11. С каждым мгновением все сложнее.
Несмотря на слова Мора, я не являлась леди Поттер-Блэк — для этого мне должно было исполниться шестнадцать лет. Пока же я была лишь предположительной наследницей рода. Если с родом Поттер всё было ясно — я его последний представитель, — то с родом Блэк ситуация оказалась куда сложнее. Их потомки, словно семена одуванчиков, были раскиданы по всей стране и за её пределами. Помимо меня, на это место претендовал, как выяснилось, ещё и Драко Малфой. Однако он был единственным наследником Малфоев и не мог стать первым в очереди на титул. Я же не подходила по многим причинам. Если род Поттер был лояльным и открытым, то род Блэк признавал только мужчин в качестве лордов. Без исключений. Для меня оставался лишь один вариант: выйти замуж и передать титул мужу.
Что ж, у меня ещё есть пара лет, чтобы обдумать эту ситуацию. А может, и вся жизнь, если Сириус Блэк вдруг заведёт детей.
Кстати, о Сириусе...
— Куда ты меня тащишь, ради всего святого?! — я отбивалась от кузена, как могла, но он вымахал в нечто огромное и мощное. Моих сил хватало лишь на вялые попытки вырваться, а он, не обращая внимания, утягивал меня всё глубже в парк.
— Идём, идём, мне нужно тебя кое с кем познакомить, — он сиял, как начищенный галеон, и мне оставалось только сдаться на его милость.
Уже неделю я почти не выходила из своей комнаты, за исключением случаев, когда этого требовали естественные нужды. Всё моё внимание было поглощено старинными фолиантами и практикой, чтобы явиться в школу во всеоружии. Первым делом я изучала заклинания маскировки. Среди них были дезиллюминационные чары, чары гламура, чары хамелеона и ещё около десятка заклинаний, которые могли бы помочь скрыть тот факт, что «мальчик Поттер» за лето слишком изменился. Черты лица, и без того не слишком мужские, стали ещё мягче. Если фигуру я ещё могла скрыть — к хвосту все уже привыкли, — то с лицом нужно было что-то делать. Этот образ оленёнка Бэмби порядком раздражал, и я надеялась, что хотя бы за год он исчезнет.
Дадли утянул меня в самую глубь парка, туда, где шум толпы уже стихал, а деревья расступались, образуя небольшую поляну с расставленными кое-как лавками и старой, покосившейся качелью.
— А вот и она! — радостно воскликнул он, притягивая меня за плечо, как мешок с картошкой. — Познакомьтесь, моя кузина!
На меня тут же уставились три пары глаз.
Двое парней-блондинов, явно братья, даже по лицам было видно, что они близнецы. Светлые волосы чуть длиннее, чем обычно носят парни, подтянутые фигуры, одинаково насмешливые выражения лиц. Чёрт, как-то подозрительно похоже на Фреда и Джорджа, но без бешеной энергии. Эти двое скорее выглядели как ребята, которые живут по своим правилам и знают, чего хотят.
Третья — девушка. Простенькая, с лёгкими волнистыми волосами до плеч, в джинсовой куртке и белой майке. Она явно выделялась в компании — не уверена, что по уровню общения или ума, скорее по тому, как держалась.
— Кузина? — один из близнецов, тот, что сидел на спинке лавки, приподнял бровь.
— Ты же говорил, у тебя нет сестёр, — добавил второй, скрещивая руки на груди.
— Это потому что я не сестра, — спокойно ответила я, оглядываясь.
— Это Гарри, — пояснил Дадли. — Ну, то есть... Харриет.
Парни переглянулись и хмыкнули.
— Прикольно. Грэм, — первый кивнул мне.
— Крэг, — повторил второй.
— Лиз, — коротко сказала девушка, но взглядом задержалась на Дадли чуть дольше, чем на мне.
Ну всё ясно.
— Ага, приятно познакомиться, — я чуть кивнула, не зная, что ещё сказать.
— Харриет, значит, — протянул Грэм, ухмыляясь.
— Ты чем-то похожа на Дадли, но всё же не похожа, — добавил Крэг, чуть склонив голову, будто оценивая меня.
