Руки
В данной главе предлагаю оставить на время мальчика и главную героиню, которые держат путь к белой башне, и вернуться к месту, откуда наша история берёт своё начало.
Дабы освежить память, советую пробежаться по главе «Туда, куда несутся мысли».
С позволения читателя я пропущу описание того, как Эрик находит больницу и проходит в отделение, где находится Ита.
_______________________________________
Шагнув через порог в отделение реанимации, Эрик резко почувствовал напряжение, царящее в его стенах. Светло-зелёные стены, которые, по теории, должны действовать успокаивающе, наоборот, угнетали обстановку. Пустота, осыпающаяся со стен и дверей палат мутно-белая краска, скрипящий исцарапанный пол синего цвета, тошнотворный запах лекарств. Эрику становилось тревожнее с каждой секундой. Узнав у пожилой медсестры на посту номер палаты, где лежит Ита, он, не спеша, пошёл к ней. Пол громко скрипел под его тяжёлыми медленными шагами. Эрик чувствовал, что несёт на себе невообразимой тяжести груз. Что-то, что он рад был бы выбросить, но не может. Перед самым входом в палату сердце парня колотилось с такой силой, что ему казалось, будто он слышит звук этих ударов. Пути назад нет. Сейчас Эрик её увидит, преграда — лишь эта мутно-белая дверь. Выдохнув, он дёргает ручку. Дверь открывается. Эрик проходит вперёд.
Тесная палата с четырьмя металлическими койками, из которых лишь одна, которая у окна, занята. Бледно-зелёная слезающая краска со стен, ветхие деревянные тумбочки времён, наверное, бабушек наших героев, большое окно, прикрытое полупрозрачными синими, под цвет пола, шторами. Возле кровати у окна тихонько попискивает аппарат, отслеживающий работу сердца. От аппарата к постели ведёт множество проводов. Эрик проходит вперёд, затаив дыхание. Слева от него, на койке возле окна и аппарата, лежит девушка, бледность кожи которой почти сливается с белизной постельного белья. Её голова забинтована так, что лоб практически закрыт. Заметно потемневшие губы, впавшие щёки, обличающие скулы. Грудная клетка Иты медленно и чуть заметно поднимается и опускается, что несомненно доказывает то, что девушка дышит.
С первых секунд появления Эрика в этой палате он почувствовал какую-то боль в руках и напряжение в плечах. Чем ближе подходил он к Ите, тем сильнее было это ощущение. Но он не обращал внимания на эту боль. Я написала бы сейчас здесь мысли Эрика, но он ни о чём не думал. Его переполняли чувства. Парня бросило в жар, в груди усиливалось жжение. Ему внезапно стало холодно и ноги ослабели. Сейчас, стоя возле кровати, парень ощутил в полной мере, как любит эту девушку. Ему стало трудно дышать, он начал делать частые глубокие вдохи, но воздуха всё равно не хватало. Закружилась голова. Он сел на пол возле кровати, упав затылком на белую простынь на уровне пояса Иты, но не касаясь её. В голове вертится одна единственная мысль, и больше никакая другая не может её унять: "Живи.. будь с ним, читай его книги, забудь меня.. но не уходи, пожалуйста.."
Эрик произнес эту фразу шёпотом.
Спустя мгновение его руки по локоть будто окунули в жидкий огонь. После ощущения невидимого ожога их точно потянуло вниз. Парень встал, посмотрел в лицо Ите. Никогда раньше он не испытывал таких ясных и сильных чувств. И понимание того, что они не будут вместе, только усиливало их. Он прикоснулся к её волосам и тут же одёрнул руку, будто это было нечто священное и ему запрещённое. Вдруг, внезапное желание прикоснуться к её рукам. Второй раз его пальцы обожгло что-то невидимое. Боль в руках и напряжение в плечах больше невозможно было терпеть. Эрик решил, что ему пора покидать это место. Взглянув ещё раз на свою пассию, парень направился к выходу. Старая, потресканная дверь палаты с шумом отворилась, и Эрик вышел в тусклый пустой коридор. Решив, что ему некуда спешить, парень повернулся не к выходу из отделения, а к большому окну, завешенному выцвевшими вертикальными жалюзьми. Эрик подошёл к нему и, отодвинув жалюзи, стал смотреть сквозь грязное стекло на унылый больничный дворик.
Ему хотелось только одного из двух: жить, если будет жить Ита. Если нет.. жизнь ему ни к чему.
Умирать страшно, но куда хуже существовать ходячим мертвецом.. Мёртвым место в гробу. Ну, или в сосуде для праха. Жить должны живые.
Мрачные размышления Эрика прервал звук шагов, доносившийся с противоположного конца коридора, и становившийся всё отчётливее. У парня с болью запульсировал висок, внутри всё замерло. Он всей душой желал, чтобы это был не Мирон. Шаги уже совсем близко. Делать вид, что не видишь и не слышишь — глупо и жалко.
Эрик с усилием поворачивает голову. Этого рыжеголового синеглаза он видит впервые.