Не марионетка. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

– Э-это твоя ошибка-а… – неожиданно донеслось сквозь рыдания.

Его ошибка? Джон вздохнул, возвращаясь мысленно на несколько дней назад и пытаясь понять, что такого он сделал на этот раз, что могло вызвать такой стресс. Ему казалось, что он был особенно дипломатичен в последнюю неделю. Он не сказал ни слова по поводу этих дурацких занятий! Он не давил на нее и старался держаться в стороне, насколько мог…

– Т-ты должен бы-ыл позаботиться об э-этом…

– Позаботиться о чем? – спросил он.

Рыдания усилились, угрожая задушить ее, если она не успокоится. Джон вздохнул и решил взять контроль над ситуацией в свои руки. Он усадил Лину прямо и решительно отнял подушку от ее разгоряченного лица. Место подушки немедленно заняли ее ладони.

– Успокойся, – твердо скомандовал он.

Послушно подчиняясь суровому тону, Лина попыталась взять себя в руки. Джон достал носовой платок и, убрав ее ладони от лица, аккуратно промокнул опухшее от слез лицо. Он стянул с нее теплый шерстяной джемпер, и она поежилась, почувствовав сквозь тонкую блузку прохладный воздух.

– Теперь давай поговорим, – предложил Джон. – Если я правильно понял, я сделал что-то не так?

Она посмотрела на него глазами, полными слез. Ее губы дрожали, и Джон едва сдержал улыбку, потому что она смотрела на него совсем как его дочь, когда ей не удавалось заставить его сделать то, что она хотела. Но это вовсе не Кэсси, напомнил он себе, это Лина, которая никогда не вела себя как капризный ребенок. Она всегда была сильной и храброй, несмотря на свой хрупкий вид.

– Только не надо больше плакать, – нетерпеливо произнес он, увидев, что слезы снова потекли у нее из глаз. – Авелин, ради Бога, ты должна мне сказать, что случилось, и чем я могу помочь?

– Ты не сможешь помочь! Никто не может помочь! Я беременна, Джон! Беременна! – выкрикнула она и, прислонившись к его плечу, снова начала плакать. Потом стукнула его в грудь сжатым кулаком. – Это твоя ошибка! Ты говорил, что позаботишься об этом!

Именно он должен был позаботиться об этом в тот первый раз, когда она забеременела близнецами! После этого она взяла эту заботу на себя – до тех пор, пока у нее не развилась аллергия на таблетки. Она перестала принимать их, ответственность снова была возложена на Джона, и в результате на свет появился Джордж!

– Ты ни на что не способен! – набросилась она на Джона. – Ты можешь руководить миллионом этих чертовых компаний, но больше ты ни на что не годишься! Мне только двадцать пять лет! – Ее голос снова задрожал. – При таких темпах ты забьешь гвозди в крышку моего гроба к тому времени, когда мне будет тридцать!

Джон не смог удержаться от улыбки. Он крепче прижал лицо Лины к своему плечу, чтобы она не заметила этого.

– Тс-с! – остановил он ее. – Я пытаюсь разобраться в этом.

Но Лина охватила ярость. Она выпрямилась и принялась выплескивать на него все то, что вызывало ее жалость к самой себе и так долго поддерживало в ней слезы.

– Я превратилась в настоящую фабрику по производству младенцев! – с обидой заявила она. – Неудивительно, что ты прячешь меня, Джон! Твои коллеги по большому бизнесу были бы шокированы, узнав, какую эффективную производственную линию ты наладил у себя дома! Держу пари, что эксперты по контролю за рабочим временем могли бы привлечь тебя к ответственности за злоупотребления!

– Замолчи, Авелин! – не выдержал Джон. На этот раз у него не было желания смеяться. – Я не могу ни о чем думать, когда ты забрасываешь меня этими безумными обвинениями!

– Хорошо! – отрезала она. – Думай только об одном! О том, что я беременна и не хочу быть беременной!

– Как давно ты беременна? – спросил он после долгой паузы.

Вопрос прозвучал натянуто. Лина увидела, что Джон побледнел, и тот самый нерв снова задергался у него на щеке.

– Три месяца, – ответила она, чувствуя себя полной идиоткой. Так долго не понимать, что с ней происходит, при ее-то опыте!

