Не пытайся уйти от любви

[Песня к главе: Опиум для никого - Агата Кристи]

Покидая врата больницы, Франциска кинула мимолётный взгляд на то же окошко второго этажа, что сейчас казалось куда более серым, а скорее даже неживым, словно за ним больше не находился её родной человек. Девушка побрела вдоль оживлённой дороги, слыша неразборчивые речи прохожих, звук проезжавших мимо машин, брызги от ближайшего фонтана — но даже всё это было не сравнимо с громкостью её мыслей в голове, что начинали душить и съедать её разум. Она была разбита и, если бы не слова Тимура Ильдаровича, то девушка так бы и не смогла взять себя в руки и начать делать хоть что-то, дабы найти настолько колоссальную сумму денег.

Полдня было потрачено на поиск совершенно любой работы: Давлетова была готова мыть полы, устроиться швеёй, ведь это давалось ей очень хорошо, чему она была благодарна матери, что научила девушку шить ещё в детстве. Она была и не прочь подметать двор, но никто, абсолютно никто не собирался брать её, отчего с каждым разом её руки опускались, а надежда на выздоровление матери также быстро иссякала, не оставляя за собой и малейшего шанса на благополучный исход. Многие не брали её, ведь в этом не было необходимости, все места уже были разобраны для «своих», да и в целом тяжело было найти любую работу, в особенности молодой девушке, которая уже занимала вакансию медсестры.

— Нет, дорогуша, вы уж простите, у нас своих хватает, — неприятная рыжеволосая особа, стоявшая за продуктовой витриной, окинула Франциску осуждающим взглядом, словно та пришла её грабить, а не просить взять на работу.

— Ну как же хватает?.. У вас ведь на двери вывеска о том, что вы ищите нового кассира! — блондинка уже не могла контролировать свои эмоции и слова, что вырывались сами собой,
— Простите... Простите, что срываюсь... Просто мне отказывают в работе уже девятый раз и я не могу понять причину!

— Ты молодая, ну вот возьму я тебя, а потом что мне делать? Забеременеешь, в дикрет уйдёшь, а работать то кому? Нет, нет, уходи-ка давай отсюда!

Девушка лишь тихо усмехнулась, а затем молча покинула здание ближайшего продуктового магазина от своего дома, после чего обессилено присела на бетонную ступеньку, склоняя тяжёлую голову вниз. Не было смысла больше беседовать с той женщиной, что как и все остальные отказали ей, выдумав при этом любые отговорки. Франциска прикрыла уже опухшие от слёз глаза, продолжая перебирать оставшиеся
идеи заработка на ближайшее время.

Какого чувствовать себя настолько беспомощной? Какого брать на себя постоянную ответственность за семью, за родную мать, что умирает на глазах, но при этом не иметь возможности помочь ей? Какого потерять отца в тринадцать лет и тянуть семью на себе в одиночку? Какого иметь младшего брата, что вместо поддержки и какого-либо понимания — одаривает тебя новой порцией оскорблений, унижений, а иногда так вовсе может поднять на тебя руку? Какого иметь возлюбленного, у которого нет даже возможности находится рядом, да и не будет ближайшие шесть лет.

Ей было просто тяжело.

Просидев так около десяти минут, она, наконец, подняла голову, фокусирая свой взгляд на переднем плане. Жизнь как ни странно продолжалась: впереди виднелась площадка, на которой частенько проводили своё беззаботное время дети с соседних дворов, чуть левее стояли припаркованные кем-то машины, а ближе к самой Франциске находилась лавочка, на которой сидел вдумчивый мальчик, странно озирая девушку.

— У вас что-то случилось? — растерянный голосок был обращён к ней, что заставил девушку повернуть голову, — Вы плачете?

Давлетова с трудом поднялась с бетона, только сейчас чувствуя, как её ягодицы успели замёрзнуть и даже заболеть. На губах промелькнула быстрая улыбка, а она сама прошла вперёд буквально пару шагов, замечая, что незнакомый ребёнок лет шести был действительно напуган её состоянием.