— Это что, комплимент или оскорбление? — фыркнула я.
— Скорее констатация факта, — беззлобно усмехнулся Крэг.
Дадли тем временем плюхнулся на лавку и жестом предложил мне сделать то же самое. Я нехотя опустилась рядом, всё ещё оценивая компанию.
Близнецы оказались не такими уж плохими — насмешливые, но в меру, не злые. Лиз была тише, но временами вставляла в разговоры короткие, но меткие замечания, а вот мой кузен...
Он, чёрт побери, просто расцвёл.
Я никогда не видела Дадли таким. Расслабленный, улыбающийся, даже шутящий без яда. Он вписался в их компанию так естественно, что я вдруг почувствовала себя лишней.
Они обсуждали фильмы, какие-то книги, в которых я не разбиралась, говорили о школе. Всё это было так... обычным. Таким далёким от того мира, где я жила.
И тут я поняла, что Дадли действительно изменился.
Он не просто перестал быть тем самодовольным мальчишкой, что издевался надо мной в детстве. Он начал строить свою жизнь. У него были друзья. Ему больше не надо было доказывать что-то родителям или окружающим.
Он стал самим собой.
Я слушала их, изредка вставляя что-то, но внутри было странное чувство пустоты.
В какой-то момент кто-то из них взглянул на часы и понял, что уже поздно. Компания засобиралась.
— Дадс, идёшь? — окликнула Лиз, но тот замешкался, бросив взгляд на меня.
— Вы идите, я ещё посижу, — я успела сказать первой, чувствуя, что мне надо побыть одной.
Кузен колебался, но потом кивнул:
— Ну ладно. До дома доберёшься?
— Конечно, — я закатила глаза. — Не потеряюсь.
Он ещё раз на меня посмотрел, но всё же развернулся и ушёл следом за компанией.
Я осталась одна.
* * *
Летний воздух был тяжёлым, липким, пропитанным запахом мокрой травы после недавнего дождя. Я медленно раскачивалась на качелях, глядя в темнеющее небо, но не чувствовала ни лёгкости, ни покоя. Только тяжесть внутри.
Я ни к чему не была готова.
Я думала, что хочу знать правду, но когда мне её дали, она обрушилась, как удар молота по стеклу. Родители выбрали крестного, которому я никогда не была нужна. Ведь будь я ему нужна, разве бы он не боролся на суде? Не забрал бы меня к себе? Но он был далеко, а я росла в чулане под лестницей.
А теперь я ещё и наследница двух великих домов. Как будто этого мне не хватало для полного счастья. Я никогда не хотела быть леди Поттер или Блэк. Мне не нужна была власть, традиции, ответственность. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что завидую Дадли. У него всё просто. Он мог жить, не боясь, что его судьба решена задолго до его рождения.
Я скучала по Хогвартсу. Хотела вернуться туда, в стены, которые стали мне домом. К друзьям, к привычному ритму. Но в то же время... я хотела нормальную жизнь. Без титулов, магических ритуалов и смертельных ловушек, в которые я попадаю чуть ли не раз в месяц. Я просто хотела быть подростком. Смогу ли я когда-нибудь позволить себе этот выбор?
Качели заскрипели подо мной. А потом я услышала тихий шорох в кустах.
Я замерла, сжимая пальцы на цепях.
Через мгновение из темноты вышел огромный чёрный пёс. Его силуэт был мрачной тенью на фоне ночного парка. Он стоял неподалёку, наблюдая за мной. В его глазах не было враждебности, но было что-то ещё.
— Привет, — пробормотала я, чуть качнувшись вперёд. Пёс не сдвинулся с места.
— Ты тоже не можешь спать? — глупый вопрос, но мне было всё равно. Он казался единственным существом, которое готово слушать меня прямо сейчас.
Я вздохнула и снова посмотрела в небо.
— У меня есть крестный, представляешь? И он всё это время был жив... — слова выходили сами по себе, и я даже не пыталась их сдерживать. — Но я его не знаю. Он меня тоже. И я не уверена, хочу ли знать. Может, он такой же, как Дамблдор — решает всё за меня, даже не спрашивая.
