2 ГЛАВА. «Про Тяп-Ляп слышали?»
— Мам? Пап? Вы чего здесь?
Слова Шпалы растворяются в помещении. Они были еле различимыми на фоне женских всхлипов. Ирина Игоревна ворвалась первая, а следом за ней и Сергей Александрович.
Мужчина просто смотрит на сына и на парня своей дочери с полным взглядом непонимания и осуждения.
На лице мамы были видны красные глаза, которые выплакали большую порцию слез. А в руке она держала белый небольшой платочек, которым время от времени вытирала слезы.
Следом за ними вырисовывается и белокурая голова. Шпалова тоже в слезах переводит взгляд на двоих близких людей, что смотрели на прибывших с сожалением и неким прощением.
— Так, а вы у нас кто? — спрашивает Ильдар Юнусович, показывая взглядом служащему о закрытии решетчатой двери на замок.
— Вы мне для начала объясните, почему моего сына задержали? — кричит Ирина Игоревна на все помещение. — А его за что? Что они натворили? — так же кричит она, указывая рукой на Валеру.
Сергей Александрович хватает жену за плечи, пытаясь успокоить ее. Вика облокачивается на стену спиной, переводя взгляд то на Никиту, то на Валеру, не принимая происходящего.
Девушка узнала о задержании буквально час назад, когда неожиданно на домашний телефон позвонил Вахит, рассказав о случившемся. Белокурая тут же сообщила об этом родителям, не сказав самого главного. Что и брат, и парень состоят в группировке, что они просто по нелепой случайности попали сюда, устроив пробег по чужой территори.
— Серега, ты что-ль? — спрашивает Ильдар с интересом, оглядывая с ног до головы Сергея Александровича.
— Ильдар? — спрашивает отец, тоже оглядывая с ног до головы Ильдара.
— Сколько лет-то прошло. А ты и не изменился ни капельки.
В помещении все смолкают. Мужчины подходят к друг другу, обнимаясь и хлопая по плечам. Мама и дочь оглядывают слившиеся фигуры, не понимая, кто же такой Ильдар. Раньше о таком знакомом у них никогда не заходило и речи. Так же этого не понимают и Никита с Валерой, которые посматривали с недоверием на разворачивающуюся картину.
— Ира, с Викой в машину пока идите. Я разберусь тут. — говорит отец, передавая ключи в руки жены. — Пойдем, Ильдар. Обговорить надо.
Мужчины скрываются в кабинете, а две женских фигуры скрываются за дверью. В это время Турбо и Шпала стояли рядом с друг другом. Кажется сейчас они позабыли о ссоре и вновь ладят.
— Че говорить родителям будем? — спрашивает Никита у старшего.
— Че говорить? — спрашивает уже Валера сам у себя, крутя в голове возможные оправдания. — Может просто правду им скажем?
— Меня отец и мать сразу убьют за такое.
— А долго ли ты врать будешь им? — спрашивает Валера, получая в ответ лишь молчание и опущенный взгляд Никиты. — Лучше рассказать щас, чем еще хер знает сколько за нос их водить будешь.
Никита лишь прикрывает глаза, начиная работать своими мозгами. «Может Турбо прав, лучше стоит рассказать правду? Может уже пришло время…» — рассуждал в своей голове парень.
Спустя пару минут из кабинета выходят мужчины. Сергей Александрович останавливается посередине помещения, а Ильдар Юнусович снова кивает служащему о досрочном освобождении двоих ребят.
— Ну что ж, передаю на твои поруки их, Серега. Думаю найдешь «правильный» подход к ним. — говорит Ильдар, ухмыляясь.
— Решу как в старые добрые. — говорит отец, переводя взгляд на мужчину. — Ну что, до скорого.
Мужчины обмениваются рукопожатиями, пока двое ребят выходят из заключения. Сергей Александрович быстро говорит им о том, чтобы они следовали за ним и садились в машину.
Уже в машине, атмосфера была гнетущей. Стояла тишина, которая прерывалась песней крутящейся с очередного радио. Ирина Игоревна лишь смотрела в окно и вновь стирала слезы со своих щек.
Не была она готова к тому, что ее примерный ребенок мог оказаться в обезьяннике. Правда не была готова. Даже не могла и подумать о том, что когда-то она приедет именно за ним в милицейский участок. Сейчас все надежды на Никиту Шпалова потихоньку были потеряны.
