23
Субботним утром Минерва решительно направилась на завтрак. Итак, у неё есть план. Быстро поев, она наслаждалась чашкой чая и выжидала. А когда увидела, что в Большом зале появились как минимум по два студента с первых четырёх курсов Гриффиндора, подошла к их столу. И попросила первый курс заглянуть в класс Трансфигурации сразу после завтрака, второй — перед обедом, третий — сразу после обеда, а четвёртый — перед ужином. Всё, пора самой вернуться в «родной» класс. Позавчерашний вечер подарил ей немало пищи для размышлений, однако она всё-таки решила, что для объективной картины одного вечера наблюдений в гриффиндорской гостиной недостаточно. Сегодня она поговорит с младшими курсами, а завтра (в случае необходимости) — ещё и со старшими. Спустя десять минут после официального окончания завтрака в дверь нерешительно постучали. А когда Минерва разрешила войти, показалась голова Юана Аберкромби. Увидев сидящего за столом профессора, он распахнул дверь и вошёл в компании однокурсников. — Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласила МакГонагалл. И отметила, что расселись дети словно на уроке. И все поголовно явно нервничали. — Позвольте для начала вас заверить, что вы ни в чём не провинились. — Сразу у нескольких студентов от облегчения опустились плечи. Ну что ж, пришло время первого испытания. — Я бы даже сказала — на фоне первокурсников за последние несколько лет вы справляетесь исключительно хорошо. Так что через три с половиной года мне будет очень непросто выбрать префектов. — Увидев, как дюжину лиц буквально перекосило от ужаса, Минерва испытала острое чувство разочарования. Одна из девочек несмело подняла дрожащую руку. — Да, мисс Олбрайтон?
— Э-э-э, профессор, а вы можете подсказать, что надо сделать, чтобы не стать префектом? — спросила та, а несколько её однокурсников согласно закивали. — Мисс Олбрайтон, быть префектом — большая честь. Префектами назначают лучших студентов. — Испуганные взгляды сменились на скептические. — Почему вы не хотите? — Не хочу воровать у других. — Не хочу, чтобы все меня ненавидели. — А обязательно целоваться с префектом мальчиков? — Не хочу быть хулиганом. Список жалоб рос как на дрожжах. Позволив детям выговориться, Минерва стала задаваться вопросом, не пора ли вмешаться. И если уж не конкретных людей защитить, то хотя бы саму систему. Однако в этот момент тон дискуссии резко изменился. — А я вообще не хочу быть префектом! На пятом курсе я буду как профессор Поттер! И смогу научить кого угодно чему угодно. — А я буду как Гермиона! Она даже умнее профессора! — А я буду как Гарри — узнаю всё про замок и буду помогать новичкам. Оставалось только наблюдать, как ученики восхищаются выбранными образцами для подражания. Эх, как бы и ей хотелось выбрать те же самые образцы! — Так, успокойтесь, пожалуйста. — Сильно радует, что пока она ещё способна успокоить студентов одной короткой фразой. — Думаю, пора кое-что прояснить. — Далее декан Гриффиндора в подробностях рассказала, какими качествами должен обладать префект, и каковы его обязанности. И объяснила, что многие качества, которые им так нравятся в мистере Потере и мисс Грейнджер, как раз таки характеризуют хороших префектов. А те, кто подобные качества в себе не развивает — просто-напросто плохие префекты. Это неизбежно привело к вопросу, почему тогда Гарри и Гермиона не префекты. Пришлось, с одной стороны, отвечать по возможности честно, а с другой — постараться не подставлять под удар Альбуса. Не годится, когда студенты не уважают своего директора. Тем не менее, она всегда старалась поощрять критическое мышление. А дальше дети здорово её удивили: когда она рассказала, что мисс Грейнджер отказалась от значка, поскольку узнала, что её коллегой станет мистер Уизли, многие согласно закивали. Кажется, пора выяснить, что за этим стоит. Далее Минерва расспросила