Пёс медленно подошёл ближе, его глаза внимательно следили за каждым моим движением.
— А ещё я, оказывается, наследница рода Блэк. И теперь у меня есть фамильные обязанности, — фыркнула я, склонив голову на бок. — Обязанности, которые я не просила.
Он сел рядом с качелями, огромный, тёмный, молчаливый.
— Я не хочу быть кем-то особенным, — прошептала я. — Просто хочу жить. Как Дадли. Как обычный человек.
Мои пальцы потянулись к шерсти пса, и я даже не осознала, что делаю, пока не почувствовала под ладонями густой мех. Он был тёплым. Реальным.
А потом он начал меняться.
Я резко дёрнула руку назад.
На месте пса стоял человек. Высокий, худой, с длинными спутанными волосами. Он смотрел на меня с тем же самым выражением, но теперь в этих глазах я видела ещё больше. Боль, сожаление... и надежду.
Сириус Блэк.
— Прости, — тихо сказал он, протягивая руку и легко касаясь моей головы, как когда-то это делала мама. — Прости, что меня не было.
— Ты...
— Привет, малышка. Ты так выросла, — от его грустной улыбки у меня в горле встал ком, и я не смогла выдавить из себя ни слова.
Стоило только заглянуть в его глаза — и все страхи, все сомнения развеялись. Этот человек всегда любил меня. Он не бросал меня.
Сириус аккуратно касался моих волос, словно боялся, что я исчезну. Так же осторожно он опустился на колени передо мной, чтобы мне не пришлось поднимать голову.
— Я не мог прийти раньше, как ни старался. Сбежать от дементоров оказалось... затратным по времени занятием, — он усмехнулся, скрывая за этим нервозность, но я заметила, как его глаза увлажнились, пока он рассматривал мое лицо.
— Все думают, что я мальчик, — почему-то сказала я именно это. От нервов, наверное.
— Если ты мальчик, то я — Розмерта, — он хмыкнул, и я неожиданно рассмеялась.
Сириус рассмеялся вслед за мной. В этом смехе было всё: и облегчение, и попытка сблизиться, и глупая радость от того, что мы наконец встретились.
Но смех стих так же внезапно, как и начался. Мы оба замолчали, осмысляя будущий разговор. Он продолжал трогать мои волосы, и мне было удивительно спокойно от его прикосновения.
— Почему ты сидел в Азкабане? — спросила я, нарушая тишину.
Его рука замерла. Черты лица, только что расслабленные, заострились. Он стал жестче, собраннее. Даже его усталый, истощённый вид не мог скрыть этой внутренней силы.
— Ты знаешь? Конечно, знаешь, — он вздохнул, поднимаясь с колен, чтобы сесть на качелю рядом.
Он поджал колени, раскачиваясь, словно ему требовалась еще одна передышка, но, прежде чем я повторила вопрос, он заговорил сам:
— В школе нас было четверо. Я, Ремус Люпин, Джеймс Поттер и Питер Петтигрю. Нас называли Мародёрами, — в его голосе звучала грусть, но он всё же позволил себе мимолетную улыбку. — Мы были идиотами. Думали, что мы неуязвимы, что мы самые крутые в этом чертовом замке. А Джеймс... Джеймс действительно был самым крутым. До тех пор, пока не встретил Лили Эванс.
В его голосе не было ни злобы, ни сожаления. Только тёплая, щемящая ностальгия.
— Какая она была? — я не удержалась.
— Неприступная, — его губы дрогнули в улыбке. — Джеймс шею себе сворачивал, когда она проходила мимо. Он пытался произвести впечатление, но всё шло против него. Лили отчитывала его с такой регулярностью, что мы уже были уверены — у него нет ни малейшего шанса.
Он поднял на меня взгляд.
— Вы так похожи.