— Да, я плачу, — попытавшись вновь улыбнуться, белокурая облизала пересохшие губы, пока её глаза изучали забавного ребёнка,
— Точнее плакала, сейчас уже нет.

Мальчишка молча достал из кармана своего школьного ранца белоснежный платочек, передавая его в девичьи руки.

— Вот, возьмите, — спокойно произнёс тот, возвращаясь на скамейку,
— Мне мама сказала, что плачут только самые слабые люди, но я так не считаю, а вы?

Молча взяв платок, Франциска моментально просушила им глаза, а на вопросе ребёнка подняла на него свой вопросительный взгляд.

— Не всегда, — девушка была удивлена его темой для разговора, что явно не соответствовала возрасту мальчика,
— Я бы не назвала себя слабым человеком, но иногда бывает настолько тяжело, что это просто невозможно держать в себе.

— Значит у вас очень доброе сердце, — быстро пролепетал паренёк и, даже не забрав платок, улыбнулся ей напоследок, а затем побежал к своим друзьям, как ни в чём не бывало продолжая играть в догонялки.

— Какой толк от этого доброго сердца, если страдаю всегда я? — с какой-то глупой и даже пьяной улыбкой проговорила блондинка, собираясь сворачивать в сторону своего дома, окна которого уже виднелись из-за деревьев.

Больше всего на это всё она боялась реакции Тараса, ведь маленький ещё, мало того, что отца в восемь лет потерял, не хватало ещё и с матерью распрощаться. И врагу не пожелаешь в пятнадцать лет сиротой стать. Девушка даже и не знала, как правильно преподнести ему то, что у них нет денег на операцию, а маме осталось жить всего каких-то полмесяца.

Почти заворачивая к своему подъезду, навстречу светловолосой показалось уж больно знакомое лицо, отчего Давлетова замедлила шаг, сразу же вглядываясь на молодого паренька в пальто, что явно куда-то торопился, держа при этом пакет с детским питанием и ещё какими-то продуктами.

Андрей Васильев с уверенностью шагал вперёд, даже не оглядываясь по сторонам: его уже побритую голову прикрывала старая шапка-ушанка, а поверх плеч уже всем давно привычное махровое пальто сероватого цвета, на котором не хватало нескольких пуговиц, хоть это было и не так приметно.

— Извини... — как только белобрысый проходил совсем близко, Франциска решилась обратиться к нему, хоть она так и не вспомнила его имени, но точно была уверена, что это был он — тот самый Пальто, с которым ранее Тарас не только общался, но и достаточно близко дружил, — Ты помнишь меня?

Юноша мгновенно нахмурил свои густые выделяющиеся на бледном лице брови и, подняв голову на девушку, приоткрыл рот в удивлении и даже неожиданности от такой встречи: Франциску он прекрасно помнил, точнее запомнил он её как раз из-за Тараса, ранее он уважал как его, так и его сестру до тех пор, пока стукача не отшили с позором.

— Здравствуй, — опешив, тот остановился, поправляя на голове меховую шапку, что щекотала лысую макушку головы,
— Если ты хочешь поговорить насчёт Тараса, то мне сказать нечего, всего хорошего.

Совершенно спокойным тоном выпалил Васильев, после чего продолжил шаг, не собираясь больше и слушать сестру предателя. Хоть времени прошло и достаточно, но Пальто всё помнил в подробностях. Помнил, что Турбо сидит как раз из-за стукачества Тараса, а до этого тот так вовсе являлся кащеевской крысой, отчего все беды в их группировке и начались. Андрей больше не хотел вспоминать то время, поэтому сейчас как ни в чём не бывало отдалялся от Давлетовой лишь дальше.

— Нет же... Пожалуйста, выслушай меня! — придерживая платок на шее, блондинка чуть ли не побежала за Васильевым, цокая при этом небольшими каблучками по сухому асфальту,
— Я хотела спросить тебя совершенно о другом, при чём здесь мой брат?

