43
Тристан пришел вовремя. Он назначил мне встречу в баре. Все было типично для Трибеки, квартала манекенщиц и непуганых артистов, — сплин с лэйблом Версаче. Выглядел парень хорошо. Кажется, набрал несколько килограммов. После приветственного объятия — оно вышло сейсмическим — Тристан сел и заказал «Перье», от чего я чуть не свалился с табурета. Он кивнул и улыбнулся, глядя на мое ошеломленное лицо.
— Да, ладно, ладно… Валяй, отсмейся раз и навсегда, чтобы больше к этому не возвращаться. Но, к твоему сведению, пить я не бросил. Скажем так, я больше не накачиваюсь систематически.
— Прекрасная мысль, — только и сказал я.
Умный же был у меня вид с двойным виски в середине дня!
— И это все? — изумился Тристан. — Ты не скажешь, что это просто фантастика, что давно пора, что Луиза держит меня в ежовых рукавицах… или еще что-нибудь? Всего-навсего «прекрасная мысль»?
— Ну… могу напрячься, если хочешь. Но ты же всегда терпеть не мог, когда тебе высказывали порицание, я думал, что и похвалы тебе вряд ли будут приятны…
— A-а… вот спасибо-то! Может, втолкуешь это моей матушке? А то она так радуется, что с души воротит.
— Это без меня, старина.
— Гм… И потом, я ведь условно осужден, помнишь, за тот случай в баре. Так что стараюсь не подставляться… ну, ты понимаешь.
— Как же тебя пустили в Штаты, если ты условно осужден?
— А я никого не спрашивал.
Я подозвал официантку и попросил стакан воды. Джоэль Стейн за последние две недели несколько раз затаскивал меня сюда, и теперь все широко, даже слишком, улыбались мне, все время — это доставало. Я был, в их представлении, кем-то, в самом широком смысле, кем именно — не имело значения. Мне хотелось заорать им, что моя грязная футболка не от Версаче, что она куплена у Гринберга в Валь-д’Ор, но какой смысл, мнение уже сложилось. «You had it made…» — сказала мне Мэй, и вот, черт возьми, опять на те же грабли.
— Ты виделся с Нуной? — поинтересовался я будто невзначай, небрежно и безразлично.
Тристан глянул на меня искоса с улыбкой младшего брата, который застал старшего с сигаретой. Но маска сидела прочно.
— Угу…
Ответ повис в воздухе. Да, он хочет меня расколоть, паршивец!
— А как Луизе понравилось, что ты с ней видишься? Ты вообще сказал ей про Нуну?
Отвлекающий маневр. Я облокотился на стойку. Интересно, поможет или нет?
— Я?… А как же, конечно, я сказал. И что Нуна влюблена в тебя, тоже сказал, после чего все эмбарго были сняты… Вообще-то, у нас с Луизой в некотором роде новый социальный договор…
Все-таки он был силен. Молниеносная контратака в самый центр слабоватой обороны — не хило. Я почувствовал дрожь в коленках.
— Ты был в Диснейуорлде? — он нанес следующий удар.
Очень хотелось соврать, но это же Тристан.
Шах.
— Да, съездил.
— Понятное дело, — удовлетворенно хмыкнул он. — Видел ее?
И мат. Я закурил — и это было признание. Тристан азартно потирал руки.
— Ну, и…?
— Ну, и ничего, Тристан. Я ее видел, она прошла мимо меня, и все… Если я скажу «Эксон Вальдес», тебе легче будет понять?
Тристан посмотрел на меня в упор.
— А я скажу «брокколи», и до чего мы так договоримся, идиот? — обиженно фыркнул он, подумал немного и закатил глаза к потолку. — A-а… «Эксон Вальдес», ну, да, понял… Но если ты решил изъясняться эзоповым языком, мог бы хоть выбирать не такие туманные метафоры. Поработай над этим, Джек.
— Ага, ладно… Ну, и чем она занимается?
— Нуна? Учится в университете, подает пиццу в забегаловке на улице Сен-Лоран. Лично я немного иначе представлял себе богатых наследниц, но у каждого свои тараканы… Между прочим, она спрашивала о тебе, а ты меня вестями не баловал… Все-таки сукин ты сын, Джек. Другой бы на моем месте весь извелся, просто это не в моем характере. Да, кстати… она влюблена в тебя. Я тебе уже говорил? — осведомился он издевательским тоном.
— Говорил, — буркнул я. — И что, она тебе сама в этом призналась, вот так, запросто?
— Нет, конечно… Пришлось ее допросить с пристрастием…
Я залпом опрокинул виски.
— Не гони… — прокашлялся я, не отдышавшись. — Это полная лажа, Тристан. Ну, ладно, допустим даже, она так сказала, но ведь только потому, что я на нее не западал… Другого объяснения не вижу. А ты как думал, это старо как мир: мы гонимся за тем, что не дается в руки. Глупо и пошло, к тому же, чтоб ты знал, это вообще не чувство, а инстинкт.
— Но-но, Джек! Как ты плохо о ней думаешь… Инстинкт, инстинкт… Она тебе не собака, она замечательная девушка. Думаешь, она не разобралась в том, что происходит? Может, это для тебя новость, но у нее еще и голова на плечах имеется.
