Я выбираю тебя

Всё вокруг таяло: слякоть, болото, неприятный ветер бил в лицо. Нос и щёки покраснели от холода. Начало весны удивительно точно передавало моё состояние внутри.

Идя с Таней по улице, мы разговаривали. Я рассказала ей обо всём, что произошло с Турбо.

Она слушала внимательно и молча, не задавая вопросов и не перебивая, что было на неё совсем не похоже.

— Пойми, Таня, я не могу понять, почему я так раздражаю его. Он делает мне больно, посмотри, — я подвернула рукав пальто и показала кисти, на которых уже были видны следы от его прикосновений.

— Ого... — девушка удивлённо смотрела на меня, без улыбки. Было видно, как она обдумывает всё.

— Это странно, но рядом с ним я меняюсь, понимаешь? Он влияет на меня, моё тело реагирует, я начинаю волноваться, и пульс учащается, я ничего не могу с этим сделать. Валера как магнит для меня... в моменты, когда он подходит ближе, меня будто тянет навстречу, — эмоционально объясняла я Тане, жестикулируя и меняя интонацию, — но в то же время я понимаю, что он самодовольный, наглый, эгоистичный, надменный, бесчувственный мудак, — перечисляла я с возмущением.

Послышался смешок. Таня тихо хихикнула и отрицательно покачала головой. Я задумчиво посмотрела на неё.

— Это что тебя так рассмешило, я не пойму? Давай, выкладывай, что думаешь? — мы остановились.

— Странно, но я всегда думала, что тебе нравятся зануды и зубрилы. А тут.. — она вскинула брови от удивления. — Опасный, внушающий всем ужас преступник...

— Что ты имеешь ввиду?

Я непонятливо сдвинула брови.

— А то, что я сейчас слушаю по уши влюблённую девушку, — спокойно заключила она, улыбаясь.

Я сильнее нахмурилась, не понимая, с чего она это взяла.

— Поль, ты что, никогда не влюблялась раньше? В школе? Во дворе? Соседский мальчик? — перечисляла она, удивлённо глядя на меня.

— Ну... мне нравились мальчики. Они были симпатичными, умными. Мне было интересно с ними поговорить, — немного растерянно отвечала я, пытаясь вспомнить хоть кого-то.

Таня отрицательно покачала головой, опустила взгляд и поджала губы.

— Нет, Полина, это не влюблённость. Это дружба. То, как ты говоришь о Турбо, какой взрыв чувств он вызывает в тебе и как реагирует твоё тело... милая, ты у нас впервые влюбилась, — сказала она так, будто это было очевидно.

«Я влюбилась?» — я задумчиво посмотрела на серый снег, смешанный с грязью.

Нет.

— Тань, да что с тобой? Он группировщик, бандит. Я его ненавижу. Ты говоришь какие-то глупости и глубоко ошибаешься, — мы снова пошли.

— Ну-ну, отрицай, это нормально, — улыбнулась она.

— Я не могу влюбиться в парня, который то и дело издевается надо мной...

Мы подошли к перекрёстку, где нам уже было не по пути.

— Полин, насчёт него... я не могу точно знать, что у него в голове. Но тут два варианта: либо ты реально его раздражаешь, либо у него к тебе тоже есть чувства, — Таня переминалась с ноги на ногу от холода.

Я взглянула на небо, глубоко вдохнула и закрыла глаза на выдохе.

— И что мне делать?

— Тебе нужно выяснить, что он чувствует. А дальше — действовать как сердце подскажет, — она обняла меня и добавила: — Эй, не паникуй, ты разберёшься во всём. И в нём, и в себе.

— Мне не нужно разбираться в себе. Он мне не нравится, — быстро возразила я, не желая это признавать.

Таня закатила глаза, улыбаясь.

— Ну да, конечно.

— Я знаю, что чувствую. Он мне не нравится! — сказала я ей вслед.

— Ага... — не оборачиваясь, ответила Таня, и я тяжело выдохнула.

Я проводила её взглядом, пока она не скрылась из вида.

Затем направилась к дому, параллельно думая над её словами.

Если она права и у меня действительно есть чувства к нему — значит, их нужно убрать.

Запретить себе.

Сказать «нет» и отпустить всё это.

Держаться правил и не встревать в неприятности — сказала бы мне мама в такой ситуации.

Но хочу ли я этого?

Зайдя в квартиру, я сняла верхнюю одежду и, разуваясь, заметила мужские ботинки. Чёрное пальто висело в коридоре. В нос ударил уже знакомый запах... Виктор.

На кухне слева их не было, в гостиной тоже тихо. Я поняла, что они у мамы в комнате.

Быстро прошла по коридору и попыталась тихо открыть дверь к себе, надеясь, что меня никто не услышит.

