Не пытайся уйти от любви

[Песни к главе: «Моя дорогая» - Моя дорогая]

— Как прошла встреча с сестрёнкой? — выкуривая очередную сигарету, Козырь сидел на лавке, уворачиваясь от непривычных солнечных лучей, что назойливо ослепляли его глаза,
— Старшая пади?

— Ага, можно и так сказать... — всунув руки в карманы, кучерявый стоял рядом, опираясь спиной на бетонную стену, пока его пальцы обхватывали тонкую сигарету, а на его потрескавшихся губах виднелась глуповатая мальчишеская улыбка, подобию подростку, который совсем недавно опробовал свой первый поцелуй с местной девчонкой,
— Не сестра она мне, Козырь.

— А кто ж тогда? — повернув голову в сторону Валеры, авторитет нахмурился,
— Сейчас поподробнее и желательно помедленнее, а то бошка разрывается последние дни.

— Да я это... Влюбился походу... — улыбнувшись во всю зубами, Турбо исдал непривычный для себя смешок, после чего ладонями взъерошил свои же кудри, что выглядили как никогда привлекательными, переливаясь под весенним солнцем,
— Девушка была одна... Сестра того самого, из-за которого я здесь сейчас и сижу, — на секунду задумавшись, Туркин прочистил нос,
— Но с ним история уже в прошлом, не хочу заново поднимать эту тему. Просто люблю я её... Она такая... Такая моя, понимаешь?

Слушая слова о любви парнишки, мужчина лишь качал головой, усмехаясь с Валеры, одновременно и радуясь за то, что хотя бы у него на этой проклятой зоне будет причина, ради которого точно нужно оказаться на свободе, а главное дожить до финишного дня.

— Вот молодёжь, мне бы ваши годы... — выпуская густой дым, что едко отдался в горле, тот прокашлялся,
— Ну, а если честно, братишка, я за тебя искренне рад. Дай Бог вот только, чтобы дождалась, а то знаешь многие...

— Она не такая, — впервые перебив старшего, Туркин прочистил нос, начиная отчего-то нервничать, словно сам не верил своим словам,
— Франциска никогда. Я знаю её, она самая адекватная и добрая девушка из всех, — только представляя то, как она могла бы быть с кем-то другим, кулаки Турбо немедленно сжались,

— Она не предаст меня, Козырь. Я в ней уверен. Она, чёрт возьми, идеальна...

Валера до сих пор ощущал на губах их первый поцелуй, вспоминал её приятный одурманивающий разум аромат, чувствовал подушечками пальцев её шелковистые волосы. Её образ никак не прекращал преследовать его. И это Турбо даже нравилось. Он действительно был влюблён, но главное он впервые ощущал свои чувства так ярко, что даже с Лилей такого не было. Скорее, прошлые отношения были вовсе ради забавы, а здесь намечалось что-то куда более серьёзное, а сам Туркин был как никогда уверен в своём выборе, ведь даже после всех его ошибок - Франциска выбрала его, не побоявшись прийти к нему в тюрьму. Это поражало его в этой девчонке больше всего.

— Тебе сидеть ещё шесть лет, — как бы невзначай Козырь решил напомнить ему о довольно немаленьком сроке,

— Уверен, что дождётся?

— Уверен и даже думать об этом не буду, — сплюнув куда-то в траву, Туркин посмотрел на авторитета довольно грозным и непривычным для самого себя взглядом,
— Давай больше не поднимать эту тему, Козырь?

— Как знаешь, брат, — пожав плечами, старший похлопал того по плечу, дабы разбавить обстановку и лишний раз её не накалять,

— А теперь погнали к пацанам, работа сама себя не сделает.

***
Блондинка в смятении посмотрела на Зималетдинова, а затем опустила взгляд,
— Вахит, ты случайно не знаешь, где можно найти Кащея?

Зима лишь ускоренно похлопал ресницами, словно по началу вовсе не поверил услышанному.

— А этот тебе на кой чёрт? — серьезный взгляд остановился на девичьем лице,
— Уж его то нам точно не хватало.

Вахит даже и не догадывался для чего она интересуется его местонахождением, но всё это ему явно не нравилось. Да и в целом, любая тема с Кащеем была под запретом ещё с тех пор, как того отшили с позором, после этого Зима его и не видел на улице, но зато прекрасно знал, где он живёт: все-таки частенько с Валерой ходили к нему что-либо передавать, бывало и продукты таскали, когда тот болел, машину даже его мыли, когда сами скорлупой являлись. Давненько это было, но Зима так и не начал относится к мужчине с уважением, ещё с первого знакомства он не вызвал в нём доверия, а позже так и вовсе его репутация начала иссякать, что об уважении и речи не могло идти.