Так же и мнение о хорошем парне Валере, сейчас было не таким хорошим.
Сергей Александрович, видя состояние жены лишь говорил: «Ирочка, все в порядке. С ребятами все хорошо, так ведь?». Но женщина молчала, смотря дальше на вечерний закат за окном.
Вика, что сидела посередине парней, просто смотрела в лобовое стекло. Слезы на ее лице высохли, оставляя на нем лишь небольшие дорожки размазанной туши.
— Вик, как себя чувствуешь? — спрашивает Валера у девушки, кладя свою ладонь поверх ее.
— Все в порядке. — отвечает девушка, пытаясь натянуть на свое лицо улыбку. — Впервой мне так встречать тебя. — говорит она и переводит взгляд на брата, что сидел с ней с другого бока. — И тебя тоже.
Парни лишь отводят взгляд, понимая, что просить прощения за свое содеянное будет не правильным. Пацаны никогда ведь не извиняются. Изредка они переглядывались с друг другом, пока автомобиль не остановился около уже родного подъезда.
Вся семья выходит из машины, двигаясь по этажам в квартиру. Входя в нее, все разуваются и следуют на кухню.
— Ира, с Викой пока посидите в зале. Я сам с ними поговорю. — говорит муж, на что жена лишь кивает и хватает под руку дочь, уводя за собой.
Парни по команде отца садятся за стол. Сергей Александрович снимает пиджак и вешает его на спинку стула и прикрывает большие двери. Сам же он садится напротив мальчиков, начиная трудный, но в то же время нужный разговор.
— Ну что, группировщики вы значит у нас? — парни молчат, на что отец лишь продолжает. — Как давно?
— Я уже год как состою в ней. — подает голос Никита спустя пару секунд молчания, не поднимая взгляда на отца. — С того момента, как появилась у меня секция.
— Так вот оно что. Уже год. Теперь понятны все твои хулиганы и козлы на физкультуре. — говорит отец спокойным голосов, даже посмеиваясь с самого себя. Ведь за целый год наблюдений за сыном, он точно не смог понять, что мальчишка в группировке. — Хорошо. А ты, Валера?
— С пятнадцати лет. — говорит парень, поднимая свой взгляд.
Сергей Александрович переваривает слова двоих юношей. На них он кидает взгляд презрения, но в тот же момент и понимания. Он и вправду понимал их.
— Не буду спрашивать с вас, почему вы решились на это. Вы уже взрослые, сами отдуваетесь за свою жизнь. — начал мужчина, доставая из кармана пиджака сигареты. — В какой-то степени, я вас даже понимаю.
Отец закуривает, смотря на присутствующих изучающим взглядом. Парни в ответ давали такой же взгляд, явно не понимая его. Отец занимает более удобное положение на стуле, натягивая на свое лицо улыбку и предаваясь воспоминаниям.
— Я тоже в группировке состоял.
Ребята в недоумении смотрят на Сергея Александровича. В глазах юношей читается шок, пока они переглядываются между собой. Мужчина лишь оглядывает их, понимает в голове, что эффект неожиданности произошел и можно продолжать:
— Про Тяп-Ляп слышали?
— Слышали. — говорит Валера, прочищая горло. Ведь не каждый день узнаешь такое, ком в горле, естественно, образовался. — Самые первые ведь.
— Да, самые первые. Я с самого начала там был.
— Почему ты раньше об этом не рассказывал? — спрашивает сын у отца.
— А зачем? — отвечает мужчина, скидывая пепел в стеклянную пепельницу. — До сегодняшнего дня в этом не было необходимости.
— И до какого момента вы там состояли? — задает вопрос Туркин. Ему и вправду было интересно услышать историю, ведь ему впервые удается поговорить с Тяп-Ляповцем.
— Побыл я там недолго. Буквально два-три года. — говорит мужчина, не скрывая улыбки. — Дядю Степу знаешь же, который щас в тюрьме отсиживается? — спрашивает Сергей Александрович у сына, получая от него положительный кивок. — Ну вот, тоже Тяп-Ляповцем был. Он меня и втянул в это.
Парни сидят неподвижно и тихо. Мужчина делает последний затяг и тушит сигарету, оставляя окурок в пепельнице.
— А того милиционера с участка, ты откуда знаешь? — спрашивает Никита у отца, вспоминая «теплый» прием, будто бы они были друзьями когда-то в молодости.
