Я выбираю тебя

Всю дорогу до дома Таня говорила почти без остановки. Зима слушал не из вежливости, а по-настоящему. Подхватывал её мысли, шутил, задавал короткие, точные вопросы.

Было видно, что ему действительно интересно.

Он оказался внимательным, спокойным, даже мягким в манере общения. Это невольно сбивало с толку.

Я никогда не думала, что такие, нормальные и добрые парни, могут быть частью группировки.

Невольно вспомнились Танины жалобы на Мишу. Как он постоянно отвлекался, как ей приходилось вытягивать из него хоть какую-то реакцию. Как разговоры с ним быстро гасли, не находя отклика.

С Зимой всё было иначе.

Они легко подхватывали друг друга, словно знакомы уже давно.

Но, несмотря на их разговор, я почти ничего не слышала.

Мысли уводили меня всё глубже, снова возвращая к одному и тому же. Я шла рядом, кивала, иногда отвечала Тане, ловила её взгляд, улыбалась, когда она касалась моей руки. Всё это происходило как будто само собой.

А внутри было совсем другое.

Они проводили меня до дома.

Мы коротко попрощались.

Поднявшись к квартире, я сразу заметила, что дверь не заперта. Я тихо вошла внутрь, аккуратно закрыла за собой и сняла верхнюю одежду.

В квартире было тихо.

Я заглянула в гостиную. Никого. Только гора грязной посуды, и оставленные на столе кружки.

Похоже, завтра придётся заняться уборкой..

Подойдя к столу, я налила себе немного сока и сделала несколько глотков. Холод слегка отрезвил.

Мама, судя по всему, уже спала. Будить её не хотелось.

Тихонько добравшись до своей комнаты, я буквально упала на кровать.

И снова осталась наедине со своими мыслями.

Но несмотря на усталость, сон убежал от меня.

Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, но в голове снова и снова звучал его опасный голос:

«Не играй со мной».

От этих слов внутри поднималось странное волнение. Почти болезненное. Я сильнее прижалась к подушке, будто это могло заглушить и голос, и собственные мысли.

Не получалось.

Я перевернулась на бок. Потом на другой. В конце концов легла на спину и уставилась в потолок, пытаясь очистить голову.

Ни о чём не думать.

Просто тишина.

На несколько секунд это почти получилось.

Но потом воспоминание резко вернулось.

Как он притянул меня к себе. Как расстояние между нами исчезло. Как стало невозможно сделать вдох, не чувствуя его рядом.

Меня накрыло.

Сердце снова забилось быстрее, сбивая дыхание.

Да что со мной?

Я закрыла глаза, но стало только хуже. Картинка стала чётче. Ощущения ярче.

Его руки. Его близость. Его дыхание.

Я будто заново переживала этот момент.

Как это остановить?

Почему я вообще об этом думаю?

Мысли путались, накатывали одна за другой, не оставляя ни секунды покоя. Я пыталась оттолкнуть их, переключиться, зацепиться за что-то другое, но они упрямо и настойчиво возвращались.

Никогда раньше никто не вызывал во мне такого.

Слишком остро, сильно, почти невыносимо.

И в то же время... притягательно.

Часть меня тянулась к нему. Хотела снова оказаться рядом. Снова почувствовать это напряжение, эту странную смесь тревоги и притяжения.

Словно зависимость, которая только начала формироваться.

Это плохая идея.

С ним нельзя играть.

Я это понимала.

Но могу ли я остановиться...?

Или уже поздно, и я сама не заметила, как перешла ту черту, после которой назад не возвращаются?

Уснуть удалось только под утро.

Суббота. Выходной. Нужно было встать пораньше, помочь маме на кухне, привести всё в порядок. Иначе её настроение испортится, и тогда весь день превратится в сплошное напряжение.

Но планам не суждено было сбыться.

Я проснулась от шума за дверью.

С трудом разлепив глаза, в одном топе и коротких шортах, я направилась в ванную. Зевая, потирая лицо ладонями, остановилась перед зеркалом.

