Не марионетка. (18+) [ЗАВЕРШЁН]

– Сдаюсь! Сдаюсь! – закричал Джон, когда Кит прижал к ковру его руки, так что Кэсси могла беспрепятственно щекотать отца. Хитрецы знали, что он ничего не сможет сделать, пока Джордж у него на животе. – Помоги мне, Авелин! – взмолился он. – На помощь!

Лина отпустила елку, тревожно понаблюдав за ней несколько мгновений, желая увериться в том, что дерево не упадет на них сверху, потом подошла и подняла Джорджа. Взяв его под мышку, она немного поддразнила Кэсси ее же средствами, предоставив Джону разбираться с Китом. Джон моментально вскочил на ноги, и, схватив Кита в охапку, начал покрывать звонкими поцелуями его скривившееся лицо.

Кит извивался, как угорь, протестуя и наслаждаясь одновременно. Не так много способов дать шестилетним мальчикам то необходимое количество ласки, поцелуев и объятий, в которых они нуждались, хотя и не признавались в этом. Джон сейчас избрал лучший путь, превратив это в игру. И к тому времени, когда он отпустил сына, тот сиял от счастья, пытаясь изобразить высшую степень отвращения. Затем он заливисто засмеялся, когда Джон погнался за визжащей Кэсси. Ее было легко поймать; трудно убегать и уворачиваться, когда на самом деле хочешь, чтобы тебя схватили и обняли эти сильные руки.

Джордж наблюдал за всем этим с радостным оживлением на лице. Лина прижимала его к себе, чувствуя уютное тепло маленького тельца, и откровенно желала, чтобы настала и ее очередь получить немножечко счастья.

Наверное, Джон подумал о том же, потому что поставил Кэсси на ноги и устремил свой взгляд на Лину. Внезапно почувствовав смущение, она протянула ему Джорджа и опустила глаза. Поняв намек, Джон снова опустился на пол и принялся щекотать младшего сына, который смеялся в ответ заразительным младенческим смехом.

В этот момент елка угрожающе заскрипела. Лина вовремя бросилась в гущу колючих ветвей и схватилась за ствол, с трудом удерживая тяжелое дерево. Другая рука, более сильная, пришла ей на помощь: Джон молниеносно вскочил с пола и, протянув руку, принял вес дерева на себя. Легким толчком он вернул елку в прежнее положение. Крепкие, но нежные руки помогли Лине выбраться из колючих ветвей.

– Ты оцарапала щеку, – хрипло сказал Джон и, наклонившись, коснулся губами крошечной царапины в уголке ее рта. Он провел по чувствительному месту кончиком языка, и Лина внутренне затрепетала.

– Здравствуй, – нежно сказал он.

– Здравствуй, – ответила она, смущенно глядя ему в глаза.

Джон снова наклонился к ней с поцелуем, более долгим, гораздо более интимным, чем в первый раз. От него исходили тепло и какая-то живительная сила. Лина закрыла глаза и позволила себе забыться в простой радости объятия.

Раздался звонок в дверь, и они неохотно оторвались друг от друга. Близнецы с визгом бросились в прихожую, чтобы впустить мать Джона: ее ожидали к этому времени.

– Бабушка поведет их на рождественскую службу, – слегка задыхаясь, объяснила Лина.

– Да? – рассеянно откликнулся Джон, скользя затуманенным взглядом по ее зардевшемуся лицу. – Замечательно, – пробормотал он и снова поцеловал ее, томно и нежно, не отрываясь от ее губ даже тогда, когда Дженифер вошла в комнату и, увидев их, остановилась в дверях.

Лина не услышала, как вошла свекровь. Любовь, которая, как она думала, ушла навсегда, вновь наполнила чудесным теплом каждую клеточку ее тела. С легким вздохом, похожим на нежное дуновение бриза, она скользнула ладонями вверх, и ее пальцы погрузились в шелк темных волос мужа.

Наконец, едва дыша, они отстранились друг от друга. Джон повернулся и посмотрел на мать. Дженифер стояла и улыбалась, глядя на них; в ее глазах сияла надежда.

Пока Джон укреплял елку, Лина помогала детям одеться. Только сейчас вспомнив о тех перестановках, которые она сделала наверху, пока муж был в отъезде, Лина прикусила нижнюю губу, обдумывая, как бы сообщить ему об этом. И малодушно отложила объяснения до того момента, когда у нее уже не будет выбора.