— Вахит, пожалуйста... — та посмотрела на него обезнадеживающем взглядом,
— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Всё честно, потому что ты не ответила на мой, — лысый пожал плечами, а затем как ни в чём не бывало прошёл на маленькую, кухонку, убирая со стола раскиданные куклы Сони, которые девочка так и не сумела за собой собрать.

Светловолосая тихо выдохнула, ощущая, как в голове начало мутнеть от долгого отсутствия сна, но всё же уйти спать без ответа на интересующий вопрос так и не решилась, направляясь вслед за Зимой.

— Франциска, тебе пора спать, — даже не смотря на вошедшую девушку, пробубнил Вахит, продолжая наводить порядок,
— Если нужна будет дополнительная подушка, возьми её в шкафу на верхней полке.

— Перестань убегать от вопроса! — процедила она шёпотом, дабы не разбудить Соню, которая давно спала в детской,
— Не может же быть такого, чтобы ты и дома его не знал! Как никак он был вашим лидером и...

— Зачем? — Зималетдинов резко повернулся в сторону девушки, шмыгая носом,
— Для начала объясни зачем тебе нужен Кащей? Уверен, Турбо об этом даже не знает, или мне ему письмо написать и спросить лично, а?

Франциска помотала головой, поджимая губы. Конечно, она не хотела, чтобы о её плане кто-то знал, всё должно было пройти тихо и без лишних глаз, но другого выхода не было — местонахождения его она, конечно же, не знала, отчего сейчас и стояла здесь, расспрашивая Вахита, что никак не хотел раскрывать ей карты. Говорить ему правду блондинка тоже не планировала, иначе такая бы правда никому не понравилось, а Франциска уже догадывалась и заранее хотела бы быть в курсе, где находиться Кащей.

— Не нужно никому ничего писать, особенно Валере... — присев на подоконник, блондинка устремила взгляд на вид с окна многоэтажного дома, подмечая уже виднеющейся рассвет вдалеке,

— Я бы хотела просто с ним поговорить, ничего более. Никуда вмешиваться я не собираюсь, я же не дура, верно?

Вахит, наконец, собрал все игрушки, после чего, присел рядом с Франциской, смотря на неё с некой теплотой и даже заботой.

— Не дура, но просто очень глупая и наивная, понимаешь? — парень думал как бы её не задеть, но заодно и доходчиво объяснить, что Кащей не тот человек, с которым можно даже просто вести разговор,
— Франциска, что бы в твоей жизни ни произошло, запомни, никогда не обращайся к этому алкашу, от него помощи, как от козла молока, поверь. Ты знаешь, что я всегда готов помочь тебе и где найти меня, ты тоже знаешь, — Вахит подмигнул, вздыхая.

— Ты и Валера настолько ненавидите и не доверяете ему... — она встретилась с удивлённым взглядом паренька,
— Из-за чего?

Хоть Франциска и сама отчётливо помнила тот злопамятный день, когда Кащей на её же глазах бесцеремонно и нагло принял конверт с деньгами за убитого Ералаша, который, между прочим, дал сам Раджа, дабы прикрыть свой зад, она понимала, что это действие само дало понять, каков он человек на самом деле, но сейчас всё же уточнить тоже хотелось, мало ли что ещё Зима может рассказать нового. Всё же плохо о нём высказывались не только он с Турбо, но и остальные пацаны, и другие группировки, особенно после его отшива.

— А за что его любить? Он хитрый, наглый и прозорливый типок, который не упустит своего и уж точно не будет никому помогать, если в его глазах, конечно, нет выгоды с этой помощи. Был он адекватным. По началу мы его с пацанами даже уважали, да и вес он имел до момента, пока угашенным не стал ходить и Ералаша за деньги не продал, затем то все и поняли его сущность. Говно он на палке, а не автор, да и человек гадливый.

— Он принимал наркотики?

— Было дело, — достав из-за уха уже подготовленную сигарету, лысый предложил её блондинке, на что получил отрицательный кивок головой, — После тюрьмы, знаешь, многие хренью этой начинали увлекаться, вот и Кащей туда же. Говорят, он прямо на зоне и стал закидываться, а на свободе уже ломка началась, не мог без дерьма этого...

Закурив уже сам, Зималетдинов выпустил густой дым в приоткрытую форточку, слыша оттуда приглушённое мяуканье бездомных котов, отчего на его лице промелькнула довольная  улыбка, пока тот не уловил на себе растерянный взгляд Франциски.

