Глава 13. Привет, малыш.
Спустя некоторое время Николь привезли в больницу. Девушка переоделась в больничную сорочку, ей сделали УЗИ и прочие процедуры. Схватки были редкими, боль была пока еще терпимой. Кроссман знала, на что шла, поэтому она готова стерпеть. Кисе сидел рядом с ней и держал за руку, они смотрели друг другу в глаза и не знали, что сказать. Каждый думал о своем. Николь не знала: простить парня или нет. Эти рассуждения отвлекали ее от боли. Через время блондин нарушил тишину и произнес:
— Я, наверное, должен еще раз извиниться... Я люблю тебя, прости, если сможешь.
— Ты думаешь, что этого достаточно? Попробуй посмотреть на это моими глазами. Я восемь месяцев пыталась убить свои чувства, забыть тебя, но это оказалось сложнее, чем я могла предположить. Ты был везде, начиная от воспоминаний, заканчивая ребенком, который вот-вот родится. Я-я... — на глазах Кроссман начали появляться слезы, — я не знаю, за что мне все это?
— Малышка, не плачь, — Кисе приблизился к лицу девушки так, что она могла чувствовать его теплое дыхание на своих губах, нежно поцеловал. — Я понимаю, что пройдет много времени, прежде чем ты сможешь забыть, что было.
В палату зашли мама Николь — Глория, Алекс и Ямада, женщина первым делом подбежала к своей дочери, чтобы узнать, как она, и что сказали врачи о состоянии будущей матери. Ямада спокойно присела на кресло в углу палаты и достала из сумки книгу. Алекс же злым взглядом «прожигал дыру» на Кисе, он не понимал, что блондин делает тут, они же с Николь разошлись.
— Какого черта ты тут забыл? — зло произнес старший Кроссман.
— Жду, когда родится мой ребенок, — скрестив на груди руки, ответил Кисе. — А что нельзя?
— Не обнаглел ли? Значит, ты считаешь, что можешь обращаться с моей сестрой как с собакой, то выкинуть ее на улицу, то снова забрать домой?
— Если мне не изменяет память, ты тоже хотел так поступить с ней, когда пытался выдать замуж за какого-то мужика? Разве нет?
Между Алексом и Кисе началась перепалка, они в буквальном поливали друг друга грязью, что снова чуть не подрались. Николь это начинало действовать на нервы: «Если бы я могла сейчас нормально стоять — врезала бы обоим, » — подумала она и отвернулась в сторону, смотря в окно, за которым было уже довольно темно, улицы укрывал снег. Кроссман вспоминала, что в такой же вечер, несколько лет назад, она узнала о том, что ее отец погиб в автокатастрофе. Конечно, это были не самые лучшие воспоминания, но девушка очень хотела бы, чтобы отец сейчас был рядом, погладил ее по голове и поцеловал в лоб, произнеся добрые слова. На глазах вновь появились слезы, но Николь быстро вытерла их. Тело вновь пронзила боль, которая была куда сильнее, чем несколько минут назад.
— Дочка, ты как? — взволнованно спросила Глория. — Дыши глубже, ты у меня сильная девочка, я сейчас позову кого-нибудь.
Схватки стали частыми, с каждым разом становилось только больнее. Николь до побелевших костяшек сжимала простынь, иногда кричала, Кисе не знал, что делать, ему было не по себе от своей беспомощности. В палату зашла медсестра, осмотрела роженицу и, сказав короткое: «Пора», позвала акушера.
— Дыши «по-собачьи», с открытым ртом и высунутым языком, — произнесла врач, надев на себя халат и перчатки. — Поняла?
— Вроде.
Кисе даже не мог представить, какую боль сейчас испытывала его любимая девушка. Он взял ее за руку, которую Николь тут же сильно сжала. Глория всячески поддерживала свою дочь, показывая, как нужно правильно дышать, Ямада, продолжая сидеть в кресле, смотрела на свою подругу и представляла, как бы она также год назад рожала ребенка Касаматсу. Акане отвернулась и заплакала от своих мыслей. Алекс отвернулся в сторону и просто ждал, он не хотел смотреть на эту картину, ему хватило того момента, когда рожала его жена.
— Вижу головку, — сказала врач, — осталось немного, милая, давай!
Еще пара потуг и ребенок вышел. Кроссман испытала огромное облегчение, смешанное с чувством восторга и радости после крика малыша. По ее глазам стекали слезы, она сильно вымоталась, но это того стояло. Кисе также не смог сдержать слез. Он стал отцом. Это важное событие в его жизни. Блондин приблизился к Николь и, поцеловав ее в губы, произнес тихое: «спасибо».
— У вас мальчик, поздравляю, — произнесла медсестра и положила ребенка на грудь к новоиспеченной матери.
— Привет, малыш.
Он уже не кричал, а осматривал своими маленькими голубыми глазками все вокруг. Николь смотрела на своего сына и искала схожие черты с собой и Кисе. Он такой крошечный, девушка не могла поверить, что родила такое чудо.
— Как вы его назовете? — произнесла Глория.
— Курт. — улыбнулась Николь.
— Прекрасное имя.
***
Через четыре дня Николь с малышом выписали из роддома. Их встречало множество людей, начиная от родственников, заканчивая полным составом баскетбольной команды Средней школы Кайджо. Все дарили ей цветы и говорили добрые слова, что не могло не радовать Кроссман. Кисе же подарил девушке самый большой букет, взяв ребенка на руки, парень поцеловал Курта в лоб, и они поспешили сесть в такси и уехали на квартиру новоиспеченного отца, праздновать выписку.
За то время, что Николь лежала в больнице, парень успел вновь перетащить вещи своей любимой обратно в свою квартиру, создать условия для ребенка: собрал кроватку, пеленальный столик и прочее. Кисе не понимал, зачем вообще тогда предложил Кроссман сделать аборт, увидев своего сына, он осознал, что вот смысл его жизни, парень безумно раз стать отцом. Блондин надеялся, что со временем девушка сможет окончательно простить его за «грехи».
Вечером того же дня, когда все гости разошлись по своим домам, Николь покормила малыша грудью и уложила того в кроватку, он так сладко спал, родители не могли насмотреться на свое чадо. Курт мило морщил маленький носик, иногда двигал ручками. Кисе обнял девушку за плечи и нежно поцеловал в лоб. Это был самый лучший вечер за последние несколько месяцев, который пара проводила в тишине. Им не нужно слов, чтобы понять друг друга.