быстро закрыл Гарри собой и энергично потащил его к аппарационной площадке, пока мистер Барнз и мистер Меллендорф стеной стояли перед журналистами, уныло повторяя:
- Мистер Эванс, не дает интервью.
- Без комментариев.
Итан затянул Гарри в аппарацию, но тот никак не мог выбросить из головы образ вульгарно накрашенной блондинки, которая спрашивала про Невилла.
Признаться честно, Гарри никогда не думал о жертвах Беллы, так же, как старался не думать о жертвах Тома. В конце концов, он говорил Дамблдору чистую правду сегодня.
Пусть авроры делают свою работу.
Итан перенес их в незнакомый Гарри дом, но он не успел ни осмотреться, ни спросить что-то, как они отправились дальше камином. На этот раз несколько секунд спустя Гарри оказался на знакомом коврике в кабинете Тома.
Он не успел опомниться, как был уже в объятиях Сириуса и Беллатрикс.
Очередное безумное приключение было закончено.

Глава 62

Глава 62

До начала учебного года оставалось две недели, и это время неожиданно оказалось заполнено множеством дел.
Нужно было докупить школьные принадлежности, но теперь из-за вопросов безопасности никто Гарри выпускать из дома лишний раз не собирался. Нашелся у Тома портной-Пожиратель, кстати, тот самый, одевавший Гарри перед первым курсом, мистер Малкин. Он снял с Гарри мерки и взялся сшить несколько парадных и учебных мантий. Обращался он при этом к своему юному клиенту, словно тот был принцем крови. Оно и понятно, ведь теперь Малкин сможет всем рассказывать, что у него одевается знаменитый Гарольд Эванс. С другой стороны, интересно, кто шил мантии Тому, ведь это была бы еще та реклама в определенных кругах!
Учебники для Гарри по списку закупил Абраксис, а все ингредиенты для зелий - Крис. Все остальное уже, к счастью, было готово.
Гарри с трудом уговорил Тома выпустить его из дома только для встречи с братом Сары. В итоге им было разрешено встретиться в Москве, при условии, что Гарри будут сопровождать Долохов и Лестранджи. Том пригрозил им едва ли не смертной казнью, если с головы Гарри упадет хоть один волос. Это было неприятно, однако, в общем, справедливо, потому что хоть Гарри этого и не показывал, но он был напуган прошедшими событиями и быть вновь арестованным решительно не желал.
Кроме того, Гарри предстояло дать интервью прикормленному Томом журналисту от имени Гарри Поттера на случай, если Дамблдор, так странно поведший себя во время встречи с Гарри, разоблачит его инкогнито. Да и на любой другой непредвиденный случай тоже. В конце концов, не только Дамблдор мог узнать в так внезапно прославившемся на всю Европу Гарольде Эвансе Гарри Поттера, и не все узнавшие его находились в сфере влияния Дамблдора или Тома, которые могли бы заткнуть этаким внимательным наблюдателям рты.
Впрочем, присутствие Гарри во время дачи интервью было простой формальностью, потому что большую часть ответов придумал Том.
Еще Том настаивал, чтобы Гарри посетил с ним какое-то торжественное мероприятие. Чему оно было посвящено, Гарри не интересовался, больше волновало то, что Том пожелал видеть Гарри не просто членом своей свиты, а своим спутником, словно пытался дать всем понять, что они любовники. От этого Гарри чувствовал себя грязным.
Он сам не понимал почему. Все знали, что он и Виктор пара, но это внушало Гарри только спокойствие и уверенность в будущем. И сказать кому-то, что они вместе, было всегда приятно. Хотя никто не спрашивал.
Почему связью с Томом сложно было гордиться? Помимо того, что о любви со стороны Тома не может быть и речи? Может быть, дело в том, что, став любовником Темного Лорда, любой волшебник бы перестал быть в глазах окружающих самостоятельной личностью. Гарри не хотел стать приложением, или суррогатом секретаря, через которого всегда можно было подлизаться или что-то выпросить. Гарри хотел что-то представлять сам по себе и этим гордиться.
Не упоминая о том, что он хотел, чтобы его любили.
Поэтому разговор с Томом опять вышел тяжелый, что, конечно, не порадовало ни одного из них. Том все еще злился из-за того, что не смог глазами Итана Блумберга посмотреть на разговор Гарри и Дамблдора. Гарри, впрочем, отправил ему в думосброс свои воспоминания. Он оставил весь разговор таким, каким тот был на самом деле, кроме той пары минут, когда Дамблдор уточнил, насколько велико влияние Гарри на Волдеморта. Возможно, Том понял, что получил исправленную версию и злился, но ничего об этом не сказал.
Между ними по-прежнему стояли и хоркруксы. Гарри был расстроен тем, что Том не нашел способа получше, чтобы обеспечить себе бессмертие, впрочем, этот способ, очевидно, неплохо работал и показал себя на практике. Еще Гарри был смущен тем, что в нем самом находится частица души Тома, а еще больше он боялся, что вся благосклонность Тома вызвана именно этим клочком души. При этом Гарри забывал, что вызвал симпатию Тома задолго до того, как он узнал, что имеет дело с Гарри Поттером.
Том, с другой стороны, сам не знал, почему ему неспокойно на душе. Он злился на Крама за одно его существование, но больше сердился на Гарри из-за его недоверия. В распоряжении Гарри был дом Тома, место, где он ел и спал, позволял себе заниматься любимыми делами. Гарри владел двумя частицами души Тома. И большего доверия и снисходительности Том никогда не оказывал никому.
Гарри же в ответ на это боялся его любить!
Впрочем, Том и сам считал его сомнения отчасти справедливыми. Не то чтобы он не был способен на верность. Уж кем-кем, а ловеласом и ветреником он никогда не был. Том редко находил что-то достаточно интересное в людях, чтобы приблизить их к себе. Но он не мог дать Гарри гарантии, что его интерес продолжится долго и будет достаточно глубоким, таким, как у Виктора.
Впрочем, кто из живущих вообще мог дать подобные гарантии? Человеческие чувства переменчивы, а вкусы с возрастом меняются. Вряд ли по зрелом размышлении Гарри сам смог бы дать гарантию в том, что будет любить Виктора дольше пары лет.
Забота о чувствах Гарри боролась в Томе с его собственными желаниями и потребностями в последнее время еще сильнее, чем прежде. Это выводило его из себя и заставляло совершать порой совершенно нелогичные поступки.
Иногда он просто проклинал Каркарова за то, что тот притащил Гарри в Дурмстранг. Может, все было бы намного проще, если бы Гарри оказался в Хогвартсе, под крылом Дамблдора. Том никогда не узнал бы его как следует, не привязался бы и, должно быть, уже убил бы.

- Я не хочу, чтобы люди думали, что мы пара, - огорченно всплеснул рукам Гарри. - Достаточно и того, что они думают, будто я твой сын. Или брат. Мерлин, если мы придем как пара, у них в голове все перемешается.
- Мне нет дела до того, что творится в их головах.
- Но Том...
- Это не обсуждается. Но взамен получишь своего Крама, - холодным тоном сообщил Том.
- Что?
- Я не буду пока что вмешиваться в ваши отношения при некоторых условиях. Первое: если я говорю, что мы идем куда-то как пара, ты не возражаешь. Второе: ни о какой помолвке с Крамом и речи не может быть. Третье: я не желаю видеть или слышать какие-либо подтверждения существования ваших отношений. Ясно?
- Я не могу отвечать за последнее, - несколько ошарашено откликнулся Гарри. - Собака лает - ветер носит.
- Ну так не демонстрируйте ничего на публике! - отрезал Том. - Или ты принимаешь эти условия, или будешь собирать Крама по кусочкам!
- Том!
- И не вздумай угрожать мне! Ты не сидишь до сих пор запертый где-то в безопасном месте, я не делаю с тобой все, что мне заблагорассудится только потому, что я так хочу. Тебе ясно?
Сказать вслух о том, что на самом деле все дело в пресловутой заботе, Том просто не мог.
Все это было сказано угрожающим тоном, каким и в голову не пришло бы кому-нибудь говорить такие слова. Гарри даже не мог понять: нужно ли ему растрогаться ими или разозлиться. Потому что чаще всего ему не нужны были слова, чтобы понять то, что Том подразумевает. Так или иначе, Гарри был не из тех, кто позволил бы держать себя запертым в башне.
- Мне ясно, - кивнул Гарри после паузы.
Том раздраженно что-то буркнул и выставил его из кабинета, где проходил разговор.

На мероприятие, оказавшееся небольшим ежемесячным приемом в доме матери Рабастана и Рудольфуса Лестранджей, пришлось отправиться на следующий же вечер. Не желая опозориться, Гарри принарядился в одну из своих парадных мантий и привел в порядок волосы. Видеть их длинными и надежно убранными в косу было привычно и удобно. С короткими ему не очень понравилось. Видеть в зеркале укоряющее лицо отца было слабым удовольствием. К тому же, короткие волосы стояли дыбом и выглядели неряшливыми. Гарри был не в восторге от идеи сопровождать Тома, однако не собирался выставлять себя в неблагоприятном для них обоих свете.
Небольшим прием считался только по сравнению с шумными балами, даваемыми в честь свадеб и дней рождений. Вдовствующая госпожа Лестрандж пригласила не менее пяти десятков гостей, не считая членов семьи, среди которых были не только Рабастан, Рудольфус, Беллатрикс и Ромильда, но и двоюродные братья Рабастана и Рудольфуса вместе со своими домочадцами.
Отнюдь не все гости были Пожирателями смерти, но все они так или иначе симпатизировали деяниям Темного Лорда в достаточной степени, чтобы от них не скрывали, кто пользуется именем Том Натхайр. Насколько Гарри знал, в прошлую войну Волдеморт не утруждал себя посещением каких-то мероприятий: он боялся, да и его боялись.
Сейчас же волшебники были скорее очарованы им новым, после возрождения. Гарри слышал такие шепотки и среди Пожирателей. Они все еще знали, что у него твердая рука и безжалостный нрав, но перестали трястись от ужаса. Репутация Темного Лорда пошла в гору, прибавляя ему доброжелателей и сторонников. Дошло до того, что фанатики, вроде старого Розье, предлагали в Пожиратели своих детей, только бы услужить господину.
Едва зайдя в зал и поприветствовав гостеприимную хозяйку, Том оказался облеплен всевозможными лизоблюдами и прочими любопытствующими. Гарри был вынужден стоять рядом, и чувствовал себя сумочкой придворной кокетки, для красоты болтающейся на руке, но абсолютно бесполезной.
Почти все с интересом косились на него, но не смели задавать вопросы. Про близость Гарольда Эванса к Темному Лорду и так все знали, а характер ее решился бы уточнять только самоубийца. Еще, может быть, Сириус Блек, но он сейчас был занят подготовкой к свадьбе и все двусмысленности, которые могли отпустить сплетники, до него пока не доходили.
Гарри понятия не имел, что во многом ошибается, думая о том, как воспринимают его окружающие. Люди не знали, как Темному Лорду удалось возродиться, и многие списывали все благие перемены в его поведении на мягкое влияние Гарри.
Скучающая мина Гарри Тому быстро наскучила, и он отпустил его заниматься чем-нибудь другим. Гарри быстро нашел среди гостей Ромильду и Мариуса. Обоим было известно его настоящее имя, и они ничуть не удивились тому, что Темный Лорд держит его при себе. Они так же не раз видели Гарри рядом с Виктором и были уверены в крепости и незыблемости их отношений и чувств. Здесь же оказался и Драко, но, если ему и хотелось что-то спросить, он ничем это не показал. Все трое кавалеров по очереди пригласили на танец Ромильду, а так же двух ее кузин. Вообще-то танцевали здесь мало, предпочитая беседы и карточные игры.
Кузины Ромильды - Ровена и Евгения Лестрандж - обучались в Шармбатоне, где чувствовался сильный недостаток в породистых кавалерах, поэтому принялись усиленно флиртовать с представленными им молодыми джентльменами. Хотя на Гарри они косились с интересом и опаской, не пылая желанием случайно стать соперницами Темного Лорда. Драко распустил хвост, словно павлин, наслаждаясь вниманием девушек, потому что Мариусу было не до них.
Мариус мандражировал в преддверии нового учебного года, когда ему придется действовать как члену школьного совета. Он спрашивал у Гарри то одно, то другое и цитировал сборник школьных правил. К слову, Ромильда тоже была взволнована, ведь ей предстояло стать старостой для малышей. Они заразили своим волнением и Драко. Только Гарри почти не переживал, потому что многие из обязанностей главного старосты ему и так приходилось выполнять в прошлом учебном году, да и новых он не боялся, потому что был уверен в поддержке Мариуса, Криса и Абраксиса.
Иногда к ним подходили малознакомые Гарри волшебники и здоровались с ним, задавая пару вежливых вопросов о том, как обращались с ним авроры во время недолгого заключения. Гарри было неприятно это внимание, но он привык находиться на публике, рядом с людьми, которые искали его расположения. Правда, раньше это были только дети. Однако Дурмстранг все равно научил его не смущаться и не теряться в таких случаях.
Через час их беседу прервал Рихард Принц, с которым у Гарри с некоторых пор завязалось что-то вроде дружбы по переписке. Они все еще пытались миром уладить вопрос о помолвке Либериуса, в котором выступали буфером между самим наследником Принцев и его отцом.
Рихард отвел Гарри немного в сторону и для начала поинтересовался, нет ли подвижек по их общему делу. Подвижки были, потому что Гарри опустился до переписки с подружкой Либериуса и почти убедил ее, что она не сможет в будущем хорошо исполнять обязанности леди Принц. Она убеждалась легко. Наверное, гораздо сложнее все обернулось бы, если бы девушка оказалась милой и порядочной, не заинтересованной в деньгах Принцев. Гарри в таком случае просто отступился бы, благословил их чувства и вывернулся бы на изнанку в поисках работы для нее и Либериуса. Однако она оказалась корыстной. Было не совсем честно вести такую игру у Либериуса за спиной, но в противном случае его грозили лишить наследства, а Гарри слишком уж привык решать все проблемы младшего Принца, чтобы бросить его на произвол судьбы.
К тому же, его законная невеста была не так уж и плоха.
- Кстати, прости, что лезу не в свое дело, однако хотел бы дать тебе совет, - сказал Рихард, когда они закончили обсуждать сей щепетильный вопрос. - Сам знаешь, муж значительно старше меня. В свое время, когда мы с Принцем поженились, он, все его друзья и их разговоры казались мне невероятно скучными. На приемах и балах я проводил с ним едва ли несколько минут, а потом спешил пообщаться со своими друзьями и приятелями. К счастью, мама образумила меня.
Гарри молча сверлил его сердитым взглядом, но это не заставило Рихарда остановиться.
- Слушать эти скучные разговоры невероятно тоскливо, но порой весьма полезно. Только благодаря им я начал неплохо разбираться в политике и даже влиять на ход некоторых интриг. В конце концов, я в браке с влиятельным и богатым волшебником, а не голью подзаборной.
- Я не интересуюсь политикой, - отрезал Гарри, не желая вдаваться в какие-либо объяснения и раздраженный сравнением.
- Но политика непременно заинтересуется тобой, - настойчиво возразил Рихард. - Сколько волшебников подошли к тебе просто поздороваться на этом приеме? Ты умен, Гарольд, понимаешь же, что это не просто так? Не знаю, да и знать не желаю, что там между тобой и Темным Лордом, но подумай, сколько людей захотят воспользоваться твоим, даже самым малым влиянием на него. Ночная кукушка всегда...
- Рихард, еще слово и я дам тебе пощечину. Будем драться на дуэли, - тихо, но внушительно сообщил ему Гарри.
В общем-то, собеседник говорил верные вещи. Гарри понял его мысль, просто ему вдруг вспомнился разговор с Дамблдором. Гарри подумал о том, какими средствами ему рано или поздно, возможно, придется воспользоваться, чтобы спасать чьи-то жизни.
Рихард замолчал, боясь не столько дуэльного мастерства молодого волшебника перед собой, сколько реакции Темного Лорда на это.
- Спасибо за совет, ты прав, - кивнул Гарри, набрав в грудь воздуха и совладав собой.
Рихард только кивнул и поспешно распрощался с Гарри, который, прихватив бокал с пуншем, отправился к Тому.
Сколько Гарри не сопротивлялся этому, Том все-таки добился своего. Даже если между ними никогда ничего не будет, все даже годы спустя будут говорить иное.
Ему без вопросов освободили место справа от Темного Лорда, а Том наградил немного удивленным, но довольным взглядом. Речь как раз шла о политической ситуации в Англии. Гарри действительно ничем этим не интересовался, однако любая мелочь так или иначе могла в итоге оказаться решающей для будущего его друзей. Он едва не забыл об этом.
Том небрежным жестом согнал с плеча Гарри неведомо как залетевшего в зал жука.
- Еще пару минут, и сможем вернуться домой, - сказал он, наклонившись к Гарри.
Ему показалось, что на миг рука Тома задержалась на его плече, словно тот хотел Гарри обнять. Конечно, Том себе такого не позволил на людях. Это была бы демонстрация не их отношений, а его слабости.
- Все в порядке, мне не очень скучно, - кивнул ему Гарри.
Тем не менее, скоро они действительно отправились домой. Белла с мужем еще осталась, чтобы пообщаться с дочерью.
- Она беременна, - недовольно сообщил Гарри Том, когда они стояли у камина, поглядывая на что-то объясняющую Ромильде Беллатрикс.
- Правда? - приятно удивился Гарри. - Давно?
- Нет, но ни на какие операции ее теперь не отправишь. Очень жаль. Она отличный боец. На ваших тренировках тоже будь осторожен. Ты все еще ей уступаешь, но повредить можешь.
- Ты мог бы ей запретить беременеть, если бы захотел. Ни она, ни Рудольфус не посмели бы ослушаться тебя, - справедливо заметил Гарри, невольно пытаясь усмирить его недовольство.
- Это было бы бессмысленно, - отрезал Том. - Роду Лестранджей нужен наследник. Кем я себя покажу, если запрещу чистокровным плодиться? И Белла, и Рудольфус уже не молоды, да и Азкабан сказался на их здоровье не лучшим образом. Возможно, это их последний шанс.
- Согласен, - кивнул Гарри.
В этот момент им, наконец, принесли дымолетный порох. Том раскланивался с хозяйкой, а Гарри первым шагнул в зеленое пламя.

Илан Эпстейн оказался высоким молодым человеком слегка за двадцать, приятной внешности. Он был, конечно, дорого одет и слегка манерничал. Но Гарри Илан понравился, потому что был похож на Сару. У него были такие же темные хитрые глаза и гордо вздернутый нос. Гарри сразу его узнал.
В отличие от Сары, Илан был чистокровен - у них были разные матери.
Беллатрикс и Рудольфус остановились на противоположной стороне улицы, делая вид, что рассматривают какие-то витрины. Долохов проводил Гарри до самого кафе и уселся за соседний столик, что-то заказав.
- Я любил свою сестру, - первым делом сообщил Илан, как только представился. - Не знаю, что она рассказывала тебе о нашей семье. Иногда ей было непросто дома из-за того, что ее мать была магглорожденной. К тому же, мы до сих пор соблюдаем множество древних традиций, которые англиканцу будут непонятны.
- Я атеист, - сообщил Гарри. - Но это, на самом деле, неважно. Я знаю, что Сару любили дома. Иногда наши близкие принимают решения, которые нам не нравятся, но это не значит, что они желают нам зла.
- Да, - задумчиво протянул Эпстейн, разглядывая Гарри. - Она обожала тебя. И мне всегда казалось, что это незаслуженно. Ты не захотел жениться на ней, а она продолжала за тобой бегать.
- Я просил прощения у нее, и следовало бы извиниться перед вашим отцом. Письмо вам написал мой крестный. Он резок в суждениях и невоздержан на язык. Вы были первыми, и я предупредил его больше не отвечать так резко, но всем остальным он до сих пор упорно отказывает.
В памяти необычайно ярко вдруг вспыхнуло воспоминание об их последней с Сарой пижамной вечеринке, когда она сидела у Гарри на кровати, ела черничные кексы и сплетничала о своей двоюродной сестре. Гарри было не очень интересно, но от присутствия Сары в комнате становилось уютнее и теплее. Она потом заснула рядом с ним, и он проснулся от того, что ее волосы лезли ему в нос.
- То есть ты хотел на ней жениться? - удивился Илан.
- Нет. Я предпочитаю... мужчин, - невольно покраснел Гарри.
- Да, об это я слышал, - издевательски усмехнулся собеседник. - Но такие предпочтения еще никому не мешали вступать в брак по расчету с женщинами.
- Она была достойна большего! - почти возмущенно откликнулся Гарри. - Абраксис любил ее так, как я бы не смог.
Эпстейн на секунду прикрыл глаза, а потом кивнул.
- Я слышал, что ты пытался наложить на себя руки, когда она умерла.
- Вам рассказали, как она умерла? - горько уточнил Гарри.
- Сказали, что она раскрыла то давнее покушение и пошла разбираться с виновницей самостоятельно, - сообщил Эпстейн. - Мы поверили. Это было бы в ее духе.
- Она защищала меня. То покушение было на меня, - признался Гарри, и губы его на секунду дрогнули. После тех сумасшедших двух недель после ее смерти, он больше не позволял себе плакать. Но скучал безумно, хоть и не подавал виду.
Эпстейн немного подумал.
- Если ты хочешь прощения, то я даю тебе его.
Гарри с трудом выдохнул. Он хотел этого, да. Глаза стали влажными.
- Спасибо.
Эпстейн кивнул.
- Она похоронена на кладбище близ маггловской Корчи. Там наше семейное кладбище. Магглы его не видят, но ты найдешь. Навести ее как-нибудь.
Гарри с благодарностью кивнул.
- А теперь о деле, - слегка улыбнулся Эпстейн. - Если бы Сара была жива это предложение сделала бы она, но ее нет... Наш банк желает сотрудничать с Темным Лордом.
Гарри напрягся. После мгновение назад испытанного душевного подъема, его словно в пропасть обрушило. Имя Сары всего лишь использовали, чтобы встретиться с ним? Из глубины поднялся гнев. Он постарался остаться спокойным внешне, но Эпстейн, кажется, что-то почувствовал и опустил голову. Его тон внезапно стал почти оправдывающимся.
- Думаю, ему неприятно, что все его сторонники зависят от прихоти гоблинов.
- Так же неприятно ему будет зависеть от ваших прихотей, - почти грубо ответил Гарри.
- С нами иметь дело проще. Все-таки Эпстейнов поменьше будет, чем гоблинов, да и мы не такие воинственные.
- И в чем ваша выгода?
- Мы никогда не упускаем возможности перехватить у Гринготтса клиентов, - снова улыбнулся Эпстейн.
- Решения милорда - это только его решения.
- Да, но на предложение от тебя он наверняка посмотрит благосклоннее, чем от многих других.
- Я скажу ему, но на многое не рассчитывайте.
- Этого достаточно.
Гарри не стал больше задерживаться. Он скомкано попрощался, стараясь не сорвать обиду на ее виновнике. Долохов сразу вскочил из-за соседнего столика, не доев свой кусочек торта. Они быстро покинули кафе, и Беллатрикс почти пришлось бежать, чтобы догнать их.
- Что стряслось? - поинтересовалась она.
- Они просто использовали ее имя, чтобы встретиться со мной, чтобы я, в свою очередь, передал послание Тому.
- Ох, мой дорогой, - вздохнула она.
Гарри на секунду остановился и позволил Беллатрикс обнять себя. Он никогда не воспринимал ее как мать, скорей, взбалмошную тетку, но она была единственной взрослой женщиной в его жизни, всегда готовой обнять и пожалеть.
Толком успокоиться так и не удалось, потому что дома Гарри ждало письмо от Виктора. Он сразу же открыл его, надеясь найти утешение. На руки из конверта выпала всего лишь вырезка из газеты, которая переполнила чашу гнева.

«Вашей бдительной корреспондентке стало недавно известно из достоверных источников, что ставший столь популярным в последнее время мистер Гарольд Эванс, удостоившийся сочувствия многих достойных людей, персона весьма неоднозначная. Умолчим в этой статье о политических подоплеках его ареста.
Гарольд Эванс, юноша роковой внешности, успел к своим 16 годам влюбить в себя немало волшебников и волшебниц.
Не прошло и года с тех пор, как наследница богатейшего рода Эпстейнов покончила с собой из-за неразделенной любви к нему. Анонимные источники утверждают, что Гарольд легко соблазнил доверчивую мисс Эпстейн и, как это свойственно некоторым юношам его возраста, жестоко посмеялся над ее предложением пожениться. Несчастная девочка была потрясена и опозорена. Смерть казалась ей единственным выходом.
К слову, одновременно с этим Гарольд водил на крючке рыбку покрупнее. Сам Виктор Крам бросил свою квиддичную карьеру, только бы быть рядом с этим ветреным красавцем. Думаю, вполне логично будет предположить, что, хорошо зная своего возлюбленного, Виктор опасался как раз историй, подобных произошедшей с Сарой.
Между тем, и Виктор уже не у дел. Ведь Гарольд обратил внимание на известного европейского политического деятеля Тома Натхайра. И хоть многие утверждают, что они приходятся друг другу братьями, однако так же существуют и более интересные предположения о родственных связях нашего дорогого Гарольда. Следует ли мне заметить, что отношения между мистером Натхайром и Гарольдом отнюдь не братские, в чем я лично имела шанс убедиться?
Что ж, нам остается только надеяться, что Гарольд не станет причиной бездарного конца карьеры мистера Натхайра.
С самыми свежими новостями для вас, Рита Скитер».

- Что за грязь?! - с ужасом отшвырнул от себя кусок газеты Гарри.
О нем и раньше, бывало, отзывались нелицеприятно, но в последний год чаще всего шепотом и подальше от него. Гарри показалось, что он задыхается от возмущения.
Он поспешил написать записку Виктору - конечно, того не нужно было убеждать в том, что все это ложь. Он и так это знал. Но Гарри хотелось выместить на бумаге свое раздражение. Как вообще эта Рита Скитер посмела написать такое про Сару? Опозорить девушку на всю Англию!
Гарри что-то и раньше слышал про Скитер краем уха. Вроде бы она была специалистом по таким вот мерзким статейкам. Должно быть, она учуяла новую знаменитость, и ей не терпелось вытряхнуть перед всем миром его грязное белье. Впрочем, это даже не было его «белье», потому что статья была лжива от первого и до последнего слова.
Тома не было дома, и Гарри воспользовался ситуацией. Он нашел Долохова на кухне в компании Трэверса и вручил обоим оборотное зелье, стащенное у Тома, и вырезку из газеты.
Долохов прочитал ее и только хмыкнул. Он, конечно, не претендовал на такие близкие отношения с Гарри, как Сириус или Белла, но уже неплохо знал его, чтобы считать статью абсолютно абсурдной.
- Мы с вами навестим редакцию «Ежедневного пророка», - сообщил Пожирателям Гарри.
- С ума сошел? Тебе нельзя! В Английский аврорат захотел? - воскликнул Трэверс.
- Не успеют. К тому же, для того со мной и идете вы.
Долохов и Трэверс переглянулись. Вообще-то, сидеть целыми днями в доме было довольно скучно. Лорд мог бы потом их наказать, но Гарри ведь наверняка возьмет всю вину на себя.
- Ладно, но только быстро, тогда они действительно не успеют вызвать авроров, - решил Долохов. - Может, нам не оборотное зелье пить, а сразу маски надеть?
- Мы не будем никого убивать, - разочаровал их Гарри.
Они не стали уточнять, что тогда Гарри собирается сделать, потому что он, в общем-то, и сам не знал. Просто захотелось посмотреть этой Скитер в глаза и, может, потрясти ее хорошенько, чтобы вытрясти из башки весь подобный бред. Ведь если она начала про него писать, оскорбила Сару, то кто следующий? Малфои? Блетчли? Что она про них-то выдумает?
Троица воспользовалась камином, и действительно смогла пройти по редакции, совершенно не привлекая внимания. Вокруг них суетились люди, кто-то куда-то бежал, кто-то что-то нес, люди кричали, удушающее пахло сигаретами и кофе. И становилось понятно, что здесь очень усердно работают.
Долохов поймал за воротник какого-то парнишку, пробегавшего мимо.
- Эй, где Скитер?
Парнишка ткнул пальцем в нужную сторону, и побежал дальше. Видимо, Долохов не первый так добивался истины.
Они прошли прямо к ее столу, где она что-то сосредоточенно писала. Это оказалась ярко накрашенная дама слегка за сорок в отвратительно ярком костюме.
- Мисс Скитер? - уточнил Гарри, поморщившись.
Она вскинула голову и смерила их оценивающим взглядом. Гарри она сразу узнала, хотя он не мог вспомнить, виделись ли они раньше. Знает ли эта журналистка вообще, что Том Натхайр это Волдеморт?
- Ах, мистер Эванс! - восторженно пробормотала она. - Как вам моя статья?
- Отвратительна, - отрезал Гарри. - Видеть не желаю больше ничего подобного.
- Ничего не могу поделать, работа журналиста... - неприятно усмехнулась она.
Гарри с размаху хлопнул ладонями по ее столу. Было больно, но он не обратил внимания. Зато все вокруг замолчали, прислушиваясь к намечающемуся скандалу.
- Если я еще раз увижу, что вы пишете гадости про меня или моих близких, я вам голову оторву.
- Вы мне угрожаете? - нагло уточнила она, видимо, ожидала, что он отступит. Может быть, к ней каждый день ходили жертвы ее пера, и она навострилась с ними разговаривать. Но Гарри никогда не отступал, когда обижали его друзей. Тем более что Сару, по его мнению, оскорбили сегодня дважды - сначала брат, а потом эта отвратительная ведьма.
- Да, я вам угрожаю, - сказал он.
Что-то было в его взгляде такое, что она вздрогнула и перестала улыбаться. Гарри вытащил из кармана проклятую газетную вырезку.
- Я хочу, чтобы вы это съели.
- Что?
Долохов у Гарри за спиной фыркнул и сделал шаг вперед:
- Сейчас все сделаем, маленький хозяин, - решил он. Видимо, забава пришлась ему по вкусу.
- Нет, не надо! - завопила Скитер. - Я вызову авроров! Вас посадят!
- В Азкабан? - заржал Долохов.
В редакции стояла полная тишина. Никто не двигался. У Риты здесь было полно недоброжелателей, которые с большим удовольствием посмотрели бы на ее унижение.
Рита взяла кусок газеты, скомкала его и положила в рот.
Может, она все-таки знала, кто такой Том Натхайр, а может, поняла, что Гарольд один из тех людей, идти против которых не стоит, если дорожишь своей жизнью.
Она не проглотила бумагу, но Гарри было достаточно и того, что она сделала.
- Вы все поняли? - переспросил он.
И Рита Скитер кивнула.
Им удалось уйти до появления авроров, если их, конечно, кто-то вызвал.

Глава 63

Глава 63

Члены Ордена Феникса были взволнованы. Сегодня место встречи для них снова предоставили Тонксы. Андромеда разливала за столом ароматный чай, а Нимфадора принесла с кухни аппетитно выглядевшие кексы, но большинство гостей не обращали на это внимания, обсуждая последние события.
Многие из членов Ордена оказались достаточно умны, чтобы сопоставить некоторые факты. Они знали правду и боялись в нее поверить, поэтому говорили между собой полунамеками и шепотом, словно это могло помочь. Им нужно было опровержение или подтверждение от Дамблдора. И, честно сказать, большинство из них не смогли бы с уверенностью ответить, чего они хотят больше - опровержения или подтверждения. С одной стороны, Гарри был жив и найден, с другой - найден совсем не там, где им хотелось бы.
- Я не буду попусту тратить ваше время, - сказал серьезно Дамблдор. - Да, Гарольд Эванс это Гарри Поттер.
Со всех сторон послышались восхищенно-испуганные вздохи.
- Его все-таки похитили темные волшебники! - возмутилась Молли Уизли. - Бедный мальчик! Мерлин знает, чему они его научили!
- Мы должны скорее забрать его оттуда! - вторил ей Артур.
- Сомневаюсь, что он захочет пойти с вами, - хохотнул Кингсли. - Я представлял наше министерство во Франции во время разбирательства с его арестом. Думается мне, что он вполне доволен своим положением.
- И как он тебе? - тут же жадно спросила Тонкс.
- Очень спокойный и несколько высокомерный, - пожал плечами Кингсли, а потом немного подумал и добавил, - похож на Беллатрикс Лестрейндж внешне, как и говорят. Хотя и на Джеймса тоже, если бы постриг волосы.
- Его бабушка - Блек, конечно, есть сходство, - недовольно заметила Андромеда.
- В любом случае, как вы планируете его оттуда забрать? - ядовито усмехнулся Снейп. - Будете штурмовать школу, которая скрывает свое месторасположение? Или вломитесь в его дом? Ах, постойте! Мы ведь не знаем, где он живет!
- Я бы на твоем месте помолчала, Северус! - строго оборвала его МакГонагалл. - Не ты ли сказал нам пять лет назад, что мальчика нет в Дурмстранге?
Снейп на секунду отвел взгляд. Он знал, что рано или поздно этот вопрос встанет. А следом за ним усомнятся и в его лояльности и необходимости для Ордена. У него на руке была метка, за которую его легко без суда и следствия могли отправить в Азкабан. Следовало бежать и, будь его воля, уже сегодня Снейп не пришел бы на собрание Ордена. Но Дамблдор настоял.
Где-то в глубине души Снейп почему-то надеялся на Гарри. Что тот мог сделать? Да ничего! Кроме как упросить помочь Волдеморта или кого-то, как теперь выясняется, из своих могущественных друзей и знакомых.
- Это моя ошибка.
- Северус, - спокойно, но внушительно обратился Дамблдор. - Я знаю тебя уже не один год. Довольно давно уже я чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Ты же должен понимать, какой опасности мальчик подвергается, находясь в таком окружении.
- Вы разговаривали с ним? - уточнил Снейп после паузы.
- Да.
- Вы думаете, что он в опасности?
- Он может не понимать...
- Да, он может не понимать, - кивнул Снейп задумчиво. - Не знаю уж, как так вышло, но вам просто стоит увидеть их вместе хоть раз. Вы поймете, что никакой опасности для Гарри Поттера рядом с Темным Лордом нет.
- Он с юности был весьма искусным обманщиком.
- Нет, он не делает этого нарочно, - покачал головой Снейп. - Я не смогу объяснить. Да рано или поздно сами увидите.
Дамблдор продолжал пристально смотреть на своего бывшего ученика. Было время, когда он безоговорочно доверял Снейпу. Тот продолжал любить Темные искусства и ненавидеть людей, но клятва, обязывающая его защищать сына Лили, была незыблема. И Дамблдору казалось, что этот долг напрямую связан с необходимостью убить Волдеморта.
- В свое оправдание скажу, что я, когда познакомился с Гарольдом Эвансом, сразу же узнал его. Правда, это было уже в девяносто третьем. Я хотел утащить его к вам немедленно, но он заявил, что ославит вас старым педофилом на всю Европу, что подаст на меня в суд, что сбежит.
Члены Ордена потрясенно слушали его, не перебивая.
- Ему было хорошо там, где он был. Мы все испугались за его жизнь только один раз, когда Темный Лорд понял, что Гарольд Эванс - это Гарри Поттер, но и это сошло мальчишке с рук.
- «Вы» все? Кто еще?
Снейп поколебался мгновение, но в той информации не было ничего, о чем они не могли догадаться сами.
- Блек, Каркаров, Крам.
- То есть Сам-Знаешь-Кто познакомился с Гарри еще до того, как узнал, что он Гарри Поттер? - нахмурился Кингсли.
- Там какая-то темная история, мне не рассказывали, - пожал плечами Снейп. - Дело в том, что у Темного Лорда с тех пор долг жизни к Гарри Поттеру.
- Гарри сказал мне то же самое, - кивнул Дамблдор.
- Так вам удалось поговорить с ним? - ахнула Молли.
- Да. И должен сказать, что это был крайне интересный разговор, - Дамблдор задумчиво потеребил бороду. - Северус прав. Гарри ни за что по доброй воле не встанет на нашу сторону. А заставлять его силой бессмысленно. Он привязан к людям, с которыми жил последние пять лет, считает их своей семьей. Сказал, что охота на Пожирателей смерти и Волдеморта - это забота авроров.
- Может, он и сам уже Пожиратель, - сплюнул Грюм.
- Сомнительно. Знаете, он очень интересный мальчик. Я ни капли не разочарован в нем.
- О чем вы, директор? - нахмурилась Тонкс.
- Он сказал, что не будет сражаться на нашей стороне, но если зверства Волдеморта станут слишком ужасными, он повлияет на него.
- Что за бред? Как он повлияет?
- Любовью.
- Что?!
- Думаю, что Гарри Поттер в данный момент единственный на свете человек, которому Волдеморт позволяет называть себя по имени.
Дамблдор не верил, что Том Реддл способен на любовь, но причины притворятся заботливым и внимательным по отношению к Гарри у него были. Альбус подозревал, что причина доброго отношения Тома к Гарри не только в долге жизни, но и в хоркруксе, который заключен в нем. Это все очень осложняло.
Конечно, неплохо было бы связаться со Слизнортом и удостовериться с его помощью в том, сколько хоркруксов Том собирался создать, но старый хитрец спрятался так, словно боялся самого Мерлина.
Дамблдору уже удалось найти и обезвредить кольцо Мраксов. К счастью, последние годы Волдеморт не воевал, так что собрания Ордена чаще всего становились простой формальностью. В школе многое брала на себя Минерва, никаких необычных происшествий не происходило с самого Турнира Трех волшебников, так что у Дамблдора было достаточно времени на поиски хоркруксов.
Он подозревал, что несколько из них находятся у верных Тому Пожирателей, но пока не представлял себе, как обыскать их дома или банковские сейфы.
Была возможность обнаружить один из хоркруксов в некой подозрительной пещере, и Дамблдор собирался наведаться в нее в ближайшее время.
Но Том, знающий о кусочке своей души в Гарри, все усложнял. Убивать Гарри Адским пламенем или мечом Гриффиндора казалось Дамблдору варварством и жестокостью. Как ни печально, но Гарри должен был умереть от руки Тома. Возможно, это был его единственный шанс пережить удаление хоркрукса. Теперь же этот шанс превращался в пыль.
Право, очень жаль. Но Дамблдор верил в пророчество, и верил в то, что судьба еще расставит все по своим местам.
Последнее навело его на мысли о Северусе.
- Тебе придется уйти из Ордена, - сказал ему Дамблдор. - Но ты должен пока что остаться в Хогвартсе на прежней должности.
Директору не хотелось терять своего бывшего шпиона и такого талантливого волшебника из виду. Однако и в Азкабан отправить его не мог. Волдеморт еще не начал свою кровавую баню, и Дамблдор был уверен, что Снейп пока что никого не убил и не покалечил. Во имя всего доброго, что осталось в этом мире, метку на руке, полученную по глупости в юности можно было простить.
- Зачем? - возмущенно рыкнул Грюм. - В Азкабан его!
- Северус немало для нас сделал, - неуверенно пробормотал Артур. - Неужели сразу в Азкабан?
- Это не остановило вас, когда вы упрятали в Азкабан Сириуса, - язвительно заметила Андромеда.
- Блек был шпионом Сами-Знаете-Кого! - возразил Кингсли. - И сейчас продолжает на него работать!
- Гарри сказал, что Сириус был невиновен, - заметил Дамблдор. - Он заявил, что совсем недавно лично общался с живым Питером Петтигрю.
Члены Ордена смущенно переглянулись.
- Можем ли мы верить мальчишке? - буркнул Грюм.
Никто не знал ответа на этот вопрос.
- А где Ремус? - спросила вдруг Андромеда. Она не получила поддержки Люпина, когда защищала Сириуса и очень удивилась. Только тогда Андромеда заметила, что обычно тихого Люпина нет в комнате.
- Он уже давно не приходил, - припомнил Грюм.

На пристань Гарри, как обычно, переместился с Беллатрикс. Было что-то трогательно-приятное в том, что появления с ней стали обычными. Она обняла его, поцеловала в лоб. И Гарри стало немного смешно и неловко оттого, что Беллатрикс все еще была чуть-чуть его выше.
Он вдруг вспомнил, как несколько лет назад, курсе на втором или на третьем, рассматривая с борта корабля пристань, завидовал друзьям, которых в школу провожали мамы. Белла, конечно, не была его матерью, и сравнивать было глупо, но внутри от ее объятий было очень тепло. Гарри больше не завидовал друзьям. Теперь у него был свой дом, куда в любой момент можно было вернуться, чтобы зализать раны, где всегда находились люди, готовые оказать ему любую необходимую помощь.
Как в случае с дерзким появлением в редакции «Ежедневного пророка». И Гарри, и Долохову с Трэверсом здорово попало за то, что они метнулись в Англию, забыв про возможную угрозу от аврората. Правда, Гарри взял большую часть вины на себя, а Тома самого взбесила статья, так что никаких жутких заклинаний по дому в этот раз не летало. Он только объяснил Гарри, что солидные волшебники не бегают за каждой журналисткой, а платят редакторам газет, чтобы те знали, какие статьи пропускать в печать, а какие нет.
Из неприятных последствий осталось только прилипшее с легкой руки Долохова обращение «маленький хозяин». Гарри не был их хозяином, и не был маленьким, но Пожиратели, кажется, считали это забавным. Том то ли не знал об этом, то ли по каким-то своим причинам допускал, так что они дразнили Гарри безнаказанно.
- Удачи в школе, - пожелала Белла.
- Спасибо! Позаботься о себе и мелком, ладно?
Вся мужская часть их странной семьи, в которую в данном случае включались и Рабастан с Рудольфусом, и Долохов, и еще пара Пожирателей, верила и надеялась, что Беллатрикс выносит мальчика.
- Хорошо! И не ревнуй, дорогуша, ты все равно мой любимчик, - заявила Белла, снова его поцеловав. Вот в такие моменты Гарри начинал раздумывать над тем, как она сможет воспитывать маленького Лестранджа. Может, им стоило бы снова отдать ребенка бабушке?
Белла оглядела толпу, кивнула нескольким знакомым и поспешила аппарировать с пристани. Она с удовольствием бы постояла с другими мамочками, обсуждая сплетни, беременность настраивала ее на особо сентиментальный лад, но Том по каким-то своим причинам велел ей сразу же возвращаться домой. Возможно, не хотел, чтобы распространились слухи об ее положении - ни к чему противникам знать, насколько она уязвима.
Гарри секунду сверлил место ее исчезновения взглядом, словно бы настраиваясь на то, что ему предстояло, а потом поправил свою неизменную сумку на плече и пошел по пристани, кивая знакомым. Ребята из его окружения сразу же начали спешно прощаться с родителями, чтобы присоединиться к нему, послушать, как прошло его лето, получить указания главного старосты на время их путешествия к школе и праздничного пира.
Первой, проявив изрядную ловкость, к нему подскочила Друэлла Розье.
- Привет! - радостно улыбнулась она. - Наш договор в силе?
- Да, - кивнул Гарри и предложил ей локоть, за который она поспешила уцепиться так, будто всю жизнь ходила с ним под ручку. - Как прошли твои каникулы?
- Весело, хотя и не так разнообразно, как твои. О моих передвижениях пока в газетах не пишут, - усмехнулась Друэлла, краем глаза посматривая на удивленные лица студентов, которые не понимали, почему какая-то пятикурсница удостоилась такого близкого контакта с Гарольдом. - Мы ездили на Корсику к тетушке.
- Да, я тоже был во Франции.
- Ха-ха! - засмеялась она. - Мог бы и не говорить. Об этом все знают. А еще моя мама читала статейку в «Ежедневном пророке» и теперь уверена, что ты выскочка, карьерист и вообще само зло в симпатичной упаковке. Она сразу же запретила мне с тобой дружить.
- Да неужели? А что ты?
- Ой, да все же знают, как умерла Эпстейн. Ни за что не поверю, что ты ее обесчестил, а раз это вранье, то и все остальное тоже. Только я ничего не поняла про профессора Натхайра. У нас дома такие слухи про него... - почти шепотом закончила она.
Тут к ним подскочил Абраксис, смерил хмурым взглядом Розье, которая не собиралась отцепляться от Гарольда, поэтому объятие с другом вышло каким-то неловким.
- А Скитер мы навестили и объяснили ей, что про моих друзей гадости писать нельзя, - пояснил им обоим Гарри, когда Абри спокойно пошел рядом, бросая косые взгляды на Друэллу.
- Мы? - уточнил откуда-то сзади Крис.
Гарри радостно обнялся и с ним.
- Я с Долоховым и Трэверсом.
- Вы же не сделали ничего... плохого? - опасливо уточнил Абри. К Пожирателям почти все студенты Дурмстранга относились с уважением и страхом. Насколько Гарри знал, никто из его друзей не горел желанием стать Пожирателем смерти и убивать и пытать людей. - За то, что она написала про Сару, ее следовало хорошенько помучить, конечно, но мне бы не хотелось, чтобы ты действительно заслужил аврорского ареста.
- Мы заставили ее сожрать ту статейку, - фыркнул Гарри. - Буквально.
- О! Вот это круто! - захохотал Абраксис. - Мне бы такое и в голову не пришло.
- Мне бы тоже, но я так разозлился! Как будто наглой журналисточки мне еще в жизни не хватало.
Однако она, должно быть, успела своей статейкой пустить какие-то семена сомнений. В толпе, которая предупредительно раздавалась перед ними, то и дело попадались лица, с подозрением смотревшие на Гарри. Какие-то идиоты действительно верили, что толком не созревший еще мальчишка может окрутить Темного Лорда. Бдительные мамаши боялись, что он вот прямо сейчас начнет соблазнять их дочек. Но Гарри не беспокоился из-за этого. Ему не было дела до этих людей, а их детей он сможет быстро убедить во всем, чем нужно, когда они окажутся в школе.
Постепенно к их группе присоединились старосты, друзья Абри из редакции, члены совета. Все они странно смотрели на Друэллу, которая не отходила от Гарри ни на шаг, но вопросов не задавали. Потом большинство разбежались выполнять первые в этом году поручения. Гарри нужно было сказать речь перед отплытием, а потом управлять кораблем.
Ничего, что он уже не делал бы прежде, хотя мысль о том, что несколько часов жизни всех на корабле будут зависеть от того, насколько правильно он настроит портал, просто не могла не волновать.
- Я пойду с Малфоем, займу для нас каюту, - сказала Друэлла.
Абри единственный в их компании все еще не был ни в совете, ни старостой. Его это ни капли не напрягало, потому что с этого года он занял место редактора школьного журнала. И нагрузка обещала быть нешуточной. Еще был, конечно, Младен, но тот возглавлял довольно большой клуб, усиленно учился и флиртовал с девчонками. Несмотря на весьма незаурядный ум, в школьную власть он не стремился.
- Идем, - согласился Абри, быстро приобнимая Друэллу за талию и увлекая в сторону. Он явно вознамерился о многом ее расспросить, но Гарри не беспокоился за Розье. Она способна была за себя постоять. Если же нет, то ей не удастся занять Сарино место в школьной иерархии.
Когда после отплытия и традиционного сбора совета в одной из кают после этого, то есть где-то около полутора часов спустя Гарри нашел Абри и Друэллу, она уже держалась в собравшейся вокруг них компании, как и положено хозяйке. Лусия смотрела на это несколько озадаченно, Младен явно оценивал выбор Гарри, и только Чанг пыталась огрызаться на каждое слово Друэллы. Этого, впрочем, стоило ожидать, ведь на место «лучшей подружки» претендовала она.
Гарри втолкнул в каюту бледного смущенного блондина, который до этого неловко переминался у прикрытой двери в кучке студентов, которые хотели бы сидеть вместе с Гарольдом Эвансом, но не удостоились такой чести, потому что каюта была не резиновая и рядом могли сидеть только друзья.
- У вас все хорошо? - уточнил Гарри, усаживаясь рядом с Друэллой.
- Все отлично, - кивнула она, сквозь ресницы покосившись на приведенного Гарри парня. - Мы как раз обсуждали домашнее задание по трансфигурации.
- Ага, я говорил, что собираюсь тренироваться, чтобы стать анимагом, - сообщил Левски.
Друэлла улыбнулась Гарри, не обратив на слова Левски внимания.
- Вот уж не думала, что ты знаешь.
- О чем?
- О том, что мы с Августом встречаемся, - кивнула она на парня, которого Гарри затолкнул в каюту. Тот, как и многие блондины, легко краснел, так что краска мгновенно выступила на его лице. Хотя всеобщее внимание капитану одной из квиддичных команд школы было привычно. Он тоже был популярен в Дурмстранге, но его слава была иного рода, чем у Гарри и его друзей. Друэлла чуть пододвинулась, ровно настолько, чтобы Август уселся рядом, сильно прижавшись к ней бедром.
- Может, иногда я и выгляжу несколько абстрагированным от вас, но я знаю, с кем встречается каждый из моего окружения, - отмахнулся Гарри. - Абраксис всегда очень подробно обо всем рассказывает, а я умею слушать. К тому же, я читаю все газеты, которые издает наша школьная редакция.
- Серьезно? Сколько же времени на это уходит? - изумился Левски.
- Это часть моей работы в качестве главного старосты, ну и вашего друга.
- Ты знаешь, как мою девушку зовут? Я ее ни разу в компанию не приглашал, - решил проверить его Младен.
- Если за лето ты не начал встречаться с другой, то твою девушку зовут Ивона, - почти обиженно сообщил Гарольд. - И кто тебе мешает ее пригласить?
Левски пожал плечами.
- Ну, она не любовь всей моей жизни, а всего лишь моя девушка. Через два года мы точно расстанемся, если не раньше. А вы, когда сидите у себя по гостиным и расслабляетесь, можете сболтнуть лишнего. Зачем ей знать, скажем, что у тебя... - он выразительно покосился на левую руку Гарри, а потом на дружка Друэллы, но ничего не сказал.
- Младен, ты слишком много знаешь, тебя пора убить, - пошутил Малфой. Про метку Левски никто не рассказывал. Он действительно догадался сам по каким-то намекам в разговорах друзей.
- Что за отношение к дамам, - укоризненно покачала головой Друэлла, зорко следившая за всем и решившая, что сейчас самое время вмешаться и отвести всеобщее внимание от намеков Младена. Она тоже ничего не знала, но пока ее это не напрягало. - А Августа я не пригласила, потому что сегодня мой первый день «на ответственной должности», и я хотела сразиться со всеми, не беспокоясь о том, что придется прикрывать еще и моего парня.
- Какие слова! - закатил глаза Мариус. - Что уж мы, голову тебе откусили бы?
- Ну-у... - протянул Абраксис, хитро посмотрев на Чанг, Лусию и Друэллу.
Похоже, пока Гарри, Крис и Мариус занимались своими делами в Совете, Друэлле все же пришлось пережить пару сложных минут. И возможно, не только со стороны Юн Чанг. Лусия обычно не лезла вперед, но свои интересы отстаивать умела. Вспомнить хотя бы то, что это именно она когда-то пришла жаловаться на Сару.
Гарри невольно обратил внимание, как несколько напряженно держались друг с другом Абраксис и Лусия. Они были помолвлены теперь, но явно не собирались бросаться друг к другу в объятия. Да и с чего бы? Они никогда не были влюблены друг в друга.
Сказать по правде, Лусия часто удивляла Гарри тем, что вообще находит для себя уютной их компанию. Они все любили ее, конечно, но она была такой тихой и уравновешенной, неужели ее совсем не нервировал слишком болтливый Абраксис или властная и наглая Сара, когда та была жива? Может, ей было спокойно рядом с ними как со щитом, который прикроет ото всех невзгод. Круговорот активных друзей прикрывал ее от агрессивного мира.
Может, она станет Абраксису неплохой женой и сможет прикрыть его тыл, обеспечить тишиной и теплом дома, где он сможет расслабиться от дневных забот.
В этот момент в дверь каюты постучали, и вошли Лидия и Кристина. Они тут же начали какой-то легкий разговор, не прекращая при этом коситься на Друэллу. Похоже, новость о том, что Гарольд нашел Саре замену, облетела уже большинство студентов, и все, так сказать, облеченные властью жители Дурмстранга желали присмотреться к ней. Друэлла это понимала, видимо, была готова и достойно выдерживала испытание.
Гарри предоставил ее самой себе, приглядывая лишь краем глаза, и завязал с Младеном и Мариусом беседу об анимагии. Ему самому не приходило в голову заняться этим. Хотя мысль была заманчивой, ведь и Сириус, и Джеймс были анимагами, однако у Гарри просто не было времени на длительные медитации и тренировки перед превращением. Может быть, когда-нибудь... Он все равно не представлял, на какую работу мог бы устроиться после окончания школы. Кто рискнет взять в подчиненные протеже Темного Лорда?
Поездка, как обычно, была довольно оживленной. В каюту то и дело заходили студенты, которые хотели что-то узнать, познакомиться с Друэллой, просто сказать привет. Стоял невообразимый гвалт.
В конце концов подняться на палубу, чтобы пришвартоваться, а потом и прогуляться пешком до школы было настоящим облегчением. Оказавшись на воле, Мариус достал сигареты и задымил.
- С каких пор ты куришь? - удивился Абри.
- Подаешь дурной пример, - поморщился Гарри, кивнув на выводок малышей-первокурсников, вокруг которых хлопотала Ромильда.
- Да у меня кузен курит, и этим летом приучил, - отмахнулся Мариус. - Разве я не выгляжу круто?
- Ты воняешь, - процедила его невеста, обходя Мариуса стороной. - Гарольд, прикажи ему бросить.
- Боюсь, я не властен над этим, Либби, - пожал плечами Гарри.
- Очень жаль.
- Зато я властна! - объявила Друэлла. - И властью, данной мне самой себе, запрещаю тебе курить в школе. Не желаю чувствовать этот запах в гостиных.
Мариус скривился. В этот момент она была очень похожа на Сару, еще и пальцем в бок больно ткнула. Только Сара, наверное, вырвала бы сигарету из его рук и нагло растоптала.
- Слушай, я... - начал было Мариус.
- Если хочешь курить, будешь бегать зимой за теплицы, где мы этого не увидим и не унюхаем, - безапелляционным тоном повторила Друэлла.
Мариус покосился на Гарольда, но тот только поднял бровь. К разговору напряженно прислушивались и другие студенты. Не один Мариус в Дурмстранге любил выкурить сигаретку.
- Спасибо, Розье! - улыбнулась ей Либби, поняв, кто выиграл бой.
- Отличная работа, - кивнул Гарри Друэлле, когда Мариус отошел от них подальше. - Продолжай в том же духе.
В целом, кажется, ничего не изменилось. В прошлом году Гарри любили и уважали в школе не меньше, все точно так же хотели привлечь его внимание, поговорить с ним, первокурсники уже несколько лет смотрели ему вслед с восхищением. Но сейчас, оттого, что Гарри стал главным старостой, находиться в толпе студентов почему-то стало еще волнительнее.
Когда пир начался, и Гарри вместе с соратниками по совету уселся на свое место, чуть-чуть возвышающееся над остальным залом, когда Каркаров еще раз сообщил всем и попросил поприветствовать нового Главного старосту, Гарри на несколько минут хорошо понял жажду власти и всеобщего поклонения, которая была свойственна Тому.
Смотреть на направленные на тебя восхищенные, вопрошающие, любопытные лица было необыкновенным ощущением.
Но потом начался пир, появилась еда, и Крис заговорил о том, что нужно составлять новую годовую смету расходов. Кристина быстро перебила его, велела не мешать ей получать удовольствие от еды и заговорила о том, что хочет устроить бал-маскарад на Хэллоуин. Лидия тут же подхватила эту идею. И только Мариус и Марго возражали, потому что это потребовало бы больше подготовки, чем обычно. Кристина и Лидия были в совете новичками и еще не понимали, сколько сил и времени занимают всякие организационные моменты.
Не прошло и пары минут, как Гарри оказался втянут в их спор, поэтому пришлось выкинуть из головы все посторонние мысли.
После пира Гарри сразу подошел к Виктору. Они не виделись пару недель, общаясь только с помощью писем. В дань школьным правилам Гарри сдержался и не полез обниматься на людях, хотя все, конечно, понимали, куда так целеустремленно направились главный староста и новой преподаватель астрономии.
Стоило дверям комнаты Гарри закрыться за ними, как Гарри бросился Виктору на шею и тот с удовольствием обнял его в ответ.
- Я скучал! - сообщил Гарри между поцелуями.
- И я! У нас ведь все нормально?
Гарри отстранился и посмотрел на него с сомнением. Губы уже немного горели, а может просто зудели от желания целоваться.
- Ты ведь не поверил этой идиотской статье, правда?
- Да, просто... ты ведь действительно ходил с ним к Лестранджам.
- Откуда ты знаешь?
- Птичка на хвосте принесла, - с улыбкой ответил Виктор. Его позабавило удивление Гарри. Как бы он не вел себя, насколько бы не казался своим в высшем обществе, его специфическое воспитание и соответствующее мировосприятие еще долго будут заставлять Гарри удивляться привычным для остальных вещам. - Гарри, было бы странно, если бы моя мама - одна из первых сплетниц в нашем не таком уж большом обществе - не узнала бы об этом почти на следующий день.
- Ну конечно, - фыркнул Гарри.
Он отстранился еще сильнее, упершись руками Виктору в грудь, и тот невольно нахмурился, ожидая неприятного разговора. Им обоим тут же стало очень обидно оттого, что Виктор решил так не вовремя выяснить, все ли у них нормально. Может, стоило заговорить обо всем уже утром, когда они оба были бы удовлетворены и разморены. Но утром начались бы занятия, домашние задания, руководство советом и планерки. Они смогли бы уходить от разговора вечно.
Но Виктор был не из тех, кто прячет голову в песок.
- Он разрешил нам быть вместе, - тяжело вздохнув, сообщил Гарри.
- Как ты уговорил его? Шантажом? - нахмурился Виктор.
- Нет! - почти возмущенно буркнул Гарри. Он окончательно вырвался из объятий, которые из приятных неожиданно стали такими раздражающими. - Хотя что там, я собирался... Он поцеловал меня.
- Ясно. И?
Виктор прекрасно знал, как мало у Гарри было партнеров по поцелуям, с него можно было рисовать картинку и подписать ее «Олицетворение верности». Втайне Виктор всегда боялся, что рано или поздно Гарри будет целоваться с кем-то еще и ему это понравится гораздо больше.
Гарри бросил на него странный взгляд.
- И я объяснил ему, почему мы с ним не можем быть вместе.
- Он внял?
- Тебе... да вам всем, кроме разве что Беллатрикс, не понять. Он не такой, каким был до своей «смерти». Я знаю, что Том не любит меня, но он привязан ко мне. Он хочет, чтобы у меня все было хорошо!
Виктор с сомнением покачал головой.
- И о твоем благополучии он заботиться сильнее, чем о собственных прихотях и желании?
- Видимо, желание его не так уж и сильно. Том красив и может получить кого угодно.
- Ты об этом сожалеешь? Тебе жаль, что он так слабо тебя хочет?
- Не говори ерунды, - рассердился Гарри. - Так или иначе, но мы договорились. Нам с тобой можно встречаться при трех условиях. Мы с ним иногда выходим в свет, как пара. Это, видимо, какой-то очередной пиар-ход. Я не могу заключить помолвку. И о нас с тобой не говорят.
- Не говорят? - скептически повторил Виктор. - Как ты себе это представляешь?
- Том сказал, что нам нужно поменьше выставлять свои отношения напоказ. Зря мы сейчас ушли вместе, - озабоченно пробормотал Гарри. - Но, честно говоря, когда я увидел тебя за преподавательским столом, я совсем потерял голову.
Последнее заявление несколько смягчила выражение Викторовского лица.
- Гарри... - немного усталым тоном начал он.
- Сначала Том сказал, что если я продолжу встречаться с тобой - он тебя убьет, - резко прервал его Гарри. - И, черт побери, Виктор! По уму, я должен его послушать. Цепляясь за тебя, я почти становлюсь убийцей! Это еще хуже, чем в тот раз, когда ты бросил ради меня свою карьеру! Мне следовало согласиться с ним, но я не смог! Не представляю, как буду жить без тебя.
Виктор тут же обнял его снова и поцеловал так сильно, как только смог. Они стояли посреди комнаты, обнявшись, и в этом поцелуе было много страсти, нежности и того, что они не могли сказать просто потому, что люди еще не придумали таких слов.
- Я люблю тебя, - прошептал Виктор, когда они оторвались друг от друга. - И перестань казнить себя за мою дурацкую карьеру. Не жалею о ней ни на мгновение! Я бросил квиддич не для тебя, а для себя. И с тобой встречаюсь не потому, что это делает тебя счастливым, а потому что от твоего счастья становлюсь счастливым я сам! Предпочитаю рисковать своей жизнью и любить тебя, чем прозябать в безопасности с кем-то, кого с трудом буду терпеть. Все понятно?
- Да, - прошептал Гарри. - Спасибо. Просто... теперь ты не рискуешь жизнью. Всего лишь пара условий.
- Хорошо, пусть так, - согласился Виктор, и они снова начали целоваться, на этот раз не отрываясь друг от друга.
Спотыкаясь и наталкиваясь на предметы, о чем-то тихо перешептываясь и осторожно, медленно стягивая друг с друга одежду, они добрели до постели, куда упали, вызвав друг у друга улыбки.
- Я тебя тоже люблю, - сказал Гарри Виктору. Тот быстро опрокинул его на спину и поцеловал в шею.
На секунду в голове Гарри мелькнула мысль о том, что с Томом никогда не могло бы быть так легко и нежно. Но вскоре Виктор вымел из его головы всех посторонних. Были только они двое в целом мире. И этот мир был прекрасен.

Глава 64

Глава 64

Школьная жизнь, как обычно, была упорядочена, но при этом слегка безумна. С утра Гарри вставал и точно знал, на какие занятия ему предстоит пойти, что домашнее задание у него сделано, что после последней пары предстоит планерка совета. И даже повестка этой планерки и примерное течение дискуссий было ему известно. Он знал, что в коридорах первокурсники будут шептаться, глядя ему вслед, что девушки будут чуть заметно застенчиво улыбаться, что Абри на перемене обложится какими-то листочками с обрывками текста, из которых потом сложит искрометную статью.
Но всегда оставался элемент внезапности. Толпа в коридоре вынесет Гарри под ноги бледного второкурсника, которого придется поднимать на ноги и отряхивать, потому что бедняга онемеет от страха. Или перед самой планеркой кто-то из старост притащит за ухо какого-нибудь шалопая, спрятавшегося в женском туалете и пугавшего девчонок, либо разрисовавшего двери учительской желтой краской. Чаще всего это оказывался Элиот Колдингс.
- Элиот, сколько можно? - строго спрашивал его Гарри. Этот ужас Дурмстранга только-только перешел на четвертый курс, но был известен в школе не меньше, чем Гарри в том же возрасте, правда, репутация у мальчишки была иного рода. Он был мастером всевозможных пакостей. Достойный отпрыск старой темной семьи, чьим любимым развлечением во все времена было издевательства над магглами, он был жесток. На первом курсе его шалости частенько приводили к неприятным последствиям для других студентов. Карла не знала, что с ним делать. Но ко второму курсу мальчик присмирел. Поговаривали, что Антон самолично выдрал маленького мерзавца. Может, это напугало его, может, он наконец понял, каково приходилось его жертвам, но его шалости после этого никому не причиняли серьезного вреда. Однажды он даже изрисовал непотребными картинками символ Гриндевальда, который тот оставил на стенах родной школы, и который с должным восхищением созерцали все студенты, прогуливаясь на улице.
Старосты уже не могли придумать, как Элиота наказать. И, возможно, когда-то другие старосты так же ломали голову над тем, что делать с Гриндевальдом. Гарри радовался, что Элиот больше никому не причиняет вреда, потому что избить того, кто слабее, как сделал когда-то Антон, наверное, не смог бы. Чаще всего Гарри просто усаживал его в своей гостиной или кабинете и заставлял делать домашние задания или читать под присмотром. Это спасало школу на пару часов.
- Каждый реализует свой потенциал, как умеет, - обычно сообщал ему Элиот и тянулся за приготовленной книжкой. Читать он любил, и все прочитанное с удовольствием использовал в своих проказах. Гарри старался подбирать что-то неопасное, вроде школьных правил, но скоро Элиот уже цитировал их наизусть.
Хотя, справедливости ради, проказник в Дурмстранге был не один. И бедным членам школьного совета оставалось только завидовать счастливчикам, у которых оставалось время на подобные глупости.
Кристина и Лидия все-таки отстояли свою идею о бале-маскараде на зимних каникулах, и Гарри свалил на них всю работу по подготовке, злорадно сообщив, что помимо зимнего бала бывает еще и Хэллоуинский, дуэльная неделя требует от совета определенной работы, не говоря уж о более будничных обязанностях. Конечно, он не собирался бросать девчонок в беде, как когда-то бросили его самого.
В самом совете, казалось, установилось некое затишье перед бурей. Никто не сомневался, что в следующем году главным старостой останется Гарри, и интриговать из-за этого места не имело смысла, тем более что другими претендентами были Крис и Мариус, которые были целиком и полностью на стороне Гарри.
Необдуманный поступок Либериуса на его последнем совете пошатнул всеобщие планы весьма радикально, затормозив интриги даже в новом учебном году.
Марго, Драгош и Кристина в этом году заканчивали школу. Гарри точно знал, что на место Кристины - главной старосты девочек - будет проталкивать Друэллу, если она прилично справится с жизнью около него. Абраксис не хотел попадать в Совет без крайней необходимости, и обещал подыскать на место Драгоша кого-то из корреспондентов школьной газеты. Сам Драгош, несомненно, готовился сделать то же самое, но кого, и как он собирался одержать верх в голосовании, ребята пока не знали. По поводу секретаря Гарри вообще терялся.
К вопросу о новых членах совета стоило подойти серьезно еще и потому, что одному из этих новичков предстояло стать главным старостой после Гарри. Не Лидии же оставлять должность.
Гарри всматривался в лица студентов в коридоре, в ребят, которые крутились вокруг него. Конечно, за всю историю Дурмстранга старосты сменились несколько сотен раз. Школа пережила даже управление Антона Полякова и Карлы Вагнер - один уехал из Дурмстранга через два месяца, а другая большую часть времени проводила в школьной больнице. Но Гарри как-то иррационально хотелось, чтобы для той части его компании, которая останется в школе после его ухода - ничего не изменилось.
Виктор постепенно привыкал к своей должности преподавателя. Астрономия была не обязательным предметом, так что учеников у него было гораздо меньше, чем у Бэшворунг или Павлова, и находилось свободное время. Студенты предпочитали с Виктором ладить, потому что опасались Гарольда. Впрочем, может, им нравилось, как Виктор преподает. У Гарри курс астрономии закончился в прошлом году, но он, интереса ради, сходил к Виктору на одно занятие.
Хорошо быть главным старостой, никто не спрашивает, почему ты делаешь что-то необычное, воспринимая это как должное.
Теперь, будучи полноправным членом преподавательского коллектива, Виктор с облегчением подружился с роком девичьих сердец - Макиярви и еще одним молодым профессором Иоганном Гёльди. Тот преподавал этикет и помогал в кружке любителей фехтования. Иногда они проводили вечера втроем, обсуждая директора, студентов и употребляя горячительные напитки.
Пьяный Виктор Гарри забавлял. Он становился ужасно обидчивым, но ласковым, словно плюшевый мишка. И если обычно при встрече Гарри целовал и обнимал его больше по привычке, то пьяного Виктора хотелось тискать. Хотя, справедливости ради, никто из преподавателей ни разу не выпил достаточно для того, чтобы потерять способность соображать и ходить прямо.
Но чаще всего Виктор по вечерам проверял домашние работы студентов у Гарри в комнате, пока тот сам выполнял свои. Было в этом что-то такое уютное, как в те времена, когда они жили в соседних комнатах и делили на двоих гостиную. Гарри нравилось засыпать, свернувшись калачиком у Виктора под боком. Тот был теплый, как печка, и совсем не дурак пообниматься.
- Представляешь, как мы будем жить после школы? - спросил однажды Виктор.
Гарри лежал, уложив голову ему на колени, и наслаждался тем, как пальцы любимого перебирали его волосы.
- Вообще не представляю жизнь после школы, - честно признался он. - Что мы будем делать? Меня никто не возьмет на работу, наверное. Я же протеже Темного Лорда. Кому нужна такая проблема?
- А зачем тебе работа? Живи на банковские проценты. Интересно, когда последний раз хоть кто-то из Поттеров работал?
Гарри пожал плечами. Судя по рассказам Сириуса, Джеймс даже не задумывался о том, что деньги нужно зарабатывать. Гарри много читал о своей семье, но действительно не помнил упоминаний о том, чтобы кто-то из них работал. Наверное, это было много веков назад, когда первые Поттеры, еще не темные маги и не чистокровные, добывали себе кусок хлеба гончарным мастерством.
У Гарри было хорошее наследство, которым он почти не пользовался. Этим летом ему даже не пришло в голову навестить Гринготтс, ведь стоило заикнуться о магазинах, как Сириус притащил мешочек галеонов.
- Но, кажется, все мои друзья собираются после школы работать.
- Из всех твоих друзей только Мариус наследник древней чистокровной семьи. Им придется работать, чтобы есть.
- Но Антон богат, и он все равно работает. И ты.
- Антон работает на своего собственного дядю, пока Александр строит политическую карьеру. У них конкуренция в семье, ты же знаешь. А я работаю, чтобы быть рядом с тобой, иначе мы не виделись бы по несколько месяцев и умерли бы от...
- ... воздержания, - предугадал Гарри конец предложения.
- Вполне возможно, - засмеялся Виктор, наклонился и поцеловал его в лоб.
- Я не смогу просто сидеть дома и ничего не делать, - после минутных раздумий заметил Гарри. - В итоге мне, видимо, придется просить Тома пристроить меня куда-то стажером. Уж ему-то не откажут. Но начальство будет меня ненавидеть и бояться, что я доношу Тому каждое сказанное слово, коллеги будут лебезить. В общем, не ожидается ничего приятного!
- То есть ничего не изменится? - с улыбкой уточнил Виктор. - Каркаров боится тебя прямо сейчас, а вся школа готова носить в зубах тапочки по одному твоему слову.
- К счастью, еще не вся, - фыркнул Гарри. - Элиот продолжает нарушать правила, Марго и Драгош, кажется, сдружились против меня и что-то тихонько интригуют за моей спиной. И нет Сары, чтобы их разоблачить.
Виктор просто снова наклонился и поцеловал Гарри. После окончания школы все эти интриги в совете казались такими глупыми и детскими, но для Гарри все это было важно. Виктор понимал, что сейчас Гарри учится управлять людьми так, как сам Виктор никогда не умел и уже не сумеет. Да и зачем им в семье два интригана и лидера? К чему это приведет, кроме как к ссорам?
- Ты задумывался, чем хочешь заниматься? - с интересом спросил Виктор. Раньше о таком у них разговор не заходил. - Политика?
- Нет, вне рамок заботы о моих друзьях все эти интриги мало меня волнуют.
- Может, какая-то научная, исследовательская деятельность.
Гарри пожал плечами.
- Так после того как я окончу школу, ты хочешь бросить преподавать? - внезапно стал серьезным он.
- Только если ты не захочешь остаться здесь.
- Тебе не нужно всегда подстраиваться под меня, - покачал головой Гарри. - Если ты хочешь преподавать, я захочу остаться здесь. Каркаров придумает мне какую-нибудь должность.
- О да, если Ваше Высочество повелит! - легонько щелкнул его по носу пальцем Виктор. Но он знал, что в этой шутке есть доля правды.
- Мое высочество попросит повелеть Его Величество, - шутливо ответил Гарри.
- Думаешь, он воспринимает тебя как своего наследника?
- Что? - засмеялся Гарри. - Конечно, нет! Зачем ему наследники? Он будет жить вечно!
Виктору нравилось, когда Гарри смеялся так искренне и открыто, однако тема веселья откровенно потрясла его. Гарри уже как-то говорил ему о том, что Темный Лорд бессмертен, но Виктор готов был заложить собственную голову, что бессмертие это было достигнуто путем принесения в жертву многих человеческих жизней. Иначе не бывает, чем-то всегда нужно платить. Гарри, которого Виктор знал - смотрел в глубину вопроса и не мог не знать этого. Так значит, Гарри стал настолько жесток, что равнодушен к человеческим страданиям? Проклятое влияние Темного Лорда и Пожирателей смерти.
Или это смерть Сары сдвинула больше, чем Виктор полагал раньше?
Гарри перестал смеяться и потянулся, приложив ладони к лицу Виктора.
- Все нормально?
- Как он стал бессмертным?
- Я не скажу.
Виктор кивнул.
- А он не предлагал стать бессмертным тебе?
Гарри покачал головой и улыбнулся немного грустно.
- Он никогда не предложит подобного, потому что считает себя уникальным. Да я бы и не хотел. Не считая того, что его способ ужасен... Только представь, люди вокруг умирают, а ты нет. Я - бессмертный? А как же ты? Как я буду жить, если ты умрешь? Абраксис? Кристофер? Бессмертие это путь одиночества.
Гарри на мгновение замолчал что-то припоминая.
- Мы как-то раз даже говорили об этом с Сарой. Том никого не любит, поэтому может идти этим путем, но я нет. Мне с трудом удалось пережить даже смерть Сары, у меня хотя бы остались вы все.
- Я понял, - кивнул Виктор. Он наклонился и поцеловал Гарри в губы. - У меня для тебя кое-что есть.
- Подарок? - удивился Гарри и сел, чтобы позволить Виктору достать что-то и кармана мантии. Это оказалась небольшая коробочка. В таких Гарри хранил запонки и браслеты. Он был к ним равнодушен, но у него было их полно. Большинство его знакомых были богаты, но не слишком задумывались над тем, что ему действительно хотелось бы получить в подарок на день рождения. Если бы тетка Петуния увидела коллекцию драгоценностей своего непутевого племянника, она бы сделала с собой что-нибудь ужасное.
Но в этот раз внутри коробочки оказалось тонкое золотое кольцо без всяких камней и завитушек.
- Следующим летом ты станешь совершеннолетним. Я предлагаю пожениться, - сказал Виктор будничным тоном. - Мы вместе уже не первый год и неоднократно говорили друг другу о своих чувствах, но я скажу еще раз. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы остались вместе на всю жизнь.
Гарри смотрел на кольцо, не в силах совладать с водоворотом чувств в груди. Он был потрясен, испуган, счастлив. Чего-то подобного Виктор от него и ожидал. Внутри нетерпеливо и горячо вспыхнуло ожидание.
- Виктор, - только и мог пробормотать Гарри. Он, словно завороженный, протянул руку к кольцу. Но потом глаза его погасли.
- Том запретил.
Надежда не покинула Виктора от этих слов, но все привычно взорвалось от гнева при упоминании имени Темного Лорда. Ну почему, почему тот занимает столько места в жизни Гарри. Единственным утешением во всем этом служило то, что Гарри хотя бы не пытались убить.
- Он не узнает. Да пусть никто не узнает! - воскликнул Виктор. - Только для нас двоих. А там, может, он смирится и отменит свой запрет.
- Не нужно лишний раз его злить! - возразил Гарри, вскакивая с дивана.
- Ты боишься за меня? - уточнил Виктор. - Так я уже говорил тебе - перестань это делать. Я в состоянии позаботиться о себе и принять самостоятельное решение. Мне известно об опасности, хочу рискнуть.
- Но это же глупо! Убери кольцо. Нет.
Он сказал это уже привычным всей школе властным тоном, который не предусматривал возражений. И только теперь надежда почти погасла внутри Виктора. Гарри не согласится и не переменит решение. Хотя это, конечно, не значило, что Гарри не любит его. В этом уж Виктор не сомневался.
Больше всего на свете Гарри хотелось бы взять кольцо и надеть на свой безымянный палец, но это было бы так неразумно, не предусмотрительно, рискованно.
- Хорошо, но просто подумай, ладно? Я не забираю свое предложение.