первокурсников, как вообще исполняют свои обязанности шесть префектов Гриффиндора. Вывод однозначен: их деятельность варьировалась от абсолютно неэффективной до откровенного злоупотребления властью. Поблагодарив ребят за помощь, она их отпустила, попросив ничего не рассказывать старшим студентам. Ведь на сегодняшних встречах её интересует непредвзятое мнение. Кажется, дети прониклись, что это действительно важно, поэтому пообещали как минимум до ужина на эту тему с товарищами по факультеты ни гу-гу. Остальные беседы протекали аналогично. И хотя старшие студенты вели себя посдержанней и не так откровенно, выказывать отвращение к нынешним префектам это им ничуть не мешало. И все четыре курса, хоть и разными словами, твердили одно и то же: чтобы справляться с нарушителями, префектам шестого и седьмого курса не хватало желания и авторитета, а во главе списка главных возмутителей спокойствия стояли префекты-пятикурсники. Заодно многие отмечали, что в общей гостиной Гриффиндора хоть какой-то порядок поддерживается исключительно благодаря мистеру Поттеру и мисс Грейнджер. Фактически, единственной несогласной за целый день оказалась мисс Уизли, однако Минерва считала, что девушка предвзята как минимум в отношении собственного брата. К концу дня диктующее перо декана Гриффиндора записало достаточно доказательств, чтобы отобрать значки у мистера Уизли и мисс Браун. Но это только полдела — надо ещё добиться, чтобы их передали выбранным ею кандидатам. А ведь Альбус по-прежнему может вмешаться — ровно как в первый раз. И Минерва совсем не уверена, что ей удастся его переупрямить. Может, сегодня вечером получится что-нибудь узнать? Правильно мистер Поттер сказал: если они с мисс Грейнджер заявят, что два пятикурсника ведут себя лицемерно, и префектам такое поведение совершенно не подобает, она им не поверит при всём желании. Зато может провести небольшое расследование. Вот потому-то невидимая полосатая кошка на сей раз сидела перед портретом Полной Леди, поджидая добычу, а её хвост метался взад и вперёд. Кстати, прежде чем занять свой «пост», она проверила список дежурств. И выяснила, что у префектов пятого курса Гриффиндора никаких обходов до вечера понедельника. И дежурствами они ни с кем не менялись. То есть, чем бы эти двое тогда не занимались, они явно нарушали школьные правила. Она не понимала, радоваться или расстраиваться, когда портрет распахнулся, и в коридор вышли смеющиеся мистер Уизли и мисс Браун. С одной стороны, можно ткнуть Альбуса носом, что его выбор оказался в корне неверным. Но с другой — нет никакого желания бросать на съедение студентов собственного факультета. Аккуратно подойдя к ничего не подозревавшим молодым людям, Минерва внимательно прислушалась. — Бон-Бон, хочешь ещё одну шоколадную лягушку? — спросила мисс Браун. В ответе мистера Уизли сквозило веселье: — Почему нет? — На глазах у профессора он засунул лягушку в рот целиком и, похоже, проглотил, едва прожевав. — Знаешь, детка, быть префектом просто классно! Бесплатные сладости, никакого отбоя, а профессора до сих пор ни о чём не догадались. — Ухмыльнувшись идущей рядом девушке, он шлёпнул её пониже спины. На что мисс Браун только хихикнула. Минерва почувствовала, что начинает закипать. Бесплатные сладости? Никакого отбоя? Неужели они настолько злоупотребляют своим положением? Это же ни в какие ворота не лезет! — Это ты про нашу маленькую шутку над первокурсниками? — жеманно поинтересовалась мисс Браун. Вспомнив, как в первую же неделю нового учебного года новичков заперли в их спальнях, профессор с трудом подавила шипение. — Иди-ка сюда, девка! — зарычал мистер Уизли, притискивая спутницу к стене. И теперь они с энтузиазмом слюнявили друг дружке лицо. С каждой минутой отвращение Минервы становилось всё сильнее. А когда она увидела, как мистер Уизли задирает на мисс Браун мантию, превратилась обратно в