— При том, что именно из-за твоего брата наш Универсам пошёл ко дну, я достаточно наслушался о нём! — со злостью сказанул тот, не ожидав такого ответа даже от самого себя,
— Прости, просто эмоции...

— Не извиняйся, — поджав губы, Франциска сделала ещё несколько шагов вперёд, дабы её глаза могли отчётливо видеть лицо Андрея, — Мне очень нужна твоя помощь, я не знаю к кому ещё могу обратиться...

— Что случилось? — уже более сопереживающим тоном спросил парень, осматривая измождённое лицо Давлетовой, он и не мог догадываться, что ей конкретно от него могло было быть нужно.

— Я помню, как хорошо вы все между собой общались, ходили друг к другу в гости, часто проводили время на улице... — пытаясь сообразить, как грамотно преподнести свою просьбу, Франциска продолжила,

— Ты ведь должен помнить, где жил Кащей? По крайней мере, где можно его отыскать. Может быть, есть какое-то место в городе, где его часто наблюдали?

Сопереживание Андрея моментально сменилось каким-то отвращением, а затем так вовсе ухмылкой.

— Что, для братика интересуешься? Хочет вновь походить кащеевской крыской? — сжав челюсть, Васильев склонил голову, молча наблюдая за реакцией блондинки, что была готова чуть ли не расплакаться на его глазах, — Так соскучился по статусу стукача? Или он группировку из чушпанов решил собрать? — добивал своими фразочками Пальто.

Франциска прикусила изнутри щёки, а её кулаки отчего-то самопроизвольно болезненно сжались. Она вспомнила, как Тарас признался ей в том, что крысой был не он, что подставили его. Турбо и подставил. Брату она всегда верила, тем более тогда, когда ему и незачем было врать, девушка и сама помнила, как он был предан парням, скорее бы жизнь отдал за них, чем стукачом ходить.

— Нет... Ты ведь даже ничего не знаешь! — качая головой, Давлетова опустила взгляд всего на пару секунд куда-то в землю, а затем вновь взглянула на Андрея,

— Тараса подставили. Он никогда никого не предавал и не был крысой! Он ради вас пошёл бы на всё, вот как он вас любил! А вы?! Что вы сделали для него? Избили ногами, как какого-то щенка, даже ни в чём не разобравшись? Это называется дружба? Именно на таком доверии строятся ваши проклятые группировки? — сейчас она вовсе не отвечала за свою речь, лишь изредка вдыхая кислорода,

— Да провалитесь вы там все пропадом...

Уже наплевав на всё и всех, Франциска с отвращением взглянула на Пальто, а затем тихо усмехнулась от вновь подступающей истерики. Всё это время она была наслышана про своего брата довольно, но, даже не смотря на все эти слухи и сплетни, была уверена, что он не способен на такое. Она любила его — это и было тому причиной.

Про то, что предал Тараса именно Валера — говорить об этом девушка не стала, всё же тут Тарас мог и приврать из-за обиды, да и какая уже разница, сейчас Франциску интересовало совсем иное и более серьёзное. А что прошло — уже не вернуть, как не старайся.

— Стой, — как только блондинка развернулась, Андрей обратился к ней более тихим голосом, словно сейчас чувствовал себя виноватым перед её братом,

— Он живет через пару кварталов отсюда, на улице Строителей, дом восемь, если память меня не подводит, то во дворе должен быть припаркован его автомобиль.

Андрею вдруг на мгновение стало стыдно и даже паршиво от самого себя, ведь если посудить, то они действительно повременили с отшивом Тараса и даже не разобрались в сложившейся ситуации, свалив всё на одного паренька. Тогда все были под воздействием мнения Вахита, который больше всего и кричал о том, что Тарас предатель. Те времена для всех запомнились муторно: разыскивание Турбо, отшив Тараса, позже и самого Адидаса в чёрный список добавили. Пацаны действовали без особых размышлений и дум.

