6.
10 декабря 1988 года.
На улице уже стемнело, а белый снег пышными хлопьями сыпался на кудрявую макушку Туркина, который отдал свою шапку Вале.
Ребята неспеша шли по тихой заснеженной улице, разговаривая о будущем.
— Знаешь, когда нибудь хочу отца от алкоголизма вылечить, — доставая сигарету, начал Валера. — Постоянные пьянки надоели, я мать улыбающейся последний раз видел, когда батя домой не пришел… — Валера помедлил, смотря на девушку, которая внимательно слушала его, лишь иногда сочувствующе поглядывая. — Вы мне, бабы, иногда реальными дурами кажетесь. Вот пьет мужик, внимание тебе не уделяет, относится хуже, чем к вафлерше последней, а ты все равно с ним остаешься, — пнув небольшой слой снега, Туркин бросил окурок под ноги.
Валя чуть помедлила с ответом, понимая, что тема семьи для Валеры считалась больной и даже триггерной, и то, что он сейчас так спокойно рассуждает с ней об этом, значит, что она заслужила его излишнюю откровенность.
— Валер, все это лишь со стороны так просто звучит. Взять и уйти, — хмыкнула Валя, отводя взгляд. — Ты привыкла к этому человеку, когда-то любила всем сердцем, да, может, и сейчас допустим, любишь, но уйти из-за привязанности и этой больной любви не можешь.
— То есть лучше смотреть на любимого человека, который медленно убивает себя и перечеркивает все хорошее, что между вами было? — будто отчеканивая, Валера ее слова проговорил. — При всем при этом ты знаешь, что, если человек не хочет, ему никакие высшие силы не помогут.
Валя ничего не ответила, да и нечего было, она понимала, что в какой-то степени Валера прав в том, что говорит.
Молчание, повисшее между ними, не было каким-то натянутым или неловким, каждый погружался в свои мысли, размышляя о том, что сказали только что. За момент этого молчания оба сейчас были благодарны друг другу.
Опустив взгляд на ноги, Валя заметила, что руки Валеры находятся не в карманах его мастерки, а просто болтаются и явно замерзли.
"А будь что будет", — пронеслось у нее в голове, и она осторожно коснулась своей теплой рукой его холодной руки.
Туркин вздрогнул, посмотрев на девушку.
Не отводя взгляда, он сжал ее руку чуть сильнее, пряча в свой карман, ничего не сказав, но это молчание говорило больше любых слов.
В этом было все проявление любви Валеры, такие маленькие мелочи и тихие поступки.
Говорить красиво о любви он не умел, да и мать с детства учила его, что девушки пусть и любят ушами, но поступки говорят о человеке больше слов.
Так и прошел их первый совместный вечер, после которого каждый для себя многое понял и что-то подчеркнул.
Проснувшись, Туркин чувствовал себя ужасно. Слишком много произошло в его жизни за последние дени. Жизнь вне воли отучила его от того, какой разнообразной может быть жизнь. Валентина же впервые за долгое время вспомнила, что даже простой час, который кажется незначительным, может изменить твою жизнь.
Выйдя к Вахиту, Туркин курил, а Зима уже ждал его возле машины.
— Хреново выглядишь, — прокартавил товарищ, когда Валера подошел поближе. — Нас с тобой из-за твоего вида в долю только из жалости возьмут.
— Ты себя-то видел? Рожа протокольная, — улыбнувшись, сказал Туркин.
— По поводу протокольной я бы еще поспорил, — тут же выдал Зималетдинов.
Садясь в машину, улыбка на лице Туркина была лишь шире, даже такая шуточная перепалка помогла ему понять то, что он живой и он нужен.
По дороге Вахит постарался быстро объяснить, что и как в месте, куда они едут.
Правда, уже по приезде туда Туркин стоял, осуждающе смотря на Вахита. Доля, про которую говорил Зима, оказалась связана с черной схемой и незаконной перевозкой оружия через Казань.
— Вахит, я на зону больше не вернусь, — шепотом сказал Валера, толкая друга в бок, пока их потенциальные партнёры отошли переговорить между собой о самом предложении Вахита.
— Бля, Турбо, не начинай даже… Ровно все будет, я все рассчитал и риски понимаю, — огрызнулся Вахит. Было видно, как он нервничает.
Туркин лишь плотнее сжал скулы, отчего взгляд его становился более суровым.
— Ты знаешь, сколько таких со мной одну зону топтало? — Вахит не успел ничего ответить, ведь в комнату зашел Хмурый, один из главных людей, к которому они и приехали.
— Предложение очень интересное, мы бы рады уже сейчас согласиться, но нам нужно с вами, Вахит, будет обсудить парочку деталей, — на всю комнату пронесся низкий бас мужчины.
Валера перевел взгляд на этого мужчину, пока что стоя молча. Хмурый же в ответ посмотрел на Туркина, выдерживая зрительный контакт с ним. Когда их зрительные переглядки стали затягиваться, Хмурый усмехнулся и первый отвел взгляд, подходя ближе к Туркину.
— А мне нравится твой цепной пес, Вахит, стоит точно цербер, — провокационно начал Хмурый, будто бы ощупывая зону допустимого в отношении самого Туркина.