Гарри не хотел терять дуэльные навыки, которые он приобрел благодаря усилиям Беллы, так что старался хотя бы раз в неделю вытащить на спарринг Мариуса или Виктора. Оба были неплохи. Хотя Мариус от Гарри уже заметно отставал, выбирать было не из кого - Мариус был лучшим среди студентов дуэлянтом после Гарри. Виктор дрался получше Мариуса, но опять же хуже Гарри. Его ведь не тренировала правая рука самого Темного Лорда, приучая к ведению боевых операций.
Однажды она даже выскочила из шкафа в его комнате, чтобы застать врасплох. Если бы Беллатрикс так не ненавидела Аластора Грюма, ее девизом стало бы: «Постоянная бдительность!».
Иногда Гарри удавалось упросить потренировать его кого-нибудь из профессоров - Павлов все время использовал в бою трансфигурацию и поэтому был серьезным для Гарри противником, которого ни разу пока не удалось победить. В бою с ним знания контрзаклятий и темного волшебства было не достаточно.
В преддверии дуэльной недели, Гарри сам выступил тренером для нескольких своих друзей. Он сомневался, что кто-то рискнет бросить вызов ему. Хотя раньше, он помнил, студенты бросали вызовы Александру, Полю и Карле, к Гарри дурмстранговское общество испытывало какое-то суеверное поклонение. Легенды о большинстве приключений Гарри в школе за последние пять лет ходили среди студентов сильно искаженные временем и устами сплетников, которые сами узнавали небылицы от других сплетников. Правдивыми в этих легендах были только имена, но Гарри опасался, что эта деталь сохраняется до поры до времени. Стоит ему и друзьям окончить школу, как они превратятся в каких-нибудь Рундилов Уозликов или братьев Певереллов.
Однако вызовы не миновали ни Друэллу, ни Мариуса. За Блека опасаться было глупо. Противостоять ему в школе могли только Гарри и Сара. А вот проверить Друэллу хотели многие. Чтобы утвердиться, доказать всем, что она достойна Гарри и его компании, девчонке предстояло драться, как дикой кошке.
Самой опасной ее соперницей была Чанг, но та, к счастью, предпочла не позориться. Она еще помнила, как неодобрительно относится совет к старостам, которые бросают вызовы студентам. Но у Чанг были подружки.
Однажды после тренировки Гарри провожал Друэллу к ее комнатам. Было уже поздно, потому что заниматься они могли только после уроков и планерок совета. Пользуясь служебным положением, Гарри выбил в совете для Друэллы отдельную спальню как для президента одного из школьных клубов. Такое вполне соответствовало школьным правилам, хотя использовалось редко. Тем более что Друэлла была не каким-нибудь там популярным капитаном школьной квиддичной команды, а всего лишь лидером клуба игры в плюй-камни.
Следом за ними, зевая, шли Гельмут Бэшворунг и Антон Мейер. Они считали для себя полезным понаблюдать за дуэльными навыками Гарри, почерпнуть пару приемов. К тому же Абраксис в начале учебного года почти ультимативно заявил всем, что Гарри не должен ходить по школе один. Никто не хотел потерять его так же, как они потеряли Сару. Гарри считал, что это глупо, потому что, по его мнению, они сами нуждались в его защите, и тогда уж никому не следовало ходить по школе в одиночестве. Тогда Абраксис заявил, что главному старосте все равно всегда нужны сопровождающие, потому что периодически возникают всякие поручения, которые надо выполнить, или бывает нужно сбегать кому-то что-то передать.
Гарри отчаянно отказывался, но Абраксис, пользуясь привилегиями лучшего друга, настоял на своем. Кто и когда за Гарри ходит, решала Друэлла. У нее было настоящее расписание! Гарри за два месяца привык к «хвосту» и почти не обращал на него внимания. Иногда это действительно было полезным, если внезапно нужно было кого-то позвать или что-то принести.
- Кстати, совсем забыла сказать, - хлопнула себя по лбу Друэлла. - Девчонки начали приготовления к боевым действиям перед зимним балом. Да и некоторые парни тоже.
- И что? В каком смысле боевым действиям?
Почему-то ему представилась яростная драка едой посреди парадного зала в присутствии взрослых гостей. Гарри передернуло.
- Кавалеры, Гарольд. Каждая хочет себе лучшего и не постесняется напоить для этого понравившегося парня любовным зельем. Удивлена, как ни капли еще тебе не перепало. Разве что Эпстейн действительно была гением и перехватывала все на подлете. Я постараюсь, но честно скажу, в своих силах не совсем уверена. Я уже предупредила Мариуса, чтобы он мне оказал посильную помощь.
- На меня не охотятся, - усмехнулся Гарри. - Виктор говорит, что я своими манерами отбиваю у людей сексуальное желание.
За его спиной засмеялись тихонько Мейер и Гельмут.
- К тому же у меня с ним все серьезнее некуда.
- Как это сочетается с тем, что ты отбиваешь у людей сексуальное желание? Кстати, если тебе интересно, у меня не отбиваешь, - с ухмылкой заметил Антуан.
Гарри бросил на него укоряющий взгляд.
- Ну, может, раньше так и было, - кивнула Друэлла, проигнорировав предыдущего оратора. - Да только та дурацкая статейка в газете про твои амурные похождения сделала свое дело.
- Неужели ее так много народу прочитало? - поморщился Гарри. - «Ежедневный пророк» разве не английская газета?
- Ты знаешь Туата О'Рейли?
- Туатмумхайна, что ли? Твоего однокурсника?
- Мерлин, да. Но его так никто не называет. Имечко похуже, чем у моих сестер.
- Под статьями в школьной газете он подписывается полным, - пожал плечами Гарри.
- Точно, - развела руками Друэлла.
- Вот он твой большой фанат. Собирает статьи из журналов - не школьных, понятно - где о тебе есть упоминание, - хмыкнул Гельмут. - Уже пять штук собрал. И эта статейка Скитер у него тоже есть.
- И он дает ее почитать всем желающим, - закончил Мейер.
- Чудесно, - скривился Гарри. - И что? Из-за одной статьи, причем весьма враждебной, меня будут поить любовным зельем?
- Во-первых, теперь люди сомневаются в твоей холодности, а об отношениях на всю жизнь мало кто мечтает. Сама знаю пару девчонок, которые переспали бы с тобой просто так, даже не надеясь на второй раз.
- У меня такое ощущение, что Мариус у нас в Совете зря штаны просиживает, - проворчал Гарри.
- Да ладно, - усмехнулся Антуан. - Ты же тут главный, не будет он указывать, что делать, а что нет, если тебе захочется девчонку какую-нибудь потискать. Или не девчонку.
Гарри пожал плечами. В общем-то, так и было. Он встречался с Виктором уже несколько лет и до сих пор никто в школьном совете и слова ему не сказал. Гарри посмотрел на Друэллу, предлагая ей продолжать.
- Во-вторых, теперь вы с Виктором куда меньше показываете свои чувства на людях, - сказала она.
Это было правдой. Выполняя условия, поставленные Томом, Гарри старался давать как можно меньше поводов для слухов. Мало кто знал, сколько времени Виктор проводит у Гарри в комнате. Может, со стороны это и казалось заметным охлаждением.
- Не говоря уж о том, что светское общество, студенты Дурмстранга и даже спортивные обозреватели ждут не дождутся уже три года, когда же вы, наконец, объявите о помолвке. И ключевое слово здесь «не дождутся».
Гарри вспомнил гладкое золотое кольцо и уверения Виктора в том, что Волдеморт ни о чем не узнает. Как же ему хотелось и правда объявить о помолвке!
- Я не буду есть ничего из чужих рук, довольна? - грустно спросил он у Друэллы.
- Ага, - кивнула она. Друэлла о многом не знала, но понимала, что у Гарольда, как у человека приближенного к сильным мира сего, полно проблем, о которых он не может ей рассказать.
- Слушай, а как вы так умудряетесь совсем не ссориться? Я ни разу не слышал, чтобы ты на Крама жаловался, - поинтересовался Мейер. - Я уже с третьей девчонкой встречаюсь, все никак не можем друг к другу приспособиться. Одной казалось, что я ей уделял мало внимания, другая меня раздражала своей болтливостью, а та, что сейчас, так бесит, когда ест.
- Как я тебя понимаю, - тяжело вздохнул Гельмут.
- О! Да идите вы! Твоя Одетта, Антуан, кстати, мне жаловалась, что ты целуешься отвратно.
- Что?! - возмущенно заорал тот, вспугнув какую-то парочку, которая притаилась в ближайшей нише, надеясь переждать вечернее шествие. Нужно было их поймать и назначить наказание, но Антуан, Гельмут и Друэлла были сейчас слишком захвачены эмоциями и разговором, а Гарри бегать за нарушителями не любил. Они, наверняка, были уже достаточно напуганы.
Гарри не выдержал и захохотал.
- Хватит хохотать, Гарольд, лучше бы опытом поделился, как старший товарищ, - буркнул Гельмут.
- Ничем не могу помочь, - пожал плечами тот. - Раньше меня бесило, когда Виктор носки грязные под диван запихивал, а у нас вечно гостей было полно, но сейчас мы вместе не живем, так что проблемы такой не стоит. Да и разве носки повод для ссоры? Я их выуживал и складывал ему на кровать. Рано или поздно отучил бы. Ну а все мои вредные привычки меркнут перед То... в смысле, моей семьей.
Можно ли было считать ссорой недавний отказ Гарри пожениться? В любом случае, из-за этого они не перестали проводить вместе время, болтать обо всем на свете и делить постель.
- Кстати, о моей семье, Антуан, ты ведь не собираешься встречаться с мелкой Вагнер? Потому что Сириус собирается жениться на ее сестре, а у него обостренные родительские чувства. Обидишь бедняжку и всю жизнь будешь с ужасом оглядываться.
- Да нет, ты что, мы с ней друзья.
Гарри успокоено кивнул, предпочитая не замечать, как за его спиной переглядываются спутники. Они уже давно ставки делали на членов Гарольдовой семьи.
Это был обычный вечер, ничего не предвещавший, пока Гарри не остался в своей комнате один и не распечатал последнее письмо от Тома. Оно пришло утром, но не было времени открыть его. По Тому Гарри привычно скучал, однако такое расставание невольно вызывало в нем облегчение. Не нужно было каждую секунду спрашивать себя - не смотришь ли на него с голодом и страстью, которая не подобает братским отношениям. Не смотрит ли он так же в ответ.
В школе, рядом с Виктором, все было проще, понятнее.
Между тем Том писал, что в одном журнале напечатали очередную статью про Гарри. Она была довольно короткой, с ничего не значащим содержанием о том, что Гарри якобы могут вскоре обручить с одной из кузин Ромильды, если не с ней самой. Публике все не давала покоя его связь с Беллатрикс. Статья безобидная, легко можно было дать опровержение. Однако она сопровождалась его фотографией.
Гарри своими фото вообще-то не раскидывался, но его несколько раз фотографировали для школьной газеты, да и за всеми студентами в Дурмстранге, у которых были фотоаппараты, Гарри не мог уследить.
Возможно, статью спровоцировал Дамблдор, который хотел сдвинуть дело с мертвой точки.
Может быть, Том решил, что пора уже действовать активно. Он успешно и бескровно действовал по всей Европе и уже достаточно укрепился, чтобы вести открытую войну против Дамблдора.
Может, публикация была случайностью, которую люди Тома не успели предотвратить.
Но дело было в том, что теперь даже самые недогадливые могли сопоставить ее, его имя, возраст и таинственность - с пропажей Гарри Поттера. Дальше тянуть было нельзя. Поэтому Том предупреждал Гарри, что в течение недели в газетах будет опубликовано его летнее интервью. Гарри надлежало предупредить друзей и готовиться.
Готовиться к чему? К тому, что в один момент он сможет потерять расположение всей школы?
В Дурмстранге изучали темную магию, и большинство студентов были детьми Пожирателей смерти или сочувствующих им людей. Свои, конечно, знали, что между Гарри и Лордом заключен крепкий мир, но с чужими могут возникнуть проблемы. Ведь в интервью Гарри был нейтрален, а некоторые могли подумать, что Волдеморт все еще мечтает о его смерти.
Стоит только вспомнить сумасшедшую выходку Абелы, которая, не имея прямых приказов, просто от страха и желания выслужиться, едва не убила семерых подростков. А одного и в самом деле убила.
Разве после пяти лет популярности и всеобщей благосклонности, после того обожания, которое окружало Гарольда последние полтора года, можно как-то приготовиться к предстоящему остракизму?
- Кто сказал, что будет легко, - пробормотал он, падая на постель и роняя на пол письмо. - Избаловались вы, мистер Поттер.
Он перевернулся на бок, принюхался к подушке. Домовики меняли постельное белье раз в неделю, и сегодня наволочка еще пахла терпким одеколоном Виктора. Гарри уткнулся в подушку носом.
Что, если бы Тома не было в его жизни?
Нет, мир без Тома даже в мыслях представлять не хотелось. Гарри действительно его любил. Но что, если бы Том не стал Темным Лордом? Не создавал бы хоркруксы, не промышлял темными делишками, а пошел работать в министерство и всю свою страстную натуру и манипуляторские таланты положил на то, чтобы защищать права темных волшебников в парламенте?
Тогда бы родители Гарри остались живы. Он вырос бы балованным маленьким мерзавчиком, как Драко и Мариус, пошел бы в Хогвартс. Стал бы учиться как все, завел бы таких же балованных друзей. Или нет, он же полукровка. Тогда, наверное, магглорожденных друзей. Или в Хогвартсе на такое не обращают внимания? Они вместе бегали бы на переменках наперегонки, списывали у какого-нибудь зубрилы домашку за пять минут до урока и свистели вслед симпатичным девчонкам.
Он не научился бы командовать людьми, потому что это Том и Сара заставляли его делать первые шаги на пути лидера. Скорей всего, Гарри никогда бы даже не знал Сары Эпстейн, и она прожила бы долгую жизнь, построила карьеру или вышла замуж за... Имре Кохаре. Родила ему толпу курносых детишек.
Гарри, наверное, никогда бы не встретил Виктора. Никогда не было бы этих уютных часов на диване в обнимку. И дурацких шуток про потерянного ежа, которых никто, кроме них двоих, не понимал. Носков под диваном, хотя и самого любимого дивана тоже не было бы. Или на нем дурачился бы кто-то другой. Видит Мерлин, Крис притащил в гостиную главного старосты Дурмстранга самое лучшее, что было на складе, но этому дивану, наверное, было лет сто!
И при таком раскладе главным старостой, наверное, был бы Мариус.
С Томом Гарри тоже никогда бы не познакомился. Может, они и прошли бы мимо друг друга на каком-нибудь важном приеме. Сложно, конечно, не обратить внимания на Тома. Он, наверняка, стал бы министром магии. Но ему было бы семьдесят лет. Гарри бы заинтересовал их престарелый министр магии? Разве что на пару секунд.
Гарри посмеялся в подушку над своими мыслями.
Он не знал бы никого из тех, кто дорог ему сейчас, разве что, кроме Сириуса. Но тот Сириус был бы изгнан из семьи и не собирался бы жениться на Карле Вагнер.
Конечно, у Гарри бы тогда были другие дорогие ему люди: мама и папа, другие друзья, может, даже девушка - Чжоу Чанг.
На самом деле другой жизни Гарри не хотел.
Ему нравилось учиться в Дурмстранге. Иногда программа была очень сложной, но он справлялся. И Гарри совершенно не представлял себе, как можно ходить по школе без сопровождения свиты. Даже на первом курсе, с тех пор как он впервые сцепился с Мариусом и подружился с Сарой, за ним всегда ходили друзья и приятели. Ему нравилось нести ответственность за всю школу, словно он защищал всех здесь. И хулиганская беготня по коридорам, какая-то легкомысленность в подготовке к занятиям не могли заменить ему того, что он имел.
Родители... наверняка, они были потрясающими, любящими и самыми лучшими! В любом случае, детство с ними было бы куда веселее, чем с теткой Петунией. Однако объятия Беллы тоже были теплыми, а Сириус вряд ли любил Гарри меньше, чем Джеймс. Гарри толком не знал, что такое любовь родителей, поэтому не мог подыскать эквивалента. Он знал, что они лишили бы его той независимости характера, что была сейчас.
Никогда не знать Виктора, вот что было бы настоящей катастрофой! Смогла бы Чжоу, да любая другая девчонка, любить Гарри так преданно и самозабвенно, терпеть порой слишком холодный, а порой и истеричный характер, выносить дурацкое препятствие в виде Тома? Весьма сомнительно.
Гарри было неприятно думать, что он лишился бы невинности с кем-то другим, что чьи-то еще руки шарились бы по его телу. Кто-то видел бы его настолько же беспомощным, расслабившимся, покорным. Разве смог бы Гарри настолько же кому-то доверять?
Надо говорить откровенно, в той, воображаемой жизни, наверное, да. В этой - он не доверился даже самому дорогому, после Виктора, человеку - Тому.
Кстати, можно ли назвать Тома вторым по важности, если вся жизнь Гарри основана на том, что однажды он пришел в дом Поттеров?
К кровати неслышно подкрался Живоглот и всем своим немалым весом прыгнул хозяину на спину. Гарри испуганно охнул и дернулся, сбрасывая зверюгу на кровать. Живоглот сердито на него посмотрел, но стал деловито устраиваться под боком, громко мурлыкая. Гарри почесал его за ухом и наклонился, подцепляя с пола письмо от Тома.
Глупо размышлять о том, чего нет и быть не может, лучше подумать, как действовать завтра. Следует предупредить Абри, Мариуса, Криса, Ромильду и Лусию. Наверное, стоит рассказать обо всем заранее Друэлле и Младену. Гарри задумался, кого еще стоит считать надежными, и незаметно для себя заснул.
Ему снилась рыжеволосая женщина, которая играла с маленьким черноволосым мальчиком на лужайке у дома. Это было воспоминание или просто сон? Утром Гарри чувствовал только приятный осадок на сердце и не помнил, что ему снилось. Но, может быть, это Лили так поддерживала своего любимого сына?

Глава 65

Глава 65

Гарри собрал компанию у себя в гостиной следующим вечером. В этом не было ничего из ряда вон выходящего. Комната была достаточно большая, чтобы вместить человек десять - пятнадцать, и им не было бы тесно. Когда он был один, это пространство угнетало, но он так редко бывал в одиночестве, что мог не обращать внимания.
Младен с Крисом засели за игрой в шахматы. Айролвен Розье, или попросту Айри - младшая сестренка Друэллы - уселась рядом с ними. Она говорила, что изучает их тактику, однако Гарри подозревал, что ей нравился Младен.
Мариус помогал Либби делать домашние задания или воспитывал ее с высоты своего опыта, та обычно игнорировала почти все его поучительные лекции. Рядом с ними частенько пристраивалась Иванка Крам. Так уж получилась, что в компании Гарри она и Айри были единственными третьекурсницами. Совет выбрал Иванку старостой, но не по инициативе Гарри, хотя он и не возражал. Ее напарника он почти не знал. Они были уже слишком мелкими, чтобы заинтересовать его чем-то. Иванка не ладила с Айри, но как-то незаметно сблизилась с Либби в силу сложившихся обстоятельств, и они немножко дружили.
Ромильда с Лусией о чем-то секретничали в уголке. Друэллу к себе они пока слишком близко не подпускали, но та не терялась и обычно проводила время с Абри, обсуждая какую-нибудь его статью или с Гельмутом за домашними заданиями. Обычно здесь же был Мейер с Вагнер, и Луиза Субиз. В углу Элиот штудировал пятый том Большой магической энциклопедии. Так как он сидел здесь постоянно еще с пятого курса, к нему давно привыкли.
Гарри поставил свою закорючку под расписанием занятости стадиона на следующий месяц, которое принесла ему сегодня Лидия. Она уже полностью освоилась в своей должности ответственной за спорт и развлечения, и править в ее планах больше ничего не приходилось. Гарри был рад, что не слишком испортил школьную систему развлечений, когда импровизировал с ее назначением.
- Так, у меня есть что вам сообщить, - сказал он, немного понаблюдав за друзьями. Он не повысил голос, но все они услышали его и повернули головы.
- Это что-то новенькое, - с настороженной улыбкой заметил Мариус. - Мы дружим с третьего курса, но впервые я слышу, что ты что-то хочешь рассказать сам. Обычно ты признаешься, когда мы уже обо всем догадываемся.
Абри засмеялся.
- Мы дружим с первого курса, но во всем остальном я согласен с Мариусом.
Гарри фыркнул и невольно изумился от мысли, что они действительно уже несколько лет дружат с Мариусом Блеком - противным мальчишкой, отравлявшим им жизни два года, которого они приняли в компанию, чтобы он поменьше им досаждал, против которого Сара и Абри на пару еще долго интриговали у Гарри за спиной. Но теперь все они действительно с ним дружат.
- Так что же такого важного случилось? - осторожно поинтересовалась Ромильда. - Ты и Виктор?..
Гарри удивленно вскинул бровь.
- Это я с вами обсуждать не буду.
- И хотя я умираю от любопытства, что там между вами все-таки происходит, рад тому, что мы не будем это обсуждать, - сообщил Младен. - Мне хватает рассказов брата о его отношениях с ди Адамо.
- И вы еще удивляетесь, почему я вам ничего не рассказываю? Можно мне сказать хоть что-то, что вы не прокомментировали бы?
Все жестами показали, что больше не произнесут ни слова без его разрешения и с ожиданием уставились на Гарри.
- Все настроение испортили, - буркнул он. - Я собирался быть пафосен, но теперь... Я Гарри Поттер.
Друэлла закашлялась, и Абри пришлось постучать ее по спине. Остальные молчали, пока Крис осторожно не уточнил:
- Мда, удивил, но зачем ты это сказал?
Либби вскочила и удивленно уставилась на Криса:
- Ты с ума сошел?! Да это же новость номер один! А ты спокоен?! Как вообще можно быть таким пофигистом... Или?..
- Кое-кто уже все и так знал, надо полагать, - протянул Младен. Он осмотрел собравшихся. Мариус, Крис, Абри, Лусия и Ромильда кивали, встречаясь с ним взглядом.
- А мой брат? - встревожено поинтересовалась Иванка.
- Он узнал первым, давным-давно, - заверил ее Гарри.
- Ох, - она облегченно вздохнула. - Ну, теперь понятно, почему у вас никак не выходит с помолвкой. У тебя же совершенно другое имя. Трудно было бы объяснить все родителям!
- Так, Крис, а если вы все знали, то чем Гарольд... Гарри - о, Мерлин, как к этому привыкнуть? Ладно, чем он тебя удивил? - растерянно пробормотал, кажется еще не до конца все осознавший Гельмут. Он ошарашено оглядывался, пытаясь по лицам других понять, что происходит, не шутка ли это.
- Ты знал! - спохватилась вдруг Либби и сердито уставилась на Мариуса, но он отмахнулся от нее. Не время было объяснять, что некоторые тайны лучше хранить, если дорожишь своей жизнью.
- Тем, что сам рассказал вам, - усмехнулся Крис, не обращая на Либби и Мариуса внимания. - Если ты думаешь, что наш великий путаник однажды сам пришел и поведал своим друзьям правду... то ты слишком хорошего мнения о Гарольде.
- Мы с Сарой случайно увидели у него метку Темного Лорда, жутко перепугались, - вспомнил Мариус. - Ха, да у него было такое выражение лица, что я думал, он нас уберет, как лишних свидетелей прямо в том коридоре.
- Я бы никогда не причинил вреда Саре, - отмахнулся Гарри.
- А, значит, если бы ее там не было, ты бы меня точно прикончил. Супер, - невесело хохотнул Блек.
- Я просто хотел вас убедить, чтобы вы замолчали. Но Сара, конечно, все захотела рассказать Абри и Лусии, - поморщился Гарри.
- Так, подождите, - перебила его Друэлла. - Я что-то не поняла: ты Гарри Поттер или Пожиратель смерти?
- И то, и другое, - поморщился он и закатал рукав, чтобы они могли увидеть метку.
Девчонки ахнули.
- Какая она мерзкая, - пробормотала Иванка. - Извини, Гарольд.
- Ты убивал магглов? - отозвался из своего угла Элиот.
В его тоне Гарри послышалось одновременно и жадное любопытство того, кто сам мечтал убивать, и опаску того, кто был не в восторге от мысли, что придется причинять боль. Он знал, что Элиоту и каше в его голове нужно уделять побольше внимания, но никак не мог выделить на это время. Совсем не хотелось, чтобы из него однажды вырос конкурент Тому.
- Нет, - поспешил разочаровать его Гарри. - Меня отметили, потому что милорд хочет быть уверенным в моей преданности.
- Так он все знает? - нахмурился Мейер. - То есть мой отец рассказывал, что ты... ну, живешь у Темного Лорда дома, но я не очень верил.
- Я живу у него дома, - пожал плечами Гарри.
- Офигеть, - протянул Младен. - И как там?
- Никаких пыточных в подвалах, три гостевые спальни, кабинет-библиотека и столовая, - будничным тоном поведал Гарри.
- Просто с ума сойти, - восторженно выдохнула Друэлла. - У Темного Лорда в доме есть столовая! И он там ест. То есть, конечно, он должен есть. Все живые существа едят, но...
- Друэлла, - успокаивающим тоном позвал Гарри. Она замолчала. - Он ест, да. Ту же еду, что и все нормальные люди.
Друэлла издала странный звук.
- Кстати, когда ты говорил, что не хочешь, чтобы я получала метку?..
- Я уже был отмечен.
- Это больно?
- Нет. Жжет только, когда он вызывает. По крайней мере, Сириус и Белла так говорят, меня он не дергает.
- Офигеть, - снова вздохнул Младен.
Кажется, все они не могли толком оправиться от свалившихся на них новостей. Их друг был легендарным Гарри Поттером, и он жил дома у не менее легендарного Темного Лорда. Кое-кого разрывало от желания напроситься в гости и одновременно страха за свою жизнь.
- Но, между прочим, Крис прав, - пробормотала Ромильда. - Делиться такой информацией без причины не в твоих правилах. Что-то случилось.
- Вы должны понимать, что я не делюсь «такой информацией» потому, что от нее зависят людские жизни, - пожал плечами Гарри, считая эти слова лучшей заменой любым извинениям. - Но милорд все знает, Дамблдор все знает...
- А, так вот почему тебя так долго во Французском министерстве мурыжили, - пробормотал Гельмут.
- ... скоро и весь волшебный мир будет знать. На днях выйдет статья прикормленного милордом журналиста, в которой будет интервью со мной. Там правдиво будет написано, где я учусь и живу.
- Что, прямо так и напишут, что ты живешь с Темным Лордом? - с веселым ужасом поинтересовался Младен.
- Ну, вообще-то там не будет прямо сказано, где я живу. Просто по некоторым намекам люди могут подумать, что с крестным.
- Серийным убийцей-маньяком Сириусом Блеком? - поежилась Друэлла. - Ха, Мерлин мой, а ведь ты и, правда, в родстве с Блеками! Все эти люди, которые распускали про тебя слухи, были немного правы, да?
- Моя бабушка Блек, - кивнул Гарри. - И Сириус не предавал моих родителей и не убивал тех магглов. Это сделал Питер Петтигрю.
- Как ты с этим живешь-то? - странным тоном поинтересовался Младен. - Извини, если что, конечно. Ты темный волшебник, быть на нашей стороне только логично, но он же твоих родителей убил. Это я про Лорда, а не про Петтигрю.
Гарри просто посмотрел на него, и Младен невольно сжался, словно ожидал атакующего заклинания. Все остальные переглянулись. У Абри, Криса и Мариуса хватало здравого смысла не спрашивать об этом. Они не знали, задавала ли этот вопрос когда-нибудь Сара. Это было только между Эпстейн и Эвансом.
- Мне не раз задавали этот вопрос, - сообщил Гарри с деланным спокойствием. - Ответ такой - я им благодарен за то, что произвели меня на свет, я их безмерно уважаю за ту борьбу, которую они вели и за то, что отдали жизнь, защищая меня, но я их не знал и не люблю их. Единственный человек, который может меня этим попрекать - Сириус Блек, потому что он был их другом и много лет просидел в Азкабане, за попытку отомстить, а он меня простил. Вам ясно?
Все молча кивнули.
- Так, значит, ты нас предупредил, чтобы мы могли справиться, если в школе какие-то проблемы будут из-за этого, - пробормотал Мариус. - Вообще-то справедливые опасения. Метку всем в нос тыкать не будешь. Как бы кто-нибудь не решил тебе бойкот устроить.
- Включая тебя? - нахмурился Абри.
- Нашел дурака, - фыркнул Мариус. - Я-то правду знаю. В моих интересах, чтобы наша компания осталась все такой же крутой.
- На самом деле, сколько идиотов может быть в этой школе? - пробормотал Крис. - Все же видели тебя с Беллатрикс. Только тупой не догадается.
- А даже если и не догадается кто-то? - пожал плечами Младен. - Слушай, понимаю, что у тебя есть тайная бурная жизнь... Даже думать как-то страшно, через что тебе пришлось пройти, прежде чем получить эту метку. Все было нелегко, да?
Гарри вспомнил тот день, когда Волдеморт все узнал, как они сидели на кухне, держась за метки, как болела голова. Гарри передернуло.
- Могло быть и хуже.
- Да... Так вот все эти гадости, что с тобой происходили. Они только с тобой происходили. Мы - твое ближайшее окружение, но мы ни о чем не знали, - продолжил Младен. - Большинство студентов этой школы никогда не видели, чтобы ты проигрывал. Даже если они не знают, на чьей ты стороне, они будут верить в твою победу и над чертом лысым, и над Волдемортом. Если ты не потерпишь поражения еще пару лет, то в твоем теоретическом бою с Мерлином - они будут ставить на тебя.
- Кстати, то, что ты в младенчестве развоплотил Волдеморта, тебе в копилку подвигов, - заметил Гельмут. - Твоя крутость только увеличится.
- А как же смерть Сары? - нахмурился Гарри.
- Ты уж извини, но это в проигрыш себе записываешь только ты, - нахмурилась Лусия. - Мы все виноваты. И больше всего, если не считать этой полоумной Абелы, сама Сара.
Это были жестокие слова. Все невольно опустили головы, потому что, несмотря на прошедшие месяцы, они по-прежнему не могли нормально обсудить то, что произошло с Сарой. Какими бы важными и взрослыми Гарри и его друзья не казались самим себе, они оставались подростками, а Сара - первой серьезной потерей, благодаря которой они осознали, что такое смерть.
Только Мариус усмехнулся:
- Пожалуй, Младен прав. Бояться нечего.
- Но спасибо, что предупредил, - заметила Друэлла. - Гарри Поттер, Мерлин побери, а!
- Только не называйте меня Гарри, ладно? - попросил он. - Я уже как-то привык к Гарольду.
Они закивали и занялись своими делами. У Гарри возникло такое ощущение, что несколько минут назад он не рассказывал им свою главную тайну. Может, про себя члены его компании прямо сейчас все обдумывали и взвешивали. Никто из них не был дураком, и все могли думать о том, какие выгоды им принесет дружба с любимцем Темного Лорда. Может, они обсудят все между собой позже. Может, подсознательно они уже ожидали от него чего-то столь же невероятного?
Все остальные студенты отреагируют так же?
Гарри закинул руки за голову и разлегся на диване, на сегодняшний вечер отказавшись от своих «отбивающих сексуальное желание» манер. Без своей ужасной тайны он был обычным парнем. Хотя бы сегодня.
Друзья не расходились еще целый час, пока не пришел Виктор. Тогда все поспешили вспомнить про срочные дела и удалиться.
- Рассказал им все? Нормально отреагировали?
- Странно, но нормально. Было легче, чем в первый раз.
Виктор усмехнулся.
- Думаю, что на самом деле было бы странно, если бы я застал вас всех ревущими в три ручья, как в прошлый раз. Все-таки рассказывать правду о себе близким друзьям, которые расстраивались из-за твоей скрытности совсем не то же самое, что остальным. Для Друэллы, Младена и Элиота вполне понятно и совсем не обидно то, что ты скрывал от них правду.
- Иванка первым делом обеспокоилась о твоей осведомленности.
- Приятно знать, что сестра меня все же любит и заботиться, хотя и отказывается изучать астрономию, - иронично заметил Виктор. - Ты не против, если мы предупредим еще и маму?
- Нет, только попроси ее никому не рассказывать, пока не выйдет интервью. Я немного обеспокоен тем, как твои родители отреагируют. А еще возможным наплывом прессы к их дому.
- Они не растеряются, - подмигнул ему Виктор. - Мама любит общественное внимание и не знает о тебе ничего такого, чего нельзя было бы сказать прессе. А брату и отцу может быть даже выгодно в их политической карьере.
Он тяжело вздохнул и потер шею.
- Я сегодня устал, пойдем спать?
Гарри легко поднялся и пошел за Виктором в спальню.

Гарри обычно получал русские волшебные газеты. Он сам не знал, как так вышло. Возможно, дело было в договоренности, возникшей в совете. Так как компания подобралась интернациональная, и каждый выписывал издания своей родины, можно было просто меняться газетами. Русских в этом году в совете не было, а Гарри непосредственно в России проживал и теперь только по тамошним улицам ему разрешали ходить в сопровождении всего пары Пожирателей смерти. Так что подписку ему было не сложно оформить летом. Он ведь даже начал учить русский язык в дополнение к уже изученным немецкому, французскому, болгарскому и немного датскому.
Как бы там ни было, а новость пришла в Дурмстранг с французской газетой. В совете ее получала Кристина. Гарри спокойно завтракал, когда его соседка за столом отчаянно закашлялась, почти как Друэлла пару дней назад. Марго тут же бросилась помогать подружке, пока та пыталась разобраться с газетой, усыпанной мелкими точками брызнувшей слюны.
Гарри еще не понял, что произошло, когда Абри соскочил со своего места за столом школьных репортеров. У них сегодня была летучка, совмещенная с завтраком. Это значило, что у них возникла проблема со следующим номером, и дорога была каждая секунда. Абри возвысился над головами активно поглощающих пищу студентов и замахал газетой, привлекая внимание Гарри. Конечно, заметил это не только он.
Так как и Кристина, и Абри были французами, что ни для кого не было секретом, и оба держали в руках газеты, все тут же бросились отыскивать ближайший источник их родной прессы.
Гарри даже толком оглядеться не успел, чтобы понять, у кого стоит экспроприировать газету, потому что Марго уже удалось завладеть экземпляром Кристины, как рядом с ним оказалась Друэлла и сунула ему свой экземпляр. Она, очевидно, не успела сама прочитать статью, но готова была пожертвовать своей осведомленностью ради Гарри.
Тот, в общем-то, и так знал, что там написано, но принял газету, чтобы просмотреть хотя бы как все это выглядит.
Честно говоря, Гарри ощущал только облегчение оттого, что ожидание наконец-то окончено. Сегодня все всё узнают, и можно будет увидеть их реакцию. Потом уж можно будет думать, как с ней справиться, если она будет негативной, но главное, что утомительная пытка ожиданием подошла к концу.
Статья занимала всю первую полосу. Часть страницы занимала большая фотография, сделанная несколько недель назад. Гарри на ней выглядел несчастным героем какой-то романтической истории. Впрочем, возможно, его жизнь чем-то и была похожа на роман.
Гарри вернул Друэлле газету, она тут же потеснила Криса, усевшись с ним на один стул, и ребята начали вдвоем читать статью.
Им было интересно, потому что, несмотря на рассказ Гарри о главном, он не поведал о деталях. Интервью не было правдивым от первого и до последнего слова, но им проще было потом уточнить, чем выпытывать все от начала и до конца.
Гарри постарался не обращать внимания на взгляды окружающих и попробовал продолжить завтрак, хотя еда не лезла ему в горло.
Он покосился на стол преподавателей. Там тоже по нескольку человек склонялись над одним экземпляром газеты. Каркаров выглядел невозмутимым и явно был заранее предупрежден о публикации. Виктор краем глаза посматривал то в газету, то на сидящего рядом с ним и поглощенного чтением Макиярви. Кажется, Виктора что-то веселило.
Он бросил на Гарри взгляд и улыбнулся ему, подбадривая.
Гарри еще помнил, как сидел в библиотеке-кабинете Тома и отвечал на вопросы, которые придумал Том. Было скучно. Вышло бы куда проще, если бы Том просто вручил журналисту уже готовое интервью. Но этот парень оказался довольно наглым и упорным. Он желал добавить в текст жизни, а для этого ему требовалось посмотреть на Гарри и увидеть, как именно он отвечает на вопросы. И, конечно, ответы Гарри ему понравились гораздо больше, чем те, которые придумал Том, ведь Гарри хоть и недоговаривал, но его слова были куда более искренними. Просмотрев их, Том даже разрешил ничего особенно не исправлять.

- Итак, мистер Поттер, поздравляю с возвращением!
- Спасибо.
- Последние пять лет волшебный мир знает вас под именем Гарольда Эванса. Почему вы выбрали такое имя?
- Эванс - девичья фамилия моей матери. Не вижу ничего плохого в том, чтобы взять ее. Я не мог оставаться при этом «Гарри», все стало бы слишком очевидно.
Том был против того, чтобы лишний раз упоминать Каркарова и то, что изначально все это было его планом. Вокруг Гарри и так было слишком много Пожирателей смерти, не стоило напоминать людям еще об одном.
- Мистер Поттер, всю мировую общественность интересует, как вышло, что вы пропали из поля нашего зрения на такой долгий срок?
- После смерти родителей я попал в маггловскую семью моей матери. Впрочем, об этом уже давно стало известно. Когда пришло время поступать в школу, мы с моими опекунами выбрали Дурмстранг, а не Хогвартс.
- Любопытно, почему вы сделали такой выбор. Ведь оба ваших родителя обучались именно в Хогвартсе.
- Мои родственники как раз собирались переезжать в Германию. Они магглы, для них расстояния имеют значение. Им было спокойнее оттого, что Дурмстранг ближе к их новому месту жительства, чем Хогвартс.
- Однако вы никому не сообщили об этом?
- Кому я должен был сообщить? Это было дело только моих опекунов и мое.
«Грязное белье» Гарри в виде уродов-родственников Том тоже решил не «полоскать». Гарри думал, что Том в юности испытывал стыд за свое приютское прошлое. Видимо, какие-то отголоски этого дошли и до сих пор. Он не хотел, чтобы Гарри жалели, может, сам не хотел его жалеть. Том создавал образ Гарри, которым люди восхищались бы. Впрочем, Гарри никогда и не рассказывал ему о том, что Петуния не любила племянника так, как должна была. Но было бы странно, если бы Том не догадался сам по тому, что она никогда не посылала племяннику письма и подарки.
Гарри и сам не хотел поливать родственников грязью со страниц газет. За прошедшие годы обида на них заметно смягчилась. Он начал забывать.
- Но вы пошли в школу под чужой фамилией и ничего не предприняли, чтобы успокоить волнения, вызванные тем, что вы не пошли в Хогвартс? Возможно, вы не знаете, но в определенный момент вас почти объявили погибшим.
- Мне известно об этом. Люциус Малфой судился с Гринготтсом за мое наследство. К счастью, гоблины-то точно знали, что я жив. Видите ли, мне хотелось сохранить инкогнито и получить нормальное детство вдали от шумихи, вызванной давним происшествием с Сами-Знаете-Кем.
На самом деле, во время беседы Гарри назвал Тома Темным Лордом, но во французской газете, в интервью, которое должно было показать благонадежность Гарри, такого, конечно, не напечатали.
- Примите комплименты вашей скромности. Хотелось бы узнать, чем вызвано то, что вы не посетили родственников ни разу с тех пор, как пошли в школу, несмотря на проявленную ими определенную заботу о вас?
- К сожалению, это так. Боюсь, охота, устроенная на меня магическим сообществом, профессором Дамблдором и людьми, известными как Пожиратели смерти, заставила меня отдалиться от близких. Но я писал им письма.
- Могу я поинтересоваться, где вы обычно проводите каникулы?
- У меня достаточно друзей, которые с удовольствием предоставляли мне кров и стол. За что я им очень благодарен.
- Думаю, что многие читатели хотели бы в этот момент уточнить, относится ли к числу этих друзей чета Лестрейндж, в обществе которых вас не раз видели?
- Я понимаю, чем вызван этот интерес. Я не знаю, где живут супруги Лестрейндж. Не оправдывая их преступной деятельности, должен сказать, что они мои родственники, а их, как известно, не выбирают. У меня осталось мало родных. Простите мне то, что я дорожу каждым. Люди борются за свои идеалы как умеют. Уверен, что члены известного Ордена Феникса и авроры любого государства тоже не могут похвастаться чистотой своих рук.
- Это смелое заявление, мистер Поттер, учитывая то, как погибли ваши родители.
- Мне часто говорят про родителей. Главное, что я могу сказать вам в ответ: они умерли, защищая меня, чтобы я смог прожить свою жизнь, а не продолжить их. Мой крестный отец согласен с этим.
- Ваш крестный Сириус Блек?
- Прежде, чем вы скажете что-то по его поводу, должен вам сообщить, что он не предавал моих родителей Сами-Знаете-Кому и не был Пожирателем смерти.
Репортер не заставил Гарри рассказывать об этом подробно и заведомо лгать. При жизни Джеймса Сириус действительно не был Пожирателем, но теперь стал.
- В таком случае, как вы относитесь к тому, что он сейчас находится в розыске в вашей родной стране?
- Боюсь, что я сам нахожусь в розыске на родине. Как вы знаете, не так давно я был арестован и теперь не рискую посещать вашу или мою страну. Остается только сожалеть, что наше правительство отталкивает своей политикой и подозрениями вполне добропорядочных граждан.
- Где и с кем вы сейчас проживаете вне школы?
- Это частная информация, мне бы не хотелось, чтобы любопытствующие устраивали митинги у меня под окнами.
- В таком случае, давайте обсудим учебу. Ходят разные слухи про Дурмстранг. Вам нравится там учиться?
- Как и любой школьник, я не очень люблю домашние задания, но в целом мне не на что жаловаться.
- Ваш любимый предмет?
- Чары.
- А не любимый?
- Не хочу обидеть профессора Гербе, сказав, что не люблю его предмет, но зелья удаются мне хуже всего.
Том сказал, что разговор об учебе заинтересует сплетников и создаст для домохозяек образ невинного школьника. Мировое зло не может учиться в школе и отвечать на вопросы так же, как их маленькие дети. Это должно сгладить впечатление от его откровений о родственниках.
По решению Тома, они не стали развивать тему друзей Гарри и его одноклассников. Сами мальчишки и девчонки в стенах школы были в безопасности, но их семьи могли подвергнуться немалому давлению. Например, родители Абраксиса или Криса, у которых Гарри проводил немало времени летом. Если Малфои и Блетчли хотели этого внимания, они могли и сами привлечь его к себе.
- Скажите, вы никогда не думали о том, чтобы посетить Хогвартс?
- Мне было бы любопытно, но в данный момент не действует никаких программ по обмену между Дурмстрангом и Хогвартсом, да и я в качестве Гарольда Эванса являюсь персоной нон грата в Англии. К тому же, в данный момент я возглавляю школьный совет Дурмстранга, на мне лежит большая ответственность. Покидать школу в таком случае нежелательно.
- Есть пара вопросов о вашей личной жизни. Ходят разнообразные слухи о ваших сердечных привязанностях.
- Моя личная жизнь не секрет. Ни я, ни кто-либо из моих родных не составляет никаких планов матримониального характера на мой счет. Довольно давно меня связывают романтические отношения с Виктором Крамом.
- Бывшим ловцом болгарской сборной? Говорят, что ради вас он оставил свою карьеру.
- Да. Виктор решил порвать с квиддичем и сейчас пишет диссертацию по трансфигурации. Это его собственный выбор.
Том позволил упомянуть об этом, потому что промолчать было бы просто странно. Об этих отношениях знали все. Хотя последнее время всё чаще сомневались в их незыблемости.
- Не могу не задать вам вопрос о Саре Эпстейн.
- Она была моим лучшим другом. И никогда не покончила бы с собой. Мы уже обговорили с вашей английской коллегой недопустимость передергиваний фактов в статьях.
- Не сомневайтесь, моя статья будет достоверной.
Это было первое интервью, и оно было довольно скупым на информацию. Хотя даже то, что они сообщили, было сенсацией.
Том просто хотел дать понять общественности, что Гарри жив, полностью доволен своим существованием и не является исчадием ада, которым его могли бы вообразить из-за общения с Беллатрикс. Было бы нелепо, если бы среди такой важной информации, как его отношение к родителям, появились бы замечания о том, какие мантии он предпочитает или что получил в подарок на свой прошлый день рождения. Гарри не мог рассказать почти ничего о Дурмстранге. И Том решительно возражал против любой слишком наглой лжи. Во-первых, это показало бы Гарри с дурной стороны перед теми, кто знал правду, а во-вторых, во лжи было просто запутаться. Проще было вовсе от нее отказаться, обойдясь неточными формулировками и недоговорками.

Марго закончила читать первой из тех, кто сидел рядом с Гарри. Она презрительно фыркнула и смерила его недовольным взглядом.
- Какой бред, - скривила губы она. - Читаешь, и можно подумать, будто наш дорогой Гарольд Эванс просто святой. Что-то не заметила в статье ни одного упоминания о твоей властности или лживости. Ты целому волшебному миру пять с половиной лет лгал!
- Я все знала, - невозмутимо пожала плечами Друэлла, не отрывая взгляда от строчек, словно узнала не два дня назад, а именно пять лет.
- И я, - кивнул Крис.
Он читал быстрее и уже отдал Друэлле газету в полное ее распоряжение. Теперь Крис пытался есть, но подружка все еще сидела на его стуле, мешая двигаться. Гарри это показалось довольно странным, но сейчас не время было такое обсуждать.
Марго перевела взгляд на Мариуса.
- Не смотри так на меня. Я тоже давно знаю, - развел руками тот.
- Я не знала, но мне все равно, - поспешила сообщить Марго Лидия, когда их взгляды встретились. - Было бы странно, если бы он всем это рассказывал.
Кристина предпочла не реагировать на пристальный взгляд подруги. Она сделала вид, что пытается отряхнуть газету от налипших на нее крошек. Только Драгош попытался неловко улыбнуться Марго. Он был ответственным за прессу, а до этого редактором школьной газеты. Его отец был журналистом. Драгош с детства умел читать между строк. И сейчас он прекрасно видел, что Гарольд Эванс, или Гарри Поттер, вне его весовой категории. Слишком уж могущественные силы с ним связаны.
Члены Совета капитулировали даже до начала сражения. Марго разочарованно цокнула языком и плюхнулась на свое место, продолжая завтрак.
Студенты внимательно пронаблюдали за этим и продолжили шептаться между собой, хотя и без особого ажиотажа. Личность Гарольда Эванса была важна за границами школы, а не здесь, где он в очередной раз только что подтвердил стабильность своего главенства в Совете.

Глава 66

Глава 66

Рождественским утром Гарри проснулся в теплых объятиях Виктора и с удовольствием потерся носом о его шею. Утренняя щетина Виктора неприятно царапнула ему скулу, но Гарри к этому привык. Он и сам уже начал бриться по утрам, хотя до волосатости Виктора ему было еще далеко.
Гарри с удовольствием провел рукой по груди любовника, прислушался к биению его сердца и довольному сопению. Разве можно было представить себе более комфортное пробуждение? Особенно на Рождество. Приближался конец года, и в Гарри зрела иррациональная уверенность, что в следующем все изменится, больше не будет даже иллюзии покоя.
Гарри пришлось пережить пару не самых легких месяцев, но все могло бы быть куда хуже, если бы его не защищали надежные стены старой школы. Он словно оказался в оке бури. Мир всколыхнуло внезапное появление давно пропавшего Гарри Поттера, но профессора и студенты вокруг него делали вид, что ничего не происходит. Преподаватели стоически держали марку лучших в Европе и не позволяли себе ничего, что могло бы дискредитировать их: выставило бы некорректными или предвзятыми. А дети слишком обожали или боялись Гарольда.
Без косых взглядов не обошлось. Но все видели, что компания Гарри по-прежнему оказывает ему полную поддержку и предпочитали не связываться.
Но в большом мире все было не так просто.
Все европейские газеты, казалось, считали свои выпуски бесполезными, если в них не было пары строчек о Гарри. Знаменитые волшебники давали интервью, высказывая свою точку зрения о причинах, вынудивших Гарри скрываться, о его общении с Пожирателями смерти. Другие вспоминали его родителей и проклинали Гарри от их имени. Были те, кто встречался с ним как с Гарольдом Эвансом, они делились с магическим миром впечатлениями о нем.
Никто из родителей его друзей не заявил прессе о себе. Такая слава и навязчивое внимание журналистов никому не было нужно. Блетчли и Малфои, видимо, опасались последствий - их дома были окружены обычной волшебной защитой, которая надежно оберегала от магглов и всяких любопытствующих, но орду журналистов или набег Пожирателей не выдержала бы. Блеки и Левски, наверное, считали себя выше всей этой суеты. Люциусу же Малфою, Розье и бабушке Ромильды напоминать прессе о себе запретил, должно быть, Том. Их фамилии были известны с прошлой войны в негативном плане. Лишний раз напоминать людям о связи Гарри с Пожирателями смерти не стоило.
Гарри не знал, как реагировали на новости сами Пожиратели смерти. Никто не осмеливался обсуждать что-то с Темным Лордом или Беллой и Сириусом. Антуан, отец которого был Пожирателем, рассказал Гарри, что в письмах из дома его просили пояснить некоторые обстоятельства. Антуан написал отцу, что Гарри заранее предупредил его обо всем, и признание было инициативой Темного Лорда. Мистера Мейера это успокоило.
Долохов сам написал Гарри шутливое послание, из которого Гарри понял, что старый хитрец давно обо всем догадывался, но не знал наверняка.
Гарри боялся, что его завалят письмами, но этого не произошло. Защита школы не пропускала большую часть сов точно так же, как происходило на его первом курсе, когда все думали, что Гарри пропал.
Он получал только послания от своих знакомых. Поляковы, ди Адамо, Драко Малфой и другие волшебники выражали ему свое удивление, но Гарри не увидел в их письмах неприятия. Как он и предполагал много лет назад - у Гарри Поттера самого по себе не было врагов. Вся неприязнь к нему могла строиться только на том, чью сторону он примет. Но члены Ордена Феникса были под крылом Дамблдора, которому Гарри, кажется, понравился. А Пожиратели смерти и сочувствующие ориентировались на Темного Лорда. Скорей всего, они понимали, что за общением Гарри с Беллой и Сириусом стоит нечто большее, чем просто родственные чувства.
Впрочем, Гарри Поттер и Волдеморт пересеклись лишь однажды, много лет назад. И хотя все полагали, что, воскреснув, Волдеморт бросит все силы на уничтожение причины своего падения, он сам никогда ни о чем подобном не заявлял.

Драко весьма дипломатично заметил, что его отец был удивлен новостями. Но Люциус многое скрывал от своего сына. Гораздо больше о реакции Малфоя рассказал Абраксис, тому же, в свою очередь, поведала мать. Люциус прибежал к ней в утро, когда вышла французская статья - встрепанный и ошарашенный. До этого брат никогда не переступал порог ее дома и даже толком не был знаком с мужем. Но, похоже, новости заставили его забыть о снобизме Малфоев.
Люциус спрашивал у нее, знала ли Чарис о том, кто ее частый гость. Она честно ответила, что не знала и долгое время искренне полагала, что он отпрыск Беллатрикс. Малфой все время устало вздыхал при этом и высказал надежду, что Гарри не держит на него зла за попытку отсудить состояние. Чарис заверила его, что Гарри вообще мало на кого держит зло.
Драко же, в свою очередь, написал о том, какую реакцию новость вызвала у студентов Хогвартса. Она оказалась куда более бурной, чем у дурмстранговцев. После ареста Гарри мало было людей в Европе, не знавших, кто такой Гарольд Эванс. Газетные статьи дополнялись всевозможными сплетнями. Тем более что некоторые девчонки Хогвартса и так о нем уже шептались. Теперь же, кажется, Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли окончательно позабыли все сомнения и уверились в том, что он герой девичьих грез. Рон Уизли, в свою очередь, искренне Гарри возненавидел. Драко считал, что от зависти. Но никого мнение какого-то безвестного Рона не интересовало.
Новости дошли до Хогвартса с небольшим опозданием, ведь там никто не выписывал французских газет. Но «Ежедневный пророк» отстал от коллег всего на один день. Гарри даже думать боялся, за какую сумму они выкупили его интервью.
По словам Драко, в то утро большой зал Хогвартса взорвался. Люди кричали, смеялись и хлопали друг друга по плечам. В отличие от детей на континенте, англичане были запуганы редкими набегами Пожирателей смерти и невнятными слухами о возрождении Темного Лорда, распускаемыми Орденом Феникса. Здесь Гарри Поттер действительно был долгожданным знаменем победы светлой стороны и их надеждой, а не просто знаменитостью.
Некоторые друзья Драко тоже были убеждены, что Гарри не на их стороне, и ждать ничего хорошего от его появления не стоит. Драко не мог посреди Хогвартса разубеждать их, однако прозрачно намекнул на общение Гарри с Лестранджами и учебу в школе Темных искусств.
- Знаешь, он ведь мог обмануть Темного Лорда, - задумчиво протянул Забини.
- Даже звучит смешно, - презрительно фыркнула Панси.
- Звучало бы смешно, если бы до этого он не победил его каким-то хитрым способом, - возразила Дафна Гринграсс.
- Может, Поттер под фамилией Эванс втерся в доверие Темному Лорду, а теперь правда раскрылась, и наш Лорд будет пытаться убить его, - предположил Забини.
- Наверное, интервью Гарольд давал, чтобы убедительнее «втереться в доверие»? - презрительно фыркнул Драко.
- Но ведь тебе он врал, - заметила Дафна. - И спас от тебя Уизли и Грейнджер.
- Только потому, что поступил как джентльмен, - кисло заметила Панси. Гарри тогда действовал против нее и ее друзей, но это не значит, что Панси не оценила его мотивы. Она была романтичной девочкой.
Спорщики не пришли ни к чему конкретному, но сомнения у некоторых остались.

Мама Виктора великодушно простила сына за то, что он скрывал от нее правду, и теперь требовала, чтобы они, наконец, оформили свои отношения и прекратили позориться, раз уж правда выплыла наружу. Гарри пришлось ответить ей, что крестный пока возражает, а сам он несовершеннолетний. Насколько он понял, теперь Блек выдерживал ее сумасшедший натиск.
В дом Крамов регулярно пытались попасть журналисты. Ведь кроме Виктора, других близких людей Гарри не упомянул. Госпожа Радка подошла к вопросу разумно. Она велела им создать цивилизованную очередь и приходить по одному в день. Ее муж и старший сын были опытными политиками, а сама она завзятой сплетницей. Так что совместными усилиями им удавалось давать интервью, не упоминая ни о чем конкретном.
Сам Сириус сообщил, что получил письмо от Дамблдора с просьбой о встрече. Он предполагал, что между ними встанет вопрос о сотрудничестве, но вынужден был отказать даже во встрече. Сириус испытывал легкую неприязнь к Дамблдору. Он простил Тома, кое-как мирился с Питером, и теперь ему нужно было кого-то другого винить в смерти друзей. Возможно, Сириус мог бы вступить в Орден Феникса и шпионить за ними для Тома вместо Снейпа, которого из Ордена выгнали. Но актером Сириус всегда был посредственным, да и Том не хотел отправлять в распоряжение Дамблдора того, кто знает слишком много.
К тому же, Сириус все лучше и лучше ладил со своей будущей женой. Гарри это радовало. Свадьба должна была состояться летом и, кажется, все торопили это событие. В этих обстоятельствах столь опасная служба была совсем некстати. Если бы Том сам не принял решения оставить Сириуса в покое, Гарри пришлось бы просить за него.
Еще Сириус рассказал Гарри, что с ним связался один старый друг Поттеров - Ремус Люпин. Сириус честно признавался, что пару лет назад бросился бы к нему, не задумываясь, но теперь у Сириуса была новая жизнь. Его время занимала невеста и ее семья, да и Белла оказалась неплохим другом. И все это не давало ему казаться самому себе одиноким. К тому же Сириус подозревал, что Ремус ищет общения по приказу Дамблдора. Однако восстановить отношения с Ремусом тоже хотелось, если тот был честен.
Так что пока старые друзья ограничивались перепиской.
Тома реакция общественности на происхождение Гарри вполне устраивала. Да, не все восприняли новости положительно, но прошло слишком мало времени. Постепенно они должны были смириться с этим. К тому же, Том планировал постепенно выбрасывать все больше информации о Гарри, делая его более популярным. Пока не придет пора открыто объявить о его лояльности.

Пока же в своем маленьком уютном мирке Гарри нежился в объятиях любимого человека и раздумывал над тем, чтобы встать и посмотреть присланные на Рождество подарки. Последние пару лет ему дарили очень много всего, хотя то, что действительно нравилось и хотелось, могли подарить только самые близкие.
Убедившись, что просыпаться Виктор и не думает, Гарри выбрался из его объятий и, накинув теплый халат, обновил на комнате утепляющие чары. Потом он покормил Живоглота и отправился к столу, на который домашние эльфы складывали все подарки для него. Коробок больших и маленьких была куча. Гарри без особого интереса открыл одну маленькую от Либериуса. Внутри оказался ремень из драконьей кожи с серебряной пряжкой. Дорого, стильно и будет так же прекрасно смотреться в шкафу, как и все десять, которые Гарри подарили раньше. Случая надеть как-то все не представлялось.
Гарри тут же определил, какой подарок прислал Сириус - это была большая коробка в красной обертке с золотыми снитчами. Крестный обожал гриффиндорские расцветки. Стараясь сильно не шуршать оберткой, чтобы не разбудить Виктора, Гарри сунул нос в коробку и увидел там новенький блестящий вредноскоп. Стоило бы поставить его в гостиной, чтобы Марго и носа в нее не совала, пугаясь жутких звуков, которые артефакт при ней издавал бы. Гарри позабавила представленная ситуация.
Потом он нашел подарок Беллы - старинную книгу на змеином языке. Такие книги были чрезвычайно редкими и дорогими. Хотя большинство людей покупали кота в мешке. Вполне можно было наткнуться на какую-нибудь ерунду и всю жизнь хранить ее, как реликвию. К счастью, у Беллатрикс был Том, который смог перевести ей название книги. Гарри был рад получить древний справочник по зельям. Часть исследований в нем, наверняка, давно устарела, но кое-что было все еще любопытно.
Сам Том подарил Гарри сквозное зеркало. Тоже не самый распространенный артефакт. К тому же это был не совсем честный подарок, ведь вторую часть он ставил у себя. Хотя Гарри все равно был счастлив от того, что теперь может общаться с Томом напрямую. Он подавил порыв разбудить его прямо сейчас. Не от заботы о Томе. Гарри нутром чувствовал, что тот сердиться на ранний подъем не станет, а может и вовсе сам уже не спит. Просто, опять же, не хотелось будить Виктора. Так что Гарри взял следующий сверток в простой коричневой бумаге.
Этот подарок не выглядел опасным, но Гарри не знал, кто мог бы прислать такое, и на всякий случай проверил его парой заклинаний, а потом достал записку.

«Дорогой Гарри,
Перед своей смертью твой отец оставил эту вещь мне. Теперь пришла пора вернуть ее. Уверен, что ты найдешь достойный повод использовать ее.
Профессор Дамблдор»

Гарри нахмурился и развернул сверток. Он не мог и подумать, что у Дамблдора все это время была отцовская вещь. Можно было понять, почему старик не возвращал ее несколько лет, он ведь не знал, где Гарри находится. Но зачем придерживал до Рождества, ведь был осведомлен о месторасположении Гарри уже несколько месяцев?
Может быть, Гарри думал о Дамблдоре хуже, чем он был на самом деле, но ему пришло в голову, что старик хочет надавить на его совесть. В канун семейного праздника тот напоминал об убитых родителях, словно надеялся, что Гарри воспылает праведным гневом или хотя бы загрустит. Гарри не доставил ему такого удовольствия. Его сердце даже не забилось быстрее от предвкушения прикоснуться к вещи отца. Может быть, из-за того, что у него всегда был Сириус, к которому можно было прикоснуться в любой момент. Он был лучшим проводником между Гарри и родителями, который только можно было пожелать.
В свертке оказалась старинная мантия. Она была легкая, словно перышко. Гарри встряхнул ее и покрутил из стороны в сторону. Вещь явно была волшебная, иначе зачем отцу было оставлять ее у Дамблдора, а тому, в свою очередь, возвращать ее Гарри. После минутных сомнений Гарри накинул ее на себя. Тут же его тело пропало, и Гарри подавил изумленный вздох.
Это была мантия-невидимка! Конечно же! Сириус рассказывал Гарри о ней, но понятия не имел, куда она делась. Можно было только предполагать, что после погрома в доме Поттеров ее забрал Ремус Люпин. Оказывается, это сделал Дамблдор.
Впрочем, главное, что старик ее, в конце концов, вернул. Хотя для него, как и для Гарри, она была бесполезна. Существовало множество разновидностей заклинаний, делающих человека невидимым. Многие из них были даже светлыми.
Гарри хмыкнул, снял мантию и аккуратно сложил ее в шкаф. Ему не было ни малейшей нужды прятаться от кого-то в Дурмстранге. Он мог ходить куда угодно и когда угодно. Но мантия, судя по всему, передавалась в семье из поколения в поколение, так что стоило отправить ее в сейф к другим артефактом, только дать Сириусу насмотреться на нее вволю, предаваясь воспоминаниям.
Гарри принялся копаться в остальных подарках, выискивая что-то интересное.
Виктор подарил новую лисью шапку, которая понравилась Гарри в каталоге несколько месяцев назад. Конечно, он мог купить ее и сам.
Гарри взял отодвинутое сквозное зеркало и ушел в гостиную, чтобы болтать с Томом и не будить Виктора.
Как Гарри и ожидал, Том уже не спал и рад был поговорить. Даже несмотря на то, что они должны были увидеться через пару дней на Новогоднем балу. Гарри поспешил нажаловаться на Дамблдора и, выслушав долю возмущений еще и Тома, поинтересовался, как ему подарок Гарри.
Гарри знал, что он был единственным человеком, который дарил Тому подарки. Даже Белла и Сириус, хоть и держались при Гарри с Темным Лордом свободнее, чем все остальные, понимали, почему он снисходителен к ним. В отличие от Гарри, они не просто осознавали, что перед ними величайший темный волшебник и очень жестокий человек. Они видели куда больше дурных проявлений его натуры. Гарри, что бы ни делал, теперь постоянно был уверен в своей безопасности рядом с Томом. Беллатрикс и Сириус - нет. Гарри называл их всех семьей, но фактически Темный Лорд их своей семьей не считал.
Это была та самая нелепая ситуация, когда все участники фарса знают о лжи друг друга, но молчат.
Этим вечером Гарри предстояла маленькая йольская вечеринка, устраиваемая Друэллой. Приглашенных было не так много, но, конечно, больше, чем на обычных вечерних посиделках. Гарри нужно было расширить свою гостиную. Об украшениях, приглашениях, музыке и закусках должна была позаботиться Друэлла. Она впервые устраивала прием, и Гарри немного беспокоился за нее, потому что Ромильда и Лусия отказались ей помочь. Он знал, что обе не так уж плохо настроены к Друэлле, гораздо дружелюбнее, чем Чанг. Но прежде чем окончательно и бесповоротно принять главенство Друэллы, они должны были убедиться в ее состоятельности. Друэлла хорошо справлялась последние четыре месяца, хотя ее стиль сильно отличался от образа действий Сары. Похоже, все к новой командирше постепенно привыкли, и организация небольшого приема была ее «итоговым экзаменом». Гарри подозревал, что с подготовкой ей немало помогла мама.
Для Гарри эта вечеринка была единственным шансом потанцевать с Виктором.
Друэлла была права, и в настоящий момент почти все студенты в Дурмстранге были уверены, что в отношениях Гарри и Виктора наступил разлад. Кажется, некоторых это волновало даже сильнее, чем личность Гарольда Эванса - Гарри Поттера. Тома такое положение дел вполне устраивало. Ведь именно студенты были источником информации о Гарри для всего остального мира.
Гарри понимал, что в этот раз ему лучше даже не подходить к Виктору на зимнем балу.