Я стиснула зубы, борясь с накатившими эмоциями. Я почти не знала своих родителей. Для меня они всегда были кем-то далёким, абстрактным. Теперь они стали чуть ближе
— Когда Волдеморт начал войну, твои родители спрятались. Они наложили Фиделиус на свой дом и доверили тайну не тому человеку, — последнее слово он произнёс так, будто оно оставило во рту привкус гнили.
— Но ведь не какому-то незнакомцу? — нахмурилась я. — Почему они не доверили её тебе?
Сириус вздохнул:
— Это было бы слишком очевидно. Все знали, что мы с Джеймсом неразлучны. Первым делом Волдеморт пришёл бы ко мне, а я... Я не уверен, что выдержал бы пытки. Волдеморт умеет убеждать.
Его руки сжались в кулаки
— Тогда кто?
Он сжал зубы так, что скулы заострились, и прошипел:
— Питер Петтигрю.
Я моргнула.
— Но в газетах...
— Газеты лгут. Питер был хранителем тайны. Это он сдал твоих родителей Волдеморту. А потом... когда я нашёл его, когда загнал в угол, он сбежал, как последняя крыса!
Сириус резко вскочил, заходил взад-вперёд по песку, бормоча проклятия, часть из которых я даже не знала.
— Он жив! Я знаю, что он жив! Я найду его и убью!
— Сириус! — впервые я назвала его по имени.
Я схватила его за плечи, заставляя остановиться.
— Мы найдём его, слышишь? — мой голос звучал ровно, но внутри всё кипело. Гнев, злость, желание мстить. — Позволь мне помочь.
Он смотрел на меня долго, словно взвешивал что-то. В его глазах отражался человек, которого он не знал. Он видел во мне ребёнка, но и не мог не видеть, кем я становлюсь.
И он кивнул.
— Нам нужен Ремус Люпин, — медленно сказал он.
— И оправдание на суде, — добавила я.
* * *
Это уже традиция — начинать каждый учебный год со знакомства с новым преподавателем ЗОТИ. А в конце года класть его в погребальную яму... Надеюсь, с Люпином такого не случится. По крайней мере, точно не по моей вине.
Мы сидели, как обычно: я — между Тео, Блейзом и Драко, напротив — девчонки. Пэнси то и дело бросала странные взгляды на Малфоя, но тот был абсолютно слеп, глух и, вероятно, глуп. Либо же, наоборот, чертовски умен, раз делал вид, что ничего не замечает.
Я уже наклонилась к нему, чтобы разузнать, в чём дело, когда мимо меня пролетело заклинание, промахнувшись буквально на сантиметр. Я резко обернулась, но так и не поняла, откуда оно прилетело. А вот его цель я увидела сразу.
Пэнси вздрогнула и поморщилась.
Пришлось подняться с места и подойти к ней. Она скривилась ещё сильнее, когда я положила ладони ей на плечи.
— Пэнси, милая, — начала я, склоняясь ближе, чтобы сказать ей на ухо:
— Подыграй мне. Кое-кто только что кинул в тебя чарами вечного приклеивания. И если ты решишь встать, то останешься без юбки. Отвлеки их, пока я буду снимать...
Пэнси, конечно же, отреагировала именно так, как я не просила:
— Мои трусики?! — взвизгнула она на всю Большую залу.
Дамблдор перестал жевать кашу. Флитвик привстал на стуле, стараясь хоть что-то разглядеть. Макгонагалл демонстративно отвернулась. А Снейп... Снейп подавился. Пока директор хлопал его по спине, я едва сдерживала желание придушить Паркинсон прямо на месте.
— Чары, идиотка! — зашипела я. — Я просил отвлечь всех, а не наоборот!
Мои руки скользнули под стол, и, к счастью, окружающие сочли это достаточным поводом, чтобы резко отвернуться. Ну, кроме Блейза, который таращился во все глаза; Драко, забывшего закрыть рот; и Тео, который изображал лучшую пародию на бровь Снейпа.
Хватило пары мгновений, чтобы снять чары.
— Ты прелесть, — мурлыкнула я погромче, оставив поцелуй на её щеке. Пэнси натурально вспыхнула. Вот это актёрский талант!