человека. — Погоди, Бон-Бон! — Собравшаяся уже снять чары невидимости Минерва в последний момент остановилась. Может, мисс Браун всё-таки напомнит мистеру Уизли об их обязанностях? Да и расследование пока далеко не завершилось. — Погоди, пока доберёмся до нашей комнаты. Вот там и повеселимся. — Если бы не громкое хихиканье мисс Браун, негодующий профессор непременно бы себя выдала. А так, совсем чуть-чуть поколебавшись, она снова стала кошкой. Конечно, всё это интересно, однако надо непременно отыскать вышеупомянутую комнату. Тем более, что-то слишком уж постыдное она наверняка успеет предотвратить. И всё-таки подобное лицемерие неотвратимо разжигало пламя её праведного гнева. Поэтому теперь она снова следила за без пяти минут бывшими префектами. И у неё на глазах эта парочка проскользнула в неиспользуемый класс на шестом этаже. Приняв человеческий облик, профессор подошла к двери. Однако когда попыталась нажать на дверную ручку, та даже не шелохнулась. Достав палочку, Минерва бросила на дверь распознающие чары. К сожалению, вышла какая-то бессмыслица. Наверно, первое заклинание — это какие-то заглушающие чары, только вот такой модификации она пока не встречала. А вторые чары ей вообще незнакомы. Хотя учитывая, чему она стала свидетелем, прежде чем студенты зашли в этот класс, и трудностями, с которыми сейчас столкнулась, профессор ожидала увидеть запирающие чары. Рискнув, она наколдовала рассеивающие чары, а затем повторно проверила дверь. И оказалось, что активной магии на ней больше нет. Тем более, с обратной стороны сразу же донеслись ворчание и стоны. Шагнув вперёд, Минерва распахнула дверь. Там на полу на груде подушек (словно в одной из сказок Шахерезады) в задранных до пояса мантиях лежали префекты-пятикурсники. И судя по капле белёсой жидкости, стекавшей по бедру мисс Браун, времени им хватило на всё. Но как же так?! Ведь ещё и трёх минут не прошло! Мысленно встряхнувшись, Минерва принялась сверлить застывших и уставившихся на неё широко раскрытыми глазами студентов своим самым неодобрительным взглядом. — Прикройтесь! — рявкнула она. А ведь если бы Альбус не вмешался, этого бы никогда не случилось! Тем временем подскочившая парочка пыталась привести свои мантии в порядок. — В мой кабинет. Немедленно! — она специально отдавала короткие приказы. Чтобы высказать своё искреннее разочарование подобным поведением, время у неё ещё будет. Только вот лучше этим заниматься в собственном кабинете. А то как принесёт сюда нелёгкая Северуса — так насмешкам конца и края не будет. Пытаясь хотя бы частично справиться с гневом, Минерва намеренно шагала побыстрее. А дойдя до нужной двери, открыла её и только тогда обернулась. И увидела покрасневших и пыхтящих от натуги мистера Уизли и мисс Браун. — Внутрь! — снова рявкнула профессор, и пара гриффиндорцев рванула к ней со всех ног. Войдя в кабинет вслед за ними, она добилась, чтобы дверь захлопнулась со зловещим грохотом. * * * На следующее утро за завтраком за гриффиндорским столом разговаривали только на одну тему: ало-золотые пытались выяснить, каким образом всего за одну ночь лишились аж ста шестидесяти баллов. И явное раздражение на лице Альбуса Дамблдора только постёгивало фантазию и заставляло выдвигать самые нелепые предположения. А кое-кто из старшекурсников первым делом уставился на Поттера — слишком уж внезапно и необъяснимо это произошло. Однако его искреннее замешательство убедило их, что к таинственной потере баллов он не имеет никакого отношения. Сам же Гарри только укрепился во мнении, что сначала выслушает виновных бедняг, и только потом решит, стоит ли вешать на них всех собак. Правда, всесторонне обдумать этот вопрос не успел — к ним с Гермионой подошла профессор МакГонагалл. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, я хочу как можно быстрее поговорить с вами в моём кабинете. — В голосе чувствовалось чрезвычайное напряжение, что для декана Гриффиндора равносильно крику отчаяния. Молодые люди переглянулись, и Гермиона, изящно промокнув губы салфеткой, согласно кивнула. — Мы в вашем распоряжении, мэм, — осторожно высказался Гарри. Резко кивнув в ответ, профессор едва ли не выбежала из зала. Сбитые с толку и слегка обеспокоенные, Гарри с Герминой попрощались с Луной и в спешке покинули зал. Своего декана им удалось нагнать только неподалёку от её кабинета. Открыв дверь, та коротким жестом пригласила их войти. Очутившись внутри, молодёжь устроилась на стульях, а МакГонагалл заняла привычное место за столом. И ни Гарри, ни Гермиона не желали первыми начинать разговор, который явно беспокоит профессора, поэтому сидели молча. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, я позвала вас обсудить очень серьёзный вопрос, — с этими словами хозяйка кабинета переплела пальцы и положила руки на стол. — Итак, вчера вечером я наткнулась на мистера Уизли и мисс Браун, когда они занимались тем самым, в чём обвиняли вас двоих. Скажу кратко — они серьёзно наказаны. — Профессор тяжко вздохнула. — Я хочу воспользоваться моментом и ещё раз перед вами извиниться за тот случай. Тогда я исходила из предположения, что гормоны наконец-то взяли над вами верх. Кроме того, я так обрадовалась, увидев, наконец, неопровержимые доказательства, что мистер Уизли и мисс Браун серьёзно относятся к своим обязанностям, что не стала вас слушать. А, пожалуй, стоило. Это теперь я понимаю, что чувство ответственности здесь совсем ни причём — они просто так поступили вам назло. — Гарри и Гермиона удивлённо переглянулись — с их точки зрения разговор свернул куда-то не туда. При этом девушка приподняла бровь, и Гарри сообразил, что она предлагает простить своего любимого профессора. Закончив эту своеобразную игру в гляделки, он перевёл взгляд на МакГонагалл. Что ж, судя по всему, их декан и впрямь искренне раскаивается. Едва сдержав глубокий вздох, Гарри опустил плечи и кивнул. — Профессор, всё в порядке. Мы знаем, что к своим обязанностям применительно к студентам вы относитесь серьёзно, — осторожно заметила Гермиона. В ответ МакГонагалл коротко кивнула. — Наверняка вас интересует, почему вчера вечером я следила за мистером Уизли и мисс Браун. Так вот, я побеседовала с младшими курсами из-за... скажем так — кое-что привлекло моё пристальное внимание. И очень быстро выяснила, что никто из студентов с первого по четвёртый курс, за исключением мисс Уизли, не может сказать о префектах ни единого хорошего слова. Кроме того, я практически сразу поняла, что они уважают вас двоих. И это подводит нас к сути дела. — Выдвинув ящик стола, она достала и выложила перед студентами два серебряных значка. — Благодаря злоупотреблению своим положением и лицемерию мистер Уизли и мисс Браун больше не префекты. И я хочу, чтобы значки взяли вы — как я и планировала изначально. И не сомневайтесь — на сей раз директор не станет вмешиваться! — Сейчас Минерва выглядела как никогда кровожадно. А когда молодые люди заколебались, принялась убеждать: — Судя по тому, что я видела и слышала, вы и так уже исполняете обязанности префектов. Пора получить признание, которое за этим стоит. Всё, чего я прошу — в дополнении к тому, что вы уже делаете, взять одно дежурство в неделю да показать пример остальным префектам. — Взглянув на свою пару лучших шансов реабилитировать отношение студентов к префектам вообще, профессор не осмелилась прервать молчаливый разговор, который, похоже, происходил у неё на глазах. В конце концов, мисс Грейнджер повернулась к ней. — Мы согласны, мэм. Два простых слова, а у МакГонагалл словно гора с плеч свалилась. И теперь она с толикой гордости смотрела, как эти двое прикрепляют значки к своим мантиям. — Поздравляю вас обоих! И лично я считаю — давно пора. И есть у меня ощущение, что подавляющее