Они вместе вышли проводить детей и бабушку. Джон по-хозяйски обнимал Лину за талию. Они помахали рукой Дженифер, которая толкала перед собой прогулочную коляску с тепло укутанным Джорджем, и близнецам, которые, без умолку тараторя, вприпрыжку бежали следом.

Джон закрыл дверь. Тишина в доме показалась странной после шума, наполнявшего его всего минуту назад.

– Пойдем со мной, я переоденусь, – предложил Джон, взяв ее за руку.

Лина кротко согласилась. Держась за руки, они поднялись в спальню. Джон удовлетворенно вздохнул и, выпустив ее руку, начал растягивать узел галстука. Лина смотрела на него, стоя у дверей нервно сжимая пальцы.

– Э-э… – попыталась она привлечь его внимание.

Он, видимо, не услышал и направился прямо в ванную. Через мгновение он вылетел оттуда пулей, раздраженно глядя на нее:

– Что за черт?

– Мне нужно было разместить где-то моих родителей! – защищаясь, выпалила она. – Это единственно возможное решение!

Ванная сияла чистотой. Все личные принадлежности ее и Джона были убраны оттуда. Лина также освободила один из своих шкафов в спальне, перевесив одежду в шкаф Джона. Теперь его шкаф был набит очень плотно, и она со вздохом подумала, что все вещи придется заново гладить, прежде чем их можно будет снова надеть.

Но…

– А где, – проскрежетал Джон, – мы будем с тобой спать?

Лина неопределенно махнула рукой в сторону других спален.

– Все устроилось вполне хорошо, – торопливо принялась объяснять она. – Я заказала две новые кровати, и их уже доставили. Одна – в комнату Кита, другая – в комнату Кэсси. Твоя мама может спать в комнате Кэсси. – Мать Джона всегда ночевала у них на Рождество, она любила присутствовать при том, как дети распаковывают рождественские подарки. – Я буду спать в комнате Джорджа, а ты – в комнате Кита. Это всего на две ночи, Джон! – Она пыталась обратиться к его разуму, чувствуя, что он готов взорваться. – Ты знаешь, что мы не можем поместить близнецов вместе, они тогда вообще не уснут! Дети очень возбуждаются от этого.

Они…

– Проклятье! – все-таки взорвался он. – В чем дело, Лин? Почему я, черт возьми, должен уступать свою кровать твоим родителям? Почему они не могут спать в других комнатах? Или ты сделала это, чтобы еще раз уколоть меня? Если так, то я тебя предупреждаю: с меня достаточно!

Лина рассвирепела от такой несправедливости.

– С каких это пор мои родители стали для тебя обузой? Ты видишь их раз в год! Прояви к ним уважение, ради Бога! Им предстоит завтра долгий путь, они не будут нигде останавливаться по дороге. И потом, они уже в солидном возрасте. Они не будут чувствовать себя удобно, если им придется спать в комнатах близнецов!

– Не могу поверить, что ты действительно сделала это! – отрезал Джон, слишком разъяренный для того, чтобы вслушиваться в то, что она говорила. – Я возвращаюсь домой после кошмарной недели в Хаддерсфилде, – воскликнул он с таким пафосом, как будто Хаддерсфилд был на краю света, – в предвкушении мирного Рождества в своем собственном доме! И узнаю, что вышвырнут из своей спальни мстительной женой, которая находит любые способы, чтобы… – Он остановился и сердито взъерошил волосы. Потом продолжил, сменив курс: – Все это не было бы так ужасно, если бы этот чертов дом был достаточно велик. Но из-за того, что ты отказываешься переезжать, я должен жертвовать своими удобствами! Чертов миллионер живет в убогом домишке с тремя надоедливыми отпрысками и женой, которая…

Внезапно он замолчал и наконец посмотрел на побледневшую Лину.

– Проклятье, – вздохнул он. – Проклятье, проклятье, проклятье…

– П-почему бы тебе не поехать к Лили, в таком случае? – предложила она с дрожью в голосе. – М-может быть, там тебе будет лучше!

Повернувшись, она выбежала из комнаты, не желая слушать, что еще он может сказать. Он считает ее мстительной! Он считает их дом убогим! А его дети – эти милые малыши, которые так его любят, оказывается, его раздражают.

Лина бросилась на кухню и с грохотом принялась мыть тарелки. Она могла бы загрузить их в посудомоечную машину, но не стала делать этого: ей надо было дать выход эмоциям.