4 глава
До меня доходят лишь последние фразы кудрявого. Он пытается что-то донести до меня. Голос поднимается до крика.
- Эй! Земля вызывает Карину! Бл... Да что с тобой вообще такое?! - он грубовато встряхивает меня, держа за плечо.
Я вздрагиваю от неожиданности и распахиваю глаза, быстро выходя из забытья.
- Повторяю тебе ещё раз : с первого раза ты, видимо, ничего не понимаешь. Не говори такое, - кудрявый в замешательстве после моих случайно вылетевших слов. Он подергивает головой в сомнениях, чуть прищуривается и делает медленный вдох. Взгляд не отрывается от меня.
- А... Прости... Я... - отвечаю я, толком не обдумывая и не оценивая происходящее, и глуповато похлопавая глазами. Но он обрывает мою невнятную речь.
- Заткнись. Даже не смей оправдываться. Ты поняла меня? - шипит он и крепче сжимает мое плечо, не давая отвернуться. Ощущение, что красные пятна уже проявляются и зияют с болью на тонкой коже. В голосе звучит что-то непривычное для него, голос чуть подрагивает, словно листва от порыва ветра.
Я киваю в ответ почти неосознанно.
- Не смей даже думать подобное, - бурчит он грубо. Лицо потеряло привычную маску насмешливости. Странное зрелище.
- Тебе-то какая разница? И ты серьезно думаешь, что мне нужно позволение? - остро бросаю я.
У него дергается бровь. Но кудрявый старается держать себя в руках. Он быстро проводит правой рукой по волосам, приглаживая их, словно берет контроль над всеми эмоциями и мыслями.
- Потому что. Я не обязан перед тобой отчитываться. Ты мое личное имущество. Мне поручили это задание. Так что никаких попыток самоубийства, пока я не разрешу, - голос кудрявого звучит предельно серьезностью.
- Ладно, - единственное, что я способна ответить.
Тишина повисает, лишь изредка нарушаемая шуршащими звуками города.
- На сегодня достаточно, - проговаривает он, вставая. Кидает сигарету на пол и тушит её кроссовком. Последние прозрачные клубки горьковатого дыма рассеиваются в воздухе. - Но запомни, я еще вернусь. - он неторопливо разворачивается, со всем достоинством закидывает нож в карман и шагает к выходу из переулка, неразборчиво напевая себе что-то под нос.
Шаги его уверенные и точные, медленные, аккуратные. Даже в них угадывается легкая насмешливость. Звуки разносятся приятным эхом в темноте. Я тушу сигарету об асфальт. Слышно слабое предсмертное шипение последних искорок.
Пытаюсь встать, и осознаю, что не получается даже нормально приподняться. Колени разрывает от непроходящей, жгучей боли. Приступы постоянно случаются не вовремя, но в этот раз они переплюнули все возможное. Они накатывают волнами, сегодня они особенно жестокие. Приходится обратно садиться на прохладный асфальт.
Он все-таки замечает это и оборачивается. Кудрявый возвращается и останавливается рядом с мной.
- Что, не можешь встать? - усмехается он.
- Не могу. Ничего смешного.
Моя попытка подняться на ноги снова не увенчивается успехом, и я со скрытой тяжестью опускаюсь на пол.
Он подхватывает меня под руки и ставит на ноги. Я даже не успеваю сообразить, что он делает.
- У меня нет времени на твою неуклюжесть, Карина, - сухо говорит он и тащит меня к выходу из переулка. От смеха, звучавшего недавно, в голосе нет даже смутного напоминания.
- У меня больные колени, мне иногда трудно вставать, - отрывисто и грубовато произношу я.
Он резко замирает, на секунду сильнее сжимая мой локоть. С лёгким недовольством выдыхает... и отпускает меня. Теперь я стою перед ним сама.
- Раз уж это твои колени больные, это не значит, что я буду тебе помогать. Ты так уверенно говорила о смерти - значит со всем остальным можешь справиться и сама, - голос тихий, но с рваными нотками. Отворачивается и отходит от меня на пару шагов. Стоит спиной ко мне. Ожидает чего-то.
