eight
***
Бомгю выскочил из машины друга словно со скоростью света, подгоняемый ударами молний в душе, куда сочился огонёк надежды и веры, после чего мигом рванул в свой дом. Лифт поднимался на нужный этаж будто бы бесконечно, но дверцы наконец открылись, и парень быстрым шагом направился в коридор, пока его сердце было готово выскочить из груди от непонятного переживая и страха, из-за чего колени предательски тряслись, а горло засохло, словно не видало глоток воды несколько суток.
Рядом с квартирой тоскливо сидел Ёнджун, прислонившись к бежевой стене, в руках которого находилась какая-то тёмная маленькая коробочка. Вокруг него словно хлопали крыльями драконы, что вышли из царства вечного мрака и увядших роз, которые покрылись очерняющей лепестки краской. Он поднял свои вялые глаза на пришедшего, тут же поднявшись на ноги.
— Хён… — вымолвил младший, несколько раз моргнув, словно убеждаясь, что увиденная картина перед ним — не очередной сон, где образ старшего звонил ему сквозь усыпанное белой пылью небо.
Обладатель синих волос подошёл к возлюбленному поближе, протянув ему эту небольшую вещицу, очень приятную на ощупь. Бомгю аккуратно открыл её с заинтересованными искрами и увидел внутри красивое серебряное колечко, которое следом надел себе на палец, что ярко светило под бледным светом подъездной лампы, словно отражая те беспокойные слёзы, пролитые при сверкающем ночном небе.
— Если ты действительно не хочешь меня видеть, — выдохнул Чхве старший с тихим огорчением, — то просто скажи. Я уйду.
— Глупый… — слегка улыбнулся тот и подошёл к сыну директора, мигом утянув его в свои защитные от коварного мира объятия, пока на глазах стала скапливаться влага, превратившаяся в дорожки из хрустальных слёз.
— Бомгю-я? — спросил Ёнджун, с недоумением поглаживая фиолетовые волосы. — Я… Прости меня за тот случай. Я был сильно пьян, — промямлил он, напоминая в чём-то провинившегося щенка, что глупо хлопал длинными ушами. — Я вовсе не хотел пользоваться тобой, просто был в замешательстве из-за этой ситуации и не знал, что следует сделать… Извини меня.
— Хён, — всхлипнул парень и взглянул в чужие глаза, которые отчего-то так прекрасно сияли под вялым светом в окружении монотонных стен, будучи похожими на космос с миллионами звёзд и различными созвездиями, рисующими форму склеенного сердца. — Ты тоже меня прости… — после чего, не раздумывая, коснулся чужих губ, прикрыв глаза от наслаждения. Слишком долго он думал об этом, слишком долго он не разговаривал с ним, слишком долго его томил голод.
Старший удивлённо положил свои ладони на чужие плечи, отвечая на поцелуй. Желание вновь затуманило разум, а столько лет одиночества дали знать о себе с новой силой, из-за чего Ёнджун уже прижимал Бомгю к стенке, жадно впиваясь в чужие губы и отрываясь лишь для того, чтобы набрать в лёгкие новую партию кислорода.
Младший же пытался притянуть обладателя синих волос ещё ближе к себе, как к нему стало возвращаться то самое чувство, а через мгновение он уже плавился от окутавшего тело жара, чувствуя тепло чужих пухлых губ, пропитывающих цветущее нутро пряностями и ублажением. Следом раздался сладкий стон, из-за чего Ёнджун отлип от возлюбленного, взглянув тому в глаза со звончатым задором:
— Может, зайдём в квартиру? — он растянул губы в смешливой улыбке, из-за чего Бомгю вновь засмотрелся на чужое лицо с острыми чертами, точно околдованный инородными чарами.
Дрожащими руками парень кое-как вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь, проходя внутрь. Быстро сняв верхнюю одежду, младший Чхве потянул хёна в свою комнату, где царила мгла, чувствуя, как в брюках становится всё теснее и теснее.
— Подожди… — прошептал Ёнджун, которого уже успели толкнуть на кровать. — Мы не слишком торопимся?
— Вспомни, что было на дне рождения твоего отца, — произнесли в ответ, а приглушённая речь щекотала слух и заставляла сердце пропускать массу ударов.
— Солнышко, я был пьян, — приложил ладонь к чужой щеке тот, по-тёплому улыбнувшись. — И к тому же у меня с собой ничего нет… Ну, ты понимаешь.
