Ты мне не подходишь (а мне плевать)

Выпускной вечер. Он оказался совсем не таким, как я представляла. Обычно такие события обставляются со слезами, танцами, фотографиями на фоне сверкающих мишуры и заученными фразами «все мы будем помнить этот момент». Но нет. Я точно знала, что этот вечер запомнится мне по-другому.

Сначала всё пошло как по маслу. Наряд я выбрала в последний момент, не сразу решившись, потому что платье, которое я купила, не соответствовало стандартам ни "сдержанности", ни "нежности", ни даже «красоты», с которой я всегда шла по жизни. Оно было красным. Огненно-красным. И прямо на пару размеров меньше, чем нужно.

Мне не понравилось, как я в нём смотрелась. Оно сжимало меня в груди, как опасная весёлая мышеловка. Но Галыгин сказал, что я буду шикарна.

Козёл. И прав. Как всегда.

Когда я в последний раз посмотрела на себя в зеркало перед выходом, то заметила в отражении улыбающегося Галыгина в черном костюме. Всё было слишком идеальным, но его взгляд был... каким-то другим. Всё происходило как в замедленной съёмке. Мы стояли в пустом классе, почти наедине, и я вдруг осознала — его глаза так же жгут, как и его слова.

— Вы замечательно выглядите. Как будто не просто на выпускном, а на каком-то важном событии в своей жизни, — сказал он, улыбаясь. Я почувствовала, как в груди разгорелся маленький пожар.

— У нас с вами по этому поводу разные взгляды, — ответила я с ехидной улыбкой, пытаясь не поддаваться его магии.

Но когда мы оказались в актовом зале, начался тот самый момент, который я ни за что не забуду.

Вечер был украшен золотыми огоньками, в воздухе пахло шампанским и конфетти, а музыка так и манила к танцу. Но то, что ожидала я, никак не соответствовало действительности. Всё пошло не по плану.

Первые минуты проходили как обычная форма — наговоры, поцелуи в щёки, бесконечные фотографии с несчастными родственниками, и я всё искала его взгляд среди толпы. В конце концов, нашла.

Галыгин стоял у стенки. Его взгляд был направлен на меня, но не просто так — он наблюдал. Его глаза проникали в самые темные уголки моей души, что-то вырывалось наружу, а я не могла с этим ничего сделать.

Он подошел ко мне, и я уже была готова сказать, что это всё. Ну, точно. Он опять притянул меня к себе.

— Ты красивая, — сказал он, проводя рукой по моим плечам. От его прикосновения я не могла дышать.

Я бросила взгляд на его губы, но не смогла заставить себя ничего сделать. Но всё изменилось в один момент, когда он посмотрел на меня так, что я почувствовала, как мои ноги отказываются слушаться.

Он взял меня за руку и потянул в центр танцпола. Музыка стихла, и, как по команде, все взгляды обратились на нас.

— Ты ведь знаешь, что танцевать с тобой — это не просто танец, верно? — сказал он, провожая меня в объятия. — Это настоящая битва за контроль. Ты проиграешь.

— Не думаю, что это возможно, — ответила я, но в голосе чувствовалась опасная дрожь.
— Я тоже думаю. Но посмотрим, кто первым сдадится.

С его словами мир вокруг стал неважным. Мы встали на полпути к друг другу, и, казалось, пространство вокруг нас сжалось. Всё, что существовало — это я, он и музыка, которая с каждым шагом становилась всё ярче и громче.

Мы двигались плавно. Но в том, как он держал меня, было нечто такое, что я не могла игнорировать. Его уверенность передавалась мне, и в какой-то момент, когда я подняла глаза, я заметила, что мой пульс ускорился.

Но, как и всегда с Галыгиным, я не могла быть уверена, что всё так просто.

— Ты правда так хороша? — прошептал он в самом конце танца, когда мы оба были почти без сил.

— Ты слишком много говоришь, — прошептала я, но в ответ он ничего не сказал. Только тихо усмехнулся и на мгновение заставил меня почувствовать себя глупо за то, что так долго держалась на расстоянии.

Когда танец закончился, он взял меня за руку и повёл в угол зала, где стояла большая чаша с шампанским. И я почувствовала, как даже воздух вокруг нас становится жарким. Он ведь знал, что делает. Знал, как заставить меня поверить в то, что я ему не безразлична.

Но в этот момент, когда я открыла рот, чтобы сказать что-то умное, он поцеловал меня. Легко. Сильно. И как будто весь мир завис.

Всё исчезло.

Выпускной вечер? Забудь. Галыгин и я — только мы вдвоём, и всё остальное не имело значения.

Когда мы оторвались друг от друга, всё вокруг было словно в тумане. Я почувствовала, как у меня начинают дрожать руки, а сердце так и колотится.

Воронцов, улыбаясь, протянул мне бокал шампанского.

— Если я скажу, что ты только что подарила мне лучший выпускной в жизни, поверишь? — спросил он.

Я просто смотрела на него. И молчала. Потому что знала: теперь всё изменилось.

И этого уже было нельзя остановить.