Из-за двери доносилась музыка группы «Мираж», песня: «Я не шучу».

Где-то приглушено послышался низкий голос Виктора. От отвращения я скривилась и проскользнула к себе.

Спустя несколько секунд раздались шаги. Я напряглась и встала прямо, внимательно слушая.

Дверь открылась.

Мама.

— Полина, через десять минут мы все будем ужинать, — произнесла она холодно и ровно, уже собираясь уйти, но затем развернулась и шёпотом, с угрозой добавила:

— Только попробуй всё испортить, и прошедшие дни покажутся тебе цветочками. Поняла?

Я кивнула и она закрыла дверь.

Как же мне не хотелось ужинать вместе с Виктором. Я села на край кровати и закрыла лицо руками. Хотелось просто исчезнуть.

Я нашла свободную, вязаную кофту и спортивные штаны, переоделась.

Собрала волосы в высокий хвост, и в этот момент из кухни меня окликнула мама.

— Полина!

Я глубоко вдохнула и вышла из комнаты. В тот же момент из спальни мамы появился Виктор.

Он был в домашних шортах, длинных чёрных носках и белой майке, из которой виднелась его волосатая грудь.

Мы столкнулись в коридоре. Я, не скрывая неприязни, сухо поздоровалась:

— Здрасьте.

Не дожидаясь ответа, прошла на кухню. Он проводил меня взглядом с улыбкой.

От того, что он шёл сзади и я его не видела, становилось не по себе.

— Ну здравствуй, здравствуй, — отозвался он с лёгкой, почти весёлой интонацией.

Мы вошли на кухню. Посреди стоял круглый стол, уже накрытый: яичница, салат, ломтики ветчины и чай. Пахло вкусно.

Мама пригласила нас к столу, сейчас она была неожиданно мягкой и приветливой, совсем не такой, как на прошлых выходных.

Я села на дальний стул, откуда была видна вся кухня. Специально отодвинула его как можно дальше от Виктора, ближе к маме.

За это сразу поймала её короткий, предупреждающий взгляд.

— Леночка, ты просто замечательная. Всё так вкусно выглядит, — с улыбкой сказал Виктор, нахваливая еду.

Он обнял маму, и она тут же расплылась в довольной улыбке.

Я молча ждала, пока они сядут, не притрагиваясь к еде. Смотреть на них не хотелось, поэтому взгляд ушёл в сторону кружки с чаем.

Когда они наконец устроились за столом, мы начали есть.

— Ну что, приятного всем аппетита! — бодро произнёс Виктор.

— И тебе, дорогой, — тихо ответила мама и снова бросила на меня быстрый, предупреждающий взгляд.

— Спасибо, — сухо сказала я и натянула улыбку.

В какой-то момент я почувствовала движение под столом. Кто-то коснулся моей ноги.

Сначала я подумала на маму, но она спокойно ела.

Я медленно перевела взгляд на Виктора. Он смотрел на меня исподлобья, так, чтобы мама не заметила.

Я резко убрала ноги под стул.

Злость поднялась в груди — тупая, сжимающая. Я ничего не могла сделать.

Он просто издевается.

Мама встала из-за стола и, повернувшись к нам спиной, потянулась за печеньем на верхней полке.

— Как дела в университете? — спросила она, не оборачиваясь.

— Всё хорошо, — сухо ответила я.

Она высыпала печенье в тарелку и поставила на стол.

— Полиночка, нам нужно тебе кое-что сказать, — произнесла она и положила ладонь на предплечье Виктора.

От этого «Полиночка» внутри всё напряглось.

Но когда я увидела её руку на его плече, стало по-настоящему не по себе.

Я застыла, ожидая продолжения.

— В общем, мы с Виктором решили, что теперь будем жить вместе.

Я поперхнулась ветчиной и закашлялась.

Горло сжало. Я сделала несколько глотков чая, пытаясь прийти в себя.

Когда я открыла рот, чтобы возразить, она продолжила:

— Всё уже решено, Полина, смирись. Ничего обсуждать не нужно. Просто прими это.

Я смотрела на неё, не понимая, что делать — заплакать, закричать или просто встать и уйти.

Новость ударила резко, почти физически.

Я перевела взгляд на Виктора. Его самодовольная улыбка только усилила внутри тугой узел.

Обида и непонимание разлились внутри тяжёлой волной.

Это несправедливо. Это нечестно.

Меня даже не спросили. Это ведь и мой дом тоже.

Меня просто поставили перед фактом.

И изменить ничего я не могу.

Мы молча продолжили есть, но еда больше не лезла в горло.

Я дождалась момента, когда это стало возможным, и тихо встала из-за стола.

Молча вышла из кухни, понимая, что там я лишняя.

И, судя по тому, что мама даже не посмотрела вслед, они, вероятно, считали так же.