— Оу… — выдохнул Бомгю, усевшись на постель и раскладывая по полочкам всё случившееся.
— Всё хорошо? — следом принял сидячее положение Ёнджун, заглянув в любимые глаза напротив, что сейчас сияли ярче полярной звезды.
— Да, — кивнул он, после чего уголки чужих губ полезли вверх. — Ты в два раза красивее, когда улыбаешься, — смущённо признался парень, стараясь прогнать непривычный жар с лица.
— Вот как, — хмыкнул старший, подвинувшись ближе, а душу обволокло раскалённой волной.
— Хён, — прошептал Бомгю, сидя в тёмной комнате, пока рядом с ним слишком близко находилось чужое лицо. Ёнджун обхватил его голову своими ладонями, опаляя дыханием губы, до которых оставалось несколько жалких миллиметров, как бы специально не спеша сокращать расстояние.
— Чувствуешь тепло? — промолвил он, смотря в бездонные глаза, наполняющиеся слоем призрачной нежности.
— Чувствую жар, — выдохнул младший Чхве. — А ещё чувствую, что люблю тебя, — после чего тут же замолк, облизнув губы, что требовали мокрого контакта.
Ёнджун вздрогнул и резко отпрянул назад, уставившись на чужое лицо, пока его зеркала души отражали свет, включённый в коридоре, точно ночные озёра, куда попадал рассвет.
— Хён? — сконфуженно спросил парень, заметно замешкавшись. — Что-то не так?
— Ты правда, — запнулся тот, — меня любишь?
— А разве это было не очевидно? — проронили в ответ с частицами смеха.
Старший усмехнулся и покачал головой, после чего вновь коснулся чужих губ своими, только на этот раз более аккуратно и нежно, стараясь поделиться всеми чувствами, которые сейчас пылали в его душе. Младший являлся словно драгоценной рудой в бескрайнем тоннеле, указывая выход к миру, что уже не был таким непоправимым и чудовищным.
— Я тоже тебя люблю, — оторвавшись, произнёс Ёнджун со счастливой улыбкой на лице и следом облизнулся, распуская бутоны своей красоты.
Бомгю смутился, чувствуя, что в комнате стало как-то чересчур жарко. Он неуверенно сжал губы и робко спросил:
— Я включу свет, хорошо?
— Да, конечно, — мелодично прошептали в ответ, пока этот шёпот, точно медитативные звуки, успокаивал и вводил в лёгкий транс.
Вернувшись на кровать, младший посмотрел на неизвестное кольцо, повернувшись к гостю со смятением на лице:
— А это…
— Мой подарок на Рождество, — пояснил Ёнджун, пока в его чёрных чашах глаз возники переливы волнения. — Знаю, что нужно было купить что-то более захватывающее, но я думал, ты действительно не захочешь меня видеть, поэтому...
hd.kinopoisk.ru
— Глупый, — расплылся в шёлковой улыбке парень, смягчая влюблённую речь. — Я вообще тебе подарок не приготовил.
— Ты и есть мой подарок, — посмеялся тот, а его смех, словно бархат, цеплялся за нити отдающего ритм сердца.
— Так хён у нас романтик, — хихикнул Бомгю, оставив поцелуй на щеке, вводящий в трепет. — Твой смех прекрасен. Хочу, чтобы ты смеялся чаще.
— Только если ты будешь чаще целовать меня! — тут же вывели из уст смущающие слова, точно специально обливая орган жизнедеятельности свежей краской.
— Вот дурак! — в голосе не было ни капли раздражения, а лишь насыщенная густыми цветами любовь, самая настоящая и искренняя.
Ёнджун издал смешок, несколько секунд любуясь чужой красотой, что создавала тихую и желанную пристань для отвлечения от забот и печалей, после чего произнёс:
— Может, перекусим чего-нибудь?
— А, хорошо, давай, — кивнул хозяин квартиры, также ощущая тянущий голод, отправившись на кухню.
Приготовив себе по две порции рамёна, парни довольно быстро управились с ними и сделали две кружки какао, переместившись на диван, где в обнимку смотрели какое-то шоу в честь Рождества, наполняя комнату умиротворением и уютом тёплой светлой зимы, что распускала с неба хмурые тучи, придерживая температуру достаточно высокой и комфортной.
— Хён, — устроив голову на чужом плече, прошептал Бомгю. — Останешься у меня на ночь?