— Я... Это не значит, что Турбо тоже начнёт увлекаться этим... Вовсе нет, Франциска, — парень мысленно прихлопнул себя рукой по лбу, понимая, что явно наговорил лишнего, тем самым напугав её, — Даже не думай об этом, Валера алкоголь то на дух не переносит, не говоря уже о другом. Сильный он, это Кащей слабым был, вот и подсел легко...

В тишине раздался еле слышимый вздох Франциски, в то время как Зималетдинов выкинул бычок в окно и, сплюнув туда же, прикрыл форточку, поднимаясь, параллельно одергивая свои сероватые спортивки.

— Знаешь, спасибо, что предупредил меня насчёт Кащея... — чуть выждав, произнесла юная особа, ощущая, как её глаза начали заметно закрываться, а левая ладонь сама собой прикрыла рот от подступившего зевания,
— Можешь не беспокоиться, я всё поняла.

Время близилось к рассвету, а прошлую ночь Франциска проспала полусидя на полу своей комнаты, выжидая когда же её распрекрасный братец соизволит открыть дверь, которую, между прочим, так и не открыл, оставляя сестру запертой. Всё тело до сих пор ощущало неприятное твёрдое покрытие от паркета, отчего спина начинала ломить, отдаваясь в зоне шеи судорожными покалываниями. Хотелось поскореее оказаться на мягком диване, потянуться всем своим уставшим телом, просто расслабиться и, наконец, вкусить давно забытый стабильный сон, по которому блондинка так успела заскучать.

В голове она пыталась переварить услышанное о Кащее и, приняв решение, что сама она к нему теперь точно не пойдёт, попыталась привстать с подоконника вслед за Вахитом, который наблюдал за всем этим с некой ухмылкой на губах.

— Давай помогу? Упадёшь ещё... — лысый вовремя ухватился за девичий локоть, слегка придерживая Франциску, дабы та не потеряла равновесия и не легла спать прямо на кухне,

— Вот так... Сейчас поворачиваем направо.

Покидая тесную кухню, где и повернуться то было трудновато, Зималетдинов с лёгкостью довёл почти полусонную девушку до гостиной, в которой возле стены уже ожидал красный диван с пледом и перьевой подушкой, куда белокурая в мгновение и плюхнулась лицом, улыбаясь самой себе, при этом параллельно что-то мыча от радости.

— В общем, если что я в спальне напротив, — наблюдая за почти спящей Франциской, Вахит слегка склонил голову, умиляясь её сонному состоянию, что даже и сам не заметил, как его ладони потянулись за пледом, в следующую же секунду накрывая им тело девушки по шею,

— Спокойной ночи, Франциска.

На его прикосновения та лишь плотнее прижалась щекой к подушке, уже полностью проваливаясь в сон, который так ей был необходим в связи с последними событиями: девушка была благодарна Вахиту, считай, он действительно спас её от громкого позора, а главное спас её саму, ведь, не дай Бог, произойди подобное, что намеревался сотворить с ней Колик — она бы на вряд ли такое смогла пережить, накладывая на себя руки, как делали многие девушки после надругательства, что к огромному сожалению происходило довольно часто.

Парень, еле касаясь, дотронулся до её розоватой щеки прохладными губами, сразу же отстраняясь. Ему было чуждо подобное, особенно, когда у него уже была девчонка, с которой он частенько ходил в ДК, где танцевал медляки, но сейчас ему просто нужно было это сделать, да и ничего такого в этом действии он не видел. Франциску за последнее время Вахит полюбил искренне, как возлюбленную его лучшего друга, считай, даже брата. Да, у него была некая симпатия к ней, впрочем, он пытался это игнорировать и был уверен в том, что это временно.

Девушка являлась для него неким успокоительным в то волнительное для многих время. Она, то и дело излучала неимоверную дозу тепла, заботы, любви и всего самого светлого, что только есть на свете. Вахит не мог нарадоваться за Валеру, что тот отхватил такую прекрасную даму, а иногда так вовсе завидовал белой завистью, но увести чужую девушку у него и в мыслях не было, никогда даже не задумывался, всё же воспитан он был совсем иначе, а вот защитить её от таких ублюдков, как Колик — всегда был готов и рад.

Свет в гостиной также быстро погас, как и сам Вахит покинул помещение, хлопая дверью уже своей спальни.

Ночь прошла на удивление спокойно, а главное быстро, как показалось девушке, которая уже во всю бегала по квартире спозаранку, пытаясь бесшумно собраться, дабы не разбудить одну из маленьких хозяек дома.

Поставив себе кофе, блондинка за это время успела принять все ванные процедуры и даже одеться, возвращаясь на кухню уже полностью собранной: та же одежда, что была и вчера, ведь переодеться девушка так и не успела. На улице с каждым днём температура лишь поднималась, а календарные дни отсчитывали середину апреля. На часах стрелка близилась к семи утра, а на улице уже во всю виднелись крупные солнечные лучи, что проскальзывали через оконное стекло, попадая прямиком на стены кухни, при этом создавая свою эстетику, в которой явно что-то было родное.