Самого Виктора такое положение дел бесило. Он знал, что является для Гарри любимым и единственным, и ему претило скрывать это. Но он сдерживал гнев, потому что Гарри просил его. Они оба понимали, что Том легко разрушит установившееся равновесие, стоит ему только захотеть. Однажды ревность и вспыльчивость перевесят в Томе желание сохранить с Гарри хорошие отношения.
Иногда Виктору казалось, что в спину ему дышит огромный разъяренный зверь. Страшно было до чертиков, но он никогда не позволял страху руководить своими действиями. В конце концов, было в этом что-то и от квиддича. Виктор никогда не боялся делать финт Вронского - мчался к земле, держа метлу перпендикулярно к ней, всего лишь для собственного развлечения. Неужели теперь он не может спать с парнем, которого хочет Темный Лорд, ради любви?
Иллюзий насчет того, что сможет победить Тома, Виктор не строил. Даже если бы он присоединился к Дамблдору и приложил все усилия для того, чтобы уничтожить Лорда, Гарри бы ему этого не простил. Им пришлось бы сражаться друг против друга.
В то утро Виктор проснулся в постели один. Он немного понежился под одеялом. В комнате было тепло, значит Гарри обновил нагревающие чары.
На столе лежала уже разворошенная кучка подарков.
Сам Виктор был православным, как и вся его семья. Конечно, это было не маггловское православие, однако Рождество Крамы праздновали 7 января. Подарками же обменивались на Новый год. По такому же расписанию жили все ближайшие родственники и друзья, включая Поляковых. Но, конечно, для католиков делали исключение и дарили им подарки в декабре. В Дурмстранге с празднованиями в зимнюю пору вообще были проблемы, потому что все, кажется, отмечали разные события. А некоторые даже могли устроить скандал из-за приверженности к маггловскому Рождеству.
Гарри, по его собственным словам, был атеистом. Виктор считал, что Гарри вообще никогда не задумывался о вере, и подражал в своем убеждении Темному Лорду. Однако подарки на Рождество и сам праздник были для Гарри очень важны. До школы, когда Гарри жил у Дурслей, он никогда не получал нормальных подарков. Гарри даже не подпускали к праздничному столу.
Последние годы подарками Гарри откровенно баловали, но тот ценил их только от близких людей и несколько пренебрегал остальными. Большинству тех, кто присылал ему красивые яркие свертки, Гарри отправлял только открытки с поздравлениями.
Вот и сейчас на полу валялись зеленые и красные обертки, в которые заворачивали свои подарки выпускники Слизерина и Гриффиндора. Виктора немало забавляла эта приверженность нынешних и бывших студентов Хогвартса к цветам своего факультета. Но справедливости ради, Поляков рассказывал, что хогвартцев изумляет привязанность дурмстранговцев к теплой одежде. Им не понять, что такое промораживающий до костей холод, как важно всегда иметь под рукой вязаный свитер или бабушкин теплый платок, даже если на комнату наложены согревающие чары. Наверное, и с цветами похожая история.
Виктор неохотно поднялся с постели, раздумывая, куда мог уйти Гарри в такую рань. Вода в ванной не шумела. Вряд ли его вызвали по делам. Хотя случалось, что старосты по каким-то причинам просили его помощи в решении некоторых вопросов, но не утром же в Рождество! Большая часть детишек сейчас либо спала, либо разворачивала подарки.
Завернувшись в халат, Виктор направился в гостиную. Еще у дверей он услышал голос Гарри и кого-то еще. Удивившись, кому это понадобился главный староста в такую рань, Виктор осторожно выглянул из-за приоткрытой двери. Немногие в Дурмстранге знали, что Гарри и Виктор вместе ночуют.
- Я тебе не верю, - со смехом в голосе сообщил Гари своему собеседнику.
- Я никогда не лгу тебе, - лениво протянул тот.
- Здорово, что ты уточнил. А кому лжешь? - поинтересовался Гарри. Виктор невольно нахмурился. Гарри нередко говорил с ним самим таким кокетливым тоном, но только когда они оставались наедине.
Виктору иногда и самому становилось горько от того, насколько далеко с каждым годом Гарри отдалялся от своих друзей. Казалось бы, теперь он почти не лгал им. Они знали о Гарри всю правду, это должно было сблизить их. Однако, заигравшись в лидера и свиту, они теперь не могли остановить эту игру. Лишь Абраксис еще как-то держался, пытаясь сохранить хоть иллюзию близости. Друэлла, Крис, Мариус храбрились при посторонних, иногда мягко дерзили, но стоило Гарри бросить на них лишь один недовольный взгляд - покорно опускали головы.
Гарри никогда не расслаблялся с ними так, как с Виктором. Поэтому сейчас было странно услышать, что с кем-то еще Гарри настолько же легкомыслен.
- Всем, кому необходимо, - сказал Гарри его собеседник. - Не утруждаю себя ложью для развлечения.
Это опять вызвало со стороны Гарри взрыв смеха.
- Как ты умудряешься быть таким обаятельным мерзавцем?
- А ты?
- Моя обаятельность достигнута только твоими хитростями. И я не считаю себя мерзавцем.
- Брось, не преуменьшай свои заслуги, - с оттенком веселья попросил собеседник. И Виктор с некоторой оторопью понял, что Гарри говорит с Темным Лордом.
Того не могло быть в Дурмстранге, значит Гарри использовал какой-то артефакт для связи. Странно, что он не рассказал о существовании подобной интересной вещицы. Хотя Виктор вряд ли с восторгом бы отнесся к тому, что Гарри может в любой момент поговорить со своим «недобратцем».
Виктор не видел Темного Лорда с прошлого зимнего бала в Дурмстранге. Кажется, им обоим хотелось забыть о существовании друг друга. Темный Лорд не вызывал Виктора, а тот, в свою очередь, не делал ничего, чтобы как-то напомнить ему о себе.
В тот раз Гарри с Темным Лордом ссорились. Они оба пылали и во все стороны летели искры. Виктору редко доводилось видеть Гарри напуганным, но тогда он выглядел именно так.
До этого Виктор видел Темного Лорда-преподавателя рядом с Гарри. Тогда они еще кое- как соблюдали положенные при отношениях учитель-ученик правила. Между ними не было особой фамильярности, хотя Виктор понимал, что они сильно привязаны друг к другу.
Гарри неоднократно заявлял, что любит Тома как брата, Виктор подозревал, что Том хочет Гарри как любовника.
Но на самом деле Виктор никогда не видел, как они ведут себя друг с другом наедине, на что похоже их общение, когда рядом нет никаких раздражителей. Сейчас Гарри, кажется, нечего было скрывать. Темный Лорд ненадолго отрешился от своей ревности. И это был бы хороший разговор старшего брата с младшим. Но они флиртовали.
- Половина студентов Дурмстранга обожает тебя не потому, что я научил тебя чему-то или солгал о чем-то, а потому что ты их Счастливчик.
- Может, ты и прав. Когда ты учился, в Хогвартсе тебя обожали так же?
- Да, - без стеснения заявил Темный Лорд. - Но я прилагал для этого немалые усилия.
- Хей, я тоже стараюсь!
Виктор подумал, что на этом моменте разговора был бы весьма уместен нежный поцелуй между собеседниками. По крайней мере, он бы притянул Гарри к себе и поцеловал.
Виктор втянул в легкие воздух и осторожно прислонился к стене, прислушиваясь больше не к словам, а к интонациям. Темный Лорд рассказывал что-то о своей школьной жизни. Он называл незнакомые имена, но Гарри не переспрашивал о том, кто эти люди. Наверное, такая беседа была для Темного Лорда и его любимого ученика не первой. Виктор подумал, что никто на свете не знает о Лорде столько же, сколько Гарри. У них были на редкость доверительные отношения, от которых просто оторопь брала.
Виктор привык думать, что у Гарри от него почти нет тайн. Конечно, Гарри не рассказал ему, каким способом Темный Лорд достиг бессмертия, но оказалось, что Гарри не рассказал гораздо больше. Ни разу в его рассказах о летних каникулах не промелькнуло что-то вроде «эй, а знаешь, Том пробовался в школьную команду по квиддичу, когда учился в Хогвартсе». Конечно, самому Лорду о Викторе Гарри тоже вряд ли рассказывал. Разве лояльность к любовнику не должна быть сильнее?
Но сравнивать отношение Гарри к Виктору и его отношение к Темному Лорду уже значило признавать ранее не принимаемый во внимание факт.
Виктор давно не видел их вдвоем. Он знал, что Темный Лорд хочет Гарри. Он знал, что Гарри любит того, как брата.
Но на самом деле Гарри был влюблен. Он, очевидно, уже какое-то время видел в Темном Лорде соблазнительного властного мужчину и хотел его.
Стена холодила Виктору спину, а может, это внутри что-то сковало льдом. Мир вокруг на несколько мгновений подернулся какой-то вязкой пеленой.
Если все было именно так, зачем Гарри продолжал упорствовать и встречаться с Виктором, несмотря на все трудности? Гарри был верен и моногамен. Виктор был уверен, что Гарри ему ни разу не изменил. Хотя до этого момента он и не подозревал о его влюбленности.
Все же Виктор знал Гарри с одиннадцати лет и близко общался с ним с двенадцати. Гарри не стал бы пользоваться чувствами Виктора из политических, да и каких-то других подлых мотивов. У Гарри не было ни единой причины притворяться влюбленным. А если бы и были, он просто не стал бы делать ничего подобного. Разве что, он спасал бы этим Виктору жизнь. Но это не имело никакого смысла!
Болтовня за стеной смолкла. Виктор продолжал стоять у стены, когда Гарри вошел в спальню с легкой улыбкой на лице.
- О, я тебя не разбудил? - поинтересовался он, приподнимаясь на цыпочки и целуя любовника в подбородок.
- Нет, - заверил Виктор. - Болтал со своим братцем?
- Да, он подарил мне на Рождество сквозное зеркало, представляешь?
Гарри продемонстрировал Виктору артефакт. Его ничуть не смутило то, что Виктор мог слышать разговор. Словно там не было ничего, что нужно скрывать.
Может, Гарри и сам еще не знает, что влюблен?
- Ты был так впечатлен подарком, что не добрался до всего остального?
- Нет, это из-за того, что мне прислал подарок Дамблдор. Он вернул мантию-невидимку моего отца. Том посоветовал проверить ее на всякие чары. Но это может подождать.
Мантия заинтересовала бы Виктора в другой день, если бы он не получил гораздо лучший предмет для раздумий.
- Да?
- Ага, - кивнул Гарри. Он окинул Виктора многозначительным взглядом. - Я не хотел тебя будить, но теперь думаю, что мы можем провести утро Рождества поинтереснее, чем за разворачиванием подарков.
Гарри взял Виктора за руки и потащил к постели. Он нахмурился, когда Виктор не поддался в первые несколько мгновений.
Может, ему просто показалось, что в том разговоре был флирт? Гарри никогда ни с кем не флиртовал, кроме Виктора. Сказать по правде, возможно, кокетливый тон был естественен для расслабленного Гарри? Может быть, и с крестным, и с Беллатрикс Гарри разговаривал так же? Виктор видел Гарри рядом с ними не слишком часто.
Гарри посмотрел на Виктора с вопросом в глазах. Он не понимал, почему любовник колеблется и не откликается на недвусмысленный призыв.
Если бы Виктор был уверен, он бы затеял разговор прямо сейчас. Но с каждым мгновением собственные выводы казались все более смехотворными. Может, он просто дал волю ревности?
Виктор решил понаблюдать за Гарри и Темным Лордом во время зимнего бала, а потом позволил увлечь себя в постель. Гарри облегченно улыбнулся ему.

Зимний бал в этом году прошел с особым размахом.
Школьный совет ежегодно отправлял около тысячи приглашений: родственникам студентов и преподавателей, влиятельным персонам, возможным работодателям, корреспондентам. Составить список было не так уж просто, ведь нужно было учитывать интересы и потребности студентов. Потом составлялись и рассылались письма.
Далеко не все приглашенные откликались на них. Обычно гостей набиралось человек четыреста-пятьсот, ведь одновременно в школе редко проживало больше двухсот-двухсот пятидесяти студентов.
Но в этот раз явились не только все приглашенные, но и воспользовались традиционный припиской «+ 1 гость». Маги хотели посмотреть на знаменитого Гарри Поттера.
Все осложнилось тем, что Лидия и Марго все-таки осуществили свой план и организовали бал-маскарад. Большинство гостей, впрочем, пренебрегли костюмами, но от разноцветия мантий все равно рябило в глазах.
К счастью, преподаватели и Совет были в состоянии расширить бальный зал волшебством, иначе возникла бы ужасающая давка. Домовые эльфы сбивались с ног, подготавливая для всех вино и закуски.
В этот раз Гарри был полноправным хозяином вечера. Теперь, когда его личность была раскрыта, ему не было нужды прятаться от гостей. Ему пришлось поговорить со всеми, переходя от одного гостя к другому и постоянно улыбаясь. Практически все хотели поздороваться с ним и пожать его руку. Когда-то мама сказала Виктору, что Гарри предстоит блестящее будущее. Он никогда этого не отрицал, потому что некоторые вещи очевидны. Но только сейчас по-настоящему понял, как это будет выглядеть.
Это было хуже, чем толпа квиддичных фанатов.
За Гарри хвостом бродили Друэлла Розье и Абраксис Малфой. Иногда они что-то подсказывали, порой отвлекали внимание самых назойливых гостей. Виктор знал, что членам школьного совета очень хотелось бы сопровождать Гарри, когда тот общается с такими важными людьми, но наплыв гостей требовал от каждого досконального выполнения своих обязанностей. Впрочем, иногда кто-то из старост подходил к Гарри с какими-то вопросами, но тот коротко давал пояснения и отсылал работать дальше.
Виктор к Гарри подойти не мог. Темный Лорд прибыл едва ли не одним их первых в сопровождении Беллы и Сириуса. И не было в зале людей, которые не знали, или хотя бы не подозревали о том, кто такой Том Натхайр. Он не сводил с Гарри какого-то отвратительного хозяйского взгляда.
Виктор ненавидел это и не понимал, как сам Гарри терпит. Но тот иногда останавливался, легко находил Лорда взглядом и слегка улыбался.
Потом заиграл вальс. Начиная с первого курса, Гарри и Виктор танцевали друг с другом на зимнем балу хотя бы один вальс, но в этот раз традиция была нарушена. Занятый гостями, Гарри станцевал на этом балу только три танца. Он открыл вечер полонезом с Друэллой, потом станцевал менуэт с Беллатрикс и закончил вальсом с Темным Лордом.
Виктор наблюдал за тем, как они двигаются в лад, словно тренировались много лет подряд. Гарри о чем-то разговаривал с Лордом, и в этот раз они вовсе не ссорились. Никого уже не удивляло, что Темный Лорд улыбается Гарри.
Каким нужно быть идиотом, чтобы не понять ничего даже сейчас? Виктор плохо разбирался в чувствах, но не мог не увидеть очевидное. Гарри так никому не улыбался после смерти Сары. Гарри так наклонял голову, когда с ума сходил от желания, уж Виктору ли не знать.
- Красивая пара, - сказала мама, подойдя со спины.
Виктор вяло улыбнулся ей. Наверное, так же думали многие присутствующие, но в голосе матери было еще и сочувствие. От этого становилось немного больно.
- Я поговорила с Сириусом Блеком, - продолжила она. - Мне наконец-то удалось встретиться с ним лично. Обаятельный тип.
Виктор снова промолчал.
- Ну, что ты молчишь? Не интересно, что он мне ответил?
- Я знаю, что отказал, - пожал плечами Виктор.
- Тебя это не волнует? - рассержено поинтересовалась мама.
- Гарри через полгода станет совершеннолетним. Тогда все будет зависеть от его решений, а не от Сириуса Блека.
До сегодняшнего дня Виктор был уверен, что Гарри помнит о его предложении и в глубине души мечтает его принять. Но прямо сейчас Виктор не только видел, что Гарри влюблен в Лорда. Он понимал, что Гарри и сам об этом знает.
Мама тяжело вздохнула.
- Виктор, у вас с Гарри все кончено?
- Нет. По крайней мере, еще неделю назад я мог уверенно ответить тебе именно так.
- У Гарри что-то намечается с Темным Лордом. Мне жаль, мой милый, но ты должен отступить.
- И почему же? У них что-то намечается последние года два.
Мама посмотрела на него с опаской. Наверное, до этого момента она еще не понимала, насколько глубока проблема. Может, думала, что именно Сириус и фамилия Гарри основной аргумент против помолвки и свадьбы.
- Темный Лорд не проиграет, Виктор. Он всегда получает, что хочет. А Гарри, очевидно, любит его. Если ты встанешь между ними, тебя убьют.
- Гарри борется за наши отношения. Хотя я сам не знаю, почему. Они могли бы быть вместе уже сейчас. Но знаешь, мама, если кто-то и способен бороться с Темным Лордом и надеяться победить, то это именно Гарри Поттер.
Она немного помолчала, а потом заметила:
- Мне кажется, тебя он любит тоже. Наверное, боится сделать тебе больно расставанием.
- Я не нуждаюсь в подачках, но так просто Гарри не уступлю.
- Виктор...
- Нет, мама, вы сами меня так воспитали. Я не сдамся.

Гарри понравился бал. В кои-то веки ему не пришлось прятаться от излишнего внимания гостей. Он был рад снова увидеть Тома, прикоснуться к нему и насладиться танцем с ним. Гарри так же скучал и по Белле с Сириусом. Здорово было обнять крестного и послушать последние новости о Карле. Да и заметно округлившаяся Белла выглядела домашней и менее безумной.
Но Гарри очень устал после бала и, конечно, был чудовищно уязвим. Ему хотелось лечь спать, вытянуться на постели. Он даже попросил бы Виктора сегодня не беспокоить его, если бы не был уверен, что его возлюбленный и сам об этом догадается. Виктор проводил в спальне Гарри далеко не каждую ночь.
Но оказалось, что сегодня Виктор отказался от милосердия. Он ждал Гарри в его гостиной, оставив всего несколько свечей.
- Хорошо провел время? - поинтересовался он.
- Могло быть лучше, если бы не все эти гости, - устало буркнул Гарри. - Я почти не смог пообщаться с Сириусом и Беллой. Как же хочется вернуться на каникулы домой!
- А с Лордом, похоже, достаточно пообщался?
Гарри не увидел в вопросе подвоха, хотя тон Виктора заставил его поморщиться.
- Мы с ним немало болтали по сквозному зеркалу в последние дни.
- Но разве это могло сравниться с возможностью обнять его?
Гарри нахмурился и посмотрел на Виктора с недоумением.
- У меня сейчас нет сил разгадывать твои намеки. Это снова ревность? Мы же говорили об этом тысячу раз.
- Да, мы говорили, но ты никогда не рассказывал, что влюблен в него.
Гарри вздрогнул и молча уставился на Виктора.
- Очевидно любому, кто смотрит на вас вместе. Моя мама сказала, что нам с тобой лучше разойтись.
Гарри простонал и закрыл лицо руками.
- Твоя мама! Мерлин, как стыдно! Прости меня!
Виктор невольно вскочил со своего места.
- Ты не за то передо мной извиняешься, Гарри! Ты любишь другого и зачем-то встречаешься со мной! Я хочу объяснений!
- У меня с ним никогда ничего не было, кроме одного единственного поцелуя. И то я сразу же тебе о нем рассказал.
- Ты не говорил, что после этого воспылал к нему страстью.
- Не после этого, - коротко сказал Гарри.
- Значит, уже давно? Когда? - он сам не понимал, как ему удается сохранять спокойствие.
- Не знаю. Я просто понял это год назад, на прошлом балу. Мы ругались, а потом я вдруг понял, что хочу его. И я сам всегда говорил, что люблю его... Виктор...
Гарри был слишком вымотан, чтобы должным образом реагировать. Ему следовало упасть на колени, вымаливать прощение. Или, может, вскочить, обнять и целовать Виктора, доказывая, что все это ложь, что ему показалось. Но Гарри просто сидел на диване, опустив голову на руки, и едва сдерживал готовые политься слезы.
В груди сильно билось сердце. Он так боялся, что Виктор захочет его бросить!
- И почему же тогда ты продолжаешь спать со мной? Представляешь себе его в постели вместо меня?
- Нет! Никогда! Я люблю и хочу тебя! Даже не говори никогда, не думай о подобном. Когда я с тобой, между нами нет никого лишнего! Просто... Не знаю, что сказать, Виктор. Как извиниться и оправдаться. Но, несмотря на то, что я чувствую к нему, я с тобой и только с тобой навсегда!
- Мне не нужны никакие жертвы!
Они словно поменялись местами в этот момент. Как в тот день, когда Виктор бросил квиддич, и Гарри орал на него за это. Только в этот раз все было гораздо серьезнее.
- Это не жертва! Я хочу быть с тобой, провести рядом всю оставшуюся жизнь. Без тебя мне будет плохо, словно без руки или ноги.
- Значит, любишь двоих, но выбираешь меня? Почему?
Гарри посмотрел на него испуганно и промолчал.
- Почему?!
- Тебе не понравится ответ.
- Но я хочу его услышать.
Гарри снова спрятал лицо в ладони, а когда поднял его, Виктор увидел его слезы.
- Он бессмертен, а я - нет. У такой истории не может быть счастливого конца. Я уже как-то раз говорил тебе, что его бессмертие это путь одиночества. Том никогда не будет любить меня так, как любишь ты. Прости меня, пожалуйста. Прости, что я чертов эгоист. Но я так хочу тепла. Я не могу страдать от безответной любви... Это так больно, Виктор, тянуться и не получать ничего в ответ.
На лице у Гарри было столько боли, что впервые за весь вечер Виктор испугался за него. Гнев и собственная боль уступили место жалости и сочувствию. Гарри рос в ненормальной семье, где его ненавидели, а потом через испытания вознесся на самую вершину магического мира. Гарри нужна была помощь, чтобы перенести все это нормально. Но никто ему ее не оказывал. Конечно, он нуждался в тепле и не мог от этого отказаться.
Гарри, кажется, не понимал того, что видели сегодня все гости и обитатели Дурмстранга. Темный Лорд любил Гарри. Может, великий и ужасный сам не понимал этого, но он смог бы дать Гарри достаточно тепла, пусть и немного иного, чем то, что давал Виктор.
Виктор был добр и нежен, храбр и безрассуден порой, терпелив, но решителен. Он соблюдал собственный кодекс, согласно которому старался не подслушивать, не изменять, не лгать...
Но Виктор не был святым. И, кажется, не был настолько же благороден, как Антон Поляков.
Виктор не сказал Гарри, что Том любит его.
Вместо этого он обнял своего любовника покрепче и прижал к себе, осушил его слезы поцелуями, привычно спустился губами и языком со скул к шее, ключицам. Гарри был в его руках, как пластилин.
Виктор чувствовал себя последним мерзавцем. Но ведь Темный Лорд поступил бы на его месте точно также. И Гарри бы это понравилось?
Они удалились в спальню, а из кармана мантии Гарри на пол выпала бумажка из печенья с предсказаниями. Та же самая, что каким-то невообразимым образом попадалась ему третий год подряд.

Глава 67

Глава 67

Заместитель министра Долорес Джейн Амбридж аккуратно отложила последний номер «Ежедневного пророка», пододвинула к себе чашку чая со сливками, сделала маленький глоток и допустила небольшую улыбочку, потому что напиток показался ей идеальным. Она оглядела стены своего кабинета, украшенные тарелочками с изображением котят.
Это была маленькая радость на фоне других больших разочарований, но нужно было баловать себя хоть чем-то, сдерживая внутреннюю бурю.
Все началось с пропажи Мальчика-Который-Выжил несколько лет назад. До этого они безмятежно жили в уютном послевоенном мирке, восстановив постепенно все утраченное. Не было почти никакой политической интриги, по-настоящему громких скандалов или событий, выбивающихся из рабочей колеи.
Конечно, в том, что произошло с Гарри Поттером, не было вины Долорес. Она не имела никакого отношения к отделу опеки и тем более к делишкам Альбуса Дамблдора. Но как раз за год до исчезновения мальчишки Долорес стала заместителем министра. Она была многим обязана Фаджу и, одновременно, имела на него большое влияние - то, что было плохо для него, становилось таким же и для нее. История с поисками мальчика потрепала всех.
Начальника отдела опеки и его заместителя выгнали из министерства, а единственный оставшийся после их ухода сотрудник был настолько потрясен последовавшей доскональной проверкой, что вскоре вынужден был уйти на пенсию. Отдел собрали заново, но Долорес не сомневалась, что пройдет немало времени, прежде чем они смогут достойно работать.
Дамблдор в итоге все же вынужден был покинуть пост президента Международной Конфедерации Магов, хотя и держался на нем около двух лет в ореоле постоянно то всплывающего, то затихающего скандала. Ему с трудом удалось удержаться в Визенгамоте.
Министр же потерял доверие избирателей и веру в себя самого.
С этим можно было работать, если бы не пропажа философского камня, которую все пытались тщательно прикрыть, не сбежавший из Азкабана Сириус Блек, которого почему-то чрезвычайно взволновало исчезновение крестника, не помешавшийся в Хогвартсе Локхарт, известный своими опусами по всему миру, и в довершение смутные слухи, а потом и прямые заявления Дамблдора о воскрешении Того-Кого-Нельзя-Называть.
В последние месяцы своего печального правления Фадж выглядел откровенно больным. Долорес, да и все министерство, ожидали его неминуемой отставки, особенно после того, как из Азкабана сбежали все заключенные там Пожиратели смерти. Долорес пришлось пережить несколько неприятных месяцев, потому что нужно было поддерживать Фаджа, одновременно прикидывая, перед кем выслужиться, чтобы не потерять свое кресло замминистра в будущем. Но все закончилось гораздо плачевнее, чем люди надеялись.
Фадж был убит теми самыми Пожирателями смерти. Долорес сидела рядом с ним в тот роковой вечер и долго благодарила всех богов за то, что уцелела.
Но оказалось, что она уцелела не случайно.
Тело Корнелиуса еще не успело остыть, как к ней пришел Люциус Малфой и предложил выдвинуть ее кандидатуру на пост следующего министра магии. Признаться, о таком она и не мечтала. Ни для кого в министерстве не было секретом, что она является преданным и умным подчиненным. Однако все они знали о ее садистской жилке. Министром ее бы не выбрали. Но Люциус Малфой готов был платить всем недовольным за молчание.
И хотя Долорес, как и Фадж, неоднократно во всеуслышание заявляла, что считает Дамблдора старым манипулятором, хотя она вслух упорно отрицала саму возможность воскрешения Темного Лорда, Долорес не была глупа. Соглашаясь с Люциусом, она соглашалась с Темным Лордом. На ее руке не было метки, но она была целиком и полностью на темной стороне.
Впрочем, несмотря на старания Малфоя, министром Долорес не стала, хотя кресло заместителя ей удалось удержать. Это было не так уж плохо, ведь Скримджер был упертым типом. Он не признавал возрождения Лорда, одновременно пытаясь противостоять Пожирателям и Дамблдору. Долорес была уверена, что долго ему не прожить.
Но настало неспокойное время обысков и подозрений, как в семидесятых. Хотя Пожиратели не нападали на мирных жителей, все боялись их. Каждый подозревал соседа и дрожал от мысли увидеть над своим домом зеленый череп с выползающей из него змеей.
Во всем этом хаосе однажды Гарри Поттер и объявился в Отделе Тайн. Долорес поняла, что возненавидит мальчишку, как только узнала, что он заявился столь нахально. Прошел по коридорам никем не узнанный и потребовал пророчество о себе и Волдеморте. О! Если бы Долорес доложили всего на пять минут раньше! Она встретила бы мальчишку и его сопровождающего во всеоружии в Атриуме. Она смогла бы потешить свое самолюбие и преподнести настоящий дар Темному Лорду.
Конечно, с момента своего возрождения тот ни разу не дал никому понять, что желает убить Гарри Поттера, но ведь мальчишка пропал пять лет назад. Трудно было поверить, что он вообще до сих пор жив. Долорес втайне считала, что какая-то темная семья давно избавилась от этой докуки.
Но поймать Поттера не удалось. Зато пропала Берта Джоркинс. Не приходилось сомневаться в том, что она мертва. Порой Долорес задумывалась, как эта глупая женщина оказалась впутана в историю с Гарри Поттером, и не стоит ли обвинить мальчишку в ее смерти. Но Скримджеру такие игры были не по вкусу, так что Долорес переключилась на более важные задачи.
Даже во всей круговерти министерской волокиты для нее не прошел незамеченным арест Гарольда Эванса и последующие события.
В то утро министерство стояло на ушах. Демпстер Уигглсвэйд, возглавивший отдел международного сотрудничества после смерти Бартемиуса Крауча - старина Барти всегда нравился Долорес своими бескомпромиссными методами и жестокостью, она сожалела о его смерти, ведь он вполне мог бы стать достойным министром, - прибежал к Долорес в настоящей панике. Раньше он был ее подчиненным в отделе магического правопорядка. Как два бывших слизеринца они неплохо ладили друг с другом, так что вполне естественно, что он искал ее поддержки и совета.
- Это скандал, мисс Амбридж! Настоящий скандал! - заверил он ее.
- У нас прочный союз с Французским правительством, - улыбаясь, заверила она. - Нашим отношениям не повредит арест британского подданного. Особенно если он замечен в чем-то противозаконном.
Конечно, Амбридж сомневалась, что мальчишка на самом деле что-то знает или как-то замешан в деятельность Темного Лорда. Обвинения были смехотворными. С тем же успехом можно было ее саму арестовать за общение с Люциусом Малфоем.
- Да какой он наш подданный, - отмахнулся Уигглсвэйд. - Нет никакого Гарольда Эванса. Имя, наверняка, поддельное. Проблема не в этом.
- А в чем же?
- Вы никогда не слышали о Гарольде Эвансе, мисс Амбридж?
- Признаться, нет.
- Ну да, конечно, у вас же нет детей, - пробормотал Уигглсвэйд. - Понимаете, я сомневаюсь, что сейчас во всей Европе найдется десяток чистокровных детишек, которые не слышали бы об этом мальчишке хоть краем уха. Будь то Хогвартс, Дурмстранг, Шармбатон или какая-нибудь крохотная немецкая школа. Вам любой расскажет, какой Гарольд красавчик и умница. По крайней мере, так его характеризуют мои дочери, а я сомневаюсь, что, учась в Хогвартсе, они видели его кроме как на любительских фото.
- Но что же с того?
- Когда дети о чем-то просят, им очень трудно не уступить. И поверьте, сегодня к вечеру все детишки от Англии и до Болгарии будут убеждать родителей в том, насколько не прав французский аврорат. А ведь некоторые родители весьма влиятельны. Я не хочу быть замешан в этот скандал, мисс Амбридж. Кингсли отправился в Париж. Искренне надеюсь, что у него хватит благоразумия решить дело миром.
Скандал тогда действительно поднялся нешуточный.
И теперь оказалось, что источником его опять стал Гарри Поттер. Кажется, мальчишке на роду написано быть в центре новостного урагана. Долорес ему завидовала и ненавидела. Однако она давно плавала в мутных политических водах и прекрасно видела, откуда весь этот клубок разматывается.
Гарри Поттер был на стороне Темного Лорда, и пока Долорес пользовалась деньгами Люциуса Малфоя, ей следовало любить противного мальчишку, как родного сына. Это, впрочем, не означало, что им нельзя воспользоваться для упрочения своего положения.

Грядущее лето оказалось полно праздничными событиями.
Едва Гарри вернется из школы, он должен будет присутствовать на свадьбе Сириуса и Карлы. Торжество обещало быть грандиозным.
После них наконец-то вступал в брак Либериус - к радости родителей, с выбранной ими девушкой. Либериус очень хотел, но постеснялся выбрать Гарри шафером. Нагрузка была бы большая, а Гарри частенько оказывался занят. Тем не менее, не присутствовать на бракосочетании Гарри просто не мог себе позволить. Либериус ему был не чужой.
В начале июля Флер грозила разродиться маленьким Поляковым. У Александра пока не было детей, так что Антон вполне мог стать отцом продолжателя молодой династии. Виктор собирался стать крестным, так что Гарри не мог пропустить и этот праздник.
Белла супруга порадовала в конце февраля. Она произвела на свет слабенького мальчишку, но целители обещали ему благоприятное будущее при должном уходе. Лестранджи не собирались жалеть денег ни на целителей, ни на зелья. В этом поколении семьи кроха Реджинальд был единственным мальчиком, именно он был единственной надеждой на то, что род не прервется.
Беллатрикс предложила Гарри стать крестным. Они даже отложили крестины на несколько месяцев, ожидая, пока Гарри приедет на каникулы. Это была большая честь. Гарри был взволнован. Он любил Беллу. Ему очень хотелось увидеть ее сына, стать для малыша тем же, кем был для него Сириус и даже больше.
Но и о собственном маленьком торжестве забывать не стоило. Гарри на много месяцев запомнил состоявшийся у него и Виктора после зимнего бала откровенный разговор. Еще какое-то время он просыпался по ночам от кошмаров, судорожно нащупывая теплое тело под боком, прижимаясь к шее и груди губами.
Он дьявольски боялся потерять Виктора. Конечно, он бы не умер, как Сара. Но после ее смерти Крам был самым близким и родным человеком для Гарри. Даже просто его уход был бы слишком болезнен. Он опустошил бы душу Гарри.
Поэтому предложение пожениться больше не казалось таким абсурдным. Это все еще было рискованно, но Виктор был готов пойти на это, Гарри же больше не видел в себе сил отказывать.
Как он вообще мог это делать, когда сказал Виктору в лицо, что влюблен в другого?!
Так что Гарри принял у Виктора кольцо.
Он не мог его носить открыто, поэтому оно обычно болталось на цепочке у Гарри на груди.
У них не могло быть свадьбы с сотнями гостей, как у Сириуса и Либериуса. Да им и не хотелось такой публичности. Маленького торжества, на которое пришли бы только самые близкие, было бы достаточно. Впрочем, Гарри не мог позволить себе даже этого. Каждый знающий был опасен.
Он не мог пригласить Беллатрикс, потому что она донесла бы Лорду, несмотря на всю привязанность к Гарри. Нельзя было предупредить и Сириуса, потому что тот теперь был слишком приближен к Лорду, который мастерски владел легилименцией. Виктор поостерегся сообщать своей болтушке матери или отцу и брату, которые наверняка попытались бы его отговорить. И, конечно, нельзя было пригласить самого Тома. Это было логично, ведь он был основной причиной всей секретности. Но после Виктора он также был самым дорогим для Гарри человеком. Его хотелось видеть рядом в такие важные моменты.
Виктор рассказал только Антону, которому предстояло стать свидетелем. Гарри, со своей стороны, попросил Абраксиса. И Антон и Абри были чертовски напуганы этим предложением. Кажется, благосклонность Темного Лорда к Гарольду уже ни для кого не была секретом. Друзья боялись за Виктора. Но Крам и Поттер были уверены в своем решении. Антон и Абри поклялись молчать и обещали помочь.
Некоторое время после разговора с Абри Гарри ловил на себе его обеспокоенные взгляды.
- Послушай, - обратился он к Малфою, наконец оставшись наедине. - Я попросил тебя, потому что после Сары ты мой самый лучший друг. Но если это слишком большая ответственность для тебя, только скажи. Я могу аккуратно стереть тебе воспоминания. Ты даже не заметишь.
- Нет! Я не разболтаю! - рассердился Абри.
- Я знаю, поэтому и попросил тебя.
- Но, Гарри, я не могу перестать беспокоиться. Темный Лорд... что-то подсказывает мне, что ему такие тайны не по вкусу.
- Если Темный Лорд когда-нибудь узнает, обещаю, что он не причинит вреда ни тебе, ни твоим близким. Даже если мне придется умереть для этого.
Абри только вздохнул. Он вовсе не хотел, чтобы Гарри умирал. Но, кажется, Гарри и Виктор и без Абри отлично понимали все риски, которые собирались взять на себя.
Между тем события в школе продолжали идти своим чередом. Виктор надолго оккупировал библиотеку, одолжив у Гарри мантию-невидимку. Вообще-то школьному персоналу не запрещалось читать что угодно из библиотечных фондов в любое время дня и ночи. Не было никакой нужды в секретности. Так что Гарри решил, что Виктор зачем-то изучает его подарок на Рождество. Дело началось с простой проверки - нет ли на мантии-невидимке вредных чар, но, кажется, все зашло слишком далеко. Гарри предпочел не мешать.
Ему нравилось, когда возлюбленный чем-то увлекался. Это позволяло Гарри надеяться, что квиддичная карьера действительно была не так уж и важна.
Как обычно, последние школьные семестры для него закрутились вокруг очередных выборов в школьный совет. В такое время он как никогда хорошо понимал Тома, который предпочитал быть диктатором и тираном, отказавшись от демократии во всех ее проявлениях.
К Рождеству Абраксис выбрал из своей стайки журналистов того, кто мог бы сидеть в школьном совете вместо него. Это был небезызвестный Гарри Туат О'Рейли. Мальчишка был почти фанатом Гарри, и можно было не сомневаться в его верности. Кроме того, он был довольно ловок и сообразителен.
Гарри сначала немного смущала восторженность Туата в присутствии его кумира и желание услужить в каких-то мелочах. Туат был нездорово влюблен и отлично осознавал, что никогда не получит ответа на свои чувства. Он мог часами сидеть не двигаясь, просто наблюдая за Гарри, и воспринимал возможность коснуться, как благословление небес. Гарри иногда слегка трепал его по плечу, но никогда не допускал большего, опасаясь дать бедняге хоть какую-то надежду. Он и так почти не сомневался в том, что по утрам в душе Туат представляет себе именно Гаррин светлый образ.
Гарри постепенно привык к странностям Туата точно так же, как к постоянному «хвосту» из «охранников». Ведь тот был настоящей умницей и писал поистине искрометные статьи.
Гарри не знал, кого Мирослав собирается выдвинуть на должность ответственного за прессу, но не сомневался, что они задавят его количеством.
Главной старостой девочек предстояло стать Друэлле. За нее Гарри собирался бороться с особой настойчивостью. В конце концов, он обещал ей это, если она хорошо проявит себя. Пока что Друэлла оправдывала все ожидания. Конечно, она не была Сарой. И, наверное, никогда не сможет занять в сердце Гарри ее место, однако лидером Друэлла была вполне достойным.
Гарри долго думал, кого сможет выдвинуть на должность секретаря. Он уже почти отчаялся и собирался оставить это место на откуп Марго. Он и так почти составил совет только из своих.
В этот раз Гарри не сомневался в результатах голосования. Хотя элемент неожиданности всегда оставался. В прошлый раз Либериус умудрился удивить их всех. Однако теперь Гарри, наученный горьким опытом, обстоятельно поговорил со своими друзьями, объяснив им, чем чреваты отступления от плана.
Мариус только посмеялся над этой беседой, беззлобно сострив насчет Либериуса. Бывшего Главного Блек не уважал, и поступать так же опрометчиво ни за что не стал бы. Уж Мариус-то разбирался в хитросплетениях школьных интриг куда лучше, чем даже Гарольд. Криса беседа Гарри тоже развеселила. Он всегда следовал за Гарри, ему и в голову не пришло бы делать что-то настолько рискованное, не посоветовавшись с ним сначала.
Четвертым членом совета, на которого Гарри мог рассчитывать, была Лидия. С первого своего дня она примкнула к их мужской компании и до сих пор не подводила. Друэлла и Юн держали Лидию под наблюдением, пресекая малейшие намеки на ее союз с Марго.
Кристину своей было не назвать, однако она обычно не противоречила Гарри в важных вопросах. Когда в совете случались обсуждения каких-то спорных моментов, она не стеснялась высказывать собственное мнение, часто возражала Гарри, поддерживала Марго и Мирослава. Иногда ей удавалось Гарри переубедить, чем она очень гордилась. Но когда дело доходило до голосований, Кристина всегда голосовала так же, как Гарри. Он это очень ценил.
Гарри заранее поговорил с Кристиной о Друэлле. После небольших колебаний, она согласилась выдвинуть ее кандидатуру. Гарри был уверен, что Кристина не подведет.
В целом состояние дел в совете кардинально отличалось от того, что было два года назад. Гарри это и радовало, и пугало.
Сейчас между ним, Марго и Мирославом все-таки оставалась некоторая конкуренция. Они чаще всего проигрывали, но оппозиция держала Гарри в тонусе. Он знал, когда его решения не совсем удачны. Марго сообщала об этом мгновенно, поднимая невероятный шум.
Но в следующем году такого не будет. Друэлла, Лидия, Крис и Туат могли дать неплохие советы, но ни за что не стали бы Гарри противоречить. Оставалось только надеяться на здравый смысл Мариуса и секретаря, которого предложит Марго.
Перед голосованием и экзаменами дурмстранговцам предстояло пережить очередной урок выживания в лесу. Малышня ужасалась и надеялась повторить «великий подвиг» Гарольда Эванса. Старшие тревожились о том, как бы мелочь не пострадала слишком сильно.
Гарри был весь в заботах, когда Каркаров вызвал его к себе в кабинет.
Они не так уж часто и пересекались. Каркарова всегда приглашали на заседания полного школьного совета, где помимо блистательной семерки присутствовали все старосты, и по желанию приглашенные члены клубов. Студент, которому приходило такое приглашение, как правило, не отказывался. А вот Каркаров советы не посещал. Гарри раз в месяц заходил к нему сам, чтобы передать какую-то информацию или бумаги, но они всегда говорили только о школьных делах.
Похоже, сбагрив Гарри Темному Лорду, директор, наконец, вздохнул спокойно и постарался забыть о его детских эскападах, как о страшном сне. Гарри это немного огорчало. Пусть Каркаров и не питал к Гарри привязанности, но для него директор был первым взрослым волшебником, который принял деятельное участие в судьбе Гарри и перевернул весь его мир. Ему директор искренне нравился, даже если доверять Каркарову было рискованно.
В то утро Гарри привычно вскарабкался по высоким ступеням в преподавательскую башню. Здесь же были и личные комнаты Виктора, только повыше, чем кабинет директора. Бегать сюда давно стало привычкой, и помогало сохранять нормальную физическую форму.
Каркаров тяжело вздохнул, когда увидел гостя, и предложил ему чай. Гарри уселся в кресло напротив директора.
- От вас снова неприятности, мистер Поттер, - недовольно сообщил Каркаров. - Профессор Дамблдор и английское министерство магии предлагают мне поучаствовать в программе по обмену. Они хотят принять несколько наших студентов. Я, конечно, отказался. Потому что не готов допустить чужаков к нам.
Гарри успел только открыть рот, как директор поднял руку в протесте.
- Только не говорите, что это с вами не связано. Разумеется, они хотят видеть вас. И вы в вашем интервью сами это им предложили.
- Вы отказались, сэр, в чем же неприятность?
- Теперь Скримджер прислал письмо вам лично, - скривился Каркаров. - Я не читал, только проверил на заклятия. Тем не менее, что-то мне подсказывает, что вы согласитесь поехать в Англию после прочтения.
Гарри опасливо взял свернутый пергамент и пробежал взглядом текст. Каркаров был прав, предложение было заманчивым. Но решал не Гарри, дело было за Томом.
- Скримджер предлагает пересмотреть дело Сириуса, если я соглашусь посетить Хогвартс в этом году.
- Наш Лорд вряд ли сочтет это достойным поводом.
- Да, тоже так думаю. Тем более Сириус вполне свободно передвигается в некоторых других странах, - пожал плечами Гарри. Ему хотелось бы очистить доброе имя Сириуса, сделать ему такой неповторимый подарок на свадьбу. Но любого правительства, не подконтрольного Тому, Гарри справедливо опасался. Второй раз сидеть на допросе ему не хотелось. Даже если его недолгое заключение было довольно комфортным.
- Они просто так не сдадутся, - заметил Каркаров.
- Думаю, что не сдадутся. Но это не моя проблема. Им нечем на меня давить. Да если бы и было, я вряд ли смог бы поспорить с Темным Лордом.
Игорь бросил на Гарри любопытный взгляд.
- Действительно не смогли бы, мистер Поттер? - уточнил он. - Мне кажется, если кто-то и спорит с ним, это только вы.
Гарри пожал плечами.
- Только в самых крайних случаях, если на кону жизни моих близких.
Каркаров улыбнулся.
- Последние несколько месяцев у меня словно гора с плеч свалилась. Я наконец-то чувствую, что не зря забрал вас у магглов.
Гарри улыбнулся ему в ответ.
- Спасибо вам за это. Думаю, для меня все закончилось бы не лучшим образом, пойди я в Хогвартс.
- Для меня, наверное, тоже, - задумчиво кивнул Игорь, потирая свое левое предплечье, где теперь всегда мягко и тепло пульсировала метка. Она никогда не вела себя так до возрождения Темного Лорда, и давно уже ни у кого не вызывала отвращения.
Они допили чай и разошлись. Каркарова ждала методичка по травологии, составленная Макиярви, а Гарри подготовка порталов для забрасываемых в лес групп.
Впрочем, оказалось, что Скримджера не так легко смутить не только отказом, но и многозначительным молчанием.
Всего через пару недель Каркаров отдал Гарри очередное письмо. На этот раз министр пригрозил Гарри арестом Снейпа. Вряд ли кто-то на самом деле знал, что Гарри как-то связан с мрачным зельеваром. Но Дамблдор выгнал Снейпа из Ордена Феникса, лишив своего доверия и во многом защиты, потому что по какой-то причине Снейп не выдал никому местоположение Гарри еще несколько лет назад. Может, в другом случае директор и не позволил министру достать своего сотрудника, но Дамблдору тоже хотелось видеть Гарри в Хогвартсе.
Снейпа было жаль. Гарри никогда своих не бросал. Он вызвал Тома через сквозное зеркало, хотя не очень надеялся на положительный результат. Тем более у Тома были свои способы выручать Пожирателей смерти из беды.
- Слишком опасно, - подтвердил его подозрения Том, нахмурившись.
Иногда казалось, что тот догадывается о задуманной Гарри и Виктором свадьбе. Может, в Гарри говорила мнительность и подозрительность, и он видел то, чего не было.
- Сириус прекрасно обойдется и без оправдания Британским правительством, а как вытащить Снейпа, я подумаю.
Он немного помолчал.
- У меня, впрочем, есть дело в Хогвартсе, которое я могу доверить только тебе или сделать сам, но... Рисковать тем, что Дамблдор или Скримджер потом не выпустят тебя, я не буду.
- Что за дело? - поинтересовался Гарри.
Том зло скривил губы.
- Я не могу найти кольцо Слизеринов.
- Что? - недоуменно нахмурился Гарри, а потом понял, что могло стоять за этими словами. - Один из твоих... сам-знаешь-чего?
Он был один в своей комнате во время разговора, но рисковать бессмертием Тома не собирался никоим образом.
- Да.
Гарри кивнул. Он и раньше подозревал, что Том перешел ранее известные границы магии, создав четыре хоркрукса, но тот впервые признавал это вслух.
- Он был спрятан в доме моего деда со стороны матери. Учитывая, что дневник и медальон оказались не на месте, я решил проверить и... кольцо. И Мерлин знает, где оно теперь! Я подозреваю, что Дамблдор уже добрался до него.
- Не нервничай раньше времени. Возможно, его, как и медальон, утащил кто-то из своих.
- Это слабое утешение.
- Так ты хочешь, чтобы я нашел в Хогвартсе кольцо?
Том на другой стороне неровно выдохнул сквозь зубы.
- Нет. Это бесполезно. Я хочу, чтобы ты достал из Хогвартса пятый - диадему Равенкло.
Гарри изумленно втянул в себя воздух.
- Пять? Том! Да ты совсем!..
Гарри подавил порыв вскочить и отбросить от себя зеркало от расстройства.
- Впрочем, мой кусочек случайный...
- Я собирался сделать семь, - поморщился Том.
- Мерлин, ну зачем!
- Самое сильное магическое число. Я же говорил тебе, что хотел провести ритуал. Но я не успел.
- Кольцо и медальон Салазара, дневник, диадема Равенкло, что-то от Гриффиндора или Хаффлпафф?
- Мне не удалось найти ничего от Гриффиндора. Это чаша Хельги.
Иногда Гарри становилось действительно не по себе от того, как сильно Том изуродовал самого себя. Это была его плата за власть. Хотя Гарри принимал и любил Тома таким, каким он был, понимал, что без всего им сотворенного вряд ли бы они когда-нибудь встретились, это не избавляло от внутренней горечи.
Именно жажда власти Тома, его способность переступить через что и кого угодно ради своей цели не давала Гарри довериться ему, позволить себе отцепиться от Виктора.
- Как бы там ни было, все это не стоит того, чтобы рисковать тобой. Дамблдор не выпустит тебя из Хогвартса.
- Но какой им резон похищать меня? Даже без твоего участия меня освободили из аврората. Если я начну во всеуслышание говорить о том, что меня удерживают насильно, они не посмеют держать меня в Хогвартсе.
- Ты отмечен, - напомнил Том. - Это не безопасно. Я не собираюсь избавлять тебя от метки из-за такой ерунды.
- Твоя душа не ерунда.
- Мы не можем быть уверены в том, что она в опасности, - поморщился Том. - В любом случае, я уверен, что медальон, дневник и чаша сейчас в безопасности. И, конечно же, в Дурмстранге или рядом со мной в безопасности и ты.
Гарри хранил медальон, и ему было очень приятно от того, что Том уверен в нем, несмотря на то, что сделали Люциус и Регулус. Гарри не знал, куда спрятан дневник. Зато подозревал, что Чашу давно хранит Беллатрикс.
Тем не менее, вопрос об отъезде Гарри в Хогвартс больше не поднимался. Гарри занялся подготовкой к экзаменам.
Он к тому же все больше волновался о Викторе, который окончательно зарылся в библиотеке. Оказалось, что он нашел какие-то старые записки Гриндевальда, каким-то чудом сохранившиеся в библиотеке. Многие студенты могли сказать, что их деды и прадеды сражались на стороне Гриндевальда, а Дурмстранг даже несколько гордился тем, что выпустил такого выдающегося студента. Теперь уже никто не вспоминал о том, что когда-то его исключили из школы за аморальное поведение и злоупотребление Темными искусствами.
Гарри стремление Виктора пойти по стопам бывшего Темного Лорда не слишком нравилось. Он подозревал, что за этим скрывается попытка сравняться с Томом. Ему не хотелось никакого противостояния между любимыми людьми, особенно вызванного им самим.
Тем более Том был гением, при всем своем уме и старании Виктору было с ним не сравниться в магическом противостоянии.
- Не волнуйся, - нарочито легкомысленно пожал плечами Виктор в ответ на беспокойство Гарри. - Я всего лишь читал о Дарах смерти. У Гриндевальда были довольно глубокие исследования на эту тему.
- Дары смерти? Это что-то из сказок барда Бидля?
У него не было времени на чтение детских сказок, но порой в разговорах других детей проскальзывало что-то об этом. Однажды Сара даже рассказывала ему какую-то из сказок Бидля на ночь.
- Это не сказка. По крайней мере, не во всем. Братья Певереллы реально существовали. К слову, ты ведешь от них свою родословную. Может, их и правда одарила Смерть, кто знает, что за чудеса творились в те далекие времена? А может, они были великими волшебниками? Кто-то возводил на трон истинных королей, кто-то основывал школы, а кто-то создавал непобедимые волшебные палочки. О Воскрешающем камне не известно ничего. А вот существование Старшей палочки это одна из страшных легенд прошлых веков. Ее кровавый след довольно легко проследить где-то до начала двадцатого века. Думаю, что Гриндевальду удалось завладеть ею.
- А после него Дамблдору? Ведь он победил Гриндевальда в поединке? Интересно. Впрочем, зачем тебе-то все это?
- Я думаю, что твоя мантия это третий Дар Смерти. Обычные мантии-невидимки могут служить пять-десять лет, а потом их эффект слабеет. Твоя же, если верить Дамблдору, служила еще твоему отцу. Учитывая, что ты вел род от Игнотуса Певерелла, можно предположить, что она та самая.
- Предлагаешь мне завернуться в нее и прожить сто лет невидимым и одиноким? - насмешливо поинтересовался Гарри.
Виктор фыркнул и отмахнулся. Он не сказал Гарри, но его больше интересовала именно Старшая палочка. Он не думал об убийстве Темного Лорда. Гарри такого бы не простил ему. Но с ее помощью можно было, наконец, говорить с Темным Лордом совсем с других позиций, перестать скрывать отношения с Гарри.
Хотя Виктор не представлял себе, как мог бы достать Старшую палочку. Ведь у него не было шансов победить Дамблдора.

Между тем учебный год, наконец, подошел к концу. В последний день перед началом экзаменов Гарри созвал школьный совет. Крис с помощью Ромильды красиво украсил их торжественный зал и позаботился о напитках.
Гарри уже привычно устроился в кресле в центре и с задумчивой улыбкой осмотрел шестерых своих коллег и шестнадцать старост. Они с нетерпением посмотрели на него в ответ. Умные, любопытные и амбициозные ребята были полностью подчинены ему сейчас. Со значительной частью из них предстояло сегодня попрощаться. Не навсегда, конечно. Они еще увидятся в светских гостиных, на работе, на балах.
- Кем ты собираешься стать после школы? - поинтересовался Гарри у Кристины, вместо того, чтобы сказать что-то торжественное.
- Мама подыскала мне место стажера в нашей Комиссии по экспериментальным чарам, - гордо заявила Кристина.
- Ничего себе! - восторженно отозвался кто-то из старост. - Это же очень опасно.
- Мне по силам, - самодовольно ответила Кристина. - Нужно только сдать экзамены по Чарам и Трансфигурации на отлично, но, думаю, я справлюсь.
Насколько Гарри знал, отец Кристины был значительной персоной во Французском министерстве - руководителем какого-то департамента или даже заместителем министра. У родителей Кристины было влияние, но, похоже, они не могли себе позволить оставить дочь дома до замужества. У них был еще и сын, который обучался в Шармбатоне.
- А я пойду замуж, - просто сообщила Марго, оценивая реакцию окружающих на это заявление.
- Вот уж от тебя не ожидали, - протянул Мариус.
Она только пожала плечами. На самом деле предварительные сговоры и браки в семнадцать и восемнадцать лет в их кругу были настолько обычным делом, что скорее ситуация Кристины была удивительна.
- Я пойду в редакцию к отцу, - сообщил Мирослав. - Надеюсь, они не заставят меня начать с разноса кофе.
- Что ж, я рад, что вы определились, - кивнул Гарри. Он сам все еще не мог сказать того же о себе. - Итак, начнем с меня. Я пробыл на посту главного старосты год. Желает ли кто-то предложить другую кандидатуру?
Он вприщур осмотрел всех своих коллег. Они промолчали.
- В таком случае, Кристина, кого ты предложишь на свое место?
Она усмехнулась и пожала плечами.
- Друэллу Розье.
Марго и Мирослав поморщились. Все остальные поддержали кандидата. Марго что-то быстро записала в протокол собрания.
- Мирослав, - предложил Гарри. Тот вздохнул и оглядел собравшихся.
- Как будто мои слова то-то изменят, - фыркнул он. - Предлагаю Марселино Гарсия.
Гарри на секунду задумался, вспоминая этого мальчика. Тот тоже был шестикурсником, но они никогда особо близко не общались. Когда-то Марселино приятельствовал с Мариусом, но их пути давно разошлись.
Тем временем Маргарита и Кристина подняли руки в знак поддержки товарища. Возможно, Марселино действительно был неплох в своем деле, а может, трое семикурсников хотели напоследок продемонстрировать совету свое единство. Гарри терпеливо подождал несколько мгновений. Он знал, что никто их не поддержит, но был обязан дать это время.
- Отклонено, - сказал он, наконец. Троица опустила руки. Похоже, они и так особо не рассчитывали на победу. - Предлагаю выбрать Туатмумхайна О'Рейли.
- Да он же фанатик, - поморщился Мирослав. - Хотя понимаю, почему ты выбрал его.
Между тем Крис, Мариус и Лидия подняли руки в поддержку Туата. Гарри ободряюще улыбнулся им. В кои-то веки голосование шло, как запланировано.
- Принято, - кивнул Гарри. - Что ж, последний пункт и можем перейти к старостам. Марго, кого ты предлагаешь себе на замену?
Она сделала дерзкое выражение лица. Гарри, напрягся, ожидая, что она назовет какое-то особо неприятное имя.
- Мне все равно! - пожала плечами она. - Я даже не думала об этом. Все равно же задавите количеством. Предлагай, кого хочешь!
Гарри нахмурился, и посмотрел на нее с подозрением. Как она умудряется все делать назло? Гарри как раз сам рассчитывал на нее и тоже не подготовился. Повисла пауза. Мариус закашлялся, скрывая смех, а до остальных, похоже, быстро начала доходить причина молчания. Все старательно скрывали улыбки.
- Что ж, - прервал тихое хихиканье Гарри. - Отлично. Предлагаю на место нашего секретаря Элиота Колдингса. Он все равно уже знает все правила лучше меня.
Марго, на чьем лице успело появиться торжествующее выражение, тут же скривилась. Кристина и Лидия недоуменно переглянулись. Но Крис уже невозмутимо поднял руку, за ним Мариус и все остальные.
- Принято, - сказал Гарри и утвердил новый состав школьного совета.

Глава 68

Глава 68

Беллатрикс осторожно прокралась по коридору, то и дело подозрительно оглядываясь. Она посещала дом на площади Гриммо всю свою сознательную жизнь и знала расположение комнат. Беллатрикс помнила и дядю Ориона, и тетку Вальбургу, и мелких Сириуса с Регулусом. Обычно она не считала дом опасным для себя.
Но после Азкабана так трудно было отличить опасное от безопасного, так трудно вспомнить некоторые вещи, что это иногда заставляло ее теряться и совершать странные поступки. Порой Белла даже осознавала, что совершает странные поступки, но не могла остановиться. Но иногда Рудольфусу или даже милорду приходилось объяснять ей, что она ведет себя неправильно.
Гарольд - чудесный, милый Гарольд - почти никогда не вмешивался в ее дела и разговоры, слушая с улыбкой или отвечая на все вопросы в письмах. Ромильда тоже никогда не перебивала, но только потому, что боялась. Это лишь бесило.
Сегодня Сириус, наконец, женился на той старой бесприданнице. Разве пристало главе рода Блеков, да еще и такому соблазнительному мужчине, брать за себя девицу двадцати трех лет, которая не принесет в род ни одного ценного артефакта? Она и ее толстая семейка Белле совсем не понравились, но их кровь была чиста. Толстые австрийцы дрожали от одного взгляда на Беллатрикс, и она не отказала себе в удовольствии почаще привлекать их внимание.
Но этой Карле, похоже, нравился дом, значит, она была не так уж плоха. Девчонка подошла к Беллатрикс и даже попыталась поговорить с ней. Белла посмеялась над ее попыткой, но храбрость оценила.
Беллу раздражала воркующая мамаша Вагнер, и толпы гостей, которых хотелось проклясть чем-то болезненным. Но она знала, что должна держать себя в руках. Темный Лорд приказал ей это. Но иногда его приказы было так тяжело выполнить. Она судорожно хваталась за палочку, но рядом всегда оказывались Нарцисса, Рудольфус или Гарольд, чтобы остановить ее руку.
Рудольфус пытался отобрать палочку силой, за что быстро поплатился неприятным проклятием и уполз искать утешения у братца.
Нарцисса приносила шампанское и расспрашивала о Реджи. Белла знала, что мальчик здоров, но не более того. Он был слишком мал и еще не делал ничего интересного. Милорд настоял, чтобы она отдала его свекрови, и Белла не особо сопротивлялась. Она с большим удовольствием исполняла поручения любимого повелителя, чем возилась с пеленками. Она выполнила свой долг перед семьей, смогла выносить наследника. Сам Реджи ее волновал гораздо меньше, чем милорд и Гарольд. Она и так позаботилась о мальчике, упросив Гарольда стать его крестным.
Гарольд приглашал Беллу танцевать. Никто, кроме него и Сириуса не позволял себе такого, но последний сегодня был занят только своей глупенькой невестой. Белле очень нравилось танцевать! В этом было что-то от сражения! Кажется, в молодости она точно так же крутилась в этом самом зале. И, возможно, именно здесь впервые встретила Темного Лорда. После Азкабана Белла не могла сказать с уверенностью.
Гарольд так хорошо танцевал! Он был все еще немного ниже ее, но это не мешало ему крепко держать партнершу, уверенно направляя. Иногда Беллу действительно поражало, как при всей своей миролюбивости и спокойствии Гарольд умудряется быть таким властным лидером. Даже над ней - правой рукой Темного Лорда, могущественной волшебницей и женщиной старшего возраста.
Но, конечно, лучше всего он смотрелся в объятиях милорда. Белла искренне наслаждалась, когда видела, как ее Лорд ведет Гарольда по залу, как они легко перехватывают и откликаются на каждое движение друг друга, словно когда-то были одним целым.
Впрочем, они были такими не только в танце. Гарольд и Темный Лорд хорошо справлялись с чем угодно, когда были вместе.
Они оба были лидерами, но почему-то Гарольд не считал зазорным без сопротивления уступать Лорду. Не из страха. Иногда Белле в голову закрадывалась крамольная мысль: Лорду почти болезненно необходимо было доминировать, Гарольд знал об этом, и сила его была в том, что он позволял Лорду такую слабость. Гарольд легко мог начать сопротивление, но для хорошего настроения Лорда смирял себя в мелочах. Наверное, взамен, за закрытыми дверями тот уступал в чем-то крупном?
Никто не знал точно, а с Беллой открыто еще и побаивались обсуждать, но говорили, что именно Гарольд помог Темному Лорду возродиться. Поэтому тот изменился. Никто, в общем-то, не жаловался.
Белла слышала краем уха разговоры о том, может ли Темный Лорд жениться на Гарольде. Когда-то они шептались о ней, как о возможной любовнице, не допуская даже мысли о большем. Но в этом случае все чувствовали - Гарольд просто любовником никогда не будет.
И Белла была, пожалуй, счастлива оттого, что два ее самых любимых человека на свете будут вместе.
Но пока до этого было далеко, и она после бала кралась по страшному затихшему дому, чтобы найти комнату Гарольда и убедиться, что он в полном порядке, что никто не похитил его и не повредил ему.

Лето стало непрерывной чередой всевозможных праздников и официальных мероприятий. Один вечер они поздравляли Флер и Антона с появлением на свет сына. Антон пыжился от гордости так, словно рожал отпрыска лично, и болтал больше обычного. А уже на следующий вечер Гарри танцевал на свадьбе Поля ди Адамо и его драгоценного Левски-старшего. Они, наконец, довели друг друга до алтаря, несмотря на ссоры и противоречия между родителями.
Несмотря на разные страны, сплоченность темного магического сообщества была потрясающей. Гости на большинстве вечеринок были одни и те же с небольшими изменениями. На свадьбе у Либериуса его чопорный отец закрыл глаза на присутствие только одного известного полукровки - Гарри Поттера, а вот Антон и его семья были более терпимы к статусу крови гостей. И если на маленьких мероприятиях вроде ежемесячных собраний литературного клуба сложно было увидеть единство темного сообщества, то громкие мероприятия, где присутствовало несколько сотен гостей, наглядно демонстрировали, что в сложившейся в мире ситуации границы между государствами перестали волновать темных волшебников. Они настолько боялись угнетения своих древних прав, что готовы были объединиться под руководством одного человека против светлых и магглорожденных, а не по национальному или территориальному признаку.
Величайшей глупостью со стороны светлых лидеров было довести их до такого отчаяния. Впрочем, возможно, если бы не своевременное появление Темного Лорда, их удалось бы додавить и обессилить, не спровоцировав серьезного сопротивления.
Хотя возможно, со стороны светлых такая политика не была преднамеренной. Угнетение темного волшебства началось с начала двадцатого века, и было делом рук не одного поколения. Светлые семьи, а тем более магглорожденные, редко передавали политические цели по наследству. В конце концов, они даже знания о темном волшебстве не могли сохранить.

На все приемы по прошлогодней договоренности Гарри являлся в сопровождении Тома. Даже к Антону пришлось идти не с Виктором. Гарри было больно так оскорблять любимого человека, но это делалось для безопасности Виктора, а между Гарри и Томом все равно не происходило ничего страшнее невинного флирта и беглых прикосновений.
Пусть даже все магическое сообщество и думало иначе.
Их начали приглашать в гости одним приглашением, а это уже что-то да значило. Гарри и раньше подозревал, что Том отнюдь неспроста поставил такое странное условие. А теперь и вовсе убедился в этом.
Гарри боялся оказаться на месте Беллы, боялся быть опозоренным связью с Темным Лордом, в которой все окружающие будут считать его грязной потаскухой, продавшейся за силу и власть. Гарри не хотел отношений и опасался огласки.
Том устроил огласку без отношений. И Гарри с удивлением понял, что никто не стал вести себя с ним хуже.
Они не видели ничего плохого в возможной связи с Темным Лордом. Не только потому, что любое внимание лидера темной стороны было желанным для его сторонников.
Гарри честно не понимал, почему, помня террор прошлой войны, зная мерзкий характер своего повелителя, эти люди думали, что между Гарри Поттером и лордом Волдемортом серьезная связь, а не мимолетная любовная интрижка.
На руке Гарри была метка, но каким-то непостижимым образом люди вокруг считали его в чем-то равным Лорду. Они считали, что Гарри в состоянии повлиять на него! И когда Лорд сердился, они косились на Гарри, взглядом прося защиты. Что творилось в головах у этих бедных людей?
Гарри привык к поклонению в Дурмстранге, он привык, что люди поворачиваются, когда он входит в помещение, и замолкают, когда он говорит. Но раньше это были студенты, а теперь так поступали взрослые. К своему ужасу, Гарри начал привыкать даже к тому, что волшебники кланяются, когда он и Том, рука об руку, входят в зал.
И это было ужасно. И прекрасно. Он не был амбициозен, но он жил с людьми, для которых каждое проявление власти было важным. Гарри не мог не подхватить у них часть мировоззрения.
На самом деле, получив прошлым летом разрешение встречаться с Виктором, Гарри с легким разочарованием решил, что увлечение Тома и впрямь было не слишком велико, раз тот так легко отступил. Облегчение, впрочем, все равно было сильнее. Но он же должен был понимать всю ситуацию лучше. Том не знал, что такое отступление!
Он просто решил не торопиться. Том был бессмертен, в его распоряжении было все время этого мира. Гарри же, учитывая длительность жизни волшебников, будет молод и привлекателен еще не один десяток лет. Зачем ссориться, если можно просто переупрямить?
Когда Гарри все это, наконец, понял, он знал, что должен разозлиться, но, честно говоря, был настолько восхищен Томом, что его сердце билось как сумасшедшее от возбуждения.
Все это, впрочем, ни капли не убеждало Гарри в том, что, завоевав свой трофей, Том станет с ним хоть сколько-нибудь бережно обращаться. Тому не нравилось слово «нет», но это не значило, что он в Гарри влюблен.
В глубине души Гарри знал, что свадьба с Виктором плохая идея, но теперь он даже не мог отказаться.

Его день рождения отпраздновали в доме Сириуса. На совершеннолетие полагалось устроить выдающийся бал, но они не стали этого делать. Собрались только хорошие друзья: Сириус и его супруга, Белла, Долохов, Том, Антон и Флер, Абри с Лусией, Крис и Ромильда, Мариус, Драко, Друэлла и, конечно же, Виктор. Но даже такую небольшую компанию Том не мог пригласить в свой штаб, ведь большинство не были и не собирались становиться Пожирателями смерти.
Вечер был чудесный! Они немного выпили, играли в фанты, танцевали, а Белла даже сыграла на рояле и спела с Друэллой дуэтом. Мать Беллатрикс тоже в девичестве была Друэллой Розье, хотя они не были близкими родственницами. Дам это позабавило, они разговорились и, наверное, смогли бы подружиться, общаясь больше.
Вечер немного портили только переглядывания Виктора и Тома. Последний ничем не выказывал своей неприязни, лишь насмешливо усмехался, но Виктор в хмурых взглядах себе не отказывал. Конечно, он оставался отмеченным Пожирателем смерти и не смел дерзить. Ему, может, и вовсе не следовало приходить, но семнадцатилетие было очень важной датой в жизни волшебника.
Такая дружественная обстановка позволила Гарри затеять в уголке беседу с Абраксисом. Собственная приближающаяся свадьба заставляла задуматься о чувствах лучшего друга.
- Уже больше года прошло, - сказал ему Гарри. - Может быть, пора снова начать встречаться с другими девушками?
Абри искоса посмотрел на него.
- Я знаю, что ты заботишься обо мне, но странно слышать такое от тебя, - пробормотал он после паузы. - Крис говорит то же самое, но от тебя я ждал полной поддержки моей позиции.
- И что же это за позиция? Хранить ей верность до конца дней своих? Она бы не одобрила. Ты сам знаешь.
- Да при чем тут это, а? Я просто не хочу другую, - Абри усталым жестом потер глаза. - То есть хочу, конечно, мне семнадцать, в конце концов. Но это не то! Черт, Гарри, у нас с ней, конечно, была не такая эпичная любовь, как у тебя и Виктора, но она мне со второго курса нравилась. Мне не нужен какой-то нелепый суррогат. Да и... через год или два я женюсь на Лусии. Она мой хороший друг. Я не буду ей изменять.
- Это звучит очень грустно, Абри.
- А что бы делал ты на моем месте? Что, если бы Виктор умер? Или... Темный Лорд?
Гарри невесело усмехнулся.
- Думаю, если бы с Темным Лордом опять что-то случилось, я и вся моя семья веселой гоп-компанией отправились в Азкабан, нам было бы не до переживаний, - сыронизировал он. - А если серьезно, наверное, ты прав. Я бы не смог исцелиться за год. Прости, что полез с этими глупостями. Мне просто тяжело видеть тебя таким подавленным.
Абри в ответ улыбнулся.
- Мы все знаем, что ты заботишься о каждом из нас, даже если не часто демонстрируешь это. Но твоя забота одна из причин того, что ты прекрасный лидер.
Их уединение нарушил Сириус. Он вышел в центр гостиной с бокалом, сказал длинный, но забавный тост, а потом торжественно подарил Гарри часы на цепочке.
- Честно говоря, сначала я хотел купить новые, - сказал он. - А потом подумал, что тебе будет приятнее получить что-то от предков, что-то, что связывало бы тебя со мной. Это часы Найджелуса Блека. Он наш с тобой общий предок. Жил где-то в начале прошлого века.
Гарри с благоговением взял в руки часы и открыл золотую крышечку. Внутри было пять стрелок, цифры и крохотные изображения планет.
- Потрясающе, - прошептал он.
- Они немного старомодные, но надежные, - довольно сообщил Сириус.
- Спасибо, крестный, - поблагодарил Гарри и крепко обнял его. В объятия тут же влезла Беллатрикс. Обычно Гарри не раздумывал много о семье, своей значимости для Сириуса или Беллы, но было чертовски приятно в очередной раз понять, что он член их семьи.
Вообще-то подарков прислали очень много. Кажется, весь волшебный мир решил поздравить Мальчика-Который-Выжил с днем рождения. Конечно, Гарри разворачивал только свертки, приходившие от знакомых людей. Но домовики потом рассказали ему о том, что находили в посылках. Женщина по имени Молли Уизли, которая, вероятно, была матерью школьного врага Драко - Рона, прислала теплый вязаный свитер с большой буквой Г на груди. Рубеус Хагрид, по словам Тома - Хогвартский лесник - подарил Гарри ужасный до смешного шоколадный торт с розовым кремом.
Это был самый лучший день рождения за всю жизнь Гарри. Дурсли когда-то об этом дне вообще не вспоминали, ну а теперь спокойно могут и не вспоминать, потому что Гарри официально стал в волшебном мире совершеннолетним и больше не нуждался ни в чьей опеке. Школьные друзья всегда пытались сделать праздник Гарри хорошим, но он лгал им о дате, и это немного омрачало ситуацию. Теперь же он тридцать первого июля радовался жизни и рассматривал подарки с самыми близкими людьми. И все проблемы на некоторое время отошли на задний план.

- Прежде чем мы это сделаем, все уверены? - уточнил Антон.
Он сам, Гарри, Абри и Виктор стояли в небольшой, но чисто убранной комнате в незнакомом доме. Рядом с ними, с терпеливым ожиданием на лице застыл полный мужчина - болгарский чиновник. Это был его дом. Чиновника нашли Виктор с Антоном. Гарри предполагал, что они заплатили ему немалую сумму за молчание об этой церемонии. Гарри предложил внести свою лепту, но Виктор только укоризненно посмотрел в ответ.
Выбраться для бракосочетания Гарри было непросто. Он теперь редко выходил из дома без многочисленной охраны, Сириуса или самого Темного Лорда. За ним не следили, конечно, его охраняли от авроров, безумцев-фанатиков или любых других неприятностей. Гарри давно уже не возражал, но иногда это создавало проблемы. Вот как сегодня.
Однако он смог отговориться прогулкой с Абраксисом. Они обещали не бродить по большим городам, где всегда найдется кто-то внимательный. Гарри только недавно сдал экзамен на аппарацию в одном из лояльных Тому министерств. Теперь взрослые были уверены в его безопасности и считали, что ему нужно больше аппарационной практики.
День был чудесный. Светило солнце, но было не слишком жарко. В свете, проникающем через окна в комнату, танцевали пылинки. И хотя они были волшебниками и всегда легко могли переместиться туда, где стояла чудесная погода, Гарри казалось, что есть что-то символичное в том, что именно здесь в этот день так хорошо.
- Я просто хочу убедиться, потому что мы все уже в смертельной опасности. Рано или поздно Темный Лорд все узнает. А он не отличается здравомыслием в гневе, и вряд ли будет выяснять наши мотивы.
- Антон, если ты не хотел в этом участвовать, следовало сказать раньше, - поморщился Виктор.
- Если ты хочешь этот брак, я стану свидетелем, - покачал головой Антон. - Не хочу, чтобы рядом с вами стоял в этот день кто-то другой. Вы долго к этому шли, и я знаю, что вы любите друг друга.
Абраксис подозрительно посмотрел на Гарри и поспешно опустил взгляд. Антон был достаточно наблюдателен, чтобы уловить это минутное колебание.
- Просто подумай о своей жизни, - попросил Антон. - Гарри, скорей всего, останется в живых в любом случае, но тебя не пощадят, Витя.
- Я хорошо все обдумал еще в тот день, когда увидел на лбу Гарри шрам, - спокойно ответил Виктор и взял Гарри за руку. Она была ледяная и вялая. Тогда Виктор положил ее между своих ладоней и слегка растер.
- Когда Темный Лорд узнает, я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы защитить вас, - хрипло сообщил Гарри. - Ему придется убить прежде меня.
Он сжал руку Виктора в ответ и слабо улыбнулся Абри. Тот неожиданно уверенно кивнул.
- Если честно, я считаю все это дурной затеей, - прошептал он. - Но пойду за тобой хоть в пекло. Я тебе доверяю свою жизнь.
Гарри подавил желание обнять его и расплакаться. Эмоции зашкаливали, и большую часть времени Гарри либо не чувствовал вообще ничего, либо чувствовал слишком ярко.
Антон повернулся к чиновнику и решительно кивнул.
- Начинайте.
Тот, кажется, вообще не слышал ни слова из их разговора, или просто очень сильно нуждался в тех деньгах, которые ему заплатили. Он важно занял место у небольшого переносного алтаря и раскатал какой-то свиток.
- Я так полагаю, что все уже высказались и тех, кто скажет что-то против или замолчит на всю оставшуюся жизнь, здесь нет?
- Молчим-молчим, - фыркнул Антон, очевидно, не в силах сдержать язык за зубами.
- Я мог бы сказать красивую речь о любви, но вряд ли вам это нужно, - сказал чиновник, улыбнувшись Гарри и Виктору.
Они оба вздрогнули и сильнее сжали свои сомкнутые руки. Теперь, когда колебаться было поздно, а споры закончились, неожиданно ярко пришло осознание - все, они здесь. Сейчас будет заключен их брак.
- Вы уже прошли множество препятствий по жизни, держась рука об руку. Сегодня ваши неприятности не прекратятся, но я уверен, что вы сможете вынести их ради друг друга. Достаньте ваши палочки, чтобы обменяться потоками магии и кольцами. Свидетели, вы тоже.
Гарри мог сомневаться, мог бояться за своего жениха и свидетелей, мог любить не только Виктора. Но на самом деле уже два или три года, сначала робко, а потом все с большим нетерпением ожидал этого момента. Он действительно хотел встать перед Виктором и почувствовать, наконец, ту магию, кусочек которой ощутил когда-то на свадьбе Регинлейв и Александра.
- Я тебя люблю, - сказал Виктор, глядя Гарри в глаза. Он облизал губы в волнении. Виктор прекрасно понимал, какие мысли сейчас крутятся в голове его любовника.
- Я тоже тебя люблю, - ответил Гарри. Уж в этом-то он был уверен. Он первым поднял свою волшебную палочку.
Они одновременно взмахнули ими, рядом точно так же поступили Антон и Абраксис. И в помещение хлынула волна волшебства, которая наполнила их сердца легкостью и спокойствием. Гарри вспомнил все счастливые моменты, которые когда-либо переживал с Виктором, он вспомнил отца и мать и подумал, что они точно так же сразу после школы поженились. Сердце билось как сумасшедшее, Виктор казался самым красивым человеком на земле.
Их первый совместный вальс и робкий разговор. Матч по квиддичу, где Гарри был ранен, и Виктор аккуратно опустил его на землю. Утро, когда Виктор увидел у Гарри на лбу шрам. И вечер, когда они впервые занимались любовью в библиотеке.
И Гарри знал, что точно так же Виктор вспоминает все их лучшие моменты и считает Гарри верхом совершенства.
Хотя бы в этот момент, пока сама магия связывала их.
А потом постепенно все ушло, кроме чувства счастья. Но оно уже не было таким всепоглощающим.
- Теперь можете обменяться кольцами, - тихо напомнил о себе чиновник.
Гарри и забыл о его присутствии. Он улыбнулся Виктору, а потом повернулся к Абри. Тот тоже выглядел совершенно счастливым и быстро протянул Гарри приготовленное заранее кольцо. Оно было простым - без драгоценных камней, только с короткой надписью на английском: «Навсегда в моем сердце». Гарри мог бы позволить себе любое дорогое кольцо. После совершеннолетия он получил полный доступ к хранилищам своей семьи. Но Виктор все равно не смог бы носить свое кольцо иначе, чем на цепочке на шее, точно так же, как и Гарри.
На кольце, которое Виктор надел на палец Гарри, было написано то же самое, только на болгарском языке.
Чиновник улыбнулся и быстро что-то записал в своем свитке. Потом все четверо молодых волшебников поставили под его записью свои подписи и получили по экземпляру брачного соглашения.
- Можете поцеловаться.
Молодожены не стали дожидаться повторного предложения. Гарри бросился к Виктору на шею под радостное улюлюканье Абраксиса. Антон взорвал хлопушку и всех осыпало конфетти.
У них было маленькое торжество только для четверых. Не миллионы цветов, а всего пара букетов. Не роскошный бал на сто персон, а всего лишь обед в хорошем ресторане.
Слегка пьяный Антон утащил Гарри в сторонку, пока Виктор отлучался в туалетную комнату.
- Сегодня твоя первая брачная ночь, - важно сказал он. - Думаю, кто-то должен поговорить с тобой «про это».
Гарри, выпивший в честь собственной свадьбы не один бокал шампанского, фыркнул в кулак.
- Серьезно? Мы с Виктором вместе так давно, а ты думаешь, что между нами ничего не было?
- Ну, в том, что было - не сомневаюсь, но вряд ли ты с кем-то это обсуждал, - справедливо возразил Антон. - Ты ведь получаешь удовольствие в постели? Виктор не делает тебе больно?
Гарри неверяще посмотрел на него.
- Ты пьян сильнее, чем мне казалось. Я похож на человека, который продолжал бы поддерживать отношения с тем, кто делает мне больно?
- Вообще-то, да, похож. Если, конечно, ты любишь этого человека, - пожал плечами Антон.
- И по-твоему Виктор... наш Виктор способен причинять мне боль в постели? Ты плохо его знаешь, если так думаешь. Он бывает жестковат и бескомпромиссен, но не со мной!
- У него не так много опыта было до тебя, так что он мог просто по незнанию.
- Антон, просто заткнись! - грубо перебил его Гарри. - Мне с ним хорошо, божественно! Когда он меня берет, я просто таю в его руках, у меня иногда коленки начинают дрожать от одного предвкушения. И мне нравится брать у него в рот. Он всегда осторожничает, боится даже руки мне положить на голову в такие моменты - вдруг не выдержит и надавит.
У Антона возбужденно расширились зрачки и ноздри, но Гарри продолжал, ведь приятель сам напросился на рассказ. Справедливости ради, Антон был прав, и Гарри не с кем было об этом поговорить. Он считал неприличным вести такие разговоры с девчонками, а среди близких друзей геев не было.
- А еще несколько раз я сам его брал. Не знаю, насколько хорошо у меня получилось, но знаешь, контролировать и подчинять я умею даже лучше, чем подчиняться. Мне нравится расслабляться в его руках, Антон. С ним я не Мальчик-Который-Выжил, не лидер Дурмстранга, не Счастливчик, а просто Гарри.
Антон прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, смирить свою фантазию, а потом посмотрел на Гарри удивительно трезво и серьезно.
- Так вот почему ты так за него цепляешься.
Гарри прикусил губу
- Я его люблю.
- Да, это я знаю, - кивнул Антон. - Но у тебя есть и другие причины для этого брака.
Вскоре после Абри и Антон отправились по своим делам, а Гарри и Виктор аппарировали в маленький арендованный домик в Черногории. У них не было медового месяца, даже толковой брачной ночи, но Гарри знал, что этот день, эти несколько часов наедине он запомнит навсегда, как самые счастливые моменты в своей жизни.

