В кабинете литературы
Эрик подбежал к кабинету. Прежде чем войти в него, он остановился и на секунду задумался, стоит ли. Но он просто не мог этого не сделать. Отбросив все сомнения и посторонние мысли, Эрик дёрнул дверную ручку и отворил дверь. За учительским столом сидел Мирон Янович и с увлечением перебирал какие-то бумаги. С приходом Эрика он оторвал взгляд от бумаг и, посмотрев на него, ужаснулся. "Что с тобой?" чуть было не спросил учитель, но что-то его остановило. "Чего ты хотел, Эрик?" - спросил Мирон. Лицо ученика вдруг налилось кровью. Эрик подошёл к столу и вдруг крикнул со необычайной злостью в голосе: "Чего я хотел?! Чего Я хотел?! Я хотел сказать тебе, ублюдок хренов, что если ты ещё раз к ней подойдёшь, я тебе позвоночник сломаю!!" С этими словами Эрик взял Мирона за воротник его красно-чёрной клетчатой рубашки и сильно потянул на себя. Так сильно, что учитель даже привстал(Мирон сидел, а Эрик стоял).
Мирон никак не представлял себе такого поворота событий. Учитель растерялся, для него это было шоком. Но, тут же собравшись, первое, что он сделал, это сильно ударил Эрика по рукам, заставив парня их убрать, отпустив воротник.
"Ты с кем разговариваешь, мальчик?!" - сурово ответил Мирон, - "Ровесника себе нашёл?! И ты чего руки распускаешь, щенок?! Ты думаешь, что раз я учитель, то не могу проехаться тебе по соплям?!" Мирон Янович встал. Теперь он был практически одного роста с Эриком. Со стороны они и вправду смотрелись как ровесники. "И что ты там мне сломать собираешься, сперматозоид недоразвитый?!" - со злобной ухмылкой спросил Мирон.
- Я сказал, что если ты ещё раз к ней подойдёшь, я тебе сломаю позвоночник и в черепе дырку просверлю! - угрожал Эрик. Он уже не кричал, ведь на него подействовал Мирон. Но всё же в его голосе чувствовался какой-то яд.
- Ты мне?! Ты мне ничего не сделаешь, ушлёпок. - всё так же насмешливо продолжал Мирон.
Он не кричал, но говорил очень сильно и сурово. Он это умел. "И к кому это, к ней, а?!" - поинтересовался учитель. "К той, с кем ты вчера так весело проводил время!" - всё также ядовито скалился Эрик. Его глаза слегка повлажнели.
Мирона вдруг как будто ударили в спину или окатили ледяной водой. Он и до этого подозревал, что Эрик имеет ввиду Иту, но то, что он видел их вчерашние снежные поединки, просто шокировало Мирона.
- Значит слушай сюда, умник. Я взрослый человек и делаю то, что хочу или то, что считаю нужным. Свои условия ставь кому-нибудь другому. И да, можешь не стараться, я не думаю, что ты ей интересен.
- Заткнись, шакал!! - закричал Эрик, замахнувшись кулаком учителю в лицо. Мирон увернулся от руки и тут же с силой ударил Эрика в солнечное сплетение. Тот согнулся от боли. Воспользовавшись моментом, писатель дал коленом Эрику по лицу. Несмотря на адскую боль, Эрик выпрямился и тут же зажал руками шею Мирона. Учитель с силой дал ему ногой в живот. От этого удара Эрик попятился назад. Сзади на его пути стала парта и, споткнувшись об неё, парень упал, ударившись головой об её угол. "Ничего, будешь знать, как хамить и руками размахивать," - злорадствовал Мирон. С одной стороны ему не было жаль Эрика. В нём как-будто заиграло чувство соперничества и он был безгранично рад, что так легко обезвредил оппонента. С другой Мирон понимал, как низко и подло он поступил, и ему было жаль Эрика, даже очень. Он чувствовал, что Эрик это делает не по собственному желанию, а им что-то движет.
Внезапно в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, дверь отворили и в класс вошла завуч - невысокая светловолосая женщина лет 40-ка. "Мирон Янович, тут вот нужно ещё кое-какие бланки заполнить," - сказала она, не отрывая взгляда от бумаг, которые держала в руках. Но вдруг её глаза поднялись. Александра Андреевна чуть не упала. От удивления она открыла рот. "Это ещё что такое?!" - поражённо спросила она. Мирон не знал, что говорить. Он молчал. "Он толкнул меня," - жалобно застонал Эрик. Завуч побледнела, её зрачки расширились и она не знала, что делать.
Эрик лежал под партой. Под глазом у него красовалось огромное красное пятно, на шее и руках были царапины. В его тёмных глазах отражалась боль. И физическая, и психологическая.
Мирон стоял, как вкопанный. В его глазах был весь тот страх и ужас, что буквально несколько секунд назад происходил в кабинете. Писатель стоял и не знал, о чём ему думать, не то, что говорить. Сердцебиение ускорялось. Пульс всё быстрее и больнее бил по вискам.
В кабинете воцарилась напряжённая тишина.