Я выбираю тебя

Я проснулась рано утром, несмотря на то, что легла поздно и почти не спала. Казалось, даже во сне я чувствовала, что в доме находятся едва знакомые мне парни.

Лежа в кровати, я внимательно прислушивалась к тому, что происходит в квартире. Каждый звук отзывался тревогой.
В конце концов я решила встать и привести себя в порядок. Сегодня возвращается мама. Нужно всё убрать так, чтобы не осталось ни малейшего намека на то, что здесь был кто-то посторонний. А тем более пацаны с улицы.

Надев тёмные домашние штаны и белую футболку, я собрала волосы в хвост и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Тишина.

Я прошла по длинному коридору к гостиной и осторожно заглянула внутрь. Парни мирно спали. Но подождите... где Турбо?

Кресло пустовало.

Я ещё раз осмотрела ребят. Его среди них не было.

Резко развернувшись, я шагнула в сторону ванной и тут же уткнулась в чью-то грудь.

Сердце пропустило удар, а по телу будто пробежал электрический разряд.

Мы стояли слишком близко.

— Кого ищем? — спокойно и тихо произнёс Турбо.

Я неловко сглотнула, на мгновение потеряв дар речи.

И, не придумав ничего лучше, выпалила:

— Никого.

Его бровь медленно поползла вверх.

— Да? — всё тем же низким голосом спросил он.

Я не знала, что ответить.

Не дождавшись моей реакции, Турбо обошёл меня.

Напряжение мгновенно спало.

— Пацаны, подъём. Нам пора.

Парни лениво зашевелились, просыпаясь и потягиваясь.

Турбо упёрся плечом о стену, выжидая, пока они окончательно поднимутся.

Его взгляд был прикован ко мне.

Я не заметила на его лице улыбки, но он смотрел так, будто знал что-то, что я отчаянно пыталась скрыть.

Покидая мою квартиру, Турбо не сказал ни слова.

Парни благодарили меня, кивали, а Марат, уже на выходе, добавил:

— В пятницу придёшь на дискач? Там все наши будут. Познакомишься, представим тебя всем. Подруг бери, лишними не будут.

— Я подумаю, спасибо, — вежливо ответила я, мягко улыбнувшись.

И только закрыв за ними дверь, я наконец выдохнула.

Прислонилась к ней спиной.

Не верится, что это всё действительно происходит со мной...

Я окинула взглядом гостиную.

Кровь на полу. Медикаменты на столе.

Всё разбросано.

Мама скоро вернётся...

Поймав лёгкую волну паники, я тут же принялась за уборку.

Я оттирала кровь, приводила в порядок диван — он был испачкан сильнее всего, и именно на него ушло больше всего сил, чтобы всё отстирать и замыть. Закинула вещи в стиралку: мамин халат и свою сорочку.

Параллельно в голове всплывали события прошлого вечера и сегодняшнего утра.

Больше всего меня тревожило то, что произошло в ванной. А точнее — моё поведение рядом с Турбо.

В какой-то момент я перестала себя контролировать и, поддавшись чувствам, действовала совсем неразумно.

Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы Зима не вошёл так вовремя...

Какая же глупость...
Как я вообще могла позволить себе поддаться влиянию этого... этого преступника?

Меня так не воспитывали. Мама бы сказала, что я перешла черту. Что в такие вещи нельзя вмешиваться. Что есть правила, есть закон, и нормальные люди в подобное не лезут.

А я?

Я выбежала на улицу, даже не задумавшись.
Почему я просто не вызвала милицию?

Да, они бы не успели. Да, парни могли не выжить.
Но с каких пор это стало моим делом? С каких пор я вмешиваюсь в чужие разборки, да ещё и принимаю чью-то сторону?

Я провела ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

Я запуталась в собственных мотивах. И больше всего не хотела признавать очевидное: дни, когда я сталкивалась с этими парнями, были самыми яркими и насыщенными за последние годы моей жизни.

Ближе к вечеру, когда на улице уже сгустилась темнота, я заметила в окне возвращающуюся маму.
Она на мгновение задержалась под фонарём, вглядываясь в пятна крови на снегу, а затем поспешно направилась к подъезду.

Вот блин... сейчас начнутся вопросы.

Разложив книги и тетради, я сделала вид, что занята домашними заданиями, заранее настраивая себя на спокойствие.

Вот только сердце предательски колотилось в груди.

Из коридора донёсся звук поворачивающегося ключа. Я сразу поднялась и направилась к двери.

— Привет! — воскликнула я с улыбкой, стараясь не переигрывать.

Я подошла и забрала у неё пакеты.

— Привет. А что это у нас возле подъезда? Что уже случилось? — спокойно спросила она, снимая сапоги.

— Ты о чём? — отозвалась я уже с кухни, раскладывая продукты.

— Ты не видела? У подъезда пятна крови. Подрались, что ли, снова... Небось эти отбитые, беспризорники. Нужно будет поспрашивать у соседей, может, кто-то знает, — не дожидаясь ответа, мама направилась в ванную.