Во второй половине августа Гарри уже настроился на скорое возвращение в Дурмстранг ко всем своим многочисленным обязанностям и безмятежным ночам с Виктором, которого ему негласно запрещали видеть летом. Свадьба состоялась всего неделю назад, и в груди до сих пор сохранялся наполненный чистым счастьем воздушный шарик, периодически вызывавший невольные улыбки.
За завтраком Гарри, как обычно, листал «Ежедневный пророк». Том выписывал многие газеты, но родную английскую Гарри всегда читал с особенным интересом.
- Северус Снейп отправлен в Азкабан? - шокировано повторил он то, что только что прочитал.
Том только бросил на него косой взгляд.
Они завтракали вдвоем в тишине. У них всегда было о чем поговорить, но оба ценили утренний покой. День Тома обычно был заполнен разговорами с Пожирателями, которые отчитывались перед ним за проделанную работу. Том в ответ выговаривал им, советовал, иногда наказывал. Вечерами Гарри и Том обычно выбирались в свет, где играла громкая музыка и трещало еще больше голосов. Гарри летом меньше общался с людьми, в основном ему приходилось писать письма. Однако он уже знал, что всего через пару недель весь его день будет заполнен галдежом всегда чем-то взволнованных подростков.
На завтраки не приглашали болтушку Беллу или других Пожирателей. Хотя особо отличившимся могли оказать честь пообедать с Темным Лордом и Гарри.
Во время этих завтраков Том напоминал Гарри кота, играющего с котенком. Гарри видел пару раз Живоглота с его потомством от дурмстранговских кошек. Том точно так же лениво наблюдал за тем, как Гарри резвится вокруг, энергично засовывая свой нос куда придется, наслаждаясь или страдая от результатов. Но котята не могли убежать на своих маленьких лапках действительно далеко. Что бы они ни делали, им никуда не было деться от Живоглота. Он в любой момент мог сомкнуть свои зубы на их шкирках.
Последнее время Гарри ужасно хотелось достать из-под мантии цепочку, на которой висели его обручальные кольца и потыкать ими Тому в нос, доказывая, что он уже ушел из-под контроля. Но, конечно, ничего подобного Гарри бы никогда не сделал. Ему не хотелось ощутить на себе и Викторе гнев Тома.
- Не знал, что судьба Снейпа тебя так волнует, - сообщил Том, переворачивая страницу своей газеты.
- Меня волнует судьба всех твоих Пожирателей, - покривил душой Гарри. На самом деле, большинство из них он даже не знал. - Тем более Азкабан - посмотри, что он сделал с Беллой и Сириусом!
Том только усмехнулся.
- И в любом случае, когда мне весной угрожали, что посадят Снейпа в тюрьму, ты сказал, что вытащишь его.
- Тогда он не был в непосредственной опасности. У них на него не было ничего, кроме метки, которую я оставил в прошлую войну. За это его оправдал Визенгамот много лет назад.
- Дамблдор!..
- Дамблдор не министр и не весь Визенгамот. Там все решается голосованием, знаешь ли, - справедливо возразил Том.
- А теперь? У них что, появились против Снейпа какие-то доказательства? Хотя о чем мы говорим, Сириуса вообще без суда в тюрьму упекли.
Том поморщился.
- Я больше не могу оставаться в тени, Гарри. Это становится бессмысленным. Наши союзники смогли подчинить себе министерства семи стран Европы. Думаю, что теперь пришло время огласить мое возвращение, которое Скримджер так и не признал.
Слово «союзники» Гарри считал издевательством. Том так называл своих неотмеченных Пожирателей смерти. Гарри встречал их пару раз на балах или за обедом. Они невероятно кичились тем, как Том с ними обращается, однако, по сути, были такими же слугами, как и отмеченные.
- Я не видел никаких статей о нападениях. Разве сначала они не должны на всех полосах написать: «Вы-Знаете-Кто вернулся!», прежде чем начать аресты?
Том засмеялся. Многие боялись этого смеха, Гарри он тоже не слишком-то нравился, но все равно отзывался легким трепетом в груди. Том был счастлив.
- Напишут, непременно напишут. Пока что нападений не было. Но нужно быть совсем дураком, чтобы не понять, кому подконтрольны те семь стран.
И все же политика Тома Гарри мало волновала.
- Том, мне бы хотелось вытащить Снейпа. Дементоры...
- На моей стороне. Они не причинят ему... сильного вреда.
- Ты знаешь, что Снейп встретился со мной, когда я учился на втором курсе?
Том хитро усмехнулся.
- Догадывался, что Сириус, Каркаров и Виктор это не все твои карты. К тому же Петтигрю, хоть и привязан к тебе, все же трусливая крыса и шпион.
Гарри скривился. Ну, конечно! Следовало стереть тогда Питеру память! Теперь уже Гарри начал догадываться, что Том нарочно не выручает Снейпа. Он его наказывает за молчание. Но Гарри от этого только сильнее хотелось ему помочь, ведь Снейп молчал, защищая его.
- Я должен поехать в Хогвартс, - твердо сказал Гарри. - Чтобы оправдать Сириуса...
- Это уже бесполезно. Когда я приду к власти, его история будет предана огласке.
- Хорошо, но...
- Нет, только ради Снейпа ты рисковать не будешь! - почти прошипел Том.
- Но там диадема, Том!
- Да, и Дамблдор, который знает о хоркруксах и может подвергнуть опасности и тебя. В конце концов, диадема уже может быть уничтожена, - Гарри послышалась в голосе Тома тщательно сдерживаемая боль. - А Дамблдор непременно поймет, что я послал тебя туда не просто так. Это слишком опасно, Гарри.
- Две недели, Том.
- Они не согласятся на такой короткий срок. Они захотят год.
- Я не соглашусь ни на что, длиннее месяца. В конце концов, на мне еще и школа. Я ведь главный староста.
- Ты просто хочешь увидеть Хогвартс, не так ли?
- Дело не в замке. Просто у меня чувство, что нужно все решить с английским министерством сейчас. Я должен там побывать, посмотреть на тех людей. А потом можешь объявить о моей лояльности, и я буду смирно сидеть в безопасном Дурмстранге.
- Что за странная обреченность в голосе?
- Я просто всегда знал, что после школы буду впутан в войну и не смогу жить нормальной жизнью. Но потом ты оказался вовсе не тем сумасшедшим Лордом, который попытался бы убить меня. Какое-то время я надеялся пойти работать в какое-нибудь министерство или лабораторию, чтобы заниматься исследованиями. Или что-то в этом роде. Но сейчас я все яснее понимаю, что это невозможно.
- Никакого министерства, конечно, - спокойно покачал головой Том. - Но ты сможешь построить хорошую политическую карьеру. Что насчет места моей правой руки?
- А как же Люциус? Или Беллатрикс?
- Им с тобою не сравниться. И они отлично это знают.
Они немного помолчали. Гарри было интересно, о чем Том думал, но это был тот редкий случай, когда он не смог предугадать ход его мыслей.
- Хорошо, ты можешь поехать в Хогвартс. Но будь очень осторожен, Гарри, потому что там тебя на каждом шагу будет подстерегать опасность.

Глава 69

Глава 69

Пристань перед отплытием, как обычно, была переполнена народом. Дети и родители встревожено обсуждали предстоящий учебный год. Перекрикивались друзья и знакомые. Кому-то не терпелось уже вырваться из теплых материнских объятий и побежать на корабль. Кто-то, наоборот, цеплялся за родительские мантии и едва не плакал. Большинству первокурсников явно хотелось поскорее попасть в школу и научиться каким-нибудь заклинаниям.
Гарри мог уже аппарировать сам, но Беллатрикс все равно отправилась проводить его вместе с Долоховым. Их компания появилась на пристани с громким хлопком. Никого этим, впрочем, было уже не удивить.
Иногда Гарри хотелось, чтобы Том мог придти и проводить его или встретить, но потом благоразумие брало верх. Они и так попрощались утром, еще до того, как в дом с шумом явились Белла и Антонин. После завтрака Том со странным выражением лица взял Гарри за руку и поцеловал его запястье. В этом простом и почти невинном жесте было столько подтекста, возбуждающего обещания, насмешки и странной угрозы, что у Гарри невольно участилось дыхание.
Том стоял слишком близко и одновременно слишком далеко для их общего спокойствия, а у Гарри не нашлось сил для того, чтобы отступить или вырвать у него свою руку. Том сам шагнул ближе и почти провел губами по его волосам.
- Я надеюсь, что мы скоро сможем увидеться.
- Да, во время зимнего бала, - пробормотал Гарри.
- Поговорим завтра утром по сквозному зеркалу, - возразил Том. Но они оба, конечно, знали, что это будет не совсем то.
Гарри пришлось положить руку на грудь, где висели на цепочке кольца, подаренные Виктором, чтобы отступить. Взгляд Тома горел страстью. И Гарри с восторгом и ужасом понимал, что тот прилагает огромные усилия, ожидая, пока Гарри сдастся ему сам.
Это был последний год, когда они могли спастись от темперамента Темного Лорда расстоянием, ведь это был последний курс Гарри в Дурмстранге.
К счастью, тогда-то Беллатрикс и нарушила их уединение.
Уже на пристани Гарри позволил Белле поцеловать себя в щеку и крепко обнял ее в ответ. Она не привыкла к такому от него. Хотя, наверное, ее вообще мало кто обнимал кроме Рудольфуса. Долохов ограничился дружелюбным похлопыванием по спине.
- Эх, отправиться бы снова в школу, - мечтательно протянул он.
- Ты тоже в Дурмстранге учился?
- Да, и даже был в совете, знаешь ли. Ответственным за нравственность.
Он подмигнул Гарри, и тот только покачал головой. У Долохова было отличное чувство юмора, но он был чересчур подвижным и несколько распущенным. Конечно, в школьные времена он мог быть более серьезен, но таким, как сейчас, Гарри бы его до столь важной должности не допустил. Впрочем, не каждому главному старосте Дурмстранга выпадала радость целиком и полностью контролировать свой Совет.
К ним подошла Друэлла и вежливо поприветствовала Пожирателей.
- Привет, дорогуша, - кивнула ей Беллатрикс. - Первый день на ответственной должности?
- Да, мэм.
- Покажи себя с лучшей стороны, - покровительственно велела Белла.
Белла уже говорила с ее родителями и знала об их желании сделать девочку Пожирательницей. Том был не против, но только после того, как Друэлла окончит школу, а до этого было еще два года. Она перешла только на шестой курс.
- Увидимся через пару месяцев, Гарольд, - кивнула Беллатрикс, прежде чем аппарировать, прихватив Долохова.
Гарри привычно закинул на плечо свою много повидавшую за семь лет сумку и подхватил Друэллу под руку. Как только Пожиратели смерти покинули их, рядом тут же появились Крис и Абраксис. Они знали, что Белла без приказа Темного Лорда не причинит им вреда, но предпочитали лишний раз не попадаться ей на глаза. Слишком уж яркая у миссис Лестрандж была репутация. Тем более она, кажется, не очень одобряла то, что Крис встречается с Ромильдой.
Гарри обнялся с друзьями. Они поспешили сообщить ему последние новости, пока вокруг привычно уже собиралась толпа народу: старосты, председатели школьных клубов, квиддичные игроки и все остальные, кто жаждал внимания главного старосты, Мальчика-Который-Выжил и любимца Темного Лорда в одном лице.
Только один взрослый разбил эту толпу: полный лысоватый мужчина, чем-то похожий на Хвоста. Он подошел в Гарри под всеобщими недоумевающими взглядами и бросился на колени, пытаясь схватить Гарри за рукав, но ему, конечно, это не удалось. К нему сразу подскочили Гельмут и Антуан, которые по прошлогодней привычке уже начли присматривать за обстановкой вокруг Гарри. Вдвоем мальчишки легко оттащили чужака подальше. Гельмуту было уже шестнадцать, а Антуану только пятнадцать, но они оба занимались фехтованием, а Мейер еще и бегом. Так что физической силы у них было предостаточно.
Перед Гарри же быстро встали Крис и Друэлла, направив на возможного противника волшебные палочки. У Розье был такой дикий взгляд, что на секунду Гарри показалось, будто она собирается применить к странному волшебнику Круциатус.
Все произошло так быстро, что взрослые просто не успели вмешаться.
- Ты кто такой? - поинтересовался тем временем у незнакомца Абри. - Что тебе от Гарольда нужно?
- Ребята, успокойтесь, - попросил тот. - Я не хотел причинить вреда.
- Это мой отец, - вдруг сказал стоявший неподалеку мальчик.
Гарри его лицо показалось знакомым, но он не помнил имени. Он вопросительно взглянул на Абраксиса.
- Это Триггве Хекберг, он наш однокурсник, - тихо пояснил тот. - Чистокровка, но бедный, как церковная мышь. Учится неплохо, но с ним почти никто не дружит. Думаю, что он стесняется бедности и всех сторонится. Тем более нашей компании. Не удивительно, что ты его не знаешь.
Гарри, наоборот, это показалось неправильным. Да, конечно, он был на самой верхней ступени иерархической лестницы школы, причем еще с третьего или четвертого курса. Он почти всегда был занят, у него едва хватало времени на общение с друзьями. Если у него и Триггве не совпадало ни одно занятие, то они могли не встречаться в огромной школе месяцами. Но это все-таки был его одногодка. И как хороший лидер, Гарри обязан был его знать.
- У вас что-то случилось, мистер Хекберг? - обратился Гарри к отцу однокурсника, которого все еще недоверчиво держали в захвате мальчишки. - У Триггве какие-то жалобы на школу?
- О! Нет-нет! - поспешил помахать руками тот. - Это просто ошибка! Отец случайно...
- Помолчи! - прикрикнул на него родитель. - Мистер Поттер, у меня к вам просьба.
Он продолжал смирно висеть в руках своих пленителей. Гарри махнул им рукой, чтобы Гельмут и Антуан отпустили его. Они неохотно сделали это, зато сразу же достали волшебные палочки и направили их на Хекберга-старшего, как и Друэлла с Крисом.
Гарри не знал, радоваться или огорчаться тому, что взрослые не вмешиваются. Пока что он держал ситуацию под контролем. Мальчишкам и девчонкам на пристани было понятно и привычно, что он главный и решает, что делать. Но на самом деле до того, как все поднимутся на корабль, никаких полномочий у него не было. Если чьи-то родители начнут возмущаться, Гарри не представлял, как с ними справиться. На пристани могла начаться настоящая свалка.
- Я бы очень хотел, чтобы мой сын стал Пожирателем смерти, - продолжил, между тем, Хекберг. - Наша семья сейчас в плачевной ситуации, а это единственный шанс для него исправить положение.
- Вам не ко мне надо обращаться, - усмехнулся Гарри. - Говорите с Темным Лордом или с Беллой...
- Мистер Поттер, где такой волшебник, как я, может встретить самого Темного Лорда или миссис Лестрандж? Мы бедны и не посещаем балов. У нас даже не осталось связей в высших кругах, - невесело усмехнулся Хекберг. - Вы наш единственный шанс.
Гарри цокнул языком. Он покосился на покрасневшего Триггве. Тот явно был смущен действиями отца.
- Я ничего не решаю, сэр, - сказал Гарри. - Но я скажу милорду о вашем желании. Если он сочтет Триггве достойным, то отметит его.
Гарри очень хотелось сказать, что вообще-то это плохая идея. Как можно отдать сына в рабство? Ведь Том мог делать со своими Пожирателями смерти буквально что угодно. Мальчик вроде Триггве никогда не получит такого уважительного и внимательного отношения, как сам Гарри. С другой стороны, эта семья и правда казалась совсем отчаявшейся. Может, это поможет им удержаться на плаву?
- Спасибо, мистер Поттер, спасибо, - снова попытался рухнуть на колени мистер Хекберг. Рядом с ним в пояс кланялся его сын.
- Не стоит, мне не трудно, - кивнул им неловко Гарри. - Это Триггве предстоит доказать, что он сможет хорошо служить.
- Нам пора, - дернула Гарри за рукав Друэлла. Им и, правда, было пора, но Гарри догадывался, что она просто пытается вырвать его из лап этой неловкой ситуации.
- До свидания, сэр, - кивнул на прощание Гарри. Он направился к кораблю, и за ним поспешила его свита, бросая косые взгляды на Хекбергов.
- Совсем оборзели, - недовольно пыхтел себе под нос Абри. - Так приставать на улицах! Он бы еще милостыню попросил!
- О, прекрати! Каждый выживает, как умеет, - пожал плечами Крис. - Я пойду вперед. Начну приготовления к отплытию.
Он поспешил обогнать их, почти перейдя на бег. Друэлла проводила его взглядом.
- Иногда мне страшно от того, что тебе предстоит, - сказала она Гарри. - Но это определенно твое место. Кто-нибудь другой просто не справился бы.
Гарри не совсем понял, что она имеет в виду, но у них действительно не было сейчас возможности разгадывать загадки.
- Старосты, все ко мне! - приказал Гарри.
Это было его предпоследнее плавание, но у Гарри, как обычно, не было времени подумать об этом. Мимолетно, между отчетами старост, совещанием совета и короткими разговорами со всеми, кто жаждал с ним поболтать, Гарри вспомнил свое первое плаванье. Именно тогда он познакомился и подружился с Крисом и Абри. Гарри до сих пор хорошо общался с Регинлейв: они иногда обменивались письмами. Ее напарника Иеремию Гарри уже почти не помнил и понятия не имел, чем тот занимается по жизни.
Гарри вспомнилось, как однажды он поскользнулся на корабельной лестнице и подвернул ногу, так что Виктору пришлось нести его по кораблю на руках, а потом искать лекарство и заботливо обрабатывать лодыжку. Они тогда еще не встречались, Гарри не знал, что когда-нибудь теплая симпатия перерастет в такое прекрасное чувство, как любовь. Вспомнив об этом случае, Гарри сжал спрятанные под рубашкой кольца и улыбнулся. Абраксис поймал взглядом это движение и улыбнулся в ответ.
Когда они добирались до школы пешком, несколько человек порывались отобрать у Гарри его сумку. Гельмут и Антуан были уверены, что их лидеру не пристало таскать на себе вещи. Гарри над этим только посмеялся. Подобранная Каркаровым семь лет назад сумка с пятым измерением внутри позволяла складывать внутрь себя что угодно и не чувствовать тяжести.
Гарри она подходила идеально, хотя теперь и выглядела несколько потрепанной жизнью. Наверное, следовало после учебы купить новую, а, может быть, и нет. На первом курсе она была Гарри домом, в ней хранилось все его имущество, но теперь его домом был особняк Тома. Хотя это немного тревожило, потому что Гарри теперь был женатым человеком, и ему следовало бы купить с Виктором один дом на двоих. Гарри опасался, что Том не позволит переселиться и не разрешит видеться с Виктором, и любимый особняк превратится в ловушку. Но об этом можно было не думать еще как минимум полгода.
- А помнишь, как мы с тобой познакомились? - спросил Мариус. - На вот этой самой дороге я обозвал Абри выскочкой и схватил тебя за руку.
Он тут же продемонстрировал этот захват, правда, руку держал так нежно, словно Гарри был прекрасной дамой.
Наверное, все семикурсники сейчас вспоминали что-то о своем первом дне.
- Ты путаешь, - заметил Крис. - Ты собирался залепить Гарри пощечину, а он перехватил твою руку.
- Ах, я тоже это помню, - улыбнулась Ромильда. - У Мариуса была такая тяжелая лохматая шуба, но не было шапки. Так что из меха трогательно торчали краснеющие ушки и нос.
Все захихикали, и Мариус даже слегка покраснел и отпустил, наконец, Гарри. В этом году сентябрь был значительно теплее. Снег еще не выпал. Они шли без верхней одежды, ограничившись легкими согревающими чарами. Совет помог старостам наложить их и на первокурсников.
- Тем не менее я думаю, что на зимнем балу мы с тобой в память о прошлом должны станцевать танго, - предложил Мариус.
Гарри эта мысль повеселила. Он бы принял предложение Мариуса, ведь знал, что за ним ничего не стояло. Виктор не стал бы ревновать. Но на зимний бал собирался прибыть Том, а его реакцию так трудно было предсказать.
- Вынужден отказать, - с мягкой улыбкой сообщил Гарри.
Мариус, кажется, понял причину.
- Тогда на Самайнском балу?
- Кажется, меня в этом году не будет в школе на Самайн.
- Что? - недоуменно переспросил Мариус.
- Как так? - подхватила Друэлла.
Гарри услышал еще несколько недоуменных возгласов со всех сторон. Он просто подмигнул всем, кто смотрел на него.
- Директор сделает объявление за ужином.

Гарри привычно уже занял свое место за столом Совета и наблюдал за тем, как заполняется обеденный зал. Старшие, как обычно, шепотом обменивались впечатлениями. Гарри краем уха уловил несколько язвительных замечаний в сторону состава совета, но этого следовало ожидать. Не могли же все остаться довольны. Малыши крутили головами, осматриваясь. Они пока не привыкли к тяжести и мрачности этих стен. Их пугал холод и взгляды старших.
Одному из этих детей предстояло через шесть лет стать главным старостой и сидеть на месте Гарри. Он попытался разглядеть детей получше и прикинуть, кто из них это мог бы быть, но на самом деле глупо было пытаться сделать такой прогноз.
От рассматривания темноволосой макушки какого-то малыша Гарри отвлекло появление преподавателей. Он был не в силах сдержаться и ярко улыбнулся Виктору, когда поймал его взгляд. Тот улыбнулся в ответ и сжал в кулаке спрятанное под мантией кольцо, как часто делал сам Гарри.
Когда все, наконец, собрались и уселись, Каркаров поднялся со своего места, чтобы сказать речь.
- Рад приветствовать вас в школе в новом учебном году. Уверен, что все вы хорошо отдохнули и подготовились к принятию новых знаний. Особенно семикурсники, которым в этом году предстоит сдавать последние и самые важные экзамены. Я надеюсь, что вы не подведете нашу школу.
Он сделал маленькую паузу, а потом продолжил:
- А теперь поприветствуем нашего главного старосту - Гарри Поттера. Мистер Поттер занимает этот пост второй год.
Раздались приветственные аплодисменты, и Гарри помахал залу рукой.
- Мир рухнет, если однажды он что-то поменяет в своей речи, - прошептал Гарри на ухо Туат.
- Школьный совет уже предоставил мне на рассмотрение обширную программу мероприятий на этот учебный год. Думаю, вам всем очень понравится. Должен так же сообщить вам о договоренности, которая была заключена между Дурмстрангом и Хогвартсом в этом году, - продолжил между тем Каркаров. - Так как по окончанию последнего Турнира Трех волшебников директора школ пришли к выводу, что это соревнование по-прежнему слишком опасно для студентов...
- И для министров магии, - не смешно пошутила Друэлла. Она, конечно, имела в виду то, что во время последнего тура Турнира Пожирателями смерти был убит Корнелиус Фадж. Это сильно испортило у людей впечатление о Турнире, и никто пока не желал возобновлять его.
- Для обмена международным опытом директор Дамблдор предложил - и я не стал отказываться - принять в Хогвартсе десять студентов Дурмстранга в течение месяца и наоборот.
Зал тут же наполнился восхищенными ахами и шепотками, но стоило директору продолжить речь, как все замолкли.
- Чтобы вы не слишком отстали от программы, я предложил провести мероприятие в первом семестре. Отправление в конце сентября. Тридцатого октября студенты вернутся в школу и привезут с собой на месяц десять гостей из Хогвартса. Для тех, кто желает поехать, хочу обратить внимание на то, что никаких поблажек на экзаменах не будет. Уровень преподавания в Хогвартсе зельеварения и трансфигурации довольно высок, но Темные искусства они не преподают вовсе. Вам придется наверстывать! Те же, кого эта перспектива не пугает, могут обращаться к мистеру Поттеру. Он ответственен за выбор студентов. На этом все, ешьте!
На столах появилась еда, но за столом совета никто не обратил на нее внимания. Все смотрели на Гарри.
- Я не знал точных сроков, - сообщил он. - Но если мы вернемся к Самайну, я смогу потанцевать с тобой, Мариус.
- Откуда ты знал? Наши родители нам ничего такого не говорили! - возмутилась Друэлла.
- Мой источник информации наиболее точный, - дипломатично заметил Гарри. Друэлла тут же прикусила язык.
- К черту сроки! - рявкнул вдруг Мариус. - Я хочу в Хогвартс! Гарри, я знаю, что ты точно поедешь, вся эта договоренность явно только из-за тебя! И я еду с тобой!
- И я тоже! - тут же вставил Крис.
Остальные согласно закивали.
- Ну вы только посмотрите на это, - издевательски усмехнулся Гарри. - Хорошо же будет в Дурмстранге, если весь совет умчится в Хогвартс. Думаю, со школы хватит и того, что главный староста уедет.
- Но Гарри! - возмутилась Друэлла.
- Это не обсуждается. Вы все остаетесь здесь! Для чего вас всех протаскивали в совет, если вы не хотите выполнять свои обязанности? Кто будет организовывать дуэльную неделю? Кто займется расписанием квиддичных матчей и судейством? Кто распределит кабинеты для новых клубов? В следующем году я, Мариус и Крис оканчиваем школу, так что давайте убедимся, что у вас к тому времени будет достаточно опыта.
Никто не выглядел довольным его словами, но все опускали взгляды, когда Гарри смотрел на них.
- Лучше ешьте, - предложил он и сам положил себе на тарелку овощи.
- Кусок в горло не лезет, - капризно сообщил Мариус. На самом деле он знал, что занимает весьма ответственную должность и просто бросить ее не имеет права. Страшно подумать, как скомпрометирует школу всего лишь одна беременная студентка.
- Так кого ты возьмешь с собой, если не нас, - обиженно поинтересовалась Друэлла. - Кто будет отгонять от тебя Хогвартских девиц, если меня не будет рядом? Лусия или Ромильда?
- У них тоже есть обязанности старост. Но я думаю, что Ромильда, если захочет, может поехать. В Хогвартсе учились ее родители. А ее подопечные уже второкурсники. Твоя младшая сестра ведь староста у них? Поможешь ей?
Друэлла неохотно кивнула. Она не очень ладила с Ромильдой и считала, что та не в состоянии справиться с почетной ролью подруги Гарри. Теперь Друэллу мучила зависть, а Ромильду ждала пара неприятностей.
- Еще я подумываю взять Иванку и Младена, если они захотят. Ну и Абри, конечно.
- Но у Абри тоже полно обязанностей! - воскликнул Туат.
- Оставит Марселино за себя. Если Мирослав предлагал его на должность члена совета, значит, парень справится. Да и ты проконтролируешь.
Туата явно не радовала такая перспектива. В школьной должностной линейке Туат теперь стоял выше Абри, но фактически он знал, что никогда не посмеет ему указывать. Абри был лучшим другом Гарри, и не сидел в совете только потому, что не хотел. Так что подчиняться Абри для всех студентов, связанных с прессой в Дурмстранге было естественно. Туат сомневался, что сможет справиться с Марселино без поддержки Абри и Гарри.
Что ж, похоже, Гарри был прав. Остаться без его чуткого руководства на некоторое время было неплохой практикой для них всех.
- Кстати, я тут подумала, а кто в следующем году станет главным старостой? - задумчиво поинтересовалась Лидия.
Друэлла тут же презрительно фыркнула, она знала, что Лидии точно ничего не светит. Туат с надеждой посмотрел на Гарри, а Элиот показал Лидии язык.
Гарри молча пил чай. У него были свои соображения на этот счет, он просто пока что не хотел говорить о них своей команде. К тому же вся четверка, кроме Лидии, пока была в совете новичками, и следовало посмотреть, как они приживутся.
- Ничего не ответишь? - поинтересовался Мариус.
- Зависит от того, как они себя покажут, - неопределенно сообщил Гарри. - Обязательно начинать год с этого? Никто не хочет рассказать, как провел каникулы?
- Отец поймал магглу и все лето пытал ее в подвале, - равнодушным тоном сообщил Элиот. - Я сам не участвовал, но из-за ее криков лето прошло ужасно.
Все посмотрели на него в шоке. Мало кто из присутствующих считал магглов полноценными людьми. Мариус научился мириться с полукровками ради Гарри, но все так же не переносил магглорожденных и магглов. Друэлла недалеко от него ушла. Ее дед был Пожирателем смерти с соответствующими предубеждениями. Крис и Лидия большую часть времени были равнодушны вообще к страданиям любых живых существ, которые не были их близкими. С Туатом Гарри никогда не говорил об идеологии, но, судя по всему, и его магглы мало волновали.
Гарри мимолетно удивился, как так получилось, что его совет настолько чистокровен.
Однако все они, несмотря на убеждения, не были настолько жестоки, чтобы ранить существ неправильного происхождения чем-то, кроме острых слов. Они просто предпочитали держаться от магглов подальше.
- Это варварство какое-то, - скривилась Лидия.
- А что, Темный Лорд так не делает? - уточнил Элиот у Гарри.
- Не при мне и не в нашем доме. Но я не поручусь, что такого не происходит, когда меня нет, - поморщился тот. - Слышал, что в первую войну Пожиратели смерти развлекались так.
- Гадость, - скривилась Друэлла.
- Ты хотела стать Пожирателем смерти, - покосился на нее Гарри. - Они не только борются за идеалы, знаешь ли.
- Я буду делать это по приказу, но никогда для удовольствия, - помотала головой девочка.
- Мне приятно слышать это, - кивнул ей Гарри. - Думаю, что большую часть времени вы забываете, что моя мать была магглорожденной, и я вообще не согласен со всей этой темной политикой. Хотя, конечно, темные семьи должны отстаивать свои права.
- Оппозиция прямо у Темного Лорда дома? - засмеялась Друэлла. - Может быть, это и правильно.
Дальше пошли рассказы о нормальных детских каникулах, с путешествиями в другие страны, полетами на метлах наперегонки, выполнением домашнего задания и мамиными пирогами.
Гарри еле-еле дождался конца пира. Он предложил перенести все совещания и вечеринки на следующий день. Ведь Гарри не виделся с Виктором уже две недели, с самой свадьбы. Ему не терпелось обнять своего мужа и обменяться поцелуями.
Было так сложно коситься на него все время приветственного ужина и не броситься к нему, едва выйдя из-за стола.

В итоге Гарри получил шестьдесят четыре прошения о поездке в Хогвартс. Учитывая, что в школе находилось 198 студентов, из которых шестьдесят два были первокурсниками и второкурсниками, которых Гарри с собой брать отказался, число было внушительным.
Гарри отказал почти всем старостам и членам совета, а так же тем, у кого в прошлогоднем табеле было больше четырех Выше Ожидаемого и Удовлетворительно. Некоторые явно переоценили свою способность наверстать пропущенный месяц в занятиях. Да и опозорить школу, взяв каких-нибудь неумех, не хотелось.
Ромильда, не смотря на щедрое предложение, ехать отказалась. Она считала, что к ее фамилии в английской школе отнесутся с предубеждением. В некотором смысле она была права.
Зато Младен и Иванка согласились охотно. Подружка Иванки обрадовалась возможности подменить ее на посту старосты, и Гарри только намекнул сестричке своего мужа, что такие отлучки не идут на пользу ее школьной карьере. Но Иванку это, похоже, не слишком волновало. К ним сразу же присоединилась Айри Розье. Все-таки ей действительно нравился Младен. Либби, хотя и могла поехать, отказалась, чтобы остаться с Мариусом.
- Что я там не видела? - с пренебрежением отмахнулась она. - Я все-таки Брюс! У нас даже есть замок в Шотландии.
Гарри понимал, что она бравирует, но никого заставлять не собирался.
Конечно же, Абри согласился ехать без малейших сомнений. Он уже предвкушал прекрасный репортаж из Хогвартса. Ему не терпелось познакомиться с новыми студентами, увидеть все странные вещи, о которых рассказывал Антон и другие ребята, которых брали на Турнир Трех волшебников.
Так что Гарри из всех оставшихся желающих нужно было выбрать пятерых. Он вызвал каждого лично и провел небольшое собеседование. Помимо всего прочего, нужно было убедиться в том, что кандидаты прилично говорят по-английски. Школьные лингвистические чары сильно мешали в этом, так что Гарри узнавал, жили ли ребята в Англии когда-нибудь или имели родственников оттуда. В итоге он одобрил еще двух девчонок и трех мальчишек.
Один был однокурсником Гарри - Демисом Ламбракисом. Парень был хорошим игроком в квиддич, но умудрялся при этом учиться почти отлично. Гарри ходил с ним на руны, и они пару раз делали совместные проекты, хотя никогда не дружили. Прежде чем дать последнее согласие на поездку, он уточнил, не будет ли в это время его команда играть в школьном чемпионате. Гарри сообщил, что нет. И Демис даже засиял от радости.
- Моя бабушка англичанка, - пояснил он. - Она много мне рассказывала про Хогвартс, но у меня никогда не было шанса действительно попасть туда. Они в основном принимают студентов, проживающих на территории Британии, да и от темной магии отказываться не хотелось.
Следующим спутником стал шестикурсник Ампелайо Буджардини. Оказалось, что какими-то неведомыми путями судьбы его бабушка тоже была англичанкой, более того, она была Блек. Так что мотивы посещения Хогвартса у Ампелайо были примерно те же, что и у Демиса. Кроме того, парень был заместителем Друэллы в клубе игры в плюй-камни. Гарри не слишком ценил и клуб, и способности его игроков, но, наверное, в Хогвартсе тоже были любители этого своеобразного спорта. Ампелайо должен был найти с ними общий язык.
С шестого же курса была бельгийка Мод Ламмерт. Она была настолько красивой девушкой, что когда Мод улыбалась, впечатление это производило даже на Гарри. Абри утверждал, что в ее родне были вейлы. У Мод были прекрасные длинные волосы цвета клубничный блонд, большие голубые глаза и пухлые губы. Мод всегда вела себя, как королева, чем и контролировала многочисленных поклонников от необдуманных действий. И Гарри понадеялся, что Хогвартские мальчишки полностью сойдут от нее с ума. На каком языке она говорила, уже никого не волновало, хотя Мод утверждала, что летом занималась с репетитором и свободно объясняется.
С пятого курса тоже было двое - мальчик и девочка, близнецы Оле и Лив Ларсен. Они, как и Гарри, были полукровками с магглорожденной матерью. Возможно, некоторые чистокровные кандидаты были лучше, но нужно было разбавить эту группу и показать Хогвартским обитателям, что в Дурмстранге учатся такие же дети, как и они.
Так была сформирована их команда.

Тем временем в Британии Скримджер все еще придерживал от широких общественных кругов информацию о возвращении Волдеморта. Хотя он практически не сомневался в том, с кем вел переписку, когда оговаривал условия приезда Гарри Поттера в Хогвартс.
Скримджер не хотел паники, ведь даже простые слухи внушали обывателям ужас. Что будет, если объявить им о том, что все их смутные страхи реальны? Да они сами избавятся от такого некомпетентного министерства! А если при этом узнают, как мягко Волдеморт руководит теми несчастными странами, что уже попали к нему в оборот, то того и гляди, усадят его на трон и будут радоваться.
Скримджер не был дураком и отлично понимал, почему Волдеморт пока не вводит никаких ужасных законов и не позволяет своим слугам резать магглорожденных на улицах. В прошлый раз у Темного ублюдка не получилось захватить власть с наскока, и он теперь пробовал получить ее иначе.
Гарри Поттера нужно было вырвать из-под влияния злобного гада. Но как спасти того, кто вовсе не желает спасения? Мальчик, несомненно, был обманут. Руфус считал Гарри слишком молодым и еще глупым. Он ни в чем его не винил. Любого другого мальчишку он без сожаления бросил бы самостоятельно выпутываться из навалившихся проблем. Но Гарри Поттер обладал огромным влиянием, был очень популярен и мог помочь на правильной стороне.
Осознание Скримджером правды о происходящем вокруг послужило поводом для его сближения с Дамблдором. Тот все еще не одобрял того, что о воскрешении Волдеморта не объявили публично, однако готов был на любые союзы для борьбы с ним.
У министра и Дамблдора был всего месяц на то, чтобы убедить Гарри остаться в Хогвартсе на оставшийся учебный год. Они готовы были употребить все свое влияние и возможности. За исключением удержания силой, потому что в одном Снейп был прав: такой знаменитый и популярный, Гарри легко похоронит карьеру любого из них парой метких слов.
К слову, сам Снейп находился в Азкабане, якобы в ожидании суда. И Скримджера с души воротило, что вскоре его собственные авроры, с которыми он не так давно вместе служил, будут передавать этого проклятого сальноволосого зельевара с рук на руки кучке Пожирателей смерти.
Точно так же не хотелось обелять и имя Блека. Тот был виновен, если не в предательстве Поттеров, то в службе Лорду прямо сейчас. Но ради Гарри Поттера Скримджер был готов рискнуть очень многим.
- Мисс Амбридж, - сухо обратился он к своей заместительнице. - Я ожидаю от вас продуктивной работы в Хогвартсе. Гарри Поттер должен быть на нашей стороне и больше нигде. Вы должны убедить его, понравится ему.
- Я понимаю, господин министр, - слащаво улыбнулась Амбридж.
Скримджер не любил эту женщину. Она была насквозь фальшивая, сама мечтала стать министром и ратовала за чистоту крови, однако всегда была достаточно умна и осмотрительна, и никогда не попадала под подозрение в сотрудничестве с Темным Лордом. Скримджер верил, что, не смотря на все свои недостатки, Амбридж предана министерству. К тому же, лучшего исполнителя было не найти.

Пир подходил к концу, и настало время для объявлений. Джинни поспешила запихать в рот последние ложки пудинга. Хогвартские эльфы были великолепными поварами, так что упустить хоть крошку было настоящим преступлением. Рон, похоже, думал так же, но его жадность была всем слишком очевидна, и это было неприятно.
Малфой язвил, что Рона дома не кормят, потому что родителям не хватает денег.
Джинни последние пару лет не очень ладила с Роном. Все началось из-за разногласий насчет Гарольда Эванса, который, как оказалось, был тем самым Гарри Поттером. Джинни всегда чувствовала в этом мальчике внутреннее благородство, присущее настоящим героям. Пусть в ее возрасте глупо было верить в такое, но Гарри просто был особенным!
Рон, кажется, верил, что Гарри Поттер продал душу маггловскому дьяволу и ест младенцев на завтрак. Он завидовал - его славе, богатству, симпатичной внешности. Джинни частенько бесилась из-за этого.
Однако когда Малфой и Рон начинали ссориться, иногда даже из-за Гарри, потому что Малфой, видимо, дружил с ним, Джинни не знала, чью сторону принять. Малфой частенько переходил на личности и оскорблял не только Рона, но и всю семью заодно.
- Должен сообщить вам радостную новость! - с улыбкой сказал между тем профессор Дамблдор. - Чтобы упрочить международные связи, после долгих переговоров между Хогвартсом и Дурмстрангом было заключено соглашение об обмене учениками. В течение октября с нами будут жить десять студентов Дурмстранга. И в течение ноября десять студентов Хогвартса смогут пожить в Дурмстранге.
Джинни потрясенно ахнула на такое предложение. Она радостно посмотрела на Гермиону, которая, наоборот, выглядела несколько озабоченной словам директора. Но на лицах всех остальных гриффиндорцев Джинни увидела то же предвкушение приключений, встреч и новых впечатлений, что владело ей самой.
Они знали, что Турнир Трех волшебников не будет возобновлен. Нападение Пожирателей смерти и гибель министра надолго погрузили Англию и Хогвартс в траур. Никому не хотелось пытаться заново и вспоминать. Однако они хотели общаться с иностранными студентами, хотели путешествовать и видеть новые места сами.
- Мы увидим Поттера! - радостно прошептал Дэннис Криви. - Он же главный староста в Дурмстранге!
- Всего десять человек поедет, тебя не возьмут, - буркнула Парвати Патил. - Наверняка это будут только семикурсники!
- Мы еще посмотрим, кого возьмут! - рассержено зашипел на нее Колин.
- Успокойтесь, - велела им Гермиона. - Гарри наверняка приедет сюда.
- Что? Почему?
- Помните, в своем интервью он сказал, что хотел бы посетить Хогвартс, но не может? Скорей всего весь этот обмен и устроили для того, чтобы он приехал! Тут, наверняка, есть политический мотив!
- Ты права, - еще радостнее улыбнулись Колин и Дэннис.
Их политика не интересовала. Они волновались из-за возможности увидеть кумира! На самом деле в страшную школу темных волшебников ехать им не очень хотелось, даже не смотря на то, что там был Гарри.
Джинни удивлялась иногда на этих братьев. Как у магглорожденных мальчишек могло появиться такое искренне восхищение Гарри Поттером? Это она выросла на сказках о нем, так что ее чувства не исчезли вместе с самим героем. Они же услышали о Гарри Поттере только в одиннадцать, и то только потому, что он пропал.
Дамблдор сделал паузу, пережидая волну шепотков, а потом продолжил:
- Все желающие поехать должны принести своим деканам заявления об этом. Вы должны учитывать, что программа Дурмстранга сильно отличается от нашей. Возможно, их занятия окажутся более тяжелыми для вас. Оргкомитет Хогвартса после некоторых совещаний решил, что поехать могут только студенты, начиная с пятого курса, на предыдущем экзамене заработавшие не менее пяти Превосходно.
Раздалось несколько разочарованных стонов, заставивших директора слегка усмехнулся.
- Да-да, это звучит несправедливо, но мы стараемся заботиться о вашем благе! Я так же должен сделать еще одно неприятное замечание. Мы ограничили вас только возрастом и оценками, однако, подавая заявление, вы должны помнить, что в Дурмстранге нет магглорожденных студентов. Хотя директор Каркаров заверил меня, что ни о какой дискриминации в отношении гостей не может быть и речи, вам следует хорошенько подумать над этим моментом.
После этого все притихли. Джинни завертела головой, пытаясь понять реакцию окружающих. Слизеринцы довольно и высокомерно усмехались. Уж им-то в Дурмстранге было нечего бояться. Большинство хаффлпаффцев выглядели напуганными, а равенкловцев заинтригованными. Джинни взглянула на Гермиону и увидела, что подруга гордо вздернула подбородок.
- Сопровождать наших студентов в Дурмстранг вызвалась профессор Синистра, - продолжил Дамблдор. - И последнее. Я надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы нашим гостям понравился Хогвартс, и в следующем году у другой группы студентов была возможность так же обменяться опытом. Спасибо за внимание! А теперь пора спать!
Джинни сомневалась, что кому-то удастся заснуть после таких невероятных новостей.
Она хотела увидеть Дурмстранг! Хотела увидеть Гарри Поттера!
- Я поеду, - сказала вдруг решительно Гермиона. - Я поеду и докажу, что меня так просто не запугаешь, и что эти чистокровки ничем не лучше меня!
Джинни улыбнулась и поспешила обнять ее.
- Я с тобой. Благо, наши оценки позволяют.
Они отправились к себе в спальни, рассуждая по дороге, каким же окажется Дурмстранг, насколько сложнее окажутся уроки и кого с собой привезет Гарри Поттер.

Глава 70

Глава 70

Проводы делегации в Хогвартс напомнили Гарри проводы на Турнир Трех волшебников три года назад. Пристань и берег были переполнены студентами, которые с любопытством и завистью глазели на десятку «избранных».
Друэлла давала последние наставления Айри, которой следовало внимательно следить за всеми хищницами Хогвартса, которые могли посметь наложить на Гарри свои косенькие глазки и загребущие ручки. Малышке Айри предстояло тщательно контролировать, чтобы Гарри не просто не соблазнили, но и не опоили ничем, а так же не подставили и не скомпрометировали. Айри только недавно исполнилось пятнадцать, и теперь она смотрела на сестру в легкой панике, опасаясь, что не справится с задачей.
Гарри послушал их краем уха и понял, что девчонки считают его дитем малым, который тащит в рот все без разбора и не может отличить заинтересованную в нем девчонку от лицемерки.
Недалеко от сестричек прощался с многочисленными поклонницами Младен. Он обещал писать им письма, но они, кажется, не слишком в это верили. Гарри искренне поражался, как его друг может крутить романы разом с несколькими девчонками, при этом называя своей подружкой только одну. Мариус такому умению Младена завидовал, ведь на страже его добродетели стояла Либби Брюс, но Гарри считал глупостью. Он-то знал, что такое любовь и серьезные чувства.
Абри давал последние поручения Туату и остальным своим протеже из редакции школьной газеты. Они в ответ требовали от него ежедневных подробных отчетов о жизни в Хогвартсе. К счастью, Антон рассказывал, что в Хогвартсе много школьных сов, а то свою Абри загонял бы до смерти.
Гарри в это время самым занудным своим тоном инструктировал Криса и Мариуса, которые на целый месяц оставались, по его мнению, самыми разумными членами школьного совета. Гарри знал, конечно, что все заменимы и без него ничего не рухнет. Как-то ведь Дурмстранг продолжит существовать, когда Счастливчик окончит школу.
На самом деле, разумеется, все самое важное было давно уже сказано, и каждый на пристани просто занимал оставшиеся минуты перед отправлением праздной болтовней, не позволявшей начать нервничать.
Гарри старался не оглядываться поминутно на Виктора. К счастью, именно он сопровождал студентов как преподаватель от Дурмстранга. Том, видимо, не побеспокоился о том, чтобы назвать Каркарову конкретного человека для сопровождения, и директор решил сделать приятно Гарри. В конце концов, Каркаров не знал всех перипетий личной жизни своих учеников, даже таких знаменитых.
Гарри окинул еще одним взглядом школу, прежде чем отправиться на корабль и приготовить его к отплытию.
Темная громада замка возвышалась над побелевшей от снега скалистой равниной. Холодный пейзаж вызвал теплоту в груди. Вполне могло статься, что ему не удастся вернуться сюда снова. Гарри был уверен в том, что убивать его пока что не выгодно ни одной из враждующих группировок, а так же надеялся на то, что ему хватит ума и сил защитить себя, либо убежать в случае необходимости. Но в любом случае Гарри очень наделся на лучшее.
Он послал школьникам воздушный поцелуй, и они завопили от восторга. Не так уж часто их серьезный и спокойный главный староста позволял себе такие легкомысленные жесты.
Почти двести человек, из которых Гарри знал по именам едва ли сотню, а близко был знаком с еще меньшим количеством. Они о нем ничего не знали. Их восторг был вызван как раз его тщательно созданной популярностью. На самом деле они любили только сложившийся в их головах образ.
Единицы из присутствующих действительно пришли бы ему на помощь в случае необходимости.
Однако Гарри было на это наплевать, пока рядом с ним были такие люди, как Виктор, Абри, Сириус, Беллатрикс и Том.

***

Уроки в тот день закончились раньше. Джинни обрадовалась отмене двух последних пар трансфигурации и отправилась в свою гостиную ждать, пока Гермиона вернется с древних рун. Иногда то, что они учились на разных курсах, было не совсем удобно. У Джинни было много приятельниц и среди однокурсниц, но с Гермионой было бы гораздо интереснее вместе ходить на уроки!
Сегодня должны были прибыть гости из Дурмстранга.
Джинни училась на третьем курсе, когда состоялся Турнир Трех волшебников. Она помнила прекрасный корабль, поднявшийся со дна озера. Студенты Хогвартса встречали тогда гостей, выстроившись в линейку перед крыльцом. Она помнила, какими опасными выглядели дурмстранговцы. Ей так и не удалось толком познакомиться ни с кем из них. Ведь они были намного старше.
Но она помнила рассказы Седрика и Чжоу об Антоне Полякове и Викторе Краме, которые вроде бы оказались неплохими ребятами. И, конечно, Джинни помнила Гарри. Она видела его после чемпионата мира по квиддичу только на редких фото в газетах. Они не отражали всей картины. Джинни было очень интересно, каким он вырос.
Ближе к вечеру директор Дамблдор пригласил всех студентов встречать гостей. Никто не отказался. Все - от первокурсников, которые еще не видели дурмстрангского корабля, до семикурсников, которые еще что-то помнили о Турнире, были заинтригованы. Конечно, большинство желало, наконец, увидеть знаменитого Гарри Поттера.
Из министерства на торжественную встречу прибыла заместитель министра Долорес Амбридж. Пренеприятнейшая женщина, похожая на жабу в розовой кофточке. Она сказала длинную речь за обедом, но ее никто не слушал, кроме Гермионы. Сейчас эта Амбридж стояла справа от Дамблдора и с приторной улыбкой говорила что-то МакГонагалл, которой такое соседство явно не нравилось.
Было без десяти минут шесть, и они ожидали уже около пятнадцати минут, утомленные необходимостью спокойно стоять. Джинни болтала с Луной Лавгуд, не стесняясь перекрикиваться с ней через нескольких студентов. Гермиона сосредоточенно смотрела на озеро. Мысль побывать в Дурмстранге полностью захватила ее. МакГонагалл, которой Гермиона и Джинни подали свои заявления, пыталась отговорить их от рискованного путешествия, но это, кажется, только еще больше раззадорило Гермиону. Ей много пришлось претерпеть от чистокровок в Хогвартсе, она жаждала теперь доказывать всем и вся превосходство магглорожденных. Иногда Джинни пугал такой настрой.
И, наконец, воды озера дрогнули. Сперва показалась мачта. Многие сразу же увидели ее и закричали, предупреждая остальных. Величественный корабль медленно поднялся со дна, вода шумно стекала с него. Малыши восторженно захлопали, и Джинни со смехом подхватила их аплодисменты. Вскоре хлопали все, включая обычно высокомерных слизеринцев.
Корабль пришвартовался у берега, и парочка парней выскочила на палубу и быстро скинула сходни. Они были в каких-то легких накидках, не шубах, как прошлый раз, и кажется, совсем не обращали внимания на гостеприимных хозяев, пока крепили сходни к земле.
А затем спустились остальные. Впереди шел не кто иной, как Виктор Крам. Послышались шепотки. Прошло около четырех лет с тех пор, как он оставил свою карьеру, но о нем еще помнили. Кое-кто даже надеялся, что Крам вернется в квиддич, как только Гарри окончит школу. Джинни читала в журнале, что Крам был преподавателем в Дурмстранге. Неожиданно для Джинни, но многие были возмущены известием о романе Крама и Поттера. Раньше от фанатов слышались недовольные шепотки о том, что какой-то выскочка Эванс покрутил задницей перед Крамом, и тот забыл все на свете. Теперь люди говорили, что Крам развратил хорошего мальчика значительно младше себя. То, что Крам теперь был преподавателем в школе, где Поттер учился, делало их отношения еще более порочными.
И хотя Джинни не склонна была верить писанине Скитер, где-то еще существовал непонятный Том Натхайр.
В любом случае, Краму еще не было и двадцати. Джинни удивилась, что ему доверили сопровождать студентов. Однако вслед за Виктором на берег Шотландии ступил Гарри Поттер, и всеобщее внимание мгновенно оказалось направлено на него.
По мнению Джинни, никого красивее Гарри на свете не было. Он не был слишком высоким, на целую голову ниже Виктора, и где-то на полголовы - того мальчишки, с которым был на чемпионате мира по квиддичу, кажется, это был какой-то родственник Малфоя. У Гарри были длинные темные волосы, туго затянутые в косу, и прекрасные глаза изумрудного цвета. Он был в простой черной мантии, не в шубе, и казался очень худым.
Гарри спустился и сразу же обернулся к остальным студентам, которые под его взглядом быстро построились в линейку и оправили свою одежду.
Никакой команды Виктора Крама им не понадобилось. И Джинни быстро поняла, почему Каркаров решился отправить такого молодого преподавателя. Авторитет главного старосты, должно быть, не вызывал сомнений.
Гости чинно проследовали за улыбающимся Виктором, который что-то оживленно шептал Гарри на ухо. Тот только кивал. Они с восхищением смотрели на замок. Гости подошли к Дамблдору под пытливыми взглядами хогвартских студентов.
- Добро пожаловать! - не замедлил поприветствовать гостей директор. - Мистер Крам, всегда приятно видеть, что молодые выбирают путь преподавания, и нам будет, кому оставить пост.
Гарри такие слова явно не понравились, но Джинни не поняла почему. Он отвернулся от директора и окинул взглядом толпу, находя в ней Драко. Но директор сразу отвлек его.
- Гарри, приятно видеть тебя снова, - сказал он.
Тот тут же обернулся к нему и вежливо улыбнулся.
- Мне тоже, директор Дамблдор. Мой адвокат сказал, что вы замолвили за меня словечко перед французским министерством и поэтому меня отпустили при прошлом задержании. Большое спасибо.
- Не стоит благодарности. Ты не откажешься выпить со мной чашку чая как-нибудь?
Крам открыл рот, чтобы возразить, но Гарри остановил его движением руки.
- Да, конечно, директор.
- Быть может, я смогу к вам присоединиться? - поинтересовалась мисс Амбридж, делая шаг вперед к Гарри.
- А вы?..
- Я Долорес Амбридж, заместитель министра магии.
- Очень приятно познакомиться, мисс Амбридж, - вежливо поприветствовал ее Гарри, а потом снова повернулся к директору, словно забыв о ее присутствии. Он не сказал ни да, ни нет относительно ее присутствия на чаепитии. - Стоять на улице не очень удобно. Мы не стали надевать верхнюю одежду, ограничились согревающими чарами, так что...
- Конечно, проходите внутрь, - понял его директор, уступая дорогу.
Толпа студентов тут же пришла в волнение, кто-то потянулся к гостям, кто-то в замок, а сама Джинни на несколько секунд замерла, не зная, что делать. Она была знакома с Гарри! Их родители вместе сражались в Ордене Феникса, у мамы даже были старые фото Лили и Джеймса. Джинни считала, что вполне могла бы подойти и сказать Гарри пару слов, для начала.
Но Гарри общался с Пожирателями смерти. Джинни слышала, как мама плакала несколько раз у папы в руках поздно вечером на кухне. Мама винила себя. Она говорила, что они были плохими товарищами Лили и Джеймсу, раз допустили, что с их сыном случилось такое.
А еще Джинни немного беспокоилась о том, что Гарри не вспомнит ее. Он был знаменитым и популярным, а она простой девочкой из бедной семьи. Вокруг него наверняка всегда крутится много людей.
Гермиона дернула Джинни за рукав и вопросительно посмотрела на нее.
- Слизеринцы все равно тебя не подпустят сейчас, - прошептала она. - У нас еще будет время поговорить с ним.
Действительно, группу гостей уже успели окружить слизеринцы. Виктор Крам отправился внутрь с другими преподавателями, а его студенты замерли почти на пороге школы.
Два Малфоя сердечно обнялись. Это было удивительно. Джинни никогда раньше не видела, чтобы Драко Малфой так радовался кому-то. Когда объятия распались, Драко важно протянул Гарри руку, а тот спокойно ее пожал, что-то с улыбкой сказав.
- Подойдем поближе, - сказала Джинни.
Они едва справлялись с потоком школьников. К счастью, с ними с недовольным ворчанием увязался Рон, а он порой не стеснялся применить грубую силищу, чтобы пройти. В шуме детей, предвкушающих приветственный пир, невозможно было разобрать, о чем говорили гости со слизеринцами. Судя по всему, знакомые здоровались друг с другом, незнакомые - представлялись.
- Я уже подал заявку нашему декану на посещение Дурмстранга, - важно заявил Драко, когда Джинни оказалась в зоне слышимости. - Моя успеваемость подходит под условия, поставленные Дамблдором, так что уверен, что проведу замечательный месяц в вашей школе.
- Потрясающе! - обрадовался его кузен. - Наконец-то мы сможем показать друг другу все то, о чем раньше только в письмах писали!
- Я тоже еду! - заявила мелкая Астория Гринграсс. - Мне не терпится провести целый месяц в школе, где нет ни одной грязнокровки, отравляющей воздух!
Гермиона презрительно фыркнула Джинни в плечо, но промолчала. Она давно привыкла к таким комментариям и никогда не считала, что должна опускаться до перепалок из-за них. К ним обернулись несколько слизеринцев, но они не стали выдавать присутствие девчонок, прислушиваясь к беседе.
- В Дурмстранге нет дискриминации по происхождению, - спокойно заметил Гарри. - Об этом говорят первокурсникам в первый же день.
Он не повысил голос, не дернулся и, казалось, вообще не заинтересован в этом разговоре, но Джинни, да и, наверное, все слизеринцы почувствовали напряжение. Они увидели, как опустили головы студенты Дурмстранга. Словно их ругали.
- Вы же не берете грязнокровок, - пробормотала Астория, нервно оглядываясь.
- Только потому, что они не справятся с программой, - возразил Гарри. - Моя мать была магглорожденной волшебницей. Я признаю превосходство и необходимость темного волшебства, но никто в моем присутствии не говорит слова «грязнокровка».
- Понятно, - почти шепотом ответила Астория, потрясенная своеобразной выволочкой.
- К слову о программе, - неуверенно начал говорить Драко, пытаясь разрушить тяжелую атмосферу. - Мне не терпится попасть на уроки темных искусств.
- Не думаю, что это возможно, - ответил Гарри. И этот его спокойный тон был гораздо приятнее, чем тот, которым он разговаривал с Асторией. - Ты никогда не учился систематически, как мы.
- Это не значит, что я хуже вас знаю искусства!
- На твоем месте я не стал бы распространятся об этом, - с ухмылкой толкнул Драко кузен. - У вас тут все запрещено. Это Гарри живет в стране, где можно практиковать что угодно.
- А где ты живешь? - тут же поинтересовалась Паркинсон.
- Не могу рассказать, - подмигнул ей Гарри.
В этот момент худенькая дурмстранговская девочка, которая все время держалась рядом с Гарри и с любопытством оглядывалась, осторожно взяла его под руку. Он тут же перевел на нее взгляд.
- Что такое, Айри? Замерзла?
Она неловко кивнула.
- Нам действительно лучше пройти в зал, - сообщил Гарри. - Драко, побудешь нашим гидом?
- Конечно, устроим экскурсию завтра? Думаю, что сегодня вы хотите отдохнуть и обустроиться в башне, которую для вас выделили. Но придется выдержать приветственный пир.
- Мы с удовольствием поедим, - с едва заметным акцентом сообщил смутно знакомый Джинни дурмстранговец. Она вгляделась в его лицо, пытаясь понять, где видела. Может, в какой-нибудь газете.
- Он был с Гарри в ночь финала Чемпиона мира, - сказала Гермиона, проследив задумчивый взгляд подруги. - Но я не помню, как его зовут.
Гости потянулись в сторону Хогвартса, окруженные любопытными слизеринцами, и Джинни с Гермионой, переглянувшись, двинулись следом. Гарри о чем-то заговорил с Айри, осторожно потирая ее замерзшие руки. Оба Малфоя заметно отстали, что-то обсуждая, Джинни невольно услышала их разговор.
- Как ты только это терпишь целый год, - простонал Драко. - Блин, летом это не чувствуется так сильно.
Второй Малфой засмеялся.
- Конечно, летом он отдыхает. Ты ожидал от него командного тона, когда он лежит в шезлонге в обнимку с «Ведьмополитеном»?
- Фу, Абри, зачем напомнил? Я хочу это развидеть. Всемогущий Гарри Поттер читает «Ведьмополитен», - Драко передернуло.
- Это был журнал Друэллы, - хихикнул Абри. - Тем не менее, чего ты ожидал? Гарри руководит Дурмстрангом третий год подряд, это накладывает на него отпечаток. Мы для него не друзья и не сверстники, а люди, находящиеся под его ответственностью. Он сейчас на работе.
- Но я-то не под его ответственностью, - обиженно пробормотал Драко.
- Будешь через месяц. К тому же, разве принц перестает быть принцем, когда приезжает в другую страну?
- Мерлин великий, вы что, уже его на полном серьезе принцем зовете? - пробурчала Дафна, закатывая глаза. - Вы все там больные.
- Скажешь мне это в конце месяца, - издевательски откликнулся Абри. - У некоторых людей просто такой магнетизм, сопротивляться ему то же самое, что биться головой о бетонную стену.
За разговорами они вошли в холл, а потом и в большой зал. Гарри и Айри потрясенно замерли, рассматривая потолок.
- Какая красота! - воскликнула девочка, вызывая улыбки.
- Он еще лучше, чем на картинке в книге, - улыбнулся Гарри. - В «Истории Хогвартса» написано, что его зачаровала Ровена Равенкло.
- Ты читал «Историю Хогвартса»? - переспросил Драко. - Когда ты успел?
- Давно. Почти вся моя семья училась в Хогвартсе. Конечно, я хотел знать об этой школе, - пожал плечами Гарри.
Он посмотрел на своих спутников, и оказалось, что шестеро ребят, кроме него, тоже читали ее. Это было довольно забавно, потому что большинство студентов Хогвартса как раз этого не сделали.
- Давайте не будем загораживать проход, - сказала Дафна. - Пойдемте за наш стол.
Ей явно не очень нравился Гарри, возможно, из-за того, что отругал ее сестру, а может по каким-то другим причинам, но она и мысли не допускала, что он не сядет со слизеринцами.
- Эй, Гринграсс, может они не хотят там сидеть! - возмутился Симус Финниган.
Его взгляд был направлен на еще одну спутницу Гарри. Высокую стройную блондинку. Джинни не обратила на нее внимания раньше, но стоило признать, что такую красавицу редко встретишь. Блондинка посмотрела на Симуса, а потом снова перевела равнодушный взгляд больших голубых глаз на потолок.
Хотя Джинни самой очень хотелось, чтобы Гарри и его компания сидели рядом с ней, она понимала, что приглашать их бесполезно. У Гарри в Слизерине были друзья.
- Я думаю, что если кто-то из нас захочет, он позже сможет посидеть и за другим столом, - мирно предложил Гарри. - У нас разрешено пересаживаться, а у вас?
- У нас так не принято, - покачал головой Драко. - Но думаю, что для вас возможны исключения.
С этими словами вся группа из Дурмстранга отправилась сидеть со слизеринцами, хотя они подарили надежду всем остальным факультетам на то, что гости открыты для общения и с другими студентами.
Дамблдор и Амбридж говорили приветственные речи о дружбе между студентами разных школ и разных стран, но их почти никто не слушал. Все перешептывались между собой, разглядывая гостей. А слизеринцы пользовались возможностью поговорить непосредственно с причинами переполоха.
- Какая девушка, нет, вы видели, какая девушка, - бормотал Симус, разглядывая ту самую блондинку. - Я думал, что Флер Делакур была венцом красоты, но я ошибался. Неужели все красотки учатся только заграницей?
- Делакур полувейла, может, эта тоже? - враждебно поинтересовалась Парвати. Она встречалась с Симусом и, хотя они порвали полгода назад, конечно, ей было неприятно слышать такое.
- Ой, прекрати! - толкнул приятеля локтем в бок Дин. - В Хогвартсе много красивых девушек.
Он улыбнулся Джинни, а она подмигнула ему в ответ.
За слизеринским столом вокруг красавицы тем временем начался настоящий ураган. Возможно, она и правда была немного вейлой.
- Думаю, мы можем сказать, что и среди дурмстрангских мальчиков красавцев побольше, чем среди хогвартских, - мстительно припечатала Симуса Парвати, не обращая внимания на попытку Дина сгладить грубость друга. - Тот итальянец очень даже ничего.
- Надеюсь, что он ходит на прорицания, - подхватила Лаванда. - Это будет отличным поводом для знакомства.
- Они здесь всего на месяц, - пробормотала Гермиона.
- Я же не собираюсь за него замуж, - фыркнула Лаванда. - Но парочка поцелуев за теплицами... Месяца хватит.
- К тому же Поляков и Делакур поженились после Турнира Трех волшебников, хотя вряд ли они много общались, пока были соперниками, - заметила Парвати.
Пир продолжался пару часов, пока эта самая прекрасная блондинка, утомленная вниманием поклонников, не подошла к Гарри, положила руки ему на плечи и что-то зашептала на ухо. У того по лицу непроизвольно расползлась идиотская улыбка, свойственная всем очарованным парням. Однако стоило девице отстранится, как Гарри тряхнул головой, будто бы стряхивая с себя ее чары. Он обернулся к Айри, которая уже некоторое время клевала носом. Девчонка оживленно закивала на какой-то его вопрос.
Джинни и Гермиона, да, впрочем, и многие другие в зале жадно следили за всеми действиями гостей.
Посовещавшись со своими спутниками, Гарри привлек внимание и Виктора. Не прошло и пяти минут, как Дамблдор объявил, что пир закончен, а гости поспешили за своим преподавателем в выделенную им башню.
Конечно, со стороны директора это было простой вежливостью - позволить уставшим с дороги людям отправиться спать, но Джинни показалось, что именно так все в Дурмстранге и работает - Гарри принимает решение, а остальные выполняют его.

***

Хогвартс был чудесным местом. Гарри любил Дурмстранг и не променял бы его ни на одну школу в мире, но он всегда хотел посетить школу, где учились родители, Сириус, Беллатрикс и Том.
Хогвартс был старше Дурмстранга, однако в нем каким-то чудом было больше черт сказочного замка, чем крепости. Здесь были многочисленные башни и башенки, движущиеся лестницы, заколдованный потолок большого зала, полтергейст и привидения. Коридоры и комнаты освещались через огромные окна, но все равно тепло как-то сохранялось. Хогвартс был для детей.
Гарри не мог не улыбаться, представляя себе изнеженных этой школой студентов у них в Дурмстранге. Наверное, стоит посоветовать руководству Хогвартса устроить выборку еще и по здоровью.
Башня, предоставленная гостям, была небольшой, но уютной. Ответственные за оформление остановились на нейтральных тонах. Для каждого ученика была своя спальня, и они могли проводить время в общей гостиной с камином, в котором можно было зажигать огонь, столиками и несколькими креслами.
Из окон открывался вид на озеро и корабль, на котором оставили только пару домовиков. В прошлый визит студенты ночевали в преобразованных каютах на корабле, и никто не счел это удобным.
Следующий день после приезда гостям оставили на освоение в школе. Драко, как и обещал, устроил экскурсию для них, проведя по всем достопримечательностям. Периодически к их компании присоединялись то одна, то другая группа хогвартских студентов. Слизеринцы сразу по-свойски подходили и здоровались, другие - стеснялись. Драко спокойно представил Гарри некоторых хаффлпаффцев и равенкловцев. Все представленные, конечно, были чистокровными из приличных семей, где все еще практиковали темное волшебство. Исключением были только старосты, которых он просто вынужден был представить.
Старост школы в Хогвартсе было двое - мальчик и девочка. Уровень власти у них был одинаковым. С девчачьей стороны старостой была Гермиона Грейнджер. Она решительно подошла к их компании во время прогулки у озера. Судя по взглядам, которыми одарили ее слизеринцы, она была не особо популярной.
- Я тебя помню, - улыбнулся ей Гарри. - Мы встречались в ночь финала чемпионата мира по квиддичу.
- О! - она на секунду растерялась, словно не ожидала, что он ее вспомнит. - Здорово! Я подумала, что мы как старосты школы могли бы обменяться опытом, посидеть как-нибудь. К тому же, я собираюсь с делегацией отправиться в Дурмстранг, мне было бы интересно немного узнать о школе.
Драко презрительно фыркнул, но ничего не сказал. Гермиона выглядела готовой к отказу и к оскорблениям. Гарри снова, как несколько лет назад стало ее жалко.
- Конечно, почему нет, - кивнул он. - Давай в конце недели. Мне сначала хотелось бы немного освоиться здесь.
Он просияла и несколько раз кивнула, а потом убежала к ожидающей ее подруге - рыженькой девчонке, кажется Джиневре Уизли.
На следующий день после экскурсии начались уроки. Учебники гости получили в библиотеке, потому что учились по совсем другой программе. Учебники Гарри вообще были на русском языке, и он не мог их прочитать вне стен своей школы.
Первыми уроками у них были трансфигурация и зельеварение. Руководство школы постаралось сделать так, чтобы в течение недели дурмстранговцы посещали совместные уроки со всеми факультетами школы и могли познакомиться с как можно большим количеством студентов.
Гарри считал такую политику оправданной. В конце концов, идея с международным сотрудничеством была весьма неплоха, даже если мотивы ее осуществления были направлены исключительно на него.
Вскоре, как он и думал, его спутники расселись по факультетским столам рядом с интересными для них людьми. Сам Гарри не стал пересаживаться. Он все-таки был на вражеской территории. Рядом со слизеринцами он хотя бы чувствовал себя в безопасности. С ним остались Абри, Айри и Младен.
В целом уровень преподавания был не так плох, как грозился Каркаров. Была своя специфика, потому что преподаватели Дурмстранга практически постоянно опирались во всем, что делали, на темные искусства, да и к магглам относились в большинстве своем как к скоту или ингредиентам для зелий. Но в целом гости опережали хозяев не намного.
Разговор с Дамблдором состоялся неделю спустя. Конечно, мисс Амбридж об этом никто и не подумал предупреждать.
- Как тебе Хогвартс, Гарри? - поинтересовался Дамблдор после того, как на столе появились чашки с чаем и сладости.
Гарри невольно фыркнул, вспомнив рассказы Тома о пристрастии Дамблдора к подобным представлениям. Том никогда не взял бы у директора Хогвартса ничего. Но Гарри из чувства противоречия вытащил конфету из вазочки и положил в рот. По его выражению лица Дамблдор, должно быть, что-то понял и улыбнулся.
- Хогвартс очень красивый, - честно ответил Гарри. - Но не на столько, чтобы мне захотелось покинуть Дурмстранг.
Дамблдор кивнул:
- Никто и не рассчитывал, что ты захочешь остаться здесь только ради стен. А как тебе люди.
- Как везде.
- Том хочет их смерти.
- Это не так.
- Значит, рабства.
- Семь стран в Европе уже захвачено им, но, кажется, их жители не чувствую себя рабами.
- В этот раз он действует медленно и более продуманно, но его цель вряд ли изменилась.
- Его цель не в том, чтобы поработить магглов. Он хочет править всеми, - Гарри немного подумал. - Его окружают только его слуги, как бы он их не называл: соратниками или друзьями. Впрочем, все это вы знаете и без меня. Чего вы не понимаете, так это того, что он больше не безумен, как в последнюю войну. Он в здравом уме. И не собирается пытать своих подданных, пугать их или заливать землю их волшебной кровью.
- Ты думаешь, что Том станет хорошим правителем? Благом для людей?
- Я не знаю. Кто может судить об этом? Благо для всех невозможно. Кто-то всегда будет пострадавшей стороной. Но Том очень умный и решительный, если кто и может справиться, то это он.
- Удивительно, как сильна твоя вера в него. Все еще не разочаровался?
- Я смотрю на Тома ясным взором, осознавая недостатки и помня прошлое. С чего бы мне разочаровываться в нем?
- Он все равно предаст тебя рано или поздно, - сказал Дамблдор. Гарри знал, что старик искренне верит в это. Да Гарри и сам в это верил. Ведь иначе давно сдался бы Тому и всем его желаниям.
- Он может предать меня. И это его выбор. Но я предателем не буду - это выбор мой.
Дамблдор кивнул, и на этом их первый разговор был окончен, но время на переубеждение еще оставалось.