– Три месяца, – повторил он, и напряжение сошло с его лица. – Это значит…

Он все понял, как поняла и Лина, когда доктор сообщил ей сегодня утром эту новость.

– Да, – подтвердила она его невысказанную догадку.

Простой арифметический подсчет. Это произошло в тот вечер, когда они впервые были вместе после того, как она узнала о Лили. Тогда они оба были немного не в себе.

– Боже. Теперь я припоминаю, я даже не подумал об этом…

Они оба молчали, поглощенные каждый своими мыслями. Она все еще сидела, свернувшись у его груди, а он машинально поглаживал ее волосы. Лина вдруг вспомнила, что когда-то уже сидела вот так у него на коленях, и он точно так же гладил ее по волосам, переваривая новость. Он не был раздражен тогда. И не был раздражен сейчас.

– Ну что ж, – неожиданно нарушил он молчание, – теперь нам придется купить более просторный дом. В этом нет свободных спален!

С близнецами – конечно, тогда они с Джоном не знали, что будет двойня, эта новость поразила их позже, когда Лина была уже на шестом месяце, – так вот, с близнецами он использовал тот же прием, чтобы объявить, что покоряется судьбе. Нам придется пожениться, сказал он тогда. Вот и вся разница. Джон умел спокойно принимать неизбежное.

Лина не стала больше ходить на занятия в колледж. Это было ее собственное решение. Ей по-прежнему нравилось рисовать, но здравый смысл подсказывал, что не стоило возвращаться в класс, где преподавал Зоил. И хотя между ней и Джоном не было сказано ни слова об этом, он начал вывозить ее куда-либо каждую среду вечером, как бы компенсируя то, что она потеряла. Тем не менее Лина не бросила рисовать. То там, то здесь на глаза Джону попадались ее альбомы с беглыми зарисовками. Они начали поиски дома, но задача оказалась непростой.

– Это тот самый случай, когда каждый тянет в свою сторону и ничего хорошего из этого не выходит, – недовольно сказала Лина Джону после уикэнда, проведенного в поездках по окрестностям. Каждый из предлагаемых для продажи домов чем-нибудь не устраивал одного из них.

– Ты непременно хочешь что-то очень большое! – упрекнула она его в другой раз, когда они вернулись после осмотра целого дворца, слишком величественного для того, чтобы быть удобным. – Нам, конечно, нужен дом побольше, но не такой огромный! Зачем нам все эти лишние комнаты? Чтобы принимать у себя твоих деловых партнеров?

Джон все еще сохранял разграничительную линию между домом и работой, и это задевало Лину.

– Принимать кого-то у себя – трудное и неблагодарное дело, – усмехнулся он. – Но, Лина, после всех моих тяжких трудов, в результате которых мы теперь можем приобрести практически все, что пожелаем, позволь мне подобрать нечто особенное!

Наконец они нашли идеальный вариант: старинный дом, построенный из темного красного кирпича с высокими окнами и высокими потолками. При доме был участок земли, огороженный шестифутовой кирпичной стеной и обсаженный высокими деревьями. Дом удовлетворял представлениям Джона о престиже и представлениям Авелины об удобствах и уюте. Близнецам он тоже понравился, потому что за домом располагался бассейн под стеклянной крышей и конюшни. И, в довершении всего, рядом с воротами стоял небольшой отдельный коттедж, который сразу пришелся по вкусу матери Джона.

Супруги, пожилая чета, присматривавшие за домом более двадцати лет, были обеспокоены своей дальнейшей судьбой в связи с продажей владения. Мягкое сердце Лины не выдержало, и она предложила им остаться жить в доме. Джон был доволен этим: они получили экономку, которая сняла с Лины часть забот, и садовника, по совместительству шофера, который мог отвозить детей в школу и забирать их оттуда, избавив от этой обязанности самого Джона, Лину и местную службу такси.

Лина погрузилась в приятные хлопоты по ремонту и обустройству нового жилища и с удивлением обнаружила у себя вкус к этому. Она носила будущего ребенка легче, чем Джорджа, и к весне новый дом был уже почти готов для переезда.

Джон был занят по горло делом по поглощению еще одной компании – небольшой инженерной фирмы в Манчестере, увязшей в финансовых трудностях, в которой он когда-то работал сам, и поэтому проводил гораздо больше времени на севере Англии, чем дома.