— Вишнёвая девятка... Я помню эту машину, — продолжила его начатую речь Франциска, до сих пор стоя к нему спиной,
— Этаж и квартиру... — её взгляд вновь устремился на бывшего блондина,
— Пожалуйста вспомни хотя бы этаж, дальше я разберусь сама.

— Третий этаж... Кажется... — тот на мгновение задумался, покусывая свои бледноватые губы,
— Деревянная дверь прямо около лестницы, думаю ты и так поймешь, — юноша усмехнулся, вспоминая, как в квартире Кащея всегда пахло перегаром и никотиновым смогом, отчего они с пацанами без проблем находили его.

— Спасибо большое, Андрей, — наконец, вспомнив имя подростка, светловолосая кивнула головой в знак благодарности и, не теряя своего времени, побежала в названном направлении, в то время как Васильев попытался открыть рот, дабы окрикнуть её.

— Постой, так зачем тебе он? — его голос раздался отдалённом эхом по двору, но Франциска на это даже не обратила внимание продолжая свой путь до нужного места, — Странная...

До назначенного квартала путь был не таким уж и длинным, что через каких пятнадцать минут белокурая уже стояла около поржавевшей двери подъезда, что открылось прямо перед её носом, а оттуда показалась низенькая пожилая женщина, кое-как спускаясь по ступенькам на асфальт.

Глаза Давлетовой остановились на ближайшей парковке, после чего сразу же приметили среди остальных автомобилей ту самую машину вишнёвого яркого цвета, словно именно она была самой насыщенной, что только было сейчас в этом сером городе. Значит он был здесь и никуда не уехал. В голову Франциски моментально всплыли воспоминан из прошлого: то, как Кащей с Турбо забирали её от хадишевских, то как она уснула в машине на заднем сидении, а проснулась уже около своего дома, после чего она и Валера застряли в лифте. От нахлынувших воспоминаний на губах девушки появилась ностальгическая улыбка, а она сама уверенным шагом направилась к той самой квартире с деревянной дверью на третьем этаже.

Сейчас она не думала о последствиях, не думала, что скажет Кащей, увидев наглый и незванный приход девушки. В голове была лишь больная мать, чья жизнь была буквально на счётчике.

Как и говорил Васильев, при подъёме на третий этаж, по правую сторону от лестницы находилась та самая дубовая массивная дверь. Давлетова бесшумно вдохнула каплю воздуха, что уже не был таким свежим, как до этого на улице: запах был довольно неприятным, с примесью какого-то дешёвого табака и отдалённого аромата русской водки, отчего нос блондинки мгновенно зачесался и она даже захотела чихнуть.

Франциска и представить себе не могла, что жизнь может повернуть настолько, что сейчас она была вынуждена стоять напротив двери человека, который никогда не вызывал в ней и малейшую каплю доверия, она презирала его, осуждала и просто ненавидела.

Тупой стук в дверь раздался по пустынному подъезду третьего этажа, заставляя Франциску затаить своё шумное от волнения дыхание и даже прикрыть глаза. Её ноги перебирались с места на место, в то время как она сама вслушивалась в тишину за дверью. В квартире не было ни звука, словно там вовсе никто не жил. Постучав ещё пару раз, Давлетова поняла, что ждать хозяина смысла нет и, планируя уже уходить, на всякий случай дёрнула прохладную железную ручку, тем самым отворяя скрипучую дверь, открывая вид на ужаснейший бардак прихожей: на грязном паркете валялось около десятка пустых бутылок, некоторая обувь была так вовсе разбросана в разнобой, кожаная куртка, что ранее Франциска видела на мужчине — валялась в углу, словно её не надевали около года, в сторону кухни было смотреть ещё страшнее.

Блондинка прикрыла двумя пальцами кончик своего носа и, пытаясь не наступить на мусор по дороге, кое-как пробралась в сторону кухни, сразу же останавливая напуганный взгляд на лужице крови посреди комнаты. Девушку накрыл неистовый страх, а её тело успело покрыться мурашками, пока та не заметила на столе большой кусок размораживающегося мяса, что до этого хозяин видимо решил приготовить себе на ужин. Та покачала головой и, подняв взгляд на окно, что было почему-то полностью занавешено, отчётливо услышала чей-то хриплый и довольной прерывистый храп прямо за спиной.