На полноценный завтрак она и времени тратить не хотела, да и в целом, Франциске сейчас было не до еды, она уже просто поскорее хотела увидеть маму. Всё остальное было второстепенно.

— Вахитушка, я дома! — чей-то звонкий голос раздался из-за входной двери, а в следующую же секунду ручка дёрнулась, открывая блондинке вид на незнакомую женскую фигуру, обладательница которой явно любила себя побаловать выпечкой и прочими углеводами, — Сонька встала уже?

Франциска слегка напряглась и, оставив недопитую кружку с бодрящим напитком, вмиг поднялась со стула, направляясь в сторону уже вошедшей хозяйки данной квартиры.

— Ой, здравствуйте... —  растерянно произнесла белокурая, пробегаясь глазами по внешнему виду женщины: всё было в меру строго, повязанный голову платок, довольно густые каштановые волосы, выделяющаяся красная сумка, в которой женщина сразу же начала что-то искать, прищуривая свой недоверчивый взгляд на Франциску,
— Извините, мы с вами не знакомы...

— Ох... Да где же они... — наконец, найдя в сумке очки, женщина накинула их на глаза, разглядывая с ног до головы девушку, что прочистила горло от такого изучающего взгляда,
— Ты ещё кто такая? — она пробежалась глазами по помещению, подмечая, что некоторые предметы словно стояли не на своих местах,

— Ах, ты воровка!

— Я?! — опешив от такой неоправданной предъявы, Франциска сделала шаг назад, отчего-то улыбаясь, 
— Нет, что вы... Я просто хорошая знакомая Вахита, а он, как я поняла, ваш сын, да?

Дама всё ещё подозрительно осматривала незнакомку, а затем кинув взгляд на кухню за спиной Франциски, мгновенно двинулась на саму девушку, хватая её за локоть. Хватка была довольно сильной, отчего белокурая успела даже споткнуться и, чуть ли не потеряв равновесие, подняла растерянный взгляд на пухловатую женщину, что вела её в сторону телефона, словно какого-то осуждённого убийцу на расстрел.

— Ты меня за дуру не держи! Я всех друзей Вахитушки знаю, а тебя впервые вижу, вертихвостка такая... Сейчас быстро на тебя милицию натравлю, будешь знать, как по чужим квартирам разгуливать, да деньги у бедных людей клянчить!

Другой довольно щинистой рукой она потянулась за телефоном, что висел в прихожей, а затем приложила его к уху, придерживая трубку плечом, параллельно начиная крутить вертушку, тем самым набирая какие-то цифры.

— Вы что... Да вы что с ума посходили? Какая я вам воровка? Я ничего не крала! — пытаясь вырваться из хватки незнакомой мадам, блондинка вздрогнула от скрипа двери, которая резко открылась, а из-за неё появился сонный и полураздетый Зималетдинов, что опешил от такой предстоящей картины.

— Мам, ты чего? — ещё плохо соображая с утра, он остановил сонный взгляд на женщине, лишь позже подмечая, как она держала за руку напуганную Франциску, по взгляду которой можно было понять, что произошло,

— Да ты чего делаешь, ма? Отпусти её, это же Франциска, моя подруга и девушка Валеры. Мам, ну ты чего позоришь то так...

Ляйсан Азимовна лишь тихо ахнула, переводя теперь уже стыдливый взгляд на девушку, что сжимала ладонь в кулак от больной хватки женщины, которая соизволила отпустить её лишь сейчас.

— Ой, Господи... Как получилось то некрасиво... Господи, прости меня... — перекрестившись в сторону висящей иконы над входной дверью, Ляйсан отмахнулась от сына, качая головой, после чего взглянула на Франциску, которая до сих пор находилась в неком шоке, — Деточка, милая, ты уж не серчай на меня, сейчас в газетах что ни строчка, так кого-то ограбили в городке нашем, откуда ж мне знать было, что ты подруга Вахитушки моего?

— Всё в порядке, не переживайте вы так... — сжалившись над беспомощной женщиной, та и не собиралась осуждать её, но страх всё же до сих пор присутствовал,
— Вы же не знали, а мне всё же стоило изначально как следует представиться вам.

— Ох, пойду-ка я таблетки выпью, а то чего-то сердце после ночной смены покалывает... — до сих пор мотая головой из стороны в сторону, Ляйсан Азимовна кое-как пробралась на кухню, в то время как Вахит прикрыл футболкой свой пресс, а затем подошёл к девушке, провожая взглядом свою мать.