До самой спальни Блейз не затыкался:
— Когда? Когда вы успели сойтись? Кто бы мог подумать, что первым в наших рядах падёт Поттер?! Да ещё и перед Пэнси! Вот так поворот!
— Ну, он же Избранный, — лениво добавил Малфой.
Я закатила глаза.
Насмешки Блейза, конечно, были неизбежны. Как только он учуял повод, его просто невозможно было заткнуть.
— Как давно? Где? В какой момент вы посмотрели друг на друга и поняли — всё, судьба? — тараторил он, подпирая рукой подбородок и сверкая зубами в самой самодовольной ухмылке, на какую был способен.
— Блейз, — устало протянула я, потирая переносицу.
— Это был страстный поцелуй под звёздами? Или ты просто так хорош в убеждении, что она сама тебе кинулась на шею?
— Блейз, — повторила я, медленно поворачиваясь к нему.
— Я просто хочу знать, Поттер, ты же понимаешь! Вдруг и мне такие приёмы пригодятся!
— Блейз, если ты не заткнёшься, я лично наложу на тебя чары вечного приклеивания. К потолку. В обнимку с Филчем.
Он хлопнул в ладоши, заливаясь смехом.
— Ох, я так и знал, что ты не спроста полез ей под юбку!
Тео фыркнул, даже Драко ухмыльнулся, и я поняла, что от этой истории мне теперь не избавиться. Проклятье.
— Знаешь, Поттер, я даже рад, что тебе нравятся девушки, — мечтательно произнёс Забини, закидывая руки за голову.
Я чуть не подавилась воздухом.
— В смысле?!
— Ну, ты просто не представляешь, сколько парней на факультете втайне надеялись, что им повезёт.
Я в ужасе уставилась на него, а Драко поперхнулся водой.
— Блейз, — простонал Тео, качая головой.
— Что? Я просто говорю, что он — желанная партия, — невозмутимо пожал плечами Забини.
— Я пойду спать, — твёрдо заявила я, поднимаясь на ноги.
— Сладких снов, дамский угодник, — донёсся вслед голос Блейза.
Драко почти подавился смехом.
Боже Мерлин, за что мне всё это?
* * *
Урок зельяварения с Северусом Снейпом: и снова цирк с конями.
Я едва удерживала голову на плечах, не говоря уже о концентрации на зелье. В груди неприятно ныло, живот тянуло, как будто кто-то изнутри пытался выжать из меня всю магию. Прекрасный день, просто идеальный.
— Поттер, — раздалось над ухом бархатное, но вечно недовольное рычание.
Я моргнула, поняв, что уже минуту просто смотрю в котёл, пока зелье внутри угрожающе пузырится.
— Ваша задумчивость приведёт вас к тому, что вы взлетите на воздух, — продолжил Снейп. — Но, пожалуй, это даже к лучшему.
Я не успела открыть рот, как он склонился ближе, понижая голос:
— Неужели великий и ужасный Гарри Поттер так увлёкся любовными играми за столом, что теперь не способен даже порезать корень мандрагоры?
Блейз поперхнулся на соседнем месте, Тео едва сдержался, чтобы не прыснуть. Малфой, напротив, выглядел так, будто ему физически больно от этих слов.
— Я не... — попыталась было возмутиться, но тут же скривилась, потому что волна боли прошлась по животу с новой силой.
Снейп резко замолчал.
Я почувствовала, как его магия невидимо прощупывает мою. Будто холодные пальцы прошлись вдоль позвоночника, оценивая, нет ли внутри чего-то... лишнего.
Его тёмные глаза сузились.
— Что с вами, Поттер?
— Ничего, сэр, — сквозь зубы ответила я, сцепив пальцы на краю стола.
В этот момент зелье в котле громко плюхнуло, выплёскивая часть содержимого на столешницу.
— Уборка после уроков, — отрезал он.
— Что?!
— И дополнительное эссе по вопросам приличия в общественных местах, — добавил он, изогнув бровь. — Возможно, вам стоит написать его вместе с мисс Паркинсон?
Я зарычала сквозь зубы.