большинство студентов и персонала меня поддержит. — Тут она слегка ухмыльнулась. — Мне едва не пришлось назначить отработку главному префекту мальчиков, когда в начале года он сюда пришёл и высказал всё, что обо мне думает. — Похоже, новоиспечённые префекты слегка смутились, и у Минервы возникло ощущение, что снова всё вошло в привычную колею. — Можете идти. Думаю, найдутся те, кто захочет вас поздравить. Гарри и Гермиона вышли из кабинета своего декана несколько ошарашенными — такого поворота событий они никак не ожидали. Просто когда туда вошли, профессор вела себя так, словно они здорово провинились. А в итоге всё случилось ровно наоборот. Переглянувшись, пара направилась в Выручай-комнату, где наверняка застанет Луну. Конечно, восторженных поздравлений со стороны своей подруги они ожидали, а вот реакция кое-кого из студентов в Большом зале за обедом стала сюрпризом. Всё началось с громкого возгласа Седрика Диггори, который бросился к гриффиндорскому столу. Надо же убедиться, что зрение его не обманывает, и значки на мантиях Гарри и Гермионы настоящие. — Вот здорово! Наконец-то МакГонагалл сообразила, да? Гермиона тут же бросилась защищать любимого профессора: — Ты несправедлив. Это Дамблдор, а не профессор МакГонагалл назначил префектом Уизли. — Впрочем, широко улыбнувшийся Седрик только отмахнулся. — Я позабочусь, чтобы вас включили в график дежурств. И передам его вместе с расписанием наших собраний завтра утром. — Не дожидаясь ответа, он хлопнул Гарри по плечу и вернулся к своему столу, едва не подпрыгивая от радости. А по пути подошёл к столу Равенкло, и они с Роджером Дэвисом дали друг другу пять. Гриффиндорцы тоже чувствовали себя довольными. Правда, самых юных пришлось убеждать, что в поведении Гарри и Гермионы практически ничего не изменится. В конце концов, доверие таки «одолело» вполне обоснованные опасения, поэтому теперь дети просто радовались за своих друзей. * * * Когда до рождественских каникул оставалось две недели, Гарри и Гермиона уже привыкли к своим новым обязанностям. МакГонагалл оказалась права — разница вышла невелика. И для новоиспечённых префектов это стало большим утешением. Ну а остальная школа отметила единственное отличие: теперь ищущие уединения после отбоя парочки избегали дежурства Поттера и Грейнджер как чумы. И Гарри ничуть не сомневался — Мародёрам бы категорически не понравилось, узнай они, что с помощью их Карты ловят любителей ночных прогулок. Кстати, чем быстрее Гарри и Гермиона их отлавливали, тем больше времени у них оставалось друг на друга. Конечно, так нагло, как Уизли и Браун, они себя не вели, и в первую очередь исполняли свои обязанности, но... когда уже ночью гуляешь с любимым человеком практически по пустому замку... В общем, разогнав нарушителей по общежитиям, они обязательно заглядывали в Выручай-Комнату. Хотя и понимали, что это попахивает лицемерием, поскольку занимались там примерно тем же самым, за что нещадно гоняли остальных. Впрочем, Гермиона рассудила, что они, по крайней мере, сначала делом занимаются, а не прячутся где-нибудь. Ну а Гарри считал — просто так неудачно совпало. Дело в том, что окончание дежурства — практически единственное время, которое они могли посвятить исключительно друг другу. Слишком уж график напряжённый. И в подробностях размышлять на эту тему отказался. А то есть ощущение, что выводы ему категорически не понравятся. Когда МакГонагалл начала выяснять, кто из гриффиндорцев уезжает на каникулы, ответ Гарри вызвал у неё улыбку. Ну да, тот заявил, что отправляется домой. А вот в случае с Гермионой профессору очень не хотелось спрашивать, каковы её планы. Ведь, насколько ей известно, девушке ехать некуда. — Профессор, я останусь с Гарри и Сириусом, — с грустной улыбкой ответила на незаданный вопрос Гермиона. — В любом случае, у меня есть дела в маггловском мире. Ободряюще улыбнувшись своей любимой студентке, Минерва кивнула. — Понимаю, мисс Грейнджер. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь — шлите сову. Когда она отошла к другим студентам, у Гермионы опустились плечи. Однако почувствовав знакомые объятия, она слабо улыбнулась Гарри. — Ненавижу ей лгать, — шепнула Гермиона. Гарри понимающе кивнул. Просто они уже обсуждали этот вопрос со взрослыми. И хотя оба своему декану доверяли, лучше всё-таки не говорить ей, что Рождество в доме Сириуса встретят ВСЕ Грейнджеры. Как там Бродяга сказал? «Даже если вы ей доверяете, чем больше людей знают секрет, тем больше шансов, что секретом он быть перестанет». Тем не менее, несмотря на логику, им с Гермионой это всё равно не нравилось. И у Гарри снова возникло желание покончить с Риддлом как можно скорее. А спустя неделю у него состоялось последнее перед каникулами индивидуальное занятие с Невиллом. И, воспользовавшись моментом, он завёл разговор о его палочке. Правда, Невилл не считал, что бабушка купит ему новую. На что Гарри усмехнулся и поинтересовался, не желает ли приятель позаимствовать у него мантию-невидимку и с её помощью выбраться из замка. После долгих дебатов, которые постепенно переросли в полноценный план, ребята пришли к выводу, что мантия всё-таки не понадобится. Зато Невилл явно был полон решимости на каникулах ускользнуть из дома и купить себе новую палочку на карманные деньги. Вечером накануне отъезда Гарри и Гермиона сначала проверили, все ли уезжавшие с первого и второго курса собрали вещи, а потом устроились у камина и просто стали слушать возбуждённую болтовню жаждавших вернуться домой с комментариями близнецов Уизли. В итоге возникла идея колядок, включавших новые песни, их нестандартное исполнение и (по какой-то необъяснимой причине) фейерверк. Попутно многие из тех, кому Гарри с Гермионой помогали, пожелали им счастливого Рождества. Причём не одни только гриффиндорцы. Некоторые в знак признательности даже небольшие подарки вручали. Особенно их растрогали первокурсники, подарившие по плитке отличного шоколада из «Сладкого королевства», который приобрели в складчину. В конце концов, почти всем вечер понравился, поэтому впредь решили вот так собираться почаще. Сев наутро в Хогвартс-экспресс, Гарри с Гермионой оставили багаж в купе под присмотром Луны, а сами впервые отправились в головной вагон в купе префектов. Оно занимало полвагона, только вместо диванов там стояли удобные мягкие кресла. Гарри даже подумал, что именно так мог выглядеть роскошный вариант «Ночного рыцаря». А когда они с Гермионой заняли места рядом с остальными гриффиндорцами, их с восторгом поприветствовали большинство «коллег». Исключением оказались пренебрежительно фыркнувший Малфой и ухмыльнувшаяся Паркинсон. Причём первый так и продолжал сверлить новичков недовольным взглядом. — Так, ребята, всем успокоиться! Предлагаю побыстрее покончить с официальной частью! — Крикнула Хейзел Стикни, главный префект девушек. — Поскольку почти все вы знаете, что время в середине поездки зарезервировано за префектами пятого курса, шестой возьмёт на себя заключительную часть, а седьмой начнёт. Чуть позже покажу вам расписание. В сентябре у нас почти не было проблем, так давайте позаботимся, чтобы и эта поездка прошла спокойно. — Далее она объяснила, на что следует обратить особое внимание, и на этом собрание закончилось. И теперь префекты по очереди изучали график дежурств. Убедившись, что им действительно досталось время в середине поездки, Гарри с Гермионой пожелали остальным счастливой дороги и вернулись в своё купе, где их ждала Луна. Ехали они спокойно, поскольку снова зачаровали дверь. А открыли её только однажды — когда Гарри и Гермиона отправились патрулировать состав. Ничего плохого они не обнаружили, зато выяснили, что Уизли и Браун заняли отдельное купе и, похоже, никого к себе не пускали. Либо