Под глазами появились лёгкие тени. Сон снова сбился.

Я провела пальцами по щеке, пытаясь проснуться окончательно, и только потом заметила.

Стульчак был поднят.

Я замерла на секунду.

Странно.

Наверное, кто-то из гостей забыл..

Отогнав мысль, я вышла на кухню, поставила чайник, заварила чай себе и кофе для мамы. Всё казалось обычным.

Из коридора донеслись тяжёлые и медленные шаги.

Я машинально взяла кружки в руки и повернулась.

— Маа...

Слово оборвалось.

Передо мной стояла вовсе не она.

Мужчина.

В одних трусах.

Виктор Анатольевич.

Он смотрел на меня внимательно и долго.

От резкого движения кипяток выплеснулся на пальцы. Я вздрогнула, обожглась и рефлекторно выпустила кружки. Они с грохотом разбились о пол, осколки разлетелись в стороны.

Я обхватила себя руками, словно это могло хоть как-то закрыть меня от его взгляда.

— Что вы здесь делаете?! — голос сорвался выше, чем я хотела.

— Осторожнее надо, — спокойно произнёс он, делая шаг ко мне. — Так и пораниться можно.

Он говорил так, будто ничего не произошло.

— Мама! — позвала я, не сводя с него глаз.

Тишина.

Никакого ответа.

Уголки его губ медленно поползли вверх.

— Мамы нет, — сказал он загадочно.

Внутри что-то холодно сжалось.

— В смысле нет? Что вы с ней сделали? Где она? — голос дрогнул.

Сердце билось слишком быстро.

Я одна. В квартире. С ним.

И на мне почти нет одежды.

Он сделал шаг в кухню, не спеша.

— Не подходите ко мне, — выдохнула я, стараясь звучать твёрже.

Он остановился.

И просто оценивающе смотрел.

— Не бойся, — произнёс он, игнорируя мои вопросы. — Я не причиню тебе зла... Я хочу подружиться.

Отвращение поднялось мгновенно.

— Я задала вопрос, — уже жёстче сказала я.

Он чуть прищурился.

— Леночка вышла в аптеку, — спокойно выдохнул он, а затем добавил: — Сделай мне кофе. Побыстрее.

Это звучало как приказ.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает злость, перебивая страх.

Он опёрся плечом о дверной косяк, второй рукой упёрся в противоположную сторону, перекрывая выход.

— Я вам не служанка, — холодно ответила я.

Он смотрел несколько секунд. Дольше, чем нужно.

Затем, почти лениво, спросил:

— У тебя ведь никогда не было отца, верно?

— Не ваше дело.

Улыбка на его лице стала тоньше.

Я хотела уйти. Просто пройти мимо. Но для этого нужно было подойти ближе.

Поэтому я осталась на месте, скрестив руки на груди.

— Работы тут много... — тихо сказал он, не отводя взгляда.

Слова повисли в воздухе.

Неприятные и угрожающие слова.

— Я хочу уйти, — произнесла я, собравшись.

— Иди, — легко ответил он.

Но с места не сдвинулся.

Грудь тяжело поднималась и опускалась. Воздуха будто не хватало.

Ловушка.

Он выдержал паузу, наблюдая за мной, словно проверяя.

Затем усмехнулся и сделал шаг вперёд.

Резко.

Мой взгляд тут же метнулся к кухонному ножу на столе.

Инстинктивно.

— Не стоит всё усложнять, — спокойно произнёс он, уловив это.

И от этого спокойствия стало только хуже.

Он отступил в сторону, освобождая проход.

В чём подвох?

Я не сводила с него глаз и медленно двинулась к выходу. Каждый шаг давался с усилием, будто я проходила мимо чего-то, что в любой момент могло снова схватить меня.

Но он не двигался.

Только смотрел.

Как только я переступила порог кухни, тело само сорвалось с места. Я быстро вышла в коридор, почти выбежала.

За спиной раздался тихий, короткий смешок.

Внутри всё сжалось.