— Остаться на ночь? — хмыкнул тот, обжигая горло горячим напитком.
— Ну пожалуйста, — протянул младший, прижимаясь сильнее, точно храня надежду упросить объект обожания.
— Да останусь я, останусь, — посмеялся Ёнджун, подарив нежный поцелуй в фиолетовую макушку. Любовь пылала в их сердцах, словно отражающийся через призму алый закат, приносящий на небо магические цвета и заставляющий забыть про куда-то бегущее время, которое так и хотелось заморозить и превратить в статую, дабы ещё больше полюбоваться на огненную палитру, будто бы пожар охватил небосвод, поджигая огромное солнце.
После всех водных процедур парни улеглись в обнимку на кровати под тусклый свет настольной лампы, рассматривая очертания потолка, от которого исходила какая-то неизведанность и дремучая тайна.
— Так ты не мог улыбаться сразу после того, как умерла твоя мама? — приглушённо спросил Бомгю, взглянув на черты чужого лица, освещённые пастельным сиянием.
— Наверное, — пожал он плечами, пока по коже пробежала грусть, заменяя смолкающую жизнерадостность. — После её смерти мне было совсем не до смеха и улыбок, и лишь тогда, когда я смог отойти, меня развеселило одно юмористическое шоу. Я в детстве его очень любил. Но я вдруг осознал, что мои губы не могут растянуться вверх, а организм словно разучился смеяться каким-то магическим образом, — поведал он, как бы наконец-то полностью открытая врата в своё засыпанное снегом нутро.
— Твой отец об этом знал? Или кто-то ещё? — задали вопрос стихшим тоном, будто боясь случайно оттолкнуть от себя.
— Неа, — Ёнджун захотел издать смешок, но понял, что эта способность вновь пропала, поэтому потянулся за очередной порцией поцелуя, что в прямом смысле дарил буйное счастье и бесценную улыбку. — Я никому об этом не рассказывал. Ты первый, кто знает.
— Ого… — выдохнул Чхве младший, между делом ластясь к чужому телу, подобая новорождённому младенцу в поисках ласки. — Так долго хранить это в секрете…
— Раньше мне хватало общения с мамой, а потом я решил, что с человеком, неспособным улыбаться и смеяться, никто не захочет разговаривать, — как бы тот не старался скрыть уныние, оно всё равно просачивалось сквозь небольшие паузы. — Поэтому у меня за столько лет и не появилось ни одного нормального друга.
— Джуни, мне очень жаль... — вымолвили в ответ, распыляя искреннюю поддержку, пока в воздухе находилось что-то сокровенное, создающее вокруг особую атмосферу.
— Как ты меня назвал? — приподнялся на локтях парень, сверкнув глазами, которые, казалось, присвоили себе весь космос.
— Джуни, — неуверенно произнёс Бомгю, чувствуя подкрадывающийся к нему страх. — Что-то не так?
— Последний раз меня так называла мама, — с читаемой тоской в голосе вымолвили в ответ, пока зеркала души стали утопать в океане печали.
— Оу… Прости, — сжал край одеяла младший, как совесть начала насмехаться над ним и бросать в душу опилки стыда.
— Нет, не извиняйся. Наоборот, мне нравится, — поднял голову вверх парень, стараясь нарисовать на лице безмятежность. — Называй меня так чаще.
— Хорошо, — бархатно улыбнулся тот. — А что насчёт твоего отца? — перевёл он тему, а кончики губ сами по себе сползли вниз. — Он ведь такой добрый человек. Почему ты ему не рассказал?
— Мы с ним тоже не близки, — закинув руки за голову, рухнул на подушку Ёнджун. — В детстве я видел его максимум раз в неделю, так как почти всё время отец был на работе, — на этот раз в голосе не находилось какого-то огорчения, а взамен танцевало безразличие. — А после смерти матери я закрылся в себе, а отца за то, что в детстве он не уделял мне достаточно внимания, я так и не простил.
— Вот как, — моргнул младший, пока сердце каверзно сжалось. — Мои родители тоже почти не виделись со мной в детстве. И сейчас я к ним отношусь, — замялся он, — не очень хорошо…
— Ты говорил, что после смерти бабушки перестал чувствовать жар? — сверкнули монетами глаз, где выходил на поверхность громкий интерес.
— Да. И тогда я сразу же вылечился от болезни, и за все эти года ни разу не простужался, — пояснил убаюкивающий голос, от которого хотелось раствориться в волнах комфорта и уюта, что окрылял тело сладким покоем.