— Две пергаментных страницы, Поттер. Или три, если вы не прекратите смотреть на меня так, будто готовы запустить черпаком.
Блейз хрюкнул от смеха, а Малфой, кажется, окончательно решил, что ему нужно пересесть подальше от нас.
Снейп скрестил руки, но из-под маски сарказма я видела: он заметил, что мне плохо. Видел напряжённую позу, сжатые пальцы, плотно прижатые к животу локти.
— К мадам Помфри после урока, — холодно бросил он.
Я стиснула зубы.
— Но...
— После. Урока. Поттер.
Я вздохнула. Это был приказ.
* * *
— Ну-с, мистер Поттер, — мадам Помфри смерила меня взглядом поверх очков. — Что на этот раз?
Я сглотнула.
— Живот, — пробормотала я, делая максимально несчастное лицо.
— Живот? — подозрительно переспросила она.
— Болит, — добавила я с таким выражением лица, словно меня вот-вот отправят в больничное крыло навечно.
— И с чего бы это, позвольте спросить?
— Несварение? — предложила я.
— Вы что-то съели?
— Наверное.
Мадам Помфри скрестила руки, её губы поджались в тонкую линию.
— Наверное?
Я мысленно чертыхнулась. Ну и как, по-вашему, я должна была ей объяснить? Простите, мадам, но я даже не знала, что это бывает, а теперь у меня всё болит и тянет, как будто мне решили вырезать внутренности без наркоза? Да уж.
— Да, наверное, — буркнула я, отводя взгляд.
Она ещё секунду буравила меня подозрительным взглядом, потом кивнула и отправилась в свой шкаф с зельями.
— Выпейте это, мистер Поттер.
Я послушно приняла пузырёк.
— Поможет?
— Если у вас несварение, поможет, — многозначительно ответила она.
Я сделала глоток. Вкус был отвратительным, как у всего в этом мире, что полезно для здоровья.
— Отдохните. Если станет хуже — сразу ко мне.
— Да, мэм, — быстро кивнула я, поднимаясь с кровати.
Мадам Помфри всё ещё смотрела на меня так, будто чувствовала, что я вру. Но ничего не сказала.
Обезболивающее помогло... на какое-то время.
Вечером, когда я встала под горячие струи воды, чтобы наконец расслабиться после этого сумасшедшего дня, меня охватило странное чувство.
Будто что-то было... не так.
А потом я увидела кровь.
Меня бросило в холодный пот.
Я стояла, прижавшись ладонями к холодной плитке душевой, и смотрела, как алые капли исчезают в водостоке.
Что за...?
Страх и паника накрыли меня ледяной волной.
Я умираю?
Я сломалась?
Меня прокляли?
Я судорожно попыталась вспомнить всё, что знала о кровотечениях. Возможно, я получила травму и не заметила? Может, у меня внутреннее повреждение?
Но боли не было. Только тянущее, глухое ощущение внизу живота.
Тёплая вода лилась по спине, а я просто стояла в оцепенении, смотря на своё тело и не понимая, что происходит.
Я не дура.
Я, конечно, бываю в этом доме туповатой, но в целом не дура.
Так что, когда паника схлынула и мозг заработал, как положено, я сложила два и два.
Месячные.
Чудесно. Просто восхитительно. Великолепный день, полный новых открытий.
Я застонала и ударилась лбом о стену душевой
Во-первых, я понятия не имела, что с этим теперь делать. Во-вторых, мне срочно нужно было раздобыть обезболивающее, потому что живот снова начинал ныть. В-третьих...
В-третьих, никто не должен об этом узнать.
То есть совсем никто.
Особенно Снейп.
Если он ещё раз почувствует мою боль через связь, а потом решит выяснить её природу — мне конец.
Прекрасно. Значит, завтра мне нужно опять идти к мадам Помфри за зельем. Но делать это аккуратно, чтобы она не начала задавать слишком много вопросов.
Я выключила воду, вытерлась и накинула на себя форму, стараясь не морщиться от ощущений.
Всё будет нормально.
Главное — не привлекать внимание.
* * *
Всё оказалось проще, чем я думала.