— Ты это... Извини её, — шмыгнув носом лысый, поджал губы,
— Я про тебя ей не успел рассказать, вот она и испугалась, подумала небось, что ты в квартиру как-то незаконно пробралась. У нас ранее была похожая ситуация, всё почти вынесли сволочи, даже игрушки Сонькины.

— Вот же нелюди... — тихо произнесла девушка, поднимая взгляд на Зимлетдинова, по чьему виду можно было заметить, как тот переживал и даже стыдился,

— Всё хорошо, Вахит, честно. Твою маму можно понять, в одиночку двоих на себе тянет, так ещё и работает ночами. Ну, с кем не бывает, я знаешь ли, если заметила такое в своём доме, тоже испугалась бы не на шутку.

— Так, ладно... — почесав затылок, парень быстро накинул на себя футболку, что до этого держал в руке, а после опустил глаза на Франциску,
— Пойдём до больницы тебя проведу, а дальше сама если хочешь. Могу на улице подождать...

Девушка лишь коротко улыбнулась, помотав головой. Всё же ей больше не хотелось напрягать Зиму, он и так, как никто другой помогал ей, так сейчас вообще позволил остаться переночевать, Франциске не очень хотелось отвлекать его от своих немаловажных дел, да и она сама планировала навестить маму без кого-либо.

— Нет, Вахит, — прикоснувшись к его руке, светловолосая искренне улыбнулась,
— Как проснётся Сонечка, передай ей, что она просто чудо, — после сказанных слов, девушка ускоренно накинула на себя пальто, а затем, приоткрыв дверь скрылась за ней, да так быстро, что Зима не успел и возразить, ведь отпускать Франциску одну ему до сих пор никуда не хотелось.

По дороге до больницы она не раз вспоминала вчерашнюю ситуацию с братом, а именно то, как он смотрел на неё безразличным взглядом, как обычно смотрят на своих врагов и самых нанавистных людей. От этого взгляда, который, кажется, запомнится ей надолго, девушке до сих пор было не по себе. Тарас всегда являлся для неё одним из самых родных и близких людей, раньше она всегда мечтала, что вот вырастет брат и будет ей защита мужская, отца ведь нет, но зато Тарас есть, который обязательно всем пропишет за сестру, а в итоге спустя время выяснилось, что он и сам сестре не прочь прописать.

Думая о своём, блондинка и не заметила, как перед ней уже всплыло сероватое здание больницы, вокруг которого частенько можно было наткнуться на медицинских работников в белых халатах, а также прогуливающихся по парку больных пациентов: к этому зрелищу она уже давно привыкла, ещё с тех пор, как сама проходила практику медсестрой, так что удивляться ей здесь было точно нечему.

Её глаза автоматически остановились на определённом окне, что располагалось на втором этаже здания. Там лежала их мама — женщина, что уже несколько лет подряд тяжело болела и даже успела перенести микроинсульт, вследствие которого заработала сердечную недостаточность и затяжную депрессию. Потеря мужа принесла в её жизнь неимоверное количество проблем, которые с каждым годом лишь прибавлялись, а её здоровье сходило на нет.

Внутри пахло довольно приятным запахом выдержанного этилового спирта вперемешку с какими-то другими пахучими медикаментами, что мгновенно ударили в нос.

— Девушка, к кому вы? — уже явно чей-то уставший голос доннёся до блондинки, вынуждая её остановиться, обернувшись.

— Здравствуйте, — обращаясь к сотруднице, что сидела за стойкой регистратуры, Франциска облизала пересохшие после улицы губы,
— Мне нужно навестить маму, Давлетову Аглаю, нам вчера звонил её главврач и...

— Поняла, секундочку, — перебив её и открыв уже исписанную книжку, та мельком пробежалась глазами по страницам, после чего подняла всё такой же уставший взгляд,
— Да, проходите, недавно завтрак у них был. Палату хоть помните?

— Помню, спасибо вам большое, — уже собираясь бежать в сторону лестницы, юную особу вновь окрикнул тот же голос.

— Халат, девушка! Или вы грязь какую хотите занести? — закатив глаза, сотрудница вздохнула, а затем указала пальцем, откуда их можно было взять, после чего вновь вернулась к своим тоскливым и повседневным обязанностям, которые явно не приносили в её жизнь удовольствие.

Накинув поверх одежды идеально выглаженный халат, белокурая направилась к лестнице. Поднимаясь через каждую ступеньку, в голове она уже представляла счастливое лицо матери: её красивые светлые волосы, уже давно позабытый родной голос, ни с чем несравнимую улыбку, после которой Франциске хотелось улыбнуться самой, а затем утонуть в материнских объятиях, словно покидая этот мир на каких-то пару жалких секунд.