— Мы так похожи, — усмехнулся парень. И прямо сейчас нить, что свела их узами судьбы, уже точно не сможет порваться, сцепляя будущее в одно целое. И даже если она вдруг запутается, то они будут вновь и вновь её переплетать, зная, что их знакомство было написано силами из вне.
— Но… Почему это случилось? С нами что-то не так? — с грустью уставился в тёмные глаза напротив Бомгю, стараясь найти в них объяснение.
— Нет, солнышко, — Ёнджун взял его ладони в свои, обжигая трепетным прикосновением. — С нами всё так. Теперь уже точно.
***
С утра старший отправился в офис, дабы завезти себе домой какие-то документы, пообещав возлюбленному, что к вечеру вернётся, и оставив его в глухом одиночестве, что стало спокойно гулять между родными стенами.
Бомгю же решил разложить по местам все подарки, которые ему подарили вчера ребята, вызвавшие в груди острый восторг и огромную радость. Киён купил мерч исполнителя, по которому они оба фанатели, поэтому парень сразу же нацепил на себя футболку, оценивая свой внешний вид в зеркале.
От Кая он получил фарфоровые статуэтки собак, чем был приятно удивлён, и расставил их на полке возле кухонного стола, чтобы они сразу же бросались взору. Даже господин Чхве в их общей группе скинул несколько фотографий со своими друзьями на фоне большой ёлки и поздравил своих сотрудников, подняв всем настроение. В голове Бомгю пронеслось, что хён не получил никакого подарка вообще ни от кого, поэтому нужно было что-то придумать и порадовать его.
Проведя над размышлениями ближайший час и стараясь понять, что же Ёнджуну было бы нужно, парень прикинул несколько вариантов в своей голове, после чего, накинув лёгкое пальто, так как эффект после поцелуя уже выветрился, он вышел на улицу, вновь не ощущая зимнего холода. Самым идеальным вариантом были бы какие-нибудь хорошие духи и красивые серёжки, ведь старший любил напяливать на свои проколотые уши какие-то украшения. Благо нужное место находилось не так далеко, поэтому Бомгю мог не тратить слишком много времени на дорогу.
Решив не экономить, парень после долгих выборов и разговоров с консультантами всё же купил подарок, с довольной улыбкой ступая по белому снегу, что сейчас казался сверкающей путеводительной дорогой, обратно домой. В груди росло волнение, ведь он не был уверен, что хёну понравится, но сейчас оставалось надеяться на лучшее и ждать, когда тот вернётся в квартиру, наконец разрывая разлуку и вновь переплетая кончики их пальцев.
В общую группу наконец скинули фотографии вчерашнего дня у Субина, поэтому Бомгю скоротал около часа за просмотром смешных выражений лица друзей, вспоминая, как они вчера по полной оторвались, загоняя к себе в гнездо торжество и неописуемый восторг мерцающих праздничных дней.
«С хёном было бы лучше» — пронеслось в голове, и парень мысленно пообещал себе, что в следующий раз обязательно позовёт его на какую-нибудь вечеринку, наслаждаясь их соединёнными половинками приятным шумом.
До вечера Чхве решил заняться уборкой и прибрать квартиру, чтобы старшего встретил чистый пол и блестящие полки, а после этого Бомгю сделал им обоим вкусный ужин, сам удивляясь своей активности, что в основном даже не наведывалась к нему в сознание, предпочитая уступить дорогу элементарной лени.
Парень поставил пустую кастрюлю обратно в шкаф, как тут раздался звонок в дверь, и он радостно побежал встречать долгожданного гостя.
— Извини, что задержался, — выдохнул Ёнджун, отряхиваясь от приставучего снега. — Вау, как всё сияет! — оглядел он пространство, что мерцало словно множество хрусталиков под лучами солнца.
— Просто прибраться решил, — мило улыбнулся младший. — А ещё, — он подошёл ближе и поцеловал того в губы, с довольной ухмылкой обвив руками чужую талию, — снова хочу греться в твоих объятиях.
— Вот как, — Ёнджун тут же позволил влюблённой улыбке появиться на лице, что затмевала весь мрак и стоящую позади бездну, что медленно закрывала свои ворота, погружаясь под сырую землю.
— Ещё я нам ужин приготовил, — оторвавшись, парень сложил руки за спину в признаке лёгкого смятения. — Ты ведь голодный, да?