— Кто здесь?! — резко повернувшись на источник звука, Франциска встала в оцепенении, в то время как её глаза наблюдали довольно странную картину: кудрявый спал на низком диване, находясь в одних трусах и рваной майке, что еле прикрывала волосатый живот, сам мужчина видимо пребывал в крепком сне, раз его не разбудили даже шаги гостьи.

— Господи... — произнесла та шёпотом, даже не зная, стоит ли ей вообще его будить, ведь по всем окружающим признакам можно было сделать вывод, что Кащей снова был пьян и не смог связать бы и двух слов, толку сейчас с ним разговаривать совершенно не было.

Осмотревшись вокруг, к горлу подступил тошнотворный комок от непереносимого затхлого запаха. Франциске никогда не нравился запах перегара, но сейчас это было всё вперемешку: алкоголь, сигареты, рыбные консервы. Всё это пахло просто жутко. Пока Кащей мирно себе посапывал на одной руке, блондинка отыскала в чулане старые тряпки, набрала в ведро прохладной воды, раскрыла всевозможные форточки и окна, наконец, впуская в пыльное помещение свежий воздух, отчего спящий Кащей успел даже прокашляться, но при этом никак не проснуться, продолжая себе шумно храпеть.

Около шести пакетов, забитых полностью бутылками, стояли за дверью вместе с протухшей тушкой размороженного мяса. Светловолосая прошлась влажной тряпкой по почти каждой поверхности мебели данной квартиры, что даже пришлось её полоскать около тридцати раз, выжимая из ткани почти чёрную воду. Стол, что был покрыт какими-то забрызганными газетами — сейчас был покрыт белоснежной скатертью, которую Франциска умудрилась отыскать внизу какого-то шкафа. Пол был чист настолько, что в нём отражались даже солнечные лучи с улицы. Сама квартира за каких-то полтора часа успела преобразоваться настолько, что даже сама девушка была удивлена, как вообще сумела превратить то, что было — в то, что сейчас представало перед её глазами.

Наконец, осмотрев свою одежду и руки, та поняла, что стоило бы помыться, но для начала нужно было дождаться бодровствования Кащея, что кажется потихоньку начинал выходить из явно затянувшегося сна.

Пока блондинка убирала швабры и ведро на место, глаза темноволосого медленно приоткрылись, а левая рука автоматом и по привычке начала ёрзать по паркету, ища при этом свою обыденную порцию алкоголя в бутылке. Так и не найдя желанного, Кащей тихо выругался под нос что-то неразборчивое, после чего, придерживая свою голову ладонью, кое-как наполовину привстал с дивана, скидывая отёкшие ноги вниз. Зелёные глаза привлекла белая скатерть по самому центру кухни, что неприятно резала глаза. По началу брюнет так вовсе не понял, где он находился, словно проснулся не у себя в уже привычном бардаке, а каком-то неплохом отельчике рублей так за пятнадцать в сутки.

— Здравствуйте, — чей-то растерянный, но одновременно просто ангельский голосок доннёся до пьяного парня, вынуждая Кащея тут же повернуть голову, замечая в дверях стройный силуэт блондинки, — Вы только не пугайтесь, я решила здесь убраться... Было очень грязно...

— Ты ещё кто такая? — всё ещё мутные глаза осматривали Франциску с ног до головы, даже не узнавая в ней ту, с которой ранее он уже был знаком,
— Какой нахрен убралась?

— Меня зовут Франциска, я сестра... Старшая сестра Тараса, вспоминаете? — подходя чуть ближе к сидящему мужчине, та убрала светлые пряди за ухо, тем самым открывая ему вид на своё бледное лицо,

— Вы забирали меня от хадишевских вместе с Валерой, когда те похитили меня.