Нескончаемый коридор, белые стены и всё тот же запах спирта.

Первый шаг... Второй шаг...

Франциска остановилась напротив двадцать первой палаты и, задержав дыхание на мгновение, зашла в комнату, останавливая взгляд на побледневшем измождённом лице мамы, чей вид больше походил на покойника.

Женщина находилась в палате не одна, из-за недостатка спальных мест в больнице, сотрудникам приходилось идти на крайние меры и подселять новоприбывших пациентов даже к тяжело больным. Её койка стояла возле стены, ближе к выходу. В воздухе стоял уже совсем иной запах: чего-то прелого, дешёвого, отдаваясь в носу приторными нотками йода.

Сама Аглая лежала ничком, наполовину её лицо было упёрто в подушку, а другой половиной она могла запросто наблюдать за всем, что происходит вокруг неё. Дыхание у женщины было сбитым, даже резким, отчего в тишине слышались её грудные хрипы, лицо, что совсем недавно имело здоровый оттенок и даже пухловатые щёки — сейчас походило больше на исхудалую голову какой-то старушки.

— Мамочка... — от такого зрелища на глазах блондинки проявились первые слёзы, а ноги сами собой понесли её ближе к кровати, опускаясь перед ней на колени,

— Любимая моя, родная...

Услышав милый голос дочери, на лице Аглаи промелькнула еле видимая улыбка, что через секунду сменилась на очередное безэмоциональное выражение лица.

— Здравствуй, доченька, — тихим голосом попыталась произнести седовласая, поднимая тяжёлые веки, под которыми можно было отчётливо развидеть синеватые круги,

— Как хорошо, что ты пришла... Я так ждала тебя, так ждала... Где Тарас?

Франциска держалась из всех сил, дабы не дать волю слезам, тем самым напугав своими эмоциями маму, которой уж точно не стоило волноваться. Но, посмотрев на её внешний вид, глаза уже давно намокли сами, а вспотевшие ладони начали гладить волосы мамы, что успели знатно поседеть, стать более жидкими и даже сухими на ощупь.

— Прости меня, мамочка... Ради Бога прости, что не навещали последние дни, — игнорируя её вопрос про Тараса, блондинка упала головой к родным рукам, начиная их расцеловывать и прислонять к своему влажному лбу, параллельно шмыгая носом, что словно вовсе перестал дышать.

Она редко позволяла себе плакать на глазах матери, но в данный момент это просто было невозможно контролировать. Больше всего на свете она боялась потерять её и младшего брата. Ранее их отношения с мамой были отличными до момента, пока их отец не погиб, тогда всё и успело поменяться, а сама Аглая частенько начала злоупотреблять спиртным, что очень не нравилось её детям.

— Ты так изменилась... Совсем недавно была ещё малышкой, а сейчас такая взрослая, моя красавица, — тяжёлая сморщенная ладонь уместилась на светловолосой макушке, начиная осторожно поглаживать родную дочь,

— Расскажи мне, нашла кого-то? Уж больно внуков хочется повидать, да боюсь уж точно не успею...

— Мам, прошу тебя не говори глупости! — блондинка приподняла голову, но её рука всё также перебирала волосы женщины, что с трудом держала глаза открытыми,
— Да, мамочка, нашла...

Франциска не хотела рассказывать матери про Валеру, особенно пока она находится в палате, как минимум ближайшее время стоило повременить с такой новостью, что явно может напугать женщину, ведь как никак, но возлюбленный её находился на зоне, отчего их даже и познакомить толком было невозможно. Но сейчас, увидев то, как мама успела поменяться внешне, а точнее постареть из-за серьёзных проблем с сердцем, девушка тянуть с этим не стала, решившись, наконец, сознаться.

— Его зовут Валера, до этого ты его ни разу не видела, но он помогал тебе деньгами, — вздохнув, белокурая продолжила,
— Он просто так дал мне пятьдесят рублей, зная про нашу тяжёлую семейную ситуацию, потом он мне не раз помог и с другим... — рассказывать про то, что он спас её от хадишевских и от Колика в ДК она не стала, — ...в общем, мам, я люблю его.

— Валера? Красивое имя. Я рада за тебя, искренне рада, милая, — всё такой же тихий голос прервал тишину, а её небесно-голубые глаза встретились с дочерью,

— Пожалуйста, береги себя, Франциска. В своё время я совершила довольно ошибок, сейчас вот здесь лежу одна, среди чужих, медленно умираю и очень жалею о прошлом.

— Мам, пожалуйста...