это только их замене так «повезло». А увидевший префектов-гриффиндорцев Малфой настолько громко неодобрительно фыркнул, что те аж через дверь услышали. Гермиона даже заметила, что это может необратимо навредить его обонянию. Правда, Гарри посчитал, что мир не станет таким справедливым. А вернувшись в своё купе, они обнаружили, что Луна заснула с раскрытой книгой на коленях. Аккуратно взяв томик и отметив нужную страницу, Гермиона отложила его в сторону. А Гарри тем временем наколдовал одеяло и укрыл им подругу. Да ещё и заглушающие чары бросил. С Гермионой они в обнимку устроились напротив и, несмотря на то, что их никто не услышит, разговаривали как можно тише. Луну они разбудили, только когда в окне появились предместья Лондона. Та даже немного расстроилась, что почти полдороги проспала. И уж тем более расстроилась, когда узнала, что такое уютное одеяло со временем исчезнет. Тем не менее, не позволила Гарри его развеять, а взамен аккуратно сложила и убрала в чемодан. — Если, в конце концов, оно исчезнет, значит, надо пользоваться им как можно чаще, — ответила она на недоумённый вопрос Гермионы. Покинув вагон, Гарри и Гермиона попрощались с Луной, а сами присоединились к другим префектам в попытке навести на платформе хоть какой-то порядок. Казалось, этот хаос никогда не прекратится, особенно когда кое-кто из первокурсников потащил своих родителей знакомиться с новоиспечёнными префектами. — Гарри, Гермиона, перейдите уже на другую сторону платформы, а то вокруг вас натуральное столпотворение! — окликнул их Седрик. Прислушавшись к совету, те и впрямь отошли в сторонку, уведя за собой немаленький «хвост» из студентов и их родителей. Им снова и снова говорили, как приятно познакомиться с молодыми людьми, о которых столько узнали из писем. То есть, «Пророк» никто из них не читал, а если и читал, всё равно предпочитал верить собственному ребёнку. Когда последний благодарный взрослый пожал Гарри и Гермионе руку и отошёл, перед ними возник ухмылявшийся Сириус Блэк. Похоже, он потихоньку присоединился к этой импровизированной очереди. А теперь схватил Гермиону за руку и начал с энтузиазмом её трясти. — Я просто хочу поблагодарить вас за такую заботу о моём маленьком Гарри. В незнакомой обстановке он нервничает, поэтому до сих пор иногда мочится в постель. Поэтому я очень рад, что вы всегда могли сменить ему подгузник, — выдал Бродяга, практически изобразив Молли Уизли. Ну и подумаешь, что преувеличил немного! Услышав такое, Гермиона расхохоталась, а Гарри ринулся вперёд и начал безжалостно щекотать крёстного. И к тому моменту, как Сириус сдался и запросил пощады, у девушки по щекам текли слёзы. — Даже не знаю, как терпеть вас двоих целых две с половиной недели, — выдавила она, пытаясь отдышаться. А когда наконец-то справилась с собой, Сириус взял их с Гарри за руки и посоветовал держаться крепче. Нахлынуло до боли знакомое тошнотворное ощущение аппарации. А стоило ему исчезнуть, как Гарри обнаружил, что стоит перед красивым домом на берегу реки. Для коттеджа тот слишком велик, но и особняком его не назвать. Оглянувшись, он увидел за рекой огромный замок, а рядом деревню. А на «их» берегу, куда не взгляни, простирались фермерские поля. — Замок Арундел?! Мы возле Арундела? — послышался возглас Гермионы. — Ты знаешь, где мы? — изрядно удивился Гарри. — Это же замок Арундел! Отсюда минут сорок пять езды до нашего дома, — отстранённо объяснила девушка такие поразительные познания в географии. Но тут на её лицо словно тень набежала. — Точнее, теперь это дом, где мы жили раньше. — Стараясь утешить, Гарри обнял её за плечи. — На самом деле, твои родители сказали, что отстраивают дом заново. Вот я и подумал: если летом вообще хочу увидеть своего крестника, надо найти дом неподалёку от вас, — ворвался Сириус в их уютный мирок. — Я спросил у твоих родителей, есть ли местечко