— Ты ж моё солнце, — покачал головой парень, будучи тронутым такой душевной заботой, что была для него в новинку. — Очень голодный.
— Тогда сейчас накрою на стол, — после чего хозяин квартиры направился в сторону кухни, проверяя подарок, ожидающий своей минуты на подоконнике.
— Ты очень вкусно готовишь, — заметил старший, когда они сидели за кухонным столом, а Бомгю показывал фотографии, сделанные в квартире Субина.
— Спасибо, — смутился он, пока губы окрашивали лицо глуповатой улыбкой. — Меня бабушка ещё давно научила.
— Она молодец, — тихо кивнул Ёнджун, отводя взгляд. Теперь они знали, что являлись для друг друга сильной опорой, связывающей их орбиты, на которых танцевали астероиды их искренних чувств и вечной любви.
После ужина младший Чхве взял симпатичный пакет с подарками внутри и подошёл к своему гостю, окликнув его весьма сконфуженным тоном:
— Джуни, у меня для тебя есть кое-что.
Тот заинтересованно обернулся, пока парень протянул ему предмет, с волнением ожидая чужой реакции.
— Подумал, что не могу оставить тебя без подарка на Рождество, — Бомгю зацепился взглядом за своё кольцо на пальце. — И вот… Прости, если ошибся с выбором.
— Эти духи, — достал старший содержимое, — они же очень дорогие. И серёжки не дешёвые… — прошевелил он губами, а на лице образовалась не то растерянность, не то безграничная нежность.
— Ну и что. Главное, чтобы тебе нравилось, — поднял голову парень, выпуская из уст мягкую речь.
— Мне очень нравится, — вымолвил Ёнджун, растёкшись в шёлковой улыбке. Сейчас в его душе распылилась радость, будто бы перенося в далёкое детство, где каждая купленная игрушка вызывала в глазах отраду и приносила утешение, распуская ветви заботы.
Парни переместились в комнату, где младший помог тому надеть серёжки, а следом его утянули в поцелуй, поместив на кровать.
— Я так люблю тебя, — оторвавшись от влажных губ, прошептал старший под волной насыщенных чувств. — Очень люблю.
— И я тебя, — выдавил парень, разместив ладони на чужой крепкой спине.
Ёнджун переметнулся к шее, став оставлять россыпь поцелуев на гладкой коже, напоследок проведя языком, чем вызвал стон у лежащего под ним человека.
— Бомгю-я, — прошептал тот, пока похоть не успела полностью утянуть его в своё туманное царство. — Ты точно хочешь зайти дальше?
— Я, — младший залился алой краской, — очень хочу. Но…
— У меня всё есть.
— Оу… — ещё сильнее смутился парень, поняв, почему хён так долго ездил по делам.
— Просто скажи, ты правда этого сейчас хочешь? — сквозь томный вздох раздался успокаивающий голос. — Мы никуда не торопимся.
— Да, — уверенно кивнул младший, поддаваясь этим зеркалам души, что будто бы парализовывали своей глубиной. — Только… Можешь выключить свет и включить лампу на столе?
— Хорошо, — приглушённо ответили ему, пока шёпот, казалось, смешался с искрами огня и накалял воздух.
Выполнив просьбу, Ёнджун быстрым шагом вернулся на кровать, запустив руки под чужую футболку, и начал исследовать тело, что было полностью под его властью. Бомгю выгнул спину и прикусил губу, мыча от контраста температур, пока длинные холодные пальцы проходились по его груди, даря невероятные ощущения, из-за которых подрагивали поджилки, а сердце отбивало бешеный ритм.
— Джуни… — захныкал парень, вздрагивая от жгучих касаний, пока с него стянули часть одежды до пояса и прошлись языком по груди, заставив крепко зажмурить глаза, перед которыми посыпались разноцветные узоры.
— Такой прекрасный, — завораживающе улыбнулся старший Чхве, восхищённо пробегаясь взглядом по практически голому телу и наслаждаясь стонами, ласкающими слух.
— Хён, — проскулил тот, чувствуя, как внизу скручивается в узел приятное чувство, давящее на ткань штанов.
— Тише, — провёл Ёнджун пальцем по его верхней губе. — Мы никуда не торопимся, — после чего, приторно улыбнувшись, оставил яркий засос в области ключиц, пока младший прикрыл рот рукой, распахнув веки. Накрыв ладонью чужое возбуждение, сын директора усмехнулся и начал делать круговые движения по мокрому пятну на штанах, пока Бомгю усиленно давил стоны, не давая им вылететь наружу.