- Изви... - тихо вырывается из меня.
Он хмыкает, развернувшись ко мне. Внимательно смотрит на меня пару секунд и тяжело выдыхает, делая шаг навстречу. Он хватает меня за руку.
- Заткнись. Черт, какой вообще толк от извинений, когда твое тело тебя не слушается. Как давно ты так?
- С семи лет. Попала в автомобильную аварию. - коротко проговариваю я.
Надо же, уже 14 лет прошло, а в голове все так свежо, будто это было только вчера...
Кудрявый напрягается. Молчит, а после тянет меня к выходу.
- Ты могла сразу сказать, - он вытаскивает меня из переулка, ноги не поддаются, как бы я ни старалась сделать простой шаг с уверенностью, что случайно не повалюсь на пол.
Он стоит надо мной пару секунд, отпускает руку, напоследок еле ощутимо погладив по тыльной стороне ладони большим пальцем, и отступает на пару метров.
- Сегодня ты свободна. Но долг никуда не делся. Запомни это.
- Хорошо.. Ну что ж, спокойной ночи.
Я сдвигаюсь с места и медленно иду в сторону моего района, напрягая ноги.
Кудрявый оборачивается:
- А куда ты собралась?
Я останавливаюсь после этих слов.
Его глаза следили за каждым моим движением, когда я пыталась держать равновесие.
- В аптеку. Обезболивающее нужно. - я продолжаю тихо шагать.
Он сжимает челюсть в заметном напряжении, наблюдает за мной и молча направляется следом, держа руки в карманах.
- Я пойду с тобой. Ты слишком медленно двигаешься.
- Окей... Спасибо.
Странное чувство. Он спокойно идет за мной, будто так и должно быть.
Уже около 20:30. Первое сентября выпадает в этом году на субботу, а значит дети идут на линейку третьего числа. Людей совсем нет. Ощущение, что слишком просторно вокруг. Но окна горят, слышны неразборчивые голоса людей из открытых окон. Счастливые голоса. Наполненные теплом после долгого рабочего дня.
Я часто понимаю людей с первого взгляда, что бы они ни скрывали. С детства понимала. Даже не видя их лиц. Что они чувствуют. Их истинную реакцию на слова. По манере речи. Скрыть от меня такое достаточно сложно.
Не знаю, хорошее ли это умение. Я часто находила насквозь гнилых людей, и в конечном итоге практически потеряла веру в хорошее.
А кудрявый... Он странный. Его сложно понять. Холодный, но будто за холодом ещё что-то осталось - то, что ещё не промерзло в глубине души.
Проезжает мимо какая-то машина, оставляя едкий газ. Я прокашливаюсь и замечаю, что наши шаги слились в унисон: мои - хрупкие, а его - уверенные и бесшумные.
Спустя 10 минут мы минуем перекрёсток и две улицы.
На удивление, с ним за спиной даже... спокойно. Видимо, я случайно сошла с ума. Или сплю. А все это - лишь дурацкий сон.
- Все еще больно? - спрашивает он через несколько минут, выводя меня из размышлений.
- Да. Начался приступ. - и я спокойно продолжаю идти.
Он замедляет шаг и хватает меня за руку, останавливая. Взгляд задерживается на моем лице. Затем он резко наклоняется и подхватывает меня на руки со словами:
- Нафиг этот квест. Аптека уже близко?
Он идет, держа на руках меня. Я точно сплю.
Руки аккуратно, но крепко поддерживают меня около поясницы.
Кудрявый оказывается тёплый.
До жути странный. Откуда он вообще взялся такой на мою голову?
Спустя пару секунд я отвечаю:
- А... Да. На углу, - в голосе сквозит явное смущение.
Он хмыкает, сильнее прижимая к себе, чтобы я случайно не шмякнулась на голый асфальт.
Он опускает меня на землю спустя минуту, прямо у дверей аптеки. Белый свет из стеклянной двери все еще горит. Хорошо, что она ещё не закрылась.
- Да, это она. Я сама зайду.