Несмотря на мучения, решение проблемы оказалось... элегантным. Ну, насколько элегантным может быть падение с лестницы. Я даже не особо старалась — просто оступилась на исчезающей ступеньке, и дальше всё сделала гравитация. Опять, да.
Боль была реальной. Вполне заслуживающей того, чтобы мне прописали обезболивающее зелье без всяких подозрений.
Конечно, пришлось вытерпеть полчаса ядовитых комментариев Снейпа, но это была невысокая цена за избавление от лишних вопросов. Да и что он мог сказать нового? Он уже столько раз называл меня идиотом, что я всерьёз удивилась бы, если бы однажды услышала что-то другое.
К счастью, мои мучения длились всего три дня, из которых откровенно мучительным был только один.
Теперь мне предстояло свыкнуться с мыслью, что это будет повторяться. Каждый месяц. До конца моих дней.
...Ну, примерно.
* * *
Люпин оказался полной противоположностью Снейпа.
Во-первых, он улыбался. Причём не так, словно вот-вот снимет все баллы с твоего факультета, а искренне, даже тепло. Во-вторых, он говорил спокойно, без яда в голосе, словно мы все тут не сброд безмозглых подростков, а вполне себе разумные люди. В-третьих...
Мне нравился его голос.
Я собиралась быть холодной и отстранённой, но вот я сидела за партой, лениво крутила в пальцах перо и слушала, как он объясняет что-то про боггартов, — и мне нравилось.
— Боггарт — существо, которое принимает облик того, чего мы боимся больше всего, — говорил Люпин, расхаживая перед классом с какой-то рассеянной лёгкостью, будто сам не замечал, как увлечён темой. — Именно поэтому сражаться с ним проще всего в коллективе: он не может сосредоточиться сразу на всех страхах.
Тео, сидящий рядом, ткнул меня локтем в бок.
— Что? — прошипела я, косясь на него.
— Угадай, что покажет боггарт, когда подойдёшь ты?
Я не успела ответить, потому что с другой стороны вмешался Забини:
— О, тут всё очевидно. Снейп без одежды.
— Это просто мерзко, — поморщился Драко, но его губы дёрнулись в сдержанной ухмылке.
— Всё ещё лучше, чем Тот-кого-нельзя-называть, — пробормотал Тео, и я почувствовала, как внутри неприятно сжалось.
— Поттер, Малфой, Нотт, Забини, — позвал Люпин, не дождавшись поднятых рук. — Будете следующими.
Я медленно встала, засунула палочку в рукав и направилась ближе к шкафу.
У меня не было чёткого ответа на вопрос Тео. Я никогда не видела перед собой чего-то такого, от чего бы в ужасе отшатнулась. Снейп, несомненно, мог бы напугать до полусмерти, но в основном оценками. Лорд Волдеморт — ну, конечно, но он больше напоминал абстрактную тёмную тучу, чем реальную угрозу.
Так чего же я боюсь?
Пока я пыталась решить этот вопрос, шкаф дёрнулся, и в следующий момент передо мной возникла высокая фигура в чёрной кожаной куртке.
Я замерла.
Это был не Волдеморт.
И не Снейп.
Это был человек в старой, но когда-то дорогой одежде, с пустыми, льдисто-серыми глазами.
Мор.
Он стоял передо мной — холодный, отстранённый, без тени привычной насмешки.
— Ты потеряла моё доверие, — произнёс он, и его голос отозвался внутри каким-то болезненным ударом.
Это был не просто боггарт.
Это был самый ужасный страх, который мог поселиться в моей голове.
Боггарт-Мор смотрел прямо на меня, а я чувствовала, как гулко бьётся сердце.
— Поттер, заклинание, — напомнил Люпин, и я судорожно вдохнула.
— Riddikulus, — мой голос дрогнул, но заклинание всё же вырвалось из палочки.
И вот Мор уже не хмурился холодно, не смотрел на меня с отвращением — нет, он внезапно покрылся с ног до головы безвкусными кричащими цветами, а за его спиной распустились огромные блестящие крылья, как у феи из детской книжки.