— Я хочу тебя слышать, — старший убрал ладонь парня со рта, глянув в мутные глаза любимого. — Мы здесь одни, — и, подмигнув, схватился рукой за лишний элемент одежды, потянув его вниз.
Бомгю накрыл пылающее лицо рядом лежащей подушкой, стараясь не смотреть на картину снизу, ведь Ёнджун облизнул головку через ткань трусов, из-за чего по телу пробежала приятная дрожь, давящая на область внизу живота, отчего хотелось кричать на весь дом и поддаваться чужой власти, пока разум расплывался как от шампанского.
Старший наконец стянул резинку оставшейся одежды, открыв взгляд на вставший половой орган, после чего большим пальцем размазал предэякулят, свободной ладонью лаская грудь возлюбленного. Следом он прошёлся языком от основания до края члена, чувствуя, как собственное возбуждение болезненно бьёт в теле, параллельно награждая острым трепетом.
— Я сейчас вернусь, — шепнул парень и встал с постели, оставив находившегося под ним человека в недоумении. Бомгю стянул с лица подушку, ища глазами хёна, который спустя несколько мгновений вернулся обратно со смазкой и презервативами, заглянув тому в лицо.
— Ты точно уверен? — дымчатые чаши души так и собирались забрать чужое нутро в свои ладони.
— Не думаешь, что уже поздно менять решение? — прохрипел младший, сам не узнавая свой осевший голос. — Пожалуйста, хён, быстрее…
Тот насмешливо ухмыльнулся и вновь принялся играть с чужим органом, заставляя всё больше стонов вылетать из чужих уст. Поняв, что сам он таким образом тоже долго не протянет, Ёнджун оторвался от данной забавы и стянул с себя футболку, обнажив подтянутое тело, после чего заметил чужой взгляд, разглядывающий его рельефы, и закусил растянутые в улыбке губы, следом избавившись от других элементов одежды. Плотская похоть туманила всё здравое сознание, заставляя полностью шагнуть в океан из пылкой страсти, который намачивал тело каплями возбуждения.
— Ты готов? — шёпотом спросил старший, подарив тому поцелуй в бедро, окружая кожу жаром будто в лихорадке.
— Мгх… Да, — кое-как смог выдать Бомгю, извиваясь под чужим телом из-за жгучих ощущений и сильного желания, а все здравые мысли засели в тёмных уголках сознания.
Ёнджун закинул его ноги на свои плечи, налив в ладонь немного смазки, после чего аккуратно потянулся к нужному место, шепча успокаивающие слова. Их души, казалось, на самом деле таяли и растворялись, точно квартира превратилась в жерло проснувшегося вулкана, откуда прямо сейчас вытекала разгорячённая лава.
— Хён, — простонал Чхве младший, чувствуя в себе что-то неприятное и давящее, а взор закрывала слизистая пелена, размывая картину реального мира, как бы заставляя теряться в измерениях.
— Тихо, потерпи. Я постараюсь всё сделать как можно нежнее, — звучал прерывистый голос, пока ласковые слова через раз проходили мимо сознания, что сейчас забилось облаками алчности.
Парень издавал стоны, чувствуя, как по щекам начинают течь слёзы из-за новых болезненных ощущений. Вскоре в него вошёл второй палец, заставив зажмурить глаза и приглушить ладонью крик. За ним последовал и третий, пока Бомгю цеплял слухом слова, доносившиеся из чужих уст, смысл которых он не мог разобрать, зациклившись на собственной боли изнутри. Вдруг парень почувствовал неожиданную пустоту и взглянул на возлюбленного, что сейчас прекрасно выглядел под тёплым светом лампы.
— Я закончил, — выдохнул тот, а ненасытность выбивалась за края тела. — Я могу…
— Да, хён, пожалуйста, — взмолил его младший, стараясь неуклюже насадиться на чужой орган, уже изнемогая от нетерпимого желания.
— Сначала будет больно, — покачал головой Ёнджун, открывая зубами презерватив так, что Бомгю засмотрелся на эту до жути интимную картину, предвкушая, как через несколько мгновений они сольются в одно целое, ещё сильнее стягивая крепкие узы судьбы.