Турбо же такой расклад не нравился, да по нему это и было заметно. Дышать стал часто, кулаки сжал, а на скулах забегали желваки.
Вахит не успел никак сгладить эти углы, отшутившись, ведь говорить начал Валера.
— Я тебе не засухаренный, чтобы в мою сторону такое затирать, — прошипел кудрявый, смотря на мужчину. — Ты берега не путай, а то некрасиво получится, если я на первой же встрече тебе кадык руками выдеру, или зубами прям как собака.
Хмурый внимательно смотрел на Туркина, который уже был готов взорваться как пороховая бочка, для себя подметив, что именно таких парней хорошо набирать к себе, чтобы в случае чего они были подставными лицами где угодно.
— Я завтра заеду тогда, обсудим детали, — на одном дыхании протараторил Вахит, хватая Туркина за руку и выводя из помещения.
— До встречи, Турбо, — донесло уже у входа до парней.
Садясь в машину, Валера уставился в окно, продолжая тяжело дышать.
Впервые за долгое время он почувствовал прилив огромной агрессии, которая просто перла из-под всех краёв его души.
Вахит тихо матерился, ударяя по рулю машины.
Разговор у ребят был долгий и муторный.
Сначала Туркин даже слышать не хотел уговоров Вахита, который был полностью уверен в том, что собрался делать.
Страх снова попасть за решётку, страх за друга был безумно огромным до тех пор, пока Валера понял, что ему нечего терять.
Сейчас они направлялись в ларёк Вахита, чтобы забрать дежурный журнал у Вали.
Сердце Туркина билось так, что, казалось, готово выпрыгнуть из грудной клетки, рассыпав все кости на мелкие щепки.
После недавнего разговора с Валей Валера старался не думать об этом, понимая, что девушка эмоциональная и нападение словами было внутренней попыткой оттолкнуть, чтобы просто снова не было больно.
Выходя из машины, тело начало дрожать, как старая СССеровская стиральная машина на даче вашей бабушки.
Глубоко вздохнув, Туркин первым зашёл в это небольшое помещение, в глаза сразу бросился тусклый свет и запах овощей.
За прилавком стояла Кандарова, которая, увидев его, сразу же сделала невозмутимый вид, но нижняя губа вздрогнула, что часто бывало, когда Валентина волнуется – это Туркин понял ещё в юношестве.
— Привет, — произнёс Туркин, смотря на девушку, которая уже демонстративно отвернулась от него в сторону Вахита, который читал дежурный журнал.
— Здравствуй, — совсем негромко выдавила из себя Кандарова, думая про себя, что до чего же у нее детское поведение.
Наверное, это и есть самое ужасное, когда ты сам понимаешь, что ведёшь себя как ребёнок, но почему-то не можешь перестать это делать.
— Валюх, я его заберу, для себя спишу, сколько примерно в месяц по прибыли вышло, чтоб не путаться, и верну, — сказал Вахит, поднимая свою лысую репу. — Пошли, Турбо, — кивая в сторону выхода, сказал парень.
Туркин отрицательно мотнул головой, всем видом показывая, что для него задержаться практически дело чести.
Вахит понимающе кивнул и вышел, оставляя ребят одних.
— Почему с Вахитом не ушёл? — нарушая тишину, сказала Валя, всё ещё стоя за прилавком.
— А я, может, хочу себе морковки к борщу купить, — ухмыляясь, сказал Валера.
Кандарова приподняла одну бровь, удивлённо смотря на Валеру.
— Ты ведь не умеешь его готовить.
— Думаешь, у меня некому его готовить? — необдуманно и резко бросил Туркин, смотря на девушку.
Спесь с её лица тут же спала от слов, что ему готовят борщ.
В голове сразу пронеслось, что это бред полнейший, не мог он за пару дней найти себе пассию. Только если Вахита, да и то девка у Вахита такая, что если надо, и Турбо огреет.
Набрав огромную горсть моркови, Валя сунула ему пакет с ней прямо в руки, слегка коснувшись его костяшек, от чего тут же подняла на него чуть растерявшийся взгляд, краснея.
Валера не спешил принимать пакет из её рук, заставляя её дрожать, держа пакет в подвешенном состоянии.
— Пойдешь в кино со мной? — смотря девушке в глаза, спросил Туркин.
Эти слова уже звучали как утверждение, как и раньше, Валера знал, что Валя согласится, хоть и будет канючить.
— А ты приглашаешь? — краснея всё больше, спросила Валя, мысленно уже давая себе подзатыльников за то, как себя сейчас ведёт.
Внутренний голос уже смеялся над ней, говоря, какая она дура.
— Приглашаю.
— Я подумаю, — всё-таки взяв из рук девушки пакет, Туркин кинул на прощание, что зайдёт за ней на днях, и вышел, оставив деньги на прилавке.
Плюхнувшись на стул, Валя взялась руками за щёки.
В голове появилась каша и ноющая боль.
Недавно она кричит на него, а сейчас уже соглашается на кино.
Внутренний голос подсказывал, что ей стоит пойти лечиться с такими переменами в настроении.
___________________________________________
Пожалуйста пишите обратную реакцию , просто я переживаю