Я замерла, уставившись в одну точку.

Если она узнает, что я в этом участвовала... даже представить страшно, что будет.

От нарастающей тревоги в груди подступила лёгкая тошнота. Неизвестность — вот что пугало сильнее всего.

Что расскажут соседи? Что они вообще видели?

Оставалось только надеяться на лучшее. А дальше... буду выкручиваться, как смогу.

Пока мама была в душе, я закончила раскладывать продукты, заварила чай и нарезала привезённый ею яблочный пирог.

Сев на табуретку, я подтянула одну ногу и обхватила ладонями тёплый стакан, пытаясь согреться.

— Полина? — раздался голос из ванной.

— Да, мам? — я вздрогнула и поспешила к двери.

— Ты мой халат не видела? Потому что я его не вижу.

— Я... я делала стирку и закинула его тоже, — ответила я, замирая перед ванной.

Дверь резко открылась.
Мама стояла, обёрнутая в полотенце, и смотрела на меня внимательно, почти пристально.

— Стирку? — переспросила она, медленно, с нажимом, будто проверяя каждое моё слово.

— Да...

Несколько секунд она молча разглядывала меня. Не просто смотрела — изучала, словно пыталась поймать на чём-то, вытащить наружу то, что я прятала.

Сердце тревожно заколотилось в груди.

— Ну хорошо, — наконец выдохнула она, но в голосе не было ни капли доверия. — Стирка так стирка.

Она развернулась и пошла на кухню, будто уже сделала какие-то свои выводы.

Я осталась на месте ещё на секунду, а затем, сдержанно выдохнув, поплелась за ней.

— Как прошло кино? Серёжа был доволен? — мама села за стол и сразу потянулась к пирогу.

Я устроилась напротив, стараясь держаться спокойно.

— Да, всё хорошо. Он спрашивал, не хочу ли я сходить ещё раз.

— Угу... — она кивнула, с явным одобрением, неторопливо пережёвывая. — Это правильно. Серёжа идеальная партия для нас.

Она подняла на меня взгляд:

— А ты чего не ешь?

— Я не голодна.

На самом деле внутри всё сжалось так, что о еде не могло быть и речи. Хотелось только одного, поскорее уйти к себе и закрыть дверь.

— Нужно будет как-нибудь пригласить его к нам. И родителей его тоже. Сходим вместе куда-нибудь. Такие варианты не упускают, Полина.

Она говорила спокойно, буднично, как будто речь шла не о моей жизни, а о чём-то уже давно решённом.

Словно у меня в этом вопросе вообще не было голоса.

Её слова накатывали тяжёлым чувством безысходности. Будто всё уже предрешено, и мне остаётся только согласиться.

— А если я не хочу за него замуж? — тихо спросила я, не поднимая взгляда.

Пауза.

Я буквально почувствовала, как меняется воздух.

Её взгляд стал жёстче. Холоднее.

— Не говори глупостей, — отрезала она. — «Хочу», «не хочу»... кто это вообще спрашивает? Есть такое слово, Полина «надо».

Она чуть подалась вперёд:

— И в твоём случае это необходимо. С ним у тебя будет стабильность, нормальная жизнь. Без проблем. Будешь богатой.

Каждое слово звучало как приговор.

— И несчастной... — тихо, но уже не сдерживаясь, добавила я.

Мама резко поставила чашку на стол.

— Так, Полина, послушай меня внимательно, — её голос стал жёстким, безапелляционным. Она буквально вцепилась в меня взглядом, не давая отвести глаза. — Счастье это стабильность. Всё остальное ты себе придумываешь.

Я молчала.

— Он из уважаемой семьи, воспитанный, с образованием. И, между прочим, очень даже симпатичный, — продолжила она, чеканя каждое слово. — Так что перестань нести эти глупости про «счастье». Выбрось это из головы.

Она сделала короткую паузу и добавила горделиво:

— Слушай мать, Полина, и не прекословь.

Внутри всё сжалось.

Я чувствовала, как напряжение нарастает, как воздух становится тяжёлым, давящим. Ещё шаг и это перерастёт в ссору, к которой я сейчас совсем не готова.

Я отступила.

Ссориться с мамой, когда я и так хожу по краю, было слишком опасно.

Мы молча закончили с чаем и пирогом.
Она встала из-за стола, будто разговор был окончательно закрыт.

— Уберись, доделай уроки, если ещё не сделала, и ложись спать. Завтра рано вставать.

Без вариантов. Без обсуждений.

Я кивнула.

И просто начала делать то, что нужно.

Сил на сопротивление не осталось. Ни на Серёжу, ни на этот разговор, ни на что вообще. Эти выходные выжали меня до последней капли.

Единственное, чего мне хотелось, — лечь в кровать и уснуть. Без мыслей. Без чувств.

Встретить маму и не облажаться — выполнено.