Глава первая
Кирилл Ефремов надеялся, что когда диетолог увидит его безразмерную омерзительную тушу, он сразу пропишет ему какой-нибудь стол № 8 и отпустит. Но всё сразу пошло не так. Когда Кирилл, тяжело дыша, хрипя и свистя после одного лестничного пролета, опустился на стул, диетолог спросил:
— На что жалуетесь?
Кирилл начал мять потные ладони. Ему стало неловко. Он и так настрадался: толстяк появляется в больничном коридоре, проходит сквозь ряды праздных глаз, переваливаясь как громадное насекомое, и наконец заходит в дверь с табличкой «Диетолог» — это ли не комично?
— Поднабрал я маленько, — он натужно рассмеялся и приподнял свое пузо.
Диетолог попросил раздеться по пояс. Кирилл порадовался, что сегодня утром надел рубашку. Кирилл, стягивающий со своего потного тела футболку, был зрелищем не из приятных.
Диетолог взял портной метр и подошел к нему.
— Не старайтесь, не хватит, — снова закряхтел Кирилл.
Но врач обхватил его, записал измерение и взял стетоскоп. Кирилл почувствовал на спине несколько холодных пятен. Его попросили одеться и присесть. Глядя в компьютер, диетолог начал допрос. Как завтракаете, как обедаете, как ужинаете, сколько раз в день принимаете пищу? Сколько часов в день гуляете? Занимаетесь спортом? Чем больше вопросов задавал диетолог, тем больше Кирилл осознавал причины своего ожирения, если его так можно было назвать. Оказывается, быть жирным не значит иметь огромное дряблое брюхо и одышку, быть жирным — это образ жизни. Кириллу приятно было отвечать на вопросы. Сейчас, в кабинете диетолога его тугие складки на животе были предметом профессионального интереса, их можно было не стыдиться, а вспомнить о них всё самое важное и точное, рассказать о них подробно, без стыда.
— Прежде, чем мы начнем лечение, сходите к психологу. Вот направление.
— Зачем? — спросил Кирилл, пробегая взглядом бумажку.
— Лишний вес зачастую имеет психологическую природу. Пивное брюшко можно согнать в спортзале, но у вас случай посложнее.
— Обижаете, доктор, — Кирилл похлопал себя по пузу. — Здесь плещется всё пиво мира.
Диетолог взглянул на него поверх очков.
— Тем хуже. Мне нужно заключение психолога. Тогда начнем работать. Третий этаж, 303 комната.
Кирилл стукнул в дверь и заглянул в кабинет.
— Здравствуйте, — он начал протискиваться, — я по направлению от диетолога.
— Присаживайтесь, — промычал психолог, но взглянув на Кирилла, подскочил.
— Господи, ну и туша! Осторожнее, не уроните вешалку, — волновался он, пока Кирилл пробирался к стулу. — Не сломайте стул, ради бога, садитесь медленнее, медленнее! Боже, как смердит от вас!
Психолог бросился распахивать окна, те с трудом поддавались и натужно скрипели, при этом сам он фукал и отфыркивался носом.
— Жара нынче, — посмеивался Кирилл, наблюдая за ним.
— Что вам нужно?
— Направленьице вот.
— Давайте его сюда, — сморщившись от омерзения, он схватил бумажку. — И что вы хотите?
— Нужно ваше заключение.
— Моё заключение? Хорошо, вот заключение... — он начал сердито записывать. — Готово! Нате!
На направлении красными чернилами было написано: «Отправить на бойню!».
— Ну уж нет, — сказал Кирилл. — У моей полноты психосоматическая природа, понимаете?
— Да какая тут психосоматика! Где вы слов таких понабрались?
— Доктор, я несчастен, — Кирилл приложил пухлую руку к груди. — Меня не любят женщины, у меня нет друзей.
— Да вы в зеркало-то видали себя? Полюбуйтесь!
Он сунул ему небольшое зеркало, и пока Кирилл рассматривал свои толстые губы, расплывшийся нос и маленькие глазки, психолог сокрушался:
— Конечно, у вас нет друзей, нет женщин. Вы же настоящая свинья, батюшка, миленький.
— Да, растолстел маленько, — согласился Кирилл, так и эдак поворачивая зеркальце. — Меня даже прозвали «гора белой плоти».
— Как вы омерзительны! — скривился психолог. — Вы сами-то себе нравитесь?
— «Превосходство белой расы», вот как меня еще называли, — сказал Кирилл и отдал зеркальце. — Конечно, я себе не нравлюсь. Иначе я бы не пришел. Я просто хочу быть счастливы. Как все.
— Голубчик, вы никогда не будете счастливы. Вы потерянный, конченый человек. Вы, словно огромный омерзительный червь, извиваетесь в складках и кольцах своего жира, заворачиваетесь в него всё плотнее и упиваетесь своей мерзостью. Я ни в силах вам помочь, поймите.
Кирилл вдруг рассердился.
— Доктор, последите за языком! Вы многовато себе позволяете. Я немножко поднабрал, это правда, но вы на себя поглядите — тощий старый жид, а ломается будто прелестная барышня! Тоже мне!
— Ничтожество, — зашипел психолог, но Кирилл перебил его:
— Я хочу похудеть, вот и всё. Разве я виноват, что у полноты моей психосоматическая природа?
— Хорошо, ваша взяла. Вас любила мать?
— Дайте подумать. — Кирилл задумался, приглаживая слипшиеся от пота волосы, и помотал головой. — Нет.
— Отец бил?
— Бывало, да, бывало.
— Ваши проблемы из детства. Всё. — Он протянул назад ему направление. — Больше ничем не могу помочь, я не психоаналитик, гештальты не закрываю. Подите прочь.
Кирилл грозно поднялся и оперся руками на стол. Психолог попятился.
— Я не уйду, пока вы не напишете заключение.
— Господи милостивый... — Психолог, сторонясь Кирилла, вышел из-за стола. Тот наблюдал за ним своими поросячьими глазками. — Будет вам заключение. Но я человек ответственный, работаю без халтуры. Нам придется провести исследование, психологический тест, и тогда уже я выдам вам заключение. Договорились?
— Договорились. Спасибо вам, доктор!
Он дружелюбно протянул ему обе руки, но тот брезгливо отмахнулся и открыл подсобную дверь.
— Пожалуйте в лабораторию.
— Доктор, спасибо вам, спасибо... — говорил он, входя в темное помещение, и вдруг психолог втолкнул его в комнату и захлопнул дверь. Кирилла поглотила тьма.