Я ждала, что он пойдёт за мной. Почти слышала за спиной шаги, которых не было.

Но он остался там.

Добравшись до своей комнаты, я сразу начала искать одежду. Руки дрожали, движения были резкими, беспорядочными.

И в этот момент щёлкнула входная дверь.

Мама.

Я поспешила, но всё валилось из рук. Кофта куда-то пропала, будто нарочно. Наконец натянув на себя штаны и свитер, я выбежала из комнаты.

Мама уже стояла в коридоре.

Рядом с ним.

Они спокойно разговаривали.

— Мама...

— Я всё уже знаю, Полина, — резко перебила она.

Я замерла.

— Тебе не стыдно? Дядя Витя за тобой убирает, а ты ему хамишь, да ещё и устраиваешь истерику, бьёшь посуду. Разве этому я тебя учила?

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

— Ладно, Лен, не надо, — мягко вмешался Виктор. — Всё нормально, мне не сложно. Не ругай девочку.

Он говорил слишком спокойно, правильно.

Я смотрела на него, не веря, как быстро он всё перевернул.

— Мама, всё было не так. Он врёт, я... я...

Слова застряли.

Мысли путались, рассыпались, как те самые кружки на полу.

— Ты что, совсем с ума сошла? — голос матери стал жёстче. — Ещё и клеветать решила? Признаться, что сама всё разбила, смелости не хватает?

Она почти кричала.

— Витя, прости, пожалуйста, — уже мягче добавила она, обращаясь к нему.

Я стояла, не в силах ничего сказать.

Она поверила ему.

Сразу.

Без вопросов.

— Перестань, — понимающе ответил он. — Подростки... я сам таким был.

Мама тепло улыбнулась.

И тут же перевела взгляд на меня.

И эта улыбка исчезла.

В глазах осталась только злость.

— А ты... пошла вон отсюда. Марш в комнату!

— Мам... я правда...

— Я сказала, в комнату.

Она произнесла это медленно, с нажимом.

Я смотрела на неё, надеясь, что она услышит. Что хотя бы на секунду усомнится.

Но в ответ она резко бросила:

— Живо!

Слёзы сами хлынули.

Я развернулась и быстро скрылась в своей комнате, словно она была моим единственным укрытием...

Виктор ушёл только вечером. Но его присутствие будто осталось в квартире, и между нами с мамой тоже.

Все выходные тянулись тяжело.

Я почти не выходила из комнаты. Только в туалет или на кухню, когда нужно было что-то быстро взять. Мама делала вид, что меня не существует.

Он всё повернул в свою сторону.

Легко.

И она поверила.

Даже не попыталась выслушать меня.

Зачем?

Зачем ему это было нужно?

Чего он добивается?

Ответов не было.

И это раздражало сильнее всего.

Чтобы не сойти с ума от этих мыслей, я решила отвлечься.

Сделать то, что всегда помогало.

Я достала блокнот, спрятанный под матрасом, и села на кровать.

Карандаш лёг в руку привычно.

Линии начали появляться сами.

Я рисовала то, что всплывало в памяти. Первая встреча с Турбо... Парни из Универсама. Дискотека. Тёмные улицы, где всё началось...

Воспоминания были такими чёткими, живыми...

Когда я перевернула страницу, на секунду задумалась.

Что дальше?

Но рука уже начала двигаться.

Черты. Линии. Контуры.

Я даже не сразу поняла, что рисую его..

Глаза. Лёгкий изгиб губ. Тот самый пронизывающий взгляд...

Каждое движение карандаша будто вытягивало из памяти детали, которые я не замечала раньше.

И вместе с ними возвращалось ощущение.

Тот самый холод вперемешку с теплом.

Когда я закончила, то ещё долго просто смотрела на рисунок.

Слишком похож. Особенно взгляд.

Я легла на кровать, не выпуская блокнот из рук, и продолжала всматриваться в рисунок.

Минуты тянулись.

И только когда мысли начали снова расплываться, а веки тяжелеть, я наконец провалилась в сон...