Глава ХIX
В санатории доктора Ржимсы.
Покинем ненадолго необитаемый остров и перенесемся в более цивилизованные края.
Мы теперь в старинном городе со славным древним прошпым.
Ныне дождливый день, так что из красот города мало что видно.
Жители города, если им не надобно отправляться по делам, проводят время в уютных кабачках, где за кружкой доброго хмельного напитка вспоминают о
своих славных храбрых предках и еще более славных выдающихся современниках.
Так что вовсе неудивительно, что благодаря такому восторгу и множеству грязи улицы этого города пустынны.
По дороге в сторону К. мчится экипаж.
В него запряжена пара стройных вороных, а сам экипаж закрыт.
На дверях оной повозки изображен городской герб следующего вида:
Из экипажа раздается громкий шум и крики "слава!"
Из домов, мимо которых едет сия повозка, выбегают любопытные
обыватели, полагающие, что вновь проезжает какой-нибудь французский генерал.
Не прошло и получаса, как экипаж остановился у большого здания, окруженного лесной зеленью.
На фасаде главното здания блестела большими золотыми буквами надпись: Mors vetera.
Экипаж въехал во двор, и сразу же к нему подбежали двое крепких мужчин.
Они открыли дверцы экипажа и вынесли из него связанного по рукам и ногам пассажира, который все еще продолжал горланить.
Это был уже немолодой человек, поведение и внешность которого указывали в нем на бывшего работника умственного труда.
Судя по бутылочке с тминном, выглядывавшей из ero кармана, сей господин опустился лишь от употребления алкоголя.
И те двое мужчин, которые его встретили, тут же ото-брали у него бутылку, поскольку ничего подобного ни в коем случае не могло переступить порог этого дома.
Когда же после этого они один за другим отпили по немалой порции из этой бутылки, оба, в конце концов, заявили, что в жизни своей еще не пили такого омер-
зительного продукта.
Человек, связанный в узел, поддержал их, добавив, что в этой бутылке содержится вода из реки Иордан, которую он несет в дар господину доктору.
После этих слов служители взвалили его к себе на плечи и понесли в здание через вестибюль.
На стенах можно было прочесть различные девизы и предостере- жения, например такие:
Кто алкоголь в себя льет,
у того весь мозг сгниет.
Разумный всегда мыслит о почках и печени, о том, что пьет, ищет, не был ли спирт замечен.
Не вредят и бабы, о диво,
Так, как пльзеньское пиво.
Были там еще страшные картины, извлеченные из жизней и внутренностей пьяниц.
Это здание было лечебным учреждением.
Потому-то в нем ужасно пахло медицинской дезинфекцией.
Двое служителей принесли связанного в приемный покой, где был составлен протокол о его приемке.
Сей протокол составлялся в соответствии с документами, которые доставили вместе с новоприбывшим полицейские, и из документов этих следовало,
что человек был арестован на Пршикопах за то, что провозгла- шал славу Австрии; в полицейском участке он, однако, утихомирился и признался, что сбежал из санатория доктора Ржимсы, из-за чего на медицинской карете был отвезен обратно в лечебное заведение.
В приемном покое, хотя и не знали ничего о сбежавшем из их заведения сумасшедшем, тем не менее записали его в книги как князя из Тифлиса, раз уж этот страшно таращивший глаза человек, связанный узлом, выдавал себя именно за него.
После этого служители отнесли его в умывальную и произвели над ним дезинфекцию, которая заключалась в стрижке волос, причем и в области паха, а равно в обливании пятью шайками воды.
После сей процедуры его одели в чистое больничное белье и привели к доктору Ржимсе.
Доктор, бросив грозный взгляд на сего н сразу же задал ему несколько вопросов.
Эти вопросы касались места, времени и года, в котором сей помешанный появился на свет.
Тот, однако, не отвечал на эти вопросы, поскольку лгать ему не хотелось, а правды он не знал, будучи подкидышем.
— Вы ведь знаете, наверное, своих родителей! - заорал на него доктор Ржимса.
Безумец, однако, не ответил и грустно помотал головой.
Он мог, конечно, смело провозг- ласить своим отцом императора и короля Фердинанда, однако не хотел так посрамить правящую династию.
И на вопрос о том, какой он религиозной конфессии и каких придерживается политических взглядов, он не ответил.
Ему пришлось бы признаться, что с религиозной точки зрения он имеет склонность к неосинтоизму с традицией 300- и дендролатрии, реформированной скептико- пантеистическим рационализмом.
Что же касается политических взглядов, то он склонялся, скорее, к системе интернационального
монархизма,индивидуалистического, этического и аристократического, в рамках и на принципах анархистско -ницшеанских философических и евгенических.
Однако же подобные взгляды ему приходилось скрывать, иначе бы его из этого сумасшедшего дома
не выпустили до скончания веков.
Д-р Ржимса, однако, без устали продолжал задавать дальнейшие вопросы сему пациенту, желая
знать, до какой степени помутился его рассудок.
Он не сомневался в том, что перед ним сумасшедший.
- Дружище — обратился он к нему более приветливо, — ведь Вы даже не знаете, сколько существует Отцов Небесных?
— Наконец-то я счастлив тому, что могу Вам хотя бы на что-то ответить, пан доктор, ответил сумасшедший, поскольку в подобных делах был немалоопытен, — выяснится, в конце концов, что все зависит от того, сколько кто хотел, чтобы их было: евреям хватало одного, у персиян было два, у христиан — три в одном, у папуасов — четыре и так далее, вплоть до Брусилиуса, который утверждал, что их 280 тысяч. Если, таким образом, подсчитать богов всех времен и
народов, то получим число 370999 богов, не учитывая при этом, впрочем, гипотезы бога в человеке, поскольку тогда мы бы уже залезли в миллионы, и об этом даже нельзя помыслить, поскольку некоторые люди хуже...
— Хватит, хватит, — перебил его доктор Ржимса, — ответьте лучше на что нибудь более конкретное. Куда например, впадает Йизера?
Безумец с улыбкой ответил:
— Йизера впадает по большей части во Влтаву в Праге, куда наибольшая часть ее истоков в виде иранской воды попадает, и всячески использованная возвращается вновь посредством каналов во Влтаву.
Доктор в отчаянии обратился к нему по-латински:
- Quotus quisque hoc credt?
Сумасшедший, однако, ответил ему:
- Quantum pecuniae das pro institutione? Quam pulcrum est caelum!
Теперь уже доктору было совершенно ясно, кто перед ним стоит.
Недрогнувшей рукою написал он диагноз этому несчастному: "mente captus" .
Для пущей уверенности он задал ему еще вопрос о том, не страдает ли тот морской болезнью.
Безумец в ответ заявил, что подобная неприятность не преследовала его вот уже на протяжении трех столетий, в последний же раз морская болезнь
мучила его в XVll веке, когда он, воплотившись в испанского авантюриста, плыл в Америку, а с этого времени ни в одной из своих жизней он даже ни разу не видал моря.
— Что же, вы, значит, верите в реинкарнацию, не правда ли? — спросил д-р Ржимса, обмениваясь тайными сигналами с двумя мощными служителями,стоящими в углу смотровой комнаты.
— Да, — отвечал сумасшедший, — я верую в реинкорнацию, как необходимую ликвидацию материализации человеческой индивидуализации, в совокупно-
сти с регуляцией алкоголизации, без исключения сенсации!
— Мы тебе покажем сенсацию, дружище, так, что будет сплошная анимация! — заревели служители, которым доктор приказал наброситься на умалишенного и надеть на него смирительную рубашку.