— Не сомневаюсь. Просто хочу сказать, что она там что-то себе нафантазировала, или это ты морочишь мне голову… Ты хоть помнишь, какой я был в Бар-Харборе? Не считая того, что спала она с тобой… это, конечно, мелочь, верно? Не считая этой мелочи, я что, по-твоему, был похож на потенциального спутника жизни, уравновешенного и все такое? Давай, честно?
— Пфф… спорный вопрос… Ты сгущаешь краски. И потом, ты что, хочешь, чтобы тебя любили за твои… мм… объективные достоинства? Как диван из «Икеи», как банку консервов? Или лучше, чтобы тебя любили за недостатки? За достоинства-то — это просто, беленькими нас всякая полюбит, это не лучше, чем когда тебя любят за твои деньги, если бы, к примеру, они у тебя были…
Мерзко! А вот полюбите нас черненькими, за наши недостатки — это да, это серьезно. И разочарование не грозит…
— Идиот. И где же ты почерпнул эту мудацкую неоромантическую теорию?
Тристан выпучил глаза.
— Где почерпнул? Ха-ха! Вопрос, конечно, интересный! Я почерпнул ее у…
Он выбил на стойке барабанную дробь.
— …у Жака Дюбуа! Благодарю.
Здорово приложил. Я заказал еще виски, «Джим Бим» без льда, наказывая себя за то, что так глупо подставился.
— Но… Тристан, ты что, не понимаешь, до чего грязно все это выглядит? Я ведь и из-за этого тоже так взъерепенился тогда, в Мэне… Ты знаешь, что она меня поцеловала, перед тем как я уехал?
— Конечно, знаю.
— Ну, и…?
— Ну, и ничего, Джек. Почему тебе обязательно надо все усложнять? Женаты мы, насколько я помню, не были… И потом, я не слепой, видел, что все к тому идет, а ты как думал? Она все время про тебя расспрашивала, я только и слышал — Джек то, Джек сё…
— И тебя это не бесило?
— Бесило? Меня? Джек, откуда ты свалился со своими принципами, мачо хренов? Уж если на то пошло, это меня больше всего забавляло. И потом, мы к тому времени уж не помню сколько с ней не спали. Так что скажи спасибо, я тебе крутейшую пиар-компанию сделал…
Я схватился за голову.
— Я с тобой точно рехнусь, Тристан… Ты ведь был поначалу в нее влюблен, или мне показалось?
— Влюблен… ну да, был, но со мной это случается, считай, каждый день… И что? Да не смотри ты на меня так, я правду говорю… Влюбиться — все равно, что кокаину нюхнуть, пятнадцать минут вечности… То есть у кого как, я о себе говорю…
Я усмехнулся. Было что-то от китайского бисквита в этой его максиме.
— Слушай, Джек, — продолжал он, — я не понимаю, почему тебя это так удивляет…
— Во-первых, потому, что тебя и меня, прямо скажем, не с одной матрицы отливали… Уж больно крутой вираж она заложила, на мой взгляд.
— Да в том-то и дело! Тебе разве никогда не случалось заняться любовью с подружкой, своей в доску? Знаешь, просто потому, что вам так здорово вместе, все вроде само собой, вот вы оба и приняли это за что-то другое?
Я вяло кивнул.
— Ну вот, так и у меня с Нуной получилось. Первый раз было хорошо, ну, второй, а потом как-то стало не в жилу… Слишком просто, по-свойски что ли, никакого… никакой тайны, понимаешь? В последний раз — вообще умора была, меня разобрал смех, ее тоже, а кончилось тем, что мы сели играть в шахматы… Представляешь? Но ты… на тебя, Джек, она запала. — Последнее слово он произнес, растянув губы в улыбке.
— Немного же ей надо! Если в каждого, кто не обращает на нее внимания, она готова втюриться…
— Твою мать! Ну почему ты вбил себе в башку, что она — полная дура? По-моему, ты сам себя хочешь убедить, что это несерьезно… Тогда какого же черта ты поперся в Диснейуорлд? Нет, ты бы показался специалисту, старина, а то я не знаю, кто тут из нас псих… Может, попьешь таблеточки?
— Почему бы нет… А как они действуют?
— Пофигистически. Еще от них толстеют, ты заметил? Я даже… — Он осекся, выдержал паузу. — Но-но! Не меняй тему! Я оставлю тебя в покое, честное слово, через две секунды, только дай мне закончить. Все-таки почему тебе так трудно поверить, что Нуна могла влюбиться в тебя сильно и с полным на то основанием? Из-за меня? Из-за того, что она три дня крутила со мной? Это на тебя так подействовало? Ну, и как, собственно, я в этом треугольнике выгляжу? Скажи уж, по-моему, не лучшим образом… Нет, молчи. Не в этом суть, вопрос другой: почему ты цепенеешь от одной только мысли, что это может оказаться настоящим?
Тристан смотрел на меня и весело скалился. Я открыл было рот, но он не дал мне сказать:
— Знаешь что, не надо… Ответь про себя, а то вслух, честно говоря, ты такое лепишь, что уши вянут. А я вот что скажу: девушке, которая берет на себя труд растолковать тебе закон Бернулли, стоит дать шанс…
Что-то он не в меру раздухарился, Тристанище. Ладно, отнесем это на счет таблеток, решил я.
— И думай быстрее, Джек, старина, потому что я пригласил Нуну на вернисаж. Она приезжает завтра. Оп-па! Получи! — выпалил он и наградил меня шутливым хуком в подбородок.
— Я тебя ненавижу, Тристан.
— Это пройдет, дружище. Пройдет.