***

Минерва наблюдала за Гарри Поттером целую неделю. Она сама не знала, что пытается в нем увидеть. Веселую детскую жестокость Джеймса, Сириуса и Беллатрикс? Очень реалистичное, но мерзкое по сути своей очарование Того-Кого-Нельзя-Называть?
Внешностью Гарри немного походил на всех них, но в его характере она увидела другое, пока однажды за завтраком наблюдала за тем, как Гарри общается со слизеринцами, бесстрашно подошедшей к нему Гермионой и несколькими дурмстранговцами. Он плавно поворачивал голову к каждому из них, улыбался, на что-то кивал и периодически вставлял несколько слов.
Каким-то непостижимым образом Поттер умудрялся выглядеть как заботливая мамаша в окружении кучи своих деток.
Но Минерва уже знала, что впечатление мягкости и безобидности Поттера - обманчиво. Он мог быть неприятно высокомерным и резким с теми, кто ему не нравился или чем-то обижал его подопечных.
Минерва покосилась на Дамблдора и улыбнулась.
Гарри и Дамблдор управляли окружающими мягкой, но твердой рукой. Они оба никогда не кричали, но умели сказать так, что мгновенно останавливали, сбивали спесь. Они были дружелюбны, но умны и готовы на очень многое для достижения своих целей.
Цели у них, конечно, были разные, но Минерва полагала, что это в силу возраста. Когда-то и Альбус ставил своих близких во главу угла.
Кто бы мог подумать, что Пожиратели и Волдеморт могут вырастить достойную смену Альбусу?

Глава 71

Спасибо больше за отзывы! Очень приятно знать ваше мнение! )

Глава 71

Люциус устроился в кресле напротив Беллатрикс, настороженно следя за тем, как Темный Лорд ходит вокруг стола, изредка касаясь спинок кресел. Кабинет освещало холодное, но яркое осеннее солнце. Сцена была обыденная, уже привычная за последние годы. Она создавала обманчивое впечатление совещания равных союзников. Иногда некоторые поддавались обману, и тогда Темный Лорд быстро и эффективно сбивал с них спесь с прежней жестокостью.
Почему-то сегодняшняя прогулка вокруг стола пугала и настораживала, хотя повелитель не злился и не ругался. Темный Лорд словно нетерпеливо ожидал чего-то хорошего, но опасного. Люциусу казалось, что волшебство повелителя искрит вокруг.
На дальнем конце стола сидел Снейп. Выглядел он нездорово и мрачно. Люциус не знал, было ли причиной тому короткое заключение в Азкабане или встреча с недовольным Темным Лордом. Люциус пока не слышал от Снейпа ни слова, хотя тот и в лучшие свои дни был не слишком разговорчивым.
Мейер закончил свой доклад и вопросительно посмотрел на повелителя, ожидая похвалы или наказания. Но тот молчал, и на некоторое время в помещении повила тишина. Беллатрикс нетерпеливо заерзала на своем месте, тревожно поглядывая то на мужа, то на Сириуса. Она переживала за Гарри, и ей было почти наплевать на политическую обстановку в Бельгии. Люциус подозревал, что Темный Лорд испытывает схожие чувства.
- Что у нас в английском министерстве, Люциус? - спросил Сириус, разрывая тишину.
Вопрос был не к месту. Лорд бросил на него быстрый раздраженный взгляд, но промолчал, и Люциус решил ответить.
- Оппозиция все еще сильна. Расшатать позиции Дамблдора не просто, хотя наши люди делают все необходимое.
- Возможно, им стоит делать больше, - проворчала Беллатрикс.
- Мы с самого начала знали, что с Англией, где окопался Дамблдор, будет сложнее, чем с другими странами, - пожал плечами Рудольфус. - Большинство членов Визенгамота разделяют промаггловские позиции.
Не говоря уж о том, что Англия была особенной просто потому, что Темный Лорд родился там. Многие Темные волшебники, вроде тех же Лестранджей, уже не могли определенно сказать, где их родина. Они роднились по всей Европе, получали в приданое и покупали недвижимость в разных странах. Периодически переезжали из-за неблагоприятной политической обстановки. Но с Темным Лордом было по-другому. Он был потомком Салазара Слизерина, и не мог жить спокойно, пока Хогвартс не окажется в его власти.
- Уже не большинство, - самодовольно уточнил Люциус, отвечая Рудольфусу.
Он смог переманить на сторону Темного Лорда немало союзников в последнее время. Это заставляло его чувствовать себя полезным. Он даже потихоньку начинал забывать о том дне, когда Темный Лорд чуть не запытал его до смерти в этом самом кабинете. Конечно, забывать было нельзя, ведь Темный Лорд слишком злопамятен. Он может припомнить тот грех и через пять, и через пятнадцать лет.
- Нужно убирать Скримджера, иначе нам не протолкнуть эту ведьму... Амбридж, верно?.. в министры. Что-то делается для этого? - поинтересовался Мейер.
- Меры приняты, - вдруг вмешался в разговор Темный Лорд. Он усмехнулся. - Однако об Амбридж в министрах не может быть и речи.
- Мой Лорд? - удивился Люциус. - Она неплохая кандидатура...
- Она уже однажды не оправдала наших ожиданий, когда провалилась на прошлой предвыборной гонке, хотя ты вложил в нее немало средств. Ни чиновники, ни население не испытывают к ней доверия. И их можно понять. Она мерзкая.
- Вы встречались с ней лично, милорд? - скривилась Беллатрикс.
- Она не понравилась Гарри, - пояснил тот.
Дальнейших пояснений не требовалось, и все невольно опустили глаза, хотя сами не смогли бы объяснить, почему сделали это. Будто бы им стало неловко от того, какое значение имеет мнение мальчишки, едва ставшего совершеннолетним. Темный Лорд заметил их реакцию.
- Я доверяю его мнению в этом вопросе не потому... - тут он прервался и сделал неопределенный жест рукой, призванный, должно быть, олицетворять запутанность их отношений. - Гарри уже два года делает то, что никому из нас никогда уже не испытать. Он держит под своим контролем две сотни гормонально неустойчивых подростков. Так что, он, конечно, не гений, но определенный жизненный опыт у него уже есть.
- Вы общаетесь по сквозному зеркалу? - дерзко уточнил Сириус. - У него все хорошо?
- Это же Гарольд, а вокруг него толпа подростков, - заворчала Беллатрикс. - Конечно, у него все хорошо, они, наверное, уже едят у него с рук.
Мейер рассмеялся.
- Прошу простить, милорд, но что, в таком случае, вы собираетесь делать с Амбридж? Она не из тех, кого можно просто так сбросить с доски. Ее придется убить вместе со Скримджером, - заметил Люциус. К слову, он был согласен с Гарри, Амбридж была премерзкой бабой, но она одна из немногих в министерстве так искренне не любила магглов.
- Кто говорит об убийствах? - усмехнулся Темный Лорд. - Я не люблю повторять, Люциус. Относительно Амбридж и Скримджера уже приняты меры. Какие именно, тебя не касается. Думаю, нам лучше обсудить кандидатуру будущего министра.
- А Дамблдор?
- Думаю, что и его грядущие потрясения коснутся, - скривил губы Темный Лорд. - Это не будет легко, но это необходимо.
- Это ведь никак не связано с Гарри? - нахмурился вдруг Сириус, встревожено смотря на повелителя.
- В некоторой степени, - кивнул тот. - К слову, напомните мне наказать Игоря, кода я увижу его на дурмстрангском зимнем балу. Он сделал большую глупость, выбирая преподавателя для сопровождения студентов в поездке. Нужно будет показать ему, что стены древней школы не могут защитить от моего гнева.
Всех в кабинете передернуло от воспоминаний о пытках. Каждый из них хоть раз, да испытывал на себе болевое проклятие в исполнении Темного Лорда.
Люциус не знал, как остальные, но он был достаточно умен, чтобы понять - его повелитель только что весьма ловко перевел тему разговора. В очередной раз привлек всеобщее внимание к неоднозначному любовному треугольнику между ним, Гарри и Виктором. Обычно эту тему не поднимали. Значит, Гарри Поттер был замешен в его планах по свержению английской правительственной верхушки больше, чем это было оглашено.
Бедный ребенок.

Дамблдор ждал больше недели, прежде чем вызвать Виктора к себе в кабинет для приватного разговора.
Со времени приезда директор чужой школы был очень внимателен к Виктору. Это было приятно. Дамблдор был интересным собеседником, а Виктор писал диссертацию по трансфигурации и не мог отказываться от консультаций такого признанного специалиста.
Кроме того, Дамблдор владел такой вожделенной, но недоступной Старшей палочкой. Виктор был не из тех, кто перережет горло спящему ради нужной вещи, кто прокрадется ночью и похитит что-то. Иногда ему было жаль, что он так хорошо воспитан. Виктор знал, что Гарри мог бы сделать это, если бы ему вдруг понадобилась Старшая палочка.
Он, конечно, понимал, что внимание старика к нему основано на романе Виктора с Гарри.
Здесь, в Хогвартсе, у Гарри не было столько же возможностей проводить с Виктором время. Они и в Дурмстранге старались скрывать свои отношения, насколько возможно, здесь же приходилось сторожиться еще больше. Они даже не могли вместе ночевать. Но было бы странно не обмениваться парой-тройкой страстных поцелуев по вечерам, которые заставляли задыхаться то от страсти, то от нежности.
Они были совершеннолетние и женаты, в конце концов! И если через три дня воздержания Гарри толкнул Виктора на постель, а сам опустился перед ним на колени, задрал ему мантию и сделал своим языком что-то совершенно невообразимое, кто мог их осуждать?
Они плохонько скрывали свой роман, о котором не раз писали в газетах. Конечно, Дамблдор не мог упустить шанс повлиять на своего Избранного через Виктора.
- Не буду скрывать, мне известно, что за татуировка украшает твою левую руку, - сказал Дамблдор.
Виктор невольно схватился за предплечье ладонью, но тут же смутился и отпустил. Он не вспоминал обычно о метке. В Дурмстранге одежду без рукавов не носили, так что метку видел только Гарри, но у того была такая же. Они оба не любили метку, но давно свыклись с ней.
Они обошлись без приветствий и даже без предложения угощений, о котором рассказывал Гарри. У Виктора с самого начала было подозрение, что он не нравится Дамблдору, даже несмотря на все теплые слова, что услышал от него. Но, в конце концов, он был Пожирателем смерти, обычно Дамблдор сражался с ними и отправлял в Азкабан. Ведь нельзя было поручиться за то, что Виктор никогда не выполнял жестоких приказов Темного Лорда, какими бы благими не были его цели.
- Я догадываюсь, как и почему ты получил ее. Это из-за Гарри?
- Вроде того.
Дамблдор наверняка воображал, что Виктор сделал это, чтобы защитить Гарри или быть с ним на одной стороне. Так сделал в свое время Сириус. Вряд ли Дамблдор действительно знал, что Виктор собирался с помощью Темного Лорда бороться с Томом Натхайром, а метка стала самым большим просчетом в его жизни.
Интересно, а шпионы Дамблдора вообще рассказывали директору об авантюре Темного Лорда с преподаванием?
- Гарри необычайно верен Волдеморту, - сказал Дамблдор, задумчиво. - Тебе не смущает это? Многие говорят мне, что Гарри похож на Беллатрикс. Она и ее муж были моими учениками. Меня всегда немного интриговало то, как Рудольфус переносит ее фанатичную привязанность к Тому.
Виктор невольно дернулся. Это был удар ниже пояса. Ситуации были чертовски похожи, Дамблдор угадал. Однако Виктор не собирался хоть с кем-то говорить об этом. Ему иногда и себе самому горько было признаться в том, что Гарри любит не только его.
- Волдеморт жесток со своими сторонниками и вознаграждает верность только в тех случаях, когда это выгодно ему самому. Однажды он может приказать Гарри убить тебя, - продолжил Дамблдор, не дождавшись ответа.
Но это уж была настоящая глупость.
- Нет, он этого не сделает, - уверенно покачал головой Виктор, усмехнувшись. - Если бы мог, давно бы сам убил меня. Не буду лгать или делать вид, что не понимаю о чем речь. Я не такой человек. Если вы хотите через меня повлиять на Гарри, заставить его сменить сторону, это бесполезно. Гарри его... любит.
Он все же сказал это. Виктор никогда не был трусом. Не стоило и начинать.
- Но и тебя он любит тоже.
- Да. Он не сделает ничего, что подвергло бы опасности любого из нас.
- Но если его поставить перед выбором?
- Я никогда этого не сделаю по двум причинам. Я люблю его. Выбор причинит ему много боли. А еще он воспримет как врага именно того, кто заставит его выбирать. Даже Темный Лорд не настолько безрассуден, чтобы сделать это.
- Говоришь, Тома волнует мнение Гарри? Это не похоже на него. Или он боится Гарри?
Виктор поморщился. Не нужно было давать понять противнику, насколько Гарри может быть ценен как заложник. Впрочем, кто действительно мог назвать грань, которую Темный Лорд окажется не способен переступить? Возможно, даже Гарри он сможет пожертвовать.
- Он не такой, как прежде.
- Мне уже говорили это, - кивнул старик. - Впрочем, все, что ты говоришь, свидетельствует о том, что лично ты - враг Темного Лорда.
- Я равнодушен к политике, но я темный волшебник, что впрочем, не означает, что я считаю необходимым убивать магглов и магглорожденных, - Виктор немного помолчал. Дамблдор счел за лучшее не перебивать. - Темный Лорд ненавидит меня. И причину того, что я еще жив - мы уже тут обсуждали. Однако помогать вам я никоим образом не собираюсь. Гарри этого просто не поймет.
- Гарри знать не обязательно.
- Все тайное рано или поздно становится явным. Я надеюсь, что вы поймете меня.
Дамблдор задумчиво погладил свою бороду.
- Ясно. Гарри... насколько он откровенен с тобой?
Виктор вопросительно вскинул бровь.
- Относительно чего?
- Раз уточняешь, значит, в чем-то не откровенен, - улыбнулся Дамблдор. - Тебе известен секрет бессмертия Волдеморта?
- Нет, - с ухмылкой покачал головой Виктор. - Полагаю, это и был ваш главный вопрос на сегодня? Теперь я могу идти.
Виктор встал, собираясь покинуть кабинет, но директор остановил его.
- Я так и думал, что ты ничего не знаешь об этом. Просто уточнил, на всякий случай. Я вызвал тебя, чтобы попросить кое о чем.
Виктор остановился и вопросительно посмотрел на него.
- Видишь ли, я умираю.
Он взмахнул волшебной палочкой, и иллюзия, до этого момента прикрывавшая его левую руку, рассеялась. Рука была похожа на уголек. Виктор нахмурился и вздрогнул, не понимая, что значат слова директора, и почему он решил сказать это именно ему.
- Волдеморт нашел способ расправиться со мной, пусть и опосредованно. У меня нет привычки класть все яйца в одну корзину, поэтому ношу дальнейшей борьбы с ним я оставлю другим. Тебе же отдам кое-что опасное. Я видел, как ты рисуешь знак Даров смерти на салфетке. Увлекаешься легендами?
- Немного. Вы подарили Гарри мантию-невидимку. Я заинтересовался ее историей, а потом и Старшей палочкой.
- Ради бессмертия?
Это рассмешило. Конечно, Дамблдор не знал, сколько раз они с Гарри обсуждали идею вечной жизни, как отрицательно Виктор относился к ней.
- Вовсе нет. Ради Гарри, - Виктор пожал плечами. - Как мы уже выяснили, с Темным Лордом я не лажу. Границы, которые он может и не может переступить, знает только он сам. Я подумал, что Старшая палочка сможет немного уравнять меня с ним. Но я не планировал нападать, конечно. Только защищаться в случае необходимости.
- Я хозяин Старшей палочки, - сказал Дамблдор спокойно.
- Я так и предположил.
Виктор бросил косой взгляд на волшебную палочку, которую Дамблдор держал в руке. Она не показалась ему древней или красивой... Ничто не выдавало ее особенностей, ее кровавой истории.
- Я готов передать ее тебе, но ты должен знать, что владеть ею чрезвычайно опасно.
Виктор вздрогнул и посмотрел на директора с удивлением. Он и подумать не мог, что все сказанное было предисловием к этому!
- Все хотят стать непобедимыми бойцами. Волдеморт может пожелать ее. Пусть тебя с нею не одолеют в дуэли, но всегда могут перерезать горло во сне. Она убийца и хозяева у нее соответствующие.
- Я все это понимаю.
Хотя на самом деле - нет. Он вырос в мирной семье, далеко от военных действий. У него на руке стояла метка, но он никогда не выполнял заданий Темного Лорда. Единственная тягота, которую Виктор постоянно преодолевал - ревность.
Он был смелым, но отчасти эта смелость была вызвана отсутствием проблем.
Виктор никак не мог поверить, что его мечта вот-вот сбудется и легендарная палочка, о которой он мог только мечтать, окажется в его руке.
- Обезоружь меня, - велел Дамблдор Виктору.
- Вы хорошо подумали? Вы знаете меня всего неделю.
- Мне осталось несколько месяцев. Нет времени выбирать.
Виктор быстро кивнул. Он не собирался больше проявлять вежливость. Слишком уж хотел ее. Он вынул свою волшебную палочку и направил ее на старика. Нужно было, чтобы старшая палочка признала нового хозяина.
- Экспелиармус! - воскликнул Виктор.
Директор странно дернулся в своем кресле, словно хотел увернуться, но передумал. Луч попал в него, и на секунду Виктор испугался, что мог причинить более значительный вред, чем собирался. Дамблдор был стар и болен, заклинание могло плохо повлиять на него.
Старшая палочка вылетела из руки Дамблдора, и Виктор поспешил подхватить ее. Она странно ощущалась в руке. Хотелось попробовать какое-то заклинание, но Виктор не позволил себе. Нужно было помочь директору сперва.
Он подошел к старику и совместил приятное с полезным.
- Энервейт!
Дамблдор дернулся и подозрительно посмотрел на Виктора и палочку в его руке.
Палочка отлично слушалась.
- Спасибо вам, - сказал Виктор.
- Не за что, - ответил Дамблдор устало. Он достал из ящика стола какое-то зелье и выпил немного. - Большинство хозяев этой палочки плохо заканчивали. Мне бы следовало забрать ее с собой в могилу, но не могу не надеяться на то, что и этот козырь сыграет свою роль в борьбе с Темным Лордом. Мой совет - никому не рассказывай о ней. Я тоже буду молчать. Никто не догадается, кому я ее передал.

Была уже середина октября, но в Хогвартсе все еще держалась теплая погода. В Дурмстранге в это время все уже надевали шубы, выходя на улицу, и кутались в теплые свитера внутри школы. В Хогвартсе даже не выпал снег. Можно было позволить себе прогуляться по берегу незамерзшего озера и покормить гигантского кальмара. Хотя Гарри сильно сомневался, что куски хлеба, которые кидают ученики, помогают этому чудовищу утолить голод. Зверюга такого размера должна питаться чем-то посущественнее.
Гарри пользовался случаем и прогуливался по берегу почти каждый день, присматривая за тем, как домовики заботятся о корабле. Конечно, это была обязанность Виктора. Гарри ему вполне доверял, просто привык нести ответственность за гораздо большее количество людей и вещей, чем в последнее время. У него было ощущение, что он на каникулах. Ему приходилось всего лишь учиться. И пусть Гарри всегда относился к этому с должной серьезностью (он никогда не был гением и действительно много занимался), отсутствие постоянной обузы в виде целой школы освобождало ему кучу времени. Даже несмотря на то, что Крис и Мариус слали письма почти каждый день и требовали ответов и советов на совершенно элементарные вопросы.
Обычно во время чинной прогулки к Гарри присоединялись почти все его спутники из Дурмстранга, если не были заняты чем-то неотложным вроде консультации с преподавателями Хогвартса. К облегчению Гарри все ребята, которых он привез с собой, нашли себе в Хогвартсе приятелей по интересам и успешно налаживали международные связи. Так что часовая прогулка с Гарри была для них неплохим поводом для совместного времяпровождения и обмена впечатлениями. В конце концов, все они были из разных компаний и почти не имели ничего общего, кроме места обучения и неплохой успеваемости.
Иногда во время таких прогулок к ним присоединялся Драко с кем-то из друзей, но сегодня их не было, поэтому к группе прибились Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли и ее брат Рональд.
Рональд был падок на симпатичных девушек, так что радовался любой возможности обменяться парой слов с Мод. Заодно он ревниво присматривал за тем, чтобы Гермиона не слишком любезничала с Гарри и Младеном. Иванка считала, что между Роном и Гермионой существуют какие-то отношения.
Джинни сначала пыталась флиртовать с Гарри, но быстро убедилась, что все стрелы летят в молоко, к тому же Гарри здорово напоминал ей старшего брата Перси, и переключилась на болтовню с остальной компанией. Она была умная, общительная и симпатичная, так что ее легко приняли. Что было полезно, учитывая, что МакГонагалл уже одобрила ее кандидатуру для поездки в Дурмстранг.
Гермиону же Гарри интересовал исключительно с академической точки зрения, она пристроилась рядом с ним, расспрашивая его о Дурмстранге. С другой стороны от него шла Айри, подозрительно косясь на Гермиону.
- Нет никакой дискриминации, - несколько рассеяно пояснил Гарри для Гермионы. - Ты просто не способна к Исконному волшебству. Нельзя научить немого петь. Вот твоя подружка Уизли - способна, но ее семья осознанно отказалась от знаний об этом.
- Но чем это объясняется? Ты говоришь, что даже не все чистокровки и полукровки имеют эту способность?
- Я не знаю. Гермиона, пойми правильно. Волшебное сообщество весьма консервативно. Мы живем почти в средневековье. Почти все здесь уже многие поколения воспринимают деление на темных, светлых и магглорожденных как данность, непреложную истину. О корнях конфликта никто не задумывается. Проще винить друг друга. Никому просто не приходит в голову начать исследования. А если какой-то энтузиаст и найдется, кто профинансирует исследования? Значительная доля волшебного капитала сосредоточенна в руках «темных», которым ничего и никому доказывать уже не хочется. Они просто вкладываются в очередного темного лорда.
Кто-то многозначительно кашлянул у Гарри за спиной. Он только усмехнулся. Это особо не обсуждалось, но Гарри жил на каникулах в доме «очередного темного лорда». В Дурмстранге об этом все знали. И, разумеется, у Тома тратить деньги на еду, предметы обстановки и прочие бытовые вещи Гарри не приходилось. Иначе говоря, как раз на средства, вложенные в Темного Лорда, он и жил.
- Обычно мы не обсуждаем это с магглокровками, - пробормотала Айри.
- Может быть, стоило бы. Тогда конфликт со всей этой «темнотой» был бы давно решен, - фыркнула Гермиона.
Айри прищурилась, Гарри поморщился. Сестренки Розье были очень похожи - скоры на оскорбления и расправу. Айри была чуть более робкой, чем Друэлла. Главным образом потому, что ей нравилось казаться слабой. Зато Айри оказалась более щепетильной в вопросах чистоты крови. Гарри обнаружил это в ней внезапно и был неприятно удивлен.
Как он и опасался, Айри быстро умудрилась перейти к оскорблениям. Гермиона, шесть лет подвергавшаяся притеснениям со стороны своих однокурсников и чистокровок, а потом заполировавшая это дружбой с дерзкой девчонкой Джиневрой Уизли, тоже за словом в карман не лезла.
Гарри раздраженно выпутался из цепкой хватки Айри и отступил от девчонок, которые даже не заметили его маневра, поглощенные друг другом.
Все остальные были заняты своими разговорами, и у Гарри появилась минутка уединения. Он вспомнил, как вчера ночью наконец-то выполнил задание Тома, которое и ему самому принесло небывалое облегчение.
Гарри был счастлив, когда обнаружил диадему на том месте, где ее оставил Том. От нее веяло его темной знакомой магией. Кусочек души Тома был цел. Это было вдвойне приятно, потому что надежды найти кольцо невредимым практически не было. Гарри не чувствовал его, даже когда был в кабинете директора.
Однако, как и со всеми остальными хоркруксами, едва взяв ее в руки и испытав первый порыв облегчения, Гарри начал беспокоиться за диадему еще больше. Ведь теперь кто-то мог украсть ее у него. Гарри с трудом дождался утра и утащил ее на корабль, надеясь, что туда хотя бы Дамблдор не доберется, и окружил коробку с ней всевозможными защитными чарами.
Гарри знал, что не сможет передать ее Тому аж до новогоднего бала в Дурмстранге.
Ночные путешествия по Хогвартсу были весьма интересны. Когда-то Том сказал Гарри, что преподавать в Дурмстранге скучно, потому что нет ощущения запретности чего-либо. Приехав в Хогвартс, Гарри понял, о чем Том говорил. В Дурмстранге Гарри никогда не нарушал правила, если не считать отношений со своим преподавателем. У него просто не было в этом необходимости - уже несколько лет он мог ходить и делать в школе что угодно и где угодно.
Во время прогулок по Хогвартсу Гарри приноровился окружать себя сильными чарами невидимости. Мантией-невидимкой он пользоваться не рисковал. Виктор ее, конечно, проверил, однако подарок Дамблдора по определению вызывал настороженность.
Даже несмотря на то, что сам Дамблдор был Гарри симпатичен. Было жаль, что мирные отношения между ними просто невозможны, ведь Том не успокоится, пока не убьет своего старого директора, а тот, соответственно, не избавится от Тома.
Во время нескольких ночных прогулок, на которые Гарри иногда брал с собой Младена или Абри, если у тех было настроение, а то и Драко навязывал свою компанию, им попалась не только Выручай-комната. У нее было немало ипостасей помимо хранилища для потерянных вещей.
Они сходили в туалет для девочек на втором этаже и поглазели на краник со змейкой - вход в Тайную комнату, но, разумеется, не стали заходить внутрь. Гарри не собирался будить василиска и рисковать жизнями студентов ради простого любопытства. Никто из них не стал говорить об этом вслух, но и Гарри, и Младен, и Абри без слов поняли, что Плакса Миртл - одна из первых жертв Темного Лорда.
Гарри почувствовал себя неуютно рядом с ней, будто сам был виноват в ее смерти.
В другую ночь в заброшенном пыльном классе они нашли Зеркало Еиналеж.
- Желание, - расшифровал Младен. - Оно исполняет желания?
- Скорей показывает то, чего хочется, - возразил Абри и первым шагнул к артефакту.
Гарри раздраженно выдохнул. Иногда Абри не мешало бы остановиться и подумать, прежде чем садиться на скоростную метлу, не умея ею управлять, писать в зачарованных дневниках темных лордов и представать перед неизвестными артефактами, не зная, чего они попросят взамен.
- Что ты видишь? - поинтересовался Младен.
- Сару, - как-то потрясенно прошептал Абри. - Мы держимся за руки. И у меня литературная премия...
- Ну-ка, отойди, - одновременно велели ему Гарри и Младен. Позволять травить другу душу ни один из них не намеревался.
Гарри оттянул побледневшего друга на себя, а Младен встал перед зеркалом.
- Опасная штучка, - пробормотал он через несколько мгновений. Младен сглотнул и с видимым трудом оторвался от созерцания своих желаний. - Гарри, не советую.
Однако Гарри тоже было не чуждо любопытство, хотя в силу обстоятельств он редко давал ему волю. Он шагнул вперед и через мгновение увидел себя, а рядом множество людей - Том, Виктор, Сириус, Беллатрикс с Реджи на руках, Абри и Младен, даже Сара и... Лили и Джеймс. Они все улыбались и махали Гарри руками.
Ну, ничего нового. Он и так прекрасно знал, что его желание - чтобы близкие были здоровы и счастливы, а Том и Виктор могли находиться в одном помещении, не испепеляя друг друга взглядами.
Гарри отвернулся от зеркала.

Из размышлений его вырвал бас профессора Хагрида. Он преподавал Уход за волшебными существами, хотя был полувеликаном и не блистал интеллектом. Том рассказывал Гарри про Хагрида, когда в череде откровений про школу делился воспоминаниями об открытии Тайной комнаты. Да и Драко успел поделиться жалобами на Хагрида.
Гарри, признаться, как и Том сомневался, что полувеликану можно доверить преподавание. Великаны были жестоки.
Хагрид подошел, чтобы переброситься парой слов с Мод, которая ходила к нему на занятия, и заметил Гарри.
- Я... эта, привет, Гарри, - неуклюже поприветствовал он. - А я твоих родителей знал, да.
- Вот как, - вежливо кивнул ему Гарри с дежурной улыбкой. Что еще можно было сказать на это, он не знал.
- Джеймс любил похулиганить, - с улыбкой сообщил Хагрид, почесывая скрытый густой бородой подбородок. - Много раз его и... э-э...
- Сириуса? Они ведь были лучшими друзьями. Сириус рассказывал мне, что они любили порой поиграть в запретном лесу.
- Гарри, Сириус - предатель! - решительно и простодушно заявил Хагрид. - Точно тебе говорю. Я ведь... знаешь... это я тебя к тетке-то привез. Мы с Сириусом на руинах твоего дома встретились.
- Хватит! - прервал его Гарри. Новость о том, что это Хагрид вытащил его малышом из пожара, была интересной. Наверное, стоило быть с ним помягче. Возможно, он жизнь Гарри спас. - Я знаю, что вы говорите все это из лучших побуждений, но я уверен в Сириусе. Я видел Питера живым.
- Так это... - Хагрид ненадолго растерялся, задумался, а потом, как и Младен несколько месяцев назад, спросил: - Как ты живешь-то с этим? Они ведь... не противно тебе?
Гарри Питера не слишком-то любил, но, к счастью, не часто видел. Лицемерием было бы винить его, прощая при этом Тома. В очередной раз объяснять свои чувства, да еще и едва знакомому человеку перед многочисленной аудиторией Гарри не хотелось.
- Мне не противно, - сухо заметил он, отвернулся и пошагал дальше по берегу. Через пару мгновений он услышал, как его догоняют приятели, а потом Айри привычно взяла его под руку.
- Какой он бестактный, - фыркнула она.
Гермиона растеряно посмотрела на Гарри. Ей, должно быть, нравился Хагрид, но она понимала, почему Гарри повел себя так резко.
- А знаешь, - с нарочитым энтузиазмом начала она, - я познакомилась с профессором Крамом. Он, оказывается, как и я увлекается трансфигурацией.
Гарри улыбнулся ее попытке сменить тему.
- Да. Он принял должность преподавателя астрономии временно. Так где вы познакомились?
- В библиотеке. Если не считать мадам Пинс, я лучше всех разбираюсь, что и где там лежит, так что устроила ему небольшую экскурсию, - энергично пояснила Гермиона. - Он немного стеснительный, но милый.
Гарри вскинул бровь на такую характеристику, а потом усмехнулся легкому румянцу у приятельницы на щеках.
Он, конечно, не ревновал, потому что был уверен в Викторе.

На следующий день после завтрака у Гарри разболелась голова. Он выпил горькое зелье и заел его печеньем, которое предложил кто-то из слизеринцев. Айри отругала его за это, потому что нельзя было есть непроверенную еду. Однако немедленной страстью Гарри ни к кому не воспылал, и Айри успокоилась.
Головная боль утихла на пару часов, но потом вернулась с удвоенной силой и жаром. Абри и Младен проводили Гарри к местной медсестре мадам Помфри, уведя его прямо с зельеварения. Молоденький профессор, едва ли не вчерашний выпускник, который только пару месяцев назад начал преподавательскую деятельность, не стал им возражать.
Мадам Помфри дала Гарри еще пару зелий и оставила в палате отлежаться. Она подозревала воспаление легких и ругала привычку Гарри гулять по берегу озера в любую погоду.
Абри и Младен ушли на оставшиеся занятия успокоенными, однако когда Айри и Иванка пришли навестить Гарри несколько часов спустя, их не пустили и ничего не объяснили.
У Гарри началась лихорадка, он бредил. Мадам Помфри уже поняла, как ошиблась с диагнозом и отчаянно пыталась исправить свою ошибку. Она позволила себе отвлечься лишь на минутку, чтобы сообщить о происшедшем директору, потому что ко времени ужина стало более чем очевидно - надежду волшебного мира безжалостно отравили, и ему становилось все хуже с каждым часом.

К утру Виктору начало казаться, что его жизнь кончена. Гарри давно впал в забытье. Экстренно вызванная из Святого Мунго команда медиков ничем не смогла ему помочь. Паникующее министерство винило во всем Дамблдора. Аврорат допрашивал школьников, пытаясь найти отравителя. Среди дурмстранговских студентов, которых привезли в Хогвартс, воцарились бунтарские настроения. Девочки просто плакали, а мальчишки в голос орали сначала друг на друга, а потом на Виктора. Он не мог их унять. Сам был не в том настроении.
Только чтобы их успокоить, Виктор на час покинул Гарри. Иначе он так и сидел бы рядом с ним, поглаживая его руку.
Страшно было подумать, какие заголовки будут у завтрашних газет.
Виктор никогда прежде не видел столько перепуганных взрослых. Кажется, смерть Сары вызвала гораздо меньше суеты. Конечно, ведь чиновники и преподаватели не беспокоились, что их снимут с должностей из-за нее.
Мысли Виктора постоянно проваливались в пустоту. Западали, кажется, целые часы, хотя он не был уверен в этом. Может быть, это были минуты.
Он решил, что если Гарри умрет, перережет себе вены. Это было трусливо и глупо, но казалось, что без Гарри нельзя жить.
Медики из Святого Мунго суетились вокруг Гарри, брали у него кровь, проводили какие-то эксперименты. Кажется, все было безнадежно, но они не сдавались.
Гарри, обессилено лежащий на белом, выглядел ужасно, совсем как в те отвратительные две недели после смерти Сары. Но тогда никто на самом деле не верил, что Гарри тоже умрет. Ему просто нужно было немного поддержки. Теперь же... что теперь?
Авроры нашли мальчика, который утром угостил Гарри печеньем, но он был под Империо, инициатора которого было так просто не найти.
Когда Виктор не думал о том, что жизнь кончена, или выныривал из своего небытия, у него в голове начинали крутиться предположения о том, кто мог так поступить.
Мотив преступления? Кому было нужно убивать Гарри Поттера?
Абри утверждал, что во всем виновато английское министерство. Он порывался писать письма всем подряд, чтобы поднять то ли бунт, то ли еще что-то.
Нужно ли Скримджеру так радикально избавляться от Гарри из-за того, что тот выступал на стороне Темного Лорда? Нет. Ведь общественность любит Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, Избранного. Ему прекрасно жилось в Дурмстранге, пока он не ступил на английскую землю. Министру такого не простят, наверняка снимут. Особенно если подкрепить смерть Гарри несколькими другими неудачами. Вряд ли Скримджер был из тех, кто готов лишиться должности ради фанатичной идеи.
Младен винил Дамблдора.
Виктор знал, что директор вполне может удержаться на посту после смерти студента. Каркаров ведь пережил смерть Сары Эпстейн. Гарри Поттер, конечно, был персоной более значительной, но и Каркарова с Дамблдором было не сравнить.
Дамблдор производил впечатление человека, который на многое способен ради своего дела. Но зачем ему нужна смерть Гарри? Убрать влиятельного сторонника Темного Лорда? Мальчишку, который, по сути, ничего плохого в жизни не сделал? Тогда уж нужно посылать в подарок печеньице и Люциусу Малфою, и Беллатрикс, и Снейпу.
Конечно, таким образом можно было бы спровоцировать Волдеморта на нападение, если он действительно дорожит Гарри.
Хотел ли Дамблдор открытой войны? Кровавых жертв? Виктору казалось, что Дамблдор не уверен в том, как убить Темного Лорда, и пока сохранялась такая ситуация, выгоднее было жить в мире.
Виктор шагнул в палату и застыл, увидев около кровати Гарри постороннего. Дежурная медсестра мирно дремала на соседней койке, а колдомедики куда-то исчезли. У Виктора ушла минута на то, чтобы понять - перед ним Темный Лорд. Он каким-то способом прокрался в школу. Попрощаться пришел?
Темный Лорд как раз осторожными прикосновениями обтирал Гарри платком лицо и руки. Виктору было жаль, что он не видит его лица. Хотелось немедленно подойти, приказать убираться к черту и не трогать того, кто душой и телом всегда принадлежал Виктору. Но... Гарри умирал. Темный Лорд пусть по своему, но любил его. Жестоко было бы не дать им попрощаться.
Виктора затошнило от окончательного осознания положения.
- Тебе лучше? - услышал он голос Темного Лорда.
- Да, - хрипло отозвался Гарри. - Спасибо... за лекарство.
Виктор дернулся и застыл. Гарри не приходил в себя уже несколько часов. Накатила мощная волна облегчения. Виктор почувствовал, как слабеют колени, и оперся на косяк двери, чтобы удержаться на ногах. Захотелось глупо смеяться. И в первый раз он ощутил искреннее уважение и благодарное восхищение Темным Лордом. Виктор держал Гарри за руку и молча страдал рядом с ним, а Темный Лорд действовал. Как и после смерти Сары. Он всегда лучше знал, как помочь Гарри.
Виктору стало стыдно за себя. Он, как и министерские чиновники, мысленно уже попрощался с Гарри. Хорошо хоть колдомедики упорно боролись за жизнь Гарри, помогли ему продержаться.
Ему захотелось уйти, оставить их наедине ненадолго, но он не смог себя заставить сдвинуться с места.
- Я говорил тебе, что здесь будет опасно.
- Говорил, - вяло и тихо откликнулся Гарри.
Темный Лорд наклонился и запечатлел на его губах легкий поцелуй. Гарри не отвернулся и не протестовал. Был слишком слаб для этого. А может быть, хотел этого поцелуя. Виктор не мог сказать точно.
- Раз уж я здесь, где диадема?
- На корабле.
- Я заберу ее на обратном пути. А сейчас навещу Дамблдора. Поправляйся.
Темный Лорд снова наклонился, легко поцеловал Гарри в лоб, провел пальцами по скуле.
Виктор отшатнулся и притаился за ширмой, пока Темный Лорд покидал палату. Хотелось презрительно фыркнуть ему вслед. Разве так говорят с любимым человеком, который только что стоял на пороге смерти?
Темный Лорд вышел, и Виктор поспешил занять его место на стуле, рядом с постелью. Гарри растеряно смотрел в потолок. Потом он перевел взгляд на Виктора, слегка улыбнулся. Но щеки его были влажными от слез.
- Не плачь, - пробормотал Виктор, вытирая его кожу. Он не совсем понимал причину слез, но сейчас не мог думать об этом. Виктор наклонился и поцеловал Гарри несколько раз - не мог удержаться. Его руки слегка дрожали. - Он тебя вылечил? Все будет хорошо? Я так испугался!
- Вылечил, - как-то странно искривил губы Гарри. - Я тебя люблю.
- И я тебя, - согласился Виктор и снова несколько раз поцеловал его, хотя плакать Гарри так и не перестал.

Дамблдор встретил Тома без удивления. Только портреты возмущенно зашушукались на стенах, когда он вошел. Директор устало откинулся на спинку кресла, глядя на него с заметным недовольством.
- Давно не виделись, Том. Не скажу, что эта встреча мне приятна. Сегодня ты еще отвратительнее мне, чем раньше.
- А это возможно? - насмешливо осведомился тот.
- Да. На несколько недель я позволил убедить себя в том, что ты способен любить. Но сегодня все мои надежды на то, что для тебя еще не все потеряно, пали.
Том презрительно фыркнул.
- Я пришел вылечить его. Разве это не доказывает, что в моей душе еще осталось что-то хорошее, - с явной насмешкой уточнил он.
Дамблдор устало прикрыл глаза.
- Ты хотел видеть меня.
- Просто не нашел одной своей вещи, - с деланным легкомыслием ответил Том. Он прошел внутрь кабинета, разглядывая книги и приборы в шкафах. - Тут ничего не меняется.
Дамблдор молча залез в ящик стола и кинул что-то Тому. Наверное, рассчитывал, что тот не поймает и ему придется наклоняться, чтобы подобрать с пола. Но Том поймал. Оправа кольца Мраксов оказалась искорежена, только камень был все еще не поврежден. Том не почувствовал в кольце кусочка своей души и поджал губы. Хотя не стоило и надеяться.
Они немного помолчали, потом Том сунул кольцо в карман и проницательно взглянул на директора.
- Меня не обманешь дешевыми трюками с иллюзиями, Дамблдор. Твоя рука повреждена. Уничтожение моей души обошлось тебе не так уж дешево. Ты скоро умрешь.
- Может и так, Том. Однако не думай, что вместе со мной из этого мира уйдет желание бороться со злом. Мне есть кому передать свою волю.
- Не сомневаюсь, - кивнул тот.
В дверь кабинета постучали, и после паузы вошла МакГонагалл. Она выглядела усталой, ведь выдерживала волну недовольных чиновников наравне с директором, но тут же вскинулась, когда увидела гостя.
- В-волдеморт!
Она потянулась за палочкой, но Дамблдор махнул рукой.
- В этом нет необходимости, Минерва. Он уже уходит.
Том очаровательно улыбнулся ей и направился к выходу.
Прошло несколько минут, прежде чем Минерва обрела дар речи.
- Что он здесь делал?! Как попал в школу?
Дамблдор вздрогнул, вырванный ее словами из своей задумчивости.
- Среди наших студентов и даже преподавателей найдутся люди, которые захотели бы выслужиться перед ним. Он умеет находить путь в сердца людей. Прекрасный талант, к сожалению, не в тех руках.
- Но вы поставили защиту!
Директор улыбнулся, лукаво блеснули стекла очков.
- Неужели не веришь в таланты наших воспитанников?
Она устало вздохнула.
- Но мы все равно должны найти, кто и как провел его сюда. Я расспрошу о его пути у портретов.
Дамблдор кивнул.
- А... Гарри? - с надеждой спросила Минерва.
- Уверен, что в ближайшие часы с ним все будет хорошо. Том сказал, что вылечил его.
- Вы ему верите? Медики не могли найти лекарство, а он вот так взял и вылечил? Я схожу в больничное крыло!
Директор снова устало кивнул. Его мысли были заняты другим.

Глава 72

Спасибо за отзывы!
Прошу прощения за задержку с продолжением (( Загуляла малек )

Глава 72

Гарри оставался в больничном крыле еще целую неделю, маясь от скуки. Друзья проводили с ним почти все свободное время, иногда навещали новые хогвартские знакомые. Ему приносили домашние задания, книги из библиотеки. Но необходимость соблюдать постельные режим его все равно утомляла. А может, потрясенный отравлением организм просто все время клонило в сон.
Гарри много спал в эту неделю.
Это впрочем, не спасало его от не радужных мыслей.
На третий день его пребывания в лазарете Абраксис принес «Ежедневный пророк». На первой полосе там сообщалось о задержании Долорес Амбридж, заместителе министра, по подозрению в покушении на жизнь Гарри. На ее палочке остались следы использованного Империо, за одно это полагалось заключение в Азкабан, вне зависимости от того, на ком и с какой целью проклятие использовалось. Обвинения для чиновницы были тем тяжелее, чем сильнее Скримджер и его окружение хотели снять с себя всю возможную ответственность за произошедшее. Ей припомнили старые грешки и просчеты, которые замял когда-то Фадж.
От допроса с сывороткой правды Амбридж отказалась. Видимо, боялась сболтнуть лишнее.
Гарри понятия не имел, хватит ли этого, чтобы Скримджер смог удержаться на своем посту, в любом случае его репутация оказалась слишком подмочена. Избиратели теперь этого не забудут.
- Так все-таки она сделал это по приказу Скримджера? - нахмурилась Айри, внимательно читая статью, пытаясь уловить что-то между строк.
- Айри, когда в политическом мире что-то происходит, ищи кому это выгодно, - снисходительно пояснил Младен.
Он сидел на соседней от Гарри койке в расслабленной сексуальной позе, это мешало Айри мыслить вообще. Возможно, и за газетой она больше пряталась от этого зрелища, чем читала ее. Тот же Мариус был куда красивее Младена, однако сдержанность и некоторый консерватизм не давали ему действовать на девчонок столь же сокрушительно. Даже Гарри нет-нет, да и бросал на Младена взгляд.
- Скримджер сильнее пострадал бы от смерти Гарри, чем от его действий? - предположила Айри.
- Верно.
- Тогда ты был прав? Значит, это Дамблдор? - продолжила она.
- Ну... - Младен неопределенно взмахнул рукой. - Я успел сменить свою точку зрения.
Гарри подозрительно посмотрел на него. Младен перехватил его взгляд и усмехнулся.
- Можно рассказать?
Гарри покосился на хмурого Абри и заинтересованное личико Айри. Больше никого в палате не было, а этой парочке стоило поучиться.
- Говори.
- Ладно. Поправишь меня, если я не прав. Отравление Гарри, безусловно, должно было вызвать снятие с поста министра или сильное колебание в его кабинете, так? Кому выгодно? Темной стороне.
- Может, Амбридж просто хотела стать новым министром? - возразил Абри. - В таком случае, это просто личная выгода.
- Ты знаешь, кто финансировал прошлую предвыборную компанию Амбридж?
- Нет.
- Твой дядя Люциус Малфой. Проще говоря, Амбридж работает на Сам-Знаешь-Кого.
Он слегка понизил голос.
- Но тот не стал бы травить Гарри! - отмахнулась Айри.
Младен вопросительно посмотрел на Гарри. Они все ожидали либо отрицания, либо подтверждения, но Гарри молчал.
- Конечно, у Дамблдора тоже был мотив, - заявил Младен после паузы.
- И Амбридж все равно могла сделать это по собственной инициативе, надеясь, что Темный Лорд ни о чем не узнает! - воскликнула Айри. - Разве после того, что случилось с Эпстейн, вы не убедились, что иногда... никакой интриги просто нет. Камешки истории может сдвинуть простой случай, сказанная кем-то не в том месте и не в то время фраза.
- Ну, могло и такое случиться, конечно, - кивнул Младен. - Только у меня остается два вопроса. Кто этот таинственный тип, который анонимно сообщил властям, где Амбридж хранит тот супер яд, которым отравили Гарри? И зачем она вообще его хранила, когда нужно было избавляться от улик?
- Пф, это мог быть ее любовник, который обо всем знал и решил ее сдать, - вставил Абри.
Похоже, другу совсем не хотелось верить, что Гарри так страшно предали. Абри с Айри были достаточно наивны, чтобы верить в благородство даже Темного Лорда.
- Как Темный Лорд так быстро нашел лекарство? Словно оно заранее было приготовлено? - не сдался Младен.
- Он же гений! - легкомысленно пожала плечами Айри. - У него, наверное, дома целая лаборатория! Да, Гарри?
- Он, безусловно, гений, - подтвердил Гарри. - И дома, действительно, есть лаборатория.
Все помолчали.
- Тебя хоть предупредили? - сочувственно поинтересовался Младен.
- Нет, - покачал головой Гарри. - Но я рассуждал так же, как и ты. Плюс к этому его поведение, когда он пришел вылечить меня. Я его хорошо знаю. Если бы кто-то другой попытался отравить меня, он бы взбесился. Полшколы бы разнес. Не был бы так спокоен и самодоволен.
Айри потрясенно открыла рот.
- Но... Возможно, вы с Младеном все-таки ошибаетесь! - воскликнул Абри. - Он же любит тебя, Гарри!
Тот только плечами пожал.
- Любит, я знаю. Но он все же Темный Лорд. Его любовь не такая, как у нас. Она расчетливая и эгоистичная.
Он невесело рассмеялся.
- Вы думаете... столько слухов про него и меня ходит, что мы вместе. Он эти слухи активно поддерживает. И я думаю, что вполне очевидно, что я хочу его, так же, как и он меня. Никогда не задавались вопросом, почему я говорю ему нет?
- Потому что любишь Виктора? - пробормотала Айри.
- Немаловажно, - кивнул Гарри. - И смертельно опасно для Виктора.
- Потому что Виктор любит тебя, - пробормотал Абри. - Он бы тебя никогда не отравил, как бы выгодно это ему ни было, сколько бы лекарства ни было заготовлено. Тебя Виктор любит сильнее, чем самого себя.
Айри порывисто обняла Гарри, крепко прижавшись к нему и чуть не уронив. Абри, наверное, хотел бы к ней присоединиться, но он сидел на стуле, а Айри прямо на кровати. Гарри позволил себе слабость обнять ее в ответ и поймал немного раздраженный взгляд Младена. Тот не ревновал, конечно. Глупо было бы после таких-то слов, но по всему видно, усилия младшей Розье по его охмурению приносили свои плоды.
- Я в такие моменты тебя ненавижу, - сказал вдруг Младен и провел руками по лицу. Гарри подумал на секунду, что дело в объятиях Айри, но Младен не дал ему заблуждаться слишком долго. - Умом всегда понимаю, что у тебя куча проблем, но пока ты сохраняешь идеальную картинку, поверить в нее так просто. Да все и верят! Мордред, Гарри! Пожалуйста, при мне не теряй больше свой невозмутимый фасад, потому что это вообще лишает меня уверенности в завтрашнем дне.
Абри цокнул языком и сильно ударил Младена рукой по колену.
- Не при мне, пожалуйста, - снова попросил тот. - Пока ты не подтверждаешь мои догадки, я могу надеяться, что это просто догадки.
Гарри хмыкнул и кивнул. Слышать такое было не очень приятно. Ему казалось, что для Младена, который околачивался рядом то ли с третьего, то ли со второго курса, можно не притворятся. Но на самом деле быть самим собой можно было только при Абри.
Том не мог быть самим собой ни с кем. Может, в юности у него и был свой Абри, хотя ни о чем таком Том никогда Гарри не рассказывал. Как бы там ни было, а бессмертие лишило Тома и тех друзей, которые у него могли бы быть.
В любом случае, Гарри рад был тому, что на этом разговор прекратился. Он сам не мог объяснить своего двойственного состояния сейчас.
С одной стороны, он глубоко внутри ждал предательства или чего-то подобного, поэтому до сих пор и сохранял между собой и Томом дистанцию. С другой стороны, наконец-то дождавшись того, о чем частенько раздумывал, Гарри готов был рыдать от обиды. Несмотря ни на что, верить в лучшее, в возможность исправления и любовь Тома, хотелось.
Гарри рассказал правду друзьям, но больше ни с кем этой информацией делиться не собирался. Кое-кто, Дамблдор или министр, наверняка догадались сами. А Виктор или Сириус взбесятся, если узнают. И, конечно, Гарри не собирался делать ничего, что пошло бы в разрез с планами Тома. Однажды Гарри таким образом подвел Либериус. Интриги Тома были посерьезнее, чем у школьного совета, так что с последствиями перемены планов бороться было куда сложнее.
Вскоре после разговора ребятам пришлось уйти, их место у постели Гарри занял Виктор. Он некоторое время молчал, глядя куда-то за окно, и вертел в руках волшебную палочку.
- У тебя новая волшебная палочка? - нахмурился Гарри, разглядывая ее. - Что случилось со старой?
Виктор вздрогнул и почему-то смутился.
- Да. Сломалась, представляешь? Я так перенервничал из-за отравления, что упал в коридоре прямо на нее. Пришлось купить новую.
Гарри хмыкнул. Ему было ясно, что палочка не просто сломалась, в чем-то тут был смущающий подвох, однако если Виктор не хотел рассказывать, то Гарри не собирался настаивать. Если бы тут было что-то серьезное, Виктор не стал бы скрывать. Гарри в него верил. Это же не Том.
- Я тут немного поболтал с той девчонкой, Грейнджер, - сменил тему Виктор. - Она за тебя переживала и хотела бы навестить.
- Вы, похоже, подружились, - подмигнул ему Гарри.
- Она умна, - пожал плечами Виктор. - Чем-то похожа на Антона, только не такая наглая.
Гарри развеселило такое сравнение.
- Если хочет меня навестить, я всегда рад. Только пусть выберет время, когда здесь нет Драко, не хочется слушать их перепалки.
Виктор тоже засмеялся, хотя и с некоторым опозданием. Он никак не мог перестать думать о том, что услышал во время разговора Гарри с друзьями.
Гарри отравил Темный Лорд.
Виктор ненавидел его, что уж тут скрывать или смягчать? Но Виктор раньше хотя бы верил, что Темный Лорд любит Гарри и не причинит ему вреда. Теперь это впечатление рухнуло под новым знанием.
Оказывается, Гарри никогда и не был в безопасности, как думали Виктор и Сириус. Нужно было написать об этом Блэку, если он еще сам не догадался - рассказать. И обсудить дальнейшие действия.

В последний день перед выпиской к Гарри в палату пришел Дамблдор. Гарри оставалось провести в Хогвартсе еще несколько дней. Он поправился, и не было никакой причины возвращаться в Дурмстранг раньше и портить друзьям потрясающую поездку, которую им уже никогда не удастся повторить.
В безопасности своей Гарри по-прежнему был уверен. Даже Тому не было смысла травить его во второй раз.
Дамблдор пришел ближе к вечеру, когда за окнами уже стемнело, а все посетители убежали, боясь не успеть к себе до начала комендантского часа. Гермиона уходила последней. Она оставила на его постели толстенный том какой-то маггловской книги. Он вяло перевернул несколько страниц. Гарри так давно не был в маггловском мире, что даже не мог припомнить, что означают некоторые слова. А может, в одиннадцать он их и не знал. Только и понял, что книга по биологии или смежной с ней науке.
- Здравствуй, Гарри. Мадам Помфри сказала, что ты уже полностью здоров, - сказал Дамблдор, входя. - Поправляешься даже быстрее, чем ожидалось.
- Противоядие просто чудесное, - лицемерно улыбнулся Гарри.
Дамблдор тяжело сел на стул у постели.
- Надеюсь, ты не винишь меня в произошедшем?
Гарри кивнул на последний выпуск «Ежедневного пророка». Долорес Амбридж вчера покончила с собой в своей камере предварительного заключения. Дамблдор даже не кинул на газету взгляд, смотря на Гарри внимательно и серьезно. Оценивающе.
- Я не думаю, что она действовала по вашему приказу, если вы об этом.
- Тебе не жаль ее? Уверен, ты тоже все правильно понял.
- Она была не очень приятной женщиной.
- Да, - кивнул Дамблдор. - Но заслужила ли она смерть?
Гарри на минуту задумался.
- Да, приказ и яд ей, скорей всего, отдал Том, - сказал он наконец. Смысла врать Дамблдору не было. Интрига была сложной лишь для обывателей, которые предпочитали не видеть двойного дна для собственного спокойствия. - Но я сомневаюсь, что она колебалась, прежде чем выполнить его. Вы считаете, что совесть исполнителя чище, чем заказчика?
- Это сложный вопрос.
- Оправдывает ли то, что профессор Снейп докладывал вам обо всем творящемся в лагере Пожирателей, совершенные им преступления?
- Суд посчитал, что да. Я думаю, что важен фактор раскаяния. Возможно, если бы мисс Амбридж дожила до суда, осознала бы свою ошибку, ей бы назначили не столь большой срок. Думаю, что и она это понимала.
- Намекаете, что умереть ей помогли? Уверен в этом, - покачал головой Гарри. Он предпочел проигнорировать намек Дамблдора о раскаянии. - Мне не доставляет удовольствия вся эта грязь.
- Так почему же ты не хочешь прибраться?
- Убить любимого человека ради всеобщего блага?
- Убивать не обязательно.
Гарри склонил голову на бок, обдумывая сказанное, а потом вскинул бровь.
- Гриндевальд?
- У вас в школе его еще помнят?
- Меньше, чем он хотел бы, - пожал плечами Гарри, по-новому разглядывая собеседника.
В голове не укладывалось, что когда-то Альбус Дамблдор мог быть влюблен в Геллерта Гриндевальда. Гарри был даже не уверен, что правильно понял намек, но ведь Дамблдор ничего и не отрицал.
- Я не смогу, - тяжело вздохнул Гарри после небольшой паузы. - Вы, должно быть, куда лучше меня. Ваши моральные установки непоколебимы, а вот мои... Я хорошо умею закрывать глаза на некоторые вещи. Я Темного Лорда простил до того, как в Тома влюбился. Питер Петтигрю находился от меня на расстоянии вытянутой руки, а я ничего не сделал. Я так привык лицемерить перед другими, что и перед собой идеально притворяюсь. Передо мной Том никогда ничего плохого не делает. Так проще верить в то, что он не делает плохого вообще.
- Но ты знаешь, что он делает. Он тебя предал. Может статься, что в следующий раз он противоядием не озаботится.
Гарри кивнул.
- Я знаю.
На глаза снова навернулись слезы. Он отвернулся, вытер их поспешно рукавом, потом вскочил с постели.
- Я слабак. Это хотите услышать? Нет у меня силы воли пойти против собственных чувств.
- Только пока чувства не схлестнутся, - усмехнулся Дамблдор. - Геллерт... у меня не хватило бы воли бросить его, если бы между нами не встала моя сестра. Мне тогда как раз семнадцать было. Тут не совсем в моих высоких моральных качествах дело. Если бы ты узнал, что это Том приказал убить Сару Эпстейн?
Гарри дернулся и застыл, зажав в руке подол пижамной куртки. Он боялся повернуться к Дамблдору. У него у самого такие мысли мелькали. Давно. Только он им воли не дал.
- Вам придется хорошенько потрудиться, чтобы доказать мне это, - хрипло сказал он.
- Это просто пример, Гарри, - тут же сказал Дамблдор. - Я не утверждаю, что так и было.
Гарри хмыкнул и развернулся к нему, демонстрируя свою нарочито вежливую улыбку и ожидающий взгляд. Дамблдор был мастером в интригах. Гарри до него было, как до неба. Возможно, его сегодняшние намеки уже задел на будущее.
- Что. Еще. Скажете?
- Ничего, - так же вежливо и искусственно улыбнулся тот в ответ. - Я сказал, увидел и услышал все, что хотел. Знаешь, Том в очередной раз разочаровал меня. Некоторое время назад, слушая рассказы людей о том, как он ведет себя с тобой, я поверил в возможность его исправления. Но это оказалась лишь иллюзия. С тобой другая история. В наш прошлый разговор я оказался разочарован, но сейчас убедился, что ошибся. Ты потрясающий. И очень Тому подходишь. Вот только он тебя совершенно не достоин. Жаль, что вы не встретились лет пятьдесят назад.
Гарри остался посреди палаты, ошарашенный всей беседой. Он еще долго смотрел на дверь, за которой скрылся Дамблдор. Кажется, он еще слишком молод, чтобы понимать этого старика.

Большинство школьников приняли его возращение с восторгом. Большой зал встретил его аплодисментами. Кажется, Хогвартс частично поддался массовому помешательству Дурмстранга. Теперь и здесь были люди, которые любили красивую картинку, созданную Гарри и его свитой. Этим людям нравился не Гарри, а его популярность. Симпатизировать ему, поддаваться нехитрому обаянию - было модно.
Стоило бы уважать людей, которые не поддавались всеобщему безумию. Таких было мало - большей частью мальчишки, которым не нравилось, что их девчонки смотрят восхищенно на Гарри, а не на них самих. Уважать за зависть и ревность было бы странно.
Разговор ли с Младеном, предательство ли Тома... Гарри не знал почему, но он вдруг почувствовал неприязнь и презрение к этим людям. Раньше это его забавляло и вызывало снисходительную улыбку. Он заботился о студентах Дурмстранга, обо всех, кто так или иначе попадал в зону его ответственности, кто поддавался слепому обожанию и шел за ним, как телок на веревочке.
Конечно, свою компанию Гарри оберегал сильнее.
Но теперь у него в голове словно все перевернулось, совсем как после смерти Сары. Эти люди, что хлопали в ладоши от радости лицезрения созданного для них образа, стоили его заботы вообще?
Гарри в панике перевел взгляд с улыбавшихся хаффлпаффцев на Абри. Тот смотрел на Гарри с вопросом во взгляде, поняв, что что-то не так.
Так вот что на самом деле чувствовал Том? Считал всех вокруг - чужих - не достойными помощи? Все, кто не в зоне его ответственности - конкуренты и враги? Как запутывающее!
Мод поцеловала Гарри в щеку внезапно, силой вырвав из размышлений. Он на секунду прикрыл глаза и позволил себе не думать об этом. Сейчас никакого решения от него не требовалось.
Гермиона и Эрни поспешили подойти и пригласить Гарри на очередное собрание старост для обмена опытом. Драко стал расспрашивать о домашнем задании. Астория интересовалась климатом в Дурмстранге, потому что профессора одобрили ее кандидатуру для поездки, и она уже начала собирать чемодан.
Гарри привычно лицемерно улыбнулся им. Но раньше он так улыбался только чужим.

Несколько дней спустя они покидали Хогвартс. Снова все ученики выстроились перед школой, чтобы посмотреть, как могучий дурмстранговский корабль скроется в пучине озера. Гости обнимались с хозяевами, прощаясь с обретенными друзьями, обещая писать им письма.
Гарри не удалось особо близко сойтись с кем-то. К нему подошли попрощаться все старосты, потому что он не раз присутствовал на их собраниях, наблюдая за организаторской работой, а так же многие семикурсники. Гермиона и Драко, с которыми Гарри общался больше, чем с остальными, плыли с ним в Дурмстранг.
Гермиона ехала с Джинни, так что особо попрощаться и ей было не с кем. Она стояла рядом с Виктором и профессором Синистрой и о чем-то их расспрашивала, пока Джинни получала последние занудные наставления от Рона. Виктор нервно крутил в руках свою новую волшебную палочку.
Гарри иногда бросал на Виктора и Гермиону быстрые взгляды. Кажется, эти двое действительно подружились. У Виктора было мало друзей, так что этому можно было только радоваться.
Дамблдор подошел к Гарри, когда все официальные прощания подошли к концу.
- Приятно было познакомиться, Гарри Поттер.
Гарри удивился таким словам. Очень походило на прощание, хотя он был уверен, что они еще не раз встретятся. Возможно, даже в бою.
- И мне, сэр.
Дамблдор выглядел слишком бледным. Гарри смерил его подозрительным взглядом.
- Вы хорошо себя чувствуете?
- Ездил в небольшое путешествие, неудачно. У меня уже не то здоровье. Рано или поздно приходит пора передавать бразды молодым, - ответил Дамблдор. - Знаешь, я был знаком с Николасом Фламелем.
- В прошедшем времени?
- Он умер несколько лет назад, после того как у него украли Философский камень. Он сказал, что смерть - просто очередное приключение для высокоразвитого разума. Я гораздо моложе, но я жду этого приключения с любопытством.
- Я бы не торопился, сэр.
Улыбка Дамблдора стала немного напряженной.
- Да, я это и хотел тебе сказать. Не торопись. Как и у Николаса, твое время рано или поздно придет. Подгонять не нужно.
Директор как-то неловко хлопнул Гарри по плечу, а потом отошел в сторону, снова оставив в недоумении. Звучало так, словно он ожидал от Гарри попыток самоубийства. Всякое, конечно, бывало. Особенно после смерти Сары. Но теперь Гарри был сильнее и хотел жить. Он знал, что пережить можно любую боль.

Дурмстранг встретил их салютом. Мариус и Туат подняли в воздух волшебные палочки и начали выпускать приветственные искры. Многие их поддержали.
Было чертовски приятно.
Едва соскочив со сходней, путешественники попали в объятия своих друзей. Посыпались расспросы. Началась суета, грозящая перерасти в настоящий хаос. Все это как небо и земля отличалось от встречи в Хогвартсе. Гарри позволил себе минутку расслабиться в объятиях Криса, потом Мариуса и Друэллы, прежде чем взять себя в руки. Теперь он снова был на своей территории, где нес полную ответственность за все происходящее вокруг.
Гарри оглянулся в толпе, нашел взглядом ошарашенных бурным приемом гостей и спешно отправился к ним. Следовало проводить их до школы, показать место, где они смогут освежиться и переодеться, а потом проводить на пир в зал. Хогвартцы вместе с профессором Синистрой, отправленной сопровождать их, явно ожидали на берегу чего-то более торжественного.
Лишившаяся внимания Гарри, Друэлла тут же начала пилить Айри за то, что та допустила отравление.
Мариус и Крис отправились вместе с Гарри, по пути отсчитываясь о том, что не успели написать в письмах.
Туат и остальные члены совета весьма ловко скоординировали толпу, направив всех в сторону школы.
Здесь уже стоял морозец, а под ногами скрипел снежок. Гарри с удовольствием смотрел на темную громаду замка перед собой, краем уха прислушиваясь к разговорам гостей.
- Ух ты, вот это горячий прием, - сообщила Ромильда Вейн.
- Совсем нет учителей, обратили внимание? - удивлялась Гермиона.
- А здесь чертовски холодно, - дрожащим голосом пробормотал Терри Бут.
- Нас же обо всем этом предупреждали, - процедил Тео Нотт.
Гарри удивился, не услышав Драко. Он оглянулся и увидел, что тот остался вместе с Асторией и Абри знакомиться с его многочисленными друзьями и приятелями.
Компанию догнали Синистра и Виктор. Крам открыто поцеловал Гарри в губы, вызвав несколько удивленных шепотков. Все-таки обычно они не демонстрировали свои отношения так явно.
- Я сразу пойду к директору.
- Да, я чуть позже подойду, только посмотрю, как наших гостей разместят.
Мариус фыркнул:
- Все мы отлично сделали! Вечером будет даже бал в честь Хэллоуина и их прибытия. Все старались, Гарри. Ты не должен беспокоиться.
- Настоящий бал?! - взволнованно уточнила Джинни.
Виктор погладил Гарри по плечу и пошел дальше по дороге к школе быстрым шагом. Гарри нахмурился. Все-таки какое-то у Виктора было не типичное поведение последнее время.
- Я велел приготовить для гостей... - отвлек Гарри от созерцания спины Виктора Крис.
Следовало признать, что ребята действительно устроили все просто чудесно и без присмотра Гарри. Комнаты для гостей были прибранными и чуть-чуть прогретыми. Гарри лично убедился, что все десять приехавших студентов умеют применять согревающие чары, объяснил несколько правил пребывания во второй раз (первый был еще перед отъездом).
В конце концов его просто прогнали. Девочкам из Хогвартса не терпелось привести себя в порядок и приготовить парадные мантии перед балом. В Хогвартсе их такими событиями не баловали.
К Каркарову Гарри подошел, когда Виктора уже там не было. Директор выглядел немного измученным.
- Еще не знаешь? Скримджера сегодня утром сняли с поста министра. Из-за смерти Амбридж. Там еще будет расследование, но, похоже, министр и раньше утомлял своих избирателей. Ты и она стали последними каплями. А вот Дамблдору ничего. Потрясающая хватка у старика.
- Вам-то за Сару тоже ничего не было, - заметил Гарри.
Каркаров посмотрел на него устало. Ему то время далось нелегко. Гарри прекрасно знал это. Если бы на месте Сары была другая девочка, Гарри директору даже посочувствовал бы.
- И кто следующий министр? - перевел он все же тему.
- С нашей стороны Пий Толстоватый. Дамблдор поддерживает Амелию Боунс. Повезет, если в этот раз деньги Люциуса пойдут на пользу.
Гарри не хотелось говорить о политике. В голове и так было слишком много всего.

Организация бала тоже оказалась выше всяких похвал. Каркаров сказал приветственное слово. Друэлла и Крис открыли бал полонезом. Лидия позаботилась о музыке и угощении, а Туат об украшении зала. Мариус бегал по залу из конца в конец, следя за порядком. Гарри оставалось только отвечать на вопросы окружающих о Хогвартсе и терпеть несколько утомительное внимание Друэллы и Туата.
О Хогвартсе он мог сказать только хорошее. Старая школа была не виновата в причудах Тома. Хотя Дурмстранг Гарри все равно любил больше, так что рад был услышать, как Джинни и Теодор хвалят его школу перед крутящимися вокруг них дурмстранговцами.
Гарри разговаривал с Гермионой, когда ударили первые резкие аккорды. Танго было не частым танцем на дурмстранговских вечеринках. Классическое танго было довольно-таки приличным, однако репутация танца выставляла танцующих его в определенном свете, что бы они ни делали. В итоге подростки, выходившие в центр зала, обычно превращали танец в настоящее представление. Выйти под эту музыку и станцевать что-то скучное, было почти неприлично в Дурмстранге. Только совсем отчаянные головы решались на это.
Музыку для танго могли наколдовать только с разрешения кого-то из школьного совета.
Гарри невольно нахмурился. У них были гости - не подходящее время для шалостей.
Но стоило ему обернуться, как рядом оказался Мариус и предложил ему руку.
- Ты обещал мне, - напомнил он, и Гарри припомнил тот разговор первого сентября.
Студенты вокруг смотрели на них с возбужденным ожиданием. Только семикурсники и шестикурсники помнили теперь тот отчаянный танец, на который Мариус пригласил Гарри когда-то давно.
- А потом ты удивляешься, что люди говорят о твоей влюбленности в меня, - пробормотал Гарри, по-доброму улыбнувшись. Гермиона переводила удивленный взгляд с одного на другого. Гарри кивнул ей. - Продолжим наш разговор чуть позже.
- Побольше страсти? - попросил Мариус, выводя Гарри за собой в центр.
- Но в прошлый раз мы пылали от ненависти. Разве теперь такое изобразишь?
- Зато теперь мы старше, и знаем, что под всеми этими движениями подразумевается, - усмехнулся Мариус.
Танцевальное место уже освободили для них, предоставляя полную свободу действий.
Это было совсем не похоже на то противостояние, которое между Гарри и Мариусом развернулось несколько лет назад.
Теперь они были вроде как друзьями и оба знали, что такое настоящая страсть.
Гарри не знал, что там на самом деле чувствует к нему Мариус. Со своей стороны он был привязан к нему, как к другу, но трудно было при этом не замечать, что Мариус красив. Особенно, когда он так прижимает к себе, а взгляд горит азартом и нетерпением.
Гарри невольно сглотнул. Ему трудно было разыграть страсть. Он представил на месте Мариуса Виктора, но отношения с ним никогда не были такими же запутанными и немного жестокими, как танго. Но если бы на месте Мариуса был Том...
Они разошлись и сошлись обратно, не переставая держаться друг за друга кончиками пальцев.
Мариус взял на себя партию партнера и закружил их по залу, делая большие шаги, заставляя кружиться головы тех, кто следил за ними. Его движения были резкими и нарочито грубыми.
Потом они снова разошлись, и Гарри сделал несколько демонстративных шагов назад, позволяя Мариусу догонять себя. Он, конечно, догнал, хватая его.
Гарри обнаружил, что начинает задыхаться от навязанного ритма.
- Любые отношения - это тоже танец, - пробормотал он, на пару секунд уткнувшись носом Мариусу в мантию.
- Не поспоришь, - пробормотал Блэк, самым непристойным образом подхватывая его ногу.
На секунду Гарри почувствовал своим телом его возбуждение и вскинул на партнера удивленный взгляд. Дыхание Мариуса было учащено, но до этого Гарри воспринимал это как свидетельство его волнения или слишком быстрых движений.
Мариус от неожиданности Гарри от себя отшвырнул, и ему самому пришлось Мариуса ловить. Хорошо, что Гарри не был девушкой. Любая девчонка была бы слишком хрупкой для таких выходок партнера.
Они сошлись снова, но больше не делали ничего провокационного, просто смотрели друг другу в глаза, пока Мариус не улыбнулся и не качнут отрицательно головой.
- Не смотри так, не влюблен я в тебя.
Гарри невольно выдохнул с облегчением.
- Это просто танец.
Музыка стихла, и Мариус вежливо проводил Гарри обратно на его место.
- В следующий раз я буду танцевать за партнера, - предложил Гарри.
Виктор подошел и кашлянул.
- Предпочел бы, чтобы вы не танцевали так провокационно больше, - сказал он и тоже улыбнулся. К Мариусу Виктору и в голову не пришло бы ревновать. Все засмеялись. Только Гермиона недоуменно смотрела на окружающих, не понимая, чем все так позабавлены.