— Ильдарка тоже в Тяп-Ляп состоял. Дружили раньше. — отвечает на вопрос мужчина, поднимаясь со своего места. — Вместе бегали на сборы. В «качалке» проходили.
— А почему ты ушел оттуда? — спрашивает Никита.
— К концу семьдесят третьего вы родились. Нужно было о семье думать.
— А разве не в семьдесят четвертом году Тяп-Ляп сформировался? — спрашивает Валера, вспоминая давно заученные формирования о группировках.
— В семьдесят четвертом уже все знали про нас. Еще в конце шестидесятых Тяп-Ляп начал формирование.
Парни вновь замолкают, переваривая информацию.
— Я одного лишь у вас попрошу. Ты, сынок, — отец переводит взгляд на Никиту. — позаботься о том, чтобы никаких больше арестов не было. Если я пойму это и смирюсь, то вот мать нет. — Никита лишь понимающе кивает. — И ты, сынок, — теперь отец переводит взгляд на Валеру, отчего парень оживается. — не совершай необдуманных поступков. Ты уже родной для нас, никуда от этого не отвертишься. Если не о себе, так о Вике хоть подумай.
Валера на секунду прикрывает глаза. В голове он быстро крутит все мимолетные, счастливые моменты с девушкой. Ее добрый и всегда изучающий взгляд. Невесомые касания, которые обволакивали его нежностью. Чистую и искреннюю любовь, что она дарила ему с каждым днем все больше и больше.
Ради всего этого он не сможет никогда отказаться, но и отвернутся от пацанских дел и улицы он тоже никогда не сможет.
— Я слово пацана даю, что все будет в порядке. И Никитку одного не брошу. — говорит Туркин. На лице красуется полная серьезность и уверенность, ведь брови нахмурились и губы сложились в тонкую нить.
Отец лишь сдержанно кивает головой. Все же где-то в глубине души он верит, что ребята прислушаются к нему и сделают правильный выбор.
— Так, щас поужинаем и спать укладываться будем. Останешься сегодня у нас, Валера. — парень лишь молча кивает на слова Сергея Александровича. — А пока давайте, шуруйте в зал.
Парни быстро ретируются в зал. Стоя в проходе, они замечают только маму, что щелкала телеканалы по телевизору. Они продолжают стоять, боясь подойти ближе.
— Садитесь. Не стойте на месте. — начинает мама нежным голосом, будто бы и не было всего того ужаса, что творился с ней на протяжении пару часов.
Парни тихими шагами садятся по обе стороны. Глаза двоих опущены в пол, похоже им было и вправду стыдно.
— Давайте сейчас не будем поднимать тему сегодняшнего события. Поговорим про это завтра, хорошо? — парни оживаются, поднимая глаза на женщину. — Обещаю, что ругаться не буду.
Парни выдавливают из себя улыбку. Никита приобнимает маму, говоря ей еле слышно: «прости нас мам, мы правда не хотели, чтобы так все получилось». Валера слышит это и кивает головой. Ирина Игоревна тяжело вздыхает, приобнимая сразу двоих.
Туркин медлит пару секунд, явно не ожидавший этого. Такие нежные руки Ирины Игоревны прижимают его к себе ближе. Как же давно ему этого не хватало. Сколько же лет прошло со дня смерти его мамы.
Он укладывает свою голову на плечо женщины, прикрывая свои глаза. Он будто бы вновь маленький мальчишка. Будто бы вновь прижимается к своей родной матери. Будто бы вновь чувствует ее рядом.
Как же он хотел такую же семью как у двойняшек Шпаловых. Семью, где нет вечных ссор. Где есть любящая мама, которая будет рвать и метать все на свете за свою семью. Где есть спокойный и понимающий отец, который не прикладывает руки на свое чадо. Где есть люди, которые никогда не бросят друг друга в беде.
Семья Шпаловых отлично бы подошла в пример другим людям. И как же Валера хотел стать их частью, как же он хотел быть похожими на них.
За всей разворачивающейся картиной следил в проходе отец. Сегодня был не самый лучший день, но его завершение теплило душу. Из комнаты выбегает Вика, становясь рядом с отцом. Сергей Александрович приобнимает дочь, прикрывая глаза и надеясь на что-то лучшее в жизни.
Все в этой комнате надеялись на лучшее...