- Я плачу, - он достаёт из кармана небольшую пачку денег и трясет ими перед моим лицом. Я встаю в ступор.
- Иди, а то я сам пойду, а ты так и будешь стоять у дверей, - холодно бросает он, перед тем как подпихнуть меня внутрь.
- Окей... Твою ж мать, опять, - тихо произношу я, когда понимаю, что при любом шаге я навернусь на белоснежную плитку на полу у входа.
Кудрявый хватает меня за локоть и буквально затаскивает внутрь аптеки.
- Под ноги смотри. Иначе упадешь, а я не собираюсь тебя ловить.
- Спасибо.
Я аккуратно следую за ним.
Колокольчик на двери звенит, когда мы входим. В нос бьет запах стерильности и лекарств.
Кудрявый идет рядом, краем глаза ловя каждое мое движение.
- Ты хоть знаешь, что тебе нужно? - глухо спрашивает он.
- Любой обезбол. С этим нет проблем.
Он лишь коротко кивает и резко разворачивается к провизору, стуча по стойке пальцами.
- Любое обезболивающее. Быстро.
Светловолосая девушка, лет тридцати, видимо, не часто встречает такого рода покупателей. По лицу видно, что она немного нервничает.
Он хотя бы нож ей не показал, и на том спасибо.
Пока ждет, он облокачивается на прилавок и настороженно наблюдает за мной - не упаду ли случайно.
Она протягивает ему таблетки, и он оплачивает их одной из купюр. Подходит ко мне, подхватает под локоть и аккуратно ведёт меня к выходу.
- Держишься?
- Да.
- В самом деле? - хмыкает он, не веря.
Думаю, по бровям он понял, что мне слишком больно.
Мы выходим на улицу. Он протягивает мне пачку, и смотрит в сторону, пока я пью обезболивающее.
- Спасибо. Правда.
Он молча смотрит на меня, хмурясь.
- Тебе больше не нужно меня благодарить. - бросает он перед тем, как развернуться и пойти прочь.
- Пока, - тихо произношу я через пару секунд.
- Иди сюда. Я еще не закончил.
- Ты определись уже.
Он тянет меня за собой, боль в коленях постепенно утихает, и идти становится все легче. Он на мгновение замедляется. Его лицо не выражает ни насмешки, ни раздражения - кудрявый просто смотрит.
- Лучше?
- Да.
Он коротко кивает и останавливается около кирпичной стены дома, освещенной жёлтым фонарем. Он выглядит чуть умиротвореннее сейчас.
- Я задам тебе один вопрос. Отвечать будешь честно.
- Окей. Слушаю. - мой взгляд сосредоточен на его мимике.
Он скрещивает руки на груди и делает небольшой шаг вперед, ближе ко мне. Взгляд проходит словно через меня.
- Ты действительно хотела умереть... или просто пыталась выкрутиться из долга?
- Действительно. А смысл мне врать? Ты и так все прекрасно понимаешь, - я пожимаю плечами.
В нём мелькает что-то неопределённое. Голос становится ещё холоднее и жестче:
- И давно?
- Давно. Со смерти родителей.
На секунду удивляется откровенности, и рвано выдыхает.
- И сколько тебе было?
- Семь лет.
Он молчаливо смотрит на меня, ища в моих голубых глазах ответы.
Но я могу поспорить, что там абсолютно пусто, как в консервной банке. Ржаво, пусто, и веет металлическими нотами. Как кровью.
- Ты была слишком маленькой, чтобы пережить такое, - голос звучит глухо, будто за стенкой.
- Мгм. Как будто это что-то меняет.
Он замолкает, затем резко, сквозь зубы произносит:
- ...Те, кто бросили тебя, были идиотами.
- Завались, а. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей семье, - беззлобно произношу я. Глаза накрывает пеленой. Густой, все зрение начинает плыть. Я опираюсь на кирпичную стену. Я неконтролируемо сжимаю левую руку в кулак.
Его глаза капельку смягчаются, и он пропускает мимо ушей мою не совсем доброжелательную речь.
- А что, тогда?... - спокойно, удивительно мягко для него спрашивает кудрявый.