Избирательная кампания была стремительной. Чувствовалось, что почва была уже подготовлена, все, должно быть, только и ждали, когда же Скримджера снимут. Что еще раз подтверждало версию Гарри о том, кто его отравил. Вложился во все это, наверное, не только Люциус, иначе просто разорился бы.
Так или иначе, спустя две недели Пия Толстоватого выбрали министром магии Британии. А потом внезапно для всех умер Дамблдор.
Том был счастлив так, что Гарри это даже почувствовал.
Британия наконец-то пала.

Глава 73

Глава 73

Дамблдор не очень хорошо выглядел в их последнюю встречу и говорил странными полунамеками. Возможно, он уже был болен некоторое время и действительно готовился к смерти. Но Гарри не мог отделаться от мысли, что Том как-то помог Дамблдору закончить его дни пораньше. Сожалеть было бы глупо, потому что ожидать этого следовало даже более, чем собственного отравления.
До известия о смерти директора Гарри не мог себя заставить поговорить с Томом. У него было сквозное зеркало, но Гарри не брал его в руки. Он не знал, расстраивало ли это Темного Лорда, тот никак не давал знать о себе. Может, ему было немного стыдно за произошедшее? А может, слишком отвлекся на другие дела.
Сириус и Белла буквально засыпали Гарри письмами, когда он только был отравлен. Они желали знать о каждом признаке недомогания и грозились поквитаться со всеми подряд. Такую Беллатрикс боялся даже Гарри. Он немного радовался тому, что находится далеко от нее.
В последнее время угроз со стороны Сириуса поубавилось, и Гарри опасался, что крестный каким-то образом смог узнать правду. Сириус такого Темному Лорду бы не простил, а значит, совершил бы что-то невероятно глупое.
Гарри даже не мог успокоить крестного, пока не уверился бы в том, что тот действительно в курсе событий.
Как бы там ни было, а ощутив радость Тома после смерти Дамблдора, Гарри достал из сумки сквозное зеркало.
Был поздний вечер, и Виктор сегодня не пришел. Профессора приурочили к приезду Синистры несколько мероприятий по обмену опытом, в том числе опытом распития горячительных напитков. Синистра была молода и привлекательна, а некоторые профессора оставались холосты и готовы на подвиги. И хотя Виктор был отнюдь не свободен, ему тоже нужно было провести вечер в компании взрослых, слегка подвыпивших волшебников. Общаться только с Гарри и его друзьями, постоянно окунаясь в их смешные детские интриги, было не слишком интересно.
- Давненько ты не выходил на связь, - сказал Том, опустив приветствия. - К счастью, я получаю новости о тебе из многих других источников.
Его голос был беспечным, но ответил он быстро. Значит, зеркало держал под рукой. Ждал.
- Ты еще и удивляешься, что я не спешил поговорить? После того, что сделал?
Том посмотрел на него внимательно. Он не стал ничего уточнять и валить вину на Амбридж.
- Ты про отравление? Все было под контролем. Ты ни минуты не был в опасности.
Гарри невольно вздрогнул. Он это знал, просто не задумывался.
- Ты мог меня предупредить? Я бы не отказался помочь.
- Все должно было быть естественно. А ты наверняка рассказал бы обо всем дружку, трогательно держа его за ручки. «Ах, Виктор, не стоит беспокойства».
Том передразнивал, это смотрелось довольно глупо.
- Риска не было. Ты же знаешь, я не стал бы рисковать твоей жизнью.
- Теперь не знаю. Ты же без сомнений рискнул моим доверием.
На лице Тома мелькнуло раздражение, которое он тут же подавил.
- Я сделал то, что нужно. Надеюсь, ты не рассчитывал на извинения?
- Было бы глупо с моей стороны, - сухо заверил Гарри, хотя он от них не отказался бы.
На некоторое время повисла пауза. Гарри обижался, хоть и говорил всем иное. Он теперь не знал, как говорить с Томом в той же легкой манере.
- Дамблдор мертв, - вдруг сказал Том. - Я виделся с ним в ночь, когда приходил к тебе. Он вернул мне кольцо.
Гарри тяжело вздохнул. Разговор об отравлении был закончен. Том негласно предлагал забыть обо всем. Забыть и простить. Гарри прислушался к себе. Простить он мог, легко! Но забыть, пожалуй, нет. Тем не менее, частичка души Тома была важнее его обид.
- Хоркрукс уничтожен?
- Да, но, уничтожая его, Дамблдор нанес себе ужасный вред. Я проверил на днях - в тайник, где был медальон, он тоже наведывался. Должно быть, это стало для старика последней каплей. Представить не могу, что он почувствовал, когда увидел, что медальона там давно уже нет.
- В твоем голосе грусть?
- Он был соперником, который у меня вряд ли будет снова.
- Мне казалось, что ты не любишь соперничество.
- Да, но Дамблдор сыграл не последнюю роль в моей жизни. Я рад, что он мертв, однако мне будет его не хватать.
- Как не похоже на тебя, - впервые за разговор улыбнулся Гарри.
Том улыбнулся в ответ. Гарри не понял, что тот еще и выдохнул с облегчением. Том знал, что Гарри от него никуда не денется, но ссориться с ним все равно лишний раз не хотел.

***

Жизнь в Дурмстранге, как обычно, била ключом. За месяц отсутствия Гарри пропустил значительную долю слухов и кое-каких интриг.
Лидия и Туат начали борьбу за место главного старосты. Гарри увидел признаки этого почти сразу, хотя от него такие вещи держались в тайне. Конечно, вслух все говорили о том, что подчинятся выбору Гарри, но и его можно было обойти, если другие члены совета проголосуют против.
Так обошли в свое время Александра, а это стало причиной того, что на первом курсе Гарри не смог стать старостой. Может, и к лучшему, иначе мог бы никогда не сойтись с Виктором.
Что, в свою очередь, вполне могло бы быть лучше для Виктора. Но об этом Гарри старательно не думал с тех пор, как понял, что между ним и Томом все очень сложно.
Как бы Гарри не уважали, он в этом году покидал школу, а власть есть власть. Только Друэлла во всем этом не участвовала, хотя тоже могла бы. Она знала, что и после школы останется с Гарри в одной лодке, ссориться с ним ей было ни к чему.
Мариус копошения заметил тоже, но когда пришел с этим к Гарри, тот велел не вмешиваться. Он сам предпочел бы назвать на последнем своем совете - Туата, однако Лидия вполне могла удачно разыграть свои карты. А руководить должен все-таки самый ловкий. Туат должен был справиться с ней сам, иначе какой из него выйдет Главный староста?
Гости из Хогвартса, конечно, не заметили, как члены совета тайком начинают затачивать друг против друга ножи. Им показали приятный фасад. Как и дурмстранговские гости в Хогвартсе, так и хогвартские гости в Дурмстранге быстро нашли себе приятелей по интересам. Ради них были устроены внеочередные квиддичные матчи, состязания по игре в плюй-камни и показательные открытые уроки по некоторым не самым популярным дисциплинам вроде философии.
Гарри казалось, что жизнь в Дурмстранге никогда прежде не была столь оживленной. Будто бы в коридорах стало на сотню, а не на десяток человек больше!
Гермиона была единственной магглорожденной в делегации. На нее некоторое время поглядывали с болезненным любопытством, однако быстро убедились, что у нее тоже 2 руки и 2 ноги. Ей оказалось труднее всего найти себе компанию, но тут уж выручила Друэлла. Гарри поручил ей шефство над Гермионой. Как ни странно, девушки нашли общий язык. Хотя ни одна из них не отказалась от своих убеждений. Знакомство с Гермионой не сбило Друэллу с выбранного пути.
- Жалко будет убивать ее потом, - только и сказала Гарри Друэлла.
- Может, и не придется. Гермиона способна стать ученым, а не бойцом, - возразил тот.
- Она же гриффиндорка, - со странной нежностью в голосе напомнила подруга.
Гермиона живо интересовалась истоками темного волшебства. Библиотека Дурмстранга была идеальным местом для начала исследования. Так что пришла очередь Виктора показывать ей библиотеку. Он же помог Гермионе копировать книги, которых в Хогвартсе и лондонских магазинах было не найти.
В один из дней Гарри наткнулся на них, подбирая материал для выполнения эссе по трансфигурации. Он замер за шкафом, прислушиваясь к болтовне. Ему следовало бы выйти и поздороваться, он сам не знал, почему остановился.
- Финт Вонки? - переспрашивала Гермиона.
- Вронски, - усмехнулся Виктор. - Никогда не видел человека, настолько далекого от квиддича, как ты.
- Не все же играют.
- Но все болеют. И летать умеют все.
- Только не я. Я едва держусь на метле.
- Хочешь, как-нибудь полетаем вместе? Я тебя научу паре приемов. Сможешь ловчее держаться, - великодушно предложил Виктор.
Гарри вспомнил, что им давно не удавалось полетать. Все время что-то мешало. Кто-то вдалеке уронил книгу, и Гарри вздрогнул, осознавая, что подслушивает, словно какой-то ревнивый любовник. Но чувство ревности ему было совсем не знакомо. Виктор никогда не давал повода. Хотя последнее время вел себя очень странно: поддерживал какую-то непонятную переписку. Но Гарри не собирался оскорблять его подозрениями. Он развернулся и ушел.
Когда выходил из библиотеки, увидел, что книгу уронил Антуан, который сегодня сопровождал Гарри - Абри по-прежнему считал, что главный староста нигде не должен ходить один. Гарри не стал уточнять у Антуана - уронил ли тот книгу, потому что видел слабость Гарри и хотел ему помочь или потому что действительно был неловок.
Ревновать все равно было нелепо, Гермионе вскоре предстояло уехать.
Гарри уже не был столь же бескомпромиссен по поводу отношений на расстоянии, как два года назад. Но только расстояние спасало его от Тома, так что определенную роль в охлаждении отношений оно определенно играло.

Драко и Астория, хотя по положению как раз были ровней многим знатным студентам, оказались несколько ошарашены серьезностью, с которой в Дурмстранге воспринимали сложившуюся иерархическую лестницу, а так же количеством обязанностей, возложенных на школьный совет и старост.
Драко не умел нести ответственность и плести интриги. Он привык полагаться на положение отца в обществе и деньги, а не на собственное хитроумие. Гарри видел, насколько наследник Малфоев унижен и напуган пониманием того, что золота бывает недостаточно. Но должно было произойти нечто действительно ужасное, чтобы Драко потерял присутствие духа и собственную самоуверенность.
Гарри как-то раз слышал его разговор с Абри о будущем.
- Что будешь делать после школы? - спросил Драко. - Как насчет путешествия по Европе? В Англии это почти традиция.
- Как пойдет, Драко. Если будут хорошие предложения по работе для меня, глупо будет уезжать, бросив их.
- Предложения будут еще, - легкомысленно отмахнулся Драко. - Если беспокоишься насчет денег на путешествие, то я уговорю отца профинансировать и тебя.
Абри поморщился.
- Посмотрим, - буркнул он.
- Слушай, если тебе понадобится хорошая работа, думаешь, Гарри не сможет найти для тебя тепленькое местечко? Поговорит, с кем нужно. Учитывая его близость к Темному Лорду, думаешь, кто-то осмелится отказать?
- Вряд ли, - согласился Абри. - Но я Гарри просить не буду. Хочется, знаешь, сохранить за собой статус его единственного друга.
- Да у него полно друзей!
- Это свита, Драко, а не друзья. Знаешь, что пару недель назад Младен сказал? «Гарри, не будь рядом со мной самим собой». Ну, это примерно, конечно. Все рядом с ним ради выгоды, и он отлично это осознает. Если еще и я... он совсем себя потеряет.
- В каком смысле потеряет? - озадаченно переспросил Драко.
- Я иногда вижу это в его взгляде... - задумчиво и немного испуганно пробормотал Абри. - Он словно поддается влиянию Лорда, становится все более эгоистичным и властным. Два сильных волшебника с характером Темного Лорда? Ну и жуть!
Драко буркнул что-то одобрительное, чего Гарри не разобрал, а потом уже громче добавил:
- Даже Друэлла? Она кажется такой... преданной.
- Она-то больше всех. А старается так, потому что ей предстоит стать Пожирателем смерти после школы.
Драко немного помолчал.
- А тебе-то больше всех надо, что ли? О себе нужно заботиться, а не о Гарри. К тому же, ты мне когда-то писал, что он властный зануда.
- Слизеринцы! Когда это было, - отмахнулся Абри и улыбнулся. - Хотя, он и сейчас властный зануда, но я привык как-то. К тому же...
- Из-за Сары, что ли, опять? - раздраженно переспросил Драко
Гарри напрягся. Никто в таком тоне не должен был говорить о ней, но тут же заставил себя расслабиться - Драко не думал о Саре плохо, он просто пытался заботиться о Абри.
- Вот уж кто был настоящим другом, - пожал плечами Абри. - В память о ней не хочу Гарри подвести.
- Ну и ладно! - махнул рукой Драко. - Не Гарри, так мой папа подыщет тебе тепленькое местечко. Поехали, а? Амстердам, Париж, Рим! Без присмотра родителей! Это будет здорово!
Абри засмеялся.
- Вот уж ни капли не сомневаюсь.
Гарри улыбнулся тоже. В отличие от Абри, он не рассчитывал на какие-то приглашения на работу после школы, поэтому идея Драко о путешествии ему понравилась. Можно будет уговорить на поездку Виктора и провести вместе незабываемые месяцы на свободе.
Если честно, Гарри только-только начал всерьез задумываться о том, как они будут жить после школы. Том ни за что не позволит им часто видеться, не то что жить в одном доме.

***

С гостями попрощались в конце ноября, устроив на этот раз небольшую вечеринку для старшекурсников. Хогвартцам не хотелось уезжать, точно так же, как некоторым дурмстранговцам не хотелось месяц назад покидать Хогвартс.
Ромильда Вейн закрутила бурный роман со старостой пятикурсников и теперь рыдала в уголке, представляя, как будет поддерживать отношения на расстоянии.
Гермиона переживала о расставании с библиотекой, а Виктору - Гарри сам слышал - обещала писать письма.
Почему-то Гарри казалось, что суеты с отъездом из Дурмстранга поднялось больше. Но, возможно, он был предвзят.
Каждый из уезжающих посчитал своим долгом подойти к Гарри и сказать ему пару слов на прощание.
- Знаешь, я тут всякого про тебя наслушалась, пока жила здесь, - сказала Гермиона. - Ты вроде и умница, и лидер неплохой. И мне нравишься, если честно. Уже не так как в детстве, но все равно...
Она смущенно покраснела, а Джинни, стоявшая рядом, захихикала.
- Да, уж ты нас когда-то просто поразил своим героическим вмешательством!
- В этом не было ничего героического, - пожал плечами Гарри. - Я знал, что Драко отступит.
- Да, теперь мы это понимаем, - пожала плечами Гермиона. - Но то, что ты совсем не герой, не значит, что ты плохой человек, даже если иногда делаешь неправильные вещи.
- Неправильные вещи? - переспросил Гарри.
- Ты и Темный Лорд... Здесь о вас все говорят, - она понизила голос и воровато огляделась. Гарри привычно подавил вспышку раздражения. Он ненавидел, когда чужие лезли в его дела, но это было одним из минусов публичной жизни. Нужно было просто держать лицо.
- Просто слухи.
- Но что-то стоит за ними, - возразила Гермиона. - Виктор такой замечательный, как ты можешь поступать с ним таким образом? Другая на моем месте попыталась бы его у тебя отбить.
Гарри даже не ожидал резкой волны гнева и неприятия, поднявшейся в нем. Он редко сердился, ругался, и вообще старался не давать выхода эмоциями. Гермиона ему нравилась. Не так, как его остальные друзья, но все же. Однако если она собиралась вести себя в таком ключе, то была сама виновата. Она крутилась вокруг Виктора два месяца. Гарри снисходительно позволял ей это, потому что она не озвучивала свои желания. Но раздражение никуда не девалось.
- И поплатилась бы, - резко сказал он, не сдерживаясь.
Гарри сделал к ней небольшой стремительный шаг. Гермиона невольно шагнула назад, а Джинни вскрикнула. Он не знал, что собирается делать, в голове не было связных мыслей.
- Многие здесь считают, что я сволочь бесчувственная, но попробуй отбить моего парня, и быстро разуверишься в этом, - прошипел он ей в лицо.
- Ха, да ты ревнуешь, - ответила она удивленно. - Я думала...
- Что ты думала? Я люблю его!
- Я думала, что ты с ним по привычке или что-то вроде этого. Так выглядит со стороны... - пробормотала она.
Конечно, она так думала. Они же постоянно играли на публику по приказу Тома. Но ведь в спальне все было по-другому.
Гермиона имела в виду их поведение или то, что отражалось у Виктора во взгляде?
Их разговор начал привлекать внимание. Гарри увидел, как несколько его друзей, болтавших с хогвартцами в стороне, стали подтягиваться к ним, словно думали, что его придется защищать или делать что-то еще столь же сумасшедшее и рискованное. Гарри очень редко давал выход эмоциям. Да и срывался, как правило, наедине с Виктором. Людям вокруг могло показаться, что произошло что-то действительно экстраординарное.
Гермиона сглотнула и оглянулась по сторонам.
- Знаешь, может тебе стоит и Виктору иногда показывать, насколько ты к нему привязан.
- Только не говори, что он тебе жаловался, - неверяще скривился Гарри.
- Ему не нужно было. Я его друг, и вижу, что ему плохо.
Единственным другом, кроме Гермионы, у Виктора был Антон. И он, в общем-то, тоже намекал Гарри, что брак будет плохой идеей, которая сделает Виктора несчастным.
Гарри ничего не заметил. Скорей всего потому, что Виктор притворялся именно для него. Это немного остудило его голову.
- Ладно, прости, что вспылил.
Он нарочито улыбнулся, чтобы показать окружающим, будто все в порядке.
- Езжай спокойно, я все улажу.
- Ох уж этот тон главного старосты, - вздохнула Джинни. - Производит впечатление.
Замечание сняло повисшее напряжение. И Гарри был уже уверен в том, что ничего Гермионе не сделает, но понимал, что запомнит ее слова и намеренья надолго.
Пока шла посадка и все вокруг махали друг другу руками, Гарри не мог отделаться от неприятного чувства в груди. Он всегда ощущал вину перед Виктором за свои запутанные отношения с Томом, но сейчас впервые почувствовал что-то похожее на эмоции самого Виктора. И это при том, что в Викторе он ни на минуту не усомнился, в то время, как у того в отношении Гарри вряд ли была стопроцентная уверенность.
Гарри невольно схватился за обручальные кольца, привычно ища в них успокоение и опору.
Позже вечером он сам пришел к Виктору в комнаты, что делал довольно редко. Виктор поднял голову от студенческих эссе, которые проверял перед завтрашним рабочим днем.
- Привет, - улыбнулся он, откладывая перо. - Как дела? Поговаривают, что ты едва не сцепился с Гермионой на пристани. Что произошло?
- Она намекнула, что собирается отбить тебя у меня.
- Что? - засмеялся Виктор. - Она просто друг.
Но потом улыбка пропала с его лица, во взгляде промелькнуло что-то странное. Гарри серьезно смотрел на него, оценивая каждое изменение. Он не пропустил жадность.
- Говорят, что ты с ней почти подрался. Ты ревновал меня? Так странно, - сглотнув, пробормотал Виктор.
Гарри на секунду прикрыл глаза, тяжко вздыхая. Выходило, что Виктор даже не думал, что Гарри испытывает к нему такие сильные чувства. Он показался сам себе распоследним мерзавцем.
- Виктор, я люблю тебя, мы женаты, - пробормотал он. - Конечно, я не собираюсь делить тебя с кем-то другим или отдавать тебя.
Виктор откинулся в кресле и неловко усмехнулся.
- Да, знаю.
Но на лице у него появилось разочарование.
Гарри мотнул головой.
- А мне кажется, что не знаешь.
Он решительно подошел к мужу и сел к нему на колени. Гарри взял в ладони лицо Виктора и глубоко поцеловал его. Виктор попытался перехватить инициативу, но Гарри ему не позволил. Они целовались, пока хватало дыхания, а потом Гарри принялся вылизывать и покусывать Виктору шею. Он чувствовал, как все сильнее становится возбуждение Виктора, и через несколько минут они уже беспорядочно терлись друг о друга, словно были девственниками, не знающими, что делать дальше.
Виктор кончил внезапно с протяжным и немного смущенным стоном. Гарри, задыхаясь, отстранился и посмотрел на него с радостным торжеством.
- Может, я не часто проявляю свою страсть, но она между нами есть, - пробормотал он, продолжая медленно потираться о мужа, который только постанывал в ответ. - У меня никогда никого, кроме тебя, не было и не будет. Ты единственный, с кем я никогда не притворяюсь, ты часть меня. И ты дурак, если думаешь, что я позволю какой-то умненькой грязнокровке увести тебя.
- Какие слова, - пробормотал Виктор.
Гарри часто дышал, был весь красный и вспотевший и - самое главное - продолжал медленно двигаться, растягивая удовольствие. Им обоим было наплевать на всех женщин мира в этот момент. Виктор восторженно наблюдал за тем, как глаза Гарри становятся мутными, как он прикусывает губы.
О, видели бы своего сдержанного Главного старосту студенты.
Хотя нет, к Мордреду! Никто не должен этого видеть.
Виктор почувствовал, что трение стало неприятным. Его немного отпустила послеоргазменная нега, и он снова мог стоять на ногах. Он подхватил Гарри под бедра и встал, направляясь в свою спальню. Гарри, кажется, был совершенно потерян в ощущениях, потому что просто заполошно целовал его лицо и шею.
Даже если бы Гермиона ему совсем не понравилась, ради такого Виктор потратил бы с ней и больше, чем пару месяцев.

***

Новогодний бал в этом году был снова многолюден. В основном потому, что на него уже традиционно прибыл Том, а там, где Темный Лорд, всегда вьется куча народу, желающая обрести какую-то выгоду от его благосклонного взгляда.
У Гарри хватало забот и без Тома. Ему нужно было позаботиться о выпускниках этого года. Абри следовало познакомить с редакторами и журналистами некоторых газет, которые прибыли на бал. Августа Кейна Гарри свел с капитаном известной квиддичной команды, а малышку Гретхен с ведьмой из немецкого правительства.
Каркаров помогал Гарри по мере сил. Он тоже считал своим долгом пристроить выпускников на тепленькое место. От этого зависел престиж школы.
Однако очень скоро к Гарри подошел Сириус и энергично утащил его в сторону, больно схватив за локоть. Гарри едва успел извиниться перед Лайотой Цепешем.
- Сириус, что? - возмущенно поинтересовался Гарри, когда они оказались в стороне ото всех за вазоном с огромными белыми розами - гордостью профессора Макиярви.
Сириус невербально наколдовал заглушающие чары.
- Ты еще спрашиваешь? - возмутился он. - Ты знаешь, кто тебя отравил? Это наш Лорд, так?!
Сердце у Гарри дрогнуло. Его подозрения оправдались, но он не собирался этого показывать.
- Да с чего ты взял? - вполне искренне возмутился он.
- Я не тупой, - обиделся Сириус. - И к тому же не одинок в своих подозрениях.
- Ремус Люпин плохо на тебя влияет. Он наверняка поддерживает связь с Орденом, а тем только дай повод Тома подставить...
- Гарри, хватит! - прикрикнул Сириус. Он схватил крестника за плечи и слегка тряхнул. - Мне Виктор сказал, а он от тебя самого это слышал.
- От меня... - растеряно пробормотал Гарри, а потом вспомнил разговор в больничном крыле Хогвартса. Что он тогда наговорил? Не удивительно, что Виктор теперь всерьез сомневается в его чувствах!
Гарри застонал. Но времени на раскаяние не было. Нужно было переубеждать Сириуса, потом найти Виктора и снова убеждать его в своей преданности.
- Ладно, да. Он меня отравил, - раздраженно сказал он Сириусу. - И что? Все было под контролем. У него был надежный человек в Хогвартсе и несколько порций противоядия. Я бы не пострадал в любом случае.
Гарри сам не знал, верит ли в свои слова настолько, насколько уверенно он их произнес.
- Ты мог умереть.
- Он не рискнул бы моей жизнью. Не ради Англии, - отмахнулся Гарри.
- Да как ты можешь верить в это?
- Главное, что я верю, Сириус. А тебе лучше не лезть во все это. У тебя беременная жена, в конце концов.
Радостную новость Гарри узнал пару месяцев назад. К сожалению, Сириус относился к будущему отцовству, на его взгляд, слишком легкомысленно.
- Ты не можешь остаться с Лордом один на один, тебе помощь нужна. И, кстати, Джеймса беременность Лили не остановила!
- И чем это для Поттеров кончилось? Ты так же хочешь? - зло спросил Гарри, заставив крестного вздрогнуть. - А так все и будет, если пойдешь против Лорда.
Сириус отшатнулся с гневом на лице. Он привык к Лорду и принял его с Гарри отношения, но это не прибавляло Сириусу любви к идеалам темной стороны в целом и Лорду в частности.
Гарри успокаивающе сжал его ладони.
- Слушай, ты уже во многом мне помог. С этим не нужно. Я сам разберусь. Почему все время ты должен заботиться обо мне? Я совершеннолетний и могу теперь помогать тебе.
Сириус хмуро его рассматривал несколько минут.
- У меня такое ощущение, что ты падаешь в пропасть и отказываешься от веревки.
- Ну, тогда это мои проблемы, верно?
- Ага, - кивнул Сириус и почесал за ухом, вызвав у Гарри улыбку. Этим жестом крестный очень напомнил свою анимагическую форму. - Просто, чтоб ты знал, Дамблдор растрепал куче народу про хоркруксы, а я сказал Виктору. Ты бы поговорил с ним, как бы он глупостей не наделал.
- Что? - побелевшими от шока губами переспросил Гарри. - Кому Дамблдор сказал? Что именно сказал?
Первым порывом было бежать куда-то и что-то делать, но Гарри его подавил. Сердце билось как сумасшедшее, а Гарри удерживал себя рядом с Сириусом. В его голове мысли устроили настоящий адский бал.
- Тише-тише, - успокаивающе похлопал его по руке Сириус. - Ремусу, Тонкс и Минерве точно. Сказал, что всего хоркруксов семь. Медальон лордовой матери, диадема Равенкло, кольцо Слизерина, чаша Хаффлпафф, а так же что-то, принадлежавшее Гриффиндору. Какие еще два, можно только догадываться. Кольцо Дамблдору удалось обезвредить. Медальон украл и, возможно, уничтожил кто-то по имени Р.А.Б.
Гарри хотел сказать Сириусу, что Р.А.Б. это его брат, но сдержался, опасаясь выдать правду о медальоне. Сириусу нельзя было доверять полностью. В этом вопросе никому нельзя было доверять на сто процентов. Том не доверял даже Гарри - не сказал, куда спрятал диадему. Пусть охотники думают, что медальон уничтожен.
- Дамблдор прикинул, где могут находиться другие хоркруксы. Он считал, что некоторые Лорд мог отдать доверенным лицам. В общем, одна из причин того, что я тебе все рассказываю, Дамблдор считает... считал, что один из них хранишь ты. Мы с Виктором тоже так считаем. Ведь ты чем-то собирался шантажировать Лорда пару лет назад. Что может лучше быть для такой цели?
Гарри не стал комментировать это заявление.
- Кого из Пожирателей еще внесли в список подозреваемых? - спросил он.
- Мою кузину Беллатрикс и Люциуса.
Гарри хмыкнул. Стопроцентное попадание.
Он хотел было немедленно пойти к Тому и рассказать об этом, но внезапно замер, осененный догадкой. Ему было наплевать на Минерву МакГонагалл или какую-то непонятную Тонкс, но не на Сириуса. Лорд вряд ли обрадуется, что тот обладает такими знаниями. Да еще и Сириус сказал «мы с Виктором». Гарри сначала не обратил на это внимания, озабоченные безопасностью Тома.
- Ты сказал Виктору? - переспросил Гарри. - Да ведь Лорд убьет его теперь!
- Столько лет терпит, а теперь убьет? - скептически поморщился Сириус.
- Соперничество за меня по сравнению с этим - мелочь, - прошипел Гарри. - Чертов Люпин, зачем он с тобой об этом говорил. Я даже теперь не могу Тома предупредить!
Сириус пожал плечами.
- Думаю, Лорд знает, что Дамблдор оставил после себя других охотников.
Гарри замедленно кивнул. Верно. Том не мог не понимать, что такой секрет Дамблдор не потащит с собой в могилу. К тому же, дневник и медальон Гарри хранил в разных местах, да и медальон Орденцы считали уничтоженным. А о дневнике не знали вообще. Пусть обыскивают Люциуса в свое удовольствие.
Гарри еще раз кивнул.
- Ты прав. Мне нужно просто поговорить с Виктором, чтобы он не совался во все это.
- Уверен?
- Да. Смерть Тома уж точно не сделает счастливым никого из нас. Особенно от ваших рук.
Сириус с сомнением пожал плечами.
- Делай, как знаешь.
На секунду повисла пауза, а потом Сириус сказал бравурным тоном:
- Я собираюсь назвать сына Регулусом Джеймсом Блэком. Сделал бы первым именем Джеймс, но мордредова семейная традиция... Надеюсь ты не очень обидишься, если я сделаю крестным Ремуса?
Гарри бледно улыбнулся и обнял Сириуса. Здорово, что тот отложил свои самоубийственные затеи. И здорово, что он понял - Гарри сейчас нужны и радостные новости.
Конечно же, Темный Лорд ожидал их сразу же за вазоном. Они наткнулись на него, стоило выйти из ненадежного укрытия, и Гарри порадовался, что у Сириуса хватило ума повесить заглушающее заклятие, прежде чем начать разговор.
- Что за тайные перешептывания? Заговор? - насмешливо уточнил Том.
- Не смешно, мой Лорд, - дерзко ответил Сириус и быстро затерялся в толпе, оставляя Гарри разбираться с ситуацией. Напоследок он подарил ему взгляд, говоривший: «ты сам хотел оставить его в живых, теперь мучайся».
На секунду Гарри допустил предательскую мысль: «Как будто уничтожить известные вам хоркруксы было бы достаточно».
Гарри оставалось только вздохнуть. Общаться с Томом было тяжело и далеко не всегда приятно, но без этого он не смог бы жить.
- Он решил назвать сына Регулусом Джеймсом.
- И ты будешь крестным?
- Люпин.
- Старый друг лучше новых двух.
- У тебя никаких нет, ты не знаешь, о чем говоришь, - усмехнулся Гарри.
- Ты все еще слишком занят, чтобы потанцевать со мной? - сменил тему Том.
Гарри посмотрел по сторонам. Его явно ожидали в нескольких местах, но боялись подойти и прервать разговор с Темным Лордом.
- Мы можем поговорить, только быстро.
Том посмотрел на него очень внимательно.
- Ты наглеешь.
Гарри вскинул бровь, словно прося его уточнить. Хотя и сам прекрасно знал, что нет во всей Европе человека, который сказал бы Темному Лорду, что слишком занят для разговора с ним. А Гарри чувствовал, что границу не переступил. Возможно, в качестве так и не произнесенных извинений за отравление, Том дал Гарри больше свободы. Гарри пожалел, что взамен не успел попросить кое-что другое. Жизнь Виктора, например.
- Прости, - тем не менее сказал он с извиняющейся улыбкой. - О чем ты хотел поговорить?
- О твоих планах на лето. Люциус отправляет Драко в поездку по Европе. Ты теперь можешь пользоваться своими настоящими документами, так что если хочешь, можешь отправиться с ним. Заглянете заодно и в Азию, изучите что-то из их культуры. Я, конечно, должен предусмотреть для тебя охрану.
- Уверен, что никто больше не захочет убить меня, - недовольно процедил Гарри. - За всю мою жизнь мне угрожали только ты и твои слуги.
Гарри мотнул головой и невольно зацепился взглядом за кольцо у Тома на пальце. Он носил немного украшений, так что Гарри знал их все. Том заметил его взгляд.
- Да, это то самое кольцо, - сказал он и поднял руку, чтобы Гарри мог лучше рассмотреть. - Дамблдор повредил оправу, но камень остался цел, так что я просто заново вставил его в золото. Нравится?
- Но в нем же была твоя душа, - шепотом сказал Гарри. - Тебе нравится напоминать себе об этом?
- Дамблдор умер благодаря заклятию на этом кольце. К тому же на нем герб Слизеринов.
- Вообще-то, это знак Даров смерти. Разве ты не видел рисунок Гриндевальда на северной стене замка?
Гарри сказал, и только потом его пронзила догадка. Виктор много копался в информации по Дарам смерти. Гарри это не интересовало, но кое-какие крупицы информации получил и он. Камень в кольце Тома мог быть Воскрешающим! Конечно, в этом нужно сначала удостовериться.
Дамблдор знал о Дарах смерти тоже. И это косвенно свидетельствовало в пользу кольца. Старик постарался уничтожить хоркрукс, не испортив камня. Но почему вернул его Тому?
И почему отдал Гарри мантию невидимку после стольких лет?
А ведь у Дамблдора была еще и Старшая палочка. По крайней мере, так Гарри и Виктор предположили.
Гарри сразу же захотелось узнать, куда делать эта палочка после смерти. Скорей всего, старик кому-то отдал ее, точно так же, как камень и мантию. Но кому?
Гарри не сказал ни слова, но Том явно заметил его интерес. Он усмехнулся и снял кольцо с пальца, надев его на палец Гарри.
- Если он тебе нравится, можешь носить в свое удовольствие. Ты так редко бываешь действительно чем-то заинтересован, кроме своего Крама, что старого кольца не жалко.
Гарри нахмурился. В благотворительности Тома он одновременно и сомневался, и нет. Все-таки порой тот был способен на широкие жесты, особенно ради Гарри. Но какая выгода в том, чтобы отдать старое кольцо?
Гарри поправил кольцо на пальце. Оно было великовато.
- Спасибо. И насчет путешествия с Драко - я с удовольствием!

Глава 74

Глава 74

Остаток бала для Гарри прошел, как в тумане. Разговаривая с гостями и преподавателями, отдавая распоряжения ученикам, он то крутил на пальце кольцо, старательно подавляя все мысли о Дарах смерти, то беспокоился за сохранность хоркруксов.
У Гарри было такое ощущение, что неизвестная Тонкс и МакГонагалл прямо сейчас крадут и уничтожают кусочки души Тома, пока Гарри тут развлекается, а все из-за того, что Гарри не рассказал Тому о словах Сириуса. Из-за беспокойства о Викторе.
Гарри чувствовал себя предателем.
Странно после того, как Том отравил его.
А ведь ситуация была в чем-то схожа, потому что если рассуждать логически, угроза душе Тома была не так уж велика. Во-первых, Дамблдор не знал, что хоркруксов на самом деле было не семь. Их было только шесть, а после уничтожения кольца - пять. Во-вторых, никто не знал, что Гарри хоркрукс. В-третьих, ничего принадлежащего Гриффиндору Том так и не нашел. Эту вещь заменял детский дневник Тома, и догадаться о нем было просто невозможно. В-четвертых, враги не знали, что с медальоном все в порядке. В-пятых, хоркруксы были перепрятаны все, кроме того, что принадлежал Беллатрикс. По крайней мере, Гарри так думал. На самом деле, перепрятан мог быть и он. В-шестых, сомнительно, что Орден Феникса сможет успешно ограбить Гринготтс. В-седьмых, Том наверняка все это знал и сам! Или догадывался. Не мог Дамблдор унести секрет бессмертия Темного Лорда с собой в могилу.
Но неприятный осадок у Гарри на душе все-таки оставался. Ложь и недоговорки стали частью его натуры еще с первого курса, когда ему приходилось скрывать от друзей свое имя и семейное положение. Теперь, семь лет спустя, ложь слетала с его губ легко. Но он не любил это делать. Не с Виктором, Томом или Абри.
Одним из значительных минусов публичной жизни и популярности было то, что когда Гарри хотел остаться наедине с собой и хорошенько подумать - ему не удавалось это сделать.
Когда он после бала вернулся в свою комнату, то обнаружил там значительную часть своей компании. Всем им уже давно было разрешено заходить в его гостиную в любое время. Гарри привык к этому и никогда не хранил в этой комнате ничего компрометирующего, а так же старался соблюдать приличия, когда им с Виктором невтерпеж было начать целоваться. Для этого у него была наглухо запечатанная заклинаниями спальня.
Однако Гарри казалось, что после бала все его друзья захотят отдохнуть, а обсуждения оставят назавтра. Девчонкам нужно было умыться и как-то смыть с волос зелья. Мальчишкам определиться с впечатлениями о новых знакомствах. И у них у всех должны были гудеть ноги после танцев и курсирования по залу. Но нет, сейчас они не желали покоя. Друзья расселись на диване, стульях, а кое-кто и вовсе на полу, и выжидающе смотрели на Гарри.
- Я считаю, что бал прошел очень продуктивно, - дипломатично заметил он, не понимая, чего от него ждут.
- Да, мы заметили! - со смехом в голосе сообщил Мариус. - Тебя можно поздравлять?
- С чем?
- С помолвкой, - пояснила Друэлла.
Гарри нахмурился и покосился на Виктора, который сидел на привычном месте и безмятежно рассматривал собравшихся. Гарри не мог понять, чем в очередной раз выдал их с Виктором близкие отношения. Они на этом балу не смогли ни разу потанцевать вместе. Гарри открыл бал с Друэллой и больше к танцполу не подходил. У него даже на то, чтобы съесть традиционное печенье с предсказаниями, времени не хватило. Если бы Лидия не приносила Гарри напитки, он бы умер от жажды.
Что произошло во всем этом суетливом светском водовороте? Кто-то заметил кольца у Гарри под мантией? Или Виктор что-то сказал? Это могло быть очень опасно!
- Не понимаю, о чем вы, - невинно сказал Гарри, изо всех сил разыгрывая недоумение.
- Они о том, что Темный Лорд надел тебе на палец кольцо при всем народе, - хмуро сообщил Абри. - Я им говорил, что это все ерунда, и они не так поняли, но...
- Но несколько сотен видевших это волшебников не могут ошибаться, - прервал его Мариус с превосходством в голосе. - Итак, Гарри, когда свадьба?
Гарри едва не застонал от досады. Как он сразу не сообразил? Том, делающий что-то из чистого альтруизма? Ну да, конечно! Как он мог поверить в то, что кольцо Мраксов, древнейшая реликвия рода Слизеринов, одна из немногих вещей, подтверждающая происхождение Тома, была ему отдана просто потому, что Гарри проявил интерес?
Том просто продолжал свою тактику - убеждал всех и вся, что между ним и Гарри что-то есть.
Но как его друзья могут сидеть и смотреть на него с искренним предвкушением и радостью во взглядах? Ведь все они прекрасно знают о его отношениях с Виктором! Неужели думают, что он готов бросить любимого ради власти? Неужели так плохо его знают?
С другой стороны, они же знают и о том, что Гарри влюблен в Тома. Гарри уже смутно помнил, но кажется, он говорил младшей Розье, что остается с Виктором отчасти из-за того, что Том никогда не предложит ему серьезных отношений. Может, его друзья думают, что, наконец, сбылись все его мечты?
Гарри горько усмехнулся.
Похоже, все они ни в грош Виктора не ставили. Они принимали мужа Гарри только как дополнение к нему, и готовы были избавиться от него и забыть о нем, едва на горизонте появился бы кто-то другой. Что, в общем-то, было понятно. Виктор был отличной партией, но Темный Лорд - лучше. Любой из них сделал бы выбор в пользу более могущественного волшебника. Их так воспитали.
- Абраксис совершенно прав, - сказал Гарри, даже не думая скрывать досаду в голосе. Он показал друзьям руку. Кольцо он не снимал, оно так и болталось на указательном пальце - для всех остальных было слишком велико. - В случае помолвки было бы на безымянном, верно?
Друзья озадаченно переглядывались, с их лиц медленно сходили улыбки.
Гарри посмотрел на Виктора. Тот, наоборот, улыбнулся в ответ, словно совсем не был обеспокоен новой сплетней. Да, конечно, он ведь и не мог подумать о помолвке. Гарри же был женат.
Однако обманчивая улыбка не успокоила Гарри. Теперь-то он знал, что Виктор за его спиной плетет свои интриги против Тома. Глупо было бы воспринимать это как предательство и обижаться. Видит Мерлин, у Виктора были причины искать на Тома управу. А Гарри, со своей стороны, многое недоговаривал мужу, так что и за молчание его упрекать было бы лицемерием. Но не беспокоиться из-за происходящего было нельзя.
Гарри любил их обоих, готов был жизнь отдать за безопасность обоих. Он просто не мог отстраниться от их противостояния, закрыв глаза на возможные попытки Тома убить Виктора и наоборот.
Наверное, наконец пришла пора поговорить откровенно, признать, что детство кончится за порогом школы, и со всем, что они успели натворить, нужно что-то делать.
Лгать о браке всю жизнь было невозможно. Признаться Тому - невозможно тоже.
- Зачем Он тогда надел тебе на палец кольцо? - недоуменно поинтересовался Младен.
Гарри редко видел его таким растерянным.
- Потому что я попросил его отдать мне кольцо. Оно понравилось мне, - невинно заметил он.
- Я с вами с ума сойду! - обиженно сообщил Мариус.
Он всплеснул руками и поднялся.
- Я иду спать!
Гарри уступил ему дорогу, усмехнувшись. С друзьями вопрос был решен, но завтра встанет проблема с переубеждением остальных студентов, а потом сотен взрослых, которые подхватят очередной интересный слух.
Следом за Мариусом из комнаты потянулись остальные друзья. Только Виктор остался, смотря на Гарри с насмешливым ожиданием. Он с самого начала не ждал от встречи Гарри и Тома ничего хорошего. Но вряд ли он ожидал, что настоящей проблемой станет все-таки Сириус, бывший его сообщником.
- Итак, чем тебя так привлекло это кольцо, что ты попросил его отдать? Или что там произошло на самом деле? - поинтересовался Виктор, как только они остались одни.
Гарри подавил порыв подойти и поцеловать его. Он чувствовал, что после произошедшего сегодня должен снова усыпать мужа признаниями в любви и уверениями в верности, как месяц назад после разговора с Гермионой. Виктору это было нужно, но Гарри начинал от этого уставать.
Он понимал, в чем его вина. Он сам сказал мужу, что любит другого. Но это признание было единственным поводом усомниться в его верности. Да кто вообще в семнадцать лет может похвастать тем, что уже четыре года встречается с одним и тем же парнем, да еще и состоит с ним в браке? Гарри даже с другими людьми целовался только дважды! Причем один из этих разов был с Антоном, что вообще не считается!
На минуту в Гарри вспыхнула злость на Виктора, а потом на самого себя. С какой стати он давит в себе порывы целовать собственного мужа? Только из-за надоевшей уже конспирации? Из-за того, что привык стараться изо всех сил поддерживать имидж спокойного и справедливого лидера школы? Из-за предстоящего сложного разговора?
Ощущения настолько разрывали его, что Гарри выхватил волшебную палочку и проклял темными заклятиями кресло и несколько подушек, выпуская пар. Они взорвались и разлетелись перьями и щепками по комнате. Кусочек дерева пролетел в дюйме от лица Гарри, а огрызок вельветовой ткани осел на его волосах. Гарри даже толком испугаться не успел и почувствовал облегчение.
Виктор вскочил от неожиданности и тоже схватился за палочку. Словно действительно опасался, что Гарри атакует темной разрушительной магией его самого. Виктору в дуэльном мастерстве и объеме известных заклятий с Гарри было уже не сравниться.
Гарри убрал палочку в карман автоматически, а потом подошел к Виктору и поцеловал его. Виктор не успел спохватиться и обнять его в ответ, когда Гарри отстранился.
- Что все это значит? - ошарашено поинтересовался Виктор. - Что Он сделал?
- Не на него злюсь. На себя, - пояснил Гарри. - Все из-за меня.
- Что?
- Ты любишь меня, он хочет меня, в этом ничего плохого нет. И только мои колебания вредят нормальным отношениям. Бесит.
- Ну, ты ведь это не специально. Разлюбить человека трудно. Я вообще-то рад, что ты меня до сих пор не разлюбил, - пожал плечами Виктор. - Так расскажешь, что случилось?
Гарри показал Виктору кольцо. Теперь он стоял ближе, так что Виктор мог бы рассмотреть его.
- Этот камень. Как ты думаешь, он может быть Воскрешающим?
Взгляд Виктора полыхнул удивлением и жадностью, когда он шагнул ближе и взял Гарри за руку, рассматривая кольцо. Руки у него были шершавые и теплые. Гарри на секунду поднес их ближе и поцеловал. Виктор бегло улыбнулся, но не отвлекся. Это немного разочаровало.
- Нужно проверить, но, похоже - это он, - хрипло сказал Виктор после паузы. - Здесь символ Даров смерти. Откуда он у Лорда?
- Он передавался в семье Мраксов много поколений подряд.
- Род Мраксов происходит от Кадмуса Певерелла, - кивнул Виктор. - Можно я...
Но Гарри сделал вид, что не понял, о чем Виктор говорит, мягко забрал у него свою руку.
- Происходит что-то странное, Виктор. Это не может не настораживать.
- Странное? - переспросил Виктор.
Он на мгновение вскинул на лицо Гарри взгляд, но тут же вернул все свое внимание кольцу.
- Дамблдор. Когда я был в Хогвартсе, он намекнул мне, что у него был роман с Геллертом Гриндевальдом. Мы с тобой точно знаем, что тот охотился за Дарами смерти, так?
- Судя по некоторым его действиям и записям, да.
- И ты предположил, что Старшую палочку у Гриндевальда Дамблдор забрал, когда победил его.
- Да, - кивнул Виктор.
Вот теперь он отвлекся от кольца и посмотрел прямо Гарри в глаза.
- В восьмидесятом году Дамблдор получил от Джеймса Поттера мантию-невидимку, - продолжил Гарри. - А пару лет назад украл кольцо Тома.
- Украл кольцо? - удивленно вскинул бровь Виктор.
Гарри кинул на него недовольный взгляд. Это уже были не простые недоговорки, а прямой обман. На секунду его заворожила возможность посмотреть, как далеко Виктор может зайти, обманывая его? Но Гарри отбросил от себя эти мысли. Он не хотел играть с мужем в эти игры. Лжи и так вокруг было немало. Кто-то должен был разомкнуть круг.
- Это кольцо, в котором Том запечатал свой хоркрукс. Сириус рассказал мне, что тебе известно о них.
Виктор в досаде прикусил губу, но быстро взял себя в руки.
- Я не говорил тебе об этом, потому что... Я хочу его смерти, не думаю, что мне нужно скрывать от тебя это.
Гарри кивнул, благодаря его за откровенность.
- Поговорим об том чуть позже, я хочу разобраться с Дарами смерти. Итак, какое-то время Дамблдор был хозяином Cмерти, обладая всеми тремя Дарами. Однако это не помешало ему подцепить проклятие от кольца. Возможно, Дары смерти все же не делают своего хозяина бессмертным.
- Или для мантии и кольца имело значение то, что по факту они Дамблдору не принадлежали, - возразил Виктор. - Мантия была твоей по праву, а кольцо принадлежало Лорду. Как ты справедливо заметил, Дамблдор украл его.
- Да. Вероятно, ты прав, - кивнул Гарри. - Потому, поняв, что умирает, Дамблдор начал возвращать Дары смерти хозяевам. Он отдал мне мантию, а Тому - кольцо. Кому же он отдал палочку? Неужели Гриндевальду?
Виктор странно дернулся, а потом ненадолго задумался.
Гарри даже понятия не имел, какая внутренняя борьба разгорелась в его муже в тот момент. Виктор отлично понял, почему Гарри не умолчал о том, что знает планы Виктора на хоркруксы. А ведь Гарри мог смолчать, мог начать следить за мужем, мог попытаться обмануть его, натолкнуть на неверный след. Но Гарри хотел быть откровенен с Виктором. Он всегда был с ним откровенен, что Виктор очень ценил.
Гарри доверял Виктору на все сто процентов. Только Виктору.
Виктор же лгал Гарри о хоркруксах и Старшей палочке исключительно потому, что в них заключалась возможность избавиться от ненавистного Темного Лорда, которого Гарри будет защищать ценой собственной жизни.
Можно было пойти Гарри навстречу и рассказать о Старшей палочке, раз уж о хоркруксах Гарри узнал сам. Можно было разрубить все узлы сейчас.
Но соблазн был так велик! Темный Лорд должен быть убит, иначе он никогда не даст Гарри покоя. Если бы Виктор был на его месте, то не дал бы. Он вообще удивлялся, что Темный Лорд все еще терпит их отношения, словно чего-то ждет. Виктор не хотел, чтобы дождался.
- Нет, вряд ли, - покачал головой он. - Видишь ли, хозяин Старшей палочки тот, кто победил ее прежнего хозяина на дуэли.
- Дамблдор умер своей смертью, - пробормотал Гарри. - Ну, относительно. Но вряд ли палочка признала хозяином Тома на основании того, что тот наложил проклятие на кольцо, которое Дамблдора убило. По крайней мере я надеюсь на это... Не знаю, нужно ли Тому еще больше могущества.
Виктор хмыкнул на эти слова. Подсознательно Гарри тоже хотел иметь на своего дорогого Тома управу.
- Победить на дуэли не значит убить, - пояснил Виктор, хотя сначала не хотел говорить Гарри об этом. Еще не хватало, чтобы тот о чем-то догадался. А Гарри был умен.
- Да, конечно! Гриндевальд ведь жив, ты прав, - Гарри быстро улыбнулся ему и снова задумался.
- Но вообще-то, я слышал, что Дамблдора похоронили вместе с палочкой, - заверил Виктор.
- Неужели он упустил бы еще один шанс разделаться с Томом? Это же непобедимая палочка!
- У нее довольно кровавая история, - пожал плечами Виктор. - Дамблдор должен был быть равнодушен к судьбе ее хозяина.
Гарри кивнул. Что значит судьба какой-нибудь Тонкс по сравнению с жертвами, которые мог принести на алтарь своей победы Том? Дамблдор мог на это пойти.
- Но я не понимаю, зачем Дамблдор вернул нам Дары? Ладно, в мантии нет ничего опасного. Ее может заменить какое-нибудь темное заклятие. Но зачем он вернул Тому Воскрешающий камень?
- В нем тоже нет ничего опасного.
- Но Дамблдор ненавидит Тома. Значит, возвращая кольцо, он преследовал какую-то цель!
- Может, хотел, чтобы Лорд воспользовался им? - поделился внезапно пришедшей в голову мыслью Виктор.
- Том вряд ли вообще знает о Дарах смерти, - пожал плечами Гарри. - Его, как и меня, мало заинтересовала бы возможность стать невидимым с помощью артефакта. А воскрешать ему некого. Он никого никогда не любил.
- А ты жив.
Гарри фыркнул.
- Да, может, со мной он и захотел бы поговорить. С другой стороны, однажды он сказал, что не даст мне утянуть его за собой в могилу. Воскрешать мертвых - это значит оглядываться назад, Том этого делать не стал бы. Но его наверняка заинтересовала бы Старшая палочка. Не сомневаюсь, что он убил бы за нее. Но он о ней не знает, либо считает старой сказкой. Лучше бы так и оставалось.
Виктор невольно притянул Гарри к себе. Ему стало интересно, а что Гарри чувствовал на самом деле, за всеми своими масками. Гарри ведь искренне считал свою любовь к Темному Лорду невзаимной. Глупый ребенок.
Гарри охотно поддался его рукам, комфортно и привычно устраиваясь в объятиях.
- Может, Дамблдор вернул ему кольцо, как раз чтобы заинтересовать Дарами смерти, - предположил вдруг Виктор и нахмурился. - Может, он хотел, чтобы Лорд нашел владельца Старшей палочки и убил его?
- Но кого Дамблдор мог так ненавидеть, чтобы убить руками Тома? - удивился Гарри.
- Кого-то, чья смерть помогла бы уничтожить Лорда, - пробормотал Виктор.
Гарри услышал в его голосе еще больше досады, и внимательно посмотрел на него.
- Ты что-то понял.
Тот вздрогнул.
- Нет, - после секундного колебания ответил он.
Гарри нахмурился еще больше.
- Скажи правду, - велел он. - Ты скрываешь от меня что-то еще, кроме хоркруксов.
Виктор хмыкнул. В конце концов, гордясь тем, что отлично знает Гарри, не следовало забывать о том, что Гарри и его тоже отлично знает.
- Сейчас будешь отговаривать меня от их поиска? - постарался он увести тему в сторону. - Я понимаю, почему. Хочешь защитить его ничуть не меньше, чем меня.
- Хочу. Ты все равно ничего не найдешь. Сириус высказал мне ваши предположения относительно их местонахождения.
Виктор еще раз поморщился из-за такого глупого предательства со стороны Сириуса. Но не стоило втягивать Блэка во все это с самого начала. Тот скоро собирался стать отцом. Однако у Виктора не было других союзников. Если бы он обратился за помощью к Антону, тот надавал бы ему оплеух, и придумал бы какой-то план, который заставил бы Гарри бросить Виктора. Это разбило бы Виктору сердце, но от разбитого сердца не умирают.
- Один у тебя?
- Будешь пытать меня, пытаясь узнать, где я его прячу?
- В своем сейфе в Гринготтс, - пожал плечами Виктор. - Держу пари, что Беллатрикс делает то же самое.
Гарри тяжело вздохнул. Муж знал его слишком хорошо. И тут его пронзила дрожь страха, которую он постарался Виктору не показать. Виктор, как его муж, имел доступ к его сейфам, особенно если сам Гарри будет недееспособен. Конечно, сомнительно, что Виктор нарочно причинит Гарри вред, но сама возможность...
Гарри сглотнул. Пусть в сейфе он прятал только один из хоркруксов, его нужно было немедленно переместить.
- Скорей всего, ты думаешь сейчас, куда его перепрятать. Держу пари, я смогу догадаться о новом месте. Я отлично знаю образ твоих мыслей.
- Это угроза, что ли? - хрипло уточнил Гарри.
- Нет, - обиделся Виктор.
Гарри немного помолчал, принимая решение.
- Что ж, вот тебе задачка. Да, у меня действительно есть хоркрукс, но я храню его не в сейфе в Гринготтс. Я сам хоркрукс. Убить Тома можно, только убив меня.
Виктор смотрел на него в шоке и молчал.
Сказать правду было не самым разумным решением, потому что кроме Тома и Гарри об это никто не знал. Но Гарри казалось, что лучшего стоп-крана для Виктора и быть не может. Том мог рискнуть жизнью Гарри, пусть перед этим и сделал тысячу предосторожностей. Гарри мог рискнуть душой Тома, оглядываясь на семь условий его безопасности. Виктор не мог рискнуть Гарри. В это невозможно было поверить, как во встающее на западе солнце. Никаких условий, просто - нет!
Гарри не сводил с Виктора взгляда, пока тот истерически не засмеялся. Пришлось обнять его крепче, успокаивая. Виктора сотрясала дрожь, а Гарри положить подбородок ему на плечо и поглаживал по плечам и спине. Он старался не думать о причине истерики, наслаждаясь мускулами Виктора под своими руками.
- Я все никак не могу перестать думать об этом, - пробормотал Виктор пару минут спустя, когда перестал смеяться.
- Хм?
Гарри немного возбудился и разомлел от объятий, хотя в данный момент это было неосторожно.
- Что мы будем делать, когда ты закончишь школу? Мы женаты! Я имею полное право целовать тебя, когда хочу, жить с тобой и говорить о том, что ты мой, всем подряд. Вот только Он не позволит.
- Мы знали об этом, когда женились, - пробормотал Гарри. - Я тоже все время думаю об этом.
На самом деле, не знали. Они не говорили об этом вслух, но не переставали надеяться, что блажь Тома просто пройдет. Даже сейчас немного надеялись, хотя с каждым днем все меньше.
- Он не позволит нам видеться. Мы будем встречаться раз в месяц, словно какие-то воры, - горько заметил Виктор. - Глупо, но я так надеялся, что все как-то разрешится к этому времени.
Гарри невольно прыснул ему в плечо.
- Разрешится? Как наивно. Мне семнадцать, тебе двадцать один. Виктор, любовь моя, все только начинается.
Это были очень жестокие слова, но очень правдивые.
- Сразу после школы я отправлюсь в путешествие вместе с Драко, - сказал Гарри. - Конечно, с нами будет еще и охрана, но мы посмотрим сперва, кто это будет. Ты можешь ехать с нами. И мы будем вместе. Есть только одно но.
- Какое?
- Тебе опять придется бросить все, ради меня.
В комнате снова воцарилась тишина.
Виктор не мог не заметить, что Гарри сказал «я отправлюсь». Это было принятое решение, которое он не собирался с Виктором обсуждать. Разве супруги так делают?
- Я легко брошу все ради тебя, ты же знаешь, - горько сказал он.
- Знаю, и мне это совсем не нравится, Виктор, - жестко сказал Гарри, отстраняясь.
В чем Гарри нельзя было отказать, так это в том, что о своих людях он беспокоился и заботился. Обо всех, кого считал своими. О Викторе так же, как об Абри или Друэлле.
- Тогда у меня есть встречное предложение, - сказал Виктор, пожимая плечами. - Брось все, ради меня.
Гарри посмотрел на него с вопросом в глазах. Кажется, он вообще не понял, о чем Виктор говорит. Никто никогда не просил его ни о чем подобном.
- Как? Что ты предлагаешь?
- Давай сбежим вместе? В Африку, в Америку, в Австралию... Все равно куда. Убежим и скроемся там, где не почувствуем боль от темной метки, туда, где Темный Лорд не достанет нас, - захлебываясь сказал он.
- Это невозможно. Никто от него еще не убегал, - ошарашено пробормотал Гарри.
Сама мысль убежать была довольно привлекательной. Он хотел бы вернуться в те времена, когда был безвестным мальчишкой, а его имя никого не приводило в священный трепет. Вслед за словами Виктора он представил себе одни из их прошлых каникул, когда они были только вдвоем, загорали на пляже, целовались и сами готовили себе еду на огне. Он мог бы прожить так все жизнь.
Но это не будет так безоблачно, потому что они каждую минуту будут думать о том, что по их следу идут ищейки, а их близкие остаются в заложниках.
Если говорить откровенно, Гарри уже плохо помнил жизнь без всеобщего обожания и своего почти бесконечного влияния. В глубине души что-то дрогнуло при мысли, что с этим придется расстаться.
- Ну, так мы попробуем, - не сдавался Виктор.
- Он разозлится.
- Да.
- Но наши близкие, ты о них подумал? Твоя семья? Сириус?
- Будем надеяться на лучшее. На то, что политик в нем сильнее разозленного мужчины. Он вполне владеет собой, ведь столько лет терпит меня.
Гарри испуганно попятился, а потом остановился, пытаясь осознать - чего испугался. Тома? Он не боялся его уже много лет, хотя всегда четко осознавал, на что Том способен. Гарри чаще боялся не чего-то или кого-то, а за кого-то. Сейчас за Сириуса, Абри и госпожу Радку с Иванкой.
Немного он испугался страсти в голосе Виктора. Его желания бежать.
Гарри показался сам себе трусом по сравнению с этим стремлением. Но он-то точно знал - Том ему ничего не сделает плохого, даже если Гарри действительно сбежит с Виктором. Плохо будет другим. Но Виктор был прав и другого выхода для того, чтобы быть счастливыми вместе, у них просто не было.
Гарри всегда давил в себе эти мысли, но на самом деле... Нужно было бросить Виктора после четвертого курса. НУЖНО было сделать это, Мордред все побери!
Не для чертовой квиддичной карьеры, как Гарри твердил тогда. Ради Мерлина, Виктор легко нашел себя в другом, а это было лучше квиддича.
Нужно было сделать это, чтобы спасти Виктору жизнь. Ведь даже если бы у Гарри с Томом ничего не было, разве Виктор был бы в порядке рядом с Гарри Поттером?
Признание самому себе было болезненным. Гарри показалось, что он задыхается.
Он не мог дышать.
Виктор подскочил мгновением спустя, заметив, как Гарри беспомощно пытается втянуть в легкие хоть немного воздуха. Он усадил его на корточки и громко велел:
- Дыши!
А потом больно ударил по плечу.
- Дыши!
Гарри вдохнул и тут же упал на пол. Он вытер рукой лицо и увидел на ладони слезы.
Он идиот! Мерлин, он идиот! Его любимого и самого дорогого человека убьют, потому что Гарри упрямый идиот, который пытался усидеть на двух стульях. Он сломал Виктору жизнь и отказывался это признавать целых два или три года. Выбора никакого нет! Кто-то из них должен умереть. Кто-то дорогой Гарри умрет.
Просто невозможно защитить и Тома, и Виктора.
- Успокойся, пожалуйста... Да что с тобой? - бормотал Виктор, укачивая Гарри в своих руках.
Они сидели на полу в гостиной, куда в любой момент могли зайти ученики и обливались слезами по схожим, но разным поводам.
Сколько часов это длилось? Они потеряли счет времени. Гарри даже думать толком не мог. Нужно было не терять времени и изобретать варианты решения проблемы, но Гарри не думал об этом. В голове был вакуум. Ему казалось, что решения никакого нет.
А потом в спальне сработал будильник. Пора было вставать и заниматься обычными утренними делами. За окнами было еще темно. В Дурмстранге зимой светало поздно.
- Тебе лучше? - уточнил Виктор, когда Гарри сбросил его руки.
Гарри улыбнулся ему с тоской.
- Нет, но мы должны встать. Я подумаю над твоим предложением. Дай мне немного времени.
- Да, конечно, - кивнул Виктор.
Гарри поднялся на ноги, потом наклонился к сидящему на полу мужу и поцеловал его в лоб. Он чувствовал, что постарел сегодня лет на десять.
- Гарри, могу я взять у тебя кольцо и мантию на время? Хочу их еще раз изучить, - спросил Виктор, глядя на него снизу вверх.
Гарри легко снял с пальца и с ненавистью посмотрел на кольцо, которое породило сегодняшнюю беседу. Теперь уже вчерашнюю.
- Только верни потом, а мантии у меня нет. Я одолжил ее Карле на время беременности. Хочу, чтобы она была в полной безопасности.
Виктор кивнул, принимая кольцо, старательно скрывая разочарование. Ему хотелось хоть несколько дней быть хозяином смерти. Но, видимо, сама судьба была против этого.
- Ты сказал, что Лорду не с кем было бы поговорить, если бы он захотел воспользоваться Воскрешающим камнем. Мне, честно говоря, тоже. Все мои близкие живы и здоровы, - сказал он. - А ты не думал о том, что мог бы позвать Сару?
Гарри вздрогнул, посмотрев на Виктора очень странно.
- Я... Знаешь, я не дам ей утянуть себя за собой. Абраксис сделал эту ошибку. Он не может ее отпустить. Дамблдор, похоже, тоже хотел увидеть кого-то. Видишь, он сделал все возможное, даже жизнью рискнул, пытаясь уничтожить хоркрукс, не повредив камня. Кажется, хотел вернуть кого-то. С Сарой никто никогда не сравнится для меня. Я ее не забуду. Но вытаскивать какой-то непонятный суррогат с того света? Нет, не стоит.
Виктор кивнул.
Гарри отправился принимать душ, а его муж сидел на полу и разглядывал кольцо. Гарри был прав. Дамблдор уничтожил хоркрукс, не повредив камня. Возможно, есть шанс уничтожить еще один, не повредив Гарри? Может быть, Дамблдор отдал кольцо Тому, надеясь, что в итоге Виктор поймет именно это?

Глава 75

Глава 75

Иванка заглянула к Виктору, как обычно, после уроков. Часа в четыре пополудни его еще можно было поймать в собственном кабинете, проверяющим домашние работы или принимающим студентов с вопросами. Позже Виктор либо проводил время с Макиярви и другими молодыми преподавателями, либо с Гарри. Для собственного спокойствия Иванка предпочитала не видеть, чем Гарри и Виктор занимаются наедине.
Иванка уважала Гарри, немного боялась его. Детские восторги и обожание давно остались позади. Она ценила то, как Гарри всегда защищает своих, как ответственно относится к своим школьным обязанностям и учебе.
Но Иванка хотела бы видеть в Гарри только лидера школы, а не парня ее брата.
Гарри был холодным, лицемерным мерзавцем, и он делал Виктора несчастным. Иванка ненавидела его за это, хотя и признавала, что Гарри делает с Виктором такое не со зла. Гарри по-своему Виктора любил.
Жалко, что это было меньше, чем тот заслуживал.
В последнее время брат сильно исхудал. Это было заметно еще летом, и мама усиленно кормила его пирожками с мясом. Откармливание мало помогало.
Хотя общение с семьей всегда поднимало Виктору настроение, и он значительно меньше тосковал по своему любовнику. Поэтому Иванка с мамой прилагали все силы, чтобы он постоянно находился в компании членов семьи. Они ходили на пикники, играли в лапту, посещали квиддичные матчи. Иванка даже заставила братьев помогать ей с домашними заданиями, хотя не особо нуждалась в их помощи.
Это лето напомнило Иванке детство, когда братья еще не отправились в Дурмстранг. Они жили очень дружно. Иванка впервые по-настоящему осознала, как тоскует по всему этому мама. Ведь зимой рядом с ней теперь остается только старший сын.
Иванка несколько раз слышала тихие разговоры родителей. Они беспокоились за Виктора, за его осознанное соперничество с Темным Лордом. Мама хотела поговорить с Гарри, достучаться до него; и если необходимо, заставить Гарри как-то расстаться с Виктором. Родители думали, что этим спасут своему сыну жизнь.
Иванка была с этим согласна. Она только не понимала, почему мама и папа до сих пор ничего не предприняли. Может, боялись, что Гарри прошел по тропе лицемерия и эгоизма слишком далеко? Может, Гарри уже не заботился о судьбе Виктора?
Но Иванка считала, что еще не все потеряно, даже когда ненавидела каждый вздох Гарри.
Больше всего на свете Гарри боялся подвести своих, ценный посмертный дар мисс Эпстейн, а Виктор для Гарри был свой.
Удивительно, что четыре года встречаясь с Виктором, Гарри умудрился так и не стать членом семьи для Крамов. Иванка проводила время в его компании, подчинялась его приказам, как старосты. Мама присылала ему подарки на день рождения, Гарри что-то посылал ей в ответ. Но он не переставал быть чужим. Они легко пережили бы его отсутствие. Точно так же, как компания Гарри легко приняла мысль о расставании Гарри и Виктора в пользу Темного Лорда.
Иванка знала, что со странной семьей Гарри у Виктора тоже ничего общего не было.
- Привет, Бонбони, - улыбнулся Иванке Виктор, когда она зашла. При посторонних он себе не позволял ласковых обращений.
Иванке было четырнадцать, у нее уже наметилась грудь, имелся жених, с которым она не ладила, но осознавала, что проведет всю оставшуюся жизнь именно с ним. У нее была огромная куча личных девчачьих проблем, которые даже не снились ее братьям. Ей совсем не хотелось, чтобы старшие звали ее Конфеткой. Особенно, если точно так же звали сову Виктора.
Но она скрыла раздражение. У Виктора и без ее закидонов жизнь была тяжелая.
- Привет, Витя, как твои дела? - поинтересовалась она, подходя и целуя его в щеку.
Мама приучила их к нежностям с детства. Что может быть естественнее объятий в дружной семье? Лучше поддержку и понимание выказать просто невозможно, особенно, когда тебе четырнадцать и сделать что-то более серьезное в огромном и опасном взрослом мире ты просто не в состоянии.
- Как обычно, - ответил Виктор, приобнимая ее. Он показал сестре чью-то контрольную с отличной отметкой под текстом. - Если верить юному дарованию, звезды предвещают большие испытания. Марс вчера был удивительно ярким.
- У тебя предсказания или астрономия? - поморщилась Иванка.
- В некоторых аспектах они связаны, - улыбнулся Виктор. - А как ты? Бэшворунг сказала, что у тебя проблемы с некоторыми темами по чарам. Нужна помощь?
- Может, на выходных, - нехотя кивнула Иванка. Ей действительно не помешало бы немного помощи. - Мама написала, что прислала тебе посылку на прошлой неделе, а там что-то для меня.
Виктор нахмурился, припоминая, а потом ударил себя ладонью по лбу.
- Да, конечно! Прости, я забыл. Был очень занят.
Иванка фыркнула. Последнее время брат был занят только исследованиями Даров смерти. Его одержимость уже начинала раздражать. Он не говорил о них почти ни с кем, но Иванка часто была в его комнатах в Башне и видела десятки книг, в которых упоминались Дары смерти.
Сначала она радовалась, что брат увлекся чем-то еще, кроме квиддича, трансфигурации и Гарри. Но теперь она не была уверена, что это хорошая идея.
Гарри, кажется, Дары Смерти тоже не одобрял, и это внушало подозрения, потому что Иванке казалось, что Гарри готов поддерживать Виктора во всем, лишь бы тот не обращал внимания на навязчивые ухаживания Темного Лорда.
- Приходи вечером к Гарри в гостиную, я тебе все передам, - предложил Виктор. - Там вроде бы новые перчатки и какие-то украшения. А пирожки, прости, но я все съел.
- Поэтому, наверное, и делал вид, что забыл про посылку. Не хотел делиться? - подначила его Иванка.
Она толкнула его в плечо, а он в ответ схватил ее и начал щекотать.
Давно они так не смеялись.