поближе, где жить хорошо, и они посоветовали вот это. Я просто купил землю у местного фермера, нанял магического подрядчика, навертел тут защиты — и вот результат: ещё один семейный дом, но всякие безумцы его не осквернят, — заявил он с явной ноткой гордости, однако Гермиона быстро спустила его с небес на землю: — Если вы с Гарри и дальше будете вести себя как на вокзале, безумцы осквернят этот дом уже через пять минут. И это только если тебя считать за одного. — В ответ Сириус изобразил оскорблённого в лучших чувствах. — Вот и я говорю. — Ну да, ответ взрослого ответственного человека. — Ладно, давайте уже войдём. В смысле, дом красивый и всё такое, но у меня от холода уже зуб на зуб не попадает. Да и твои родители меня убьют, если не доставлю тебя вовремя. Гермиона только тут сообразила, что в этом доме её ждут мама с папой, и потому бросилась к входной двери. Несмотря на недавнюю жалобу Сириуса, они с Гарри подошли к крыльцу не спеша — пусть Гермиона воссоединится с родителями без свидетелей. — Значит, ты стал префектом? — поинтересовался Сириус, а его взгляд не предвещал ничего хорошего. — БОТАНИК! — внезапно выкрикнул он, отскакивая в сторону и тыча пальцем в крестника. Тот вопросительно приподнял бровь. — Может, хочешь увидеть, чему я научился, чтобы разобраться с Риддлом и его клоунами? Напарник для тренировок мне пригодится, — небрежно бросил он. Сириус уже собирался выдать что-нибудь эдакое, но вспомнив, на что способен Гарри, вовремя прикусил язык. — Нет уж, спасибо. Я буду просто наблюдать и давать советы. Когда они наконец-то подошли к крыльцу, обнаружили входную дверь распахнутой настежь. А зайдя внутрь, увидели отчаянно обнимавшихся Грейнджеров. А услышав всхлипывание, аккуратно закрыли дверь и потихоньку устроили пальто на вешалке. Сняв ботинки, Гарри осторожно поставил их на пол, а вот у Сириуса один выскользнул из рук и громко стукнул. Грейнджеры тут же вскинули головы и увидели виноватого Сириуса и сжавшего под очками переносицу Гарри. Первой выбравшись из семейных объятий, Хелен Грейнджер быстро подошла к вновь вошедшим. И Гарри едва сдержал возглас удивления, когда теперь уже его заключили в материнские объятия. — Спасибо, Гарри! Мы просили тебя позаботиться о Гермионе, и ты позаботился. А ещё и жизнь нам спас! Этот долг мы никогда не сумеем вернуть! — выпалила она, едва не сокрушив ему рёбра. Поскольку Гермиону до сих пор обнимал отец, ждать от неё помощи не стоило. А Сириус, увидев ошарашенную физиономию крестника, ухмылялся как сумасшедший. Значит, и от него никакой помощи не дождёшься. Лишившись выбора, Гарри осторожно ответил на объятия. Честно говоря, с его точки зрения это продолжалось непозволительно долго. Спасла его Винки, объявившая, что ужин готов. Первая трапеза в своём новом доме Гарри очень понравилась. Разговаривали в основном Гермиона и её мама — наверно, обсуждали детали, которые невольно упустили, беседуя через зеркала. И похоже, никак не могли нарадоваться, что снова увиделись, как говорится, во плоти после аж полугодовой разлуки. Поэтому ему и в голову не приходило вмешиваться в их разговор. Мистер Грейнджер тоже просто сидел и любовался. А вот Сириус не привык НЕ находиться в центре внимания, и потому всё чаще шутил, пытаясь это самое внимание привлечь. В конце концов, крестник «одарил» его подзатыльником и посоветовал прекратить. Далее Ричард и Хелен от души поздравили молодёжь в связи с назначением на пост префекта, а рассказ дочери, как Гарри преподавал ЗоТИ, произвёл на них неизгладимое впечатление. Правда, сам Гарри свою роль тщетно старался преуменьшить. После ужина Винки попросила освободить кухню, и вся компания устроилась в гостиной — у горящего камина с чашками горячего шоколада. Неудивительно, что беседа затянулась аж до поздней ночи. Зато когда все разошлись по спальням, в доме витал дух настоящего Рождества.