Свет проливается
Они идут по дороге, следующей за течением реки. Синяя водная рябь переливается солнечными огнями. Деревья по обе стороны дороги приветливо машут ветвями с набухшими почками и нежными маленькими листьями.
— Как давно я здесь не была, – произносит Ита.
— Я здесь зависаю часто.
— А куда мы идём?
— Почти пришли.
Пробравшись через заросли кустов, они видят мост. Высокий, бетонный, с лестницами и блоками. Разрисованный как искусными граффити, так и нецензурщиной.
— Залезем? – предлагает парень.
Ита молча взбирается по лестнице и садится на блок под мостом. Эрик делает тоже самое.
После недолгой паузы парень начинает беседу, чувствуя, что она будет долгой:
— Как вообще.. себя чувствуешь? Ты долго была без сознания.
— Вроде нормально. Все удивляются, что никаких последствий долгой отключки на мне нет. Но никто не знает, что творится у меня в голове.
— И у меня..
— Не знаю, с чего начать. Твои руки.. понимаешь, я видела их, когда была без сознания. Это сложно объяснить, но точно такие же вытащили меня оттуда.. Это звучит странно и глупо, и.. – девушка всеми силами пытается подавить приступ плача. Её голос дрожит.
— Мои руки? Ты.. сейчас серьёзно говоришь?..
— Я знала, что ты не поверишь. Но мне больше нечего рассказать.
— Верю. Они не давали мне покоя несколько раз. У меня были какие-то выпадения из реальности, не только во снах. Я расскажу тебе. Слушай.
Уверенно, хотя и аккуратно, Эрик приобнимает Иту. Девушка не сопротивляется. Они говорят. Много, искренне. Дрожащими голосами, почти шёпотом. Они не видят тел друг друга и своих собственных. Потому что сейчас общаются их души. Беззащитные, хрупкие, настоящие и живые. Она говорит про город, про побег. Про голос, мальчика и его друга, башню, человека с собачьими глазами. Кладбище и субстанции, которые чуть её не поглотили. Наконец, про руки, которые её спасли. Которые вернули Иту домой.
Он говорит про тревогу, страх. Про встречи, разговоры с Глебом и Мироном, про боль и тяжесть в руках. Про небывалые кошмары в снах, после которых появлялись всё новые и новые раны. Про галлюцинации, особенно по вечерам. Не рассказывает он лишь об одном. Но это теперь уже вряд-ли необходимо.
_____________________________________________
Сумерки — трещина между мирами. Так говорил Дон Хуан в книге Карлоса Кастанеды. О каких именно мирах идёт речь – неизвестно. Но миры Иты и Эрика сливаются в единый; теперь они говорят на одном языке.
Время зовёт домой, заставляет придумывать байки для родителей, где же они всё это время пропадали.
У дома Иты Эрик снова крепко её обнимает. «До завтра,» – шепчет он. «Пока,» – также тихо отвечает Ита.
_____________________________________________
Домой Эрик идёт медленно, ни о чём не думая. Сердце отбивает грудь, лёгкой болью отдавая в спину. Этот вечер не должен заканчиваться.
Парень слышит шаги сзади, шорохи. Обернуться он решается не сразу, а когда делает это, никого не видит.
Придя домой и сняв куртку, Эрик замечает лист А4, сложенный вчетверо, который выпадает из капюшона. Не слушая нотаций мамы, парень уходит в свою комнату и разворачивает его. Там много рукописных слов. Очень похоже на письмо. Эрик, застыв от удивления и интереса, читает.
«Думаю, ты не был бы рад встрече со мной, так что я отдал это письмо незаметно. Рукописи на листочках – способ передачи информации для пещерных людей, считай меня таковым. Скоро я уеду из города. Ни ты, ни она меня больше не увидите, как и я вас. Если она расстроится, успокой её. Не пытайтесь узнать, где я и зачем уехал.
Прости меня за всё. Не думал, что ты настолько сильный человек, и речь не только о силе духа и тем более физической.
Ты и сам это будешь делать и всё понимаешь не хуже меня, но всё же, береги её. Я не могу делать это так, как можешь ты.
Мне показалось, что я люблю её, и, возможно, я действительно влюбился. Но ты знаешь, что я позволил себе с ней сделать. Почти убил её, и ты мне помешал. С ней достоин быть ты, никто другой.
Я болен. Не смертельно, но серьёзно. Не стар, но уже изрядно истрёпан и напичкан грязью. Более того, не так давно выблевал свой внутренний ад, до сих пор не могу отойти от болезненного ощущения чистоты. Извини за такие подробности, не пытайся понимать. Не хочу чёркать.
Гуляйте в сквере возле моста по вечерам и прошу, не читайте мои книги. По крайней мере, пока. Не погружаетесь в их мрак, живите. Говорю как учитель.
Передавай привет Кире и Давиду. Они способные ребята и могут податься в журналистику или копирайтинг. В писательство не советую, но пусть попробуют, если захотят.
Насчёт рук не переживай, заживут. Не скоро, правда.
Я рад, что ты заставил меня уйти. Не только из школы.
Ещё раз прости.
Ф.М.Я.»