***
Были в школе традиции, которые Гарри решительно не нравились, но он ничего не мог с ними поделать. Например, ему не нравилось выбрасывать крошечных первокурсников, которые смотрели на него, словно на второго Мерлина, в дикий лес. Ему не хотелось подвергать малышей опасности. Каким-то невообразимым чудом последние десятилетия дети обходились только сломанными руками и ногами, но Гарри не оставляло ощущение, что так не может длиться вечно.
- Ох уж эта уверенность молодежи, что вы всегда знаете все лучше всех, - добродушно поворчал на него Павлов, когда Гарри поделился с ним своими мыслями о ежегодной смертельно опасной прогулке. - Уж, наверное, взрослые подумали об этом и до тебя.
- То есть безопасность детей как-то все-таки обеспечивается? - удивился Гарри. Он руководил школой третий год, но впервые слышал об этом.
Павлов снисходительно улыбнулся ему.
- Я знаю, после того, что случилось с мисс Эпстейн, ты довольно низкого мнения о своих преподавателях и системе в целом...
Гарри активно замотал головой, отрицая подобное, но сказать ничего не успел, потому что Павлов прервал его движением руки.
- Как правило, влияние директоров таких крупных школ, как Дурмстранг или Хогвартс достаточно велико, чтобы прикрыть без последствий для себя даже не одну смерть студента, не то что парочку сломанных рук. Но, Гарри, мы действительно заботимся о вашей безопасности. Мы не рассказываем даже школьному совету о том, что в лесу вы в относительной безопасности. Знаешь, почему?
- Потому что мы можем разболтать остальным?
Гарри подумал, что сам бы точно рассказал.
- В большей степени потому, что даже для школьного совета должен быть в школе какой-то элемент неожиданности. Гарри, вы ведь все-таки дети, даже если вам дана большая власть над сокурсниками, мы должны давать вам хоть немного поводов для волнения.
- Экзаменов вполне достаточно, профессор, - улыбнулся Гарри.
В конце апреля он впервые одолел Павлова на дуэли. Для Гарри это был невероятный повод для гордости. Павлов был его самым серьезным противником в школе. Еще несколько дуэлей после того решающего дня проходили с попеременным успехом, но и ученик, и его профессор знали, что к концу учебы Гарри станет Павлову не по зубам.
А это уже был повод Темному Лорду отвесить Гарри пару комплиментов.
Может из-за того, что Гарри оканчивал школу, может потому, что он стал настолько могущественен и влиятелен, может потому, что он был умницей, и они привязались к нему, Павлов и Бэшворунг стали относиться к Гарри с большей мягкостью, чем в предыдущие годы. Они приглашали его поболтать или на учебные дуэли, которые Гарри чаще всего выигрывал.
Тем не менее, Гарри все-таки никому не рассказал, что их невозмутимые и отстраненные преподаватели все же как-то заботятся о своих студентах.
Зато в один из дней он заметил, как Левски шепчется с парочкой бойких первокурсников, которые слушают его, широко распахнув глаза. Подойдя ближе, Гарри услышал, что Младен рассказывает им о секретной скале-ориентире, благодаря которой можно повторить подвиг Гарри Поттера и вывести свою группу к гостинице. Когда малыши убежали, Младен увидел Гарри и немного смущенно ему улыбнулся.
- Ты же не против? Мы должны делиться с молодежью знаниями.
- Как я могу быть против? - усмехнулся Гарри. - Это же я дважды нарушил неписанное правило.
- Нет правила, по которому нельзя выходить к гостинице, - справедливо заметил Левски.
- Думаю, что это только пока, - усмехнулся Гарри. - Если дети начнут делать это слишком часто, их инициативу быстро пресекут.
- А жаль, - пожал плечами Левски.
- Это уже не наша проблема, а следующего состава совета.
Левски хитро усмехнулся.
- О, да! Так чья именно? Друэллы или Туата?
- Ты забыл про Лидию?
Младен послал ему скептический взгляд. Но Гарри не поддался ему.
- Меня немного утомила эта тема.
Младен кивнул. Гарри сказал это несколько высокомерно, хотя у него получилось не нарочно. Однако обоим почему-то вспомнилось больничное крыло Хогвартса и просьба Младена не быть с ним настоящим. Стало неловко.
Они немного помолчали, а потом он обнял Гарри за плечи несколько фамильярным жестом, который редко себе позволял. Откровенно говоря, вообще редко кто позволял себе прикасаться к Гарри. Он воспринимал это нормально, потому что с детства не привык к ласке.
- Так, Гарри, правду ли говорят, что ты отправляешься в поездку с Малфоем и Триггве?
- С Драко, - кивнул Гарри. - Абраксис решил начать работать, хотя я звал его с собой. Триггве же Темный Лорд отправляет сопровождать меня. У нашего однокурсника оказались недюжинные таланты в сфере...
Гарри не знал, как вежливо сформулировать свое недовольство однокурсником. Когда отец Триггве упал на пристани перед ним на колени, Гарри не думал о том, что его покровительство семейству Хекберг может стать для него проблемой. Он знал, что защитником Триггве будет не слишком хорошим, но вот доносить о всех действиях Гарри явно станет подробно и с удовольствием.
Том был не дурак и быстро понял, что Гарри позвал Виктора в путешествие.
Хотя сегодня, при нынешнем своем образе мыслей, Гарри никуда бы Виктора звать не стал. Но может, именно это и стало бы ошибкой, которая окончательно взбесила бы Виктора и отправила его на темную дорожку уничтожения хоркруксов?
Гарри был в растерянности. Его переполняла решимости действовать, но он не знал, как, и терялся в обилии одинаково плохих вариантов.
Он мог сказать Виктору, что им нужно расстаться. Но они уже женаты и связаны волшебством. Это не маггловский развод, который можно устроить, расписавшись в нескольких документах. Конечно, бывало, что волшебные браки разрушались, но обычно это был процесс слишком трудоемкий, скандальный и болезненный для всех сторон. Том бы все равно узнал.
Свои интересы Гарри больше в расчет не ставил. Но истина была в том, что если бы не беспокойство за Виктора, Гарри бы на развод не пошел.
Нельзя было скидывать со счетов предложение Виктора сбежать. Оно было соблазнительным, но слишком опасным для всех. Хотя, вполне возможно, Виктор был прав и репутация, общественное положение Крамов и Блэков и обретенное после возрождения здравомыслие Тома удержат его от неосмотрительных действий.
Но... Гарри, конечно, не считал себя центром вселенной Тома... Однако тот уже доказал, что может быть безумным. Любой из Пожирателей смерти прежнего созыва мог подтвердить, что Темному Лорду бывает весьма сложно обуздывать свои желания. И никогда не угадаешь, какие именно. А если люди поймут, что его дурное настроение и исчезновение Гарри как-то связаны, они будут искать Гарри с удвоенным усердием.
Варианты со смертью Виктора или Тома Гарри в расчет не брал. Кто бы из них не умер, Гарри знал, что это сделает его несчастным и виноватым на веки вечные.
Был еще вариант - оставить все как есть и спокойно ждать развития событий, чтобы плыть по течению. Позволить Тому командовать, тайком встречаясь с Виктором. Если его любовь выдержит подобные испытания. Если Том захочет терпеть такое положение вещей.
Том, Том, Том - проклятие Гарриной жизни. Иногда Гарри начинал злиться на него и по нескольку дней не связывался с помощью сквозного зеркала, не отвечал, если Том пытался связаться первым. Но потом остывал и болтал с ним по многу часов.
Гарри не представлял свою жизнь без Тома, но и без Виктора так же не представлял.
Возможно, злиться следовало только на себя.

Приближался конец учебного года, выборы в школьный совет. Чем дальше, тем больше коллеги напоминали Гарри свору голодных собак. Он держал власть в своих руках три года. Их желание, которое, разумеется, никто не озвучивал вслух - наконец-то избавиться от его опеки - было просто сокрушительным.
Они продолжали слушаться Гарри во всем, но не в вопросе - кто следующий.
Гарри вспомнил горечь Александра Полякова, который проиграл Полю ди Адамо в этой последней битве.
Тогда Гарри был далек от этого, но сейчас не мог не представлять себе, что может почувствовать, когда произнесет на совете имя Туата и не будет поддержан остальными.
Впрочем, сам Гарри в передел школьной власти старался не лезть. Ему было только немного неловко оттого, что сам он когда-то был таким же, борясь за место главного старосты, крутя интриги и заговоры.
Гарри даже написал Карле длинное письмо с извинениями, но она ответила шутками, утверждая, что давно забыла об этом. Не говоря уж о том, что в свое время тоже участвовала в некоторых интригах, хотя быть главной старостой и подцепить на себя проклятие безбрачия ей никогда не хотелось.
Все равно проблема последних выборов, школьные экзамены, типичные подростковые переживания, кажется, были наименьшими из его бед.
Гарри готовился к итоговым экзаменам, но иногда с ужасом осознавал, что на самом деле хорошие оценки ему не нужны. Знания, полученные в процессе учебы, конечно, пригодятся, но ни для кого не имеют значения его экзаменационные оценки. Как будто он сможет просто пойти и устроиться на работу.
Насколько Гарри понимал по информации, публикуемой между строк в волшебных газетах; по слухам, ходившим по школе; по письмам Сириуса и Беллы; по тому, что иногда сообщал в разговорах Том, в Европе прятаться Гарри и Виктору уже было бы негде. Том подмял под себя практически все, а остальные встревожено дрожали, опасаясь привлечь к себе его пристальное внимание.
Гарри был рад за Тома, хотя его успехи несколько пугали. Каждый должен иметь границы, кого-то, кто может осадить и поставить на место. После смерти Дамблдора у Тома такого человека не было.
«Хорошо, что ты у нас есть», - однажды написала Гарри Карла. - «Папа говорит, что только благодаря твоему влиянию Он успокоился и больше не трогает магглов».
Гарри пугало это «у нас». Словно он был у них всех, для всех, хотя под этим подразумевалось, что он у Тома. Гарри даже не затруднял себя тем, чтобы объяснять - его влияния тут не было. Никто не мог указывать Тому, что делать.
Волшебная общественность, наверное, была бы чертовски разочарована, если бы узнала о браке с Виктором.
В череде тяжелых мыслей и подготовки к экзаменам прошла весна и началось лето. Дети, как и каждый год, были отправлены в тур по волшебному лесу, благополучно вернулись, к недоумению Гарри и Младена так и не найдя гостиницу.
Потом у малышни начались экзамены, а перед Гарри наконец-то во всем ужасе предстала истина - он должен навсегда покинуть свой дом.
- Я хочу остаться здесь преподавать, - нервно сказал он Каркарову за день до школьного совета.
Послезавтра корабль с семикурсниками должен был отчалить, чтобы никогда не вернуть их сюда. Гарри предстояло отправиться в Лондон. Он был британским подданным, и собирался сдавать экзамены там.
- У нас нет мест, - сказал Каркаров, внимательно смотря на Гарри.
- Если бы вы хотели, место бы для меня появилось.
- Гарри, - тяжело вздохнул директор. - Ты знаешь, что нельзя. Уверен, что как только ты немножко успокоишься, ты вспомнишь, как любишь свой дом.
Дом Тома. Конечно, Гарри его любил. Он любил этот дом два месяца на каникулах, а не круглый год.
- Директор...
- Он убьет меня, Гарри.
Гарри зажмурился на секунду, а потом кивнул. Может, и не убьет, но Каркарову хорошенько достанется. Глупо было просить здесь убежища. В конце концов, у Гарри на руке метка. У Виктора тоже. Она разрывалась бы от боли.
Гарри сделал несколько дыхательных упражнений, прежде чем открыть глаза, но вдруг почувствовал на себе тепло рук. Он вздрогнул, но не отшатнулся. Каркаров прежде не обнимал его.
- Я рад, что узнал тогда твой адрес, - прошептал директор. - Может, ты и думаешь, что я тебя просто использовал, но... я к тебе привязался.
Гарри фыркнул.
- Я знаю, что половина ваших седых волос из-за меня, - пробормотал он, а потом потянулся и робко обнял Каркарова в ответ.
- Как только получишь свои результаты ТРИТОН, можешь называть меня Игорем, - предложил директор. - И обращайся за помощью во всем, что не вызовет гнев Темного Лорда.
Гарри тихо засмеялся.
- Спасибо, что забрали меня тогда.
- Дамблдор бы все равно за тобой пришел, теперь-то знаешь.
Гарри пожал плечами.
- Но он не пришел.
Они постояли так еще пару секунд, а потом разошлись на свои места. После небольшой паузы директор продолжил разговор о школьных делах.
На самом деле, Гарри не хотел преподавать. Возиться с малышней - это было не его. Он не смог бы, как Виктор, терпеливо читать лекции, объяснять непонятное или проверять домашние работы. Конечно, если бы Дурмстранг все же был бы надежным убежищем, куда Том не смог бы проникнуть, где они были бы в безопасности от его произвола, Гарри остался бы здесь.
Но, к сожалению, нет.

***
- Прощальное напутствие? - предложила Гарри Друэлла.
Все школьные старосты, все члены совета смотрели на него с жадным ожиданием. Для Гарри это давно стало привычным, но сегодня в животе трепетали бабочки от волнения. После двух, нет, трех лет он должен был сложить полномочия. И это было тяжелее, чем он думал.
Расстаться с однажды заполученной властью может не каждый. Гарри с ужасом понял, что если бы был выбор, он бы свое место никому не отдал.
Они ждали от него традиционной прощальной речи. Гарри вспомнил те, что успел услышать. Он не подготовил речь заранее, не знал, что может им сказать. Ему казалось, что его сердце разбивается от расставания со школой, с властью, со всеми ими. Как еще Дурмстранг не завалило снегом по макушку? Может, сердце Гарри разбивалось слишком часто, и древняя школьная магия больше не учитывала его страдания?
- Скажу только одно. Я в школьном совете с четвертого курса, потратил много нервов и времени на эту школу. Если вы тут все развалите после моего ухода, я вам потом устрою сладкую жизнь!
Друэлла первая захохотала, и Гарри подтвердил остальным улыбкой, что действительно шутит. Ребята как-то облегченно выдохнули. Наверное, потому, что, пользуясь симпатией к себе Темного Лорда, Гарри действительно мог устроить им нечто ужасное.
- У нас смена трех членов совета, - продолжил Гарри, когда все отсмеялись. - Начнем с нравственности? Мариус?
Тот хмыкнул, оценив по достоинству попытку Гарри оттянуть момент с передачей власти.
- Предлагаю Ингу Вагнер, - предложил он. - Ответственная и достаточно сообразительная. Уже имеет кое-какое представление о работе совета.
Гарри кивнул, одобряя выбор, и поднял руку, поддерживая кандидатуру девушки. Гарри с удовольствием протаскивал в совет своих, но только тогда, когда они были способны справиться с новыми обязанностями. Инга плохо начал в Дурмстранге, но сейчас все давно забыли об этом.
Как обычно, его выбор поддержали, а может, как водится, выбор Инги сопровождался множеством сделок и соглашений. Гарри в этот раз не знал ничего.
- Принято. Крис, твоя очередь.
- Симон Липпе.
Гарри вспомнил пятикурсника, о котором Крис говорил. Если подумать, Гарри даже мог представить цепочку договоров, которые дали Симону это место. Двоюродный брат Симона встречался с одной из подружек Лидии. Имеет ли это значение?
Гарри не спешил поднимать руку, на этот раз проследив за тем, кто поддержал Криса, а кто нет. Лидия поддержала. Туат и Мариус - нет. Друэлла с любопытством и ожиданием смотрела на Гарри, ожидая его решения. Элиот тоже.
Это несколько разъяснило текущую ситуацию с коалициями внутри совета. Гарри было немного жаль, что совет снова будет расколот, чего не было в последний год, но от этого, кажется, просто не уйдешь.
Гарри поддержал Криса.
- Что ж, теперь я.
Все в небольшом зале задержали дыхание. Гарри лукаво посмотрел на них. Даже у Друэллы с надеждой лучились глаза. Она не претендовала на место, но надеялась на него.
- Предлагаю на место Главного старосты Туатмумхайна О'Рейли.
Мариус усмехнулся и тут же поднял руку в поддержку. Друэлла сделала то же самое. Крис посмотрел на Лидию и пожал плечами. Элиот опустил взгляд. Гарри понял, что Лидия и Туат смогли поделить совет почти пополам. В итоге решение было за Гарри. От этого стало немного приятно.
Гарри улыбнулся Туату и вежливо похлопал вместе со всеми остальными.
Потом они выбирали ответственного за прессу, новых старост. Вечером Гарри, Мариус и Крис покинули стол совета.
Гарри сидел за ним последние четыре года. С тех пор как Антон протащил его на место исполняющего обязанности ответственного за спорт. Смотреть на обеденный зал не с возвышения было непривычно и странно, равно как и хлопать другому Главному старосте.
Друэлла помахала Гарри со своего места. Кажется, она понимала, что он сейчас чувствует.
- Странно все это, - сказал после мгновения тишины Крис.
Он был в совете всего на год меньше Гарри, так что лучше всех мог понять это чувство неправильности.
- Это перестанет быть важным, когда встанешь перед экзаменационной комиссией, - возразил Мариус.
Они уселись рядом с Абри, Левски и его Ивонной. Тут же к ним присоединились Айри и Гельмут, Либби и Юн. В привычной компании Гарри почти перестал чувствовать себя неуютно.
- Не напоминай об экзаменах, - попросил Крис.
«Не напоминай, что завтра я увижу Тома, и нужно будет что-то решать», - хотелось сказать Гарри.
Тем же вечером Гарри решительно отказался участвовать или позволить занять свою гостиную прощальной вечеринкой семикурсников. Это было грубо. Той же вечеринкой Туат отмечал свое вступление на должность.
Туат Гарри обожал, и отказ присутствовать на его первой вечеринке, наверняка, разбил бедняге сердце.
Но у него хотя бы теперь была своя огромная гостиная, где счастливые старшекурсники могли устроить танцы, выпить немного тайком протащенного алкоголя и нарушить большую долю правил нравственности, за которыми Мариус больше не следил, а Инга пока не могла справиться.
Гарри свернулся калачиком у Виктора в руках.
Он хотел насладиться последним вечером в школе по-своему, без утомительных танцев, выпивки и людей, которые его даже толком не знают и не понимают.
Они сидели у себя в тишине, не читая, не разговаривая. Гарри смотрел в потолок и играл прядями волос Виктора.
Ему даже было не интересно, о чем муж думает. О чем еще можно думать в такой момент, как не об их туманном будущем?
Разве что о Дарах смерти?

***
Том выглядел словно Живоглот, объевшийся сметаны.
Гарри аппарировал прямо к нему в кабинет с пристани, и теперь они смотрели друг на друга через стол.
- Добро пожаловать домой, - протянул он довольно дружелюбно, но Гарри показалось, что его слова звучат слишком ненатурально. Не было повода полагать, что Том просто не радуется приезду Гарри. Двойного дна могло и не быть. Но Гарри слишком уж раздраконил себя всеми этими мыслями о смерти Виктора, охоте ставленников Дамблдора на хоркруксы и прочих вещах.
- До экзаменов два дня, - сказал Том. - Так и быть, можешь пока валяться с книжками у себя, но потом у нас будет очень загруженное лето, прежде чем ты сможешь отправиться в путешествие с Драко.
- И Триггве.
- Разве не ты попросил за него? Сказал, что из него может выйти неплохой Пожиратель смерти.
- Я не просил за него. Я просто сказал тебе о нем, - занудно уточнил Гарри.
- Брось, пожалей мальчишку, если не с тобой, ему в жизни в путешествие не отправиться. Когда-то и я таким был. Лучше взять его под крылышко, чем толкнуть на темный путь воровства.
Гарри показалось, что его тон стал уж слишком лицемерным. Жалость была Тому не свойственна. Да и вряд ли он сравнивал себя и Триггве хоть в чем-то. Они были совсем не похожи. Уж Тому-то бедность не помешала стать самым популярным учеником Хогвартса.
- Только послушай себя, - усмехнулся Гарри.
- Ты же не хочешь, чтобы темная дорожка довела его до места нового Темного Лорда?
- Ты же не уступишь ему место, да и жить собираешься вечно. У бедняжки нет шансов. К тому же большинство темных дорожек ведут к ранней смерти или тюрьме. Тебе очень повезло.
- Это не везение, Гарри, а успех. Я умен, могущественен и ставлю себе правильные промежуточные цели. Поэтому, в конечном итоге, получаю все, что хочу.
Гарри улыбнулся его самоуверенности.
- Промежуточные цели?
- Чтобы завоевать мир, нужно завоевать для начала хотя бы одну страну. Она станет ресурсной базой. Важно правильно выбрать страну.
Гарри снова невольно улыбнулся и покачал головой. В такие моменты он не мог понять, говорит ли Том серьезно или шутит, но это, в любом случае, было крайне очаровательно.
- Или, например, хочешь провести с кем-то вечность, а этот кто-то влюблен в другого парня. Когда был моложе, я думал, что первый шаг - убить соперника, теперь знаю, что первый шаг - влюбить в себя партнера.
Гарри не выдержал и рассмеялся. Том улыбнулся ему в ответ.
- Я не знал, что социопатия лечится, Том.
- Она не лечится.
Это заявление, даже сделанное с улыбкой, почему-то сбило с Гарри веселье. Том был прав, как обычно. Даже если он был мягок и податлив сегодня, словно масло на теплой печке, он все-таки был в чем-то настоящим маньяком.
Как уже было установлено Гарри ранее, психология была у магов не в чести, так что когда около года назад ему пришла в голову мысль попытаться разобраться с тем, что с Томом не так, он купил маггловскую книгу. Конечно, этого было недостаточно для того, чтобы однозначно поставить Тому диагноз, но можно было хотя бы догадаться, чего примерно ожидать.
Гарри сначала подумал, что слова про любовь были шуткой, потому что «убить соперника - влюбить в себя партнера»... Ну, это были очевидные рассуждения. Каждый нормальный человек сперва добивается любви. Но Том не был нормальным. Скорее всего, пока он не влез во всю эту историю с Гарри, он даже не задумывался о том, что соперника не нужно сразу убивать.
Ведь куда проще тайком убить кого-то, а потом лицемерно пожалеть его возлюбленную. Или взять кого-то оставшегося без защиты себе.
На смех с опозданием прибежала Белла. Она несколько минут тискала Гарри, не обращая внимания на его квелость. Потом все-таки заметила, поспешно пригласила в гости посмотреть на крестника и убралась. А, может, Беллу смутило то, как молча, но пристально смотрел на них ее господин.
Гарри остался с Томом один на один. Тот смотрел на него странно задумчиво.
- Ты всегда знал, что я жесток, так почему каждый раз так шокирован некоторыми фактами обо мне?
- Не знаю.
- Так ты любишь меня или того, кого придумал себе? - несколько резко поинтересовался он.
- Тебя. Но даже о любимых порой узнаем что-то неприятное.
- Уверен, что знаю все неприятное о тебе, - усмехнулся Том. - Хотя неприятное это у тебя только одно.
Гарри закатил глаза. Был соблазн сказать, что Том знает далеко не все, а уж тем более не представляет себе размеров «неприятности», но Гарри знал, что этого делать по-прежнему нельзя. Даже намек мог заставить Тома расследовать, а с его умом и ресурсами не заняло бы много времени добраться до правды.
- Ладно, я пойду в свою комнату, освежусь и брошу вещи, за ужином обговорим, куда нужно нанести визиты этим летом.
- Хорошо, - кивнул Том.
Он проводил Гарри взглядом и снова занялся делами. Формально он был никем, никаких должностей, титулов или рабочего места. Никто не заставлял его читать бумаги или подписывать приказы, но почему-то Том тонул в работе. Он не представлял, как обычные люди справляются с этим, ведь им приходилось отвлекаться на домашние дела и любимых.
Впрочем, обычные люди и не становились Темными Лордами.

***
В комнате Гарри все было привычно и уютно. Он огляделся, бросил сумку на постель, чтобы разобрать ее позже, и в очередной раз подумал о том, какой он слепец и идиот.
В этой комнате, единственной во всем мире, которую он мог назвать своей без всяких оговорок, не было места для Виктора.
Живоглот сам выбрался из сумки, в которой до этого мирно спал, и немного подрал когтями покрывало на кровати для успокоения. Гарри потрепал кота по макушке, и тот поспешил убежать на кухню.
Сразу же появился домовой эльф с водой для умывания. Малыш залепетал радостно, приветствуя Гарри. Домовики были к нему привязаны, считая кем-то вроде младшего хозяина.
Гарри умылся и разобрал вещи, отчаянно сдерживаясь. Хотелось разрыдаться, закутаться в одеяло и никогда не выбираться из теплого кокона, забыть обо всем происходящем.
Мерлин! Как легко было бы забыть! Одно зелье или темное заклинание. Он просто забыл бы о Викторе, о браке, о хоркруксах и Дамблдоре. Том наверняка ему ничего не расскажет, позволив пребывать в блаженном неведении, пока такой Гарри ему не надоест.
Но и слезы, и забвение... были унизительной, позорной слабостью, которую Гарри больше не мог себе позволить. Детство, пора поблажек - окончено. Предстоит принимать настоящие решения.
Но сегодня еще можно было расслабиться, посидеть с Томом рядом с камином, съесть вкусный ужин, болтая об общих знакомых, событиях, которые они уже обсуждали, но хотели обсудить вновь, о погоде, о предстоящих экзаменах...
Гарри казалось, что они не говорили вечность, хотя, на самом деле, благодаря сквозному зеркалу, они говорили только вчера.
Том налил им обоим немного вина. Гарри был еще слишком молод для больших порций, а сам Том боялся опьянеть и стать беспомощным даже в собственном доме.
- Наверное, все, покидая школу, чувствуют что-то подобное, - сказал Том задумчиво. - Беспомощность. Отчаянное понимание, что мир за ее стенами сложнее, чем кажется. Хогвартс был моим домом. У меня был миллион планов того, что нужно сделать после выпуска, но я был действительно расстроен, когда покидал его.
- Теперь я еще и друзей, которых видел каждый день, буду видеть раз в месяц, - немного жалобно сказал Гарри. - С теми, кто остался в школе еще на год, не увижусь до зимнего бала вообще.
У Тома с лица пропало благодушное выражение всего на минуту, но Гарри заметил.
- Переживаешь из-за того, что долго не увидишь своего бывшего?
- Почему бывшего? - поджал губы Гарри.
Сердце в груди дрогнуло от страх и плохого предчувствия.
- Прошлый раз, когда одному из вас предстояло покинуть школу, вы порвали.
- Я стал старше и...
- Хватит, - резко и удивительно спокойно прервал Том. - Если ты еще сам не прекратил эти отношения, ты сделаешь это сейчас.
Гарри молча смотрел на Тома. Это было неожиданно. То есть, Том мог сделать это несколько лет назад, но почему-то никогда не делал. Может, чувствовал, что теперь у Гарри настрой другой? Может, понимал, что теперь и Гарри ощущает всю сложность ситуации, что больше не будет рисковать жизнью Виктора и защищать их отношения как одержимый?
Было очень просто сказать сейчас - хорошо. Том бы успокоился. Но Виктор бы с ума сошел, когда узнал бы. Кто знает, каких глупостей он натворил бы тогда?
Было бы очень просто сказать хорошо - если бы на цепочке, на шее Гарри, не висели обручальные кольца.
Мерлин, в этот момент Гарри совсем не думал о любви. Только о безопасности их всех. Значило ли это, что он теперь любил меньше или повзрослел?
Том не дождался реакции Гарри на свои слова.
- Я прикажу Краму остаться преподавать в Дурмстранге в следующем году. Ты поедешь в путешествие. Думаю, разрыв логичен.
Это был шанс не говорить ни Тому, ни Виктору ни да, ни нет. Запертый в школе, Виктор не сможет искать хоркруксы. Том немного успокоится. Хороший способ потянуть время, подумать еще раз, как можно исправить свою ошибку. Триггве вряд ли сможет отследить, кому и какие письма Гарри будет посылать.
Теперь отношения с Виктором по переписке почему-то не казались такими бредовыми, как четыре года назад.
- Ладно, - сказал Гарри после паузы.
Том подозрительно прищурился. Знал, что Поттеры так просто не сдаются.
- У вас с Крамом нет будущего, Гарри.
- Из-за тебя, - невольно огрызнулся тот.
Он мыслил четко и делал то, что нужно, но это не значило, что ему не было больно от того, как он поступал с Виктором. Не значило, что он мог сдержаться и не попытаться сделать больно единственному человеку, который был рядом.
- Из-за меня, - кивнул Том, хладнокровно беря на себя всю вину. Позволяя Гарри сделать его ношу чуть легче.
Они сидели в соседних креслах - близко, но не прикасаясь друг к другу. Теперь Том наклонился к Гарри и осторожно взял его за руку. В этом жесте была даже какая-то робость, возможно, это была просто великолепная игра. Гарри почти не сомневался в том, что Том может сыграть такое.
Том переплел их пальцы. Рука у него была гладка и теплая. Откуда бы взялись мозоли у Темного Лорда?
- Ты любишь меня. Мы с тобой связаны и пророчеством, и долгом жизни, и дружбой. Что может дать тебе он, чего не могу я? Уважение? Нежность? Я способен на это. И, кажется, ты уже убедился в моей привязанности и заботе.
Гарри удивленно моргнул и посмотрел Тому в глаза. Он был прав.
Просто в это трудно было поверить.
А еще в то, что терпения Тома, его заботы, хватит на хоть сколько-нибудь долгий срок.
- Я понимаю, что нельзя просто так взять и разлюбить. Теперь понимаю, - проникновенным тоном заверил Том. - Поэтому сделаю твой выбор проще. Гарри, мы с тобой бессмертны, а он - нет.
На секунду в комнате установилась тишина. У Гарри даже сердце, кажется, биться перестало, а потом он хрипло выдохнул:
- Что?
Все его внутренности сковал почти ледяной ужас. В памяти волной всколыхнулись все их разговоры, все намеки, которые Том делал Гарри, и которые он пропускал мимо ушей.
- Что ты сделал? - шепотом уточнил он.
- Тебя практически невозможно убить, пока ты мой хоркрукс.
- Люди стареют.
- Перед тобой гений и счастливый обладатель философского камня. У меня ушло несколько лет на эксперименты, но теперь, однажды выпив эликсир, пить его постоянно нет необходимости, - улыбка Тома была торжествующей, словно он ожидал от Гарри сейчас восхищения и похвалы.
Но Гарри не мог ему дать этого, потому что от страха его начинало слегка потряхивать. Он посмотрел на пустой бокал с вином.
- Когда? Когда ты дал мне этот эликсир, Том?!
Если во время ужина, можно было еще вызвать рвоту. Гарри надеялся, что этого будет достаточно.
- Около полугода назад.
Мысли метались, как стая мышей перед Живоглотом. Гарри казалось, что он не может сосредоточиться ни на одной, однако каким-то чудом верные все же попадались.
- Отравление в Хогвартсе?
- Эликсир одноразового использования, но когда он начинает действовать, это довольно болезненно, - с сожалением сказал Том. - Я не мог дать тебе его иначе, чтобы ты не заметил.
Гарри перевел взгляд на их все еще переплетенные пальцы и выдернул свою руку.
- Зачем?
- Разве я не дал тебе понять, что хочу провести вечность вместе? - нахмурился Том.
- Но почему ты не спросил меня?!
Испуг уже начал проходить, его заменил гнев.
Гарри вскочил с кресла и посмотрел на Тома. Хотелось отвесить ему пощечину или вмазать по лицу кулаком, сломать нос, да и вообще наставить синяков.
Том не понимал.
Он всегда был один и расставался с людьми с завидной простотой. У Гарри же были люди, смерть которых он не желал видеть. Он уже однажды пережил смерть друга, больше не желал чувствовать ничего подобного. Но если он будет бессмертным, он увидит смерть Абри, Криса, Друэллы, Беллатрикс и Сириуса... да всех, кого он знает! Кроме Тома.
- Что ты наделал?
- Не спросил тебя, потому что знал, что ты будешь цепляться за свои отношения с Крамом. Скажешь, что не сможешь видеть его смерть и все такое, - усмехнулся Том. - Но я решил все за тебя. Успокойся и смирись.
- Смирись?! Ты хоть на минуту подумал о том, что для меня дорог не только Виктор?! Все! Мерлин, Том! Все мои друзья!
- Они бы все равно рано или поздно умерли, - пожал плечами Том. - И ты, скорее всего, увидел бы это в любом случае.
- Ты не должен был решать за меня! Как от этого можно избавиться? - закричал Гарри.
Он не собирался принимать этот глупый довод, не собирался мириться с тем, что Том эгоистично распорядился его жизнью так, как ему было удобно. Это было еще хуже той попытки убийства... Которая, оказывается, даже не была попыткой убийства.
- Никак. Зачем мне придумывать способ избавиться от бессмертия?
- Что ж, тогда ты, кажется, только что дал мне цель в жизни, - резко сообщил Гарри.
- Не глупи! Ты просто пока не понимаешь! Да к черту друзей! Меня ты любишь все равно сильнее. И теперь я никогда не буду одинок, никогда не буду несчастен!
Гарри замер на мгновение. Признание Тома было болезненным, оно не могло не дернуть какую-то струнку у Гарри в душе. Должно быть, Том действительно чувствовал несколько глубже, чем он полагал, раз сказал такое.
Если это опять был не изощренный обман.
Но как Том мог обманывать в этом? Он ведь предложил самое ценное, что, с точки зрения Темного Лорда, у него было. Вечность.
Гарри тяжело сглотнул, но был слишком уж разгневан, чтобы остановиться.
- Я не могу, Том. Я избавлюсь от этого.
- Из-за Виктора? - настороженно уточнил Том.
- Не только.
- Из-за вашей глупой связи.
- Да мы женаты, Том! Мы уже год как женаты.
Он пожалел об этом, как только сказал, что дернуло его за язык? Он знал, что это плохая идея, но разве можно было контролировать свой язык в тот момент?
Гарри достал из-за воротника цепочку с кольцами. Взгляд Тома метнулся к ней, потом обратно на лицо Гарри. И вдруг выражение его лица стало ужасно неприятным и безумным. Гарри отшатнулся, но не успел отскочить, потому что врезался в дверной косяк. Секунду спустя Том навалился на него всем телом.
С грохотом опрокинулось кресло, в котором он сидел всего мгновение назад.
Его рука вцепилась в кольца и цепочка вдруг оборвалась, оставив на шее Гарри кровавый след.
Секунду спустя Том уже впился в губы Гарри жестким поцелуем. Гарри не ответил. Ему было больно, он злился. И поэтому отбивался руками и ногами, царапался, как кошка, и пытался ударять кулаками, но в его ударах не было силы.
Том прокусил Гарри губу, и когда он отстранился, его рот был перемазан кровью, словно у какого-то вампира.
Том засмеялся, показал Гарри зажатые в кулак кольца.
- Это просто чепуха. Потому что он все равно умрет, Гарри. А мы - нет.
Том расслабился, и Гарри удалось оттолкнуть его, чтобы сбежать в свою комнату. В коридоре он наткнулся на привлеченного шумом Долохова. И тот проводил Гарри изумленным взглядом.
Том никогда прежде не поднимал на Гарри руку, не делал ему больно, но сейчас Гарри был весь залит кровью, словно жертва пыток.
На самом деле, физической боли Гарри не ощущал.

Глава 76

Глава 76

Гарри провалялся в своей постели без сна до полудня следующего дня. Его никто не беспокоил.
Том, наверное, ждал, пока Гарри перебесится, а остальные просто не знали, в какой отвратительной ситуации он оказался. Честно говоря, Гарри сейчас не отказался бы от теплых мягких объятий Беллатрикс, даже несмотря на то, что она вряд ли бы смогла понять, почему он так расстроен.
Кто вообще отказывается от предложенного бессмертия?
Гарри казалось, что все, у кого было достаточно здравомыслия.
Гарри знал, что такое остаться одному. Первые одиннадцать лет жизни у него не было ни одного близкого человека, не считая краткого периода жизни с родителями, которого он не помнил. Чаще всего Гарри старательно гнал от себя даже обрывки мыслей о Дурслях. Он не вспоминал и никому не рассказывал, насколько плохо порой ему приходилось с ними. Это было в прошлом - Гарри точно знал, что никогда к ним не вернется. Что толку теперь переливать из пустого в порожнее?
Откровенно говоря, за их панический страх перед магией Гарри их даже простил.
Но он с ужасом оглядывался на то время, когда ему не с кем было поговорить, не с кем поделиться своими проблемами и крохотными радостями, не у кого просить помощи. Бывало, проходили недели, во время которых ему не удавалось сказать кому-то хоть слово или услышать свое имя. Единственные прикосновения, которые он знал, были побоями.
Настоящим чудом, с огромным трудом он нашел в волшебном мире тех, кого любил, и тех, кто любил его.
Может быть, из-за детской травмы он никогда уже не сможет любить так же самоотверженно и безоглядно, как Виктор его. В этом Гарри и Том были чудовищно схожи. Гарри пугало то, что к привязанностям других он относился с таким же потребительским отношением, как и Том. Гарри не хотел быть на него похож. Большую часть времени отказывался сходство признавать. Это было плохо.
Но это было.
Гарри замечал за собой, иногда. Когда звал Сару поспать у себя в постели ночь, прекрасно зная, что она влюблена в него совсем не платонически. Когда советовал Сириусу не общаться с Ремусом Люпином, просто потому, что тот нахватался у Дамблдора лишней информации. Когда позволял друзьям превращаться в свиту, из-за того, что не хотел разбираться с тем, что происходит в их головах.
Это был эгоизм, который Гарри осознавал, но был просто не в силах с ним бороться. Как можно сказать "нет" своему собственному мозгу? Одной силы воли недостаточно. Ему казалось, что эгоизм можно сравнить с рукой, которая отдергивается от обжигающего пламени.
До Гая Муция Сцеволы Гарри было как до Луны.
По-своему Гарри близких все же любил. Он интересовался их проблемами, принимал их радости, как свои, защищал бы их до последней капли крови. Равнодушие Тома не было ему свойственно, с другой стороны, может, дело было в возрасте и тех же вершин цинизма и эгоизма к своим семидесяти он достигнет.
Ему предстояло остаться на целую вечность с Томом один на один.
Им предстояло утонуть друг в друге, ненавидя или презирая весь остальной мир. И они не смогут дать друг другу ничего вне этого порочного круга, ни единого порыва свежего ветра.
Это, конечно, было не то же самое, что в детстве. Гарри осознавал, что теперь всегда найдется волшебник, с которым он сможет поболтать, может быть, даже после смерти Сириуса и Абраксиса, Криса и Лусии, Младена и Ромильды, Мариуса и Беллатрикс, а потом его маленького крестника Реджи и недавно рожденного Регулуса Джеймса Блэка - Гарри сможет найти новых друзей. Но это никогда не будет то же самое. И его чувства никогда не будут настолько глубоки.
Он никогда не сможет стать хоть сколько-нибудь близок с кем-то еще, кроме Тома.
Гарри даже не был уверен, что любит Тома настолько сильно.
Несколько раз за ночь Гарри, должно быть, задремывал, потому что, просыпаясь, не мог понять, где он. Ему казалось, что он в чулане под лестницей.
Даже не считая смертей близких, какой в вечной жизни смысл? Вполне возможно, что первые лет сто-двести, которые волшебники и так способны были прожить, будут интересными, но Гарри не желал провести вечность на светских раутах, или даже в бесчисленных мировых библиотеках, или осваивая секреты волшебства. Бесконечная... скука.
Даже Том, по сути, не хотел жить вечно. Он просто боялся умереть, боялся того, что останется после его смерти, того, куда ему придется пойти. Том боялся посмертия. Наверное, потому и позвал Гарри разделить с ним эту вечность, чтобы не загибаться от тоски в одиночестве.
Несмотря на свое нежелание жить вечно, Гарри, несомненно, был бы польщен и счастлив получить такое предложение от Тома. Это показало бы, насколько Гарри для него важен. Потому что все слова Тома, насколько бы красиво они не звучали, были только словами. Он был отличным актером и мог очаровать кого угодно, от старенького директора школы до молоденьких и тщеславных чистокровных. Гарри не хватало опыта, чтобы разобрать где правда, а где ложь.
Вполне вероятно, что какое-то время спустя Гарри преодолел бы страх и мог согласиться стать бессмертным, чтобы никогда не оставлять Тома одного, чтобы как следует позаботиться о нем. Ему нужно было время подумать. И оно у Гарри было. Еще лет десять, а то и двадцать, он оставался бы достаточно молод и привлекателен, чтобы провести так вечность.
Но Том ведь не предложил, не так ли? Он поставил Гарри перед фактом. И это бесило невероятно.
Гарри был к бессмертию не готов.
Прямо сейчас у него было множество других проблем, и ему казалось, что Том заколачивает гвоздь в его гроб.
Гарри скучал по школе и друзьям, с которыми ему больше никогда не рассекать коридоры, не сидеть на уроках, не составлять расписание спортивных занятий. Конечно, скоро все они окончат школу, тогда можно будет проводить с ними время, но это никогда не будет то же самое.
Гарри беспокоился о предстоящих экзаменах. Они немного значили для его будущего. Но это же были итоговые экзамены. Разве мог он, прилежно проучившись семь лет, плохо показать себя в самом конце?
Экзамены были завтра, а он не мог собрать мысли в кучу.
Гарри с ума сходил из-за ситуации с Виктором, с их браком. Он боялся, что Том попытается убить Виктора, и одновременно, что Виктор попытается убить Тома.
Зачем он вчера только рот раскрыл?
И теперь все только усложнилось.
Гарри не знал, как сказать мужу о своем бессмертии. Виктор будет в ярости, и куда она окажется направлена? К каким последствиям это может привести?
Гарри устал лавировать между Томом и Виктором. Такая ситуация была следствием его неверных решений, он сам за них и расплачивался.
И все же он устал, поэтому про себя ругал их обоих. Он ненавидел Тома и Виктора за необходимость выбирать! Как же хотелось иметь обоих! Но это было бы чертовски несправедливо.
Потому что Виктор никогда бы не стал для Тома хоть в четверть так же дорог, как Гарри. А Том никогда не стал бы для Виктора центром вселенной. Гарри отнимал бы что-то важное у каждого из них. Как, видимо, делал и сейчас, даже не осознавая этого.
Никто не любит делиться.
Гарри было больно от того, что он делал больно им.
К полудню Гарри уже казалось, что он на самом деле не любит ни Виктора, ни Тома. Он видел в жизни достаточно любовных историй. Абри любил Сару и до сих пор не мог притронуться к другой девушке. Отец любил мать, и они вместе умерли у колыбели своего ребенка.
Но Сириус любил отца, и, тем не менее, простил Тому его смерть. Поэтому Сириус все еще жив, женат пусть на нелюбимой, но симпатичной ему девушке, воспитывает сына. Его сердце исцелилось.
Может быть, любить слишком сильно опасно? Или это рассуждения выросшего в каморке труса? Самоотверженно любить, не боясь потерь и страданий, могут только очень храбрые люди.
Гарри раньше думал, что он храбрый.
Он был разочарован в себе.
Единственным его желанием к утру осталось закопаться в книги и что-то кому-то доказать, найти чертово лекарство от бессмертия! Только для себя, для своего блага. А может из чистого упрямства, потому что он сказал Тому, что сделает это, а Поттеры не отступают от своих слов.
Из чистого упрямства Гарри и заставил себя подняться, умыться, надеть свежее белье и мантию с высоким воротом, прикрывающим пораненную шею, а потом спуститься вниз к обеду.
Он несколько секунд стоял перед дверью своей комнаты, прикидывая, что сделает, если окажется, что Том его запер. Том ведь мог, чтобы наказать за брак с Виктором, чтобы утолить свои собственнические желания. У Тома была власть и возможность, которым Гарри нечего было противопоставить. Даже давнишнего, почти забытого утешения о том, что можно убежать к Дамблдору у Гарри больше не осталось.
Он сделал себе мысленную заметку - узнать, кто теперь конкурент Тома номер 1.
Гарри не знал, что сделал бы, если бы дверь оказалась заперта. Он мог сломаться и никогда больше не встать с постели, а мог разнести чертову комнату заклинаниями от злости.
Гарри не знал, чего ожидать от себя самого.
Но дверь оказалась не заперта.
Гарри это на секунду ошарашило. Что стоило ему сейчас собрать вещи, выйти на улицу и сбежать? Впрочем, зачем и куда? Что дал бы ему побег?
Он прошел по пустым коридорам в столовую, стараясь держать спину прямо и не строить на лице уж слишком печальную или злобную мину. Нужно было быть невозмутимым, как в школе, когда приходилось отдавать неприятные, но необходимые распоряжения. Зря, что ли, он был главным старостой два года? Чему-то же это должно было его научить?
Однако стоило войти в столовую, как вся невозмутимость была потеряна. Гарри замер в дверном проеме.
За столом сидел Том, но он был не один. Здесь были Сириус и Белла, Долохов, Абри, Ромильда. И все уставились на Гарри.
Том прервал тишину.
- Ну, вот и ты. Я уже начал беспокоиться, что ты опоздаешь на обед.
Сириус злился. Белла и Долохов казались немного встревоженными, но старались сохранять спокойствие. Абри и Ромильда были откровенно напуганы и бледны.
Гарри втянул в себя воздух и пошел к своему месту за столом - справа от Тома. Ему казалось, что он не идет, а плывет, сталкиваясь с сопротивлением воды. Слишком много мыслей в голове. Просто слишком много всего.
Он представил, что идет по столовой в Дурмстранге - спина прямая, на лице вежливая улыбка и интерес, легкий шаг. Как будто Марго смотрит, ищет изъян.
- Долго пришлось меня ждать?
- Нет, всего несколько минут. Домовик сообщил мне, когда ты встал, и я пригласил гостей за стол, - лицемерно улыбнулся Том.
Гарри подавил желание выплеснуть ему в лицо стакан с водой или надеть на голову блюдо с горячим супом. Впрочем, на столе предусмотрительно не было никакой еды.
Гарри пытался понять, что значит этот спектакль. Вызвать Сириуса, Беллатрикс и Долохова было минутным делом, но Абри и Ромильду нужно было сначала найти, кого-то отправить за ними. Значит, Том как минимум с утра держал их в доме. Странно, что не притащил Криса и Лусию, может, не счел их достаточно важными, а может, не нашел.
Гарри порадовался, что пока учебный год не закончен, даже всех усилий Тома не хватит на то, чтобы притащить сюда Виктора. Тот просто не сможет покинуть Дурмстранг, как и Друэлла или кто-то еще из младших приятелей Гарри. Драко тоже, должно быть, заперт в Хогвартсе, пока не сдаст ТРИТОНы.
Толковать действия Тома иначе, чем угрозу, было невозможно, но Гарри не понимал, чем именно Том собирается угрожать? Убийством? В обмен на что? Может, таким образом Том просто решил показать Гарри свою власть?
Так может, в ответ стоит показать ему свой характер?
Вчера Том спросил - любит ли Гарри именно его или созданный в голове образ. Но Гарри мог бы задать ему тот же вопрос. Никому, кроме Виктора не приходилось видеть вспышки злости или приступы отчаяния у Гарри. Никто не знал, что со злости он может начать крушить мебель темными заклятиями, сыпать ругательствами или рыдать, уткнувшись в подушку.
Гарри всегда Тому уступал, всегда сохранял спокойствие рядом с теми, кто был слабее его или с теми, с кем он считал необходимым соблюдать вежливость.
Конечно, и Абри, и Том, да и все присутствующие знали, что иногда он бывает порывист, порой принимает неприятные решения и может надавить на того, кто его расстроил. Гарри мог быть настоящей сволочью, когда считал это необходимым. Как в тот раз, когда Гарри поссорился с Абри или бегал к Скитер.
Но Том не знал, что иногда у Гарри появляется желание поскандалить и побить посуду. Сейчас с этим желанием Гарри было чертовски сложно бороться. Он впервые подумал о том, что больше нет смысла отступать.
Тому больше нечем ему угрожать, даже в комнате, набитой любимыми людьми. Потому что все они смертны.
Гарри сел за стол, и домовики поспешили подать кушанья.
- Утром мне пришло в голову, что мы могли бы устроить небольшой праздник в честь свадьбы, ведь из-за секретности настоящей вечеринки так и не было, не так ли, Гарри? - спросил Том на редкость неприятным тоном.
Абри испуганно вздохнул и выдохнул, и Том метнул на него злой проницательный взгляд. Остальные выглядели озадаченными.
- Что за свадьба? - нахмурился Сириус.
Он посмотрел на Тома с подозрением и недовольством, словно подозревал, что втайне от него именно Том окольцевал любимого крестника. Учитывая происшествие с кольцом на зимнем балу, и курсирующие в свете запутанные слухи, ничего нельзя было исключать.
Том успел оценить реакцию каждого, прежде чем сказал:
- Вчера Гарри порадовал меня новостью о том, что прошлым летом они с Виктором поженились.
Ромильда ахнула и прижала руки к груди. Она улыбнулась радостно, но под взглядом Темного Лорда ее улыбка быстро увяла. Абри, казалось, вот-вот упадет в обморок. Он был единственный за столом, кто о свадьбе знал, Темный Лорд явно это понял. И Абри разумно не ждал от предстоящего разговора ничего хорошего.
- Зачем?! - искренне удивилась Белла.
- Бред какой-то, - пробормотал Долохов.
- Гарри! - укоризненно воскликнул Сириус. - Ты почему мне не сказал?
- Церемония была скромная, - пробормотал Гарри.
- Зато проблемы у нас теперь не скромные, - буркнул себе под нос Долохов, и все услышали.
Конечно, они понимали, зачем их здесь собрали так срочно. Долохов успел сказать и Белле, и Сириусу, что вчера Гарри с Лордом сильно повздорили. Присутствие таких гостей должно было напомнить Гарри его место. Теперь была ясна причина ссоры.
- Ты слишком молод для свадьбы, Гарри, - заметил Сириус мягко.
- Особенно с Крамом, - недовольно фыркнула Белла. - Если бы ты обсудил этот вопрос со старшими сначала, как и положено...
- То никакой свадьбы не было, - прервал ее Гарри.
- Конечно, ведь это просто неразумно!
- Большинство выпускников Дурмстранга вступают в брак, едва став совершеннолетними, - холодно напомнил Гарри. - Разве Ромильда не выходит замуж через несколько месяцев?
Новости о свадьбе стали в начале апреля большим ударом для Криса и Ромильды. Они давно знали, что родители не дадут им пожениться, но продолжали встречаться, хотя их отношения некоторое время уже не были достаточно теплыми и откровенными. Однако в апреле они порвали окончательно.
Теперь Ромильде предстояло стать миссис Флинт.
- Пару для Ромильды мы выбирали тщательно! Смотрели расположение звезд во время рождения жениха и невесты, сравнивали родословные, советовались со старшим поколением и учитывали будущие интересы Реджинальда! - возмутилась Беллатрикс. - А ты? Твой род прослеживается до десятого века, а кто такие Крамы? Два столетия истории?
- Я полукровка, - напомнил Гарри.
- Но твое социальное положение гораздо выше. Ты мог исправить недочет твоего отца, найдя девушку или молодого человека из древнего рода, чтобы все забыли о прошлом мезальянсе...
- Беллатрикс, что за чушь ты несешь?! - внезапно сорвался на нее Гарри. - Какая девушка? Кому какое дело до моего социального положения и статуса крови? Даже если бы мы обручились с Мариусом Блеком, вы бы сказали, что решение неправильное!
Он сердито уставился на Тома. Белла стала похожа на вытащенную на берег рыбу. Она открывала и закрывала рот. Сама знала, что сказала глупость, ведь хотела, чтобы Гарри и ее Лорд были вместе.
Тот в ответ издевательски усмехнулся.
- Гарри прав, - пожал плечами Сириус.
- Давайте обедать, - любезно предложил Темный Лорд.
Должно быть, понял, что скандал уже не разгорится.
Гарри покрепче вцепился в вилку, подавляя порыв сделать в Томе одним ударом четыре дырки. Все остальные неохотно последовали его примеру, однако кусок явно никому не лез в горло, хотя домовики Темного Лорда готовили превосходно и ошибок предусмотрительно не совершали.
- Так, волшебный брак... ничего в любом случае уже не сделаешь, - пробормотал Сириус, между кусочками стейка. - Ругать тебя как-то странно и непривычно. Обычно ты не совершаешь таких ошибок.
- Тем более что он уже совершеннолетний и не нуждается в твоем опекунстве, - напомнил Долохов.
Сириус кивнул.
- Когда отец женился на матери, ты тоже сказал ему, что он совершил ошибку? - язвительно уточнил Гарри. - Мы с тобой как-то раз говорили о любви, помнишь?
Сириус странно дернулся.
- Сомневаюсь, что между тобой и Виктором есть и половина того, что было между Лили и Джеймсом.
- Почему? Ты даже не видел нас вместе толком, - из чистого противоречия огрызнулся он.
- Гарри, я знаю, что он тебя любит, но ты-то... - поморщился Сириус. - У тебя с любовью вообще туго.
Гарри вздрогнул от того, насколько слова крестного перекликались с его собственными мыслями. То, что он понял ночью, отчаянно не хотелось признавать при свете дня. Гарри допускал, что просто слишком мало спал и слишком много думал. Во тьме ночной частенько все видишь в дурном свете. Но трудно не признать то, что, видимо, было всем очевидно.
К счастью, Сириус тоже не хотел говорить об этом. Он поспешил сменить тему.
- Так что теперь? Купить вам дом в подарок на свадьбу?
- Нет необходимости, - возразил Том, не дав Гарри даже рта раскрыть. - Виктор остается преподавать в Дурмстранге, не думаю, что у них с Гарри будет возможность жить вместе.
- Стоило догадаться, - фыркнул Сириус.
Гарри было немного странно видеть такое поведение крестного. Сириус никогда не одобрял отношения Гарри с Виктором, хотя и считал Крама неплохим парнем, даже рассказал ему о хоркруксах. Сириус не очень-то лояльно относился и к Темному Лорду. Однако почему-то здесь и сейчас явно принял именно его сторону.
Гарри отбросил вилку, закрыл лицо руками, потер глаза, виски и огладил скулы, прежде чем опустить руки и посмотреть на окружающих, которые внимательно смотрели на него. Его семья. Гарри было трудно толком разобраться со всеми чувствами, которые навалились на него сейчас.
Может, Том собрал их всех не для того, чтобы угрожать, а чтобы дать понять, что все остальные дорогие Гарри люди, кроме него самого, тоже не считают брак с Виктором хорошей идеей?
Не говорить же, что Гарри и сам так считал.
Любил ли Гарри их так же, как они его? Или он совсем как Том цеплялся за чужие чувства, чтобы заглушить пустоту и тоску? Хотел ли он их защитить, потому что заботился о них, или потому что был эгоистичным мерзавцем?
Кажется, вся эта недолюбовная история с Томом и Виктором длилась слишком долго. И Гарри устал, перегорел, ему надоело чувствовать привязанности и что-то решать по их поводу.
Может, у Дурслей, без каких либо чувств, кроме страха и злости, было проще?
Но был ведь шанс, что Гарри на самом деле просто ошибался. Что на самом деле он любил! Просто не так ярко, как все остальные!
- Ладно, мы оба вчера вспылили, - сказал Гарри, наконец. - Нам надо все спокойно обсудить.
- У нас полно времени на это, - улыбнулся Том, но эта улыбка не была ни капли доброжелательной. На вкус Гарри, слишком много сегодня было таких улыбок.
- И количество имеющегося времени тоже нужно обсудить, - процедил он, опять начиная злиться, но привычно уже сдержался.
- По-твоему, обсудить - значит, в итоге сделать так, как хочешь ты?
- Мы могли бы пойти на компромисс.
- Я шел на компромиссы с тех пор, как мы с тобой познакомились. И знаешь, сегодня утром я подумал - неплохо бы напомнить тебе, что я не приемлю отказов. Я - Темный Лорд, а ты, если еще не забыл, мой Пожиратель смерти.
Он схватил Гарри за левую руку и задрал рукав мантии. Метка была там, на предплечье, как обычно. Гарри давно привык к ней. Он не воспринимал ее, как атрибут Пожирателя. Гарри никогда и не был Пожирателем смерти в полном смысле слова. Том сам никогда не давал Гарри повода вспоминать об этом. Они были друзьями, братьями, возможными возлюбленными, но не хозяином и слугой.
Гарри посмотрел Тому в глаза, не вырываясь, пытаясь понять, что творится у него внутри, что скрыто за улыбками, раз впервые за четыре года в ход пошло упоминание Метки.
- Хочешь сделать мне больно? - поинтересовался Гарри. - Ты сделал мне больно вчера.
Он расстегнул пуговицу на воротничке мантии, чуть отодвинул в сторону ткань и показал Тому остатки пореза от цепочки. Гарри даже пожалел, что излечил искусанные Томом вчера губы. Сириус сердито зашипел со своего места.
Том проследил порез взглядом. Невелика была рана. Достаточно помазать зельем. Гарри ее специально оставил, хотя не был утром уверен, как будет использовать.
- Хочешь, чтобы моя рука пылала так, что я мысли не допускал ни о чем, кроме нее? - уточнил Гарри. - Может быть, сразу используешь на мне Круциатус?
- Только глупец может предположить, что ты боишься боли, - возразил Том.
Он отпустил руку Гарри и вернул на место рукав, словно признавая, что напоминание было глупым. А может, он просто хотел посмотреть на метку, напомнить самому себе, что она по-прежнему там.
- Но мне ведь не нужно причинять боль именно тебе. Вчера ты так волновался о своих дорогих друзьях.
Том широким жестом обвел собравшихся за столом. Никто из них больше не пытался есть или пить. Все застыли, с тревогой глядя на Гарри и Лорда, толком не понимая, о чем они говорят. Гарри не беспокоился за Сириуса, Беллу и Тони. Они были Пожирателями смерти давно, и спокойно перенесли бы парочку болевых проклятий. Им было не в первой. Другое дело Ромильда и Абри, тем более друга Гарри клялся защищать.
Но на самом деле... на самом деле, в ситуации, которая сложилась сейчас, у Гарри было мало путей для выбора.
- Я с утра тоже подумал, - сказал он. - Знаешь что, можешь убить их прямо сейчас.
После его заявления тишина в комнате, кажется, стала еще более пугающей. Наверное, все перестали дышать.
- Вчера ты сказал, что мы все равно их всех переживем. Намного. До скольки дожил Фламель? До шестисот пятидесяти примерно? Какая разница, переживу ли я их на шестьсот лет или на шестьсот пятьдесят? По твоим словам выходит, что нужно уже сейчас смириться с их смертью. Пусть будет так. Убей их, и у меня не будет никаких причин упрямиться из-за твоего решения.
Том смотрел на Гарри молча секунду или две, а потом вскинул палочку в сторону Сириуса. Должно быть, считал его все-таки более важным для Гарри, чем Абри или Белла. Сердце Гарри пропустило удар. Только бы не Авада Кедавра. Но Том использовал Круциатус. Сириус закричал.
Гарри постарался сдержать вздох облегчения. Но, видимо, ему это не до конца удалось. Том не сводил с него взгляда.
Сириус с грохотом упал со стула и принялся извиваться на полу. Все вздрогнули, а Ромильда зажала руками рот и заплакала беззвучно то ли от страха, то ли от жалости.
- Слышал об участи супругов Лонгботтом? Беллатрикс держала их под этим заклятием, пока они не лишились ума. Мое гораздо сильнее, так что времени понадобится меньше.
Гарри демонстративно взял в руки вилку и съел кусочек капусты. Сириус продолжал кричать, и Гарри испугался, что его сейчас вырвет. Это бы испортило весь эффект, вышло бы, что Сириус пострадал совершенно зря.
Гарри столько лет пытался защищать своих. Все знали, в чем его слабость. Но теперь ее нужно было уничтожить. Нельзя было оставить Тому хоть что-то, на что он мог надавить.
Еще вчера Гарри предпочел бы и дальше Тому уступать, но, кажется, сегодня он просто сошел с ума.
Вот она, новая жизнь за пределами школьных стен.
Если им предстоит вместе вечность, Гарри будет в этой вечности с ним на равных.
А если не предстоит - то тем более.
Во взгляде Тома мелькнуло восхищение, когда он опустил волшебную палочку. Сириус слабо постанывал на полу. Том кивнул головой, и Беллатрикс сорвалась со своего места, чтобы помочь кузену. Она захлопотала вокруг него, словно наседка, предлагая воду и похлопывая по щекам.
Гарри очень надеялся, что крестный его простит.
- Ты что, хочешь, чтобы я был как ты? Никакой любви? Никакой жалости? Пустота? Тоска? И никакого выхода из этого, кроме жажды власти? - спросил он у Тома.
- Ну, почему же никакой любви? Я думал, этот-то вопрос мы уже решили. Во всем остальном? Ты уже как я.
Гарри мотнул головой, а потом посмотрел Тому прямо в глаза.
- Я останусь с тобой на это лето, но потом я уеду.
- С Драко и Триггве? - уточнил Том.
- Сначала да, потом посмотрим. Я устал, Том. Мне нужно подумать. Понять.
Том побарабанил пальцами по ручке своего кресла.
- Я подожду еще немного, - он достал из кармана сорванные вчера кольца.
Гарри подался вперед, на секунду пронзенный желанием вернуть частицу их с Виктором отношений назад. Вернуть относительно беззаботное позавчера. Но тут же вернулся на место. Ему это больше не было нужно, не сейчас.
- Это останется у меня, - сказал Том с усмешкой, проследив за всеми метаниями Гарри. - А ты подумай хорошенько.

Глава 77

Глава 77

Виктор не получал от Гарри вестей целый месяц, что не могло его не волновать. Сначала беспокоило, что Гарри могли где-нибудь запереть или даже причинить вред. Кто знает, что вертится в голове у Темного Лорда, в конце концов, он отравил уже Гарри как-то раз для собственной выгоды. Однако светская хроника в газетах утверждала, что Гарри регулярно появляется на важных мероприятиях. Конечно, это могло быть оборотное зелье.
Виктор пытался отпроситься пораньше у Каркарова, хотел покинуть Дурмстранг в начале июля, но получил отказ.
На самом деле, с директором Виктор никогда особо не ладил. Иногда их потребности пересекались, но в последний год они оба понимали заинтересованность Волдеморта в Гарри и несоответствие интересов Виктора и его Лорда. Каркаров нарочно удерживал Виктора в Дурмстранге, нужно было быть идиотом, чтобы не понять.
В реальности Виктор слабо представлял, что может сделать, находясь на «свободе». Он понятия не имел, как попасть в дом Темного Лорда, и где тот находится. Конечно, Виктор там бывал, но тогда пользовался порталом, созданным самим хозяином дома. Гарри же никогда точно не называл место своего проживания: ни каминного адреса, ни точку аппарации, ни город. Лояльность Гарри Лорду была весьма высока, а от знания адреса Виктором его жизнь не зависела.
Собственно, Сириуса было найти гораздо проще, чем Темного Лорда, и тот наверняка мог бы связаться с Гарри. Однако Виктор сомневался, что Блэк захочет сделать это для него.
В отчаянии Виктор написал письма Абри и Сириусу, надеясь, что они-то хотя бы намекнут ему, что происходит. От Абри пришло только короткое: все в порядке. Сириус накатал целое эссе. Он отругал Виктора за глупый брак, а еще неохотно поведал об устроенной Лордом «вечеринке». Про последнее Сириус явно что-то умолчал. То, что Волдеморт, наконец, обо всем узнал, а метка Виктора не горела от боли - обеспокоило его еще больше. Неизвестность пугала сильнее наказания.
Вполне вероятно, что Гарри не писал писем, тем самым защищая Виктора.
Вполне вероятно, что Гарри расплачивался за жизнь Виктора своим телом.
От любой из этих мыслей кружилась голова, а сердце колотилось как бешенное. Виктор в жизни своей не чувствовал подобной беспомощности и злости. Он не знал, куда бежать, кому писать, что делать.
Вечерами он зарывался в книги о хоркруксах и Дарах смерти, пытаясь найти в них выход и утешение. Но Темный Лорд прошел путем Тьмы гораздо дальше любого из смертных. Ни в одной книге не описывалось то, что он сделал. Никто из исследователей прежних веков не делал хоркрукс из живого существа. Виктор даже не мог понять, к чему крепилась душа Темного Лорда - к телу или к душе Гарри. Нужны были эксперименты, проводить которые Виктор был не готов.
Когда ему, наконец, удалось покинуть Дурмстранг, с горем пополам приняв экзамены у младшекурсников и подготовив для Каркарова все документы на следующий учебный год, хотя возвращаться вовсе не собирался, Виктор первым делом обратился к Антону.
Антон обладал властью, связями и всегда знал, что делать. К тому же, ему можно было доверять без оговорок.
Виктор давно не был у друга в гостях, и, ступив на порог его дома, поразился ощущению тепла и уюта. Большинство знакомых Антона сказало бы, что он хитрый мерзавец, для которого нет ничего святого. Виктор знал его лучше, любил таким вот мерзавцем.
Но его дом создавал впечатление, что здесь проживает достойный семьянин и добрейшей души человек.
С удивлением Виктор понял, что это заслуга Флер и их маленького сына.
Родители Виктора в свое время поженились по любви. Однако каждый из них был готов к договорному браку, так что и детей они готовили к этому. У Виктора была пара, потом она умерла, но он всегда понимал, что родители найдут ему кого-то еще. Он не думал, будет ли счастлив или нет, такая жизнь была неизбежностью.
Но когда Виктор встретил Гарри, весь его мир перевернулся. Конечно, не с первого взгляда, но уже через несколько месяцев... Казалось, без него и этой любви жизнь просто не может продолжаться. Виктор жалел Антона в глубине души из-за того, что тот женился на Флер, пусть даже это было их взаимное желание.
Но как это ни удивительно, похоже, браки по договору иной раз могут стать счастливее и беззаботнее браков по любви.
Антон гордо продемонстрировал Виктору своего мелкого, потом пригласил друга обедать, о чем-то пошутил с Флер, заставив ее хохотать, словно она не мать семейства, а девчонка-подросток. Они обедали в невероятно легкой атмосфере, которая напомнила Виктору его собственный дом. Брак Флер и Антона был договорным, но они были в нем счастливы, взаимно получив желаемое.
После еды Антон утащил Виктора в кабинет, чтобы выслушать его горести.
- Знал я, что идея эта с браком дурацкая, - вздохнул он, когда Виктор закончил излагать ему все, что не успел или ранее не осмеливался выложить на бумаге.
Конечно, о хоркруксах только намекнул, не посмев раскрыть другу самое страшное. Он понимал, что за этот секрет можно расплатиться жизнью. И если Гарри до последней капли крови будет защищать Сириуса или Виктора, то вряд ли он будет таким же самоотверженным в случае с Антоном.
- Я его люблю.
- Любишь или просто отчаянно цепляешься? Как вообще можно жить в постоянной борьбе? Люди ищут в браке не этого.
- Если бы не Темный Лорд...
- Ну, он, наверняка, думает: «Если бы не Виктор Крам», - обидно передразнил Антон. - Ты как ребенок, Виктор, честное слово.
Антон раздраженно прошелся по кабинету.
- Ты не думал, каково Поттеру во всем этом крутиться? Может... Блин, несколько кощунственно прозвучит, но, может, тебе стоит упростить ему жизнь и отступиться?
От этого предположения они оба вдруг застыли. Сама мысль казалась невероятной, сумасшедшей, неосуществимой. Виктор и Гарри были идеальной парой. По крайней мере, раньше, до того как Виктор начал скрывать от любимого Старшую палочку.
- Оставить его этой сволочи? - хрипло уточнил Виктор после паузы. - Чтобы он... Если Гарри не будет держаться за меня, полностью доверится Темному Лорду, тот сможет сделать с ним все что угодно.
- Да что угодно-то? - вспылил Антон. - Он над ним трясется, как над хрустальным. Вон даже узнал, что вы за его спиной поженились, а ни тебе, ни ему никакого вреда!
Что, между прочим, было подозрительно, не иначе как Темный Лорд что-то задумал.
- Да он Гарри отравил! - напомнил Виктор.
- Сам же и вылечил. Вероятно, опасности никакой не было.
- Как ты можешь так говорить?
- Могу. Мне, конечно, до Темного Лорда далеко, но в определенных случаях и я так мог сделать. Слушай, я тебе предлагаю доказать свою прекрасную и самоотверженную любовь и сделать жизнь Гарри гораздо легче - просто избавься от чертового любовного треугольника!
Виктор дернулся и сжал кулаки.
- Не тем способом, о котором ты подумал, - предостерегающе сказал Антон. - Если ты убьешь Темного Лорда, что даже с этой мегакрутой палочкой представляется сомнительным, это никого не сделает счастливым, так же как твоя смерть. С тем, кто останется... Гарри с ним не будет, не простит.
Виктор это прекрасно и сам знал, просто впервые кто-то еще озвучил его мысли. Это на секунду сбило с толку, но его злость не утихла.
- Я же не могу просто так сдаться! Сейчас?! По твоему, я просто могу оставить Гарри?
- Для его лучшего будущего.
- Кто тебе сказал, что оно будет лучше? Рано или поздно Темный Лорд сделает что-то такое, что разобьет Гарри сердце.
- Ты сейчас делаешь то, что разбивает его сердце практически ежедневно. Он же умница! Думаешь, не понимает, в какой ты опасности? Думаешь, у него не мелькают мыслишки о том, что нужно бросить тебя для твоего же блага? Вот кстати, неплохое объяснение того, что он тебе не пишет.
- Он бы мне прямо сказал.
- Виктор, ему только восемнадцать лет, ради Мерлина. Он умница не настолько, чтобы справляться с эмоциональными проблемами, с которыми не каждый взрослый разберется.
Они бросили друг на друга встревоженные и немного сердитые взгляды. Антон еще пару раз прошелся по кабинету, как тигр в клетке. Потом плюхнулся в кресло напротив Виктора и потер лицо руками.
Антон был не из тех, кто открещивается от друзей, когда они в беде, хотя у него было не так уж много друзей в любом случае. Он хотел Виктору счастья, сделал для этого все, что было в его силах, а теперь уже признался себе - его решения были ошибочными. Нужно как-то подобрать слова и объяснить это Виктору.
- Мы с тобой особо никогда не говорили об этом, - начал он осторожно. - Но я, знаешь ли... очень долгое время был влюблен в тебя.
Виктор втянул в себя воздух.
- Я не могу об этом думать сейчас. Мне жаль...
- Заткнись! - внятно перебил его Антон. - Слушай. Я был в тебя влюблен, и даже мог бы побороться за тебя. Думаешь, не справился бы с сопливым двенадцатилеткой, даже если это вундеркинд Поттер? Справился бы! Но я думал о тебе и твоем счастье. Конечно, если бы знал, что он Поттер, никогда бы тебя не уступил. От этой фамилии просто веет неприятностями! Не хочешь узнать, легко ли мне было отступить?
Виктор пристально смотрел в ответ. После паузы он сказал:
- Выглядело, будто легко.
У Антона дернулся от обиды уголок губ.
- Я любил тебя не меньше, чем ты Гарри! И уж точно не меньше, чем он тебя. Но иногда нужно просто признать, что ты третий лишний, взять себя за яйца и сделать то, что и положено мужику!
- С каких пор мужики должны уступать?
- Мужики должны заботиться о благополучии своих близких!
- Я все равно считаю, что третий лишний тут Темный Лорд.
- Может ты и прав, да черт... уверен, что Гарри с тобой было бы просто волшебно, если бы между вами не стоял всемогущий темный волшебник, который может убить кого угодно просто из каприза. Вот он-то точно не отступит. Ему свое счастье важнее, чем Гарри. Твое мнение вообще никого на самом деле не волнует.
- Спасибо. Уверен, что Гарри волнует.
- Уверен, что Гарри сейчас отчаянно размышляет о том, как бы спасти твою шкурку, - он договорил, замолчал, а потом в страхе распахнул глаза. - Черт, а еще мою шкурку и шкурку Абри Малфоя!
- С Абри все нормально, - хмуро заверил Виктор. - Он, в отличие от Гарри, на мое письмо ответил.
Это Антона не успокоило. Он вскочил и снова пробежался по кабинету. Абри Малфой мог быть под заклятием. Его ответное письмо, возможно, написано под давлением. Вся переписка Малфоев могла проходить цензуру. Антон находился выше по иерархической лестнице, чем Абри. И денег и влияния у него было больше. Но в целом, глава дома Поляковых с Люциусом Малфоем соперничать не мог. А Антон верил, что для безопасности племянника Люциус был готов сделать многое.
- Я знал, что рискую, - заверил он Виктора. - Но сейчас это как-то сильнее ощущается.
Ситуация была совсем не веселая, но Виктор не мог не усмехнутся. Антон заметил это и открыл рот, собираясь высказать все, что думает о легкомысленности друга, но тут же его захлопнул, стоило Виктору со стоном схватиться за левое предплечье.
Антон непроизвольно бросился к нему, и только в последний момент удержался от того, чтобы упасть перед Виктором на колени и вцепиться в больную руку. Он неловко застыл рядом.
Возможно, когда он говорил о своей любви в прошедшем времени, Антон был не совсем откровенен. Но об этом никому не следовало знать, эти мысли он прятал даже от себя. Как можно убедить лучшего друга, что он будет счастлив без любимого, если сам не чувствуешь подобного?
- На ловца и зверь бежит, - испуганно хихикнул он. - Спрашивал, как найти Темного Лорда - вот, распишитесь, получите.
Виктор слабо застонал. Он не мог сообразить, была ли боль от вызова всегда такой резкой или страдание было приготовлено только для него.
- Иди, - сказал Антон сдавленным тоном.
Конечно, этого вызова следовало ожидать. Хотя Виктор на него не слишком надеялся. А может, наоборот, надеялся, что его не будет. Все так запуталось в последнее время. Дары смерти, хоркруксы, любовь. Виктор не знал, что делать и, наверняка, Гарри не знал тоже. Возможно, тем же страдал и Волдеморт.
Проклятый треугольник просто не мог существовать дальше, сводя с ума их всех троих.
Антон в чем-то был прав, но Виктор не желал этого признавать.
Виктор поднялся, слегка качнулся. Антон взял его под руку и направил к камину. Виктору было нужно покинуть дом, прежде чем аппарировать туда, куда звала его метка. Антон напоследок ободряюще сжал его ладонь, но, может быть, это был спазм от страха.
Когда Виктор исчез, в кабинет вошла Флер.
- Подслушивала? - недовольно уточнил Антон.
Она гордо задрала подбородок.
- Мы все сейчас от его действий зависим, - сказала Флер в свое оправдание. - Если Гарри выберет Виктора, если они убегут вместе или сделают еще какую-то глупость, Темный Лорд будет безжалостным. Ты лучший друг человека, которого Темный Лорд ненавидит, Антон. Мы можем умереть.
Антон отвернулся от нее.
- Я знаю.
- Ты должен был сказать ему это! Хотя бы ради сына!
- Я не смог... Прости, но я не смог.

