Глава 4. Репетиция великого падения (и моего тоже)
Репетиция выпускного бала начиналась, как всегда, со споров, криков и общего чувства обречённости.
— Где костюмы?! — вопила я, пытаясь перекричать хор из двадцати возбужденных одиннадцатиклассников.
— Тамада пьян, драка будет позже! — орали они в ответ.
Галыгин стоял у стены, сложив руки на груди и наблюдая за этим хаосом с таким выражением лица, будто тайно наслаждался моими мучениями.
И ведь наслаждался, клянусь.
Он даже не пытался это скрывать.
— Варвара Алексеевна, — говорит он, подходя ближе. — Выглядите так, будто хотите сжечь это место к чертям.
— Ещё бы. Дайте только спичку.
— Или я могу вас унести отсюда на руках. Как альтернативу.
— Сначала попробуйте унести эту толпу в порядок.
Он усмехается. И как-то особенно нагло.
— Тогда начнём.
И хлопает в ладоши так, что зал сразу затихает.
У кого-то авторитет натуральный. У кого-то — каблуки.
— Сценка "Вручение дипломов"! — объявляю я, рву список ролей и раздаю. — Быстро, по местам! И без самодеятельности!
Но судьба уже затеяла свою шутку.
Когда приходит очередь генеральной репетиции танца (да-да, в сценарии почему-то оказался парный вальс — проклятие моих дней), выясняется, что...
— Варвара Алексеевна, а с кем вы репетируете? — спрашивает Юля из 11 "Б", подмигивая.
— Я? Я не...
— Так не положено! У каждого должна быть пара!
Я открываю рот, чтобы что-то возразить, но тут Галыгин уже идёт ко мне через зал. Как акула на запах крови.
— Я помогу, — говорит он, как будто предлагает чашку чая.
— Нет, спасибо. Я сама как-нибудь... упаду в обморок.
Он не слушает. Просто берёт меня за руку. Тепло. Сильно. И увлекает в центр зала.
— Легко, Варвара, — шепчет он, склонившись к моему уху. — Просто представьте, что я — не ваш кошмар на каблуках, а... приятная случайность.
Приятная случайность?
Приятная случайность мои удобные туфли!
Музыка начинается.
Он ведёт меня уверенно. Мягко, но так, что мои собственные ноги перестают меня слушаться. Всё тело словно перестраивается под его движения. Спина прямая. Руки — в нужной позиции. Его ладонь на моей талии.
Слишком крепко. Слишком близко.
— Вы дрожите, — шепчет он, слегка улыбаясь.
— Я? — фыркаю я. — Это страх. Вы вселяете ужас, Галыгин.
— Интересный ужас.
— Такой, от которого хочется в стену?
Он смеётся. И тогда я совершаю роковую ошибку: смотрю ему в глаза.
А там — пропасть. Тёплая, обжигающая. Такая, в которую не прыгают — в неё падают без шанса выбраться.
Он делает поворот. Я теряю равновесие. И чтобы не упасть, цепляюсь за него обеими руками.
Он смеётся ещё громче.
— Варвара, если хотели обнять — могли бы прямо сказать.
— Я хотела вас убить! — шиплю я, пытаясь выбраться. Но он не отпускает.
— И это звучит почти как признание в любви.
Я задыхаюсь. От злости. От смущения. От чего-то такого, что лучше вообще не называть.
И в этот момент, перед глазами всей школы, Галыгин...
Тихо говорит:
— Расслабься.
И ведёт меня в танце так, как будто мы здесь вдвоём. Нет зала. Нет детей. Нет будущего, где я буду пить корвалол. Есть только он — горячий, уверенный — и я, с трясущимися руками и сердцем в горле.
Когда музыка заканчивается, зал аплодирует.
Я стою, красная, как варёная креветка, и отчаянно думаю, как бы провалиться сквозь пол.
— Отличный номер! — кричит кто-то. — Повторите на выпускном!
— Нет! — вырывается у меня.
— Да, — говорит он.
Он всё ещё держит мою руку. Легко. Как будто знает: стоит отпустить — и я действительно рухну.
Я вырываюсь, прижимая список ролей к груди, как бронежилет.
— Я вас ненавижу, — шепчу.
— Это временно, Варвара.
Он снова улыбается.
— Ненависть — это всего лишь любовь, где забыли поставить плюсик.
И исчезает в толпе.
А я стою.
Одна.
Побеждённая.
И очень, очень подозрительно счастливая.