Вот младший почувствовал что-то большое и твёрдое, прикусив губу чуть ли не до крови, заставив организм сдержать в себе гортанный стон.
— Солнышко, всё хорошо, — послышался чужой голос, пока сын директора продолжал небольшие толчки.
— Подожди… — прохныкал парень, стиснув зубы. Снизу всё болело, но одновременно было до жути приятно, и хотелось как можно скорее принять любимого человека полностью.
— Скажи, как будешь готов, — кивнул Ёнджун, проведя жгучей ладонью по чужой щеке. — Ты у меня такой прекрасный.
— Хён…
— Самый прекрасный на свете, — продолжала сахарная речь, заставляющая забыть про все заботы и выйти за пределы планеты.
— Поцелуй меня…
После чего старший Чхве потянулся к нему, принявшись играть с верхней губой, заставляя парня тяжело дышать через нос и чувствовать миллион бабочек в груди, которые пытались выбраться наружу и рассказать всему миру о том, насколько Чхве Ёнджун красив и изумителен, и какие чувства он способен принести, заставляя душу улетать на ангельских крыльях куда-то в светлый мир, находящийся на ватных облаках неба.
— Я, — прервав поцелуй, томно прошептал Бомгю, — готов. Продолжай.
Тот кивнул и толкнулся дальше, после чего последовал громкий стон, пропитав стены приливом неземной страсти.
— Я в порядке, — рвано пролепетал парень, смотря на чужую фигуру из полуприкрытых век.
Он кивнул и наконец вошёл на всю длину, заставляя младшего впиться ногтями в чужие плечи, дрожа всем телом то ли от экстаза, то ли от покалывающей боли.
— Я могу двигаться? — после положительного кивка Ёнджун начал аккуратные толчки, проходя по чувствительному комочку нервов и в ответ наслаждаясь чужими стонами с его именем.
Он обхватил чужой член своей ладонью, принявшись медленно водить от головки к основанию, с торжествующей улыбкой на лице наблюдая за чужим лицом, красивее которого он никогда не видел.
— Хён, быстрее! — захныкал Бомгю, будучи недовольным такой маленькой скоростью.
— Как скажешь, — усмехнулся тот, после чего сделал грубый и резкий толчок, попав прямо в простату, из-за чего младший прогнулся в спине, дав крупным каплям из глаз упасть на подушку, хватая ртом спасающий воздух.
Ёнджун стал неконтролируемо впиваться в его тело, опрокинув голову назад из-за невообразимого удовольствия, параллельно лаская чужой орган, пока его действия сопровождались тихими всхлипами и стонами парня под ним. От этого трепета, казалось, яркое солнце вставало за окнами вместо луны, а в душах звенели колокольчики, перебивая здравые мысли.
Младший хватался за его спину, как за последний шанс для спасения, оставляя следы в виде тонких полумесяцев, пока ему было до жути жарко и чертовски хорошо от всей этой ситуации. Он правда не думал, что секс с этим парнем окажется таким страшным удовольствием.
Да, они точно сошли с ума.
Бомгю был полностью зависим от Ёнджуна, отдаваясь ему полностью прямо сейчас. Хотелось, чтобы данный момент длился вечно, ведь раньше он никогда не испытывал ничего подобного даже во влажных снах, когда был ещё подростком.
Но вскоре младший почувствовал, как приближается к оргазму, поэтому зажмурил глаза, стараясь сообщить об этом:
— Хён, я скоро… Мгх…
— Я тоже, — понял его Ёнджун, продолжая совершать резкие толчки в столь желанное тело, ускоряясь с каждым разом всё больше и больше.
— Быстрее! — взмолил его тот, после чего согнутая вокруг члена ладонь начала молниеносными движениями скользить вверх-вниз, даря самые невероятные эмоции, которые раньше были непостижимы даже безграничной фантазии.
— Я сейчас… — не успел договорить Бомгю, как на его оголённый живот потекла белая жидкость, а через пару секунд за ним последовал и старший, тяжело выдохнув через нос.
— Это было идеально, — выдал он, стягивая с члена испорченный презерватив, пока тело накрыло утомление да изнурение.
— Я люблю тебя, — потянулся к нему младший, заставив парня упасть на постель рядом с собой, после чего утянул в сладкий поцелуй, пока смущение и стыд остались далеко позади, уступив место наивысшей степени доверия и любви, объединяющей двоих Чхве в одно целое.
•
автор: MeGSi