***

Темный Лорд ждал Виктора в давно знакомом кабинете, вольготно расположившись за широким столом. Было трудно не увидеть, что он привлекателен. Иногда Виктор признавался самому себе, что страсть Гарри вполне закономерна.
Прямо напротив стола лежала огромная змея. Гарри мог говорить с ней и уверял Виктора, что она настолько дружелюбная, насколько это возможно для змеи таких размеров. Но что-то подсказывало, что это не остановит ее, если Темный Лорд прикажет своей твари сожрать Виктора.
На столе было великое множество бумаг, но все они лежали в аккуратных стопочках, рассортированные в порядке, понятном только Темному Лорду.
Тот смотрел на Виктора оценивающе.
- Давно не виделись, - ласково сказал он после короткой паузы. - Вообще-то мои подданные преклоняют колени, когда являются мне на глаза. Особенно те, что сильно провинились.
Виктор это знал. Пару раз и сам кланялся, но с тех пор многое изменилось. В нем боролись здравый смысл и гордость. Соперника, а он уже привык жить с тем, что у него такой чудовищный соперник, не следовало злить. Но преклонять колени перед ним было просто неправильно, словно признавать свое поражение.
И Виктор не стал кланяться. В любом случае он сегодня получит за все годы отношений с Гарри сполна. Он был напуган, но не собирался демонстрировать свой страх. Не так Виктор был воспитан, чтобы бежать, поджав хвост, или вылизывать пол у чужих подошв.
Однако Темный Лорд удивил его. Он не стал поднимать палочку и делать что-то ужасное.
- Очень хочется проклясть тебя, но думаю, оно того не стоит, - насмешливо сообщил он. - Я победил, и готов в честь этого побыть немного милосердным.
- Скорей уж ваша победа не настолько однозначна, чтобы вы могли рисковать ею, пытая меня, - дерзко ответил Виктор.
У него внутри все свело от мысли о том, что Лорд подразумевает под победой. Постель? Выбитое насильно решение о расставании с Виктором? Что?
Лорд злобно прищурился и достал из кармана цепочку, на которой болтались два кольца. Виктор ее сразу же узнал. Но больше всего его напугали темные пятна. Цепочка была в крови.
- Что с Гарри?! - немедленно спросил он, непроизвольно подавшись вперед.
- Все хорошо, даже лучше, чем могло бы.
Темный Лорд взглянул на пятна крови.
- Эта царапина давно зажила, - пояснил он. - Буду говорить с тобой в кои-то веки абсолютно откровенно, мой дорогой Виктор. Гарри будет жить вечно, со мной. Я об этом уже позаботился. Мне даже не нужно убивать тебя, потому что рано или поздно естественный ход вещей отправит тебя в могилу.
Сердце Виктора испуганно вздрогнуло, застыло, а потом сорвалось вскачь, словно какой-то отдельный организм.
- Что вы имеете в виду? Гарри никогда не сделал бы хоркрукс.
Хотя он не был в этом так уж уверен, Гарри бывал необычайно равнодушен к чужим людям. Он мог бы убить. К тому же Гарри думал, что Виктор никогда не солгал бы ему, а Виктор лгал. Значит, не так уж они и могли доверять друг другу, как казалось.
- А... так и думал, что ты знаешь, - скривился Темный Лорд. - Но Гарри не сказал бы тебе. Дамблдор?
Виктор поджал губы и кивнул. Выдал себя так неосторожно! Но его в любом случае сейчас больше волновало другое.
- Не бойся, не убью я тебя. Хотел бы, сделал бы это гораздо раньше. Гарри бессмертен, потому что я дал ему эликсир на основе философского камня. Он был усовершенствован мною таким образом, что одного приема эликсира достаточно, чтобы прожить несколько сотен лет. Справедливости ради, Гарри был от идеи не в восторге...
- Но ты его даже не спрашивал! - резко перебил Виктор.
Он забыл, впрочем, видимо, многие забыли, что Темный Лорд успел украсть философский камень.
- Да, не спрашивал. Так уж действуют Темные Лорды. Он мой, он будет со мной, а ты умрешь скоро - по нашим с Гарри меркам.
Виктор хотел выкрикнуть ему в лицо, что Гарри так просто не сдастся, что будет искать лекарство от действия этого эликсира. Останавливало только то, что сам Гарри, в ярости от новости, наверняка, все это уже высказал.
- Молчишь? Молчи и просто подумай о том, что Гарри будет жить вечно. Не думай о том, что со мной. Подумай просто о его благе. Сколько он успеет узнать, сколькому научиться! Ведь ему нравится узнавать новое!
- Это не будет счастливая жизнь. Все его любимые люди умрут один за другим. Он с ума сойдет.
- Да, помню, каким он был, потеряв мисс Эпстейн, но думаю, что это как мышца. Сперва больно, а потом привыкаешь. А теперь можешь идти.
Виктор озадаченно посмотрел на него.
- Просто так?
- Да, иди. Подумай над тем, что я сказал, - велел ему Темный Лорд. Виктор видел веселье в его взгляде. Он насмехался над ним.
Очень хотелось ударить это красивое, самодовольное лицо, но это был бы уже перебор. Лишний раз нарываться ни к чему, лучше было выйти отсюда, найти как-то Гарри, поговорить с ним, согласовать хоть какие-то действия.
Бессмертие. Некоторые книги утверждали, что Дары смерти могут подарить вечную жизнь. Но Виктор никогда не думал о них в этом аспекте. Он не стремился к бессмертию. Даже если бы оно лежало перед ним на блюдечке.
Но и Гарри не стремился тоже. Они ведь не раз беседовали об этом.
Виктор развернулся к выходу и вздрогнул, заметив движение краем глаза. Он непроизвольно сделал шаг в сторону, пошатнулся и чуть не упал, обнаружив Темного Лорда буквально в нескольких шагах от себя. Тот протянул руку и сдернул с шеи Виктора цепочку прежде, чем он успел понять, что происходит.
- Отдай! - непроизвольно выкрикнул Виктор, схватившись за шею.
В месте обрыва кожа отчаянно саднила. На руке остались капли крови.
Темный Лорд спокойно направил на Виктора свою волшебную палочку.
- Я не люблю повторять, - холодно сказал он. - Иди!
На цепочке, оставшейся в его руке, висело свадебное кольцо. Символ их с Гарри брака был испачкан кровью. Виктор понял, откуда на цепочке Гарри так напугавшие его пятна. Видимо, Гарри отдал свою так же недобровольно.
Виктор застыл, колеблясь. Теперь, когда Темный Лорд стоял напротив, он понял, что тот на целую ладонь ниже. В этом не было ничего необычного, но осознать такое оказалось странно.
- Пошел вон, - тихо, но внушительно сказал Темный Лорд.
Его змея насторожено подняла голову, уловив шипящие звуки. Виктор выдохнул, сжал и разжал кулак и направился к двери. На самом деле, не имело большого значения, кто владеет цепочкой, ведь главным во всем этом противостоянии был сам Гарри.
Виктор молча вышел из кабинета, но бродить по дому не стал. Темный Лорд, наверняка, позаботился о том, чтобы Гарри не было дома, когда его муж будет здесь.
Да, дом Темного Лорда был домом Гарри. Его слуги в большинстве своем обожали Гарри. Лорд и Гарри теперь разделяли не только душу, но и вечную жизнь. И своеобразно любили друг друга.
Что было у Виктора? Гарри был у него в гостях всего лишь раз. Крамы Гарри почти ненавидели. Гарри и Виктор, конечно, любили друг друга тоже.
Виктор тряхнул головой. Это все Антон. Если бы не его пораженческие речи, Виктору такое и в голову бы не пришло.
Из дома Темного Лорда Виктор аппарировал домой, к родителям.
Они ждали его с нетерпением и тут же заключили в крепкие объятия. Виктор был рад им не меньше. Он любил свою семью.
Одна из причин, почему он был категорически против бессмертия. У него, в отличие от Лорда и Гарри, были родные и близкие всегда. Мама качала его на руках младенцем, папа посадил его на первую метлу, брат милостиво отдавал свои игрушки, а сестру Виктор сам катал на спине, изображая коня. Виктор понимал, что, вероятно, рано или поздно, увидит старость и смерть родителей. Но хотелось надеяться, что сам он к тому времени будет немолод. Он искренне верил, что все должно идти естественным путем.
Поэтому и не рассматривал возможность стать таким же бессметным, как Гарри. К тому же верил, что и Гарри будет в этом мире тосковать не по нему одному.
Виктор знал, что когда вечером спросит у матери, на каком светском рауте можно встретить Гарри, а еще попросит у нее приглашение, придется выслушать еще одну речь о том, что он стал третьим лишним. Горько было осознавать, что любимые люди хотят разлучить его с Гарри не из каких-то корыстных побуждений, а действительно поступая так ради блага Виктора.
Ему начинало казаться, что весь мир вокруг стремится разлучить их.
Конечно, весь мерлинов мир не заставит Виктора отступить. Он был не уверен, что даже слово Гарри могло заставить его. Ведь Гарри уже бросал его как-то раз. И это не помогло.

***

Бал был унылым до невозможности. Таким же, как и десятки до него. Гарри слушал не всегда правдоподобную лесть, стоял рядом с Томом, иногда танцевал, поддерживал беседы, если был знаком с предметом. Чаще всего он был знаком. Том хорошо позаботился о том, чтобы Гарри не выглядел дураком в глазах волшебного сообщества. Это было похоже на домашнее задание. Часто неинтересно, но необходимо.
Иногда Гарри везло, и среди гостей появлялись его друзья или приятели, тогда вечер становился менее невыносимым: можно было обсудить прошедшие экзамены, одноклассников или личную жизнь знакомых. Но этот бал разочаровывал - не было даже Мариуса.
Собственно, так будоражащие всех его сверстников экзамены самого Гарри волновали слабо. От их результатов ничего в его жизни не зависело. Однако было что-то невероятно занятное в том, чтобы обсудить, как экзаменаторы на тебя посмотрели, что сказали и какой вопрос был в билете.
Его собственные экзамены были настоящим фарсом. Чиновники английского министерства трепетали перед Великим Гарри Поттером и готовы были целовать землю, по которой он ходит, лишь бы сберег их от гнева Темного Лорда. Его слова интересовали их гораздо больше, чем творимое волшебство.
Может, и к счастью, потому что события предшествующих экзаменам дней совершенно выбили Гарри из колеи, даже если он не хотел это показывать.
Выполняя свое обещание Тому, Гарри посещал с ним множество мероприятий. У него почти не оставалось времени ни на что другое, но он не расстраивался, потому что с нетерпением ожидал, как отправится в путешествие с Драко и Триггве за новыми знаниями.
Том успешно делал вид, что забыл о браке Гарри и Виктора, немного флиртовал с Гарри, но не активнее обычного, и не делал никаких поползновений к чему-то большему. Гарри видел, как ему хотелось. Жадные и восхищенные взгляды тот уже не прятал. Но воля Темного Лорда и его последовательность в достижении цели были достойны всяческих похвал.
Сегодня Гарри смог вынести два часа скуки, прежде чем понял необходимость освежиться и «припудрить носик». Он был на пути к туалетной комнате, когда кто-то схватил его, зажал рот и утащил в ближайший закуток. Минутный страх сменился трепетом: руки Виктора Гарри ни с чьими не перепутал бы.
Дверь в комнату захлопнулась, отрезая их в небольшом пространстве гостевой спальни от прочего мира.
Короткая слабость была вне его контроля. Когда Виктор развернул Гарри к себе лицом и потянулся за поцелуем, Гарри ответил. Раскрыл для него губы, как делал уже миллион раз, однако быстро спохватился и оттолкнул его.
Гарри быстро осмотрел Виктора, с сожалением отмечая, что тот сильно похудел. Виктор отметил в нем то же самое изменение.
Месячное расставание было мукой. Гарри был уверен, что муж писал ему письма, но не получил ни одно из них и не писал в ответ. Том все равно перехватил бы их. А ему не нужно было знать, насколько Гарри скучал.
Этот месяц после школы вообще был очень муторным в плане переживаемых эмоций и принимаемых решений. Гарри отчаянно стремился стать сильнее и самостоятельнее, избегал самокопаний, которые приводили его в отчаяние и убеждали в собственной неполноценности.
Он почти не общался с друзьями, кроме коротких разговоров на публичных мероприятиях. Там темы бесед не могли быть достаточно откровенны.
И теперь перед Гарри стоял Виктор - его муж и первый возлюбленный, и в данный момент невольная причина почти всех проблем.
Не было смысла спрашивать его, что он здесь делает или как попал сюда. Явно же проник тайком, чтобы встретиться. Это был дом обычного, хоть и влиятельного волшебника. Он не имел слишком могущественной защиты.
- Я знаю о бессмертии, - первым начал разговор Виктор, как только немного отдышался. - Темный Лорд вызывал меня, и мы поговорили.
- Тебе не причинили вреда? - тут же взволнованно уточнил Гарри.
- Нет, он был на удивление милостив в честь своей воображаемой победы, - иронично протянул Виктор.
На минуту вспыхнувшее в глазах Гарри оживление, желание защитить, тут же потухло. Виктор на секунду прикрыл веки, отлично понимая, что это значит. Гарри почти смирился.
У них было немного времени для разговора. Если Гарри задержится, Темный Лорд заметит это, а встречу по возможности лучше сохранить в тайне. До чего они докатились?
- Насколько велики шансы избавиться от бессмертия?
- Пока не знаю, - сухо сообщил Гарри. - Собираюсь заняться этим позже. У меня теперь вечность.
- Способы все равно есть, - сказал Виктор уверенно. - Мы можем вынуть хоркрукс из тебя. Тогда тебя можно будет убить.
Его самого передернуло от этой фразы. Он не был в этот момент уверен, что имеет в виду. Что Гарри должен будет убить себя, когда умрет Виктор? Или что Гарри сможет убить себя, если ему надоест жить?
- Ты знаешь способ?
- Нет, но знаю, мы его найдем при должном старании. Пока что я работал только с библиотекой Дурмстранга. Она обширна, но не всеобъемлюща.
Гарри нахмурился и посмотрел на Виктора с заметным сожалением. Он все еще не был готов рисковать кусочком души Тома, подвергая его непроверенным заклятиям. Но у него теперь была вечность на то, чтобы подготовиться к любой подлости.
- Для тебя все еще не поздно бросить все это, - сказал Гарри после паузы.
Виктор покачал головой.
- Я знаю все доводы за и против. Родители и Антон убедительно сообщили мне целую сотню, - с долей насмешки сказал он. - Но я люблю тебя, и это перевешивает все.
Сказать откровенно, Виктор не был уверен в своих словах на все сто процентов. Семья и Антон всегда умели найти подход к его уму и сердцу.
Гарри прикусил губу. Он вспомнил свои собственные рассуждения, доводы о том, что нужно было бросить Виктора еще при первом порыве.
- Нет, не могу больше поступать так с тобой, - наконец покачал головой он. - Мы должны расстаться. Развестись, даже если это будет болезненно. Ты останешься в живых, рано или поздно снова влюбишься. Тебе всего двадцать один, еще сотня лет впереди.
- Сотня лет, которые мы могли бы провести вместе, - резко сказал Виктор. - Ты уже пробовал бросить меня, ничего у тебя не вышло.
- Тогда я был младше. И, кстати, уже тогда был прав! Нам следовало спасти друг друга гораздо раньше.
- Спасти?! Тебе с ним не будет спокойно.
- Спокойно не будет, но, наверное, будет хорошо.
Виктор сжал кулаки и нервно передернулся от такого заявления. Он не был настолько ревнив, как Темный Лорд, но не испытывал никакого удовольствия от мысли, что Гарри будет счастлив с кем-то кроме него. Виктор сполна изведал наслаждения, заваливая Гарри на свою постель, раздвигая его губы, целуя и кусая любой приглянувшийся кусочек тела. Он получал это удовольствие не первый год. Почему он должен был делиться? Уступать?
Может быть потому, что ценил отношения не только за это? Потому что заботился.
- Гарри, я не хочу уступать. Не хочу расставаться с тобой, - пробормотал он сдавленно.
Гарри вздохнул и выдохнул, набираясь смелости, силы:
- Я тоже не хочу, Виктор. Но иногда мы просто должны делать то, что не хотим. Это не сказка, и любовь не может победить все! Мы делаем друг друга несчастными уже некоторое время. Зачем мы продолжаем делать это?
- В надежде, что дальше будет лучше, - прошептал Виктор. - Нам обоим нужно взять паузу и подумать обо всем еще чуть-чуть. Может быть, через год мы поймем, что жизнь друг без друга невыносима и стоит всех испытаний? Или, наоборот, слишком легка?
Предполагать это было больно. Виктор знал, что для него разлука будет крайне болезненна. Что, если для Гарри все иначе? Тогда самому Виктору потом будет еще больнее.
- Давай не будем разводиться? Подождем еще? - почти с мольбой предложил он.
У Гарри глаза стали влажными, он неловко протянул руку, желая прикоснуться, но так и не сделал шаг вперед.
- Хорошо, давай подождем, - сказал он шепотом, сдаваясь своим чувствам снова.
Виктор очень хотел его поцеловать, но в этот момент Гарри странно дернулся и, вскрикнув, схватился за шрам.
- Что? - выдохнул Виктор.
Сквозь щелочки между прижатых ко лбу пальцев проступили капельки крови. В тот же момент метку Виктора уже знакомо полоснуло болью.
- Том! - простонал Гарри. - Что-то не так с Томом!
Они выбрались из комнаты в считанные секунды. Гарри помчался по коридорам незнакомого дома, словно ему что-то указывало дорогу. Виктор бросился следом, хотя и не совсем понимал, что могло произойти. Ведь буквально полчаса назад Темный Лорд был в зале с множеством людей.
Они ворвались в очередную комнату, гораздо большую, чем та, в которой разговаривали несколько минут назад. И застыли на пороге, потрясенные картиной. Другой Гарри Поттер стоял, воткнув прекрасный сияющий меч в грудь Темного Лорда. Пауза длилась буквально мгновение, потом Гарри достал волшебную палочку и каким-то заклинанием отшвырнул убийцу от Лорда. Тот отлетел к стене и сильно ударился об нее, потеряв сознание.
Гарри бросился к Тому, который уже был весь перепачкан кровью.
- Скорей приведи сюда Беллатрикс, - между делом велел Гарри Виктору, но тот не обратил внимания, продолжая смотреть.
Темный Лорд, очевидно, умирал. Он неловко осел у стены. Его лицо было искажено болью, а с губ периодически срывались громкие стоны. Виктор не знал, что это был за меч, но убийца, видимо, хорошо подготовился и знал, что с этим оружием сможет добиться результата.
Гарри суетился вокруг, опасаясь вытащить меч и усилить кровотечение, одновременно пытаясь зажать рану кусками мантии. Он что-то говорил быстро и испуганно, но Виктор не мог разобрать что.
На минуту у Виктора вспыхнула сумасшедшая надежда, что Лорд умрет, но потом он понял, что это не осуществимо. Даже если это тело умрет, у него полно разбросанных по миру кусочков души. Гарри возродит его.
У Виктора мелькнула мысль попросить Гарри подождать с возрождением. Десять лет форы. У них могло быть это время для себя. Но потом он посмотрел на них внимательнее и понял, что это чушь. Для Гарри их отношения не стоили десятилетних мучений Тома. На самом деле их отношения не стоили и минуты его мучений.
Виктор сделал шаг ближе к Гарри и Тому, чтобы услышать, как его любимый муж шепчет утешения другому нежным тоном, увидеть, как гладит его по волосам. Вспомнилась ночь, когда умерла Эпстейн. Гарри точно так же прислонялся к ее мертвому холодному телу, надеясь непонятно на что.
Темный Лорд был все еще жив, но он ничего не говорил, просто не отводил от Гарри взгляда. А потом протянул слабую руку и провел окровавленным пальцем Гарри по щеке. Тот плакал.
Виктор не хотел, чтобы Гарри так говорил и касался кого-то. Виктор не хотел, чтобы Гарри плакал.
Он не понял, что произошло, успел услышать только произносимое заклинание, а потом была пустота.
- Экспелиармус!

***

Гарри, в отличие от Виктора, среагировать успел. В конце концов, он был Счастливчиком, и его легендарная удача уже довольно давно не давала о себе знать. Он достаточно настрадался.
Во всем хаосе чувств, которые он испытал, поняв, что вопреки всему, Том умирает, в суете, которой неумело пытался хоть немного продлить ему жизнь, краем глаза Гарри все же заметил движение.
Он отпустил Тома и откатился в сторону почти автоматически, как на одной из многочисленных тренировочных дуэлей. Ради Мерлина, Беллатрикс выскакивала даже из шкафа и из-под кровати посреди ночи, когда тренировала его. Выходило, что не зря.
Заклинание попало в Виктора. Гарри не понял, откуда он здесь. Разве не убежал за Беллой? Но думать об этом времени не было. Виктора отшвырнуло в сторону, а его палочка попала в руки лжеГарри.
Гарри поспешил подняться на ноги и направить на противника волшебную палочку. Он бросил быстрый взгляд на Тома, который неумолимо терял кровь. Наверное, медик мог бы помочь и поставить это тело на ноги, но Гарри - нет, а помощь не спешила прийти. Впрочем, даже если это тело погибнет, были еще хоркруксы.
Сейчас следовало защитить себя - человека, который точно знал, как вернуть Тома домой. Ведь кем бы ни был лжеГарри, его меч, очевидно, мог убивать даже бессмертных.
Неуязвимость, о которой Том говорил, была обманкой.
- Позор для всего нашего мира, - сказал между тем самозванец. - Гарри Поттер на стороне Того-Кого-Нельзя-Называть. Твои родители в могилах переворачиваются!
- Тебе-то откуда знать! - презрительно фыркнул Гарри. - Кто ты такой? И откуда у тебя мои частицы для оборотного?
Волшебник удовлетворенно оглядел себя и улыбнулся.
- Оборотное не единственный способ изменить внешность, - сказал лжеГарри и буквально на глазах за несколько секунд превратился в симпатичную молодую девушку.
Гарри не знал ее. Мог только предполагать, что эта та самая Тонкс, о которой говорил Сириус. Она знала о хоркруксах. Непонятно только, зачем убила Тома, если понимала, что это на самом деле не конец для него.
- Ты - метаморф.
- Да. Это может быть весьма полезно, когда точно знаешь, кого враг без малейших колебаний подпустит к себе, даже вооруженного. Любовь делает людей слабыми, даже Темных Лордов. Я всего лишь взяла его за руку и немного пофлиртовала, а ему и голову снесло, - насмешливо сказала девушка-метаморф. - Жалко, не в буквальном смысле!
Гарри никогда не думал, что Том настолько привязан к нему, что может столь легко потерять осторожность. Неужели другим, даже членам Ордена Феникса, это было очевидно?
- Ладно, ты убила его. Довольна? Что дальше? - нетерпеливо откликнулся Гарри.
- Дальше, ему понадобится несколько лет, может даже десять или пятнадцать на то, чтобы возродиться вновь, а мы в это время уничтожим его хоркруксы! - зло выплюнула девушка. - Дамблдор считал, что мы должны сделать наоборот, но отбросить достижения Сам-Знаешь-Кого еще на несколько лет назад это тоже выход. Как ты и твои родители сделали когда-то. Как ты отказался делать теперь.
Она самодовольно усмехнулась и сделала шаг вперед. Гарри уже понял, что перед ним дуэлянт с хорошей подготовкой, но она явно его недооценивала. Он ждал любого случая напасть. К тому же, Гарри надеялся, что она произнесет хоть одно имя. Девушка постоянно говорила «мы», значит, у нее были сообщники, которые будут действовать даже после ее смерти.
- Вообще-то я могла бы оставить тебе жизнь за былые заслуги, но подозреваю, что ты один из немногих, кто знает, как возродить его. Значит, ты тоже умрешь, - сказала она с долей печали.
Девушка подняла волшебную палочку, чтобы атаковать, к счастью, удача не изменила Гарри в этот момент.
Он понимал, что битва с ней будет нелегкой, но даже не подозревал, что несколько минут назад она стала обладательницей Старшей палочки, повсеместно считающейся непобедимой.
Обеспокоенная вспыхнувшей болью в метке, в комнату ворвалась Беллатрикс. Гарри помнил, что до этого она была в зале. Должно быть, ей сложнее было найти хозяина, чем ему самому, поэтому ведьма задержалась. Беллатрикс громко хлопнула дверью и тут же атаковала, что отвлекло Тонкс, даже несмотря на то, что у нее была хорошая подготовка. Тонкс не повернулась к Гарри спиной, но, успев защититься от первого заклинания Беллатрикс, пропустила его разоружающее.
Гарри схватил три вылетевшие из ее рук палочки - Тома, Виктора и ее собственную.
Беллатрикс добила девицу Ступефаем и кинулась к Темному Лорду, шедший за ней Долохов проверил пульс у Тонкс. Она была жива, но без сознания. Теперь имена своих союзников она наверняка назовет под пыткой.
Гарри бросил взгляд в сторону Виктора, о котором успел забыть. Он все еще был без сознания, но упал удачно, и Гарри сомневался, что тот что-то повредил себе.
Беллатрикс тяжело задышала.
Гарри боялся повернуться ней, но Долохов смотрел на нее и тело Лорда. Видимо, она как-то дала ему понять, что тот мертв.
Гарри уже почему-то не чувствовал всепоглощающего ужаса, как несколько минут назад, когда пытался зажать рану. Несостоявшаяся дуэль успокоила его, заставила задуматься о том, что делать дальше. Как хорошо, что нет времени переживать. Боль могла свести с ума.
- Что мы будем делать? - спросил Тони, со страхом смотря на Гарри. - Я не хочу в Азкабан.
Никто не хотел.
Но сейчас это волновало Гарри мало. Он знал, что на самом деле душа Тома не покинула этот мир. Через несколько месяцев, при должном старании, Том снова будет с ними. Однако даже его временную смерть Гарри отказывался принять, отказывался смотреть на его мертвое тело.
Вместо этого Гарри рассматривал палочки в своих руках. Он хорошо знал палочку Тома, почти как свою. Палочка девицы была самая обычная. А вот палочка Виктора, та самая, которую он привез из Англии... на ней было маленькое клеймо Даров Смерти. Гарри на него насмотрелся, пока Виктор вел свои исследования, и ни с чем бы не перепутал.
У Виктора была Старшая палочка, которую он, очевидно, получил от Дамблдора.
Гарри содрогнулся от злости. Вполне ясно, что Виктор видел в этой палочке оружие против Тома. И словом об этом при Гарри не обмолвился.
Дамблдор отдал Гарри мантию невидимку, потом Тому - кольцо, а Виктору - палочку. Мог ли старик полагать, что рано или поздно один из них троих соберет у себя все Дары, учитывая, насколько они погрязли в своем любовном треугольнике?
Вероятно, мог хотя бы надеяться на это.
Гарри смутно уже помнил их последний разговор. Что-то Дамблдор говорил о том, что не стоит торопить свою смерть. Но Гарри тогда невнимательно отнесся к его словам.
Но вот девица пять минут назад совершенно ясно сказала, что Дамблдор надеялся, что его приемники сначала уничтожат хоркруксы, одним из которых был Гарри, а потом самого Лорда. Можно ли было предположить, что дав Гарри шанс получить все Дары смерти, он дал ему шанс выжить после извлечения хоркрукса? Ведь и они тоже были символом бессмертия.
Гарри не знал ответов на свои вопросы. Вряд ли теперь их знал хоть кто-то.
Но Гарри был теперь Хозяином смерти, а рядом с ним умер его любимый человек.
Он заставил себя развернуться и посмотреть на окровавленное тело в руках Беллатрикс.
По спине прошла волна мурашек от воспоминаний о том, что он испытал несколько минут назад. Ему было так страшно, одиноко. Он разрывался от любви, когда смотрел Тому в глаза и отчаянно боялся, что это в последний раз. Гарри не смог бы без Тома жить.
Вероятно, это ощущение было обманчиво, потому что когда-то ему казалось, что он не может жить и без Сары. Но, на самом деле, привыкать к жизни без Тома пока и не было необходимости.
Оставалось только надеяться, что непосредственное присутствие всех Даров не было необходимо, потому что мантия-невидимка оставалась дома.
- Пожалуйста, - тихо попросил Гарри. - Пожалуйста!
Он направил волшебную палочку на Тома.

Глава 78

Глава 78

Тому уже приходилось умирать. Это был не самый приятный опыт, что тогда, что сейчас, но теперь он был огражден от сюрпризов. Ему так казалось.
Он заподозрил неладное, когда Гарри начал флиртовать, но ему было любопытно, кто и чего так добивается, поэтому Том позволил увлечь себя в ту комнатушку. Он думал, что Гарри просто заколдован или опоен. Что с ним могло произойти за несколько минут в туалетной комнате?
На Гарри нельзя было наложить Империус. Слишком уж сильна была у него воля, но всегда существовали приворотные зелья, веселящие чары и прочая ерунда, действие которой оставалось краткосрочным, но его было очень трудно избежать.
В любом случае, Тому казалось, что он с легкостью одолеет любые неприятности и любое количество врагов. В его жизни было не так много радости, он цеплялся за каждую капельку веселья, даже если не признался бы в этом ни окружающим, ни себе.
То, что перед ним метаморф, Том понял слишком поздно. Губы даже заколдованного Гарри были слишком сладки, а он никогда не отличался добродетелью, чтобы избегать подобных украденных удовольствий.
Он был слишком легкомыслен и собственные вечно державшие его в узде нормы стали его концом. Том контролировал себя настолько сильно, что единственная слабость буквально убила его.
Волшебник с лицом Гарри воткнул в его тело меч Гриффиндора, старинный артефакт, который мог сразить почти что угодно. Том читал о нем, но меч был утерян столетия назад, что вносило его в ряды артефактов, которые на самом деле могли и вовсе не существовать.
Было больно и обидно, его терзала досада, но все, что ему оставалось, это слушать ласковый голос его любимого Гарри, который уверял, что все кончится хорошо.
Он успел услышать начало разговора Гарри с метаморфом прежде чем умер. Ему оставалось только надеяться, что Беллатрикс явится вовремя, чтобы защитить Гарри.
Том не сомневался, что останься Гарри цел - они смогут вернуть тело уже через несколько месяцев. Не говоря уж о том, что, прикрываясь влиянием и популярностью Гарри, его Пожирателям, вероятно, удастся за пару месяцев не растерять все то, что он собрал из осколков в последние пять лет.
Что-то сделать сейчас было не в силах Тома. Он будет иметь дело с ситуацией, когда выкарабкается с того света - через пару часов.
От мысли, что придется опять где-то скрываться, вселяться в мелких животных и, возможно, снова годами ожидать случая вселиться в человека и получить шанс сварить зелье, его передернуло. Ну, по крайней мере, теперь он знал, как варить нужное зелье, где находится философский камень, и кому точно можно доверять. Лишь бы ни Белла, ни Гарри не угодили в Азкабан.
Только бы Гарри не умер. Потому что тогда... Том не знал, что тогда, но...
Проклятый меч Гриффиндора. Всегда остаются какие-то «но», что бы ты ни делал для собственной безопасности - сила материнской любви, сила твоей собственной любви, от которой теряешь бдительность, словно мальчишка. Почему любовь делала сильными других, а не его?

***

В посмертии он очутился на вокзале Кингс-Кросс, как и в прошлый раз. Пустой зал - символ перепутья, на котором он оказался. Том мог хотя бы кусочком души отправиться далее, на тот свет, чтобы ни скрывалось под этими словами. Возможно, его ждал Ад. Хотя он с детства скептически относился к христианским догмам. Но он мог и вернуться в мир живых. Для него поезда ходили в обе стороны. Он не знал, все ли попадали сюда или только он из-за своей уникальной ситуации. Вероятно, для кого-то посмертие было цветистым лугом или комнатой в родном доме. Такую информацию не пишут в книгах.
В прошлый раз в этом зале Том встретил свою мать. Она была совсем не такой, какой он ее себе представлял. Тихая, пугливая, но удивительно злющая. Она была рада услышать о том, каким он стал, но сожалела о разделенной душе.
На вкус Тома мать была слишком слаба и характером, и волшебными способностями. Впрочем, кого еще могла вырастить жалкая семейка Мраксов? Однако сегодня он ждал встречи с ней в нетерпении. Хоть какая-то польза от смерти. Ему хотелось поговорить с ней о Гарри. Потому что больше никому о своих чувствах он сказать не мог, даже если все о них знали. Кроме того, она, вероятно, лучше всех поняла бы его намерение избавиться от Виктора.
Однако на скамеечке для встречающих его ждала вовсе не Меропа, а Дамблдор. Том сбился с шага и на секунду остановился, но потом подошел к старику. Он не собирался удирать или держаться подальше. Даже в посмертии он не даст никому думать, что он боится чертового Дамблдора!
- Здравствуй, Том, - сказал ему тот. - Не ожидал встретить тебя.
- И я тебя, Альбус, - заверил его Том, бесцеремонно усаживаясь рядом. - Судя по всему, твои друзья решили сначала убить меня, а потом взяться за хоркруксы. Не самое умное решение. Как только вернусь, передавлю их, как мышей.
Он сжал пальцы в кулак, представляя в них хрупкие шейки членов Ордена.
Дамблдор тяжело вздохнул.
- Поэтому я и говорил им сначала уничтожить хоркруксы. Боюсь, они ожидали от этой твоей смерти такого же эффекта, как и в прошлый раз. Они не учли, что у тебя уже есть опыт, да и ты изменился.
Том, нахмурился, не понимая, что имел в виду старик. В чем он изменился? Отчего эффект от его смерти изменится? Неужели имеется в виду эта чертова любовь? Ведь так и есть. Он научился любить и доверять. Он доверил другому человеку секрет своего бессмертия.
- Откуда ты знаешь, что они охотятся за хоркруксами? - спросил между тем Дамблдор.
- Было бы странно, если бы ты не оставил никому этого наследства перед смертью. К тому же Тонкс рассказала Ремусу, тот Сириусу, а Сириус Гарри и Виктору. Чудесная вещь - дружба, - он иронично усмехнулся. - Им не победить, Альбус.
- Рано или поздно найдется сила, которая тебя сломит, Том.
Том усмехнулся.
- Да, ты о своей бесценной любви, очевидно.
- Ты все еще не веришь в ее силу.
- Дважды будучи повергнутым ею? - переспросил Том. - Я верю в любовь, Альбус.
Тот посмотрел на Тома несколько удивленно.
- Дважды?
- Эта девчонка-метаморф подкралась ко мне с мечом Гриффиндора, притворившись Гарри. Я ему доверяю.
Он никогда не сказал бы такого никому из живущих. Впрочем, некоторые вещи нет необходимости произносить вслух. В способность Тома любить и доверять, пусть даже и одному единственному человеку, не верил до сих пор только Дамблдор.
Они немного помолчали, пока Дамблдор оценивал для себя сказанное.
- Иногда я думаю, что мы зря распределяем детей на факультеты. Есть что-то неправильное в том, как наши традиции навязывают им социальные роли. А потом мы удивляемся тому, что гриффиндорцы предают, не верим слизеринцам, когда они совершают благородные и самоотверженные поступки, сердимся, когда равенкловцы не догадываются об очевидном, и терпим поражение, если хаффлпаффцы жестоки и храбры.
- К чему это?
- Тонкс - хаффлпаффка, а ведь меч может использовать только истинный гриффиндорец. Никогда не думал, как все могло обернуться для тебя, если бы ты попал в Гриффиндор?
- У меня никогда не было их самоотверженной смелости.
- Думаешь, Питер Петтигрю храбр? Я очень давно не видел его, не берусь судить.
Том искоса посмотрел на Дамблдора, пытаясь понять, о чем говорит старик. Вряд ли предлагал Тому переформировать Хогвартс. Ему тоже не нравилось факультетское деление, особенно после того, как он увидел иную систему в Дурмстранге, однако ломать тысячелетние традиции не хотелось.
- Если бы я попал в Гриффиндор, думаешь, я был бы лучше?
- Только представь весь твой ум и могущество, направленное в мирное русло, - улыбнулся Дамблдор. - Амбиции точно так же свойственны Гриффиндору, как и Слизерину. Но, может, они научили бы тебя любить и ценить жизнь, как Гарри научил. Только раньше. До того, как мы с тобой стали врагами.
- Гарри один такой. К тому же дело не только в нем, но и в слезах феникса, которые излечили мой разум и мою боль. Наверное, даже в большей степени, чем я полагал изначально. Я никогда не понимал, что болен.
- Мне жаль, что я был слишком молод тогда и не понял тоже, - кивнул Дамблдор. - Я подозревал тебя тогда, когда следовало помочь тебе.
- Подозревал справедливо, - усмехнулся ему Том. - Так что, ты теперь простил мне все мои грехи?
- Ты вряд ли нуждаешься в моем прощении. Я теперь никак не могу повлиять на мир живых, кроме как дать тебе последнее напутствие.
- И в чем же оно?
- Позволь себе любить, не смотря на то, что любовь дважды повергла тебя. Потому что именно любовь тебя и возвеличит вновь.
Том задумался, а потом кивнул.
- Если Гарри останется жив, он спасет меня. Потому что любит. И он любит, потому что я показал ему мою хорошую сторону. Я в этом не сомневаюсь. Но что тебе с этого? Разве ты не ждешь с нетерпением, когда я умру?
- Думаю, пройдет много времени теперь, пока ты снова посетишь посмертие, - печально улыбнулся Дамблдор. - А Гарри обещал мне сдерживать тебя, если ты зайдешь слишком далеко. И я верю, что он сдержит слово.
- Понятие Гарри о «слишком далеко» сильно отличается от твоего.
- Но и от твоего тоже, - возразил Дамблдор. - Я рад, что ты так изменился Том. И рад тому, что мой совет о любви запоздал. Так скажи мне, ты отдал Гарри кольцо своего деда?
- Да. При чем тут это?
Дамблдор кивнул в сторону и, переведя взгляд туда, Том увидел на их вокзале Ее.

***

Время вокруг остановилось. Гарри все так же стоял посреди комнаты с поднятой волшебной палочкой, Беллатрикс неподвижно застыла с окровавленным телом на руках, а Долохов замер на середине движения. Пленница и Виктор все так же были оглушены.
Гарри почувствовал, как в комнате появился кто-то еще и опустил волшебную палочку. Стало очень холодно, и подол его мантии покрылся инеем. Он медленно повернулся и посмотрел в знакомое лицо.
- Это работает так? - хриплым шепотом уточнил Гарри. - Я пытаюсь сделать что-то, используя твои Дары, и ты появляешься?
Она кивнула.
- Ты могла бы использовать другое тело.
- Я не использую тело, - сказала она. - Каждый видит меня как самого дорогого умершего человека.
Саре совсем не шли ни серая мантия, ни равнодушное выражение, застывшее на лице, ни безэмоциональный голос. Гарри было дурно смотреть на нее. Он прекрасно осознавал, что перед ним не Сара, хотя даже после семи лет в волшебном мире казалось невероятным, что можно вот так лицом к лицу столкнуться с самой Смертью. Но смотреть, как девушка с этой внешностью двигается и говорит, даже после трех лет разлуки было больно.
- Ты поможешь мне?
Она посмотрела на Тома.
- Ты Повелитель смерти, решать тебе, - ответила она.
- Я хочу вернуть Тома. Нет, мне нужно вернуть его.
- Тебя не пугают последствия?
- Какие?
Она вытянула руку и указала пальцем на Виктора. Это выглядело жутко.
- Ты хочешь забрать его взамен? - дрогнул голос Гарри. На такое он был не готов.
- Нет. Но если ты вернешь своего Тома сейчас, у вас с Виктором не будет шанса. Если же помедлишь, у вас будут месяцы, а по твоему желанию - годы. Ты ведь сможешь взять всю власть Темного Лорда в свои руки. Ты умеешь руководить людьми. Не будет судов, как прошлый раз, не будет Азкабана для твоих друзей. Не будет даже опасности пыток, которые так любил твой Том. Будет трудно, но, мой Повелитель, ты будешь счастлив, разрубив этот узел.
Гарри даже не колебался.
- Что за глупости ты говоришь? Нельзя просто убрать человека в коробку, как сломанную куклу, а через годы снова достать. Я не буду счастлив, если подведу Тома. У него, кроме меня, никого нет. Если я предам его, это будет хуже, чем предать любого другого человека.
- Даже Виктора?
- Я не предаю его. Это не похоже на то, что я выбираю жизнь одно из них. Они оба будут живы. И если в итоге мы не сможем быть вместе, Виктор найдет утешение в семье, друзьях. Он не одинок.
Она смотрела на него мгновение в безмолвии, словно рассчитывала, что он передумает.
- Что ж. Ты сделал свой выбор, Повелитель.
Она вдруг улыбнулась ему так, как когда-то улыбалась Сара. Ярко и с неподдельной любовью.
Может, стоило задержать ее, спросить про интриги Дамблдора, про то, почему он не смог стать ее Повелителем и спастись, но у Гарри голова другим была занята.
Мир вокруг пришел в движение, она исчезла, а Том вдруг дернулся на руках у Беллатрикс.
- Целителя, срочно! - крикнул Гарри Долохову, и тот суматошно сорвался с места.

Виктор очнулся на кровати в собственной комнате. На улице было все еще темно, а в помещении горела только одна свеча. С момента, когда он потерял сознание, видимо, прошло не больше часа.
Рядом с кроватью сидел Гарри. Он задумчиво смотрел куда-то вверх и загибал пальцы, что-то подсчитывая, но стоило Виктору зашевелиться, Гарри придвинулся к нему ближе.
- Как ты?
- Нормально. Обычные последствия Экспеллиармуса, - проворчал Виктор. - А ты как? Что там произошло? Темный Лорд?..
Гарри покачал головой. И в сердце Виктора на мгновение вспыхнула надежда, но тут же угасла.
- Он жив, хотя пока что без сознания. Рана очень тяжелая.
Виктор ничего не сказал. Гарри выглядел виноватым.
- Та девушка... Ах, она же вырубила тебя. Второй «я» оказался девушкой-метаморфом. Она племянница Беллатрикс, ее начали допрашивать, но она отравилась. Как в шпионском романе каком-то, представляешь?
- Сочувствую ей.
Виктор и в самом деле ей сочувствовал. Он сам хотел бы попытаться убить Темного Лорда, однако ему никогда не хватало на это решимости, а может, и смелости. Ворваться в логово врагов, бесстрашно вонзить меч в сильнейшего темного мага поколения... Девица не могла не понимать, что ей не дадут после этого уйти. Она была готова встретить свой печальный конец.
Гарри кивнул.
- Я могу понять, почему она покушалась на Тома, но не собираюсь жалеть ее.
- Разумеется.
- Я не пожалел бы никого, кто покушался бы и на тебя, - справедливо возразил Гарри. - Но я хотел поговорить не о ней.
- О нас, - откликнулся Виктор. - Мы ведь не договорили.
Гарри помолчал, словно в последний раз взвешивал то, что собирался произнести.
- Эта девушка убила Тома. Она его действительно убила. У меня была возможность подарить нам несколько лет без него. Но я не воспользовался ею, - признался он.
- Не понимаю.
- Ты знаешь, этот меч мог убить только тело, но не душу. Душа Тома всегда в безопасности со мною. Но если бы тело умерло, Тому понадобилась бы помощь, чтобы возродиться. Как в прошлый раз.
- Чтобы возродиться быстро, ему нужна была твоя помощь, а без нее он мог уйти на десятилетия, - наконец сообразил Виктор. - Десятилетия, которые мы могли в безопасности провести вместе. Да еще и найти лекарство от твоего бессмертия.
- Все это время он провел бы в мучениях, осознавая совершенное мною предательство.
Виктор немного помолчал, потом кивнул.
- Ты можешь не пояснять. Я знаю, что ты не мог поступить иначе. Но ты сказал, что он жив сейчас.
Гарри достал из кармана мантии палочку, которую Виктор тут же узнал. Сердце дрогнуло от тревоги. В этой палочке заключалась не только ложь Виктора, но и опасность Тому. Две вещи, которые Гарри так просто не пропустил бы мимо себя.
- Когда девчонка разоружила тебя, она стала хозяйкой палочки. Потом ворвалась Беллатрикс, отвлекла ее, так что я смог победить девчонку. Теперь Старшая палочка моя.
- Ты так же хозяин перстня и мантии. Одно получил по наследству, другое в дар. Ты стал Хозяином смерти.
- Да.
- И как это было? - с неожиданной страстью в голосе поинтересовался Виктор. - Как она выглядела?
Он так долго изучал Дары смерти, что исследовательский интерес на несколько минут захватил его всего, заставив забыть о личной жизни.
- Она пришла ко мне в образе Сары. Было жутко.
Виктор неожиданно засмеялся.
- Только не говори мне, что даже Смерть в образе Сары потребовала, чтобы мы расстались.
- Нет, она сказал мне не оживлять Тома. Я не послушал ее.
- Ты изменил свое мнение, едва не потеряв его? Хочешь развестись со мной и остаться с ним?
- Нет, я не буду разводиться с тобой, пока ты сам не потребуешь. Сам знаешь, какая это длительная и сложная процедура. Пусть это малодушно, но ни я, ни мировая обстановка сейчас к этому не готовы. Но и вместе с тобой я больше не буду.
- Как это понимать?
- Если бы такой меч вонзили в тебя, ты бы умер. Но кому нужно втыкать в тебя мечи? Если бы я для тебя был просто главным старостой Дурмстранга, как для сотен других студентов, ты был бы просто игроком в квиддич. Тебе бы враги такого изощренного ума и мстительности не попались бы на пути. Твоей жизни ничто не угрожало бы. Я уже много месяцев полностью осознаю свою вину. Но, видишь ли, просто мучиться своей виной было легче, пока ты был непогрешим.
- Что?
- Мне казалось, что я центр твоей вселенной, что ты идеален, что ты, в отличие от Тома, никогда не пожертвуешь мной, никогда не солжешь мне. Но ты ведь хотел достать хоркрукс из меня любой ценой...
- Не ценой твоей жизни.
- Чем это отличается от отравления, которое Том предпринял в Хогвартсе? Он тоже был уверен, что никакого риска для моей жизни нет.
Единственным оправданием Виктора было то, что он так ничего и не предпринял. Но он промолчал, потому что его бездействие было не от недостатка желания, а от недостатка знаний. И обвинение во лжи, хотя бы насчет Старшей палочки, было справедливым.
- И это все? Разве ты не прощал ему большее?
Гарри наклонился и погладил его по лицу.
- Но именно за то, что ты другой, я и любил тебя. Как бы эгоистично это ни звучало. Кроме того, как ты думаешь, стал бы ты таким человеком, как сейчас, если бы не я? У меня такое ощущение, как будто я сломал, запачкал, чуть ли не убил единственного доброго и честного человека из тех, кого знал.
- Я уже устал тебе говорить об этом. Все, что я сделал, не твоя вина, а мой собственный выбор.
- Мне не стоило ставить тебя перед этим выбором. Сейчас кажется, будто афера Игоря с моим похищением обернулась к лучшему. Не случилось противостояния, которое могло стать кровавым, между мной и Волдемортом. Но плата за эту аферу, за нашу ложь - это жизнь Сары и твоя жизнь.
- Я жив.
- Жив, но ты ли это. Пожалуйста, подумай об этом.
На Виктора вдруг накатила жуткая усталость. Не то чтобы он сам ни разу не задумался об этом. Бывало, лежал в постели без сна часами, когда горячечные мысли о Дарах смерти и хоркруксах сменялись на воспоминания о прошлом, когда он просто играл в квиддич и никому не хотел зла. Он почувствовал себя лягушкой в молоке. Или это их отношения были лягушкой в молоке?
- Мы должны разрубить этот узел.
- Так почему же он разрубается в пользу Темного Лорда?
- Потому что именно у него хватило бы дури разрубить этот узел так, что полетели бы во все стороны кровавые ошметки. Я знаю, что мы будем скучать друг по другу, но это же будет не конец. Я уверен, что тебе в жизни еще суждено влюбиться. Суждено защитить начатую диссертацию, совершить какое-нибудь открытие. Может, совместно с Гермионой начать, наконец, исследования того, чем магглорожденные отличаются от чистокровных, и почему у них не выходит Исконное? волшебство. В мире столько путей для тебя. Ограничиваться борьбой за меня это глупо! Точно так же и я не должен считать любовь высшим приоритетом. Она важна, но не должна стать барьером для дальнейшего развития личности и получения знаний. В этом вина Тома или моя, но наши отношения с тобой стали этим ограничителем.
Гарри не стал уточнять, что повязан с Темным Лордом на веки вечные. Из-за общего бессмертия, души, пророчества. На сердце было горько от слов, которые он говорил Виктору, и от того, что довелось недавно пережить. Но одновременно с него словно огромный камень свалился.
Виктор смотрел на него со смирением и принятием. Они всегда прекрасно понимали друг друга. Главное, он видел, что Гарри на этот раз точно готов был сдаться, с гораздо большей готовностью, чем пару лет назад. Даже если Виктор хотел остаться в ловушке их отношений навечно, он понимал, что Гарри пытается ему сказать, и отчасти был согласен.
- Говорят, если любишь кого, отпусти. И это про нас с тобой. Теперь больше не совершай глупых поступков, не ищи меня, не ищи смерти для Тома. Забудь и живи для себя. Мои слова во время нашего первого расставания после четвертого курса были опрометчивыми и не серьезными, но теперь все не так. Я больше не приму тебя назад, чтобы ты не говорил и не делал.
Гарри встал и, наклонившись к постели, последний раз поцеловал Виктора в лоб.
- Прощай, любовь моя, и будь счастлив.
Виктор чуть приподнялся, схватил Гарри за шею, на мгновение прижался к его губам своими.
- Как хочешь, - сказал он. - Я люблю тебя, поэтому последую твоим указаниям. Просто помни об этом. Мы все еще остаемся женатыми, и я буду ждать тебя.
Он не был уверен, говорит ли это потому, что действительно так думает или потому что должен это сказать.
Он заметил, что у Гарри глаза увлажнились. Тот явно хотел сказать, что ждать не надо, но понял, что сейчас это будет неуместно. Гарри кивнул и вышел.
Виктор знал, что за дверями Гарри заплачет. Ему и самому очень хотелось. В комнату зашла мама, села на место Гарри и прислонила голову сына к своему боку.
- Все он правильно сделал, - сказала мама. - Вы с самого начала не очень-то друг другу подходили. Но все-таки... поплачь, мой милый.
Виктор ткнулся ей носом в бок. Почему-то на душе стало легче. Он действительно все еще любил Гарри, но внезапно убрав его из центра своей вселенной, Виктор обнаружил вокруг еще много красивых звезд.

***

В гостиной Гарри ждали Долохов и Рудольфус. Отец и старший брат Виктора пытались поддерживать с ними вежливую беседу, но выходило не очень. У Пожирателей сейчас было не самое лучшее настроение.
Они тут же встали, стоило Гарри спуститься.
- Идем домой?
Гарри кивнул. Ему не хотелось произносить ни звука.
Долохов и Лестрандж были здесь в качестве его телохранителей. Гарри и раньше-то редко разрешали выходить без сопровождения, а уж когда Лорд был в таком подвешенном состоянии, и подавно.
У Гарри была мировая слава и популярность, которой в волшебном мире не было ни у кого. Но он ни в знаниях, ни в магических умениях не мог сравниться с Темным Лордом. Учитывая их разницу в возрасте, все это прекрасно осознавали. Однако сейчас Гарри был единственным щитом, которым Пожиратели смерти могли закрыться ото всех невзгод. Они ужасно боялись повторения событий восемьдесят первого года. Пока Волдеморт был ранен и слаб, его сторонники оказывались под ударом.
И тогда, и сейчас проблему можно было решить, выбрав другого лидера, хотя бы временного. В восемьдесят первом они этого сделать не могли. Ссорились и боялись. Сейчас Волдеморт словно бы огласил им свою волю.
Что бы там Гарри не думал о своем положении - он воображал, что его считают то ли подстилкой, то ли эскортом, для окружающих он был Волдеморту если не равным партнером, то самым доверенным лицом.
Пожиратели смерти, по крайней мере, Ближний круг, который знал о произошедшем, готовы были подчиняться Гарри, даже осознавая, что в знаниях и умениях он уступает не только Волдеморту, но и некоторым из них. Он был удобным компромиссным лидером. Волдеморт, очнувшись, не рассердится на него, даже заподозрив в попытке отнять власть. Они сами не чувствовали по отношению к Гарри духа соперничества. Если Рудольфусу поклониться, например, Долохову не позволила бы гордость и наоборот, то тут была совсем другая ситуация. Опять же, мировые лидеры гораздо охотнее стали бы разговаривать со всемирно известным и очень популярным молодым человеком, а не с беглым узником Азкабана.

Перед уходом из дома Крамов Гарри на мгновение задержался, неловко посмотрев на отца и брата Виктора. Они так и не стали для него хоть сколько-то близкими людьми за те четыре года, что Гарри встречался с Виктором. Ему нечего было им сказать.
Гарри был уверен, что странное чувство стыда не позволит ему когда-либо переступить порог этого дома снова.

***

Том очнулся от того, что его лоб протирали теплым влажным полотенцем. Прикосновение было очень приятным. За ним стояла любовь и забота. Он не помнил, чтобы кто-то когда-то так с ним обращался. Когда он болел в детстве, нянечки в приюте не могли позволить себе уделить ему лишнее время. Позже он скрывал болезни как свою величайшую слабость. Но сейчас Том даже не мог вспомнить, когда последний раз болел. Ритуалами он давно укрепил свое тело.
Том открыл глаза и посмотрел на человека, который подарил ему такие чудесные ощущения. Рядом с ним на постели сидела Беллатрикс. Она немного безумно и с облегчением посмотрела на него.
- Милорд очнулся, - сообщила она, посмотрев в угол комнаты.
Том перевел туда взгляд и увидел Гарри с книжкой. Тот теперь тоже смотрел на Тома.
Какую-то секунду, пока не открыл глаза, Том думал, что столько заботы может исходить только от Гарри, однако теперь он понял, что это была глупая мысль. Гарри никогда не знал семейного тепла точно так же, как и сам Том. Ему бы и в голову не пришло сидеть и обтирать кого-то влажным полотенцем.
Однако взгляд Гарри тут же согрел его нежностью, тревогой и заботой. Книга была отброшена в сторону и забыта. Гарри согнал Беллатрикс и сел на ее место, неловко коснувшись руки Тома.
- Как ты?
- Боли не чувствую. Долго я пролежал? - спросил он. Несмотря на ясность мысли, язык слушался плохо. Том почувствовал досаду и раздражение. Ему не нравилось быть слабым, пусть даже перед людьми, которым можно было полностью доверять.
- Три дня. Целитель держал тебя на зельях, чтобы процесс заживления раны прошел быстро и безболезненно. Полежишь сегодня денек и будешь в полном порядке.
- Что там творится?
Он неловко махнул рукой в сторону окна, подразумевая события в мире.
- Мы никому не сказали, что с тобой что-то случилось, кроме нескольких доверенных лиц, - поспешил успокоить Гарри. - Я появился на приемах, которые было необходимо посетить. Все были немного удивлены, что я без тебя, но ничего более. Остатки Ордена Феникса попытались распространить слухи о твоей смерти, но у них пока ничего не вышло. Даже если кто-то и усомнился, слишком мало времени прошло. Если ты выйдешь куда-то завтра, они тем более потерпят неудачу.
- Неотложные дела?
- Ничего, с чем я не смог бы справиться без тебя.
Том попытался приподняться, но Гарри осторожно надавил ладонями ему на плечи. Очень хотелось пить, но стыдно было просить об этом. Гарри как-то сам понял. Он поправил под Томом подушку и протянул ему стакан. Прохладная вода смягчила горло. Том даже зажмурился от удовольствия.
Беллатрикс что-то тихо сказала Гарри, а потом вышла из комнаты.
- Что ты сделал и как? - спросил Том, как только они остались одни.
Гарри секунду колебался, а потом ответил вопросам на вопрос:
- Что ты знаешь о Дарах смерти?
- Не много. Сказку читал.
Гарри собрался с мыслями, а потом рассказал ему то, что знал, что домыслил сам, что понял из событий трехдневной давности. Том не знал, но его мысли были созвучны с мыслями Гарри. Он подумал о том, что и после шестидесяти лет в волшебном мире можно увидеть нечто настолько потрясающее, что с трудом в это поверишь.
- Она пришла к тебе в образе Сары. Я увидел мать.
- Странно осознавать, что ты можешь быть привязан к кому-то. Кроме меня.
Том неловко засмеялся.
- Я не привязан к ней. Я даже никогда не видел ее, пока она была жива. Но в детстве мечтал поговорить с ней хоть раз. Мечта сбылась.
- О! Том. Иногда меня шокирует твоя жестокость, но иногда твоя человечность.
Том скривил уголок рта в пародии на улыбку.
- Хотел бы я сказать - это все проклятые слезы феникса в зелье возрождения, но правда в том, что я всегда хотел поговорить с ней.
Гарри наклонился и поцеловал его в лоб.
- Полежишь со мной? - предложил Том. В этом предложении не было никакого второго смысла. Том сейчас был ни на что, кроме лежания, не способен.
Гарри сходил за книгой, а потом лег рядом.
- Чуть позже, когда эффект зелья еще больше рассеется, я тебя покормлю.
Словно он был маленьким ребенком.
- Хорошо, - кивнул Том и прислонился головой к боку Гарри. Это было очень похоже на то, как Виктор опирался на свою маму. И еще раз укрепило Гарри в его решении. У Виктора была мама, к которой можно было прислониться, у Тома же были только мечты о ней и Гарри. Не смотря на искреннюю преданность Беллатрикс, ее наибольшую близость и почти дружбу с Томом, она для него была лишь лучшей из слуг. Равным и любимым был только Гарри.
Том лежал с закрытыми глазами. Возможно, задремал.
- Я порвал с Виктором.
- Я знаю.
Гарри рассмеялся из-за такого самоуверенного ответа. Атмосфера была какой-то неестественно уютной. От этого на глаза слезы наворачивались.
Но между ними больше не было никакой лжи, никаких недоговорок, никаких причин ненавидеть друг друга. И целая вечность впереди.
Гарри все еще не хотел быть бессмертным и не хотел видеть, как умрут все его близкие. Не очень хотел остаться с Томом и его безумием навечно. Он все равно собирался найти лекарство. Почему-то казалось, что теперь, когда придет срок, Том легче воспримет идею о смерти. Нужно лишь подождать чуть больше, чем длится жизнь обычного волшебника.
Гарри опустил книгу и прижался своими губами к его губам.

Глава 79

Эпилог

Друэлла пригласила Гарри на Новогоднюю вечеринку в Дурмстранг. Его каждый год приглашали, но после того как он окончил школу, последние лет пятьдесят, Гарри эти приглашения не принимал. И Тома тоже просил их игнорировать. Не потому, что ему не хотелось посетить свою альма-матер или он не хотел насладиться горьким послевкусием тоски по своему юношеству. Хотел.
Однако в Дурмстранге жил Виктор. Двенадцать лет назад он и вовсе стал директором. Первоначально у него не было желания посвящать свою жизнь детям. Он жил в Дурмстранге ради Гарри, потом по приказу Темного Лорда, потом просто привык. Он успел побывать преподавателем астрономии, трансфигурации и темных искусств. Защитил несколько научных работ.
Насколько Гарри знал, Виктор был по-прежнему одинок. Они оставались женаты, но вопрос о разводе никто так и не поднял. Все кто знал, старались об этом не вспоминать, а может, за пятьдесят лет действительно позабыли. Их кольца так и хранились в каком-то тайнике у Тома.
Гарри просто старался с Виктором лишний раз не пересекаться. Не от стыда, не из-за подавленного чувства привязанности. За долгий срок все это успело развеяться. Первое время было тяжело без его поддержки и внимания, но Гарри справился и искоренил в себе эту слабость. Если случалось что-то действительно пугающее и опасное, Том тоже мог поддержать хоть и своеобразно, но ничуть не хуже.
Дело было в том, что Виктор старел.
Все вокруг старели, Гарри никак не мог к этому привыкнуть.
Вот и Друэлла, его верная помощница и правая рука, недавно заговорила с Гарри о том, что ей трудно выполнять свои обязанности. Она была его на два года младше, Друэлле исполнилось только шестьдесят шесть. Волшебники стареют гораздо медленнее магглов, но это не могло спасти ее в таком возрасте от морщин, седых волос и некоторых старческих немощей.
Гарри давно привык к ее морщинистым рукам и складкам у губ, но это не отменяло того, что она выглядела как бабушка, а он с семнадцати лет не постарел ни на день. Это не могло не беспокоить и ее. В самом начале, сразу после школы, выходить в свет вместе было весело. И хотя интеллектуально они развивались на равных, им всегда было о чем поговорить и что обсудить, но со временем появилась неловкость. Друэлла стала выглядеть как его старшая сестра, потом как мать. Не она одна. Постепенно Гарри стал неестественно выглядеть в кругу своих друзей.
К тому же у них менялась работа, рождались дети, потом внуки, поэтому переменились и жизненные интересы. Игрушки, болезни, оценки и первые влюбленности отпрысков стали волновать их куда больше политических перемен или научных исследований.
Гарри все еще общался с ними, дорожил ими. Он знал, что они не покинут его в ближайшие лет тридцать, а то и сорок, сколько им отпустила судьба. Однако непроизвольно отдалялся от них.
Найти новых друзей было тяжело. Интеллектуально ему было за шестьдесят и непросто оказалось найти общий язык с молодежью. У них были свои, странные, вкусы в музыке и литературе, несколько более безнравственные взгляды на одежду. Они еще не настолько погрузились в мир исследований магии, чтобы на равных обсуждать ее с таким специалистом, как он. Не говоря уж о бушующих в их телах гормонах и любовных страстях.
Гарри и в подростковом-то возрасте не увлекался сплетнями о том, кто на кого как посмотрел и кто с кем встречается. В его личной жизни все было просто до отвращения. Он и Том были вместе и все об этом знали.
Это, конечно, не значило, что они несчастливы вместе или им скучно. Том порой мог отколоть такой номер, что Гарри только за голову хватался, вопрошая бытие, откуда у пожилого по сути волшебника берутся в голове такие мысли? Однако взаимное притяжение, частенько выливающееся в страсть, уравновешивалось их глубинным пониманием друг друга и доверием, которое постепенно даже со стороны Гарри стало концентрироваться только на Томе.
Но с Томом, единственным другим вечно молодым волшебником, которого Гарри знал, было не обсудить проблему старения друзей. Том был социопатом и неудобств Гарри просто не понимал. Его волновало только присутствие Гарри рядом.

Не так давно Друэлла заговорила с Гарри о том, что ей нужна замена. Выполнять обязанности его правой руки и постоянной спутницы на вечеринках стало слишком тяжело. Это был не физический труд, поэтому Гарри считал, что она кривит душой, однако не стал возражать. Он не думал, что кого-то нужно удерживать при себе силой.
Тем более Друэлла не собиралась уходить прямо сейчас. Замену нужно было подготовить.
Гарри пытался избежать посещения Дурмстранга, как обычно. Однако Друэлла запротестовала. Она собиралась показать Гарри кого-то конкретного, однако боялась, что он поведет себя неестественно на собеседовании. Официальных же мероприятий для высшего общества волшебного мира юный кандидат не посещал. Он был полукровкой.
На самом деле, взглянуть на Виктора было страшно и любопытно. Он сыграл немалую роль в становлении Гарри как личности. И забыть его было невозможно, даже если Гарри больше не любил его.
Гарри никогда не жаловался на отсутствие внимания. С самого детства он был желанным гостем. А уж когда официально стал партнером Тома, получил вдвое больше почета. Сейчас, в объединенной властью Тома магической Европе Гарри был вторым по важности лицом. Он не был Темным Лордом, однако его приказов слушались так же, как приказов Тома.
На людях Гарри и Том всегда соглашались друг с другом, только наедине позволяя себе жаркие споры, в том числе о любых изменениях в обществе. Том ненавидел магглов и магглорожденных. Он не преследовал их целенаправленно, но никогда не упускал случая причинить им вред. В построенном Томом государстве явно проявлялось превосходство темных волшебников над остальными, но благодаря Гарри не происходило явной дискриминации или преследования магглорожденных и полукровок.
Как бы там ни было, а появление Гарри на Новогоднем балу в Дурмстранге вызвало настоящий фурор. К нему тут же потянулись люди, чтобы поздороваться.
Виктор вынужден был подойти.
- Приветствую, мистер Поттер, - спокойно сказал он, протягивая руку для пожатия.
Гарри иногда видел его краем глаза, но редко и издалека. Виктор постарел, как и ожидалось. Он стал еще коренастее. По-прежнему мог похвастаться хорошей выправкой. Он отрастил длинные волосы, которые большей частью уже были седыми, и интеллигентную бородку. Гарри чуть улыбнулся, потому что считал, что Виктор стал похож на Игоря.
- Не нужно быть таким официальным, - попросил Гарри. - Я рад видеть тебя.
Это были искренние слова. Гарри давно уже по Виктору не скучал, однако приятно было встретиться вновь и увидеть улыбку в его глазах. Гарри с облегчением понял, что во взгляде Виктора нет никакой тоски или отражения старой влюбленности. Только такая же радость от встречи с тем, кто когда-то был дорог.
Гарри кольнуло сердце от мысли, что можно было без страха встретиться и раньше, но он тут же вспомнил, что возможная привязанность Виктора не единственная причина их разлуки.
- Я тоже рад. Ты совсем не изменился.
- Боюсь, что так.
- Похож на одного из моих лоботрясов, - саркастично пошутил Виктор, Гарри притворно обиделся.
Друэлла, которую Гарри держал под руку, мягко освободилась.
- Отлучусь, чтобы поговорить кое с кем, - заявила она и отошла.
Может, Друэлла хотела дать им шанс на минутку уединения, чтобы они могли что-то вспомнить, что-то обсудить, но это было не то место, не то время, да и стоило ли им что-то обсуждать через пятьдесят лет?
К ним тут же подскочил юный Поллукс Блэк, младший и любимый внук Сириуса. Гарри он напоминал Мариуса в детстве, так что в память о былом он его нещадно баловал. Сам Мариус умер несколько лет назад. Поллукс был едва ли не единственным ребенком из окружения, который нормально относился к Гарри. Остальные чувствовали себя неловко из-за несоответствия внешности возрасту и социальному статусу.
- Дядя Гарри! - рявкнул Поллукс, перепугав нескольких взрослых, стоявших рядом и ожидавших возможности поговорить с Гарри. - Ты что здесь делаешь? Неважно! Рад тебя видеть! Хочешь, познакомлю с кем-нибудь?
- Сбавите тон, мистер Блэк, - с деланной строгостью попросил его Виктор.
Тот пристыженно посмотрел на директора, но тут же заулыбался. Из-за способности Сириуса превращаться в собаку, Гарри частенько ассоциировал Поллукса со щенком. Вот сейчас, казалось, парнишка завиляет хвостом. Гарри небрежно встрепал Поллуксу волосы на макушке.
- Я тоже рад видеть тебя, но иди, развлекайся и не обращай на своего старого дядюшку внимания.
Поллукс расхохотался шутке и убежал.
- «Старого дядюшку», - задумчиво пробормотал Виктор. - Все еще никакой надежды, Гарри?
Как приятно снова услышать от него свое имя. Удивительно, но даже пятьдесят лет спустя Гарри легко понял, что Виктор имел в виду таким неопределенным вопросом. Он неожиданно ярко понял-вспомнил, что они женаты. Но сложно было найти других столь же странно ведущих себя при встрече супругов.
- Ну, почему же? Надежда у меня есть. Просто жду, когда Том поймет, что смерть это просто очередное приключение для высокоорганизованного разума.
Виктор презрительно фыркнул. Темного Лорда он до сих пор недолюбливал и не верил, что тот имеет хоть какое-то отношение к «высокоорганизованным разумам». Гарри не знал, что долгие годы и до сих пор Виктор оставался в Дурмстранге по приказу Темного Лорда. Сразу после расставания с Гарри у Виктора была мысль вернуться в квиддич, но он не смог ее воплотить. Многие годы это было мучительно и скучно, но постепенно стало привычно. Сейчас Виктор свою работу даже любил.
Друэлла подошла слева, ведя за собой Лусию Малфой. Гарри не видел давнюю подругу несколько месяцев. Абри был редактором крупной газеты, а она домохозяйкой. Лусия редко выходила в свет. Их дети уже выросли и часто оставляли на нее внуков. Сейчас она здесь навещала старшего из них.
Следом за Лусией шли два мальчика-старшекурсника. Высокий и светловолосый Гиперион - как раз тот самый внук, Гарри его немного знал. У него на лацкане был приколот значок старосты школы. И худой темноволосый незнакомец - школьный ответственный за нравственность, судя по знакам отличия. Тот мальчик, которого Друэлла хотела ненавязчиво представить.
- Это Ирис Эпстейн, Гарри, - представила его Друэлла. - Очень хороший мальчик.
Гарри только недоуменно посмотрел на нее, потом на Виктора. Хотела ли Друэлла чего-то добиться от Гарри, предлагая себе на замену дальнего родственника Сары, которую сама в его сердце так и не смогла заменить? Но такие выкрутасы сработали бы лет сорок назад, не теперь. Гарри помнил Сару, но другие люди и более яркие события давно заглушили в нем и любовь к ней, и боль по поводу ее потери.
Но ему стало любопытно, зачем его познакомили с этим ребенком, зачем пытаются приблизить к нему. Друзья частенько пытались провернуть что-то выгодное для себя, пользуясь его властью и влиянием. Гарри давно привык к этому и считал такое естественным. Пытались ли Эпстейны в очередной раз сделать свой банк лидирующим, подкупив при этом Друэллу?
Стало любопытно, и Гарри решил немного поддаться Друэлле.
- Он, правда, примерный ученик и разумный член совета, - пробормотал рядом Виктор. - Не обращай внимания на фамилию. Присмотрись.
Могла ли Друэлла заранее договориться с Виктором? Когда-то Гарри решительно сказал бы нет, но теперь он Виктора совсем не знал, да и перед прощанием когда-то давно-давно Виктор уже был испорчен интригами, как Гарри ему сам и сказал.
Гарри милостиво принял приветствия перепуганного юноши, ожидая от него чего-то интересного в будущем. Может, он и правда был ловок и прилежен, но сейчас Гарри волновала только его возможность сделать жизнь несколько интереснее. Когда ты вечно юный и бессмертный партнер всемогущего Темного Лорда, это немаловажно.

***

Следующим вечером, усевшись у камина в свои любимые кресла, Гарри и Том обсуждали минувшие два дня, в которые по воле обстоятельств не виделись. Гарри рассказал про Друэллу и Эпстейнов. Том про очередной провал Драко на политической арене. Тот был наместником Тома в Англии, но не пользовался популярностью у своих сограждан. В отличие от континентальной Европы, которая приняла Тома неохотно, постепенно, но все же бескровно, островная Британия то и дело подкидывала сюрпризы.
На этот раз все обошлось закидыванием Драко тухлыми яйцами в ответ на предложение ввести некоторые дополнительные налоги на браки полукровок с магглорожденными. Это было частью распространения идеи всеобщей чистокровности - власти пытались мягко заставить чистокровок и полукровок не «загрязнять» свою кровь.
- Кстати, ты ничего не сказал про своего любимого, - насмешливо заметил вдруг Том.
- Про кого? - искренне озадачился Гарри.
Может, Том имел в виду Поллукса?
- Про Крама.
Гарри озадаченно моргнул, а потом расхохотался. Прошла куча лет, а Том все еще ревнует и серьезно задает подобные вопросы? Отсмеявшись еще и из-за обиженного выражения лица Тома, Гарри честно сказал:
- Было приятно встретить его. Очень жаль, что он постарел, но с бородой выглядит очень импозантно. Но, Том... уже очень много лет не он мой любимый, а ты.
Том посмотрел подозрительно.
- Но ты никогда не говорил этого.
- Что?
- Ты никогда не говорил, что не любишь его.
Гарри удивленно склонил голову к плечу. Он не обращал внимания, возможно, что и так.
- Что ж, ты все это время продолжал переживать?
Том неопределенно пожал плечами. Гарри тяжело выдохнул и пересел со своего места Тому на колени. Он осторожно поставил свой бокал на столик, а потом поцеловал Тома. За годы вместе Гарри перестал удивляться подобной зацикленности на - казалось бы - полной ерунде.
- Прости. Понимаю причину твоих сомнений во мне. Но сейчас я люблю только тебя, клянусь. Я не пытаюсь кого-то защитить этими словами и получить какую-то выгоду. Это правда.
Том прикрыл глаза, расслабляясь и успокаиваясь.
- Хорошо, - сказал он.
Гарри усмехнулся и покачал головой. Он этому «хорошо» не очень-то поверил, но собирался уладить ситуацию, используя весь приобретенный за пятьдесят лет опыт. На секунду мелькнула мысль, что Том силой держит Виктора в Дурмстранге, но тут же пропала. Были вещи и поинтереснее, о которых прямо сейчас можно было подумать.
Гарри пуговка за пуговкой расстегнул рубашку на Томе, сопровождая это поцелуями.