Блейз сдавленно захрипел от смеха, Тео уткнулся лицом в руку, а Малфой едва не закашлялся.
Боггарт отпрыгнул от меня, превращаясь в новый страх — на этот раз для Забини.
Я же сделала шаг назад, глядя, как фигура в нелепом наряде исчезает в глубине шкафа.
Мор никогда так на меня не смотрел.
Но теперь я знала, что если когда-нибудь посмотрит — это станет для меня настоящим кошмаром.
* * *
— Гарри, останься, пожалуйста, — попросил Люпин, когда все уже начали выходить из класса.
Тео и Драко бросили на меня встревоженные взгляды, но я кивнула, давая понять, что всё в порядке, и направилась к учительскому столу. Как только дверь закрылась, Римус запечатал её, добавив ещё и заглушающее заклинание. Видимо, разговор предстоял серьёзный.
Я выжидающе смотрела на него, а он, в свою очередь, не сводил с меня глаз, нервно потирая в руках палочку. В воздухе витало напряжение, и я могла только гадать, что его вызвало.
— Кто был тот мужчина? — наконец спросил профессор.
Я замерла. Я никому не рассказывала о нём, только тётя и дядя видели его пару раз, но я была уверена, что они даже не вспомнят об этом. Мор хранил наше знакомство в тайне, и я отвечала ему тем же. Не знаю, почему, но это казалось мне важным.
— Просто знакомый, — постаралась я ответить как можно более равнодушно.
— Как там Сириус? — спросила я, пытаясь отвлечь его.
Мой вопрос сбил Римуса с мысли, и он это заметил, но решил подыграть.
— Сидит на Гриммо и скучает. Хочешь с ним встретиться?
— Нет. То есть да, но это будет проблематично.
— На выходных через две недели начнутся походы в Хогсмид, он мог бы тебя навестить, но...
— Но у меня нет разрешения, — я совсем забыла об этом. А теперь уже было поздно.
Люпин вздохнул, устремив взгляд в окно. Его обычная улыбчивость словно испарилась, уступив место тоске и грусти. Я не хотела знать, почему.
— Вам удалось назначить суд?
Когда мы встретились, то после долгого разговора, перемежавшегося проклятиями, мы пришли к некому соглашению. Римус пообещал помочь в меру своих сил, но, честно говоря, у оборотня в мире волшебства было не больше прав, чем у старой тряпки. Их не считали за людей, и их слова никого не интересовали. Люпина могли просто посадить или отправить в колонию для оборотней, но он всё же решил пойти до конца. В этот раз.
— Суд назначили на Рождество. Гоблины едва не оставили его нищим в уплату за свои услуги. Но теперь шанс крайне велик.
— Это же прекрасно?
— Да, но есть ещё кое-что, — порывшись в столе, Люпин достал оттуда сложенный в несколько раз лист пергамента. Я смотрела на него, не понимая, зачем он мне это показывает, пока он не коснулся бумаги палочкой.
— Клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — произнёс он с болью в голосе, и на листе заплясали чернила.
«Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый! Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров...»
— Отобрал у близнецов Уизли. Когда-то мы изобрели её все вместе. А теперь я должен отдать её тебе, но сначала я кое-что покажу, — он развернул карту и долго искал что-то, пока я заворожённо следила за именами и следами ног под ними. С её помощью я могла найти кого угодно, и даже больше. Я была в восторге.
— Вот, — он ткнул палочкой в место, где находилась Гриффиндорская башня, и я сразу прикрыла рот рукой.
«Питер Петтигрю» ходил внутри.
— Как?
— Не знаю, но ты можешь узнать. Мантия-невидимка же у тебя? — он скорее утверждал, чем спрашивал, и я кивнула.
— Тогда шалость удалась, — карта вновь стала просто бумагой.
— Я должна что-то знать?
— Питер — анимаг, и, скорее всего, прячется в своей анимагической форме.
— И это?
— Крыса, — он усмехнулся, и я тоже нашла это до смешного ироничным.
— Тогда мне понадобится дудочка.