— Ты прости меня, родная, — словно не слыша дочь, Аглая продолжила свою речь, смотря уже куда-то в потолок,
— Прости за то, что тебе приходилось сидеть с Тарасом, воспитывать его, когда я пропадала на работе, прости за то, что не уделяла вам должного внимания, за то, что у нас иногда не было денег даже на еду... Отец бы такого никогда не допустил, я уверена... Никогда... Прости...

Блондинка молча поджала губы, а её голова отвернулась в сторону окна. К горлу подступил тошнотворный ком, отчего хотелось разрыдаться прямо на глазах у всех остальных пациентов в этой чёртовой тесной палате, что она почти и сделала.

— Я прощаю тебя, мам, — первая горячая слеза скатилась по щеке вниз, отчего во рту девушка ощутила солоноватый привкус,
— Чтобы ты ни делала, ты навсегда останешься для нас родным и самым близким человеком. Мы никогда не оставим тебя, мамочка...

Франциска просидела так с матерью ещё около получаса. Уходить действительно никуда не хотелось, но впереди ещё ждал разговор с её лечащим врачом.

— Видишь левее от моей койки тумбу? — качнув головой в сторону небольшого прикроватного шкафчика, Аглая прокашлялась, а затем продолжила,

— Открой первый ящик...

Блондинка послушно привстала и, дотянувшись до тумбы, отодвинула ящик, останавливая свой взгляд на единственном запечатанном конверте, на котором ничего не было написано, а вот внутри явно что-то лежало, уже давно ожидая своего читателя.

— Мам, что это? — взяв в руки конверт, светловолосая повертела его в руках, после чего озадаченно взглянула на женщину.

— Тише... Всё тебе расскажи... — та усмехнулась, а затем продолжила, сглатывая вязкий ком слюны,
— Сохрани этот конверт, убери его сейчас, чтобы никто не смог отыскать, кроме тебя. Когда меня не станет, ты должна прочесть его вместе с Тарасом, поняла?

— Пожалуйста, не говори так, мне становиться больно... Ты ещё будешь бегать, я поставлю тебя на ноги, будь уверена!

— Нет, — голос её стал более хриплым, а левая ладонь отмахнулась от девушки,
— Ты должна пообещать мне, Франциска. Пообещай, что не забудешь про это письмо и обязательно прочитаешь его с братом после моей кончины.

Поправляя на себе халат, который постоянно спадал с плеч, белокурая бесшумно выдохнула, смотря при этом на неизвестный конверт. На мгновение ей захотелось разорвать его прямо здесь в палате, узнавая, что же там внутри, но совесть бы просто не позволила, тем более мама была как никогда серьёзной.

— Обещаю, — только и произнесла Франциска, поднимаясь с кровати, а другой рукой поспешно убрала конверт в сумку,
— Я не хочу, чтобы ты думала о плохом, мам. Клянусь, я сделаю всё, чтобы ты вернулась домой и сама рассказала, что написала там. Завтра я обязательно приду к тебе, только уже с гостинцами, ты только скажи, что ты хочешь?

Девушка, наконец, посмотрела на женщину, подмечая, что та уже успела прикрыть глаза, а значит переутомляться сегодня ей больше не рекомендовалось. Франциска наклонилась над ней, оставляя нежный поцелуй на лбу.

— Я люблю тебя, мам. Ты только пожалуйста живи, — тихо прошептала блондинка и, улыбнувшись, бесшумно покинула палату, оставляя за собой лишь приятный шлейф духов, что разбавил неприятный запах в помещении.

Голова раскалывалась, а на теле начали проявляться мурашки. Девушке хотелось зарыться в любой угол, просто укрыться от любых глаз и, наконец, просто побыть наедине с собой и своими мыслями. То, какой она увидела свою маму привело её в ужас. Казалось, Аглае было не так много лет, но из-за болезни её не пощадило ничто, отчего сейчас она больше походила на пожилую женщину годов шестидесяти. Франциска прекрасно понимала, как она мучается, она буквально чувствовала всю её боль, пропуская её через себя и своё сердце. Но самое страшное было в том, что она даже не могла ослабить эту боль, помочь ей, поэтому все надежды были лишь на профессиональных врачей, которых и то было немного, особенно в их городке.

— Франциска? — чей-то голос окрикнул девушку, что шла по коридору, не замечая никого вокруг себя, — Постой пожалуйста!

— А? — приоткрыв рот в удивлении светловолосая обернулась, замечая позади себя уже знакомую фигуру мужчины в белом халате и медицинском колпаке, что чуть ли не бежал за ней, придерживая какие-то бумаги в руке.

Подушечками пальцев белокурая быстро протёрла намокшие от слёз глаза и, попытавшись за считанные секунды привести своё лицо в порядок, улыбнулась усатому врачу, с которым до этого и планировала обговорить все детали лечения матери.