- Случайность. Не была предначертана. А может, и была. Я не знаю.
Все сильнее наливается мутностью пелена.
- Не реви. Выглядишь жалко.
Я поднимаю голову к звездному небу, тщательно промаргиваюсь, смывая остатки проявившихся эмоций.
- Черт. Постой спокойно, - он шарит в кармане и вытаскивает салфетку. Протягивает её мне. Да кто он вообще такой, чтобы жалеть меня!?
Я выхватываю салфетку из его рук, прикрывая широким рукавом худи мгновенно покрасневшие глаза, промакиваю остатки спрятанных внутри слез. Чуть сжимаю плечи и выкидываю мокрую, всю в пятнах салфетку в ближайшую урну.
Чувство вины за проявившиеся эмоции с тяжестью пытается приютиться в желудке, но не может, и лишь выжигает внутренности. С тяжестью снова смотрю на него, и выдавливаю из себя слова, вместе с последним воздухом в легких:
- Спасибо.
- Теперь лучше, - тихо произносит он, брови чуть напряжены.
- Мгм...
- Ты слишком многое пережила.
У меня возникло ощущение, что его силуэт все это время перетекал прямо в мою душу, читал все, что у меня есть, и теперь озвучивал это вслух, без зазрения совести.
- Быть может... - кудрявый взглядом ищет во мне что-то. Тяжело вздыхает.
- Ты...
- А..?
Он молчит, а после вдруг резко произносит:
- Ты будешь против, если я закурю?
- Нет, конечно.
Он поправляет кудри, которые теперь кажутся более тяжёлыми, и дело вовсе не в волосах. Его мысли слишком тяжёлые. Он беззвучно достает сигарету и прикуривает, затем чуть хмыкает и затягивается, выдыхая дым в небо.
- Не куришь?
- ...Изредка. При желании.
Он бросает короткий взгляд, затем снова затягивается, уже глубже вдохнув облако из сигареты. Он выдерживает паузу, перед тем как снова взглянуть на меня:
- Хочешь?
Я мотаю головой:
- Я накурилась.
Смотрю в облако повисшего дыма и вдыхаю его. Горький, приятный, какой-то родной, заботливый...
Усмехается, видя, как я дышу дымом и снова делает затяжку, вытягивая серое облако тонкой струйкой, но не нарушает висящее молчание. Склоняет голову влево, и проговаривает:
- Ты странная.
Я пародирую его наклон головы:
- Ага. А ты сомневался?
Кончики губ чуть-чуть приподнимаются, пока я гляжу на него.
Кудрявый на мгновение замирает, глядя на мою вырвавшуюся полуулыбку.
- Ну и хорошо. Я тоже странный, - хмуро бросает он.
Я вдыхаю горсть дыма.
- Мгм... Вкусно пахнет. Мне нравится.
Кудрявый вскидывает голову, словно услышал нечто удивительное.
- Неужели? Ты же говорила не куришь, - сухо произносит он.
- Нравится сам запах.
Я провожаю растворяющийся дым, который поднимается прямо в звёздное небо, пытается дотянуться до чего-то недостяжимого, неосязаемого.
- Что ж... Сложно поспорить, - бормочет он себе под нос.
Спустя мгновение он гасит сигарету об стену, не сводя с меня взгляда. Пристально изучает меня, а затем убирает руки в карманы.
- У меня есть дела. Пойдешь со мной?
В этот момент что-то рвется внутри меня на две части. С одной стороны, я должна валить от него куда подальше. Желательно прямо сейчас. Он все тот же человек, что с силой вокнул нож в стену прямо перед моим лицом.
Но... Он до сих пор не убил меня. Хотя давно мог. И это... Странно? С ним, по крайней мере, не так одиноко, как было бы, будь я сейчас дома.
Давящие на разум, пропитанные одиночеством стены. И тишина. Вечная тишина. Словно гробовая.
Встряхиваю головой, вытряхивая все чувства и последние здравые мысли, я киваю ему. Пусть даже он убьет меня, разве что-то может измениться в непроглядном мраке?