Изогнув бровь в полном непонимании происходящего, тот усмехнулся, а затем почувствовав неимоверную жажду и сухость во рту, зажмурился, потирая своё покрасневшее лицо ладонями.

— Воды дай мне, щас подохну от жажды...

Осмотревшись вокруг себя, блондинка взяла чашку и, наполнив её водой из-под крана, осторожно передала прямиком в трясущиеся руки Кащея, который высушил ёмкость буквально за несколько секунд, требуя ещё. Повторив те же действия, кучерявый, наконец-то, напился, отчего в голове стало уже не так муторно, а виски расслабились.

Зеленоглазый осмотрел помещение, не оставляя без внимания ни одну деталь. Всё смотрелось совсем иначе, на полу уже не было разбросанных вещей вперемешку со стеклянными бутылками, стол вместо газет покрывала чистейшая скатерть, что даже и ставить что-либо на неё было опасно. Мужчина прокашлялся и, нахмурив тёмные брови, перевёл настороженный взгляд на блондинку, резко приподнимаясь с дивана.

— Конечно, давно я не видел свою хату в подобном виде, но я не люблю, когда кто-то что-то делает без моего спроса, — облизнув пересохший рот, Кащей пробежался по Франциске оценивающим взглядом,

— Хотя, женских рук мне действительно не хватает, вот такую бы мне хозяюшку в квартиру...

— Извините, вы просто спали и здесь... Здесь стоял довольно неприятный запах, — подметив его взгляд, та отшагнула назад, врезаясь спиной в какие-то ящики с продуктами, что выкинуть она так и не решилась.

— Боишься меня? — тот усмехнулся, а его левая ладонь почесала слегка обросший подбородок, что неприятно кололся.

— Разве я пришла бы к вам, если боялась? — чуть ли не перебивая брюнета, ответила блондинка, пытаясь сохранять спокойствие, хоть и по её мнению боятся здесь действительно было нечего.

— Кстати об этом, — прищурив свой довольно хитрый взгляд, парень сделал ещё один шаг навстречу светловолосой, смотря на ту сверху вниз,
— Что ты вообще забыла в моей хате и на кой чёрт зашла без разрешения?

Кащей выглядел как никогда уставшим, скорее даже больным, словно употреблял не только алкоголь, но и другие запрещенные вещества. С тех пор, когда девушка видела его в последний раз — прошло не так много времени, но зато его внешний вид успел заметно поменяться в худшую сторону. Всё это начало происходить после его отшива: он почти не выходил на улицу, дабы лишний раз с кем-то не подраться, запасы водки в его квартире лишь пополнялись, а пацанов в его окружении оставалось всё меньше. Репутация мужчины буквально скатилась на дно, как и он сам.

Услышав ожидаемый вопрос от кудрявого, Давлетова опустила взгляд, параллельно со всей силой сжимая свои руки в кулак. Франциска не понимала, что с ней происходит, после встречи с матерью у неё словно просто отключился мозг от безысходности и бессилия, что для неё сейчас единственным шансом был именно он. Тот, у которого она сейчас находилась дома.

Хоть она и обещала Вахиту, что никогда в жизни не пойдёт к Кащею, ведь он действительно плохой человек, но всё же не предвидела той ситуации, которая произошла с ней сегодня.

— Я пришла за помощью, — спустя довольно затянувшееся молчание, произнесла белокурая еле слышно, в следствие чего глаза Кащея в удивлении раскрылись,

— Мне очень нужны деньги, я готова работать сколько надо, готова выполнять грязную работу, сделаю всё, только прошу тебя помоги мне...

От жалости к самой себе на её зелёных зрачках проявились свежие капли слёз, что ускоренно начали скользить вниз по горячим щекам. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько жалкой и беспомощной, она и подумать не могла, что когда-нибудь настанет момент и ей придется стоять перед самим Кащеем, умоляя его о каких-то чёртовых бумажках, от которых зависела жизнь её родной матери.

...продолжение следует

ps: до финала остаются считанные главы, всем терпения, мои родные🙏🏻

Мой тг: franciskannn (всех жду) 🥹