— Тимур Ильдарович, как я рада вас видеть! — словно видя перед собой последнюю надежду, Франциска была готова чуть ли не накинуться на него,

— Вы вчера звонили нам, но меня не было дома, поэтому трубку взял младший брат... Пожалуйста, Тимур Ильдарович, скажите, что нужно маме? Я могу купить ей ещё лекарств, вы только скажите каких, я всё куплю...

На его лице виднелось скрытое разочарование и даже сочувствие по отношению к девушке, что отчаянно пыталась помочь своей матери, которой, к сожалению лекарства уже не требовались.

— Тут такая ситуация... — поправив свои густые усы, доктор отчего-то боялся смотреть блондинке в глаза, в то время как она только и делала, что не отрывала от него своего взгляда,

— Ей не таблетки нужны, а операция.  Сердце совсем слабое стало, так она ещё и выпивает временами, какие уж там лекарства, не смеши меня... Я предупреждал тебя о том, что вероятность помочь ей без хирургического вмешательства невысока.

— Да как же это... — все её надежды оборвались в одно мгновение, а руки сами собой перебирали пальцами воротник пальто, — Вы же сами знаете, что у нас нет денег на операцию... Ну неужели есть только один выход? Тимур Ильдарович, пожалуйста, скажите, что нет...

— Франциска, не пойми меня неправильно, я не Бог и делаю всё, что в моих силах, — тот пожал плечами,
— Ты сама будущий врач, должна понимать, что такие болезни лечить непросто, а здесь у неё всё же главный орган отказывает, а не какая-то почка. Если операции не будет, даю максимум полмесяца...

— И сколько? — дрожащим голоском произнесла светловолосая, уже начиная перебирать в голове всевозможные варианты заработка денег,

— Сколько она будет стоить?

— Ну, об этом нужно узнавать в Москве, потому что на данный момент в Казани медицина ещё не настолько развита, — вздохнув, тот снял с себя очки, протирая вспотевшие от тяжелого дыхания стёкла,

— Рублей пятьсот не меньше, и это если без транспорта ещё считать.

Франциска лишь издала короткий смешок, показывая полное негодование. Для неё эта сумма казалась не то что космической, а просто нереальной, если брать во внимание тот факт, что зарабатывала в месяц она дай Бог тридцать рублей.

— Полмесяца... Пятьсот рублей за полмесяца? — та чуть ли не рассмеялась с подступающей истерике,
— Да вы хоть понимаете, что это просто невозможно с нашими зарплатами!? Это же моя мама! Мой самый родной человек... Как же так, Тимур Ильдарович?... Как же так?...

— Франциска, успокойся! — покачав головой, тот быстро отвёл её в сторону, ибо многие пациенты начали смотреть на неё во все глаза,

— Думаешь, я бы не помог, была бы у меня возможность? Я давно знаю твою мать и очень уважаю тебя, поэтому говорю исключительно правду. Могу дать лишь один совет. Ищи деньги, где угодно, проси всех знакомых занять, устройся работать. Поверь мне, это возможно, главное не опускать руки. Я готов одолжить тебе около тридцати, больше у меня нет, уж прости.

— Я... Я правда постараюсь... — закивав головой, блондинка глубоко вдохнула грудью, прикрывая уже покрасневшие от слёз глаза, — Спасибо вам... Тимур Ильдарович, только пожалуйста, пообещайте мне, что она не умрёт... Она ведь не умрёт?

— Ох, Господи... — сняв колпак, мужчина поджал губы, — Если операция будет, то куда она денется то? Здоровая, молодая баба! Жить, да жить!

— Пообещайте...

— Да обещаю я, обещаю! — Тимур усмехнулся, поправляя пальцами свои усы, что при каждом сказанном слове забавно шевелились,
— Вон усами своими клянусь, что не умрёт. Теперь то веришь мне?

Франциска попыталась улыбнуться, а затем просто и без лишних слов обняла мужчину, пытаясь таким образом выразить всю свою благодарность в этой непростой ситуации. Она действительно не знала куда ей идти, что делать и к кому обращаться, девушка была растеряна и беспомощна. Сейчас ей приходилось делать лишь одно - искать вторую работу и пытаться занять деньги у знакомых, ибо остальных родственников, помимо Тараса у неё и не было.

ps: наконец, я врываюсь к вам с новой главой!💔 долго не могла настроить себя на писательство, извините. Сейчас же возвращаюсь в прежний ритм.
Всех с Днём Победы, родные!🕊️

жду от вас комментарии по поводу новой главы.

📌мой тг-канал по фанфику со спойлерами: https://t.me/franciskannn
Всех жду!